Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

Прошли дни.

Тейлор помнила некоторые из них.

С наступлением мира всё рухнуло. Оставшись одна, ей оставалось лишь передвигать обломки, сжигать тела, наводить порядок в кладовых и в целом приводить замок в рабочее состояние… она немного сломалась. Время, конечно, сыграло свою роль. Всё превратилось в отдельные эпизоды. Связное повествование прекратилось, остались лишь обрывки воспоминаний о её существовании в этом заполненном солью замке. Да… она знала о конце битвы. Убрать солдат было несложно — и без них здесь никого не было. Все слуги либо погибли, либо пропали, и, судя по всему, кровопотеря делала воскрешение медленным, болезненным и вообще неприятным. Однако слуг было удивительно мало для замка такого размера. Вероятно, многие сбежали. Так что пока остались только они. Тисифона и Ирина согласились остаться на некоторое время — в основном, чтобы помочь с уборкой, но Тейлор могла прочитать выражение в глазах Тисифоны. Она не хотела тащить Ирину в какую-нибудь рыбацкую деревушку, где та могла бы в изоляции всё больше и больше распалять свою ненависть. Общение помогало. Общение не позволяло ей слишком сильно злиться на Морн, не позволяло слишком долго зацикливаться на отце, друзьях, семье, на всем мире , который был в этом огромном замке. Когда она не была полна злобы, с ней было просто приятно находиться рядом.

Тейлор могла… нет, нет, причинно-следственная связь снова рушилась. Она забегала слишком далеко вперед, пелена домашнего уюта пыталась заглушить все остальное — последствия. Запах крови в воздухе, пульсация адреналина в венах, ощущение, будто она поставила себя на грань и вышла… где-то. Не победа, не поражение, а событие, существовавшее между ними. Битва закончилась, и она пила, сидя на скамейке. Ее руки не переставали дрожать, но всякий раз, когда она делала глоток из бутылки — чашки были бесполезны — она обнаруживала в себе способность игнорировать дрожь, хотя бы на секунду. Остальные никак не отреагировали, слишком занятые разгребанием тел. Несколько человек были еще полуживыми, слабо сопротивляясь — с ними быстро покончили. Умирающие люди зевали, их тела изо всех сил пытались вдохнуть воздух. Она была окружена зевающими полутрупами, и когда один из них тревожно заерзал, она сделала еще один глубокий глоток. Она была… нет, не одна. Так, вот оно что. Пришла Крава в сопровождении Ангарад и Родерики. Трое выглядели одновременно виноватыми и облегченными, и немного заерзали, когда она посмотрела на них.

«…привет».

Крава сломалась и бросилась к Тейлор, тут же обняв её. Родерика последовала за ней. Ангарад присоединилась к ним и тут же потянулась за бутылкой. Ну, по крайней мере, это были не тяжёлые наркотики. Это должно было что-то значить. Четверо остались там — Тейлор не знала, как реагировать. Первой её реакцией было попытаться оттолкнуть их, её разум всё ещё был занят боевыми действиями, близость заставляла её думать о вонючем, пахнущем медью дыхании людей, которых она убивала одного за другим, о беззубых пастях запятнанных, отполированных несколькими разбитыми эмалированными айсбергами, которые издавали безмолвные боевые кличи ей в лицо, в то время как её союзники погибали один за другим, один за другим, всегда ослабевающие, всегда угасающие, тук-тук-тук, тот же звук, что и её сердцебиение, тук-тук… нет. Она не могла позволить этому победить. В таком положении она больше не могла пить — успокойся, успокойся. Дыхание постепенно нормализовалось, взгляд перестал метаться, и она сознательно попыталась расслабиться в объятиях. Попыталась. Неловкая рука похлопала Краву по её огромной спине, и это было всё.

«...вы много чего натворили без меня, да?»

Она ожидала потока ужасных историй. Лес, где жил оборотень и колодец вёл в подземный город. Бескрайняя степь, где остатки армии запятнанных могли ждать её и сейчас. Восходящее королевство в Морне. ...и ничего не последовало. Крава не хотела жаловаться на свою судьбу — она даже не сочла нужным объяснять, как она оказалась в Хейте, когда могла, и даже должна была остаться снаружи. Всё, что она сказала, было... ну...

«Не оставляй меня снова. Пожалуйста».

...это было чувство.

Это определённо было чувство.

В этом дворе больше не было слов. Нет смысла. Нет необходимости. Тейлор расскажет историю о падении Годрика позже. Сейчас эта история не заслуживала того, чтобы её рассказывали — она заслуживала ужина, вина, пылающего камина. Он не хотел бы, чтобы его чествовали во время чужой победы, да и на открытом воздухе, где на всех будет только одна бутылка спиртного. Конечно, это не очень-то и ощущалось как победа. Но всё же, она расскажет эту историю, когда придёт время. А пока был просто… отдых. На короткий миг. Сердцебиение утихло, и золото казалось… лучшим сравнением, которое она могла найти, был заикающийся старый профессор, пытающийся взять под контроль непослушный класс. Оно не любило беспорядок, как в мире, так и в пределах её головы. Оно хотело, чтобы она была нормальной. Просто… упорядочить информацию, проанализировать её, двигаться дальше к лучшим целям. Она пыталась игнорировать это — и оно позволило себя игнорировать. Оно умело существовало тихо, и именно это делало его в её глазах превосходящим Бесформенную Мать или Предначертанную Смерть. Наблюдаемое или нет, оно работало, и ему не нужны были зрители. Оно знало, когда оставить её в покое. Хорошо.

Её мантия висела рваной на её худощавой фигуре, местами порванная и изношенная. Никогда не предназначенная для таких долгих путешествий, всегда роскошная вещь. Она чувствовала себя… ничтожной, надев её. Изношенный плащ на безжизненной палке, бесполезный для всех и всего (включая её саму), пока ему не удавалось впустить внутрь воздух, что-то тёплое и волнующее, что-то, что вдохнуло бы жизнь в ткань. Адреналин, цель… что-то.

Время пролетело. Она была внутри. Мантия висела на крючке, и она заменила её более практичной одеждой, найденной в старых шкафах, которые солдаты оставили нетронутыми. Мантия Мога воняла войной и слишком сильно напоминала ей о Грозовой Завесе. В любом случае, её нужно было почистить. И она не была… любительницей красного и золотого. Тёмно-зелёный, похоже, был её цветом. Точнее, кто-то, кому нравился тёмно-зелёный, когда-то жил здесь и, по совпадению, был её роста. Почти. Было немного неловко, что она до сих пор не могла понять, предназначена ли эта одежда для мужчины или для женщины, но кто бы это ни был, он был чертовски высоким. Слава богу, что этот мир полон аномально высоких людей, иначе ей пришлось бы постоянно бродить в шортах. И были определённые границы, которые она всё ещё не хотела переступать, и шорты были одной из них. Эх. Хейт был достаточно комфортным — пока ещё не казался домом, но это, вероятно, из-за всех этих трупов. Когда их сожгут, когда уберут обломки, когда всё придёт в норму… ну, это будет меньше похоже на дом, но зато станет чище. Она была готова на такой обмен.

Ещё один скачок, ещё одна вспышка, ещё одно размытое пятно воспоминаний, слившихся в сплошную массу, нечёткую и туманную. Обрывки разговоров, которые она едва помнила, разделённые океанами забвения. Крава собирала цветы и складывала их в опустошённые бутылки Тейлор, создавая крошечный алтарь на краю обрыва, прямо перед замком. Она не знала, как оплакивать, не совсем, ей приходилось придумывать что-то на ходу. И она отказывалась от любых предложений компании… но Тейлор наблюдала издалека, как она устанавливала алтарь, передвигая камни, чтобы создать ветрозащиту. Там не было высечено ни имён, ни символов, ни реликвий. Только несколько нежных цветов, которые она сорвала возле Туманного леса, аккуратно расставленные. Она всё ещё ходила туда каждое утро. Одна. Всегда, чтобы помолиться алтарю, заменить завядшие цветы. Шесть бутылок, наполненных до отказа. За Годрика. За свою мать. За сестёр, которых она потеряла. Первые несколько раз она возвращалась с влажными глазами и молчаливым видом… но со временем она заставила себя быть бодрее. Результаты были неоднозначными.

Еще одно воспоминание. Она держала Ангарад неподвижно, пока та металась, глаза выпучены, зубы сжаты в гримасе сосредоточения. Абстиненция была… неприятной. И Крава находила ее ужасающей, когда она металась и выла. Телавис был достаточно силен, но… Ангарад не знала его особенно хорошо. Она доверяла Тейлор лишь немного. Достаточно, чтобы не царапаться и не кусаться, когда начиналась дрожь. Во время приступов она никогда не говорила, ничего не делала, кроме как металась и изредка безмолвно кричала на все, что было рядом. Кошмары были, по-видимому, самыми ужасными — абстиненция могла причинять боль, но она лишала себя сна очень, очень долго. Слишком долго. И как побочный эффект, у нее были… тревожные сны. Очень тревожные. Тейлор вспомнила: Ангарад дрожала в каменном коридоре, дико оглядываясь вокруг, ночная рубашка была рваной и грязной. Красные следы от того, как она неуклюже царапала себя одной рукой, пытаясь удалить… что-то, что ей приснилось. Клещи, блохи, пиявки — что бы это ни было, она испытывала безмолвный страх.

Время пролетело… еще одно воспоминание из последних нескольких дней, крошечный проблеск ясности в бессмысленном тумане. Родерика все больше замыкалась в себе, уходила в книги, почти всегда вызывая Аурелию, чтобы та составила ей компанию и немного просветила в поздние часы. Она явно нравилась Тейлор, но не решалась рассказывать ей о своем прошлом, настоящем или будущем. Но однажды, всего один раз, Тейлор застала ее за тем, как она пристально смотрела на одну из своих рук, заставляя ее перевернуть страницу, несмотря на то, как сильно она дрожала. Затем они молча выпили по бокалу. Не желая говорить о Грозовой Завесе, о реве боя, о том ужасе, который с ней связан. Не желая говорить вообще ни о чем.

Она вспомнила, как стояла с Телависом на краю низкого, серого участка пляжа, глядя в океан. Они не разговаривали, но это казалось обычным делом для них двоих. Рыцарь молча присел на корточки, вытащил из влажного песка один широкий плоский камень и осторожно бросил его через волны. Скип… скип… скип… с последним «плюхом» он опустился под воду. Он раздраженно проворчал и потянулся за другим. Его постигла та же участь, что и первого — три скипа и плюх. Он продолжал делать это, тщательно оценивая камни, осматривая их на наличие дефектов, иногда отбрасывая полдюжины, прежде чем остановиться на одном, которому он доверял и который, по его мнению, хорошо себя покажет. Тейлор просто наблюдала, ее взгляд застревал на одной случайной детали за другой. Узоры чаек в небе, крылья которые напряженно тянулись, когда она летела на ветру, едва удерживаясь на месте. Шум моря. Волны накатывали по мере того, как отлив отступал, дюйм за дюймом. Узоры, оставленные пеной, омывающей песок, отмечающие каждый захваченный камень, каждый участок песка, сглаженный до безликой однородности…

Телавис молча протянул ей камень.

Она взвесила его.

И бросила в волны.

Волны.

Волны.

Время шло.

* * *

Шум волн на мгновение стёр всё остальное, и время пошло вперёд. Прямо-таки промелькнуло. Несколько дней пролетели незаметно, и вдруг она оказалась в Хейт-парке, а не просто в гостях. Всегда такой поворот событий. Когда кровать казалась чем-то собственным, когда пол перестал быть холодным и незнакомым, когда её руки автоматически тянулись к определённым шкафчикам, когда ей что-то требовалось, а не нервно рыскали по всем возможным местам хранения. Шум волн разбудил её — особенно громкий грохот и крик чайки сверху. Кровать была удобной, а стоявшая рядом бутылка ловила утренний свет, проникающий сквозь окно. Тёмное стекло преломляло его снова и снова, погружая комнату в тусклую зеленоватую мглу. Болото, изредка прерываемое пятнами чистейшего серебра. Она могла бы смотреть на него часами… иногда так и делала, пока солнце не заходило и не оставалось ничего, кроме серого потолка. Пока её кожа не становилась шершавой, глаза не уставали, а лёгкие не забивались пылью. Пока скука не заставила её вспомнить другое. Две женщины в её доме, одна любящая, другая холодная, обе стремились занять её место. Невозможный свет, пробивающийся сквозь окна её дома детства. Скрежет металла. Замерзающее дыхание, когда чужая воля вытеснила её собственную. Воспоминания, нагромождающиеся одно на другое, одно, потом другое, потом ещё одно, потом ещё одно, потом…

Она быстро встала.

Быстро оделась и побрела… ну, за яйцами. Завтрак требовал их, и настала её очередь. Только ей и Телавису разрешалось собирать яйца. Сначала Тейлор думала, что завтрак будет просто безобидным приключением. Она давно не готовила себе завтрак… уже довольно давно. Всё, что было до Хейта, либо готовилось на огромных кухнях Грозовой Завесы флотом полукоматозных поваров, которые использовали слишком много сала, либо представляло собой сухую еду, съеденную в дороге. Что вряд ли можно было считать съедобным. У Хейта были… куры, по крайней мере по определению это были куры. И, согласно данному определению, она подразумевала «птицеподобных существ, произошедших от динозавров», прежде чем страница была разорвана на части чем-то, подозрительно напоминающим огромные когти. Потому что они были большими. Больше, чем любая птица могла бы быть. Зубов не было, но это мало что значило, когда они, вероятно, могли бы вспороть ей живот одним легким ударом ноги. Она вошла в курятник, потолок был достаточно высоким, чтобы она могла выпрямиться. Огромные черные глаза смотрели на нее из темноты, холодные и расчетливые. Вероятно, они гадали, как легко будет напасть на нее, съесть и спрятать тело среди кучи распущенных перьев. Тейлор потянулась за спину, забыв о сонливости, и достала…

Стейки.

Кровавые, сырые и поразительно высокого качества. Конечно, это едва ли можно было назвать едой. Скорее… взятка. Ага. Взятка, вот и все. Она тихо разговаривала с ними, пытаясь успокоить себя.

«…Вот, стейки. Ваши любимые. Пожалуйста, не царапайте мне лицо».

Курица, возглавлявшая выводок, медленно шагнула вперед, оставляя глубокие следы когтями на деревянном полу. Невозможно было определить, какого цвета он был изначально — куры неуклонно прокладывали себе путь вниз, по одной царапине за раз, и все, что осталось, — это необработанное, бледное дерево. Главная курица, которую она прозвала Элвисом (у этой чертовой твари был хохолок, который при определенном освещении жутко напоминал прическу помпадур. Если не обращать внимания на нечеловеческие черные глаза, огромные когти и отвращение ко всей беспернатой жизни), направилась к ней, остальные пока оставались позади. Она осматривала стейк со всех сторон. Тейлор старалась не смотреть на ведро с помоями, которым пользовались предыдущие жильцы Хейта.

Рыцари в этом замке кормили этих кур исключительно двумя вещами: кипящей кровью и курицей.

Поистине, слуги Мога замышляли гнусные планы против невинных жителей Междуземья. Превращать невинных кур в гротескных страусов…

Какая же она трусиха.

О нет, она снова впала в бред. На этот раз винить можно было не кислородное голодание, а просто кур.

«…э-э, да. Стейки. Давай, ешь их. Они свежие, и все такое».

Элвис закончил осмотр — Боже, эти штуки были странными. В них сочетались странная смесь жесткости и постоянной дерганности, характерная для обычной курицы, но эти звери уравновешивали это клювом, испачканным коричневой, засохшей кровью, и когтями, которые постоянно чесались, выискивая что-нибудь живое, чтобы разорвать. Элвис бесстрастно посмотрел на нее… и одним быстрым движением с дикой яростью набросился на стейк. Несколько укусов, и оно исчезло, его шея отвратительно дергалась, пока он жадно поедал. Черные глаза затуманились чем-то вроде удовлетворения. Последний щелчок клюва, и оно удалилось. Тейлор могла поклясться, что услышала низкий, рычащий голос, наполнивший тесное пространство курятника, голос, который никак не мог исходить от Элвиса, потому что это было бы безумием — да и вообще, его клюв не двигался. Хотя глаза немного светились.

Сделка заключена. Ешьте молодняк.

Она очень хотела, чтобы эти проклятые куры не говорили так о яйцах. Фу. По крайней мере, яйца были огромными.Это было похоже на общение с одомашненным страусом. Одомашненным страусом, который иногда издавал неестественные звуки и был, по сути, чудовищным мутантом. Она попытается избавиться от этих тварей, но… честно говоря, немного боялась последствий выпуска их на волю. Пока они вовремя получали свои стейки, они оставляли все как есть. Обычно.

«Э-э. Спасибо. До свидания».

Скрэллк.

Вот это звучало немного больше по-куриному. Чувствуя себя немного увереннее в том, что мир такой, каким он должен быть, все существа издают звуки, которые им положено издавать (воспоминания о Земле Бет, возможно, с каждым днем ​​все больше тускнеют, но она отчетливо помнила, как в детском саду ее учили, что цыплята кудахчут или «скрэллк», и уж точно не говорят «сделка заключена, ешьте молодняк»), она ушла. Кухни в Хейте были довольно маленькими, почти уютными, не рассчитанными на огромный персонал — замок был слишком тесным для этого. В Междуземье еда портилась очень долго, поэтому они питались остатками — рыцари грабили окрестные деревни в поисках припасов, и кладовая была довольно хорошо укомплектована. Яйца. Жареные. Простые, сытные, всё, что ей было нужно. Хотя… кухня была испорчена одной из последних попыток Ирины «готовить». Как девушке удалось размазать столько соуса по стенам, не поддавалось объяснению — нет, подождите, она слепая. Ладно, ей это простительно. Смутно. Она переступила через нашинкованную капусту, чтобы добраться до двери, и толкнула её своей третьей рукой.

«О, ты проснулась!»

Крава была возбужденным комком конечностей и крыльев, и это была главная причина, по которой Тейлор решила убрать из замка все хрупкие вазы. Она ворвалась к Тейлор, одетая в… ну, для Кравы было трудно найти одежду. Ей нужен был настоящий портной. Но вместо портного у неё была Тейлор. А Тейлор была достаточно высокой, чтобы срезать для неё несколько гобеленов, которые она могла бы носить как особенно экзотические тоги. Иногда это срабатывало. Но сегодня был не тот день — она выглядела как особенно бесформенный мешок с фасолью. Крава подбежала, широко улыбаясь — она с энтузиазмом погрузилась в жизнь здесь. Вероятно, чтобы отвлечься. Она не… действительно хотела говорить о Грозовой Завесе. Или о своём отце. Или даже о своих сёстрах. Пыталась оставить всё это позади, двигаться дальше, как могла. Траур ограничивался утром, когда она шла к своему святилищу одна. Так, в рамках траура, она могла… попытатьсяи двигаться дальше. Вероятно, именно поэтому она сейчас возбужденно металась с места на место, болтая обо всем на свете и погружаясь в любое хобби, которое казалось хоть немного приятным. В данный момент — может быть, неделю спустя после того, как они покорили это место — этим хобби оказалось вырезание из дерева.

«Тейлор, Тейлор, ты должна посмотреть на это — посмотри!»

Она показала что-то, что, возможно, когда-то было куском дерева. Остатки дерева сейчас лежали на ее плаще, перьях и волосах в виде маленьких бледных стружек.

«…э-э…»

«Это Телавис! Я пробираюсь сквозь нас всех, и он показался мне самым легким».

Это было справедливо. Если бы она присмотрелась… хм. Ну, в слабом полумраке зала, при свете сзади, это чем-то напоминало рыцаря. Она определенно уловила стоицизм и некоторую сонливость. Но борода больше походила на бесформенную опухоль, а доспехи были едва различимы. Тем не менее, для её первого эксперимента с человеческой формой это было довольно неплохо.

«...Знаешь что, давай поставим это сюда. Тогда Телавис сможет увидеть это, когда войдёт».

«Тебе нравится?»

«...Конечно, нравится. Это очень... э-э... Как он».

Крава сделала паузу... и начала светиться, дрожа от волнения. Тейлор воспользовалась этим моментом, чтобы найти себе место. Родерика склонилась над огромной книгой за приставным столиком, с остатками давно забытого завтрака. Аурелия, как обычно, цеплялась за неё, как присоска. Она взглянула на Тейлор и тихо кивнула ей в знак приветствия "доброе утро", но в остальном не была склонна к разговору. Пока Крава суетилась в поисках лучшего места, Тейлор смогла немного лучше осмотреть комнату. Там были только она, Крава, Родерика и... ах. Ангарад. Телавис не спал, большую часть времени угрюмо глядя на море, а затем, в случайные моменты, оборачивался, чтобы выпить и потренироваться с любым, кому не посчастливилось оказаться поблизости.

Или же он развлекал их рассказами о своих былых подвигах — Грозовая Завеса действительно разбудила его, трудно было представить, что он был таким же… молчаливым, как раньше. Он был тих по привычке, но становился все более активным. Ирина и Тисифона были в другом месте. Тейлор не собирался вмешиваться. Ангарад… восстанавливалась после своих экспериментов с некоторыми веществами. Ее губы оставались слегка посиневшими, а в глазах читалась какая-то дикость, но в остальном… ах, кого она обманывает. Они просто стали собутыльниками. Здоровее, чем альтернативы в виде обширного употребления наркотиков в средневековье или хандры по замку, когда она дергается при любом шуме. Определенно лучше, чем абстиненция и постоянные ночные кошмары у Ангарад. В Хейте был хороший подвал, это она точно скажет. Предыдущие обитатели не очень интересовались алкоголем, кровь была и более распространенной, и более опьяняющей.⁽¹⁾

Она не могла точно сказать, когда это началось по-настоящему — то есть, с выпивкой. Она выпила полбутылки во дворе после битвы, затем все затихло, и прежде чем она это осознала, она выпивала всего несколько бокалов за ночь. Не имело особого значения, что именно, главное, чтобы это приносило какое-то опьянение. Просто чтобы поддерживать себя в тонусе, вот и все. Как… декомпрессия. Верно. Ей было трудно расслабиться в спокойной обстановке, и алкоголь заставлял её немного расслабиться. Он помогал ей, показывая, как действовать, как себя вести. Он плавно вводил её в мир, где она не постоянно боялась за свою жизнь, где она действительно сама управляла своей судьбой — по большей части. Она определённо больше не была обязана тираническому правителю. Ангарад сонно подняла взгляд, садясь, её глаза были слегка затуманены.

«…О, доброе утро».

Тейлор взглянула на бутылку перед собой.

«Мы её выпьем, если будем продолжать в том же духе».

Видите ли, она вела себя ответственно — без обвинений, она признавала свою вину. Если она признавала свою вину, это было практически равносильно самооправданию. Верно? Вина работает именно так, она была почти уверена. Ангарад хмыкнула.

«…когда я пью одна, мне становится плохо. Поэтому я пью больше, чтобы меньше страдать. Самоподдерживающаяся реакция, понимаешь?»

Она инстинктивно потянулась к бутылке, притягивая ее наполовину полную все ближе и ближе… Тейлор перехватила ее. Было еще слишком рано для выпивки. Она могла выпить больше, чем следовало, но у нее все же были свои правила. Хотя бы какие-то. Даже если парфюмер просто приглашала ее выпить, ведь алкоголизм лучше в компании. Ангарад уныло заныла, и Тейлор попыталась сменить тему.

«Как там лаборатория?»

«…терпимо. Здесь не так много оборудования, но я, конечно, могу попробовать импровизировать. В Грозовой Завесе осталось несколько деталей, запасные части и немного более распространенных реагентов. Здесь… мне повезло, если я найду хоть какие-то обрезки из старых бочек».

«Но всё ещё терпимо?»

«Достаточно терпимо. Но я всё ещё настраиваю. Дайте мне время, и у меня будут лучшие результаты. Но… скоро нам понадобится больше материалов. У моих возможностей есть определённый потолок».

Что она могла бы достичь… они немного говорили об этом. Ангарад пыталась полностью погрузиться в работу. Лечебные настойки, ароматические средства, предназначенные для улучшения физической формы, более экзотические эксперименты, которые её интересовали. Тейлор вспомнила липкий огонь, поглотивший так много запятнанных, запах горящего мяса, наполнявший воздух — её нож щёлкнул по тарелке, когда она слишком сильно насадила на него яйцо. Крава взглянула с каминной полки, где она аккуратно ставила свою последнюю резную фигурку рядом с несколькими, которые с определённого ракурса напоминали птиц. Тейлор тихонько жевала и… думала. Она смотрела вдаль, пытаясь привести себя в порядок. Некоторые дни были лёгкими — она просыпалась, немного шаталась, и вскоре могла снова рухнуть, выпив стаканчик-другой чего-нибудь. Достаточно, чтобы быстро и без лишних хлопот заснуть. А некоторые дни были такими… вот такими. Влажный, дождливый ноябрь души, проклятая… Ясность ума. Она смотрела перед собой и понимала, что на этот раз ее спланированное убийство часов будет немного сложным.⁽²⁾

В конце концов, часы сопротивлялись.⁽³⁾

И в такие моменты… она начинала думать. Морской воздух проносился по коридорам форта Хейт, охлаждая все вокруг, покрывая любую открытую поверхность тонким слоем соли, и она тихо смотрела на океан. По ту сторону океана лежало… что-то. Запределье, откуда родом Родерика. Иногда она задавалась вопросом, каков мир там, за пределами форта — тише ли там? Или одна и та же драма повторяется снова и снова — Раскол берет свое, как бы далеко от Древа Эрд ты ни находился? С некоторым усилием она отбрасывала эти мысли — бессмысленные, непродуктивные. Но… чем тут было продуктивным заниматься? Хайт был скрыт, и у нее не было армии, чтобы его защищать. Она помогала расчищать территорию, приводила ворота в рабочее состояние, делала все, что могла… но у них не было ни одного посетителя. Почти никто даже не знал об этом. Место существовало, и добраться сюда нужно было через Туманный лес — честно говоря, не самое приятное место на свете. Небольшая, продуваемая ветрами крепость вряд ли была привлекательной целью для какого-либо бандита или запятнанного. Морн оставался в центре внимания, но… никаких следов его не было. Человек-волк ничего не сделал, ни полулюди, ни нечестивые не появились. Даже ее самые нелепые опасения — Мог, восставший из лужи крови, чтобы отомстить, Онагр, пробравшийся ночью, чтобы всех убить, может быть, какой-нибудь случайный запятнанный придет и все испортит… ничего. Ничто не сбылось.

До сегодняшнего дня, очевидно.

Прозвенел колокольчик. Кто-то стоял у входной двери. Родерика вскрикнула от тревоги, Ангарад превратилась в клубок полупьяных конечностей, а Крава забегала по кругу, прежде чем прийти в себя. Сердце Тейлор тут же заколотилось, а в голове загудели мысли. О, она была готова. Яйца были забыты в одно мгновение, когда она выбежала наружу, пробираясь через двор, поднимаясь по узкой каменной лестнице на самую высокую точку обзора. Кто-то стоял у двери, кто-то стоял у двери. Торговец? Запятнанный? Враг, друг, нейтральный? Просто… кто-то? Что-то, на что нужно отреагировать, что-то, вокруг чего нужно строить планы, что-то, что внесет немного неопределенности? Давай, давай… Она смотрела вниз, на землю — никаких армий, никаких группировок, насколько она могла видеть. Она смутно слышала, как другие идут к ней — приходят посмотреть на посетителя. Люди, люди… просто лошадь, привязанная к столбу за воротами. И, отойдя от самих ворот и помахав рукой…

Черт возьми.

«Доброе утро, стратег!»

Как, черт возьми, Нефели нашла это место?

«…э-э… Привет?»

Ее голос был тихим, неуверенным. Она совсем этого не ожидала.

«Ты помнишь меня? Это Нефели — мы несколько раз боролись!»

Ее лицо было неразборчиво на таком расстоянии, но она определенно улыбалась. В основном. Два огромных топора были у нее по бокам — но они свободно висели на ремнях на поясе. Никаких признаков враждебных намерений. Скорее наоборот, она выглядела… веселой. В основном, по крайней мере. Даже с такого расстояния Тейлор уловила намек на что-то еще. Намек на сдержанность, осторожность… может быть, даже нервозность. Странно.

«…да, помню. Почему ты здесь? И как ты нас нашла?»

«Волк в лесу сказал мне, что вы пришли сюда!»

Черт возьми, Блейд…

«Простите, стратег, не могли бы вы впустить меня? Голос устал. И это важно — обещаю».

«…а зачем именно вы пришли?»

Нефели бросила на неё взгляд, который был различим даже с земли. О. Чёрт. Тейлор упоминала о готовности побороться с ней в будущем. Подождите — она теперь стала сильнее, верно? У неё даже может быть шанс? Может быть? Возможно? Она подумывала просто отказать ей — она была одной из запятнанных, что она сможет сделать против целого замка, против всех них, собравшихся вместе? Крава высунула голову из-за зубцов и тревожно пискнула. Она снова пригнулась и лихорадочно указала пальцем, бормоча разные обрывки слов и издавая тревожные звуки.

«Запятнанная… это она… мы зарезали… фу?»

Это можно было истолковать как раздраженное восклицание, или, возможно, как искреннее предложение. Запятнанная. Это она. Мы ее зарежем. Она оговорилась насчет «запятнанной», но смысл был довольно ясен. Ее можно было зарезать, и вся эта ситуация бы закончилась… нет, она могла бы воскреснуть. На самом деле, Тейлор просто поступала разумно, впустив ее, как следует поборовшись с ней, чтобы покончить с этим раз и навсегда.

Черт бы ее побрал, ей нужно было кого-нибудь ударить.

«Конечно. Я сейчас спущусь».

Нефели выглядела немного удивленной, но все равно восторженно кивнула. Тейлор повернулась, чтобы уйти, и ее остановили Ангарад и Крава. Родерика высовывала голову из лестничного пролета, не в силах выйти, чтобы присоединиться к группе. Но она сверлила всех взглядом. Ангарад явно была на грани того, чтобы сказать что-то нехорошее, несколько глубоких вдохов отделяли ее от этого стремительного падения в безумную вульгарность.

«Тейлор, не могла бы ты объяснить, почему ты это делаешь?»

Потому что ей нужно было с кем-то подраться. Потому что её мучило отсутствие конфликтов. Потому что ей постоянно снились сны о том последнем дне в Грозовой Завесе, о тихой смерти в уединенной башне, об окружении вращающихся клинков и звуках боевых кличей. И мирная жизнь ничуть не помогала. На самом деле, сны только ухудшались. По-своему она… завидовала своему прошлому душевному состоянию. Полубезумная, совершенно параноидальная, но всё же… сосредоточенная. Она всегда умела откладывать дела на будущее, каждая проблема была чем-то, с чем можно было разобраться позже. И вот настал этот «позже», и она не знала, что с собой делать. Она проснулась, побрела, заснула, и ей приснился бой. И когда у неё сжимало грудь, когда горели мышцы, когда ей казалось, что она снова застревает, возвращаясь в тот последний день… она почти задавалась вопросом, получает ли она от этого удовольствие. Хотя бы немного. Наслаждалась ли она переменами, ощущением, как что-то щёлкает что она возвращается в состояние, когда она… что-то делала. Вместо того чтобы ждать подходящего момента, чтобы выпить, спрашивая людей, что они делают, потому что сама она ничего ценного не делала…

Ей нужно было бороться.

«Она — одна из запятнанных. И до сих пор она была довольно честна — она рассказала мне о Ходире, направляющемся к тебе. Если мы её убьем, она может вернуться с друзьями».

Крава икнула.

«Но мы её закололи!»

«Я её заколола. Ты её удерживала».

«Гла-гла-гла?!»

Крава, похоже, потерял контроль над английским языком. Неприятно. Однако Ангарад становилась всё более непреклонной.

«Слушай, я могу выдержать жизнь с запятнанной — ты в порядке, Родерика. Я могу выдержать жизнь в замке без работающей лаборатории. Я могу выдержать кошмары, пьянство и ломку. Но я… я не думаю, что смогу выдержать приглашение враждебной запятнанной внутрь для каких-то развлечений».

«И я это понимаю. Но… давай просто посмотрим, чего она хочет. Если она попытается убить кого-нибудь из нас, давай. Сразись с ней. Прикончим её. Она всего лишь запятнанная. Родерика, у тебя есть Аурелия. Ангарад, я полагаю, у тебя что-нибудь есть. Крава, ты можешь даже сердито размахивать руками, и ты будешь представлять угрозу. Телавис скоро должен подойти, и… ладно, Тисфона ушла, но она должна вернуться чуть позже. Всё будет хорошо».

Трое обменялись взглядами. Родерика встревоженно произнесла:

«…Тейлор, если что-то случилось, мы можем поговорить…»

Тейлор резко ответила. Совсем чуть-чуть.

«Не о чем говорить. Я пойду впущу ее. Иди, если хочешь».

Она почувствовала себя плохо в тот момент, когда закрыла рот, в тот момент, когда Родерика отпрянула от ее резкого тона. Она была… на грани. Все тело тошнило от желания разрядки, чего-то, что могло бы снова сжать ее. Она чувствовала, что разваливается на части, как старый фрукт, оставленный на солнце. Прошла всего неделя, а ей не терпелось что-нибудь предпринять — больше стратегии, больше борьбы, больше адреналина, что угодно, что могло бы помочь ей уснуть, вернуть мышцы в нужное положение, как резинки. Средневековый ботокс, замораживающий ее в идеальном, идеальном положении, где она была существом, неустанно стремящимся к цели, преданным одной цели за другой, а не просто… смутным желаниям, подавленным временем. Она должна была найти Марику или Радагона… но это было так далеко. Сначала ей нужно было прийти в себя, обустроиться, приспособиться… и этот процесс заставлял её чувствовать себя так, словно она разваливается на части, как книга под дождём, страницы разбухли от чернил, все слова сливаются воедино, ничего, кроме мякоти, кожи и материи, варящихся в полумёртвом, полуживом супе. Даже золото не могло помочь — она и не хотела, чтобы оно помогало.

Остальные расступались перед ней.

Лестница была крутой и узкой, смертельной ловушкой, за которую её отец подал бы в суд на кого-нибудь, если бы кому-нибудь из докеров пришлось подниматься или спускаться по ней.

Дверь в замок была толстой, старой. Усеянная наконечниками стрел со старых осад, испещренная мелкими шрамами, которые мертвая древесина не могла залечить. Но даже несмотря на это, она стояла. Время сделало ее корявой и жесткой — словно тело, оставленное в горах. В ее жилах не было крови, в ее теле не было жизни, но она выстояла, сморщенная оболочка, цепляющаяся за строй, несмотря на все признаки обратного. За ней стояла Нефели. Тейлор замешкалась… затем открыла дверь, расстегнув все защелки, все замки — а их было предостаточно. Женщина за дверью была ниже ростом, чем она помнила. Крепкая, как гвоздь, мускулистая, с топорами на поясе… но теперь она смотрела на Тейлор снизу вверх. Ее кожа не была покрыта рунами, она потеряла их в Грозовой Завесе. Ее доспехи — если их вообще можно было назвать доспехами — имели рваные края, которых у них раньше не было. Вблизи… в ее улыбке было что-то. Что-то невидимое с вершины замка. Она улыбнулась, но в её улыбке не было особой радости. Это было возбуждение мышц, и только мышц, разум мало влиял на её возникновение или продолжение. И без того, чтобы разум наделил её чувством, эмоцией, она просто выглядела… присутствующей. Волокна сокращались, кожа сместилась, зубы обнажились. Чудо биологии, происходящее без всякой логики.

Её глаза были как перегоревшие запальные горелки.

«...О, привет. Давно не виделись».

Тейлор почувствовала себя немного парализованной.

«...Да. Несколько недель».

«Мы особо не разговаривали в последнем бою. Можно войти?»

Она заметила, как трое нынешних спутников Тейлор выглядывают из-за края, в их глазах читалось подозрение.

«...Я не хочу никаких проблем. Не хочу снова начать красться — с меня этого уже достаточно. Просто хочу выпить и поговорить».

Нет, Тейлор хотела драки, ну же, разве она не могла просто перейти к делу? Побороться с ней, сразиться с ней, заставить её выплеснуть свои самые сокровенные эмоции, сделать что-нибудь! На секунду она задумалась о том, чтобы бросить ей вызов прямо здесь и сейчас… но в ее погрязшей в скуке голове еще оставалась доля здравого смысла. Где-то в этом скуке таилось достаточно здравого смысла, чтобы не затевать драку, особенно когда она, вероятно, могла бы получить ее позже. Нефели не казалась из тех, кто отступит от обещания побороться. Она пожала плечами и распахнула дверь шире. Запятнанная с радостью вошла, сбросив тяжелый от воды плащ. Ее доспехи действительно были наполовину не готовы — обветренные, как стены форта Хейт. Она мало что сказала, просто вышла во двор, оглядываясь в поисках… чего-то. Тейлор подошла к ней, чувствуя, как ее собственный плащ треплет у ног, словно голодная собака.

«Зал вон там».

«У тебя есть подвал?»

«…Технически, да».

«Не возражаешь, если бы я немного… согрелась вашей жидкостью?»

«Думала, ты никогда не спросишь».

Телавис, с трудом переступая через стены, с бородой, покрытой солью и влажной, и любопытными глазами, кое-где замер. Нефели на секунду остановился, увидев его доспехи, но в остальном была спокойна. Тейлор не была уверена, было ли это просто проявлением стальных нервов… или просто безразличием. В камине пылал огонь, освещая многочисленные попытки Кравы вырезать по дереву — Тейлор почувствовала себя неловко. В зале было всего несколько длинных столов, и большинство из них были завалены обломками от десятка проектов. В одном углу лежал точильный камень для ножей и мечей, у Кравы рядом с горами древесной стружки лежала куча маленьких ножей, у Родерики — небольшая горка книг, у Ангарад — несколько пустых бутылок, в которых были прикреплены листы бумаги, покрытые схематичными рисунками… а Тейлор не убрала завтрак. Нефели ничуть не возражала, просто с облегчением плюхнулась, и положила ноги на стол и немного отдохнула. Тейлор молча нашла бутылку чего-то там — подождите, она знала эту. Похожа на джин, но… странная. Не то чтобы она действительно понимала, почему она странная, ведь она никогда раньше не пила джин. Но упоминание можжевельника в одном из разговоров Ангарад пробудило в ней несколько бессмысленных мелочей, и поэтому этот чужеродный напиток стал «странным джином», независимо от его точности.

Нефели взяла свою чашку, осторожно понюхала… а затем залпом выпила ее, дрожа от удовольствия. О, отлично, еще одна алкоголичка. Тейлор не могла судить, она допила свою чашку всего через секунду после Нефели. Женщина потерла руки, наслаждаясь ощущением огня внутри и снаружи. На секунду воцарилась тишина… а затем она заговорила. Ее голос был тихим, подкрепленным легкой уверенностью, вызванной джином, но в остальном нехарактерно мрачным.

«...ты была там, когда нас прокляли, не так ли?»

Прокляли? Она имела в виду... а. Годрика.

«Была».

Она наклонилась вперед, глаза ее горели нетерпением.

«Я не хочу умолять, и не буду. Но от воина к воину... мне было интересно, знаешь ли ты, как он наложил это проклятие. Как это было сделано, как оно было составлено».

Ее голос немного понизился.

«Как его можно снять».

Что она имела в виду под "снять"? Годрик только что проклял их — последнюю клятву, что в конце они будут уничтожены, что у них не будет ни верности, ни победы, ничего. Но на этом все и закончилось — попытка запугать. Это она дала им Великую Руну, а не... о. Она понимала, как может возникнуть определенная история. В конце концов, они разорвали друг друга на части. Неудивительно, что женщина выглядела потрясенной.

«...Извините за армию, но...»

Нефели перебила еë.

«Чума армии. С Калвертом, который нас всех обвёл вокруг пальца, мы бы всё равно разорвали друг друга на части. Как быки, пронзающие друг друга рогами в заточении. Я хочу знать, как проклятие добралось до отца».

Её отец… да. Гидеон. Она смутно помнила, как Нефели упоминала об этом… Боже, это, должно быть, было детство, о котором стоило бы написать несколько биографий, агенты с удовольствием бы взялись за подобный дисфункционализм. Что же она имела в виду, говоря о его проклятии? Её любопытство, должно быть, отразилось на её совином лице, потому что Нефели немного вспылила, её голос стал резче, грубее, отчаяннее.

«Вы наверняка это видели — в один момент мой господин отец помогает нам, а в следующий — он всех предал. Туннель обрушился, и он говорит нам, что Великая Руна принадлежит сильнейшему — я умирала там несколько раз, и до сих пор понятия не имею, у кого эта проклятая Руна. Она была у меня какое-то время, я почувствовала, как сила пронеслась по мне, а потом… ничего. Она могла принадлежать кому угодно. И Калверт никак не мог убить Вика, он всегда был слишком слаб. Отец, должно быть, как-то приложил к этому руку — Калверт и Вик входят, а потом отец появляется на балконе с полумертвым телом Калверта? Слишком удобное совпадение… А потом… потом я возвращаюсь в Круглый стол, врываюсь в его кабинет, и отец говорит: «Все это было необходимо для наших планов, если вы не можете этого вынести, нам больше нечего сказать друг другу».

Она зарычала.

«Алая Гниль, крадущаяся повсюду, убийство слабых, мор голодом целого замка, используя все бесчестные тактики, какие только можно найти, а потом… а потом он просто позволяет нам убивать друг друга. Нет, никаких шансов. Мне плевать на собственную смерть, я и так достаточно раз умерла. Но чтобы это проклятие поразило отца… он обещал мне, что никогда больше не позволит обманывать угнетенных, если станет Лордом Элдена. Я могу смириться со смертью армии, я могу смириться с уничтожением нашего дела руками коррумпированных командиров, но подорвать мораль отца… пожалуйста, расскажи мне об этом проклятии. Я поклялась снять его, даже если мне придется путешествовать сто лет. Клянусь своим именем Нефели Лукс, Воительницы, я верну отцу здравый смысл».

Ее тон стал сильнее, смелее — она выпила еще одну чашку джина, и ее глаза горели внутренним огнем, словно запальные горелки вновь зажглись. Тейлор тоже чувствовала что-то внутри себя. Какое-то… чувство. Жаркое. Тепло. Жизнь, восходящая вверх, придающая всему больший смысл. Ее руки были пропитаны кровью, дыхание теплое, быстрое. Ничто не происходило автоматически, на мгновение ей показалось, что она полностью контролирует собственное тело. Жизнь была заразительна.

«Так расскажи мне, стратег, расскажи мне об этом проклятии и как его можно снять».

«…ну…»

«Я с радостью сделаю всё что угодно. Предложи мне поступить к тебе на службу, и я сделаю это с радостью. Предложи мне сразиться с каким-нибудь мерзким врагом, и я пойду с энтузиазмом. Просто скажи мне».

Её тон снова стал умоляющим.

«Я ничего не знаю о проклятии».

«…что?»

Её голос был тихим.

«Я просто… слышала то же самое, что и ты. И Гидеон не помогал убивать Вика, всё это сделал Калверт».

«Но как, как он мог…»

«Одну секунду».

Она бросилась прочь, бежав обратно в свою комнату — спрятавшись в коробке, под слоями одежды и случайных предметов. Там — остатки пистолета Калверта. Менее грязные, более ухоженные, но полностью неработоспособные. Ну, она так и предполагала. Она не собиралась тратить важную пулю на пробный выстрел, который мог ни к чему не привести или еще больше сломать пистолет. Она никогда в жизни не стреляла из оружия, она не собиралась начинать безудержно экспериментировать с технологиями, которые, возможно, являются совершенно уникальными в этом мире. Это было бы все равно, что бросить на пол бесценную старинную вазу, кивнуть, когда она разобьется, и мудро сказать: «Да, это прекрасный фарфор династии Мин. Это видно по характеру осколков». И все же — это должно было что-то доказать. Нефели с нетерпением ждала ее, но в ее глазах читалась настороженность. Она выпила еще одну чашку «жидкой храбрости» и отчаянно нуждалась в чем угодно, но пессимизм начал перевешивать все остальное. Бравада подрывалась холодной, суровой реальностью.

«Это оружие — из моего дома».

К этому моменту Ангарад снова вошла, осторожно стоя у входа… но, когда оттуда выскочил пистолет, она рванулась вперед, ее глаза горели любопытством. Крава пока оставался снаружи, несмотря на моросящий дождь. Слишком нервничала. Родерика и Аурелия составляли ей компанию.

«…Что это, собственно?»

«Пистолет. Смотри, сейчас он не работает, но это… как арбалет. Представь себе арбалет, но вместо стрелы это крошечный кусочек металла, который выбрасывается взрывом».

Нефели моргнула.

«…Понимаю».

«А теперь представь, что это прижато к затылку Вика».

Нефели резко взглянула на пули, аккуратно разложенные рядом с холодной черной массой металла и другими, более экзотическими материалами.

«Калверт выстрелил в него дважды. От этого не оправиться».

«А потом…»

«Я пряталась — помнишь ту штуку, которую я использовала на тебе, повязку на голову? Я использовала её, чтобы спрятаться, а потом выскочила, когда Калверт потерял бдительность».

Она помолчала.

«…а потом появился Гидеон. Сказал, что он спланировал большую часть этого. Он хотел, чтобы армия потерпела неудачу».

Нефели замерла.

«…неужели?»

«Вот что он сказал. Он хочет, чтобы статус-кво сохранялся — если люди будут бегать и успешно собирать все Великие Руны, то ему придётся отказаться от собственных исследований. По-видимому, ему ещё многое предстоит выяснить, и он не сможет этого сделать, если кто-то другой станет Лордом Элдена раньше него».

Она помолчала. Нефели выглядела потрясённой, но слушала. Казалось, она ей верила. Наивная, доверчивая или просто хорошо разбирается в людях?

«…осада должна была заставить запятнанных больше никогда не хотеть собираться в армию. Вик будет дискредитирован, Калверта возненавидят, и… любой запятнанный, причастный к этому, не сможет сражаться с Раданом. Красногривы не позволят никому, кто использовал Алую Гниль, приблизиться к ним».

И тут женщина вышла из себя.

«Он сделал что? Он… отец … Гидеон, он сделал… ах!»

Она встала и ударила кулаком по стене. Казалось, ей было больно, поэтому она выпила чашку джина и ударила по стене еще сильнее. Снова и снова — ее костяшки пальцев покраснели. Тейлор бы оставила это, но она начала наносить непоправимый ущерб.

«Пожалуйста, перестань мять мои стены».

«Этот мерзавец обманул нас всех, и теперь… теперь ни у кого из нас нет шансов, и всё из-за его исследований?! Гидеон мудр, так почему он исключил меня из этого плана, почему он заставил меня отправиться в Грозовую Завесу с остальными?!»

Вероятно, потому что присутствие его дочери успокоило бы всех сомневающихся среди запятнанных. Конечно, она не собиралась этого говорить. Её стены и так были достаточно помяты. Пистолет был надёжно спрятан, на случай, если ей захочется его проверить или просто разбить что-нибудь хрупкое и незаменимое. Тейлор понимала это ощущение… и чувствовала что-то в воздухе. Что-то шипящее. Нефели снова зарычала, залпом выпивая джин прямо из бутылки — Тейлор уже выпила несколько чашек и чувствовала настоящий кайф.

«Никакого проклятия?! "Конечно, есть проклятие, конечно"… ах! "Если такое существует, я об этом не знаю"».

«Конечно, это было бы слишком просто! Проклятия можно снять, но это… это… я не могу это исправить!»

Она чуть не ударила кулаком по стене, сдалась, а затем пнула стол, разбрасывая осколки. Ангарад тихо отступила назад, пытаясь стать невидимой. Крава заглянула внутрь и увидела безумного варвара, разбивающего стул о каменные стены. Тейлор остановит её, но… ей нужно было выплеснуть это. Крава вежливо отступила. Хороший ход. Нефели, вероятно, не очень хорошо ладит с людьми, ставших привитыми. Не сейчас. Тейлор очень тихо встала и сняла плащ, стряхнув с него росу. Нефели обернулась на это движение, её глаза были налиты кровью, зубы оскалились в дикой гримасе.

«И… и я помогла ему, я верила в него, я…»

Тейлор перебила еë.

«…ты выглядишь так, будто тебе нужно снять стресс».

«Да, принеси еще одну бутылку… подожди. Ты… на что-то намекаешь?»

Ее глаза сияли.

«…может быть».

«Я… ведь просила устроить в будущем борцовский поединок, не так ли?»

«Кажется, я помню».

Нефели усмехнулась.

«Хорошо тогда».

«На улице?»

«На улице».

День Тейлор резко улучшился.

 

Примечание автора: На этот раз важная новость. Итак, я пишу и пишу, и получаю от этого огромное удовольствие... но, если говорить откровенно, этот фанфик отчасти стал для меня возможностью сделать что-то полегче, пока я придумываю новые идеи для своего основного фанфика, «Русский караван». И, боже мой, сколько у меня идей для него сейчас — я всё ещё планирую некоторые элементы, но в остальном он приближается к полноценному продолжению.

А пока я продолжу работу над «Янки из Броктона». У меня ещё есть несколько идей, которые я хочу воплотить на бумаге. Но стоит иметь в виду — если вас интересует «Русский караван», я бы рекомендовал начать читать его... прямо сейчас. У меня кое-что готовится в этом направлении, и это очень-очень скоро. Могу обещать всякие забавные приключения с участием горцев, паронийцев и очень странных ракушек.

И если вас разочаровало отсутствие контента «Пламени безумия» в этом фанфике, то это потому, что я в полной мере использовал этот материал в «Русском караване».

Пимечание переводчика: ладно, я заинтригован.

---

1) внезапный филиал Ярнама в Междуземье

Вернуться к тексту

2) тей давай без богоубийств, а?

Вернуться к тексту

3) тем более

Вернуться к тексту