Повелитель Тайн (джен)

На вопрос сестры Клейн мог только криво усмехнуться и ответить:

— Мышцы болят.

Ему казалось, что, выпив зелье Последовательности и став Потусторонним, он хоть немного окрепнет, но суровая реальность показала: у Провидцев все очки характеристик уходят в духовность, разум, интуицию и толкование. Быстро привыкнуть к боевой подготовке зелье не помогало.

Прежний Клейн много лет сосредоточенно учился и к тому же недоедал, поэтому его физическая форма оставляла желать лучшего. Такие «последствия» тренировки были вполне ожидаемы.

— Болят мышцы? Я же помню: вчера после ужина ты вернулся и больше ничем не занимался… Неужели от алкоголя болят мышцы? — пытливо спросила Мелисса.

«Алкоголь вызывает боль в мышцах… Сестрёнка, твой вопрос… сам собой уводит мысли не туда…» — Клейн сухо рассмеялся:

— Нет, алкоголь тут ни при чём. Дело во вчерашнем дне: я присоединился к боевой подготовке компании.

— Боевой подготовке? — Мелисса ещё больше удивилась.

Клейн тщательно обдумал свои слова:

— Дело вот в чём: я подумал, что как консультант охранной компании по истории и реликвиям не смогу вечно сидеть в офисе или на портовом складе. Может настать день, когда мне придётся вместе с нашими сотрудниками отправиться в деревню, в древний замок или к месту, где нашли какие-нибудь реликвии. По дороге придётся подниматься в горы, переходить реки, очень много идти пешком и выдерживать разные испытания природы. Значит, мне нужна достаточно здоровая физическая форма.

— Значит, ты занялся боевой подготовкой, чтобы окрепнуть? — Мелисса, казалось, поняла намерения брата.

— Именно, — убеждённо ответил Клейн.

Мелисса нахмурилась:

— Но это не очень джентльменски… Разве ты не всегда держишься стандартов профессора? Профессору достаточно читать исторические документы, размышлять над трудными вопросами и оставаться вежливым, воспитанным человеком. Конечно, я не говорю, что это плохо. Мне нравятся мужчины, которые сами решают проблемы — неважно, силой мышц или силой ума.

Клейн улыбнулся:

— Нет, нет, нет, Мелисса. В твоём определении профессора есть заблуждение. Настоящий профессор умеет общаться мягко и вежливо, но если беседа заходит в тупик, он может поднять трость и убедить собеседника с помощью законов физики.

— Законы физики… — Мелисса на миг растерялась, но быстро поняла, что имел в виду брат, и не нашла, чем возразить.

Клейн не стал продолжать и, с трудом переставляя ноги, направился в ванную.

Мелисса несколько секунд смотрела ему вслед, потом внезапно покачала головой и догнала Клейна.

— Тебе помочь?

Она протянула руку, готовясь поддержать его.

— Нет, спасибо. Просто я немного играл на публику. — Клейн почувствовал себя униженным, резко выпрямился и пошёл нормально.

Глядя, как брат твёрдым шагом входит в ванную и закрывает за собой дверь, Мелисса поджала губы и пробормотала:

— Клейн всё чаще и чаще притворяется… Даже я поверила, что мышцы у него действительно болят настолько сильно…

В ванной Клейн застыл за плотно закрытой дверью; его лицо исказилось от боли.

«Больно, больно, больно…» — Он задержал дыхание, напряг мышцы и простоял так целых семь-восемь секунд.

Лишь когда он с огромным усилием спустился вниз, позавтракал и проводил взглядом Бенсона с Мелиссой, мышечная боль наконец перестала быть такой убийственной.

Немного передохнув, Клейн взял трость, надел цилиндр и вышел из дома, направляясь к остановке общественных экипажей.

* * *

Летом в университете Хой деревья давали густую тень, пели птицы, пышно цвели цветы. Здесь было тихо и спокойно.

Пройдя немного вдоль реки, Клейн свернул к историческому факультету и нашёл старое трёхэтажное серокаменное здание, где располагался кабинет его наставника, Квентина Коэна.

Он постучал, вошёл и с удивлением увидел, что за столом наставника сидит преподаватель Азик.

— Доброе утро, мистер Азик. Где мой наставник? Мы договорились письмом встретиться здесь в десять, — удивлённо спросил Клейн.

Азик, лучший друг Квентина Коэна, с которым тот часто спорил по научным вопросам, улыбнулся:

— У Коэна в последний момент появилось срочное совещание в университете Тингена. Он попросил меня подождать тебя здесь.

У мистера Азика была бронзовая кожа, средний рост и обычное телосложение, чёрные волосы, карие глаза и мягкие черты лица. В его взгляде словно отражались все пережитые превратности судьбы. Под правым ухом пряталась крошечная родинка, которую никто не заметил бы, не присмотревшись повнимательнее.

Объяснив, почему он здесь оказался, Азик внезапно нахмурился и пристально посмотрел на Клейна.

Смущённый таким внезапным осмотром, Клейн посмотрел на свою одежду.

«Я нарушил какой-то этикет?»

«Смокинг, чёрный жилет, белая рубашка, чёрный галстук-бабочка, брюки тёмного цвета, кожаные сапоги без пуговиц… Всё кажется нормальным…»

Азик разгладил брови и тихо рассмеялся.

— Не обращай внимания. Я просто заметил, что ты стал намного энергичнее, чем раньше, и теперь ещё больше похож на настоящего джентльмена.

— Спасибо за комплимент. — Клейн спокойно принял похвалу и спросил: — Мистер Азик, удалось ли моему наставнику найти в библиотеке «Исследование древних руин главного пика Хорнакис»?

— Нашёл, не без моей помощи, — сказал Азик, мягко улыбаясь. Затем он открыл ящик и достал книгу в серой обложке. — Ты больше не студент университета Хой, так что читать можешь только здесь. Домой книгу забирать нельзя.

— Хорошо. — Клейн взял монографию с радостью, к которой примешивался лёгкий страх.

Её оформление полностью соответствовало современным тенденциям: плотные картонные обложки украшал рисунок, складывавшийся в абстрактный образ главного пика Хорнакис.

Клейн окинул книгу взглядом, нашёл место, открыл её и начал внимательно читать строку за строкой.

Увлёкшись книгой, он вдруг заметил, что под рукой появилась чашка кофе с густым, насыщенным ароматом.

— Сам добавь сахар и молоко. — Азик поставил серебряное блюдце и указал на молочник с сахарницей.

— Спасибо, — с благодарностью кивнул Клейн.

Он машинально добавил в кофе три кубика сахара и ложку молока и продолжил читать, почти не чувствуя вкуса.

«Исследование древних руин главного пика Хорнакис» оказалось не слишком толстым. Клейн дочитал книгу ближе к полудню и отметил несколько важных моментов.

«Во-первых, на главном пике горного хребта Хорнакис и в его окрестностях явно сложилась развитая цивилизация, существовало древнее государство.

Во-вторых, судя по фрескам, внешне они ничем не отличались от людей. Пока можно считать их людьми.

В-третьих, они почитали и одновременно боялись ночной тьмы. Поэтому они называли своего бога Правителем Вечной Ночи, Матерью Неба.

В-четвёртых, самое странное в том, что исследователи нигде не нашли могил. На первый взгляд складывается странное впечатление: жителей этой страны не нужно было хоронить, а может, они и вовсе не умирали. Однако это противоречит фрескам. Судя по ним, люди этой страны верили, что смерть — не конец и что умершие родственники будут защищать их ночью. Поэтому они оставляли умерших дома, на кровати, рядом с собой на полных три дня.

Больше фрески ничего не сообщали: сцены погребения на них не было.»

Клейн сделал ещё глоток кофе и продолжил записывать в блокнот свои выводы.

«Мать Неба, Небесная Мать — несомненно, великий титул. Правитель Вечной Ночи явно пересекается с Богиней Вечной Ночи… Не в этом ли корень противоречия?

В древних руинах на главном пике горного хребта Хорнакис и в его окрестностях все предметы и обстановка хорошо сохранились. Даже на фресках не было признаков повреждений. До обнаружения, похоже, там вообще ничего не тревожили… На столах лежали приборы, на обеденных тарелках остались высохшие следы гнили… В некоторых комнатах стояли наполовину полные бутылки алкоголя, который почти превратился в простую воду…

Где же народ этой страны? Казалось, люди в спешке покинули дома, ничего с собой не взяв, и больше не вернулись.

Если вспомнить, что захоронений нет, их уход становится ещё более странным.

Автор, мистер Джозеф, также упомянул, что при первом взгляде на руины ему даже показалось, будто жители просто мгновенно испарились».

Клейн отложил ручку и посмотрел на иллюстрацию.

Во время третьего посещения главного пика горного хребта Хорнакис Джон Джозеф воспользовался новой моделью фотокамеры и сделал чёрно-белый снимок.

На снимке высился величественный дворец с обрушившимися стенами и зарослями бурьяна; в его облике преобладала грандиозность.

Когда Клейн дошёл до этой фотографии, он сразу вспомнил дворец, который видел во сне.

Их стиль был почти одинаков. Разница лишь в том, что дворец во сне стоял на самой вершине и выглядел намного величественнее. В нём на почётном месте возвышалось огромное кресло, словно предназначенное не для человека, а под ним сбивались в ком и медленно извивались бесчисленные полупрозрачные личинки.

«Теперь я убедился: мой сон связан с древними руинами главного пика горного хребта Хорнакис… Должно быть, это и есть Государство Вечной Ночи, о котором говорилось в тетради семьи Антигон…» — Клейн едва заметно кивнул и закрыл книгу.

В этот момент Азик, сидевший напротив, дотронулся до неприметной родинки под правым ухом и спросил:

— Ну как? Нашёл что-нибудь?

— Достаточно много. Посмотрите, сколько страниц я исписал. — Клейн указал на стол и улыбнулся.

— Не понимаю, почему ты вдруг так заинтересовался этим вопросом, — вздохнул Азик. — Клейн, когда я учился в университете в Баклунде, я немного соприкасался с гаданием и кое-что исследовал в этой области. Что ж, я обнаружил в твоей судьбе некоторую дисгармонию.

«Что? Гадание? Вы говорите со мной о гадании?» — Клейн, как Провидец, с забавой посмотрел на преподавателя.

— В чём она проявляется?

Азик на мгновение задумался.

— За последние два месяца ты часто сталкивался со странными совпадениями?

— Совпадениями? — Помня о помощи мистера Азика, Клейн не стал спорить и задумался.

«Если говорить о совпадениях, самый очевидный случай произошёл во время преследования похитителей. Улики, связанные с тетрадью семьи Антигон, потерянной за несколько дней до этого, мы нашли в комнате напротив той, где скрывались похитители.

Кроме того, Рэй Бибер, так и не выбравшись из Тингена, в спешке нашёл место, чтобы переварить силу, дарованную тетрадью, и это позволило Запечатанному Артефакту 2-049 легко его разыскать. Казалось, это противоречит здравому смыслу. Хотя Эл Харсон тогда дал разумное объяснение, меня не отпускало ощущение, что здесь тоже есть доля совпадения…

Ещё Селена украдкой взглянула на тайные заклинания Ханасса Винсента, но сдержалась до званого ужина в честь дня рождения и только тогда решила попробовать, а я случайно это обнаружил. Тоже совпадение. Иначе Ханасс Винсент не умер бы так внезапно…»

Клейн серьёзно обдумывал это несколько минут, а потом сказал:

— Три совпадения. Не слишком много, и происходили они не слишком часто. Кроме того, нет следов, что кто-то вмешивался или направлял события.

Азик слегка кивнул.

— Как сказал император Розель, одно совпадение бывает с каждым. Два — всё ещё в пределах нормы. Но если их три, стоит задуматься, какие внутренние факторы их направляют.

— Вы можете сказать что-нибудь ещё? — осторожно спросил Клейн.

Азик рассмеялся и покачал головой.

— Я могу только сказать, что в судьбе есть некая дисгармония, но ничего больше. Ты должен понимать, я не настоящий провидец.

«Разве это не то же самое, что вообще ничего не сказать… Мистер Азик — довольно странный человек… Притворяется шарлатаном перед таким шарлатаном, как я…» — Клейн выдохнул и, уловив момент, когда Азик вставал, ущипнул себя за межбровье и активировал духовное зрение.

Аура Азика целиком предстала перед его глазами, но во всём выглядела вполне нормально.

«К сожалению, глубины эфирного тела и поверхность астрального тела я могу увидеть только в пространстве над Серым Туманом…» — Клейн легко коснулся межбровья, поднялся следом и беззаботно подумал.