Повелитель Тайн (джен)

Ночью по платформе гуляли холодные ветра, раскачивающие висячие газовые лампы.

В этом пейзаже тусклый свет время от времени вытягивался и сжимался, из-за чего паровоз, безмолвно припаркованный на путях, то скрывался в тенях, то вырывался из темноты. Повсюду было неописуемое ощущение мрака и смерти.

В этот момент на платформу вошёл отряд констеблей в чёрно-белую клетку. Под предводительством дежурного железнодорожной компании они направились к огромному старому поезду.

— После того как пассажиры высадились, весь персонал поезда, включая машиниста, почему-то вернулся в вагон и больше оттуда не выходил. Я п-послал людей найти их и вывести отдохнуть, н-но те быстро выбежали так, словно их поразила болезнь. Они только истерично кричали: «Они все мёртвы», «они все мёртвы»! — дежурный в синем пальто и с лампой в руке информировал полицию о ситуации, проходя мимо вагона.

По его запинающейся речи и лёгкой дрожи полицейским нетрудно было понять, что в нём таится сильный страх. Казалось, внезапное прикосновение к его плечу буквально заставит его подпрыгнуть и броситься к выходу.

Его эмоции заразили констеблей. Все они держали руки на поясе, около кобуры.

Тук. Тук. Тук.

Удары кожаных ботинок о твёрдую землю оставляли гулкое эхо. Констебли последовали за дежурным и осторожно вошли в передний вагон.

Внутри вагона в каждом ряду сидело по два человека. Они располагались слева и справа, подальше от окон. В этот момент они неподвижно откинулись на спинки своих кресел.

Благодаря свету газовых ламп снаружи и фонарей в руках, инспекторы впереди быстро распознали открывшуюся перед ними сцену. Это были сотрудники паровоза. Они сидели на разных местах в синей униформе, различавшейся у мужчин и женщин. Их лица были бледны, а глаза широко открыты. Хотя не было слышно никаких звуков дыхания, уголки их губ были приподняты, обнажая восемь зубов.

У всех присутствующих волосы встали дыбом при виде одинаковых улыбок, и все подсознательно затаили дыхание.

Это была чрезвычайно странная и ужасающая сцена. Все, чего они хотели, это развернуться и уйти, продолжив расследование только при свете дня!

Старший инспектор дважды глубоко вдохнул, прежде чем проинструктировать констеблей, стоявших рядом с ним:

— Убедитесь, что они м-мёртвы…

Сказав это, он взглянул на дежурного.

— Следуйте за ним и посмотрите, все ли сотрудники здесь, нет ли лишних людей или пропавших.

— Х-хорошо, офицер, — дрожащим голосом сказал дежурный.

Когда он и констебли углубились в вагон, оставшиеся полицейские достали револьверы и оставались начеку.

В невыносимой тишине время медленно тикало, пока, наконец, один из констеблей не остановился в конце вагона, обернулся и крикнул:

— Подтверждаю, они все мёртвы!

Дежурный сразу же после него пробормотал, заикаясь:

— Не хватает двоих. Машинист и кондуктор поезда…

Инспектор значительно успокоился, когда понял, что ничего странного не произошло. Он подумал и сказал всем констеблям:

— Сохраняйте нынешнее состояние трупов и ждите вскрытия.

— Также разделитесь на две команды. Первая команда должна отправиться в другие вагоны на поиски кондуктора и машиниста поезда, а вторая команда должна осмотреть место происшествия в поисках улик и важной информации. Как только взойдёт солнце, мы начнём расследование, начиная с персонала поезда и пассажиров, которые ранее были на борту. Мы будем искать любые общие черты и странности.

Хотя многие пассажиры не предъявляли свои документы при покупке билетов, инспектор решил найти людей, личности которых известны, и узнать от них о любых аномалиях в поезде или пассажирах, на которых стоит обратить внимание.

Как только он это сказал, поднялся пронизывающий холодный ветер, продувавший вагон насквозь.

Когда всё подошло к концу, инспектор собирался повторить приказ, как вдруг заметил что-то неладное.

Сотрудники паровоза, сидевшие на местах, всё ещё держали глаза открытыми, показывая белки, а их лица оставались бледными. Однако в какой-то момент их рты закрылись и больше не показывали восемь зубов.

* * *

В роскошном гостиничном номере настенные светильники ярко освещали покрытый ковром участок, где стоял письменный стол.

Клейн превратился в Германа Спэрроу и сидел в одноместном кресле. Его левая нога была перекинута через правую.

Рядом с ним был Энцо, который выглядел как местный житель. Перед ним стоял ряд марионеток-культистов.

Это были люди, участвовавшие в попытке совершить жертвоприношение на паровозе: человек с бугорками на щеке, машинист и кондуктор.

Они кружными путями пришли сюда с разных улиц, в разных обликах, и собрались здесь.

— Кто заставил вас совершить жертвоприношение? — спросил Клейн глубоким голосом.

После продвижения к Последовательности 4 и становления Эксцентричным колдуном он мог не только читать мысли поверхностного сознания своей марионетки, но и с помощью усиленного контроля над Нитями Духовного Тела делать нечто похожее на спиритический сеанс.

Конечно, чем выше уровень марионетки, тем хуже работал эффект спиритического сеанса.

После недолгого молчания проводник, явно лоэнец с довольно густыми волосами на теле, безучастно произнёс:

— Божье откровение.

— Какого Бога? — Клейн взял у Энцо фарфоровую чашку и сделал глоток.

Проводник в оцепенении ответил:

— Бог есть Бог. Других нет.

Клейн опустил свою чашку и спросил:

— Как Он явил это откровение? Что именно было сказано?

Проводник мгновенно преисполнился благоговения.

— Бог дал откровение через божественный предмет, попросив нас пожертвовать многими жизнями, чтобы доставить Ему удовольствие. Взамен Он даст нам вечную жизнь в своём царстве.

«Пожертвовать многими жизнями… По сравнению с Духовным Орденом, Школа Мысли Розы больше любит заниматься такими вещами. Они всегда были печально известны кровавыми жертвоприношениями… Но вечная жизнь в Царстве Бога ближе к верованиям Духовного Ордена. Конечно, я не могу исключить возможность того, что всё это было сфабриковано…» Клейн на мгновение задумался и спросил:

— Что за божественный предмет?

Машинист не ответил, лишь взглянул на мужчину с красными бугорками на щеке. В свою очередь этот мужчина достал какой-то предмет из внутреннего кармана.

Это была матерчатая кукла грубой работы с изогнутыми глазами и ртом.

— Через неё Бог в определённое время отдаёт нам приказы. Я купил её на блошином рынке, — медленно произнёс человек с бугорками на щеке без малейшего волнения в голосе.

«Это…» Клейн мгновенно обдумал множество возможных вариантов, прежде чем попросить Энцо взять матерчатую куклу и тщательно изучить её. Но в итоге он не обнаружил ничего странного.

Исходя из его опыта, это означало, что проблема была не в кукле. Отсюда следовали две возможности: во-первых, кто-то неподалёку использовал куклу как приманку и действовал под видом божества; во-вторых, это было настоящее тайное существование, специально пометившее предмет, чтобы посылать откровения.

«Если это первый вариант, смерти проводников уже должны были быть обнаружены, а значит, были сделаны приготовления… Если же второй, возможно, ещё ничего не было обнаружено…» Клейн на мгновение задумался и велел Энцо положить матерчатую куклу на стол перед окном.

Затем он встал и мгновенно превратился в другого сотрудника поезда, встав в ряд культистов.

Похожие изменения произошли и с вернувшимся Энцо.

По прошествии неизвестного периода времени ночь стала ещё гуще.

Внезапно на столе, залитом багровым лунным светом, матерчатая кукла с изогнутыми глазами и ртом пошевелила конечностями и медленно встала.