Вопреки року (гет)

На низком черном небе висели крупные серебристые звезды. В распахнутое окно, напоминавшее по форме пламя свечи, влетал непоседливый восточный ветер, принося с собой жаркое дыхание далеких пустынь. Было слышно, как перекликается на зубчатых белоснежных стенах первая стража.

— Вот, посмотри сюда, — старый князь Рханна немного лукаво глянул на сидевшего напротив Келеборна и взял в руки длинную курительную трубку, служившую ему в данный момент указкой.

На низком круглом столике, искусно отделанном полудрагоценными камнями, была расстелена карта земель Харада.

Эльф кивнул и пригляделся внимательней к знакомым деталям рельефа. Стоявший за его спиной Садрон подошел ближе.

— Мои люди, — тем временем говорил князь, — вернулись только что с донесением.

Келеборн кивнул, вспоминая, как не более часа назад в ворота въехал запыленный всадник. Рханна одобрительно и немного снисходительно улыбнулся и продолжил:

— Обстановка теперь складывается тяжелая. Эмир, чтоб ему не видеть больше ни луны, ни солнца, вернулся в столицу и совещался с жрецами.

— Догадываюсь, о чем они говорили, — нахмурился Келеборн.

Князь подтвердил:

— Верно. Они чувствуют, что начинают терять власть. Здесь, — князь обвел кончиком трубки береговую линию с прилегающими к ней территориями и разложил на карте несколько миниатюрных опалов в тех местах, где, как знал Келеборн, жили их союзники, — за тобой и твоей луноликой супругой готовы последовать многие. Эмира это не может не беспокоить.

— Мы были готовы к этому, — откликнулся Келеборн.

— Верно.

Рханна отложил трубку в сторону и сложил ладони на круглом, словно спелый арбуз, животе. Взгляд его сделался задумчивым, даже суровым, меж кустистых бровей пролегла складка.

— Ты знаешь, — заговорил он снова через какое-то время, — историю нашего народа. Владыка Огня пленил нас, принес дары, казавшиеся нам поистине восхитительными.

— Знания, — тихонько уточнил Келеборн.

— Именно, — кивнул Рханна. — История мира и его пути, рассказы о зверях и птицах. Наши предки были молоды и внимали охотно. Они боялись Тьмы, что несли ее слуги, и все же тянулись к тому пламени, что вливало в их плоть новые силы. Но мы больше не хотим жить рабами!

Старый князь резко взмахнул рукой, словно рубанул мечом по только ему видимой шее врага:

— Эмир и жрецы стягивают силы. Они будут под стенами благословенной Талханны еще до рассвета. Защити тех, кто уже присоединился к тебе, эльф, и тогда еще больше людей пойдет за бессмертным народом.

— Я понял тебя, князь, — кивнул Келеборн и, легко поднявшись, демонстративным жестом положил руку на меч. — Мы сделаем то, что должны.

— Спасибо тебе.

Рханна встал и протянул синде маленькую пухлую руку:

— Мои люди будут исполнять твои приказания, я скажу им.

— Это будет… удобно. Благодарю тебя за доверие.

— К союзникам уже отправлены гонцы. Они придут.

Келеборн попрощался с князем и, выйдя на мощеный мраморными плитами двор, вдохнул горячий, пряный запах южной ночи.

— Проверь наших воинов, Садрон, — попросил он спутника, — и обойди часовых. Я скоро присоединюсь к вам.

— Хорошо, принц.

Верный ушел, а Келеборн, бросив взгляд на окна башни, где располагались их с женой покои, пересек открытое пространство и проворно взбежал по крутой винтовой лестнице. Галадриэль стояла у окна в дальнем углу спальни, озаренная лившимся сквозь прозрачные занавеси лунным светом, и муж невольно ею залюбовался.

— Дурные вести, — проговорил наконец он, входя внутрь и закрывая за собой дверь.

— Тьма сгущается, — откликнулась любимая. — Я это чувствую.

Перед ней на столе стояло блюдо с водой. Келеборн подошел и заглянул внутрь, но ничего не увидел. Галадриэль продолжала:

— Отряды наших противников ведет тяжелая длань Врага. Одних Песен может оказаться недостаточно.

— Значит, будем использовать старое доброе оружие, — ответил решительно Келеборн.

Нолдиэ подняла взгляд и посмотрела наконец прямо на мужа. В глубине ее глаз светилась надежда:

— Ты справишься. Я верю.

— Я сделаю все, что должен, и даже больше. Но тебе не стоит ли пока побыть в тени и не привлекать внимания наших противников?

— Возможно.

Келеборн вздохнул:

— Как бы я хотел, чтобы ты была теперь где-нибудь подальше отсюда, в безопасности.

— Но это невозможно.

— Понимаю. И не прошу о многом.

Они стояли так долгие мгновения, глядя друг другу в глаза, и обоим казалось, что их сердца, разделенные столь ничтожно малым пространством, бьются в унисон. Галадриэль вздохнула и, подойдя вплотную к мужу, ласково провела ладонью по его щеке:

— Я люблю тебя. Когда мы вернемся домой, давай сразу приведем в мир дитя? Довольно ждать.

Она обвила его шею руками, и Келеборн обнял супругу, чувствуя, как перехватывает дыхание:

— Согласен с тобой, давай приведем. А трудности были и будут.

Он наклонился и, оставив на губах любимой долгий поцелуй, прошептал:

— Но время у нас еще есть.

Она кивнула в ответ, и тогда Келеборн подхватил жену и понес ее на ложе. Задернув шелковый балдахин, проворно снял доспех и окунулся с головой в горячие, нетерпеливые объятия Галадриэли. Дыхание смешалось, стоны обоих слились воедино, и луна, заглядывавшая в окно, стремилась, казалось, остановить свой бег, и ее свет мерк перед светом их любви.

Наконец, когда вскрик нолдиэ, приглушенный поцелуем ее супруга, стих, Келеборн встал и прошептал, бережно накрывая любимую покрывалом:

— Пока не торопись присоединяться к нам. Пусть враг подумает, что силы наши слабее, чем есть на самом деле. Когда же услышишь двойное пение рога, тогда я буду ждать тебя.

— Я поняла тебя, мельдо, — ответила она и, привстав, поцеловала Келеборна. — Я приду. Удачи тебе.

— Благодарю.

Еще раз поцеловав жену, он быстро оделся и, закрепив на поясе меч, взял копье и вышел из покоев. У выхода во двор его догнал Садрон.

— Все готово, принц, — доложил он.

— Отлично. Благодарю тебя.

Они вдвоем поднялись на крепостную стену, и острый взор эльфа различил далеко на горизонте черную полосу.

— Вот и наши враги пожаловали, — прошептал он, и глаза его сверкнули решимостью и гневом. — Всем приготовиться!

Командиры подхватили его приказ, и гул голосов, как единое дыхание, прокатился по рядам воинов. Мечи харадрим ударили о щиты, сообщая без слов, что их обладатели готовы ринуться в бой.

* * *

Маэдрос вздрогнул от неожиданного потока воздуха, обрушившегося на него сверху, но устоял на ногах. Удивление читалось в его взгляде, однако приземлившаяся орлица не торопилась сообщать о цели своего визита.

— Приветствую тебя, гордая птица, — произнес он.

— Глантегель. Так меня зовут, — проклекотала она и вновь замолчала.

— Я Нельяфинвэ Майтимо Фэанарион, — начал нолдо.

— Это известно мне, — ответила птица. — С тобой я и желаю говорить.

— Слушаю тебя, — произнес Маэдрос, но, подумав, добавил: — Хотя, возможно, ты сначала хотела бы отдохнуть.

— После. Мне надо спешить. Времени мало. Конечно, не так, как тогда…

— Что ты имеешь в виду? — удивился нолдо.

— Не думала, что ты меня забыл, — раздалось в ответ.

— Так это была ты? — воскликнул Майтимо. — Благодарю тебя.

Орлица ничего не ответила, лишь внимательно посмотрела в его глаза. И, видимо, отыскав в их глубине то, что желала, начала рассказ.

Долго она говорила о событиях Белерианда, свидетелями которых стал ее супруг. Маэдрос слушал, не прерывая птицу и не показывая, что о многом знает или догадывается сам. Когда же Глантегель рассказала о странных чешуйчатых воронах Врага, он вздрогнул и тихо произнес:

— Надеюсь, твои птенцы не сильно пострадали…

— Я подоспела вовремя! Чего нельзя, увы, сказать о моем супруге, — вздохнула птица.

— Ты думаешь, он… поменял свои взгляды?

— Ты хочешь спросить меня, не стал ли Торондор служить Падшему?

Маэдрос молча кивнул.

— Нет. Но он верен владыке ветров, а тот, как ты знаешь, является его братом. И многое в действиях Сулимо мне не нравится, — печально произнесла орлица. Она повторила слова мужа о том, что Манвэ недоволен победами нолдор, которые могут сократить время отведенного им наказания.

— Он не только не желает помогать вам, но и готов начать противодействовать. А это уже означает поддержку…

— Убийцы и вора! — воскликнул Маэдрос.

— И Врага этого мира. Но владыка ветров так не считает, — произнесла птица и замолчала.

— Я благодарю тебя, Глантегель. За прошлое и нынешнее. И могу пообещать, что сделаю все, чтобы замыслы врага… врагов эрухини никогда не воплотились. Мечи нолдор защитят Белерианд и всех его обитателей от чудовищ севера. Во всяком случае попытаются.

— Я верю, что ты сдержишь слово. Я знаю, что ты получишь и Камни, созданные твоим отцом. Я прошу, отдай один из них тому, кто принесет их тебе.

Маэдрос стоял, в некотором недоумении глядя на орлицу.

— И помни про чешуйчатых птиц! Они опасны. Их дыхание — смерть.

— Благодарю тебя, Глантегель, — еще раз произнес он, прикрыв рукой глаза от поднятого крыльями ветра.

— Мне пора. Возможно, еще увидимся, сероглазый нолдо. Помни все, что я тебе сказала.

— Что прикажете, лорд? — тишину нарушил голос верного.

— Будем готовиться к атакам с воздуха, — ответил Маэдрос.

— А ведь орлица предрекла нам победу! — вдруг раздалось на площади.

— С чего ты взял? — тут же спросил один из нолдор.

— Если Камни вернуться к лорду Нельяфинвэ, это означает, что Моргот будет повержен!

Одобрительные голоса стали доноситься со всех сторон. Эльфы принялись обсуждать, как и когда это произойдет и кто же избавит мир от Врага и вернет сильмариллы.

— А я надеялся, что это удастся сделать мне, — задумчиво и тихо произнес Майтимо и, немного помолчав, распорядился:

— Через час жду на совет командиров отрядов, мастеров и охотников. Надо срочно пересмотреть оборону и тактику возможных наступлений.

Жизнь в крепости вновь потекла привычным и отлаженным образом, а ее лорд на время удалился к себе — до совета стоило подумать над всеми словами птицы.

* * *

— Куда теперь, мой лорд? — поинтересовался Асталион и, погладив по шее заволновавшегося коня, всмотрелся в западный горизонт.

Тьелпэринквар перехватил его взгляд и кивнул:

— Да, мой друг, туда — в сторону брода Ароссиах.

— Значит, вы твердо намерены ехать через Нан Дунготреб?

— Именно так.

Верный задумчиво покачал головой. По ту сторону тяжелых, своенравных вод начинались пустые земли, за которыми простиралась наполненная ужасами и тварями Врага равнина.

— Неужели нет другого пути? — спросил он наконец.

— Этот кратчайший. Я не могу задерживаться и мешкать.

— Понимаю, — откликнулся Асталион и вновь замолчал.

В вышине, под серыми облаками, парил одинокий ворон, о чем-то хрипло крича. С севера то и дело налетал холодный ветер, норовивший выдуть из-под одежды тепло. Было почти невозможно поверить, что теперь начинается буйное, пышущее травами и цветами, лето.

— Понимаешь, — наконец решил пояснить свою мысль Куруфинвион, — я точно знаю, что на юге и в центральной части Белерианда Турукано нет. Его город прячется где-то в горах.

— Хотел бы я посмотреть на него, если вдруг выяснится, что Ондолиндэ в самом деле выстроен среди кошмаров Нан Дунготреб, — хмыкнул Асталион. — Но мы вызвались следовать за вами, лорд, в этом опасном путешествии, и не собираемся отступать. Если вы намерены ехать через мертвые пустоши, мы будем там все вместе.

Он оглянулся на воинов, и те поддержали командира дружным согласным возгласом.

— Благодарю вас! — склонил голову в знак признательности Тьелпэ и, наклонившись к шее коня, прошептал: — Вперед, малыш.

Тот в ответ грозно всхрапнул и решительно двинулся в сторону реки. Вскоре отряд подошел к броду, и Асталион предложил:

— Давайте сперва я перейду, мой лорд.

Однако Тьелпэринквар покачал головой:

— Прости, но нет. Что, если на той стороне поджидает кто-нибудь из тварей?

— Именно поэтому…

— Это мой путь, и я не буду прятаться, когда вы в опасности.

Асталион нахмурился, и было видно, что с доводами он категорически не согласен, однако спорить с лордом не решился. На всякий случай вынув из ножен меч, он подождал, пока Куруфинвион окажется на середине реки, и двинулся следом.

— Привалов делать не будем, — предупредил Тьелпэ, когда весь отряд переправился. — В подобном месте это опасно. Отдохнем после, когда окажемся в районе Димбара.

— Согласен, — откликнулся Асталион.

Отряд отправился на запад Белерианда, придерживаясь южных склонов мрачных скал Эред Горгорот.

«Горы Ужаса, — думал Тьелпэ, — вглядываясь в крутые, обрывистые вершины, отделявшие долину мрака от зеленых лесов Дортониона. — Далековато, конечно, от северного пути, но там, у границ Дориата, мне делать нечего».

Он хмурился, мучительно вглядываясь в малейшие признаки жизни, но то, что шевелилось, неизменно оказывалось тварями Врага. Пауки, змеи, внушавшие эльфам омерзение одним свои видом. По большей части Тьелпэ с воинами их огибали, предоставляя собственной судьбе и оружию будущих охотников, однако несколько раз пришлось сразиться, когда твари оказывались чересчур настойчивыми.

— Вон еще, лорд! — крикнул Асталион, — указывая жестом на гигантского паука, твердо вознамерившегося преградить им путь.

— Вижу, — скрипнул зубами Куруфинвион и поднял изрядно потемневший от крови меч.

Лезвие мелькнуло в воздухе, и пронзительный крик твари, лишившейся сразу двух лап, огласил густо серый воздух.

— Apsa an narmor! — раздались за спиной крики верных.

— Saura!

— Valarauco mapauva tin!

— Подавится, — не удержавшись, ответил на последний возглас Тьелпэ.

Пригнувшись, он направил коня под брюхо твари и полоснул мечом. Паук завизжал, заваливаясь на бок, и Асталион вонзил клинок в пасть чудовища. Через несколько мгновений все было кончено. Дав воинам отдышаться, Куруфинвион скомандовал:

— Продолжим путь!

И вновь отряд двинулся, торопя лошадей, на запад, через туманы и мрак. Смутные блики в небе давали понять, что Анар и Итиль по-прежнему движутся по небосклону. Эльфиские кони, поддерживаемые всадниками, стойко переносили лишения, хотя делались день ото дня все более грустными.

— Потерпи, малыш, — шептал Тьелпэ своему другу, — уже скоро ты отдохнешь. Там будет вкусная трава и сладкая вода.

Животное радостно заржало, предвкушая обещанное. По расчетам Тьелпэ, им оставалось уже не более десяти лиг пути до перевала Анах и реки Миндеб, когда смутная тень впереди заставила нолдор остановиться.

— Не торопись, Асталион, — предупредил он верного и на всякий случай упреждающе поднял руку.

— Там… человек? — с ясно слышимым недоумением в голосе спросил тот. — Женщина…

Долгую минуту Тьелпэ молчал. Наконец, он проговорил:

— Очень странно… Что делает она здесь, вдали от человеческих и эльфийских жилищ, посреди мертвых пустошей?

— Сбежала из плена? — предположил кто-то из верных.

Куруфинвион снова нахмурился:

— Так ли это? А что, если Враг на это и рассчитывает? На то, что мы поверим и бросимся ей помогать?

— Резонно. Но как убедиться?

— Ведь не можем мы…

Разговор прервался, и несколько пар глаз обратились к лорду. А тот вглядывался в хромой, оборванный силуэт, и фэа его предостерегала от опрометчивости. Наконец, решив, что хуже не будет, Тьелпэринквар чуть склонил голову и запел. Ту самую Песнь, что сложил для отправляющихся на восток. В ней говорилось о Свете, о любви и надежде, о красоте воплощенного Единым мира. Когда прозвучало имя Эру, женщина содрогнулась всем телом, закричала, неестественно широко разинув рот, и вдруг, ко всеобщему изумлению, задымилась.

— Проклятая тварь! — закричал Асталион, поняв, что это морок Врага.

Сообразив, что хитрость не удалась, отродье тьмы завизжало и вдруг распалось на клубок огромных змей. Эльфы ринулись в бой, на скаку отрубая им головы, и Тьелпэринквар присоединился к ним, не прекращая петь.

Наконец, когда с тварью было покончено, они продолжили путь. Чем ближе была река, тем пристальней Куруфинвион приглядывался к колеблющимся, смутным теням, опасаясь внезапного нападения. Вдруг один из воинов его окликнул:

— Лорд, а вот это, кажется, уже не морок.

Он жестом указал на юг, и Тьелпэ согласился, приглядевшись:

— Ты прав.

В той стороне, на расстоянии чуть больше лиги, один из гигантских пауков уже заканчивал упаковывать кого-то в кокон.

— Эльф? Человек? — покачал головой лорд. — А впрочем, не важно. Мы должны помочь.

— Согласен с вами, — откликнулся Асталион.

— Тогда вперед!

* * *

— Эдельвейс! Звездочка! — свистнула Лехтэ двум бежавшим впереди хунарам. — Что вы там увидали?

Звери послушно остановились, и самка, красноречиво оскалив клыки, рыкнула два раза.

— Там чужие, да? — догадалась эллет.

Звездочка снова рыкнула и принялась загребать землю задними лапами.

— Опасности нет, но выручать пора, — расшифровала нолдиэ.

Ее спутники, младшие детеныши волка Синды и аманской псицы из своры Химлада, ростом с небольшого теленка и такие же мощные на вид, довольно оскалились. Лаять хунары, как и их дикий отец, научиться так и не смогли, поэтому им с Лехтэ, чтобы понимать друг друга, пришлось выработать свой собственный язык.

Леди задумчиво закусила губу и посмотрела через плечо на видневшуюся вдалеке крепость. Закат уже успел расцветить небо алыми и золотыми красками, и по-хорошему, пора бы было возвращаться домой.

«Но теперь с этим придется подождать, — подумала она. — Пока доеду до крепости, пока верные вникнут, что там случилось. А кстати, что именно?»

Подробностей рассказать ее мохнатые спутники, увы, не могли, и решение необходимо было принимать вслепую.

— Ведите! — скомандовала она наконец хунарам, и звери рванулись вперед прямо через густой подлесок, на ходу перескакивая через небольшие кусты орешника.

Лехтэ пустила коня вслед за ними, на ходу поудобнее перехватив копье. Охоту сегодня можно было считать удачной — за спиной нолдиэ виднелись привязанные к луке седла фазаны и несколько зайцев. Всех верных в крепости, разумеется, накормить такой добычей было нельзя, однако на рагу должно было хватить.

Хунары принялись лупить себя хвостами по бокам, и стало понятно, что цель близка. Конь с разбегу перескочил неширокий ручей, и взору нолдиэ наконец предстала схватка гнома и… кабана. Зверь оказался матерым секачом, а гном совсем молодым, уступавшим противнику в силе.

— Сам он точно не справится, — прошептала Лехтэ себе под нос и погладила коня по шее. — Осторожней, малыш.

Однако тот и не собирался мешать хунарам, которые уже, перемахнув одним прыжком поляну, вцепились в кабана и начали его с остервенением рвать на части. Изрядно потрепанный гном поспешил воспользоваться неожиданной поддержкой и торопливо отполз в сторону. Лехтэ спешилась и, подойдя ближе, скомандовала:

— Хаута!

Хунары отскочили, и копье эллет вонзилось между ухом и глазом секача. Тот рухнул и, дернувшись в последний раз, затих. Лехтэ вздохнула с облегчением и, подойдя к хунарам, ласково погладила их по загривкам.

— Ты как? — спросила она гнома на кхуздуле.

— Уже хорошо, — ответил тот и, с кряхтением поднявшись, потер ушибленный бок. — Кажется. Кто вы, госпожа, умеющая говорить на языке подгорного народа?

— Леди этих земель, жена лорда Куруфина.

— Леди Тэльмиэль? — встрепенулся гном. — Я слышал о вас от старших! Это большая часть для меня — быть спасенным вами!

Лехтэ улыбнулась в ответ:

— Благодарю. Как тебя зовут, гость?

— Вили, — представился гном и, торопливо пригладив короткую пока бороденку, сделал приглашающий жест: — Вы не согласитесь пройти со мной к нашей стоянке?

— Почему бы и нет, — решила нолдиэ, подумав про себя, что Курво все равно пока по большей части проводит время в мастерских и вряд ли хватится ее.

«В крайнем случае, пришлет осанвэ».

Свистнув хунарам, она погладила по шее коня и пошла вместе с ними вслед за Вили. Гном важно шествовал впереди, должно быть предвкушая появление в лагере эльфийки.

Оное и в самом деле произвело впечатление. Два седобородых гнома, увидев процессию, торопливо вышли вперед и, представившись Дувом и Фрости, принялись благодарить, узнав о произошедшем.

Хунары с любопытством исследовали лагерь, и гномы опасливо косились на грозных с виду зверей.

— Они не нападут на вас, — успокоила их эльфийка.

Фрости кивнул, предпочтя поверить словам нис. Дув тем временем спросил:

— Не согласится ли госпожа разделить с нами ужин?

— С удовольствием, — откликнулась она.

Гномы принялись торопливо хлопотать у костра, доставая из котелка и раскладывая на блюде самые сочные куски нежного, пахнущего травами и пряностями мяса. Лехтэ отпустила своего коня пастись, а хунары, не дожидаясь команды, стали на страже.

Вили, сидя в сторонке, приводил себя в порядок, а Дув рассказывал:

— Мы торговцы, едем из Харада с товаром. К вашему супругу вот тоже собираемся заглянуть.

Лехтэ кивала, внимательно слушая и размышляя, что победит в бородатых — благодарность за спасение родича или жадность? Тем временем над огнем вновь забулькала жидкость, и один из гномов добавил туда какой-то необычный темный порошок, горьковато пахнущий. Эллет покосилась с любопытством.

— Вы останетесь с нами до утра? — спросил Фрости.

— Пожалуй, — подтвердила нолдиэ.

Анар уже успел окончательно опуститься за горизонт, и лес накрыло темное, бархатное покрывало ночи. Эдельвейс подошел ближе к хозяйке и положил морду ей на колени. Лехтэ принялась гладить любимца, а Звездочка тем временем продолжила охранять. Позже, Тэльмиэль точно знала, звери поменяются местами.

Скоро с ужином было покончено. Дув знаком приказал сородичам убрать посуду и предложил:

— Сыграете с нами?

— Во что? — полюбопытствовала эллет.

— О, — оживился гном, — это игра родом из Харада, очень интересная. Называется «нарды».

Он принялся объяснять правила, одновременно проворно раскладывая на земле доску и фишки. Костер уютно потрескивал, искры таяли в вышине, создавая непередаваемый уют, нарушаемый лишь грубоватыми голосами наугрим, да порой их излишне громким смехом.

— Я все поняла, — в конце концов объявила Лехтэ.

— Тогда давайте определим ставку, — заявил гном. — Например, проигравший делает ценный подарок.

Нолдиэ чуть не рассмеялась в голос.

«Вот это по-гномьи! — подумала она. — Не только увильнуть от благодарности, но и стрясти что-нибудь со спасителя».

Вслух же она сказала:

— Согласна.

И игра началась. Освоилась Тэльмиэль быстро, и уже спустя четверть часа проворно передвигала фишки по полю. Первая партия закончилась вничью, потом она выиграла у гномов дважды. Когда темнота окончательно сгустилась, а наугрим стали откровенно зевать, Дув объявил:

— Сдаюсь, госпожа! Ты выиграла, прими наше искреннее уважение. И в знак благодарности и признания своего поражения прими вот это.

Гном проворно залез в один из дорожных мешков чуть ли не с головой и принялся деловито там копаться.

«Словно серебро Дурина ищет», — подумала весело Лехтэ.

Наконец, Дув вынырнул и, обернувшись к гостье, протянул ей солидных размеров холщовый мешок и объявил:

— Вот, госпожа, прими. Волшебный напиток из Харада, дающий силы. Точнее, зерна для него. Такого пока в Белерианде ни у кого нет, а у вашего загребущего родича Карантира, — тут он зло сплюнул, и Лехтэ мгновенно представила, сколько ее деверь содрал за провоз зерен с «бедных честных торговцев», — мешочек вдвое меньше, и заплатил он за него пять бриллиантов!

Только эльфийская выдержка позволила нолдиэ удержаться от удивленного возгласа. Она с благодарностью приняла дар, а гном продолжал:

— Это необыкновенный напиток! Уверен, вы оцените. Сначала он может показаться горьковатым, но если не торопиться и дать ему возможность раскрыть себя, то вы познаете истинное блаженство. Фрости, налей госпоже каву.

Гном проворно зачерпнул из котелка темный напиток и протянул кружку Лехтэ.

— Благодарю, — откликнулась та и, вдохнув ни на что не похожий аромат, осторожно отпила первый глоток.

Сперва он и в самом деле показался ей горьким и даже невкусным, но эта горчинка все же была деликатная, а хунары спокойно сидели рядом, не подавая признаков беспокойства. И это означило, что отравы в нем точно не было, да и непохожи были эти наугрим на продавшихся Врагу. Лехтэ покатала напиток на языке и проглотила. Гномы ждали, затаив дыхание. А нолдиэ отпила второй глоток и подумала, что теперь ощущает аромат, чем-то отдаленно напоминавший… мед. Лехтэ проглотила и отпила снова. Теперь отчетливо чувствовался вкус сливочного масла, а так же нуги, которую как-то привозил им с мужем Карнистир, до этого пропустивший через свои земли караван из восточных земель. Напиток оставлял долгое, устойчивое приятное послевкусие, и Дув, поняв по выражение лица эльфийки, что ей нравится, воскликнул:

— Очень рад, госпожа! Это самый дорогой сорт кавы, его пьет только эмир Харада и его доверенные приближенные. Его созревает очень мало.

— Воистину королевский подарок, Дув, — поблагодарила Лехтэ. — Мой муж оценит столь широкий жест.

Гном довольно улыбнулся, и стало ясно, что благосклонность Искусника была одной из целей столь изысканного и дорогого подарка. А Лехтэ вдруг подумала, что вкус кавы напоминает ей… самого Атаринкэ и их историю любви.

«В самом деле, — улыбнулась она своим мыслям, — они во многом схожи».

Тем временем гномы успели приготовить ей ложе из лапника и мягких одеял. Устроившись, Лехтэ обняла хунаров и закрыла глаза.

«А утром уже поеду домой, в крепость», — решила она.

Примечания:

Apsa an narmor! — Кормежка волкам!

Saura — вонючка

Valarauco mapauva tin — чтоб тебя балрог сожрал!