На его каверзном пути через вселенные (гет)

Чокобо оказались отличнейшими бегунами. До мотоцикла им, конечно, было далеко, особенно если за рулём сидела помешанная на скорости Киви, но езда по бездорожью верхом на большой жёлтой птице ощущалась совершенно особенным опытом. Они скользили по пересечённой местности пустынного региона Лейде так, словно мчались по ровной взлётной полосе, двигаясь удивительно плавно. Ритмичное туп-туп лап чокобо вскоре стало для Жона таким же естественным, как ветер в волосах и солнце на коже. Не прошло и много времени, как вся их компания оставила станцию «Молот» далеко позади и, не оглядываясь, устремилась в бескрайний простор перед глазами.

Сама верховая езда почти не требовала обучения. Страусоподобные птицы брали большую часть работы на себя. Они были куда умнее, чем можно было подумать по их глуповатым мордочкм, и особенно заботились об удобстве всадников. В результате уже к десятой минуте Жон управлялся с ними вполне уверенно. Вперёд, медленнее, влево, вправо, прыжок и «Кве!» — он научился дёргать поводья так, чтобы отдавать все основные команды, и этого хватало, чтобы достойно показывать себя в дружеской гонке с остальными.

Он, возможно, даже победил бы, но вот только...

Нельзя сбрасывать людей с чокобо! Нельзя бросать предметы во всадников! Нельзя раскладывать еду, чтобы заманить чужих птиц и заставить их остановиться!

Одно несправедливое правило за другим ограничивало его, пока он не проиграл состязание. О, горе Жону Арку.

Но всё не могло сводиться только к веселью и играм. Вся группа вновь сосредоточилась на задаче, когда испытала первое за день землетрясение: мягкая дрожь прокатилась по земле с юга, напугав чокобо и заставив Эску свернуться клубком на коленях Жона. Это стало холодным напоминанием о том, что половина их компании находилась в отчаянном положении, а другая половина жаждала черепашьего супа. Цель снова обрела вес, они скорректировали курс на юг и вскоре въехали в место под названием Лагерь Лонгвайт, чтобы поискать информацию.

Форпост располагался там, где пересекались две длинные пустынные дороги, и поэтому поток транспорта здесь был немного оживлённее. Старый мотель с одной стороны принимал путешественников, решивших закончить день, а заправка и закусочная с другой обслуживали тех, кто ещё находился в пути. Этого хватало, чтобы место даже можно было назвать оживлённым. А уж с визгливой стаей чокобо, устремившейся прямиком к поилке на парковке мотеля, стало ещё шумнее.

«Только птички (4)», гласила табличка над поилкой. Жон никак не мог понять, было ли это ограничением по количеству или предупреждением для какого-нибудь особо отчаявшегося жаждущего, решившего сунуть туда рот без кипячения воды, и плевать на болезни животных. Первый вариант казался слишком произвольным, а второй, по идее, должен был предотвращаться здравым смыслом.

Как бы там ни было, уставшие чокобо читать не умели, зато устройство прекрасно понимали. Они тут же сунули клювы в поилку и начали жадно пить, пока всадники слезали с сёдел. Некоторые птицы уже постукивали клювами по стоявшему рядом автомату с кормом, для работы которого требовались деньги, и у Жона возникло подозрение, что именно так этот бизнес на самом деле и зарабатывал.

— О, тут есть «Воронье гнездо»! — воскликнул Промпто, указывая на закусочную на другой стороне дороги.

— Мы совсем недавно ели, — напомнил Игнис.

— Я знаю, но Нокт захочет сфоткаться с талисманом, — Промпто толкнул стоявшего рядом человека локтем. — Верно, дружище?

Юноша скрестил руки и отвернулся:

— Ну... если будет время. Не то чтобы это важно.

Никого не обманула его игра в равнодушие.

— Сначала дела, потом развлечения, — сказал Игнис.

Гладиолус на это заявление твёрдо кивнул, а спустя мгновение куда менее охотно последовал его примеру и принц. Последний член их компании также послушался.

Чуть в стороне Жон, Эска и Беннетт спешились с чокобо. Ну, Жон и Эска спешились, а Беннетт упал, перекатился, чтобы восстановиться, споткнулся, снова упал, ещё раз перекатился и наконец завершил всё идеальным приземлением на десять баллов, от которого судьи по гимнастике расплакались бы. Когда ноги Жона коснулись земли, он сцепил пальцы и потянул руки вверх к небу.

— Бли-и-ин, как же здорово. Иногда классно проводить время только в мужской компании.

— Но я девочка! — тут же возмутилась Эска.

— Ты кошка.

— Кошки бывают мальчиками и девочками. Хмф!

Хорошего ответа у него не нашлось, поэтому он отвлёк кошку, почесав её за ушками.

— Конечно бывают, Эска. Конечно бывают, — сказал он, оглядывая лагерь-стоянку.

Первым делом его внимание привлекли несколько столов и пластиковых стульев на веранде мотеля. Они лежали на боку и ещё не были подняты, в отличие от тех, которыми пользовались постояльцы. Жон окликнул принца и его свиту, указав им на это.

— Здесь точно почувствовали предыдущий толчок, — сказал он, затем посмотрел на Игниса. — У тебя же есть карта, верно? Отметь место, где нас тряхнуло, а потом спросим местных, с какой стороны, по их мнению, всё началось. Если соберём ещё несколько... как это называется...

— Опорных точек?

— Точно. Затриугольничаем черепаху.

— Триангулируем.

— Да-да. Это тоже сделаем, — он оглядел группу. — Разделимся, чтобы охватить побольше...

— Я в закусочную! — закричало большинство присутствующих, включая более ответственных Игниса и Гладиолуса.

Жон задумался:

— ...Но зачем? У вас же даже денег нет, — он покачал головой. — Ну ладно уж. Берите закусочную, если заодно проверите заправку. Мы осмотрим мотель.

Сделку заключили без возражений. Четверо молодых мужчин тут же понеслись к статуе ворона перед закусочной, а Промпто уже держал в руках камеру. Группа Жона тем временем направилась к зданию у поилки чокобо. Старое и выцветшее сооружение явно простояло здесь много лет и пережило немало ремонтов. Людей для опроса нашлось мало: всего двое постояльцев отдыхали на длинной веранде перед номерами. Из них Жон выбрал того, кто явно не был пьян в стельку и, возможно, даже мог присутствовать при первом появлении черепахи.

— Здравствуйте, мэм! — бодро сказал он, подходя к сгорбленной фигуре в платье, сидевшей за столом у стены спиной к нему.

Человек не ответил, будто не услышал приветствия.

— Мэм? — чуть менее уверенно спросил Жон. — Пожилая женщина в пластиковом кресле? Привет. Можете уделить немного времени?

— Жон, а вдруг она пострадала при землетрясении? Ей может быть нужна помощь! — срочно сказал Беннетт.

Но прежде чем они успели проверить, человек пошевелился. Тот наклонил голову, будто только сейчас понял, что Жон обращался к нему, и повернулся на стуле.

— О да, — произнёс он. — Именно так и хочется разговаривать, когда тебя называют старой да ещё и женщиной.

Улыбка Жона сползла:

— А, это пальто, а не платье. И авы... мужчина. Простите. С этого угла было не разобрать.

Внизу Эска закрыла лицо лапой и пробормотала что-то о том, что теперь он ещё и с людьми путается. Жон пока проигнорировал её, потому что в этом мире только сумасшедшие разговаривали с говорящими кошками.

— Ты на что-то намекаешь насчёт моей фигуры? — ответил незнакомец, затем потёр щетинистую челюсть. — И я правда выгляжу настолько старым? Спору нет, цвет лица у меня далеко не лучший, но мне нравится думать, что для своих лет я произвожу впечатление бодрого человека.

— Вы выглядите великолепно, — поспешно заверил Жон старого... молодого... мужчину и быстро окинул взглядом толстые слои его одежды, которые в такую жару выглядели как смертный приговор. — Отличное пальто. Отличная шляпа. Очень модно в этом сезоне, — если бы он ещё разбирался в этом. — Можно задать вам вопрос?

— А разве ты только что не задал?

Жон отшатнулся, внезапно поняв, с кем имеет дело. С одним из тех людей, которые цеплялись к мелким грамматическим правилам, потому что получали удовольствие от того, что мешали нормальной беседе обычных людей. Душнилами языка, как их иногда называли.

Он подавил естественное желание закатить глаза и вместо этого вытащил Беннетта вперёд.

— Тогда он может задать вам вопрос?

Беннетт помахал рукой, показывая искреннее лицо, на которое обиделось бы только чудовище.

— ...Хороший ход, — похвалил мужчина, его извращённое желание поставить все точки над «i» наконец удовлетворилось. Жон тщательно спрятал ведро самодовольства за своим вежливым выражением. — Почему бы и нет? Времени у меня хоть отбавляй. Спрашивай, молодой человек.

Оказавшись в центре внимания, Беннетт замялся. Его взгляд метнулся к Жону, который показал большой палец в знак поддержки, а затем обратно к незнакомцу.

— Эм-м, вы случайно не чувствовали землетрясение примерно час назад?

— Чувствовал. Ох, это было ужасно, — мужчина обхватил себя руками. — Я аж в сапогах затрясся, — его тон говорил об обратном: он скорее был рад возможности посплетничать. — Кажется, кто-то рядом со мной погиб в суматохе. Испарился прямо в воздухе!

Жон очень в этом сомневался, но решил не спорить. Он наклонился и прошептал Беннетту на ухо, а тот передал вопрос:

— Вы помните, с какой стороны это началось?

— Казалось, будто отовсюду... Но если выбирать, то, наверное... с севера, — мужчина потёр подбородок, изображая любопытство. — Вы хотите что-то с этим сделать?

— Если повезёт, да, — кивнул Жон.

Рядом с ним Беннетт повторил его слова и жест.

— Можешь больше так не делать, — сказал ему Жон. — Думаю, этот этап мы уже прошли.

— Можешь больше так не делать...

Жон ткнул Беннетта в бок, и боящийся щекотки парень невольно рассмеялся. Затем Жон снова повернулся к незнакомцу:

— У нас есть основания полагать, что это не природное явление. Кстати, вы были здесь несколько десятилетий назад?

Мужчина с пустым взглядом уставился на Жона:

— ...А кто спрашивает?

Ну да, совсем не подозрительно.

— Я? Я спрашиваю? Я ищу нечто под названием адамантуаз. Слыхали о таком?

«Ты поклоняешься черепахе? Поклоняешься же!?»

Примерно так думал Жон, учитывая странности мужчины. Это был бы не первый случай, когда он сталкивался с кем-то, кто считал ящерицу богом и собирался скормить его ему.

По всей видимости, его подозрения оказались беспочвенными, потому что мужчина снова стал жизнерадостным:

— Эта старая история всё ещё в ходу? — спросил он. — Ну и чудненько! Помню, всем нравилось рассказывать детишкам о великом и ужасном адамантуазе. Мол, если ребёнок не съест свои овощи, он уничтожит город.

— Это... немного сурово, не находите?

— Зато закаляет характер.

Если дёрганый и параноидальный характер считался хорошим, то да. Жон оставил эту тему и задал ещё несколько уточняющих вопросов. Но чем дольше продолжался разговор, тем яснее становилось, что мужчина почти ничего не знает о черепахе, кроме слухов. В конце концов Жон завершил беседу, так ничего толком и не выяснив, и попрощался.

Незнакомец радостно помахал ему вслед:

— Заглядывайте ещё. И в следующий раз приведите того мрачного парнишку!

Ха. Оказалось, мужчина был убеждённым роялистом. Ноктис будет так смущён, узнав, что у него ещё больше поклонников, а значит, это стало одной из первых вещей, которые Жон упомянул, когда все наконец снова собрались возле закусочной.

— Я вообще-то должен быть инкогнито, — пожаловался принц, пока вся компания стояла вокруг карты, разложенной на столе снаружи. — Скромным и... и... одним из народа!

Жон предположил, что это объясняло, почему принц просто не приказал случайному прохожему отдать деньги в королевскую казну. И вдобавок становилось понятно, зачем ему маскировка.

— Боюсь спросить, но какая ещё маскировка? — сказал Ноктис, услышав, как Жон произнёс это вслух.

— Ну, этот образ бойз-бенда. На самом деле гениально. У тебя природный талант. Готов поспорить, большинство людей никогда не приняли бы тебя за принца!

На другой стороне стола Промпто поморщился:

— Братан, это прям «ух блин». Гладик, это считается нападением на королевскую особу? Потому что наш Нокт сейчас выглядит очень атакованным.

— Мы уже говорили тебе: мы не бойз-бенд, — прорычал Гладиолус на Жона...

...при этом откинувшись на бочку так, что рельеф его мышц и капли пота на руках выглядели прямо как обложка какого-то альбома.

Поэтому Жон не придал его словам никакого веса и одарил телохранителя лучшим взглядом «я не убеждён». Глаза у него были, уж извините.

В стороне от разговора Игнис склонился над картой. Его маркер метался туда-сюда, проводя линии и углы, а сам он бормотал что-то о погрешности — какая-то научная штука, — пока Беннетт наблюдал с неподдельным вниманием. Игнис, похоже, ценил благодарную аудиторию и шаг за шагом объяснял ход мыслей.

— Многие из тех, с кем мы разговаривали, были слишком дезориентированы землетрясением, чтобы определить его направление, но общее мнение среди тех, кто сохранял хладнокровие, указывает на север.

Он постучал по точкам на карте, объясняя Беннетту.

— Здесь станция «Молот». Там — наше положение ранее сегодня. А здесь — этот лагерь. В первом месте нам сказали, что толчки пришли с запада, сами мы почувствовали, что источник был южнее, а теперь узнали, что здесь его считают северным. Это неточные приблизительные оценки, но...

— Мы всё равно можем благодаря им сузить район поисков? — предположил Беннетт и получил одобрительный кивок от парня постарше.

— Именно. По свидетельствам, в этом районе толчки были сильнее и происходили чаще, чем в других точках, поэтому мы можем предположить, что эпицентр этих событий находится ближе вот здесь, чем где-либо ещё, — маркер обвёл круг. — И вот так, начинает складываться картина.

Остальные прекратили перебранку и сгрудились вокруг, разглядывая отмеченное Игнисом место.

— Наша добыча скрывается где-то в районе Пика Лонгвайт, — заключил Игнис.

Промпто пришёл в восторг:

— О, круто! Заодно сфоткаем гору!

* * *

— Мы тут целую ве-е-е-ечность, — заныл Промпто.

Тощий блондин доплёлся до края мелкого водоёма и плюхнулся у самой воды. Он опустил руки в тёплый пруд и плеснул водой себе на лицо, смывая пыль и грязь, накопившиеся за последний час. Рядом то же самое делал Жон. Ужасная жара пустынного солнца едва не зажаривала их заживо. Неподалёку чокобо беззаботно резвились и играли.

Сидевший на валуне Гладиолус отпил из бутылки воды:

— Ты уверен, что мы в правильном месте?

Ответил ему не Игнис, а Жон:

— Ага, оно где-то здесь, это точно, — он поднял голову, и его давно нуждавшиеся в стрижке светлые волосы, мокрые от воды, прилипли к его лицу, пока он оглядывал окрестности. — У меня уже довольно давно это дурное предчувствие.

Словно в его мыслях ревели сигналы тревоги, словно его внутренности завязались в тугой узел. Та пульсация в висках, которую в какой-то момент жизни испытывал каждый и которая взывала к чувствам за пределами обычных, настойчиво советуя следить за спиной. С тех пор как они начали поиски возле Пика Лонгвайт — каменистой горы неподалёку от стоянки, выступавшей над ландшафтом под таким углом, будто она заваливалась набок, — ощущение это стало громким и непрерывным. В этом бесплодном сером месте почти не было ничего интересного, кроме диких животных и маленького водопоя, куда всякая живность приходила утолять жажду. Никаких следов адамантуаза не обнаружилось, даже отпечатков лап, по которым группа могла бы пойти. Единственным постоянным намёком оставался каждый инстинкт Жона, вопивший об опасности.

Словно по команде, земля загрохотала. Ноги Жона едва не подкосились, когда почва под ним задрожала, заходила ходуном. Остальным пришлось не лучше: сила толчков во много раз превосходила предыдущие. Вокруг все птицы, собравшиеся у оазиса, сорвались в воздух, а наземные животные бросились спасаться бегством. Земля раскололась глубокими трещинами, такими же, какие группа находила по всему району во время поисков и которые уже разрушали как места обитания животных, так и дороги.

Здесь происходило что-то очень неправильное. Где могла прятаться эта черепаха?

Ответ ударил его словно молния среди ясного неба. Рука сама поднялась, указательный палец вытянулся вперёд.

— Там, — сказал он. — Там.

Беннетт, Эска, принц и его люди — все разом развернулись к указанному месту, уже держа оружие наготове. Их тут же охватило замешательство, и стойки слегка ослабли, когда они не увидели ничего необычного. Вот ведь хитрая добыча. Пряталась прямо у всех на виду.

Жон отдёрнул занавес ради них:

— Черепахи живут возле воды. Вон тот камень у пруда не кажется вам немного подозрительным? Будто под ним что-то может высунуть голову, когда никто не смотрит, чтобы попить и поесть?

Он говорил о большой плоской каменной плите неподалёку, лежавшей прямо у кромки воды. Её поверхность плавно изгибалась, образуя естественную площадку, на которой животные у оазиса могли прилечь отдохнуть.

Или, могли сказать некоторые, она сильно напоминала черепаший панцирь.

Когда Жон закончил строить догадки, все присутствующие поспешно выстроились в боевое построение. Выглядело оно грубовато, поскольку его сторона и люди принца никогда раньше не сражались вместе, но они компенсировали это общей решимостью серьёзно отнестись к словам Жона и не дать цели возможности выкинуть какой-нибудь трюк. На кону стояли честь и слава. (Ну и огромная прибыль.)

— Какой план, Жон? — спросил Беннетт, твёрдо стоя впереди вместе с Жоном и Гладиолусом, их щиты образовывали стену.

— Ну...

— Говорят, панцирь у него почти неразрушим, — предупредил Игнис из-за их спин. — Было бы глупо думать, что мы сможем закончить всё одним ударом. Я предлагаю приподнять его, тем самым открыв более мягкие части снизу.

— Готов выслушать идеи, как именно, — сказал Жон. Его меч сменился похожей на дубинку красной палкой, и невозможная ловкость рук вызвала возгласы окружающих. — Если понадобится, у меня есть динамит.

— Это была магия? Как ты... Нет, к этому вернёмся позже, — решил Игнис. — Ты подал мне идею. Нокт, твоя магическая колба заполнена. Двойной Огонь, кажется?

— Ага, вот она, — ответил Ноктис и поспешно достал из кармана какой-то предмет.

Жон повернул голову и сразу сосредоточился на стеклянной сфере, внимательно рассматривая клубившуюся внутри смесь. Жидкости там было меньше, чем воздуха, а содержимое сияло ярким светом.

Его рука дёрнулась. Выглядело блестяще, а значит, в одном определённом межмировом магазине за это могли неплохо заплатить.

— Идеально, — сказал Игнис, не подозревая о яростных мысленных расчётах Жона. (Большой хабар = большие деньги, ещё больший хабар = ещё большие деньги.) — По мощности это должно превосходить обычную взрывчатку. Посмотрим, насколько хорошо этот панцирь рассеивает тепло.

Игнис хлопнул принца по спине:

— Раз уж именно твой отец сражался с ним последним, не могу представить лучшего человека, чтобы открыть второй раунд. Всем укрыться!

Ноктис отвёл руку назад и метнул стеклянную сферу. Она изящной дугой полетела по воздуху, а в высшей точке поймала солнечный свет и вспыхнула множеством цветов, переливаясь загадочной красотой. Зрелище это продлилось не больше трёх ударов сердца, а неизбежный звон разбившегося о твёрдый камень стекла вызвал у Жона неприятное чувство, словно он наблюдал, как произведение искусства бросают в огонь. Одновременно внутри него нарастало возбуждённое биение в предвкушении грядущего.

Из крошечного стеклянного шара вырвалось пламя и охватило весь камень, взметнувшись гораздо выше и шире, чем казалось возможным для предмета такого размера. Даже с расстояния жар лизнул кожу Жона, а щит в его руке начал нагреваться. Эска спряталась за его ногой, спасаясь от высокой температуры, а Жон внимательно следил за целью, ожидая реакции.

Пока что та спокойно оставалась на месте.

— Мы будем выглядеть крайне глупо, если это окажется обычным камнем, — озвучил Промпто мысли большинства.

— Терпение, — посоветовал Жон. — Дайте огню поработать. Чуйка мне говорит, что мы на верном пути.

На самом деле оно говорило, что он на верном пути к смерти, вопя об опасности и гибели. Дурное предчувствие, сопровождавшее его всё это время, никуда не исчезло и уже давно превысило уровень, который можно было бы назвать естественным.

Он точно испытывал это ощущение раньше, но где...

Новое землетрясение оборвало его мысль. Жон и остальные приготовились, ожидая, когда оно закончится.

Но оно не заканчивалось.

— Оно здесь! — крикнул Игнис. — Ты был прав!

— Готовьтесь, все! — закричал Гладиолус рядом с Жоном.

На лице того сияло восторженное выражение, все зубы наружу. Наверняка такое же было у Жона и всех остальных, предвкушавших хорошую драку и свои имена в летописях истории, полные животы и ещё более полные кошельки. Их время настало, и пусть никто не смеет утверждать обратное.

Твёрдая пустынная почва покрылась паутиной трещин, линии расползались всё дальше с каждой секундой. Члены группы скорректировали позиции под новый рельеф, легко держась на ногах и готовясь в любой миг рвануть вперёд.

Плоская каменная плита начала двигаться из стороны в сторону, больше не притворяясь неодушевлённой. Движение чем-то напоминало собаку, стряхивающую с себя воду. А потом с резким треском камень оторвался от земли.

Вот он. Вот он, адамантуаз из мифов и легенд, и когда пламя стало угасать, он поднялся.

И...

И поднялся.

И поднялся.

И поднялся.

И поднялся.

И поднялся.

И поднялся. И поднялся. И поднялся. И поднялся. И ПОДНЯЛСЯ...

Жон сглотнул.

— Матерь божья, — выдохнул Гладиолус.

Игнис схватил его за плечо, удерживая равновесие, и наклонился вперёд, пока его очки сползали по носу:

— Это... был не панцирь.

Это был рог. Рог на носу. Нос на голове, которая всё ещё не полностью показалась из-под земли. Эти детали доходили до разума Жона по отдельности, так, чтобы он мог их переварить, но всякий раз, когда он пытался соединить их в единую картину, образ рассыпался, оставляя его тяжело дышать. Некоторые вещи просто не поддавались вере, даже когда стояли прямо перед глазами. Одна только голова черепахи была больше дракона-гримма, напавшего на Бикон.

А тогда что насчёт тела?

Лучше бы ему эта мысль не приходила в голову.

Часть шеи черепахи поднялась над землёй, почва осыпалась с неё, открывая костяные гребни. Жон проследил взглядом вдоль этих гребней, разворачиваясь всем телом, чтобы продолжать следить за длинной шеей.

Затем его взгляд пошёл выше.

И выше.

Выше...

К Пику Лонгвайт.

Гора двигалась.

Черепаха двигалась.

— Это уже какой-то бред! — почти взвизгнул Промпто.

Рассеянно Жон произнёс:

— Значит, гора была панцирем. Надо же. О, смотрите, теперь видно ласты. Это морская черепаха.

— Т-тебя это вообще не пугает, да, босс? — заикаясь, спросил Беннетт.

— Пф, я и побольше видел.

Нет. Нет, не видел. Это говорил в нём шок. Он всё ещё не мог осознать адамантуаза целиком, его глаза были способны сосредоточиться лишь на одной части за раз. Стоило ему попытаться охватить больше, и очертания черепахи начинали расплываться, воспринимаясь как «пейзаж» или «географический объект». Одним движением головы это создание поднялось выше пятиэтажного здания.

— Что будем делать?

Жон не понял, кто это сказал. Возможно, все сразу. Но он точно знал одно: после этого каждый посмотрел на него, ожидая ответа и рассчитывая, что он поведёт их в этом незнакомом месте.

Это вернуло мир в фокус. Под их взглядами Жон поднял руку, и палка динамита исчезла, оставив ладонь пустой. Затем этой ладонью он хлопнул себя по щеке.

*Хлоп. Хлоп.* Зрение у него прояснилось.

— Так, — сказал он. — Ла-адно. Разберём всё по частям. Мы пришли охотиться на источник землетрясений. Он прямо перед нами. И, как всем известно, черепахи спокойные и невозмутимые. Если на них напасть, они могут просто сидеть и терпеть.

В его руке оказался эфес меча. Жон задавил чувство ужаса и тревоги, которое никак не хотело замолкать, запихнув его в маленькую мысленную коробочку, чтобы нормально думать. А когда оно перестало ему мешать, ответ оказался простым.

— Я говорю вот что — атакуем. В атаку!

Команда захватила сердца товарищей, и те вскинули оружие:

— В атаку! — закричали все храбрые мужи (и кошка), бросаясь к незащищённой нижней стороне шеи черепахи.

Меч Жона первым вонзился в плоть, за ним последовали остальные.

*Чик.*

*Чик. Чик. Чик. Чик. Чик. Чик. Чик. Чик.*

— По-моему, это не работает. Будто мы тыкаем её зубочистками.

— Она вообще заметила, что мы здесь?

Словно отвечая, черепаха высоко подняла гигантский ласт.

— Заметила! Заметила! Это вообще не спокойно и невозмутимо!

Ласт двигался неторопливо и обманчиво медленно, но за этим движением стояли невообразимые тысячи тонн силы. Отбрасываемая им тень превратила день в ночь, накрыв пространство размером с городской квартал и заполнив весь обзор Жона.

Рядом Беннетт поднял щит.

— Ага, нет, — сказал Жон, схватив парня сзади за воротник и дёрнув прочь. — С такими штуками, которые могут проглотить тебя целиком, блокировать обычно не лучшая идея.

— Но всю неделю я только и учился блокировать!

— Так всегда и бывает. Думаешь, что наконец делаешь успехи, а потом жизнь швыряет тебе под ноги гаечный ключ. А теперь ноги в руки и, блядь, БЕЖИ-И-ИМ!

Жон повёл группу в бешеное бегство, пока вокруг усиливался ветер, рождённый давлением воздуха от опускавшегося ласта адамантуаза. Он вскочил на своего чокобо, и птицу даже не пришлось подгонять — та сама сорвалась в спринт. Вокруг остальные чокобо тоже бросились прочь, а всадники вцепились им в спины.

Солнечный свет вернулся, когда они в последний момент вырвались за край тени — ровно в ту секунду, когда ласт адамантуаза с чудовищным грохотом уничтожил участок позади них, сотрясая всю округу и заставляя каждого чокобо споткнуться. Волна пыли и земли ударила всю группу в спину, сбив их с ног и разметав парней, птиц и кошку по пустыне. Чокобо едва сумели приземлиться на ноги, истошно выкрикивая своё перепуганное «кве» прямо Жону в уши.

— Беги дальше! — приказал Жон своему чокобо, а затем повернул голову к Ноктису. — Серьёзно, у твоего бати была лазерная пушка? Как он вообще сражался с этой штукой?!

— У него была магия!

— У тебя есть магия!

— Не такая, как у него!

— А у тебя какая магия?!

— Лети-и-ит! — предупредил Игнис.

Адамантуаз двинулся вперёд, отталкиваясь ластами, — целая гора поползла по земле. Его длинная шея вытянулась, а покрытый толстой бронёй подбородок нацелился на мошек, нарушивших его покой. Эти насекомые с воплями, будто их резали, как свеней, разлетелись в стороны, когда голова черепахи врезалась в землю, вызвав катастрофическое землетрясение.

— Мы все умрём! — закричал Промпто.

— Только через мой труп! — крикнул Жон в ответ. — Узрите мой ультимативный приём! Эска, бери поводья!

— Мяу?

Жон оттолкнулся от чокобо и, как только под ним освободилось пространство, включил ракетные ботинки, одновременно призывая воздушный планёр. Крылья раскрылись, встречая мир цветами раннего утреннего неба и изящно рассекая воздух. За считанные секунды он взмыл выше головы черепахи.

Его пустая рука сложилась в подобие пистолета из пальцев. В мгновение ока прямо у кончика пальца появился запятнанный красным валун. Огромный камень тут же устремился строго вниз, и, возможно, Жону лишь показалось, но двигался он чуточку быстрее, чем должен был. Будто ему не терпелось нести смерть.

Камень ударил черепаху прямо по макушке.

*Дзынь!*

Его ультимативный приём оказался примерно настолько же эффективен, как брошенный камешек. Ну замечательно.

На краткий миг взгляд Жона встретился с одним из глаз черепахи, расположенным сбоку головы. Внутренние его тревожные звоночки взревели до предела. За этим взглядом что-то было... за этим взглядом?... и оно смотрело в ответ. Черепаха раскрыла пасть и издала протяжный крик, звучавший почти скорбно.

А затем она махнула в его сторону головой. Жон моргнул, стряхивая оцепенение. Вспышка ракетного пламени отбросила его с траектории черепахи, после чего он нырнул вниз, чтобы подобрать падающий валун.

Затем развернулся и нагнал остальных, снова приземлившись на своего чокобо. Жон упрямо смотрел прямо вперёд, отказываясь встречаться с плоскими взглядами, летевшими в его сторону отовсюду — даже от людей впереди, которым пришлось обернуться, чтобы на него посмотреть.

— Прикольный «ультимативный приём». Что, чёрт побери, это был за камень? Ты сектант какой-то?! — крикнул Ноктис слева от него.

— Меньше разговоров, больше драки, — огрызнулся Жон.

Восприняв это как вызов, Ноктис резко отвёл руку назад, и вместе с движением в сторону черепахи полетела ещё одна стеклянная сфера, потрескивающая от силы.

— Двойной Огонь! — выкрикнул принц.

Но прежде чем магическое устройство вообще успело что-либо сделать, адамантуаз выплюнул ком слюны размером с бассейн, полностью потушив пламя и оставив Ноктиса с застывшим выражением лица и всё ещё вытянутой рукой.

— Черепаха — один, принц — ноль.

— Мне сейчас не до этого, Промпто. Удали эту фотку.

Промпто спрятал камеру, притворившись, будто ослышался. Сцена могла бы показаться трогательной и напоминать обычный повседневный разговор, если бы не чудовищная движущаяся гора, способная в любую секунду расплющить их. Проблема была не в скорости. Каждый выпад черепахи мгновенно съедал всё расстояние, которое успевали набрать бешено несущиеся чокобо — вот настолько огромной была эта тварь. Ей хватало простого движения тела, чтобы свести на нет все их усилия.

Быстро становилось ясно: вечно убегать они не смогут. Побег вообще не рассматривался. Что им оставалось?

Например, хитрость.

— Все вправо, — приказал Игнис. — К тому холму.

Никто не стал спорить, доверяя проницательному юноше и предполагая, что у него есть план. По дороге он объяснил его остальным:

— Черепаха наиболее беспомощна, оказавшись на спине. Мы должны всеми доступными средствами лишить её равновесия. Первый шаг — заманить существо на склон.

Чокобо взлетели на голый холм. Птицы оказались не только быстрыми бегунами, но и отличными прыгунами, мгновенно преодолели препятствие и спрыгнули с другой стороны. Сидя на своей птице, Жон обернулся, чтобы посмотреть, что сделает адамантуаз.

Столкнувшись с холмом, черепаха просто прошла сквозь него, раздавив всей своей массой и превратив возвышенность в долину.

В повисшей среди группы тишине Игнис кашлянул в кулак:

— Да, верно. Стоило учесть, что движущуюся гору, вероятно, можно перевернуть лишь горой покрупнее.

— А такая есть? — без особой надежды спросил Жон.

— Возможно, на соседнем континенте. Бежать придётся недели две.

Логически идея была безупречной. Практически — не очень.

— Пока отложим. У меня есть план получше.

— Мы умрём? Это та самая часть, где мы умираем? — срывающимся голосом спросил Промпто.

— Нет, — сказал Жон. — Это та часть, где мы ведём себя как кролики и идём на убийство!

— Чего?

Не обращая внимания, Жон продолжил:

— Поднимаемся выше. Бьём туда, где больно, а я ещё ни разу не видел, чтобы кто-то получил в глаз и не разревелся как ребёнок! Кроме меня, разумеется, — после этой оговорки каждый присутствующий мужчина тут же сделал похожее заявление. — Если один удар его не свалит, дадим сотню маленьких порезов и разорвём на части! Вперёд!

На этот раз, спрыгивая с чокобо, он забрал Эску с собой. Кошка шлёпнула птицу по крупу, заставляя ту продолжать бег, одним движением спасая ей жизнь и отрезая им самим путь к отступлению. Вместе они взмыли в воздух прямо перед черепахой.

Чтобы привлечь внимание существа, Жон призвал короткий автомат, раскрашенный в кричащие цвета какой-то банды Найт-Сити. Тот был одним из самых лёгких образцов огнестрельного оружия в его коллекции, поэтому почти не мешал планёру. Жон аляповато направил ствол в сторону черепахи, будучи уверенным, что промахнуться по цели таких размеров невозможно, и нажал на спуск, осыпая существо пулями.

Она почувствовала. Жон был уверен. Примерно так же, как человек чувствует укус комара. Черепаха дёргала головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от источника раздражения, поначалу не понимая, что виноват Жон. Она даже замедлилась, и длинный след разрушений позади на короткое время перестал удлиняться.

А потом она заметила его. И о-о-о, как же она разозлилась. Черепаха издала ещё один крик, и на этот раз в нём была чистая ярость. Жон воспользовался моментом, сокращая расстояние.

— Готова, Эска?

Эска отсалютовала:

— Так точно!

Забравшись ему на спину, кошка свернулась маленьким клубком и стала ждать сигнала. В тот миг, когда они оказались прямо над черепахой, Жон его дал. Планёр исчез с его спины, и они вдвоём рухнули с неба, выкрикивая от восторга, пока ветер свистел в их волосах.

Три, два, один. Жон выбросил ноги вперёд, включая ракетные ботинки, чтобы замедлить падение, и они приземлились прямо на макушку черепахи. Ни один не стал терять времени: пули полетели в гигантский глаз, а кошка вытащила молоток и зубило — хлеб с маслом любого Палико, когда требовалось отколоть внешнюю чешую монстра. Вскоре Эска нашла скол в коже черепахи и принялась за работу.

Пули вгрызались в глаз, погружаясь в размягчённую плоть, которая всё равно была крепче человеческих костей. Однако эффект был настоящим: черепаха взревела от ярости. Жон и Эска, укрывшись между каменными гребнями, вцепились в поверхность, пока существо бешено мотало головой.

— Меня сейчас вырвет, — простонал он, когда их швыряло из стороны в сторону.

— Только не на меня, только не на меня!

Сквозь приступ тошноты Жон заметил фигуры в чёрном и ещё одну в красном, карабкавшиеся вверх по одному из ластов черепахи. Поняв, что люцианцы последовали его примеру, он расплылся в улыбке.

Эти психи. Явно того же поля ягоды, что и он; Охотники до мозга костей.

Когда метания черепахи немного утихли, он оставил Эску заниматься своим делом и рванул вперёд, топая по неровному рельефу, которым была морда адамантуаза, в сторону повреждённого глаза.

На полпути прямо перед ним материализовалась тёмная фигура. Телепортировалась, то есть. С той же естественность, что и дышал, Жон призвал меч и широким взмахом рубанул.

*Лязг!*

Его клинок встретился с другим — странным мечом, гарда которого щёлкала и вращалась вместе с движущимися деталями механизма, мурлыча словно двигатель. Он соответствовал буквально всем критериям вещи, которую Жону захотелось немедленно заполучить, если бы не бледное лицо Ноктиса, уставившегося на него широко раскрытыми глазами.

— Это ещё за что?! — взвизгнул принц, напрягаясь, чтобы удержать удар.

Жон отвёл меч назад:

— Ой. Ты не говорил, что ты один из них.

— Из кого, блин?

— Из них, — опора под ногами сместилась, предупреждая о новом действии. — Ого, ладно, потом договорим, держись крепче.

Жон и принц прижались к черепахе, когда та снова начала бешено мотать головой. На этот раз с горы у неё на спине стали падать какие-то силуэты — дикие животные, устроившие там логова, считая панцирь обычной неподвижной скалой. Несколько таких рухнули рядом с остальными членами группы, заставив тех вступить в отчаянную ближнюю схватку. Жон смог хорошенько рассмотреть один из видов, когда зверь приземлился на шею черепахи: он походил на леопарда с невероятно длинными усами.

Зверь заметил их ровно тогда же, когда они заметили его. А затем умер, потому что Ноктис метнул меч, мгновенно переместился за спину монстра и вогнал только что снова пойманный клинок прямо ему в основание шеи.

Жон присвистнул и показал принцу большой палец, когда тот оглянулся. Ноктис с улыбкой кивнул и в одно мгновение снова оказался рядом с ним.

А телепортеры, однако, были довольно надёжными, когда сражались на его стороне.

Пока Ноктис отправился помогать остальным внизу, Жон продолжил двигаться к глазу. Черепаха видела его приближение и понимала его намерение, но сколько ни старалась, сбросить не могла. Гигантский размер имел собственные слабости, а этот глаз был прямой дорогой к самому уязвимому месту живого существа. К мозгу.

Жон добрался до глаза в тот же момент, когда вернулся Ноктис. Помимо меча, принц держал что-то ещё, и Жон узнал камеру Промпто.

— Улыбочку, — сказал принц, поворачивая камеру так, чтобы в кадр попали он, Жон и глаз черепахи.

Жон на автомате показал знак V и оскалился.

*Щёлк!*

Черепаха дёрнулась, резко мотнув головой и едва не сбросив обоих.

— Прости. Промпто настоял, — сказал Ноктис.

Принц повесил ремешок камеры на шею и снова призвал меч. Наблюдать, как клинок словно из ниоткуда появляется у него в руке, было довольно дезориентирующе, потому что Жон привык считать это своей фишкой.

Впрочем, он быстро пришёл в себя. На кону были вещи поважнее. Свиток появился у него в руке, и Жон открыл экран.

— Улыбнись, — сказал он, делая селфи с противоположного угла. — Классная поза. У тебя явно талант, — похвалил он принца.

Лиза с ума сойдёт, когда это увидит.

Затем, крутанув Кроцеа Морс, Жон глубоко вогнал клинок в глаз черепахи. Когда она взревела, он отправил свиток в Карман, а свободной рукой схватился за гребень вокруг гигантского глаза. Удерживаясь таким образом на месте, он выдернул меч и ударил снова.

— Как же мерзко, — сказал Ноктис, последовав его примеру. Ему приходилось кричать, чтобы перекрыть рёв черепахи, и даже так его голос казался крошечным. — Если этот глаз лопнет, меня стошнит.

На длинную шею черепахи приземлилось ещё несколько леопардов. Возможно, они почувствовали, что Жон и Ноктис делают нечто способное погубить их всех, потому что тут же понеслись к их паре. Эска метнула бумеранг, задерживая первого и давая Ноктису время вступить в бой.

Жон тем временем продолжал свою кровавую работу, по локоть погрузившись в отвратительный студень глаза. Он сомневался, что черепаха ещё способна видеть его этим глазом, но боль прекрасно сообщала ей, что он всё ещё там.

Она ревела. Билась. А он держался, словно мошка. И в процессе он заметил несоответствие.

Иногда черепаха вздрагивала даже тогда, когда его меч вообще не касался глаза. Кричала от боли, к которой Жон не имел никакого отношения. И эта фантомная боль заставляла её бороться ещё яростнее.

Но останавливаться и разбираться он не мог.

— Почти, почти, — повторял он себе как мантру. Отвратительная каша, которую он создавал, пытаясь добраться мечом до мозга черепахи, наверняка останется с ним в воспоминаниях навсегда. — Почти, почти...

Мир накренился.

Он двинулся настолько резко, что желудок у него не выдержал, и Жон согнулся в приступе рвотного кашля. Когда он достаточно пришёл в себя, чтобы снова видеть сквозь слёзы, перед его глазами предстала совершенно иная картина. Черепаха изогнула шею почти буквой «U». На разных местах вдоль этой шеи остальные члены группы распластались по твёрдой чешуе, пытаясь понять, что именно делает существо. Животным, с которыми они дрались, повезло меньше — во время суматохи их сбросило.

А затем, со звуком, похожим на хлыст, усиленный в тысячу раз, всё поле зрения Жона заполнило ярко-голубое небо. Вокруг, сквозь ветер, раздавались крики. Кошачий вой и его собственный вопль.

Жон словно завис в воздухе, будто в невесомости, без какой-либо опоры, а его рука, которая ещё мгновение назад цеплялась за черепаху, теперь хватала пустоту. Головой он всё ещё догонял события, соединяя подсказки.

Его тело медленно повернулось. Он без труда нашёл гору, черепаху. Та лежала далеко, далеко внизу.

А это означало, что сам он был очень, очень высоко. Черепаха сумела сбросить их всех с себя, закинув прямо в небо.

Мимо пронёсся меч, а через долю секунды из воздуха появился Ноктис и схватил тот. Принц сунул Жону в руки пассажира — Эску, — а потом сам вцепился в его куртку.

— Л-лети!

— Повтори? — наконец нашёл голос Жон, причём звучал он почти непринуждённо, без всякого напряжения принца. Пальцы успокаивающе гладили шерсть Эски. В конце концов, он...

— Ты ведь умеешь летать, да? Помоги спасти остальных!

Ага. Это. И спасение действительно должно было быть следующим шагом, поскольку не каждый мог пережить падение с такой высоты. Глаза Жона быстро пробежались по небу, определяя местоположение каждого.

Он протянул руку, схватил Ноктиса и подтянул поближе:

— Я могу замедлить их падение, не больше. Под конец придётся рассчитывать на твою телепортацию.

Ноктис кивнул, и Жон продолжил:

— Доберись до Беннетта. У него есть такой же планёр, как у меня.

В мгновение ока принц исчез, чтобы передать сообщение, а Жон принялся за работу.

Он выбрал человека, который был ближе всего к земле, Игниса, а затем следующего — Гладиолуса. И действительно, как только Жон раскрыл планёр и нырнул к своей цели, Ноктис телепортировался к Игнису. Через мгновение оба исчезли. Одного спасли.

Жон вытянул тело в прямую линию и включил ракеты в ботинках, устремляясь вниз с такой скоростью, что у него заслезились глаза. Лёгкий поворот позволил ему уйти в сторону, когда мимо пролетел Беннетт на планёре. Парни обменялись жестами, показывая, что всё поняли, и продолжили к своим целям. Эска помахала Беннетту вслед, паника у той полностью исчезла, как только она поняла, что с ней ничего не будет.

Рассчитав момент, Жон сравнялся с Гладиолусом. Мужчина не кричал, что Жон счёл слегка впечатляющим, учитывая его скорую смерть.

— Чё как, — сказал тот, словно они случайно встретились на городской улице.

Жон с хорошим настроением подыграл его тону:

— Дарова. Служба спасения Жона. Прибыл отменить твою неминуемую смерть.

— Спасибо, только руки держи выше пояса.

Жон закатил глаза и схватил мужчину за предплечья. Планёр не имел ни единого шанса удержать такой вес, поэтому он стал постепенно выравнивать траекторию, ловя крыльями как можно больше воздуха, чтобы задержать их в небе хотя бы ещё на секунду.

К этому моменту они уже потеряли значительную часть высоты, и внизу Жон видел Игниса, целого и невредимого. Рядом вскоре появились Ноктис и Промпто. Принц отпустил свою ношу, и тот плюхнулся на землю, а затем Ноктис резко обернулся, лихорадочно высматривая небо.

Вскоре он нашёл группу Жона и серией бросков меча начал зигзагами подниматься к ним по воздуху.

Измождённый вид принца показывал цену многократных телепортаций, однако тот не сбавлял темпа. Когда Жон передал ему Гладиолуса, Ноктис тут же снова начал зигзагами спускаться к земле, постепенно гасил инерцию друга, чтобы тот пережил столкновение. Жон последовал за ними, описывая круги и внимательно следя, не допустят ли они ошибку.

Беспокоился он зря. Вскоре они приземлились под радостные улюлюканья уже спасённых, а Ноктис привалился к Промпто, тяжело дыша и пытаясь отдышаться. Беннетт тоже присоединился к ним. Получилось семь из семи, все живы, все конечности на месте. Случайный наблюдатель подумали бы, что они только что выиграли гору сокровищ.

Если совсем уж честно, всё это даже начало становиться весёлым. Захватывающий опыт, который больше нигде не получишь.

Но всё же как, чёрт возьми, им убить эту черепаху?

Когда волна ликования схлынула, Жон и остальные выстроились в линию и уставились вверх на адамантуаза, выглядя довольно растерянными. Потому что, боже правый, она была огромной, невозможной и пугающей в масштабе, который мозг просто отказывался воспринимать. «Неостановимая», вот какое слово приходило на ум вместе с небольшим, назойливым беспокойством. Да что же они спустили с поводка?

— Ну ладно. За работу, парни, — сказал Жон, шагнув вперёд.

Кому-то нужно было убить эту штуку. Остальные тоже это понимали. Со стонами и вздохами они поплелись следом. По мнению Жона, команда выходила вполне годная. Несколько воинов, телепортер и кошка — чего ещё ему могло понадобиться?

Кроме пушки побольше, разумеется. Одним жестом он заменил меч на пушко-копьё.

Почему-то это снова вызвало переполох.

— Так, значит, глаза меня не обманывают, — сказал Гладиолус. — Вы с Ноктом случаем не... родственники? Почему ты пользуешься королевской магией Люцисов?

Игнис пихнул его локтем и поспешно заговорил вполголоса:

— Тише ты. Сдохнуть захотел? Ты знаешь родословную. Если скажешь, что они родственники, на что ты намекаешь насчёт нашего короля?

Ноктис всё это услышал и побледнел как полотно. Дёрганым движением он повернул голову к Жону и умоляюще на него посмотрел.

— Совпадение, — сказал Жон. — Не смотри на меня так.

Промпто наклонился и прошептал ему на ухо:

— Братан, это звучит подозрительно до чёртиков. Можешь придумать ответ получше? Наш Нокт сейчас расплачется.

— Я не расплачусь, придурок.

— Ребята, — вмешался Беннетт. — Может, я не знаю, сначала решим, что делать с черепахой? Она всё время смотрит на нас, и меня это начинает пугать.

Жон нахмурился и внимательно осмотрел адамантуаза:

— А почему она смотрит на нас? От неё до нас что, два рывка? Она уже должна была размазать нас по земле.

— Мне как-то нравится не быть блинчиком, так что можешь, пожалуйста, не сглазить? — нервно сказал Промпто.

— Нет, он прав, — вмешался Игнис, вытянув руку и заставляя группу остановиться. — Стойте. Все стойте. Что-то не так. Я... Я думаю, всё кончено.

— Что?!

Жон был лишь одним из многих, кто резко повернулся к Игнису, буквально излучая неверие. Запинаясь, он замахал руками то на черепаху, то на Игниса, потом снова на черепаху, пытаясь выразить словами всю нелепость столь смелого заявления.

Игнис поправил очки, не теряя уверенности. Единственным ответом тот него стало указание вперёд, на адамантуаза. «Смотрите», говорил его жест. Смотрите.

Черепаха не двигалась.

Её голова безвольно свесилась набок. Из её раскрытой пасти доносилось шипение, и Жону понадобилось много времени, чтобы понять: она пыталась дышать, и каждый её выдох становился слабее предыдущего. Она выглядела слабой. Выглядела законченной.

Всё ниже и ниже опускалась её голова, пока мягко не коснулась земли. Даже это простое движение вызвало сокрушительное землетрясение, но агрессии в нём не было.

— Мы победили, — в оцепенении сказал Ноктис. — Мы победили? Мы победили. Мы...

Громкий вопль радости оборвал момент. Промпто вскинул кулак в воздух и закричал от облегчения. Он схватил Беннетта и начал кружить его от восторга, вызывая у парнишки смех. Простая радость оказалась заразной, передаваясь от одного к другому, и на лицах начали появляться улыбки.

Нет. Нет, что-то было не так.

Жон поднял руку и помассировал виски. Он должен был праздновать, но не мог. Дурное предчувствие в нём никуда не исчезло и всё ещё сидело в той маленькой мысленной коробочке, куда он его запихнул. Скорее уж теперь оно становилось только громче.

— Как-то слишком легко, — произнёс он, придя к первому выводу, в котором был полностью уверен.

— Ха-ха! Может, жара её доконала, — ответил Промпто. — Да я сам уже почти ловлю тепловой удар!

Жон лишь покачал головой, глубоко задумавшись. Бесчисленные возможные объяснения вспыхивали в его разуме, работавшем сейчас напряжённее, чем когда-либо прежде в его жизни. Одна за другой мысль отсеивались. Оставались лишь факты, требующие подтверждения.

Дрожащей рукой он вытянул ладонь. Вместо оружия, которое обычно призывал, возникла карточка. Его Карточка авантюриста. Жон пробежался взглядом по написанным на ней словам, сосредоточившись на одной строке.

Опыт. Всякий раз, когда он что-то убивал, значение менялось.

Сегодня оно осталось прежним, словно в цифрах зияла дыра размером с гору. Он не убил черепаху.

Тогда кто её убил?

— Она шевельнулась!

Слова Эски обдали всех ледяным холодом. Никто не задался вопросом, почему кошка заговорила, потому что внимание всех мгновенно захватила куда более важная проблема. Жон резко поднял голову от Карточки авантюриста, диким взглядом обшаривая черты адамантуаза.

— Ой-ёй.

— «Ой-ёй»? — переспросил Ноктис. — Сейчас не время для «ой-ёй». Ребята, готовьтесь!

Игнис снова выступил голосом разума:

— Не думаю, что это черепаха, Нокт, — юноша прищурился. — Скорее... у неё в пасти что-то есть.

И действительно, черепаха оставалась совершенно неподвижной, за исключением одного места. Её губы едва заметно дрогнули — настолько слабо, что это можно было принять за игру света или последний вздох. Оно казалось безобидным.

Лёгким движением гигантская пасть приоткрылась. За ней показалось два ряда совершенно нечерепашьих зубов, каждый размером как минимум с человека.

Через эту щель наружу выкатился маленький предмет и стукнулся о землю. Маленький, белый, пушистый предмет.

Вот теперь-то Жон понял, что именно всё это время звенело тревогой в его голове. Способность, о которой он почти позабыл, хотя это была самая важная сила, которой он обладал.

— О-о-оу, какой миленький кролик, — произнёс Промпто.