Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

Туманный лес, как и следовало ожидать, представлял собой лес необычайных размеров, характеризующийся прежде всего сочетанием низких температур и высокой влажности. Видимость была плохой, каждое второе дерево было изгрызено сварливым рунным медведем, не говоря уже о стадах обычных медведей… и, по-видимому, под всем этим находился огромный город. Описание Тисифоной… Вечных Городов Тейлор не забудет еще долго. Несмотря на инстинкты, которые Междуземье отчаянно пыталось ей внушить, она все еще пыталась расшифровать все в рациональных терминах. Итак… по-видимому, под землей существовали огромные города. Огромные подземные реки тоже — Айнсель и Сиофра. Потому что, очевидно, какие-то бедняги решили, что жизнь в вечной ночи, под землей, без еды, кроме (предположительно) различных видов грибов и некоторых видов слепых рыб, — это достойный способ существования. Конечно, поверхность была не самым приятным местом, но ей было трудно представить мир, где жизнь под землей имела бы хоть какой-то смысл. Почему там внизу должно быть лучше ? Наверное, там водятся… рунные кроты или что-то в этом роде. Определенно что-то ужасное, чего человек не должен видеть. С другой стороны, в этом мире есть драконы, так что, может быть, это ситуация как с ядерными бункерами. Как бы то ни было, входы в Вечные города Нокстеллу и Нокрон были запечатаны в наказание за ересь этих городов. Что касается того, что это за ересь… Тисифона пожала плечами. Телавис признался, что в тот момент не обращал внимания, так как был назначен в охрану, где ему никто ничего не говорил. А Ирина призналась, что в основном знала о них из настолько искаженных историй, что они вполне могли бы быть мифами.

Прогулка по остальной части Туманного леса прошла в тишине. Тейлор изо всех сил старалась не думать о всей этой… истории с Блайдом. Он не нападал на них, он даже вел себя довольно разумно, пока она не начала слишком глубоко копать. Он уже знал, что она была прирощенная, что она из Грозовой Завесы, и все же не нападал. Возможно, он просто искренне хотел услышать новости из внешнего мира. Возможно, вся эта встреча могла бы разрешиться… мирным путем, без серьезных обид с обеих сторон. А вместо этого она пошла на поводу. Она пыталась выведать у него информацию, позволила своей паранойе вести ее за собой и в итоге нажила потенциального врага, хотя могла бы завести… не друга, а… знакомого. Вот и всё. И теперь этот потенциальный знакомый спускался вниз, в подземный город, по какой-то непостижимой причине, связанной с нарастающей силой в Морне. Она хотела свалить всю вину за все это фиаско на привычки, от которых так и не смогла избавиться… но в тот момент, когда она увидела его стоящим там, вооруженным до зубов, явно способным нанести серьезный ущерб… она должна была увидеть в нем угрозу. Нечто, что нужно было учитывать, предвидеть и предотвратить. Не могла просто увидеть в нем странника, вооруженного, как любой здравомыслящий человек в этом месте.

Боже, она не изменилась.

Может, и не могла.

Она жаждала выбраться из этого леса. Прийти в место, где ее будут окружать только люди, которым она доверяет. Никто из тех, кто ей дорог, не бродит по миру, готовый быть растерзанным чем-то неприятным. Просто… все, что ей нужно, в пределах видимости. Звучало просто великолепно. Честно говоря, Тисифона оказывала огромную помощь — её рой смог отпугнуть большинство животных, решивших быстро обнюхать их отряд, включая нескольких рунных медведей, достаточно больших, чтобы сотрясать землю при движении. А когда пришло время… она почувствовала конец деревьев. Медленно, но верно, солнечный свет всё больше пробивался сквозь лесной полог. Крошечные блики играли на земле, и воздух всё больше наполнялся пением птиц и шумом волн, разбивающихся о далёкий берег. Это было… странно, честно говоря. Всё это путешествие, и они ни с кем не встречались — по-настоящему. Хотя не особо-то и скрытно действовали. Четыре человека и кувшин, две лошади на двоих — их мог отследить практически кто угодно — факт, который Тисифона неоднократно давала им ясно понять. Замогилье было пустым, совершенно пустым местом. На каждый лагерь, который она помогла опустошить во время осады, приходились заброшенные деревни, к созданию которых она не имела ни малейшего отношения.

Однажды ночью, разбив лагерь в лесу, ей приснился… тревожный сон. Под землей находился огромный город — два огромных города. Сколько там места? Сколько тел могло поместиться в этих пещерах? Сколько тел могла поглотить земля целиком? И вот ей приснилось, что она просыпается на лесной подстилке, чувствуя… что-то под собой. Маленькие, извивающиеся существа. Пытаясь перевернуться, она обнаружила этих бледных, похожих на червей созданий, пробивающихся из земли. Сначала это были черви, и ничего больше. Но сон исказился, и она увидела суставы пальцев, ногти, кости, которые подсказывали ей, что это пальцы. Оглядевшись, она увидела поле.Они поднимались, словно странные цветы, из земли. Представители народа Замогилья, которые просто… исчезли. Каждая заброшенная деревня, каждый опустевший город, каждое место, где должно было быть больше мирных жителей. Каждый солдат, который сдался, лег и за столетия был просто… съеден заживо. Поглощенный почвой, доставленный в место, лишенное чувств, где они могли бы покоиться вечно. Бессмертные и неживые. Извивающиеся массы под землей, забывшие свою прежнюю жизнь, пока не превратились в бледные массы , двигающиеся и извивающиеся, как животные, прогрызающие себе путь обратно на поверхность, руководствуясь лишь животными инстинктами. Голодом. Голодом тех, кому больше не о чем заботиться.

Она проснулась, когда зубы прорвались на поверхность.

…лучше поскорее выбраться из Туманного леса. Туман был приторным и странным, в его влажности чувствовался легкий органический оттенок. Огромный город под землей… вполне мог бы быть живым существом, судя по дыханию, которое клубилось вокруг их лошадей и доносило едва слышные шепоты до всадников. Может быть, они чувствовали горячий воздух, исходящий от тысячи тысяч жителей, или… нет. Тейлор приснился один странный сон, и она не собиралась предаваться мелодрамам и в реальной жизни. Если она это сделает, ей некуда будет деваться, и она либо сойдет с ума, либо станет француженкой, что хуже. На этот раз она была рада, что у нее нет доступа к литературе с Земли Бет. В таком месте она чувствовала бы себя обязанной читать Бодлера и хандрить. А хандрить ей уже надоело. Хандрить — это не весело. Пить — весело, найти теплую постель — весело, многое было весело, а хандрить в мрачном лесу, окутанном, возможно, психоактивным туманом, казалось полной противоположностью веселья.

Она плохо спала, у нее вывихнулась спина от твердой земли, и она была раздражительной. Однако она никому об этом не говорила. Поэтому она спокойно ворчала про себя, не колеблясь. Она была не единственной. Ирина кипела от злости всю дорогу, и это явно смущало Тисифону. Им… наверное, нужно было поговорить. Тейлор не собиралась этого делать — она не имела права судить о неспособности отпустить ситуацию. Она не могла прожить и дня, не доказав себе и всему миру, что не оправилась от осады. Да ну. Линия леса приближалась с каждым часом, и с огромным усилием они вырвались на медленный спуск, ведущий к побережью. Воздух был наполнен шумом волн, запахом соли, и даже деревья казались немного дружелюбнее на фоне чего-то столь огромного и непостижимого, как море. Туман словно сжимался на соленом ветру, как бесформенный слизень, отступающий от чего-то, что превосходило его во всех отношениях. Тейлор глубоко вздохнула, чувствуя, как с каждой секундой рассеивается ее «паутина». Остальные немного оживились — все, кроме Телависа, который оставался совершенно неизменным на протяжении всего этого путешествия, потому что этот человек на самом деле был грудой камней, выровненных в человекоподобную форму каким-то случайным и невообразимым космическим образом.

«…ах. Море».

Его тон был странным. Слегка тоскливым, но в то же время… немного напряженным. Хм. Интересно. Ирина протянула руку, тихо ощупывая воздух — тишина, которая быстро сменилась недоверием, а затем восторгом.

«Боже, так вот каково это — быть у моря без постоянного дождя».

Тейлор подняла взгляд.

«Похоже, погода вот-вот изменится».

Слепая девушка раздраженно проворчала.

«Не порти мне настроение. Что ты думаешь?»

Убийца выглядела откровенно неловко. Ее голова постоянно дергалась из стороны в сторону, рука была прикована к золотому ножу, она изо всех сил пыталась изобразить кошку на краю ванны. Нет, кошки были более сдержанными. Она выглядела как опоссум, почувствовавший приближение работающего шланга. Нервная, дергающаяся, готовая спрятаться, если что-то изменится.

«…никогда раньше не была на море».

Все медленно повернулись, чтобы посмотреть на нее. Ирина тихо кашлянула.

«…ты уверена, может быть…»

«Оно такое большое…»

«О, ну же, Тис, неужели ты…»

«Как далеко оно простирается?»

«Очень далеко, Тис. Это же море».

Убийца изучала накатывающие волны со смесью недоверия и интриги. Телавис издал недовольный звук.

«Никогда там не тренировались? Когда я был мальчишкой, нас привязывали к кольям, и волны вырезали из нас фигуры. Только когда ты был весь в соляных шрамах, ты мог претендовать на женщину».

Верно, Телавис, вероятно, родился в этом мире кем-то вроде пещерного человека. Иногда она забывала об этом. Женщина рассеянно покачала головой, едва заметив завуалированный намек на свое… прошлое. Рыцарь был достаточно осторожен, чтобы не называть его по имени, но это все равно слегка встряхнуло Тейлор. Ирина и Тис, казалось, довольно хорошо ладили, и она предпочла бы не портить им отношения. Или, точнее, она не хотела присутствовать при этом процессе. В любом случае, это звучало неловко.

«…ничего подобного. Испытание стены похоже, но…»

Она опомнилась.

«…ничего. Это интересно, не более того».

Но что бы она ни говорила, она не сводила глаз с волн. Ненавидела их постоянные движения и одновременно успокаивалась видя их. Запах ей понравился, и она нашла его необъяснимо чуждым. Ее одновременно и притягивало, и отталкивало, и интриговало, и пугало.

Дорога была извилистой и узкой. Море приближалось все ближе и ближе — Хейт приближался. Тейлор была чертовски готова к этому. Ну же, что же оно ей приготовило? Какой-то безумный рыцарь? Неужели она снова встретит Мога? О, черт, если она снова встретит Мога, то, вероятно, прыгнет в море. Или попытается выкрутиться, в зависимости от того, насколько свободным будет море в данный момент. Первое, что она заметила, были тела. Животные — нет, похожие на Блейда, но меньше и менее похожие на волков. Полулюди? Взгляд на Тисифону подтвердил это. В основном они были одеты в меха и грубо дубленую кожу, на них висели тяжелые маленькие костяные амулеты с изображением множества ухмыляющихся богов… и большинство из них окружали более крупного экземпляра. Огромного, правда. Больше, чем Тейлор, больше даже, чем Телавис. Бледная, едва похожая на человека, ни на какое-либо известное ей животное. Длинные, худощавые конечности и тусклые, мутные глаза поразительного фиолетового оттенка. Из пасти существа торчали клыки, влажные от крови, которой оно питалось перед смертью. Изрубленные мечами. Телавис проворчал и в ответ вытащил свой меч. Они приближались к логову кровожадного рыцаря.

И тут появились они. Метки на холмах — почти маленькие тотемы. Тейлор на мгновение замерла, увидев их — до боли знакомые. Маленькие изображения… Симург. И это еще не все. Некоторые детали были неточны, но общее впечатление было. Прекрасная женщина, окруженная множеством крыльев. Но лицо у нее было странно материнским, а расположение крыльев было не совсем правильным… как будто у кого-то была смутная идея, но не было визуального представления. Они выглядели новыми. Возможно, последние пару дней… дерево было необработанным и нешлифованным, все выглядело сделанным на скорую руку. Никто не реагировал на них иначе, как с легким подозрением — это не могло быть просто совпадением. Тейлор начала испытывать неприятное чувство. Они не видели никаких признаков Кравы и остальных. Сделали ли они, как она предложила, спрятавшись в холмах до прибытия ее отряда? Или они совершили что-то действительно катастрофически глупое? Форт возвышался над холмами — небольшой по сравнению с Грозовой Завесой. Чистая функциональность, без намека на величие или украшения. Там даже не было центральной крепости — только толстые стены, окружающие внутренний двор, достаточно большие, чтобы, предположительно, вместить все комнаты, необходимые обитателям. Небольшие повреждения тут и там, несколько обвалившихся кирпичей, в основном результат небрежности, а не преднамеренного саботажа.

Ничего особенного. Но она все еще могла с этим работать. Несколько шипов тут и там… честно говоря, их главным преимуществом, вероятно, было то, что они были скрыты. Чтобы добраться сюда, нужно было пройти через большой лес⁽¹⁾, чтобы добраться до замка, который находился в самом укромном месте. И все же… хм. Паранойя вернулась. Ура. Замок прприближался и воздух наполнился странным звуком. Грохот, бурлящий поток шума, прокатывающийся по колышущейся траве, заглушающий звук постоянных волн. Сначала это было непонятно — бессмысленный звук без какого-либо замысла, ничего, кроме шума. Но по мере приближения… он стал понятным. Множество голосов кричали как можно громче, одно и то же слово снова и снова:

Племянница!

Племянница!

Племянница!

О, черт возьми, что, черт возьми, затеяла Крава?⁽²⁾ Почему она просто не могла подождать, как ей было велено? На этих холмах было много всего, чем можно было развлечься — трава, камни, чудесные виды. Почему эти трое не могли просто довольствоваться этим? Почему они не могли устоять перед желанием, которое побудило её испортить разговор с оборотнем? Почему?! Фу. Телавис и Тисифона бросили на неё многозначительные взгляды. Да, ладно.

«Это не моя вина».

Телавис проворчал:

«Это… похоже на то, что ты попробовала бы сделать».

Тисифона холодно кивнула. Тейлор нахмурилась, глядя на них двоих.

«Просто… может быть, ничего страшного. Может быть, она сделала что-то совершенно рациональное».

Племянница!

Племянница!

Племянница!

Крава определенно не совершила ничего рационального. И Тейлор начала думать, что девушка была одной из самых нормальных среди своих спутниц. Конечно, немного… странная в некоторых отношениях, но многое можно было списать на старую добрую изоляцию. В большинстве случаев она была чертовски разумной. За исключением сейчас. Боже, неужели она взлетела в воздух? Неужели все остальные подхватывают от нее всякую чушь? Любая гордость за ее упорство тут же уступила место неумолимой тревоге. Замок приближался — ни стражи, ни часовых. Только голоса, повторяющие одно и то же снова и снова. Телавис вытащил свой меч, Тисифона обнажила свой длинный золотой нож, а Ирина… поддерживала их. Нет, подождите, у нее была палка. Очень большая палка. Тисифона странно защищалась, глядя на недоверчивый взгляд Тейлор.

«…есть способы видеть, не видя».

«Ага».

Ирина надула губы.

«Я могу бить предметы. Я слепая, но руки у меня ещё работают».

«…ага».

Ирина ударила её палкой.

Ой.

Что ж, доказано. Но всё же, ой. Четверо были готовы ко всему, что мог им преподнести мир. Ну, большинство из них уже сталкивались с Могом, со всякими странными делами, вещами, которые сломили бы большинство людей. Они были готовы ко всему.

Но они не были готовы к тому, что происходило в замке Хейт. Они уж точно не были готовы к тому, что Крава будет кричать во весь голос, заставляя всех в замке замолчать.

«СЕКС!»

…о нет, Тейлор не собиралась терпеть такую ​​ругань. Она ворвалась внутрь, за ней следовали большой рыцарь и невидимая женщина, готовые напомнить Краве, что то, что она свободно разгуливает, как птица — да ещё и с большим количеством перьев — не означает, что она может кричать «СЕКС», как будто никто не слышит. Что подумает Годрик? Этот мужчина, может, и был одержимым властью безумцем, но он не был вульгарным. А Ангарад и Родерика только способствовали этому скатыванию в вульгарность — Ангарад она понимала, но Родерика? Она казалась такой вежливой. Ни охраны у ворот, ни замков, ни решеток, ничто не могло помешать ей просто ворваться внутрь — неужели она никого не учила элементарным основам обороны замка? Боже, это место выводило ее из себя десятком разных способов.⁽³⁾

Двор был широким и до отказа заполнен солдатами — и все они были помечены. Так или иначе. Они выглядели как Поклявшиеся Годрика, но их эмблемы давно исчезли, уступив место чему-то более… подходящему для их нового повелителя. Трезубец. Символ Мога, Повелителя Крови. Их тела начинали медленную, мучительную трансформацию в нечто более подходящее для его проклятой династии — рога торчали из кожи через случайные промежутки, глаза были постоянно налиты кровью, а некоторые даже стремились к новым высотам. Или к новым глубинам, как бы там ни было. Иглообразные клыки, маленькие крылья, торчащие из неуклюже разорванных дыр в доспехах, и всевозможные мелкие деформации, в совокупности образующие довольно внушительную толпу очень нездоровых личностей. Более дюжины — остатки тех, кто вырвался из Грозовых Врат. Среди них был один рыцарь, мутировавший до неузнаваемости, его лицо представляло собой дрожащую массу полужидких рогов, которые извивались друг вокруг друга, как огромные черные черви. Тейлор почувствовала, как её собственная связь с Бесформенной Матерью вздрогнула, пытаясь на мгновение разорвать её оковы, вернуться к невыразимому хаосу, в который она могла превратиться только освободившись. Её собственные рога зачесались, вспоминая силу, которая изначально выманила их наружу.

И перед всеми ними… трое. Кучка чертовых детей, все до единого. Им нельзя было доверять идти одним несколько недель, иначе они сделали… вот это. Они сделали это.

Они чертовски сделали это.

Крава стояла на возвышенной платформе, держа в руках огромное копьё Мога. Оно ничего не делало. В её руках оно могло бы быть просто вилкой для поджаривания неудобных по размеру зефирок. Или целых поросят, если бы вы когда-нибудь оказались в ситуации, когда для ужина нужны три поросёнка, в идеале приготовленных одновременно самым помпезным образом. А… двух других уже не было. По крайней мере, на взгляд большинства. Но Тейлор сразу поняла, что это за дрожь — Крава была крупнее обычного, и это было исключительно потому, что Ангарад и Родерика прятались под её плащом, вероятно, в ужасе, и каким-то образом способствовали всей этой картине. Крава выглядела так, будто вот-вот получит сердечный приступ — честно говоря, она была совершенно парализована страхом. Раздражение Тейлор быстро начало исчезать, когда она поняла, что, чёрт возьми, на самом деле происходит. Солдаты продолжали скандировать, но некоторые выкрикивали что-то другое — в основном, ободряющие слова.

«Сделай это! Призови Господа!»

«Призови нашего проклятого Господина, племянница!»

Крава обхватила копье несколькими конечностями, подняла его… и замерла. На ее лице появилась едва заметная, нехарактерная для нее ухмылка — если подумать, с каждой минутой она все больше походила на Годрика. У этого мужчины было типичное самодовольное выражение лица, и, к сожалению, некоторые из этих генов передались ему по наследству. Она все еще выглядела испуганной, но для того, кто с ней не знаком, она могла бы выглядеть… заинтересованной. Очень заинтересованной. Почти хвастливой, и опьяненной ощущением того, что она находится перед толпой. Постоянное подергивание конечностей также было совершенно жутким для того, кто не распознал в этом признак того, что она вот-вот расплачется. Она подняла копье, а затем так же быстро бросила его, заставив всю толпу громко застонать. Рыцарь впереди взревел:

«Сделай это, ты, чертов паук!»

Крава попыталась усмехнуться. Не очень-то получилось.

«О, не знаю, мне, наверное, нужна поддержка… »

Один из солдат завыл от боли.

«Ты занимаешься этим с пятидесяти! Давай, просто пропустим все до нуля!»

«Это Квинквагинта Трес⁽⁴⁾, молодой человек!»

Молодой человек не воспринял это благосклонно и бросился вперед, рыча, готовый нанести серьезный физический вред, если кто-нибудь не крикнет «ноль» на латыни. Черт, сегодня была просто поездка. Крава отчаянно жестикулировала в его сторону, изо всех сил стараясь не размахивать руками, и закричала во весь голос:

« Мои призрачные легионы, выйдите и запечатайте этого дурака!»

Мужчина побледнел — и призрачная медуза вцепилась ему в лицо, яростно жаля. Мужчина… отреагировал плохо. Он метался, кричал, бил призрачную прилипалу и вообще делал все, что было в его силах, чтобы избавиться от существа. Никто не пришёл ему на помощь — и, судя по количеству людей с бледно-красными рубцами на лицах… да, люди пытались это сделать, и призрачные легионы Кравы заточили их в гнезде щупалец, пока они не подчинились. Тейлор была странно горда. В основном обеспокоена. Но в ней явно чувствовалась гордость. Рыцарь проворчал, из его рта и из уст валил пар. Ах. Значит, его внутренняя трансформация идёт как по маслу. Мог, должно быть, безумно гордится.

«Сначала это были огромные числа. Потом — тотемы. Потом —… жертвоприношения пищи».

Его глаза сузились.

«Что здесь происходит, племянница нашего Господа?»

Крава дрожала, тряслась, выглядела так, будто вот-вот развалится на части… и тут из-под плаща высунулась крошечная ручка и протянула ей флакончик с чем-то, чтобы она понюхала. Она понюхала. Она вдохнула. Она выдохнула. И в результате она просто сошла с ума. Настоящая ягода. Абсолютный киви. На несколько ужасных мгновений ее голос стал пугающе близок к голосу Годрика.

«Ты ставишь под сомнение мое право как племянницы Мога призывать его по своему желанию?! Ты смеешь сомневаться в обрядах?!»

Рыцарь выглядел немного испуганным — что и неудивительно.

«…э-э, ну, не совсем, просто…»

Она спрыгнула вниз и посмотрела ему прямо в глаза, пока… кто-то подсказывал ей реплики. Предположительно, Родерика. Акцент казался правильным.

«Хочешь сразиться?»

«…э-э».

«Ты хочешь драться?»

«Что вы…»

«Мой дядя — козел!»

«…ну, это…»

«Мое копье самое большое, ты, мерзавец!»

Ситуация выходила из-под контроля, и Ангарад начинала развращать молодежь. Боже, только представьте, Тейлор когда-то считала ее уравновешенной. Ну, даже тогда она была заядлой алкоголичкой, и это при гораздо меньшем уровне стресса… нет, она всегда была сумасшедшей, просто со временем она подобрала правильную дозировку. И теперь она пересчитывала. Тейлор тихо кашлянула, и весь замок замер. Возможно… теперь на нее смотрели около двух десятков мужчин в разных стадиях мутации. Все они были в доспехах, вооружены и, в общем, не были расположены к посетителям. Тейлор на мгновение задумалась о том, чтобы просто… опустить руку в Бесформенную Мать, разбрызгать кровь повсюду и позволить ей поклоняться. Может быть, даже поставить там более достойные тотемы. Нет, зная её, она бы смогла заставить их воздвигнуть святилища лишь оставшимся Губителям. Она уже перешла черту, назвав Симург существом, напавшим на Швейцарию, чтобы завладеть её шоколадом…

Не стала ли она слишком глупой?

Не зашла ли она слишком далеко?

Не стало ли всё после Грозовой Завесы отдалённо напоминать… чепуху? Не в коме ли она, не умирает ли она во сне? Жизнь не такая, жизнь… жизнь — это череда триумфов, за которыми следуют головокружительные поражения, колесо фортуны, постоянно ломающее и вживляющее ей коленные чашечки, чтобы снова их сломать. Ей не позволено двигаться вперёд. Это противоречило самой природе вещей. Поражение в Грозовой Завесе должно было положить начало эпохе катастрофических разрушений, скитаний по опустошенной местности, где каждый шаг давался с трудом, а болота насилия и несчастий тянули ее вниз. Вместо этого она… поговорила с человеком-скелетом, человеком-волком и совершила не совсем ужасную поездку по большому лесу. Ничто из этого не шло так, как должно, все было слишком… скучно. Вид небольшой армии, смотрящей на нее с убийственным намерением, заставил ее почувствовать себя как дома — руки чесались от желания схватить оружие, ей хотелось что-то сделать. Звук лязга оружия наполнил ее уши, воспоминания о ее последнем бое в Грозовой Завесе. Рев Годрика, жужжание стрел, рассекающих воздух, крики запятнанных, падающих в грязь. Тело за телом, груда за грудой, то, как ее легкие горели от нехватки воздуха, который она не могла им дать, слишком занята. Ощущение, будто под сапогами скрежещут фляги, мысли только о войне. Без адреналина, пульсирующего в жилах, она чувствовала себя истощенной, вялой, бесцельной, словно делала что-то не так. Жизнь не могла быть спокойной. Ей это было необходимо. Отчаянно.

«Вы стоите в моем замке».

Мужчины расступились, пропуская своего командира. Рыцаря, который приказал всему этому отряду дезертировать из армии Годрика и захватить какой-то случайный замок — и, судя по тому, как они боготворили Краву, казалось, что они не поддерживают связь со своим лордом. Спящие агенты, или просто забытые. Незначительные фигуры в игре, слишком масштабной для их понимания — для ее понимания. Человек перед ней не сомневался в своем месте. Он был большим, сильным, у него были солдаты. Этого было достаточно. Нет, она не завидовала.

«Под чьей властью?»

«Под властью лорда Годрика».

По крепости прокатился смех, и оружие начало медленно вытаскиваться. Крава метался туда-сюда, словно испуганный паук, одновременно радуясь встрече с Тейлор и ужасаясь надвигающейся ярости. Рыцарь взглянул на того, кто его отчитывал, и слегка усмехнулся; его губы были изрублены на части мясистыми шипами, вылезшими из десен, отчего улыбка стала слишком красной и резкой.

«…паук? Племянница нашего господина? Эта прерывает обряд. Возможно, вы могли бы…»

Его прервало копье Мога, вонзившееся ему в спину. Крава, испуганно дернувшись, запрыгала. Скорость, и ее лицо застыло. Ее последним выражением была самодовольная, разгоряченная наркотиками ухмылка, а теперь оно застыло на месте, улыбка стала ледяной, а глаза — испуганными. Рыцарь захрипел, легкие наполнились кипящей кровью… но он все еще был жив. Она все еще видела, как двигаются его глаза, и он питался этим опытом. Каждая пролитая капля крови, казалось, заряжала его энергией. Когда его ударили ножом, он выглядел как человек. Теперь же он был переполнен силой, достаточной, чтобы оторваться, упасть на землю… только чтобы обнаружить нож, вонзенный ему в горло, шею и мозг. Тисифона нанесла удар быстро и эффективно, избегая любых неаккуратных ударов, которые могли бы еще больше усилить его. Тейлор видела подобное — Могу было все равно, откуда берется кровь, лишь бы она текла непрерывно. Его враги, его союзники, он сам… все это было инструментом, ресурсом, жизненно важным питанием. Питанием, которого теперь был лишен этот конкретный слуга. Его глаза закатились, и из неуклюжей трахеотомии вырвались ужасные хрипы. Солдаты вокруг него застыли на месте, потрясенные жестокой расправой над своим лидером.

Тейлор подняла свой глефу.

«Как я и говорила».

Ее взгляд был жестким.

«Моя. Собственность».

Солдаты взорвались. Кровожадные, одержимые кровью. Запертые здесь на долгие годы, изолированные от внешнего мира, преданные поклонению богине, которая примет их, полюбит их… но, конечно же, они должны были поклоняться через Мога. Безумца, который по какой-то причине жаждал огромного количества крови и был готов мутировать своих последователей, чтобы сделать их более удобными для себя. Телавис вмешался в схватку, а Тисифона исчезла из виду. Это заставило Тейлор на секунду, всего на секунду, замешкаться, прежде чем присоединиться к ним обоим. Ирина задержалась за воротами, присматривая за лошадьми вместе с Потифаром. Ни одному солдату не будет позволено переступить порог — если у них будет выбор. Тейлор ринулась в бой, ее глефа яростно вращалась, и все три ее руки выдвинулись наружу. Она чувствовала, как золото бешено щелкает, приводя все в порядок. Она чувствовала себя цельной, и грохот битвы вокруг нее был таким же ужасающим, как и всегда, — но под этим ужасом скрывалось опьянение. Это казалось… это казалось правильным. Когда меч остановился всего в дюйме от ее лица, дрожа совсем рядом с ее глазом, она почувствовала, что колесо фортуны движется так, как должно. Хорошо. Хорошо. Она резко взмахнула мечом, и двое мужчин рухнули разрезаные на куски. Ее сила была возвышенной, ее тело было искривлено, но мощь, которой она обладала, была… это казалось неописуемым.

Она не обращала внимания на остальных — Крава была окружена странным туманом и, конечно же, призрачной медузой. С ней все было в порядке. С двумя другими тоже определенно все было в порядке. И она была готова наконец-то дать волю своим чувствам. Ее рогатая рука пробила лицевую пластину одного из солдат, отбросив его назад. Она протащила Бесформенную Мать сквозь нее, удерживаемую и контролируемую золотом. Кипящая кровь полностью заставила мужчину замолчать, не дав ему даже закричать, прежде чем его череп превратился в кашу. Люди пытались окружить ее, и она почувствовала, как вспыхнула искра призрачного пламени, питаясь смертью человека внизу. На секунду она растерялась — куда оно должно направляться, откуда оно берется? Как его можно использовать? Когда в горле поднялся ужасный холод… она поняла, что должна сделать. Она уже была на грани крика, и в тот момент, когда она поддалась этому желанию, волна бледного огня хлынула наружу, живая река, жадно пожирающая все, что осмеливалось приблизиться. У неё было пространство — её глефа рассекла ещё одного человека надвое. Она была сильна, она была могущественна. Воспоминание о волчьих челюстях, сжимавших её шею, вернулось, и ужас смерти впервые — она больше не была той девушкой, она повзрослела, она стала лучше. Верно? Она определённо стала лучше? Она стала сильнее, безусловно, и это означало… это что-то значило.

Битва продолжалась, и она теряла себя в ней.

О, она потеряла несколько. Мелкие раны накапливались — прямо как в Грозовой Завесе. Меч проскользнул мимо её защиты. Её затянуло в безвыходную ситуацию, заставило смириться с травмой, лишь бы вырваться. Копьё вонзилось ей в бок, немного рассекая её, оставляя красную улыбку на её торсе. Её третья рука мало что делала — просто безвольно болталась. Мгновение спустя, и в ней появился меч — хорошо. Она была неподготовленной, отчаянной, но она была сильной и быстрой. Этого было достаточно, чтобы она не могла легко проиграть, особенно против обычных солдат, измученных годами апатии. Неужели именно так чувствовали себя запятнанные? — подумала она, когда руны наполнили ее, давая адреналин для продолжения борьбы. Гонка за поглощением, когда тебя поглощают в ответ… поиск рун, чтобы продолжать сражаться, и продолжение борьбы, чтобы вообще заполучить руны. Солдаты падали перед ней, один, два, три, четыре… ​​чуть больше шести погибли в первые минуты этой жестокой, ближней схватки. Земля окрасилась в красный цвет, и ее сапоги провалились в мягкую землю. Вороны уже сбились в кучу вокруг крепостных стен, хрипло распевая, подбадривая людей сражаться дальше, сражаться сильнее, чтобы получить больше еды. Все шло хорошо…

…пока не появился этот зверь.

Огромный. Едва человекоподобный, выше всех присутствующих. Его лицо было скрыто огромным шлемом в форме тыквы, плотно закрытым, без единого глазного отверстия. И всё же он неустанно двигался, привлечённый шумом, запахом войны. Каждый шаг сопровождался странным плесканием из шлема, словно он был наполнен жидкостью. В его толстых, похожих на плиты руках, был сжат огромный молот, состоящий из неестественно больших мышц, выпирающих бессмысленными узлами. Он взревел, приближаясь, и солдаты начали разбегаться. Большинство из них уже были мертвы — застигнутые врасплох, атакованные со всех сторон врагами, которые были просто лучше их. Не говоря уже о вышеупомянутой тоске, которая замедлила их реакцию на эти решающие несколько секунд, как раз достаточно, чтобы Тейлор или её союзники смогли их уничтожить. Но это существо… оно было огромным. И оно мчалось вперёд, дико размахивая молотом, каким-то образом точно зная, где находится группа Тейлор. Теперь всё казалось правильным — она почувствует себя уверенно, а потом что-то её усмирит. Это было правильно, так всё и должно было быть. Так было до недавнего времени.

Телавис взмыл высоко в воздух, крылья расправились за его спиной. Его борода потрескивала от силы Горнила, глаза горели. Его меч был тонкой нитью красно-золотого цвета, когда он нырнул вниз, рассекая воздух с воем, и без колебаний бросился к чудовищу. Он знал, что это за существо, и не испытывал угрызений совести. Один удар расколол шлем, и из него хлынула странная, молочно-белая жидкость, разбрызгиваясь на землю крупными каплями. Однако, когда жидкость вытекла, лицо внутри на мгновение оказалось открытым. Широко раскрытый, испуганный глаз, вздрогнувший от внезапного света. Вся сила покинула эти чудовищные конечности, и молот упал на землю, отчаянно пытаясь покрыть арендную плату, заслонить свет, вернуться в гнетущую темноту под шлемом. Отвлечение, которого он просто не мог себе позволить — Тейлор отреагировала автоматически, бросившись вперед, ее глефа вонзилась в огромное существо… реальность обрушилась на нее, когда она услышала треск его огромного желудка, увидела, как поток серебристо-серых кишок выплеснулся наружу, образуя все большее поле крови.

Тейлор уставилась.

Это сделала она.

Ее руки были испачканы. В голове все было не так. Звук битвы вызывал тошноту, отвращение, это было… это было не то, чего она хотела. Она не хотела этого. Золото бросилось, пытаясь успокоить ее, чувствуя тревогу. Если она воспринимала все логически, то… нет . Ей не позволялось чувствовать себя хорошо по этому поводу. Она чувствовала себя хорошо от этого? Ее искалеченное тело казалось еще более деформированным, чем когда-либо. Она была слишком высокой. Ее кожа была слишком бледной. Ее конечности были слишком длинными. Ее зубы были слишком острыми. Она прекрасно видела без очков — она даже не помнила, чтобы когда-либо видела идеально, даже ее самые ранние воспоминания были окрашены каким-то дефектом, какой-то давно унаследованной проблемой, которая проявилась рано и только усугубилась. Тейлор видела свое отражение в луже крови вокруг себя — и неузнавала его. Лицо было полностью изуродовано брызгами крови во время боя, глаза широко раскрыты и глубоко посажены, она смотрела на мир, который казался слишком логичным. Все, что она подавляла в пути сюда, выходило на поверхность.

Ей было страшно.

Ей было очень-очень страшно.

Тейлор было пятнадцать. Она… ее заперли в шкафчике, и теперь она здесь. Грозовая Завеса вернулась. Звуки войны, раздающиеся вокруг. Чувство, что все, кто ей дорог, либо уходят, либо умирают. Ощущение, будто она испускает последний вздох, каждый выдох превращается в хрип. Она смотрела вдаль, окруженная аурой абсолютного спокойствия. Никто из солдат не смел подойти близко — слишком занятые смертью от рук еë союзников. Ни один из них не сбежал через главные ворота. Она не приказывала им не оставлять выживших. Не думала об этом. Неужели она становится такой? Никто из них не выглядел испуганным, кроме Кравы и Родерики. Телавис выглядел, если уж на то пошло, скучающим. Ее руки не переставали дрожать. Дыхание было прерывистым, быстрым, никогда не наполняя слишком маленькие легкие, не наполняя слишком сжатое горло. Мечи шептались, звук был странно приглушенным, но в то же время подавляющим. Сердце оглушало в ушах, каждый толчок был наводнением океана, притяжением глубин. Она то опустошена, то наполнена, то снова опустошена, то снова наполнена, снова и снова, пока это повторение не стало единственным, на чем она могла сосредоточиться.

Тук.

Тук.

Тук -

тук.

В руки ей сунули бутылку, и она жадно выпила, не задумываясь о содержимом. Прекрасный темный ликер, поток, который на мгновение смыл все чувства. Она почувствовала приятную притупленность, разливающуюся по ее телу — кто дал ей эту чудесную бутылку? Ее друзья занимались мертвыми. Никто не носил с собой бутылки. Ни Крава, ни Ангарад, ни Тисифона, ни Ирина, ни Телавис, ни Потифар, ни Родерика. Слишком занятые тем, что тащат трупы в курган за пределами замка, где их можно сжечь. Она сидела — когда она это сделала? На низкой, прохладной скамейке. Еще один глоток, и ее глаза стали ярче — острее. Руки слегка дрожали. Еще один глоток, и дрожь начала стихать. Лишь изредка подергивалась.

Они победили.

Ее мысли тут же переключились на случайные практические дела. Замок нужно было привести в порядок. Тела были развешаны, из них несколько дней высасывали кровь. Их нужно было сжечь. Солдаты не убрали как следует, это будет непросто. Некоторые части замка пришли в упадок, и это потребует перестройки. Несколько дней… нет, недель. Еда? Напитки? Напитки были. Их было достаточно. С ними все было в порядке.

С ней все было в порядке.

Все было хорошо.

Вороны прилетят на обед.

1) с рунными медведями

Вернуться к тексту

2) религиозный раскол в стане Мога?

Вернуться к тексту

3) Телор ты стареешь

Вернуться к тексту

4) пятьдесят три

Вернуться к тексту