Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

Тисифона и Ирина, учитывая обстоятельства, шли довольно неплохо. Лучше, чем некоторые другие. Они были двумя потрепанными тенями на краю обрыва, идущими против сильного морского бриза, изо всех сил стараясь двигаться вперед, несмотря на то, что все природные силы кричали им вернуться. Серо-голубая трава колыхалась волнами, невидимые воздушные потоки создавали долины в некоторых местах, порыв ветра порождал обширную равнину, странной формы шторм поднимал горы, которые на мгновение просуществовали, прежде чем полностью обрушиться. Геологические эпохи проносились вокруг них за секунды, целая топографическая карта какой-то неизвестной страны поднималась и опускалась, поднималась и опускалась… Тисифона сосредоточилась на этом, в основном потому, что понимала траву гораздо лучше, чем океан, она бы сказала это совершенно спокойно. Она не знала, что думать о море. Оно было огромным, глубоким, холодным и соленым. Она знала, что океан полон соли, но не настолько же. Было… удивительно приятно находиться рядом с чем-то, что было намного больше её самой, непостижимо таинственным и в то же время совершенно безмозглым. Для того, кто помог убить бога — точнее, полубога — ничто не казалось большим. Всё казалось меньше, размеры мира уменьшились на небольшую, но безошибочно заметную величину. Столп мира истек кровью с её помощью — чем была гора? Чем была долина? Чем была холмистая равнина?

Но океан казался неуязвимым. Конечно, ей совсем не хотелось пытаться зарезать его насмерть. Хотя, по её мнению, брызги могли спокойно заслуживать ответа. Ирина наконец-то раздобыла новое платье, такое, которое не было бы запятнано кровью и наполовину изношено. Над ней висел тяжёлый промасленный плащ, и дождь лился с неё сверкающими реками. Грязно-коричневый цвет плаща, испещренный мелкими водоворотами, которые в тусклом свете превращались в полированное серебро… Тисифона не могла не заметить, как хорошо он контрастировал с ее слегка покрасневшей кожей, светлыми волосами, подчеркивая изящный изгиб шеи. Тис была некрасивой женщиной, она знала это уже давно… но она могла получать удовольствие, видя вещи прекраснее себя. Она чувствовала… не совсем спокойно, но на данный момент все казалось на своих местах. Она шла. Она была довольна. Морской бриз развевал ее волосы, заставляя ее чувствовать себя старой, выветренной скалой. Именно так ей и нравилось себя чувствовать, учитывая, что это было отчасти правдой.

«Тис».

Голос Ирины был тихим. Немного мрачным. Тисифона ничего не ответила. Ирина знала, что та слушает.

«…Я не могу перестать думать о Морне».

…Тис знала. Это была главная причина этих прогулок, даже когда погода начинала меняться. Она толком не знала, как справиться с человеком, у которого развилась подобная одержимость. Навязчивая идея? Не совсем. Храм оставался постоянным присутствием в глубине её сознания, второй кожей, от которой она не могла избавиться. Каждое испытание, каждый приговор, каждое наказание, каждый урок… всё это было запечатлено в ней. И обретение покоя на этой ферме, достижение цели, к которой она так долго стремилась… говорило ей, что, что бы она ни пыталась сделать, она не сможет оставить свою прежнюю жизнь позади. Она была жестокой женщиной. Уродливой, жестокой женщиной, и ни то, ни другое не исчезнет в ближайшее время. Как она могла читать Ирине нотации о том, как ей оставить Морн? Что она вообще могла сказать?

«Я знаю».

Ирина начала бормотать, её руки лихорадочно двигались, лицо исказилось от напряжения и раздражения, которые на мгновение вырвались наружу.

«Они же не могли просто… остановиться, правда? Свободы было недостаточно. Должна была быть свобода завоевывать, должна была быть свобода создавать новое королевство на трупе старого. И какой во всем этом смысл? Зачем вторгаться во все остальные места, зачем идти в Вечные Города?»

Она зарычала.

«И зачем им нужно было убивать моего отца? Зачем им нужно было разрушать мой дом?»

У Тисифоны было мало мнений о Изгоях. Некоторые были хорошими бойцами, большинство — нет, как и обычные люди, честно говоря. Полулюди были еще слабее: если их вождь или матрона умирали, они легко распадались. И только их лидеры обладали хоть какой-то силой. Хотя… она могла предугадать причины их восстания. Хотя бы немного. Некоторые из ее сестер поступали так же, когда на них оказывалось достаточное давление. Восстание могло принимать самые разные формы — контрабанда специй извне для придания вкуса еде, перенимание привычек и обычаев у своих жертв, даже случайные шутки… Она никогда не слышала о том, чтобы кто-то действительно вырвался из ордена, особенно во времена Матери-настоятельницы Алекто. Если бы руководство «Чёрных Ножей» было ещё живо, если бы храм сохранился, она честно думала, что, возможно, никогда бы не выбрала этот путь, с Ириной или нет. Она была готова признать, что — с угрозой смерти, с орденом, остающимся частью её жизни, она, вероятно, никогда бы не набралась смелости уйти. Но с волей и возможностью… Ирина молчала, ожидая ответа.

«…Я мало знаю о том, как обращались с Изгоями в вашем замке. Но разве немыслимо, что некоторые… желали свободы?»

Она едва понимала Нечестивых, но могла понять их первобытное стремление и неизбежно последовавшее за ним восстание. Ирина нахмурилась, понимая суть, но ей это не нравилось. Тисифона… могла её понять. Одно дело — понять что-то, другое — принять это. Даже если Изгои были хотя бы отчасти похожи. Несмотря на сочувствие, они всё же убили её семью, друзей и разграбили её дом. А теперь они облачились в доспехи тех, кого узурпировали, и занимались… чем-то ещё. Замок снова показался в поле зрения, серый силуэт на краю крутого обрыва, спускающегося к бушующему морю.

«Хорошо, может быть, они хотели свободы, хотя, пока я там была, я не видела никаких признаков… жестокости».

Тисифона просто смотрела пустым взглядом, а Ирина нахмурилась.

«Заткнись. Я не заметила никакой жестокости».

Она продолжала смотреть.

«…Хорошо, может быть, что-то было скрыто, может быть, что-то было тихо, или просто держалось подальше от меня».

Тисифона пожала плечами, невнятно напевая. Она не знала, что сказать. Ничего из этого ей не было очень знакомо, в лучшем случае она видела определённые тематические параллели в своей собственной жизни. Но не более того. Она прошла обучение в суровых, жестоких условиях, но её не поработили, заставив выполнять низкоквалифицированную работу. У неё никогда не возникало желания захватить замок и начать завоевания. И несмотря на все её обиды на различные стороны и фигуры… она не была полна решимости начать войну против Фортиссакса, против некоторых из самых строгих матрон в храме, против целой кучи мелких дворян, стражников, рыцарей и простолюдинов, которые так или иначе причинили ей зло. Несмотря на то, что Калверт устроил хаос в Грозовой Завесе и значительно осложнил её жизнь, она не собиралась преследовать его и заканчивать начатое Тейлор дело. Тисифона была многогранной личностью, но она не из тех, кто затаивает обиду и действует так жестоко. Ну, она затаивала обиды. Много обид. Но действовать в соответствии с ними в большинстве случаев было слишком рискованно.

«Тис, пожалуйста, просто… скажи что-нибудь».

О нет.

«…что я могу сказать?»

«Скажи мне, что я должна здесь делать — как мне следует себя вести? Как мне пережить это, стоит ли вообще это переживать?»

Она протянула руку, схватив Тисифону. Рука была холодной, и на секунду она перенеслась в то время, когда держала за руку Евгению, составляя ей компанию, пока драконий огонь не закончил свою работу и она больше не хныкала. Всего на мгновение. Затем рука, державшая ее собственную, сжала ее, и настоящее ожило. Влажное, холодное настоящее… где рядом с ней был живой человек. Обеспокоенное, бледное лицо сияло даже в темноте, а едва различимые над толстой повязкой брови нахмурились от беспокойства.

«Тис? Ты…»

Тис быстро убрала руку.

«Я в порядке. Я… не могу придумать, что сказать о Морне».

Она сделала паузу.

«…есть вещи, которые нельзя исправить. Лучшее, что мы можем сделать, это двигаться дальше и не оглядываться назад слишком часто».

Евгения. Храм. Ее мать. Ее орден. Весь ее смысл жизни до… до этого. Ирина ничего не ответила. Это был не тот ответ, которого она хотела — Тис знала, какой ответ она хотела. Чтобы кто-то сказал ей, что злиться — это нормально, что она может строить козни против Морна, делать все возможное, чтобы противостоять им, или просто посвятить себя изучению того, что они вообще там делают. Или, может быть, она хотела, чтобы кто-то сказал ей стыдиться этого, чтобы она похоронила свои мысли и двигалась дальше. Не… не безразличное бормотание убийцы, у которой было невероятно много времени, чтобы забыть о том, что она сделала, и о том, кем она когда-то была. Они шли молча…

...и из-за окна, со стороны залитого дождем Хейта, послышались звуки боя.

Двое странников переглянулись… и Тис бросилась бежать, а Ирина изо всех сил старалась ускорить шаг, насколько позволяла опасность падения. Кто? Нечестивые, запятнанные, кто-то ещё? Человек-волк, Блейд? Один из людей Повелителя Крови? Перед ней вихрем сменялись варианты, каждый более невероятный, чем предыдущий — кто-то из её старых сестёр, пришедшие отомстить предателю? Её доспехи плотно прилегали к телу, скрытые под тяжёлым плащом и мешковатой одеждой. Это было обнадёживающее присутствие — как и её нож, крепко прикреплённый к боку, где его не было видно другим, но который она могла легко достать сама. Простое движение руки — и он выскочил, тускло блестя, реликвия из давно минувших времён, получившая новое и возвышенное предназначение. Сердце забилось быстрее, и она обнаружила, что движется автоматически, умело уклоняясь от любых возможных опасностей — замок приближался, приближался. Нога начала болеть, как всегда после дождя. Но с этим можно было работать. У ворот была привязана лошадь — здесь был незнакомец, незнакомец, настроенный на насилие. Звук борьбы эхом доносился из двора, стены усиливали его и распространяли наружу. Всего два человека — что случилось с остальными? Она представила себе странных спутников, которых Тейлор таскала за собой, лежащих мертвыми в грязи — отпрыска, парфюмера, заклинательницу духов. Бесценные против Мога, но против этого незнакомца… ее вуаль сползла на нее, и она исчезла из виду. Ворота были закрыты, вероятно, заперты. Они подумали о подкреплении снаружи. Прыжок — и она уже на стене, карабкаясь вверх со всей возможной скоростью. Нога горела, но руки были сильными, и этого было достаточно. Она карабкалась вверх, зубчатые стены приближались все ближе и ближе, стены, обветшавшие от времени и испещренные удобными зацепами. Ближе, ближе, ближе…

Нужно карабкаться быстрее,

нужно карабкаться быстрее,

потому что если я буду карабкаться быстрее,

то смогу сделать что-то, что действительно понимаю!

Шаба-ду-ба-ду-ба.

О нет, она снова напевала себе под нос.

Ее голова торчала из-за стены.

Она смотрела вниз, прищурив глаза, готовая применить насилие к кому-нибудь. Ее осколок горел, и насекомые медленно пробирались сквозь дождь к месту битвы, разведывая его. Она почувствовала две фигуры, стремящиеся к цели, и приготовилась послать рой, чтобы укусить, растерзать, причинить вред…

И тут она поняла, что ни один из них не… ранен. Не серьезно.

И они разговаривали.

Тисифона прислонилась к зубчатым стенам, потирая переносицу.

Она бросила Ирину…

…ради этого.

* * *

Тейлор получала от этого чертовски много удовольствия. Нефели была сильной — сильнее, чем любой человек мог бы быть, но ей не хватало чудовищной силы, как у Мога или Маргита (Морготта, напомнила она себе). Сражаться с ней казалось… справедливым. Наконец-то она была достаточно сильной, чтобы сравняться с кем-то. Возможно, она даже немного сильнее, но у Нефели было предостаточно опыта. Между ними была реальная разница, и это была честная разница. У неё не было желания пронзить Бесформенную Мать или извергнуть Призрачное Пламя. Всё, чего она хотела, — это ударить кого-нибудь. Она почувствовала, как посинела, когда Нефели ударила её по щеке, вдавливая кожу в кость, пока та не начала разрывать себя на части. В ответ Тейлор вцепилась руками в бок женщины, швырнув её к одной из стен двора. Женщина едва хмыкнула, ее глаза были сплошь белками, зрачки и радужки — лишь полупрозрачные, почти исчезнувшие пятна цвета, которые можно было бы считать несуществующими. Ее не интересовали глаза, ее волновал позвоночник, мышцы, центр тяжести, который дрожал, как одно из тех сейсмоопасных зданий у нас дома. Таких, которые при землетрясении содрогаются, изгибаясь от силы удара, пока трясется мир. Нефели была примерно такой же: принимала удар, поглощала его, не сдаваясь. Когда ее кулак врезался в челюсть Тейлор, девушка усмехнулась. Ее зубы были острыми, изогнутыми и красными.

Они занимались этим почти полчаса, и им все еще не было скучно.

Конечно, начало было неловким. Они вышли на улицу, сбросили плащи, дождь лил почти непрозрачными шторами вокруг и между ними. Земля уже начала медленно превращаться в грязную кашу, и она жаждала помочь ей продвинуться вперед. Они осторожно кружили, ничего толком не делая… пока Нефели не зарычала от раздражения и не начала выкрикивать приказы во весь голос. Она выглядела разъяренной. Она пришла сюда за ответами, а в итоге осталась ни с чем. Она подошла ближе, сжав кулаки, грязь пенилась вокруг ее пяток.

«Положите руки сюда, хорошо?»

Тейлор подчинилась, и с радостью. Крава наблюдала за происходящим из коридора широко раскрытыми глазами, нервно перебирая руками.

«Теперь двигайте ногами вот так».

Она так и сделала.

«И… толкай!»

Она толкнула. Они яростно боролись — Тейлор теперь была выше, стройнее и сильнее. Нефели представляла собой плотный, подтянутый комок мышц, каждый килограмм которой она заработала. Руки Тейлор были зацеплены, почти пронзая кожу противницы, но так и не достигнув этой точки. Они боролись несколько мгновений, пока Нефели не удалось на секунду одолеть её, обратив её силу против неё. Рёв, и Тейлор швырнули на землю, воздух вырвался из её лёгких. В животе вспыхнул огонь, желание победить её, желание сделать больше, чем просто бороться. Она сделала удар ногой в сторону, используя один из своих любимых приёмов продвинутого боя. То есть, она попыталась ударить между ног. Нефели поймала ногу, и её губы изогнулись в усмешке.

«Ты слишком часто это пытаешься сделать».

Тейлор согласилась. Именно поэтому она тут же использовала другую ногу, чтобы ударить женщину по колену. Раздражённое шипение, и она упала, достаточно времени, чтобы Тейлор поднялась. Она снова ударила ногой, доверяя этому движению больше, чем своим ударам кулаками. Нефели ответила ревом и ударила головой в живот Тейлор. Следующие несколько минут пролетели как в тумане — и она чувствовала себя живой. Живее, чем когда-либо с момента прибытия в Хейт. Это казалось искренним. Конечно, сейчас ее разум был завален воспоминаниями о Грозовой Завесе. Скрежет мечей, рев армии, смерть лорда… и даже до этого — ощущение волчьих челюстей на ее шее, чувство ужаса, когда Анастасия, вся в крови после последней трапезы, приближалась к ней. Удушающий дым, наполнявший лабораторию Ангарад во время битвы с Ходиром, и ощущение, что она разбита, как стеклянная бутылка, которая много кричит. Но когда ты делаешь что-то, а не просто слоняешься без дела, ожидая подходящего часа, чтобы выпить… Боже, это было приятно. Все эти воспоминания лишь обострили ее, казалось, они встали на свои места — это были просто переживания, ценные уроки, сведенные к своим составным частям. Эмоции, которые двигали ее вперед, и информация, которая делала ее лучше.

Она чувствовала себя живее, чем за последние несколько дней.

Она не могла вспомнить, когда они врезались в грязь, отчаянно борясь друг с другом. Грязные приемы стали нормой после… ну, после первых нескольких секунд боя. С тех пор, как захват разорвался, по сути. Удары между ног, укусы, разрывы, все что угодно. Раны накапливались, неглубокие, но все еще болезненные. Жгучие под холодным дождем. Ее нос был разбит случайным ударом локтя, и она ответила тем, что по крайней мере, два зуба Нефели были выбиты. Женщина тут же выплюнула их Тейлор в лицо и разразилась безудержным смехом, при этом её рот покраснел. Она прекрасно проводила время. Они обе были в восторге. Вся фрустрация от осады, от последовавшего за ней мира… всё это выходило наружу, и это было чудесно. Тейлор чувствовала каждую мышцу своего тела, каждую кость, каждый чертов волосок. Когда ей били по лицу, она чувствовала, как горят крошечные, тонкие волоски, покрывавшие каждый сантиметр кожи, словно выцарапанные из своих маленьких норок. Газон, скошенный окровавленными, зазубренными кулаками. Она снова почувствовала себя полезной. В замке… её рост, её сила, её выносливость — всё это было просто массой. Просто ещё больше вещей, которые нужно было таскать по утрам, ещё больше вещей, которые нужно было носить с собой, ещё больше вещей, о которых нужно было думать. Ещё один способ, которым она не могла вернуться к тому, какой была раньше, физическое напоминание обо всём, через что она прошла. Теперь… теперь всё стало лучше. Теперь всё имело значение. Теперь всё это стоило того.

Не было слышно ни звука. Ни рычания. Только звук дыхания сквозь зубы, хлопки друг друга в попытке ухватиться за что-нибудь для очередного броска, очередного удара. Свист и удары кулаков и ног, кости вбивали мясо в мясо и кости. Звучало, как мешок куриной печени, ударенный о стену. Мышцы и сухожилия подпрыгивали, как кролики, скрученные, блестящие, закалённые. Всё мягкое было жестоко уничтожено. Заживление, один синяк за раз. Её рогатая рука представляла угрозу для Нефели, могла выбить глаз, если бы она не была осторожна. Поэтому Нефели старалась удержать её, не дать ей вырваться наружу. Третья рука Тейлор компенсировала это, придавая ей хаотичные движения, которые, казалось, немного нервировали Нефели.

«Твоя новая рука — это что- то невероятное».

Тейлор попыталась дико улыбнуться, но её губы уже почернели, словно почернели от абсолютного онемения. В лучшем случае её фиолетовые щёки дёргались, а глаза слегка блестели. Нос был изуродован, раздавлен, как у пьяницы, все вены выпирали наружу.

«Какая... из?»

Нефели прищурилась.

«Хм?»

«Рогатая раньше не была рогатой. Другая — привитая. Третья тоже».

«...значит, все».

«Справедливо».

Она ударила Нефели по лицу третьей рукой — и Нефели отшатнулась назад, кожа вокруг глаз при этом приобрела ярко-красный оттенок. У обеих к этому моменту были разорваны костяшки пальцев, но у Тейлор их было три. Нефели было долько две. Это, вероятно, давало ей какое-то преимущество. Наверное. Кто знает. Как бы то ни было, Нефели отреагировала… плохо на очередной удар по лицу. Ее лицо было мрачным и яростным, а волосы прилипли к лицу, как влажные темные водоросли. Ее доспехи, в основном состоящие из меха, были насквозь мокрыми, и от нее воняло, как от мокрой собаки. Дикое, мокрое животное напало на Тейлор, схватив ее за шею и прижав подбородок к земле твердой пластиной колена. Хлоп, хлоп, хлоп. Каждый удар вызывал у нее головокружение, заставляя зрение метаться перед глазами. Тейлор, конечно, не просто терпела это. Ее рогатая рука царапала наружу, острые края рвали все, с чем соприкасались… или запутывались. В случае с кожей Нефели было верно первое. В случае с доспехами Нефели было верно второе. Она почувствовала, как по ее руке пробежала сильная дрожь, когда она оказалась в ловушке, запутавшись… и, резко дернув, воспользовалась запутыванием, чтобы перекинуть Нефели через плечо. Ее мышцы горели, кости болели. Нефели приземлилась… и без малейшего колебания прыгнула на спину Тейлор. Третья рука вырвалась из своего места, и Тейлор почувствовала… что-то странное. Рука была правильно соединена с мышцами, но ей не хватало нормального сустава — лишь импровизированный костный карман, выточенный из ее ребер. Нефели пыталась вывихнуть ее, сделать ее бесполезной. Разобрать ее по частям.

Она не ожидала, что рука треснет и окажется у нее в руках целиком.

На секунду шок свел на нет всю боль. Осталось только недоверие… и гнев. Но за всем этим скрывалось своего рода облегчение. Эта борьба уже казалась ей очищающей, а теперь она буквально отнимала у нее то, кем она стала. По одной конечности за раз. Она чувствовала, как из культи, которой не должно было быть, течет обильная кровь… и она знала, что Нефели удивлена, держась за конечность и тупо моргая, пытаясь понять, что делать дальше. Тейлор знала. Она резко обернулась, и ее рогатый кулак ударил женщину в грудину, в солнечное сплетение. Воздух вылетел, и Тейлор почувствовала, как кожа под ней царапается, почувствовала, как рога напрягаются под давлением, которое она на них оказывала. Какая разница, если они сломаются? Какая разница, если она выйдет из этого с еще большими уродствами, какая разница, если она выйдет из этого, выглядя как ходячий синяк? В бою ничего не решалось… но и ничего не имело значения. Что сработало почти так же хорошо.

Ее третья рука беспорядочно упала на землю, белая, бледный червяк медленно погружался в грязь. Она бросилась вперед, готовая воспользоваться отвлечением, готовая…Она была готова сломать что-нибудь, готовая сделать то, что умела. Конечно, она была в ужасе, но это был знакомый ужас. А знакомый ужас был намного лучше, чем медленно нарастающая тоска, которая мучила ее день за днем. Глаза Нефели расширились, когда она, с трудом поднимаясь из грязи, ослабели конечности. Тейлор хотела прижать ее, ударить головой о землю, пока что-нибудь не произойдет… она потянулась, потянулась, и… что-то обвилось вокруг нее. Истерзанная мантия из конечностей, прикрепленная к чему-то знакомому. Крава что-то кричала, но казалось, что это доносится из глубины-глубоко из-под воды… кто-то еще приближался, таща Нефели назад. Тисифона — как она сюда попала? Ангарад стояла рядом, ворча и вытаскивая флаконы. Наверное, обезболивающие. Или просто спирт, чтобы полить раны. Жжение разбудит их.

«…ейлор, Тейлор, Тейлор!»

Кто-то звал ее по имени. Крава? Звучало как Крава. Так ли это? Да, определенно Крава. В ушах у нее яростно звенело, что-то вышло из строя. Нефели боролась с Тисифоной, пытаясь вырваться из ее хватки. Глаза ее были полны слез. Неужели она все это время видела лицо своего отца? Неужели она просто видела, как шлем трескается с каждым ударом, как каждый тонко выточенный элемент его доспехов отламывается, когда она бьет, бьет, бьет, пока ее кости не засияли молочно-белым сквозь кожу, натянутую тонко, как скотч, и почти такую ​​же прозрачную? Дешевый скотч, какой дают в детских садах, едва держащийся на чем-либо и прозрачный, как сам воздух. Она выплюнула сгусток крови — где-то там застрял зуб. Она чувствовала, как воздух свистит над обнаженной десной. Она попыталась пошевелиться — на пути ей мешали другие конечности. Родерика была здесь, тащила ее назад, эта медуза настойчиво цеплялась за ее голову, покачиваясь, как экзотическая шляпа.

«Со мной все в порядке, я не буду с ней драться, с меня хватит».

Это был не её голос — это был голос Нефели, хриплый и сухой, едва дышащей. Тисифона на секунду замешкалась… а потом отпустила её. Воительница тут же упала лицом вниз в грязь, слабо пытаясь подняться, словно новорожденный конь, пытающийся встать. Убийца заворчала и помогла ей снова подняться, и на этот раз это сработало. Варварша была промокшая с головы до ног под дождём, и её глаза были такими же выжженными, как и раньше, только… хуже. Тейлор попыталась улыбнуться. Не получилось — да и ответа всё равно не получила бы. Они были повержены. Измотаны. Сломаны. Её спина кровоточила, но меньше, чем она ожидала — прививание кожи была ужасным наркотиком. Ангарад подошла, ворча о «драчливых идиотах», и открыла бутылку какого-то прозрачного спиртного. Оно полилось на рану, сильно жгло, но рана была чистой. Тейлор рассеянно надеялась, что не тратит ничего хорошего впустую. Две бойца уставились друг на друга… и Нефели плюнула.

«Ты… больная».

Больная в хорошем смысле? Больная в плохом смысле? Больная в действительно нездоровом смысле? Больная в истинно и совершенно чудовищном смысле? Больная в жалком смысле? Черт возьми, эта вычурная женщина.

«Как… как я».

Ах.

Ну, это еще больше все усложнило, каким-то образом.

«…как ты?»

Нефели поникла, и Тисифоне пришлось ее поддерживать.

«…нечего делать. Совсем нечего делать».

Тейлор моргнула. Нефели взорвалась.

«У меня ничего нет, понимаешь? Отца нет, союзников нет, все либо ушли, либо мертвы, либо и то, и другое. Никто в этой армии не хочет со мной разговаривать — нас не так уж много, понимаешь? Сто запятнанных, и мы все просто… в худшем случае сражаемся на месте, в лучшем — никогда не разговариваем. И я пыталась, я пыталась».

«Пыталась… что?»

«О, я пыталась. Вернулась в Грозовую Завесу, там одни трупы и солдаты, забывшие о смерти своего господина. Обошла разные лагеря, пыталась сражаться, но противники либо были слишком лёгкой добычей, либо их вообще не было. Хотя некоторые заговорили. Несколько запятнанных заговорили со мной. Большинство не сказали ничего хорошего. Один сказал, и он был несчастен, просто ушёл в Каэлид, чтобы найти себе другое занятие. И найти ещё одного Носителя Осколков…»

Она вздрогнула.

«Одна Руна заставила нас обратиться друг против друга. Но по крайней мере некоторые из нас просто ненавидят друг друга, мы не убиваем на месте. Две Руны… три… Реннала, Радан… Годрик, чёрт возьми, Годрик смог проклясть они. Что могли сделать они?»

Тейлор выплюнула еще один зуб.

«...Радан бесполезен. Красногривы тебя не пропустят».

«Я тогда этого чертовски не знала. Черт возьми, Вик убежал туда...»

Она на мгновение задумалась, глубоко погрузившись в свои мысли... а Тейлор попыталась вклиниться в разговор, игнорируя двух людей, которые поддерживали ее.

«Ты сказала „как я“, что ты имеешь в виду?»

«Ты просто хотела с кем-то сражаться, потому что это казалось правильным. Ну, я тоже. Я знаю, что такое сражаться, мне нравится сражаться, а теперь это просто... пусто. И каждый раз я думаю, может быть, это никогда не было так хорошо, как я помню, каждый раз я думаю, может быть, я просто обманываю себя и пытаюсь вернуть что-то, что давно потеряла. Что-то, что Грозовая Завеса отняла у меня. Что-то, что отнял твой хозяин».

Тейлор посмотрела на Нефели... и увидела что-то странное. Она увидела перед собой сломленную женщину. Женщину, которая потеряла цель после падения Грозовой Завесы и изо всех сил пыталась найти новую. Поглощенная тоской, она пыталась вернуть то, что когда-то заставляло ее чувствовать себя живой. Мир был для нее хуже войны, по крайней мере, у войны была движущая сила, цель, что-то постоянное, вокруг чего можно было ориентироваться. Мир… мир был бесцельным. Мир был просто болотом, где все тонуло, и оставались лишь унылые, серые дни и утра, которые становились все труднее и труднее преодолевать. И поэтому она пришла сюда, чтобы найти ответы, а когда ответы не появились, она просто решила бороться. Сломать что-то, пока не сломается сама, или пока все не исправится само собой. Тейлор почувствовала… что-то внутри себя. Чувство ясности, самоанализа. Ее синяки не казались заслуженными. Они казались слабыми. Они казались значками, отмечающими ее как человека, который не приспособился, слишком напуган, слишком жалок. И Нефели, первая из запятнанных, которую она когда-либо видела… плакала, тянулась к бутылке стерилизующего спирта Ангарад, выхватила ее и выпила половину залпом. Тейлор посмотрела на эти багровые глаза, на тонкую сеть кровеносных сосудов, выпирающих на поверхность…

И ее осенило.

«Тебе нужно чем-то заняться».

Она помолчала.

«Мне нужно чем-то заняться».

Нефели раздраженно хмыкнула.

«Что же делать? Я запятнанная, мой долг — перековать Кольцо Элден. Я сражалась за своего отца, а теперь… а теперь…»

Она вздрогнула.

«Я не знаю».

Тейлор тихо сказала:

«Я тоже не знаю».

Они вместе хандрили. А потом в дело вмешалась неожиданная сила. Ну, много неожиданных сил. Но верхушка айсберга, клин, который пробил тишину и позволил толпе хлынуть наружу, была Крава. Она отпустила Тейлора и бросилась вперед, между двумя бойцами. Ее лицо побледнело от… гнева. Подлинного, абсолютного гнева. Она дрожала от ярости, и одной рукой ударила Тейлор. Другой — Нефели. Обе поднялись на ноги, с трудом готовясь сделать… что-то, их инстинкты были искажены скукой и азартом от того, что они снова и снова будут вбивать друг друга в грязь… и Крава закричала им обоим, ее голос дрожал от эмоций:

«Вы обе идиотки».

…хм.⁽¹⁾

«Посмотри на себя! Тейлор, ты целыми днями слоняешься по замку, и никто из нас ничего не сказал из уважения, а теперь появилась эта, и ты хочешь с ней драться?! Зачем?! Что в этом хорошего?»

Она резко обернулась.

«А ты, Нефели, да? Ты воин, у тебя две руки, две ноги, у тебя есть сила. Есть и другие вещи, которые можно сделать, есть и другие цели, которые можно достичь!»

«…Крава, мне просто… нужно было какое-то облегчение, это было…»

«К твоему облегчению! Мой отец погиб в Грозовой Завесе, а ты… притворяешься! Я просыпаюсь каждое утро и иду на скалы, чтобы отдать дань уважения, а ты ковыляешь с постели, чтобы пить и ныть. Мы все пытаемся двигаться дальше, а ты просто… застряла!»

Родерика сердито кивнула и бросилась вперед, а Аурелия, беспомощно бродя по периметру группы, бросилась в бой.

«Да, я полностью согласна! Тейлор, ты несчастна, и ты не хочешь ни с кем из нас об этом говорить — ты только и делаешь, что слоняешься по замку и хандришь. Если у тебя проблемы, говори о них с нами. Больше нет Мога, нет осады, нет армии — только мы».

Ангарад хмыкнула.

«…Я тоже присоединюсь к ним. Послушай, я ценю твою помощь, когда после осады было… тяжело, но такое ощущение, что ты так и не смирилась. Ты просто продолжаешь… двигаться, как будто ждешь, что что-то произойдет, как будто тебе это нужно. Что-то должно произойти. Как будто ты что-то от нас скрываешь. Я понимаю, что в замке нужно хранить секреты, но сейчас… какой смысл во всем этом сейчас?»

Крава одобрительно хмыкнула и подбежала к Нефели, сверля ее взглядом.

«Ты! Ты сказала, что хочешь защищать угнетенных, да? Ты сказала, что твой отец обещал это, да?»

«...да, это правда».

«Как ты помогаешь угнетенным, бегая и убивая случайных солдат?»

«...э-э».

«Если хочешь помочь, как насчет того, чтобы помочь очистить замок от бандитов, разбойников, разбойников с большой дороги? Как насчет того, чтобы помочь нам вернуть все в нормальное русло? Этот замок был полон культистов, поклоняющихся Могу, и ни один запятнанный не пришел их изгнать. Ни один — ни ты, ни остальная часть этой армии. Разве они не причиняли вреда угнетенным?»

Нефели выглядела слегка пристыженной, но все же попыталась оправдаться.

«…Я выполняла приказы отца, а его приказы были…»

«К черту твоего отца! Он больше не командует тобой, а ты все еще бегаешь, дерешься и пьешь без всякой цели, которую я могу найти. Нет, если ты хочешь помочь угнетенным, помоги им. Наверняка есть люди в здравом уме, которые оценили бы бессмертного защитника. Наверняка есть замки, которые можно было бы отвоевать и использовать для защиты окружающих земель. Моего отца нет — в Замогилье нет лорда».

Ее голос повысился, и глаза заблестели от едва сдерживаемых слез.

«Если ты была готов найти и убить моего отца, чтобы принести мир на эту землю, — мой отец мертв. Его Великая Руна потеряна. За это ты боролась — теперь сделай что-нибудь с этим».

Нефели застыла на месте, пристально глядя в лицо Краве. Ее окровавленные и избитые кулаки сжимались и разжимались снова и снова, все ее тело было напряжено. Ангарад встала перед Тейлор, почти полностью закрыв отпрыска от ее взгляда, и присела, пока они не оказались на одном уровне глаз. Тейлор упала на колени, ноги у нее немного подкосились. Она хотела сражаться, но потеряла форму. Ленивая. Слабая. Ангарад посмотрела на нее совершенно серьезным взглядом, без следов нервозности, абстиненции, алкоголя… Только Ангарад смотрела на нее, ничто не мешало.

«Я не доверяла тебе в Грозовой Завесе. Теперь я доверяю тебе. Я видела, как ты сражалась за нас, за всех нас. И я чувствовала это, когда ты умерла там. И… мне жаль, что я сомневалась в тебе. И от человека, который тебе доверяет, которому пришлось пройти долгий путь, чтобы тебе доверять… слушай внимательно».

Ее взгляд стал острее.

«Ты больна. Тебе снятся кошмары, ты замираешь на месте днем, ты потеряла всю энергию, которая была у тебя, когда Годрик был жив. Я… не знаю, как это называется, не знаю, есть ли вообще у этого название, но я это видела. Лечила достаточно людей с этим — и раньше я просто бросала им успокоительные, приковывала к постели, надеясь, что они выздоровеют. Довольно быстро стало ясно, что ничего из этого не помогает, им не становится лучше, в лучшем случае они заменяют свою болезнь новой, которую можно облегчить только приемом все большего количества успокоительных. Я… хотела уважать твою личную жизнь, позволить тебе самой прийти к выводам, но это явно ни к чему не приводит».

Тейлор почувствовала что-то в груди. Воспоминания о битве все еще кружились вокруг нее, но стали мягче, менее сильными… дождь холодно обдувал ее шею. Тисифона смотрела через двор, стоя рядом с Ириной, которая, очевидно, только что пришла. Она молчала, но ее взгляд говорил о многом. Она видела Тейлор в начале и в конце ее жизни. А теперь она видела ее лежащей в грязи, раненой в драке, которую она начала лишь для того, чтобы почувствовать хоть что-то. Просто чтобы снова почувствовать себя полезной. Ангарад глубоко вздохнула и продолжила:

«Тебе нужно найти себе другое занятие. Ты не можешь просто… слоняться без дела, пока не появится новая угроза. Тебе нужно найти что-то. Я с удовольствием помогу, но…»

Она беспомощно пожала плечами.

«…Я не знаю, чего ты хочешь».

Чего же она хотела? Конечно, она хотела найти Лейнделл. Если бы она нашла Лейнделл, то, возможно, нашла бы Марику, Радагона, ответы. Может быть, даже путь домой. Но… это было очень далеко. Это была всего лишь еще одна цель, к которой нужно было стремиться, отдаленная цель, которую она хотела достичь, но путь был слишком нечетким. И это было слишком абстрактно, ей нужно было что-то более прямое. В тот момент, когда она пыталась составить план, ей казалось, что… всё замирает. Она начинала, а потом её разум замирал, не желая двигаться. Ей нужно было оправиться от Грозовую Завесу, собрать союзников, информацию, подготовиться… и всё это было долгосрочным процессом. Всё это подразумевало наличие чёткой цели. Это был проактивный подход, а в этом она никогда не была особенно искусна. Всё в Междуземье было реактивным, каждый её план был ответом на кого-то или что-то другое. Ответ на один из коварных замыслов запятнанных или простая, отчаянная попытка выжить без каких-либо более серьёзных целей. Она… честно говоря, не могла вспомнить ни одного случая, когда она просто делала что-то, потому что хотела это сделать, — целый план, который она выполняла от начала до конца по собственной воле и не более того. Неужели она… ожидала, что Лейнделл просто сам собой появится? Может быть, Морн объявит им войну, и битва в конечном итоге даст больше информации. Это была трусость, чистая и простая. Дрожащая неуверенность, которая мешала ей планировать будущее, заставляла её переходить от одного кризиса к другому.

Родерика шагнула вперёд, присев на корточки. Её голубые глаза горели беспокойством.

«Ты спасла меня. Ты вытащила меня из-под власти запятнанных и дала мне дом. А потом ты строила козни, чтобы выбраться из одной проблемы за другой, пока в конце концов всё не рухнуло вокруг нас. Я не могу стоять в стороне и смотреть, как ты вот так рушишься — тебе нужна другая цель. Нам всем она нужна. Мне нравится быть здесь, но я не могу представить, как можно так долго сидеть взаперти, ничего не делая, кроме как читать и убираться. И мне нравится быть в безопасности — я даже не могу представить, каково тебе. Я понимаю, что ты хранишь секреты, но какой в ​​этом смысл сейчас? Почему бы тебе не выйти наружу, чтобы мы могли помочь ? Ты спасла всех нас, так или иначе. Позволь нам помочь тебе. Ты нуждалась в нас в битве с Могом, почему бы не позволить нам сделать это снова?»

Рот Тейлор автоматически задвигался.

«Я… я лгала».

Родерика и Ангарад моргнули. Парфюмер почесала затылок единственной оставшейся рукой.

«…о чём?»

«О том, откуда я родом. Я не… я не из какой-то случайной страны».

Она глубоко вздохнула. Теперь пути назад нет.

«Я из другого мира».

Наступила пауза. Крава медленно повернулась, недоверчиво глядя на неё. Телавис спустился с крепостных стен, его доспехи были покрыты гладкими струями воды, брови нахмурены, а борода слиплась. Тисифона наклонила голову набок, а Ирина выглядела мучительно растерянной от происходящего. Даже Нефели вырвалась из своих раздумий и удивленно моргнула, пытаясь понять, что, черт возьми, она только что сказала.

«…Калверт и я, мы оба… из другого мира. Я могу объяснить подробнее позже, но… нас обоих сюда привели. В разное время, но… в любом случае. Марика, Радагон… они как-то связаны. Гидеон так думает, и он встречал многих из нас. Видимо, некоторых из них время от времени попадают сюда… и он думает, что у этих двоих есть какая-то связь. И он думает, что они могут быть в Лейнделле, или в Древе, или… где-то там, наверное».

Ее голос был торопливым, тон напряженным.

«Я хочу домой. Я хочу вернуться к отцу».

Она помолчала.

«…Мне нужно вернуться домой».

Потому что, если она этого не сделает, ей казалось, что этот мир будет пожирать её по кусочкам, пока ничего не останется. Одна её рука мутировала, другая была заменена, и всё её тело превратилось во что-то совершенно иное. Сколько времени пройдёт, прежде чем её ещё больше исказят? Сколько времени пройдёт, прежде чем какой-нибудь ужасный несчастный случай превратит её в нечто ещё более чуждое? Может быть, её рогатая рука исчезнет, ​​может быть, ноги, может быть, её полностью привьют, и она превратится во что-то вроде Годрика или Кравы. Она встретила трёх… божеств, хотела она сказать. И их явно было больше — почему бы им не получить свой собственный шанс изменить её, тело и душу? Однажды, ей казалось, она проснётся и увидит в зеркале взгляд незнакомца. Кого-то, кто был здесь так долго, что воспоминания о доме просто… исчезли. И всё, что останется, — это женщина, которая совсем на неё не похожа, совсем не думает как она и, возможно, однажды откажется от своего настоящего имени. И дом исчезнет, ​​превратившись во что-то совершенно другое. Ей нужно найти путь домой. Ей нужно добраться до Лейнделла. Ангарад тихо сказала:

«…вы возьмёте нас с собой?»⁽²⁾

«Если бы я могла, да. Я… просто не знаю, как мне вернуться. Но мне нужно добраться до Лейнделла».

Её друзья переглянулись, пытаясь придумать, что делать, и обменялись несколькими кивками. Крава бросилась вперёд, её лицо исказилось от беспокойства.

«…мы можем помочь. Конечно, мы можем помочь, любым способом».

Она попыталась улыбнуться.

«Мне бы самой увидеть эту Симург, да?»

Ангарад уверенно кивнула.

«Я согласна. Я видела ваши книги — я, наверное, подозревала, что… неважно. Ваш мир звучит…» —

Она сделала паузу.

«Он звучит чудесно».

Родерика с энтузиазмом улыбнулась.

«Я… тоже хотела бы пойти с тобой. Это место… не для меня. А если я не найду здесь дом, может, найду что-нибудь в твоем мире, а?»

Телавис согласно хмыкнул, и это было все. Она поняла, что он имел в виду. Без цели он был буквально ничем. Его воспоминания поблекнут, его воля растворится, и он станет тем же почти немым человеком, которого она нашла под Грозовой Завесой.

Тисифона выглядела явно облегченной от этого предложения — она была похожа на Тейлор, ей нужна была какая-то цель, иначе она, казалось, немного сходила с ума. Достаточно было простого кивка. Никаких заявлений. Может, она и не хотела ехать на Землю Бет, но, вероятно, могла оценить возможность иметь что-то общее с пустыми вечами, простирающимися перед ней. Ирина дрожала под дождем и молча наблюдала. Ангарад и Родерика… они, казалось, очень хотели пойти с ней, несмотря ни на что. У обеих ничего не осталось. Нет дома, куда можно вернуться — ну, нет дома, который бы их принял, в случае Родерики. Крава… Крава выглядела немного растерянной, Несмотря на внешнее принятие ситуации, Нефели с трудом поднялась на ноги, ее взгляд стал более суровым, а поза — чуть более уверенной. Она была вся в крови и измазана кровью, но пыталась держаться с хоть каким-то достоинством, с гордостью. И это… даже сработало. Немного. Она встала, посмотрела… и повернулась к Краве.

«…ты права. Я… кажется, я знаю, что мне нужно делать».

Она глубоко вздохнула.

«Я была эгоисткой».

Ее глаза вспыхнули чем-то новым.

«…спасибо».

Группа стояла вместе под дождем. У них была цель. Впервые с момента их прибытия у них появилась цель. Что-то, на чем можно сосредоточиться, к чему стремиться, что-то, что могло бы мотивировать их и привести в новые, более странные места. Тейлор чувствовала, как в ее голове все щелкает, чувствовала, как золотые буквы выкладывают новые планы, подробно описывая потенциальные недостатки каждого из них, отбрасывая отвлекающие факторы, чтобы сосредоточиться на ряде выводов. Ее ум был острым, в ее мышлении появилась ясность, которой ей не хватало даже во время боя. Ей нужен был кто-то, кто бы накричал на нее, кто-то, кто сказал бы ей, что она бессмысленно бродит по замку без цели. Кто-то, кто напомнил бы ей, что ей нужно вернуться домой. Что этот мир не ее. Что другие будут готовы помочь ей с целью, которая, в конце концов, принадлежит ей. Еще планы — большой лифт заблокирован, но должен быть другой путь наверх. На плато Альтус. В крайнем случае, ей нужно было связаться со Сварой или с Вулканическим поместьем. Узнать, как она это сделала. Как Анастасия добралась туда, как поднялась с плато в Замогилья. Если бы она смогла повторить их маршрут, может быть, ей бы удалось его пройти. Может быть.

Одна из главных проблем заключалась в том, что Междуземье было опасно. Запятнанные убили бы её при первой же встрече, Морн был восходящей силой на Плачущем полуострове, и силы Повелителя Крови наверняка попытались бы выследить её, если бы она отправилась туда.

Ей нужно было время.

Время на подготовку. На сбор союзников. На планирование маршрута. На то, чтобы найти путь в Лейнделл, к Древу Эрд. А когда она окажется там…

Ну, посмотрим.

Ирина резко вмешалась в разговор без предупреждения:

«Мы что, просто будем стоять здесь под дождём?»

Ах.

Точно.

Это действительно казалось немного нездоровым.

И по мере того, как планы обретали форму, по мере того, как события развивались, по мере того, как она начинала понимать, что именно ей нужно делать… появлялось что-то ещё. Дело, требующее удовлетворения.

Она пообещала себе, блин, лазанью.

И она собиралась получить свою чертову лазанью.

* * *

В последующие дни в Междуземье события начали развиваться.

Из ниоткуда появилась девушка в сопровождении огромного существа с чрезмерным количеством конечностей и глазами, которые повидали слишком много. Она дрожала под дождем… и отправилась в путь. Она знала свой долг, но иногда приходится уклоняться от менее важного долга ради более важного. Беседку в Лиурнии она оставила позади — ее взор был устремлен на более высокую цель.

Рыжеволосая мечница мчалась по равнинам, ее золотые глаза были устремлены на далекий замок, а звук преследующих птиц приближался, вместе с ним и хохот ее сестер.

Мужчина с чертовски фантастической грудью смотрел сверху вниз на слишком торопливого запятнанного, попавшего в его очередную ловушку, и ухмылялся. Хорошая добыча сегодня. Похотливые глупцы.

Чудовище, сидящее во влажном замке, лениво жевало кость, восседая на троне, построенном явно нечеловеческими руками, украшенном символами, имеющими значение только для них. Он провел когтистыми руками по огромному мечу… и ждал. Скоро. Скоро они обретут свободу, в ее чистейшей и божественной форме. Свободу, которую невозможно превзойти. Свободу от самого Древа Эрд.

Рыцарь поднял взгляд от костра, измученный до костей, подавленный своей последней неудачей. Кто-то приближался. Кто-то двигался в темноте. Хрупкая девушка верхом на коне, с бесстрастным лицом. Единственная фигура, не затронутая Гнилью в этой проклятой земле. Он улыбнулся, когда она приблизилась, радуясь, что наконец-то у нее есть компания. Губы девушки изогнулись в маленькую, загадочную улыбку в ответ. Ее единственный видимый глаз сверкнул.

Повелитель Крови беспокойно шевелился во время отдыха.

Безмолвный Монарх поднял взгляд от своих исследований, маленькие очки упали с его носа. Что-то изменилось.

Королева крепче сжала свои сладости, чувствуя какое-то волнение, которое ее разбитый разум не мог до конца понять.

Кукла знала, что что-то не так. В ветвях Древа Эрд послышалась дрожь. События развивались, и она не была их причиной. Глубоко неудовлетворительно.

Безумный Генерал завыл в небо, чувствуя дрожь в звёздах, судьбу, пытающуюся двигаться вперёд, несмотря на его силу. И что-то мучительно знакомое, что-то, что он когда-то знал. Его разум пытался найти это… ничего. Ничего, кроме Гнили. Он завыл ещё раз, отчаяние прокрадывалось в его безмолвный крик.

Змей извивался, мечтая о мире грядущем и о мире, который уйдёт. Поглотить последний, чтобы породить первый. Всепоглощающий голод ослепил его, лишив ощущения чего-то за пределами, чего-то ненавистного и любимого одновременно. Чего-то, что он когда-то обожал, а теперь презирал. Он лениво извивался, какая-то часть его осознавала… но голод захлестнул его, и этой части больше не стало.

Алая Валькирия спала беспокойно, ее сны о кровопролитии и гниении были прерваны на мгновение чем-то… другим. Чем-то знакомым. Силой, которая улыбалась с искренним, неприкрытым облегчением. На мгновение она обрела покой, несмотря на окружающие ее руины. На мгновение она улыбнулась. Впервые за долгое время, впервые с тех пор, как она ступила на эту землю…

Что-то двигалось.

И на невообразимом расстоянии великий воин смотрел на бескрайние волны, простиравшиеся перед ним. Лев на его спине тихо рычал, встревоженный видом такого количества воды. С недовольным ворчанием мужчина прыгнул в море, игнорируя вопли своего партнера, и начал плыть.⁽³⁾

Ему предстоял чертовски долгий путь.

 

Примечание автора: Ладно, думаю, на сегодня всё. Видите ли! Хотя на работе сейчас не так много дел, как на прошлой неделе, у меня есть ещё кое-что.

Я определённо продолжаю «Русский караван». У меня есть кое-какие планы. Теперь мне нужно только записать их в виде глав, показать нескольким людям и посмотреть, как это будет воспринято. У меня есть несколько глав в запасе для «Броктонитового янки», но после 100-й главы я думаю сделать небольшой перерыв. Потому что человеку нужно разнообразие, иначе он рано или поздно сойдёт с ума, и я определённо приближаюсь к этому моменту.

Так что. Э-э. Да.

«Русский караван» скоро получит свою долю внимания. Если вам понравилось это, вам, возможно, понравится и то. Там есть что-то от «Пламени безумия», совершенно не Шабрири и изрядное количество работы. Ах да, и Мышь Защитница. Нельзя её забыть.

Приечание переводчика:Вообщем, на этой неделе Янки закончится осталось 2 главы, и заметки. И новый перевод со следующей недели.

---

1) Мудро

Вернуться к тексту

2) чтоб СКП ох*ело в конец

Вернуться к тексту

3) я более чем уверен что это канон

Вернуться к тексту