Времена иные (гет)

Встреча с Павлом была для Алисы самой сложной и самой желанной одновременно. Князь стал её сиром, в городе никто не знал о её безумии — а кто знал, не подал виду. Вадиму даже не рассказали толком о её похищении. Витольд... Перед ним она по крайней мере не чувствовала стеснения, не боялась показаться слабой. Но Вежновец был совсем другим.

Что подумал этот утончённый торреадор, когда видел её в слюнях, соплях, крови и пепле, обезумевшую, растворившуюся в собственном Звере? Сможет ли он принять её такой? А главное — каким будет это принятие?

Их отношения возникли не сразу. Поначалу они не казались чем-то серьёзным — просто поддержка на фоне общей беды, ещё один способ делить на двоих общую тайну. Потом — важнее, нежнее, ближе. То особое место в сердце, которое принадлежит только одному. Тайное, несмотря на отсутствие секрета.

Алиса хотела быть рядом с ним. Хотела смотреть, как он рисует, колдует, стрижёт пионы. И одновременно боялась увидеть в его глазах жалость и презрение. Поэтому, увидев его машину рядом с домом, она чуть не сбежала, как школьница. Только осознание того, что он может её заметить и подумать совсем не то, заставило её выйти и подойти, не поднимая взгляда.

Павел обнял её. Его руки были холодными, но в этом простом жесте было столько принятия... Алиса, не сдержавшись, разревелась ему в рубашку, крепко прижавшись к Павловому боку. Ей показалось, что торреадор стал немного меньше... Точно, он снял облик Мирослава, вернувшись к своему истинному лицу. У него всё еще оставались жуткие шрамы, но теперь они хотя бы не требовали ношения маски.

Павел не стал её успокаивать. Он просто стоял, крепко обнимая, и позволял ей плакать, как будто всё что случилось, можно было просто выплакать, превратив его рубашку в большой носовой платок. Его пальцы медленно гладили её по спине — неторопливо, ритмично, отмеряя время, которого у них теперь было вдоволь. Иногда он наклонял голову и касался губами её волос, шепча неразборчивые утешения.

Когда слёзы наконец иссякли, он осторожно отстранился, заглянул ей в лицо и вытер большим пальцем остатки влаги со щеки. Его взгляд был серьёзным, но в нём не было ни тени осуждения.

— Поехали, — просто сказал он, открывая перед Алисой дверь машины.

И они поехали к Заславскому водохранилищу.

Ночь была тихой, безветренной. Тёмные воды сливались с небом на горизонте, и казалось, что мир состоит только из этого бескрайнего пространства, где нет ни Камарильи, ни Шабаша, ни книг, ни войн. Они гуляли по пустынному берегу, как можно дальше от Элизиума, от доменов, от Книги. Это место принадлежало им двоим, и не принадлежало никому.

Алиса смотрела на отражение звезд в воде, на далекие катера, на облака, на Павла. Тореадор был спокоен и в уголках губ его таилась привычная ирония.

— Знаешь, что самое странное? — задумчиво протянул вампир — Я ведь потратил полжизни, прячась за масками. Сначала — за маской послушного сына. Потом — Мирослава. Даже тебе я долго показывал не себя, а тщательно продуманного Павла Вежновца, художника, гениального реставратора. — Он повернулся к ней, — Рядом с тобой хочется носить подобные маски, но не необходимо...

Алиса молчала. Ветерок трепал её волосы, и она ловила себя на том, что они совсем не похожи на вампиров. На духов быть может, немного. Но главным образом на людей.

— Когда я лежал под телом того оборотня, — его голос дрогнул, но он продолжил. — Я думал, что так и не успел сказать тебе главного. И ещё раньше, когда ты вернулась из Кракова и я начал строить тот портал... Помнишь, я обещал, что буду рядом. Хотя бы это я смог устроить...

Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние между ними.

— Когда тебя похитили думал о том, как бы забрать тебя оттуда, с каким угодно поколением, сиром, статусом. Плевать на книгу, на магию, на подвиги. Только бы вернуть все как было. Помнишь, тот день, когда «всё было по крайней мере не ужасно»?

— Та зажигалка сломалась, — тихо сказала Алиса — И я бросаю курить теперь. Все-таки эта привычка оказалась вредной даже для вампира.

Павел улыбнулся, его улыбка была мягкой, уязвимой, взял Алису за руку, и его пальцы сплелись с её пальцами. Мягко привлек к себе, прошептал ей на ухо что-то, что осталось только между ними. И она повторила так же, почти не слышно, эту короткую фразу. Они стояли в темноте ранней осенней ночи и целовались.

А когда свежий ветер напомнил им, что скоро рассвет, они пошли неспешным шагом в сторону огней большого города. Так далеко, так волшебно. Вся жизнь впереди и всё хорошее только начиналось для них.

Времена иные