Повелитель Тайн (джен)

— Традиции на Южном континенте действительно отличаются от наших, — Одри посмотрела на перо в подарочной коробке. — Но оно действительно соответствует моему вкусу.

Вторая половина её предложения была частично искренней, а частично из вежливости. С одной стороны, обработанное перо походило на произведение искусства, а с другой стороны, его стиль был слишком броским и экстремальным. Она не стала бы использовать его в качестве аксессуара.

Это было похоже на то, как у людей просыпается интерес к предметам с уникальными и таинственными узорами при посещении древних руин. Они рассыпаются в похвалах, но редко покупают похожие вещи, чтобы поставить дома или носить как аксессуар.

Клейн улыбнулся в ответ.

— Даже среди традиций Южного континента есть много разительных различий. Восточный Балам почти полностью отличается от нагорий и речной долины. Конечно, у них также есть и сходства, такие как обожание золота. Они верят, что этот металл обладает магической силой.

Сказав это, он указал на перо в руке Одри.

— Легенда гласит, что люди, носящие такие аксессуары, получат благословение пернатого змея, или, другими словами, Смерти.

Он намекал Одри на то, как она могла бы использовать перо.

Как потусторонняя Последовательности 6 Пути Зрителя, Одри легко прочитала скрытый смысл между строк. Она поняла, что аксессуар для шляпы позволит ей в критический момент получить отклик от так называемой «Смерти» и вызвать определённые эффекты.

Что же касается применения пера, то это были базовые знания в мистицизме. У Одри был прочный фундамент, и ей не требовались дополнительные объяснения от мистера Дуэйна Дантеса.

Она слабо улыбнулась, не показывая зубов, и сказала:

— Мне это действительно нравится. Я прикреплю его к своей шляпе в нужных ситуациях.

«Неплохо. Как же легко разговаривать со Зрителями…» Клейн улыбнулся и указал на дверь.

— Мне ещё нужно раздать другие подарки.

— Сегодня вы определённо будете самым желанным гостем, — ответила Одри с улыбкой, выражая свою благодарность.

Тем временем её немного терзали сомнения. Она размышляла, стоит ли найти возможность прямо сейчас сообщить мистеру Миру, который был втянут в самоубийство Карлона, о Хвине Рамбисе. Он определённо проявлял к этому вопросу глубокий интерес и придавал ему большое значение.

«О, уже почти понедельник. Я оставлю это до собрания Таро. Тогда общаться будет намного проще… Я также могу обратиться за советом к мистеру Повешенному и мэм Отшельнице насчёт того, как справиться с моей текущей ситуацией, особенно с проблемой осторожности перед внушениями и гипнозом потустороннего высокой Последовательности. В конце концов, я не всегда могу заранее молиться мистеру Шуту, чтобы получить благословение ангела… Если подумать, такая форма гипноза действительно ужасает… Выполнять приказы, не осознавая этого…» Мысли бурлили в голове Одри.

Это заставило её заподозрить, что многие люди из высшего общества Баклунда были загипнотизированы и поступали вопреки своим истинным намерениям и воле.

Кроме того, она осознала ещё кое-что.

Каждый раз, когда её родители посещали мессу в соборе Святого Самуила, ответственным за обряды был архиепископ Баклунда. И чтобы занимать такой пост, нужно быть полубогом Церкви Богини Вечной Ночи!

«Время от времени Его Светлость даже навещает нас лично для беседы… Это делается для того, чтобы предотвратить подобные вещи? Вот почему гипноз Хвина Рамбиса на меня не вышел за рамки допустимого?» Одри смотрела, как Дуэйн Дантес покидает её кабинет. Закрыв дверь и сев за свой стол, она взяла авторучку и начала бездумно писать.

После того как она обуздала свои мысли, лист белой бумаги заполняли бесчисленные переплетающиеся круги. Там было лицо с холодными глазами и разрозненные линии.

Одри сразу же напряглась. Она немедленно использовала свою духовность и трение между предметами, чтобы воспламенить бумагу и превратить её в пепел.

Её случайный рисунок в определённом смысле отражал истинные эмоции и мысли!

И для хорошего психиатра расшифровка таких рисунков — базовый навык. Следовательно, Одри не оставила после себя никаких следов.

Через некоторое время Клейн доставил все свои подарки и по пути поболтал с несколькими директорами. Наконец, он вошёл в комнату, предназначенную для отдыха внештатных директоров вроде него. Там он нашёл ручку и бумагу, сел на диван и, немного подумав, начал писать:

«Дорогой мистер Азик…»

Ещё на Южном континенте Клейн писал о получении Адамом 0-08 и своей успешной мести Инсу Зангвиллу с помощью Леонарда и Дейли. Затем он вызвал посланника медным свистком и отправил письмо спящему мистеру Азику. Без сомнения, к настоящему моменту он ещё не получил ответа.

Клейн не беспокоился по поводу упоминания Адама и 0-08 в письме, потому что Ангел Воображения определённо знал о его отношениях с мистером Азиком. И рассказ о том, с чем он столкнулся, не должен быть чем-то странным.

На этот раз письмо Клейна не включало ничего экстраординарного. С улыбкой и мягким скрипом пера он поделился подробностями о фонде стипендий, которые узнал от Одри и других директоров. В конце письма он написал:

«… Это действительно значимое дело, которое приносит мне счастье. Мистер Азик, вы бы чувствовали то же самое?

Когда вы проснётесь, можете попытаться сделать что-нибудь подобное. Каждый раз, когда вы будете воскресать, вы сможете видеть детей, которые получили помощь от вас прошлого. Тогда, даже если вы не будете помнить их, они определённо будут помнить вас…»

Закончив письмо и отложив авторучку, Клейн внимательно прочитал его ещё один раз, убедившись, что никаких проблем нет, дунул в медный свисток, вызвал костяного посланника и отдал ему письмо.

После этого он покинул Лоэнский благотворительный стипендиальный фонд со своим камердинером Энуни, пришёл в близлежащий Собор Святого Самуила и пятнадцать минут молча молился в безмятежном и тёмном молитвенном зале.

Как и прежде, Клейн подошёл к ящику для пожертвований и бросил туда пачку наличных — в общей сложности 80 фунтов.

Пользуясь случаем, он нашёл епископа Электру, побеседовал с ним и послушал его проповедь.

Так он возвестил возвращение Дуэйна Дантеса в религиозный свет.

Что касается подарков, Клейн не вручал их напрямую, поскольку находился внутри собора Богини. Вместо этого дворецкий Вальтер, разумеется, доставит их в резиденции епископов в частном порядке.

* * *

Во второй половине дня, во время чаепития, Клейн, следуя своему расписанию, покинул Бёклунд-стрит, 160 и направился к доктору Аллену с визитом — Ричардсон уже сообщил им утром и получил разрешение на визит.

На этот раз Клейн встретился не только с доктором Алленом Цересом, но и с его женой Вильмой Глэдис, а также с новорождённым и его старшими братьями и сёстрами, которые были всего на несколько лет старше.

— Какая жалость, что я не смог поучаствовать в, э-э… — Клейн нарочно сделал паузу и успешно дождался, пока Вильма Глэдис с улыбкой ответит:

— Его зовут Уилл.

Он переформулировал свои слова и сказал:

— К сожалению, я не смог принять участие в вечеринке по случаю дня рождения Уилла из-за моей поездки в Восточный Балам.

— Это довольно популярный там амулет. Он приносит детям удачу.

Сказав это, он протянул золотой аксессуар доктору.

Аллен Церес не слишком хорошо умел обращаться со словами. Он принял подарок, не отказываясь, и кивнул.

— Благодарю вас.

После этого он взял шнурок и повесил золотой амулет на коляску рядом с собой. Встряхнув его, он спросил:

— Уилл, тебе нравится?

Завёрнутый в серебристый шёлк пухлый младенец поднял руку, взмахнул ею и щелчком отбросил золотой амулет.

Отбросил…

Настроение в комнате для занятий мгновенно стало немного неловким. Клейн усмехнулся и нарушил тишину.

— Это нормальная реакция детей.

В этот момент горничная принесла трёхслойный поднос для полдника, позволив хозяевам и гостю сменить тему разговора, а настроению вернуться в нормальное русло.

Пока Клейн пил свой чёрный чай и ел выпечку, он начал рассказывать о всевозможных интересных обычаях Восточного и Западного Балама. Это заинтриговало супругов и двоих их детей. Они время от времени задавали ему вопросы.

Во время этого процесса Клейн внезапно повернулся к коляске и с улыбкой спросил:

— Тебе, кажется, не понравился мой подарок?

Тем временем с парой и остальными людьми в комнате для занятий не произошло ничего необычного: они продолжали внимательно слушать Дуэйна Дантеса.

В иллюзии, созданной Клейном, он не закончил свой рассказ!

Уилл Осептин с пухлыми ручками усмехнулся и сказал детским голоском:

— Какой смысл обладать такими подарками? С таким же успехом ты мог бы дать мне Гвадар. По крайней мере, его можно выпить!

Клейн улыбнулся, покачал головой и сказал:

— У меня для тебя есть кое-какие новости. Уроборос ранен неким человеком и, вероятно, не сможет продолжать искать тебя некоторое время.

Он не осмелился упомянуть имя или титул Адама. Он старался даже не думать об этом, боясь, что лидер Сумеречного Ордена Отшельников заметит это и обнаружит Змея Судьбы.

Что касается описания «брат Амона», Клейн временно избегал его. Он понятия не имел, был ли Амон всё ещё в Баклунде. Вполне возможно, частое упоминание имени Ангела Времени приведёт к пересечению их судеб.

Однако Клейн полагал, что Змей Судьбы скорее всего догадается, кто ранил Ангела Судьбы. Это произошло потому, что единственными, кто оставался активным в реальном мире и был более высокого уровня, чем Уроборос, были Амон и Адам.

Он использовал слова «некий человек», чтобы не было предположений о ловушке нескольких ангелов или использовании Запечатанных Артефактов Класса 0.

Уилл Осептин на мгновение замолчал и сказал:

— Я же говорил тебе, что отклонение в твоей судьбе — это хорошо в долгосрочной перспективе.

После обмена информацией Клейн уже собирался развеять иллюзию, но внезапно услышал, как Уилл Осептин язвительно заметил:

— О, мне внезапно захотелось Гвадара. Особенно если он будет ледяным.

— Такие напитки вредны для детей!

Клейн с серьёзным лицом развеял иллюзию и протянул руку за стаканчиком мороженого, которое принесла горничная.

Затем, под взглядами Аллена и Вильмы, он зачерпнул немного мороженого серебряной ложечкой и с улыбкой поддразнил ребёнка:

— Уилл, хочешь немного?

— Хочешь немного?

Мэм Вильма тут же усмехнулась.

— Не думаю, что нашему Уиллу это по вкусу.

Как только она это сказала, Клейн отправил в рот ложку мороженого.

— Вааа!

Младенец в коляске немедленно издал громкий крик.