Вопреки року (гет)

Западная сторона озера Иврин была укрыта тенью от высоких, острых пиков Эред Ветрин, столь близких, что казалось, до них можно дотронуться, если вытянуть руку. Однако на восточном берегу, где разбил лагерь отряд Тьелпэринквара, ярко, жизнеутверждающе сиял Анар. Тоненько пел ветер, запутавшийся в длинных косах ив, и фэа эльфа вторила ему, звала в путь, делая вынужденное ожидание практически невыносимым.

— Мой лорд, — Асталион неслышно выступил из подлеска и, став поодаль, посмотрел понимающе и немного сочувственно, — леди покинули Ломинорэ.

Несколько мгновений Куруфинвион молчал, едва заметно хмуря брови и в нетерпении покусывая губу, потом коротко вздохнул:

— Я знаю.

Он поднял взгляд и, заметив недоумение во взгляде, пояснил:

— Я чувствую ее, мой друг.

— Леди Ненуэль? — уточнил тот.

— Да.

Асталион помолчал раздумчиво, затем пересек разделявшее их расстояние и сел неподалеку от костра. Его лорд продолжал:

— Она все время стоит передо мной. Ее голос, ее взгляд. Если это наваждение, то самое лучшее и приятное из возможных. Я безошибочно ощущаю теперь, где она, куда зовет меня сердце. Да, девы покинули теперь Дор Ломин и движутся на восток.

— Это что-то сродни осанвэ? — догадался верный.

Тьелпэ кивнул:

— Ты прав, оно самое. Если поставить аванир, то ее фэа не ощущается, но с этим мне ничего не грозит.

Он выразительно поднял руку и продемонстрировал кольцо-амулет на пальце. Асталион кивнул, показывая, что понял.

— А почему же вы раньше не знали, где леди Ненуэль? — уточнил он. — Ведь вы уже пользовались для общения с ней осанвэ…

— Тогда я еще не любил ее, — пояснил Куруфинвион, — и связь наша была не так сильна. А теперь… теперь люблю.

Лицо его просветлело, взгляд вспыхнул огнем, так что казалось, о него вполне можно обжечься.

— Люблю больше самой жизни, — прошептал Тьелпэринквар и, замолчав, сжал до побелевших костяшек рубашку на груди, словно боролся с приступом удушья.

— Почему она такая, Асталион? — спросил он, устремив взгляд на верхушки ив.

— Кто именно, лорд? — столь же тихо и даже как будто немного ласково откликнулся тот.

— Любовь.

Верный пожал плечами:

— Она всегда разная. К одним она приходит незаметно, так что даже ее появление никто долгое время не ощущает, другим он заявляет о себе сразу во всеуслышание. Иногда она похожа на перезвон колокольчиков, который по мере приближения становится все громче.

— А я? — спросил его Тьелпэ.

— А вы ее искали, звали, ждали. Ждали многие сотни лет, уже хорошо представляя, кому именно хотите открыть свое сердце. Именно поэтому, мой лорд, вас и накрыло теперь ею, словно приливной волной в шторм. И поэтому вы до сих пор никак не можете опомниться и прийти в себя.

Тьелпэринквар легко рассмеялся, а замолчавший Асталион улыбнулся по-отечески. Молодой лорд рывком вскочил и взял лук со стрелами:

— Пойду, поохочусь немного.

— Вы все-таки не хотите навестить вашего родича Финдекано?

— В другой раз, мой друг. Теперь я вряд ли буду приятным собеседником. Если вдруг от него придет какой-нибудь посланник, передавайте ему мои извинения.

— Хорошо, непременно.

Куруфинвион скрылся в лесу, на ходу подав сигнал верным, и отправился в сторону предгорий. Зайцев и куропаток он приносил к ужину почти каждый день, дважды подстрелил косулю и один раз марала. Теперь же хотелось просто походить в одиночестве, ни о чем не думая, а оружие взял просто на всякий случай. Однако, заметив спустя какое-то время в траве тетерева, без колебаний вскинул лук. Стрела просвистела в воздухе, и первая добыча заняла свое место в сумке за плечом. Под ногами похрустывала мелкая галька, Тьелпэринквар поднимался все выше, как вдруг заметил промелькнувшую в вышине тень, а после отдаленный, разъяренный вой волка. Сорвавшись с места, он бросился на звуки схватки и скоро увидел беркута, дерущегося с волком. Птица защищала детеныша, должно быть выпавшего из гнезда и теперь испуганно прятавшегося между камнями. Эльф поднял лук и свистом привлек к себе внимание.

— Отойди! — крикнул он на языке птиц.

Промелькнувшая в воздухе стрела вонзилась серому хищнику в горло. Он упал, а эльф, с облегчением вздохнув, приблизился и, вытащив стрелу, поднял добычу.

— Благодарю тебя, — проклекотала птица.

— Не за что, — ответил Тьелпэринквар.

Убедившись, что с птенцом все в порядке и больше его помощь не требуется, он двинулся обратно к лагерю.

Анар все больше склонялся к восточному краю неба, и пора было всерьез подумать об ужине. На ходу он размышлял, в какой именно край Белерианда может теперь держать путь Ненуэль, а потому не сразу заметил выступившего из подлеска верного.

— Что-то случилось? — спросил он, нахмурившись.

— Там человек, мой лорд, — откликнулся дозорный. — Ваш родич.

— Туор? — догадался Куруфинвион.

О приемном сыне Финдекано он слышал неоднократно, и теперь любопытство пробудилось в груди с новой силой.

— Пропустите его, — распорядился Тьелпэ. — Не думаю, что он опасен.

— Я понял вас, — кивнул воин и исчез в подступающих сумерках.

Куруфинвион как раз успел ощипать фазана и вскипятить воду, когда послышались уверенные, незнакомые шаги. Кусты орешника раздвинулись, и на берег озера вышел высокий светловолосый юноша с сияющими радостью глазами. Тьелпэ кивнул сидящему поблизости Асталиону и, отряхнув руки, вышел вперед.

— Alasse, — поприветствовал он. — Я Тьелпэринквар Куруфинвион. Ты сын Финдекано, верно?

— Vande omentaina, лорд Тьелпэринквар. Да, я Туор. Очень рад знакомству.

С минуту оба нэра разглядывали друг друга, и нолдо в конце концов приветливо улыбнулся и сделал приглашающий жест:

— Тогда прошу к нашему костру. Ты, верно, устал?

Лицо юноши осветилось изнутри каким-то особенным, чистым светом, и он, сняв с плеча молодого оленя, подошел к эльфам:

— Благодарю за приглашение. Раз так, то вот мой вклад в будущий ужин.

Костер приветливо вспыхнул, выбросив в темнеющее небо сноп искр.

* * *

Лес становился все гуще и темнее. Не пели птицы, не шелестела листва. Лишь изредка тишину нарушал скрип старых, полумертвых деревьев.

«Какой зверь решит скрываться здесь? Ни пищи, ни воды», — подумал Берен, однако продолжил путь. Следы чудища, что отвадило всех детей, да и девок с бабами, от прогулок по лесу, отчетливо виднелись на темной земле, покрытой прошлогодними осиновыми листьями, полусгнившими и скользкими.

«Вот ведь пакость эдакая!» — выругался, оступившись, сын Барахира и тут же замер, вслушиваясь.

Тишина сделалась гнетущей. Казалось, еще немного, и ее завеса лопнет, разлетится на кусочки, впустив под свод деревьев привычные молодому охотнику звуки. Берен ждал. Когда же оставаться на месте сделалось невыносимым, он сделал шаг. Другой. Еще один. Ничего не происходило, хотя чутье, до этого ни разу не подводившее его, кричало, предупреждая, что цель близка.

Охотничий нож с легким шелестом выскользнул из ножен.

«Где же ты? Появись. Покажись», — думал он, не замечая, что от одной из старых елей отделилась тень, и теперь она следовала за ним.

«Нож. Как символично. Пусть так. Как король. Нет, как отец», — мысли лесного чудища, бывшего когда-то дориатской принцессой, путались, однако теперь она точно знала, чего желает.

— Сме-е-е-ерть! — захрипела она, умоляя охотника прервать страдания ее фэа.

— А-а-а-а! — заорал Берен, разворачиваясь. Нечто двуногое шло, качаясь, ему навстречу и однозначно угрожало.

— Не возьмешь! — крикнул сын Барахира, поудобнее перехватывая кинжал.

— Нож! Дай нож! Сме-е-ерть! — хрипело создание, протягивая когтистую лапу. Берен ударил, но верный клинок не пожелал служить ему на этот раз. Лишь оцарапав тварь, он вывернулся из руки хозяина и сгинул в одной из неглубоких ям, коими изобиловал лес в этой части.

— Балрог тебя подери! — выругался Берен.

— Нет! — захрипела тварь. — Убей! Убей!!!

— Что? — удивился сын Барахира.

— Убей… Прошу, — чудище протянуло ему лапу, по которой алыми каплями бежала кровь.

«Совсем как человеческая», — подумал он.

— Кто ты? И почему я должен тебя убить? — стараясь говорить спокойно, спросил Берен.

Бывшая принцесса молчала.

— Ну же, расскажи о себе. Я Берен, сын Барахира. А ты?

— У меня больше нет имени. Уходи.

— Но…

— Уходи, — настойчиво произнесло чудище.

— Что ж, как знаешь, — неожиданно для самого себя произнес Берен.

Легчайшая магия безумной полумайэ заставила его забыть о ноже, направив юношу к дому, а не в трясину, скрытого за елями болота, как изначально пожелала темная часть души Лютиэн, доставшаяся ей от матери.

— Нож, — как безумная повторяла она, ища клинок в жиже. — Нож. Нож.

Ее рука наконец нащупала рукоять.

— Теперь все. Это конец, — она захохотала и высоко подняла кинжал.

Блеснувшее лезвие мигом привлекло сороку, до той поры мирно сидевшую на дереве. Упускать драгоценную находку птица не желала, а потому ловко спикировала вниз, выхватив оружие у готовой к смерти Лютиэн.

— Нет! Тварь! Покараю! — закричала она, силясь вспомнить нужное заклинание. Однако память подвела бывшую принцессу — в бессильной злобе она продолжала грозить птице, в чьем клекоте ей слышалась и насмешка, и угроза одновременно: «Не время. Раскаяние и искупление. Еще не время».

* * *

— Значит, на время отказаться от вылазок в Ангамандо? — Алкариэль покачала головой и, поднявшись с кресла, заложила руки за спину и подошла к окну.

— Да, моя леди, — серьезно ответил Тихтион. — В ближайшем будущем они могут стать действительно опасными для наших разведчиков. Моринготто враг всего живого, но он не дурак и однажды догадается, что происходит.

С неба ярко светил Анар, неся живительное тепло окрестным полям. Над алыми, голубыми и белыми цветами летали бабочки, и разговоры о войне казались удивительно неуместными. Однако Алкариэль не обращала на простиравшуюся перед ней красоту никакого внимания.

— Да, вы правы — недооценивать противника нельзя, — в конце концов после раздумчивого молчания заговорила она. — Раз так, прервемся на десять лет, а после еще раз обсудим ситуацию.

— Благодарю, леди, — откликнулся с заметной радостью в голосе Тихтион.

— Теперь, — она обернулась и вопросительно посмотрела на сидящего за столом в центре комнаты Налантиона, — как обстоят дела с обучением добровольцев? Говорят, есть какие-то сложности?

— Немного, леди, — подтвердил тот. — Они не нолдор, и в этом все дело. Сердца атани полны отваги, однако реакция их все равно медленнее, чем у эльдар. Но в этом они не виноваты.

— А что авари? — уточнила леди. — Их привлечь можно?

— С вашего позволения, — вставил Вайвион, — я бы поостерегся. Их неприязнь и даже зависть к нолдор могут сослужить в бою плохую службу. Мы справимся сами, без подобной помощи.

— Хорошо, я поняла, — кивнула Алкариэль. — Вы правы. И, в конце концов, не только в численности армий дело…

Она намеревалась продолжить мысль, но оборвала себя на полуслове и, нахмурившись, посмотрела в даль. Туда, где горизонт сливался с небом в единое целое. Советники терпеливо ждали. Наконец, леди снова заговорила.

— Нарсион, — обернулась она к главному инженеру Врат. — Как обстоят дела с укреплениями?

Он стоял в самом дальнем, темном углу, скрестив руки на груди, и, не переменив позы, начал докладывать:

— Артахери почти достроена. Конечно, ущелье на севере слишком широко, чтобы можно было ограничиться одними воротами — их тяжесть может стать непосильной.

— Значит, все же стена? — уточнила Алкариэль.

— Да, госпожа. Мы построили башни и продолжили скалы каменными стенами. На днях приступим к возведению ворот.

— Не забудьте обить их железом.

— Обязательно сделаем, — кивнул инженер. — Но подъемный механизм придется чуть доработать — тяжесть створок все равно выйдет великовата.

— Я верю, что вы справитесь, — улыбнулась леди и, снова посерьезнев, продолжила: — Это ущелье — слабое место в нашей обороне. Его необходимо ликвидировать во что бы то ни стало.

— Понимаю, и согласен с вами.

— Нолдор больше не должны нести такие потери, как в прошлой битве.

Лицо Алкариэль чуть заметно дрогнуло, но спустя всего полмгновения она взяла себя в руки.

— Нужно больше баллист и катапульт, — вновь решительно заговорила она. — И камней к ним. Также обязательно подумайте, чем прикрыть небо.

— О чем вы? — уточнил Оростель.

— О чешуйчатой твари, что приползла к крепости в прошлую битву и принесла столько бед. Представьте, что будет, если подобная гадина вдруг полетит?

— Вы считаете, такое возможно? — подал голос Тихтион.

— Кто знает, на что способна искаженная фантазия Врага.

— Тоже верно.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — пообещал Нарсион.

— Я в вас верю, друзья, — улыбнулась Алкариэль и обвела каждого из своих помощников внимательным и одновременно ласковым взглядом. — И еще — не будем повторять ошибок прошлых битв, когда каждый народ сражался под началом собственных командиров. Ничего хорошего из этого не выйдет. Предупреждайте наших союзников, что в случае боя они должны будут беспрекословно исполнять ваши приказы.

— Попытаемся, — откликнулся Вайвион. — Но если атани уговорить удастся, то как быть с синдар?

Алкариэль пожала плечами:

— Трандуил — разумный эльф. Уверена, он не станет противиться веским доводам. И в любом случае, с ним беседовать будем не мы.

— А кто?

— Келеборн или Финдекано. К Тьелпэринквару они тоже прислушаются.

— Он-то тут при чем? — не удержался от вопроса Налантион.

Алкариэль в раздумьях покусала губу:

— Странные слухи ходят в Дортонионских лесах. И синдар, что частенько их навещают, охотно внимают им. Я разговаривала на днях с Эльдалоттэ…

Леди принялась рассказывать историю исцеления нолдор во время Дагор Морлах, и советники с легким недоумением переглядывались.

— Тьелпэ — аран? — наконец прервал установившееся молчание Оростель. — А сам-то он знает об этом?

— Сомневаюсь, — откликнулась Алкариэль. — У него в последнее время много иных хлопот, чем прислушиваться к странным разговорам.

— Ладно, — прервал общие размышления Вайвион, — это пока к делу никак не относится, хотя и звучит весьма убедительно.

— Вы правы, Вайвэ, — согласилась леди. — Пора вернуться к нашим заботам. Я надеюсь на вас, на всех.

Нэри по очереди выразили готовность защищать Врата и их госпожу и начали расходиться.

— Оростель! — вдруг весело окликнула Алкариэль нолдо. — Не стоит так спешить. Вы еще с прошлого раза задолжали мне тренировку.

Вайвион коротко хохотнул. Оростель тяжело вздохнул:

— Боюсь представить, что скажет лорд Макалаурэ, когда возроди… вернется и узнает, чем мы тут с вами занимались.

— Вот пусть сначала вернется, — не отступила Алкариэль, — тогда и будете переживать.

— Тоже верно. Что ж, тогда переодевайтесь, а я пока подготовлю оружие.

— Сегодня тренируемся боевым? — глаза нис заблестели восторгом предвкушения.

— Да.

— Я мигом! Вайвэ, а с вас вечером после ужина урок стратегии.

— Я готов, — подтвердил второй советник.

— Буду ждать вас в тренировочном зале, — сообщил Оростель.

Алкариэль ушла, а нэри проводили ее немного печальными взглядами и переглянулись. Вайвион заметил на лице товарища вопросительное выражение и пожал плечами:

— И все-таки не ее вина, что ей пришлось взять оружие в руки.

— Да, — согласился его собеседник. — Но от этого не легче.

Они помолчали еще немного, а после разошлись по своим делам. Оростель надел доспех и достал мечи. Спустя четверть часа пришла леди Алкариэль, и долгое время из тренировочного зала слышался несмолкаемый звон оружия.

* * *

Прокатившийся над стенами Хисиломэ звук серебряного рога разорвал скопившийся в низинах туман. Дозорные поспешили открыть ворота и впустить нолдорана.

— Айя, аран! — приветствовал его начальник стражи. — Вы к нам надолго? Приготовить вам покои? Простите, мы не знали, что вы приедете.

На виноватом лице воина читалось искреннее раскаяние. Финдекано невольно улыбнулся и покачал головой:

— Только до утра, так что не торопитесь. Нас с женой вполне устроит простая кровать и стол с хлебом.

Он спешился и, предоставив конюхам позаботиться о жеребце, помог сойти на землю мелиссэ.

— Как ты? — просил он ее. — Не устала?

— Все в порядке, — успокоила она его.

— Тогда идем?

Жена кивнула, и Нолофинвион направился в отдаленную часть двора. Туда, где, как он хорошо знал, располагались покои целителей. Он и сам провел там много ночей, надеясь, что вот-вот, если не сейчас, то уж через пару часов точно, произойдет чудо и отец откроет глаза. Однако, ничего подобного так и не случилось.

Финдекано толкнул дверь и переступил порог. В лицо ему дохнуло густыми запахами уходящего лета. Морошка, береза, барбарис, бессмертник, брусника, гречиха, донник. В спину толкнула упругая струя свежего воздуха, и нолдо на миг показалось, словно он перенесся в Аман. В ту пору, когда он сам еще малышом часто бегал по полям вокруг Тириона.

— Все хорошо? — спросила тихо Армидель.

Нолофинвион глубоко вздохнул:

— Да… Да. Прости, мелиссэ.

Он обернулся и, быстро поцеловав любимую в щеку, прошел вглубь палат. Навстречу ему уже спешил целитель. Впрочем, по лицу его Финдекано понял, что ничего нового или обнадеживающего сегодня тоже не прозвучит.

— Все по-старому? — не скрывая огорчения, спросил он.

— Увы, государь, — лекарь с печалью покачал головой. — Нолофинвэ не пришел в себя, и я не знаю, произойдет ли это когда-нибудь. Мы уже не по одному разу перепробовали все доступные средства, но…

С этими словами целитель красноречиво развел руками, и Финдекано оставалось лишь вновь печально вздохнуть.

— Вы позволите увидеть его? — спросил он.

— Да, конечно.

Фингон кивнул и прошел в хорошо знакомую комнату. Отец лежал, озаренный лучами заглядывающего в окно Анара, и на бледном, немного осунувшемся лице его светилось спокойствие. Некоторое время сын стоял у порога, а после прошел вглубь и сел на край кровати. Его жена встала неподалеку за спиной.

— Как ты, атто? — спросил он, понимая, что Нолофинвэ все равно не услышит и не ответит. — А у меня все по-старому. Верные все-таки настояли на своем, так что приходится по их воле быть королем. Майтимо тоже отказался, хотя я ему предлагал. Да, что еще? Северные приморские крепости недавно поймали и перебили небольшой отряд орков. Туор приехал из Бритомбара и отправился искать Турьо. Хотел бы я знать, отыщет или нет. Туор — это мой приемный сын. Он адан по крови.

Нолдо все говорил, говорил, и можно было подумать, что за словами он скрывает боль. Или просто соскучился по отцу и хотя бы так хотел побеседовать с ним, поделиться.

— А впрочем, — в конце концов закончил он, — все хорошо. Надеюсь, однажды ты вновь будешь с нами. Мы ждем. Пора, мелиссэ.

Последние слова были обращены уже к жене. Финдекано встал и не без удивления отметил, что прошло больше часа.

— Завтра домой? — уточнила Армидель, вслед за любимым покидая покои целителей.

— Да, — кивнул муж. — До осени предстоит еще много хлопот, надо успеть.

Они вновь вышли во двор, и Финдекано с некоторым чувством удивления оглядел двор. Оказывается, за много лет он успел отвыкнуть от Барад Эйтель. Однако уже через мгновение он отогнал непрошеные мысли и повел Армидель в свои покои.