Империя Поттеров (джен)

В этой мастерской Генри провел тысячи часов, будучи учеником, а затем — как друг и соавтор Принца в работе над многими артефактами. Он помнил ее до последней мелочи, хоть в той временной линии и пришел сюда намного позже, чем сейчас. Однако, Принц был тем еще консерватором и прагматиком, а потому внешний облик его мастерской не менялся десятилетиями. Лишь в последние годы их дружбы здесь появилась новая вычислительная техника, работающая на магии, и первый прототип будущей Капсулы Жизни.

Сейчас же мастерская была именно такой, в какую Генри впервые спустился много лет назад — или вперед. Инструменты лежали и висели каждый на своем месте, небольшой компактный горн дремал в углу, россыпи кристаллов, слитки металлов и бруски древесины были педантично рассортированы по ящикам, коробкам и шкафам. Столы были пустыми, лишь на одном из них были разложены явно недоработанные схемы, да стоял наполовину собранный прибор.

Принц остановился у пустого стола, на котором обычно делал заготовки для амулетов, и повернулся к Генри. Его темные глаза внимательно просканировали его лицо. Генри не знал, что тот пытался увидеть, но, очевидно, не увидел того, что искал, потому что задумчиво хмыкнул. Однако на этом проявление его эмоций закончилось. Безо всякого предупреждения он начал сыпать вопросами.

— Почему руна "Альгиз" рядом с "Уруз" дает обратный эффект на серебре, но усиливает действие на меди? Какой металл лучше использовать в погодных артефактах, если цель — вызвать дождь без грозы? Что будет, если собрать волшебную палочку из тиса в полнолуние? Сколько обсидиана понадобится, чтобы выплавить артефакт, способный взорвать Луну? Начертите схему такого артефакта...

И так далее, и так далее.

Генри отвечал быстро, сбился лишь на вопросе о взрыве Луны. Никакого обсидиана мира не хватило бы для выплавки нужного артефакта, и вопрос был чисто теоретическим — но схема действительно имелась, правда, знали ее лишь истинные увлеченные любители Артефакторики. Принц на все его ответы только хмыкал, фыркал и хмурил седые брови, но ничего не говорил.

Затем началась практическая часть.

— Сделайте отпугиватель пикси, — Принц достал из тумбы коробку с разномастной проволокой и россыпью мелких камней и небрежно поставил перед ним, отчего коробка загрохотала содержимым.

Генри управился за пару минут, собрав самый простой, но рабочий вариант. Принц покрутил его в пальцах и молча отложил в сторону. Затем потребовал собрать амулет нагревания. Затем — охлаждения. А потом по очереди принялся доставать заготовки амулетов и требовать объяснить, для чего предназначается та или иная из них.

Когда Генри на все вопросы ответил верно, Принц кивнул в сторону наполовину собранного артефакта, над которым работал. Сейчас он имел лишь кривой каркас из необработанного, магией погнутого в нужных местах листа латуни, из которого торчали разные пружинки и куски проволоки, и кое-где виднелись руны.

— Как, по-вашему, для чего предназначен этот прототип? Можете взглянуть на схемы, если это вам поможет, — и он ядовито усмехнулся.

Генри подошел ближе и с минуту разглядывал устройство. Он сразу понял, что перед ним. Этот прибор должен был распознавать людей под оборотным снадобьем. Однако Принц в другой временной линии, помучавшись с ним с месяц, так его и не закончил, задвинул в дальний угол мастерской и благополучно о нем забыл. Они завершили его уже вместе, когда Генри получил мастерство и зачем-то полез в старые залежи Принца. Дело в том, что сейчас в схеме недоставало детали, которую Артефакторы изобрели лишь в будущем на основании маггловских технологий, но без соответствующих побочных действий — рентген-сканера.

Генри едва не сказал об этом, привычный обсуждать с мастером все, что касалось Артефакторики и не только. Но вовремя остановился. Этим комментарием он бы себя выдал с потрохами — выдал бы, что далеко не так прост, как хочет показаться. И даже если бы мастер не понял, что он — из будущего, точно заподозрил бы неладное.

— Предназначение этого устройства для меня неясно, мастер, — сказал Генри, выпрямляясь. — Могу предположить лишь, что это какой-то распознаватель.

Принц холодно улыбнулся. Кажется, он был доволен тем, что наконец-то задал вопрос, на который его экзаменуемый не сумел ответить. Хотя, зная Принца, Генри мог предположить еще и то, что тот был доволен не только его незнанием — но и способностью признать это незнание, а не пытаться строить догадки или обвинять его в том, что тот задал вопрос, на который почти невозможно угадать ответ.

— Хм, — сказал он.

Еще час ушел на тестирование его способности чувствовать магию материалов. Генри не стал скрывать, что обладает хорошо натренированным артефакторским зрением, и впервые увидел на лице Принца откровенное удивление. Действительно, лишь единицам хватало терпение развить этот навык, большинство пользовалось специальными очками. Сам Принц, разумеется, владел этой способностью в совершенстве.

Когда все закончилось, Генри был выжат, как лимон. Принц всегда останавливался в обучении ровно в тот момент, когда ученик уже не был способен вымолвить своего имени, но до того, как тот валился с ног.

— Что ж. Я увидел все, что хотел, — наконец сказал он. — Полагаю, вы присоединитесь ко мне за обедом.

Это был не вопрос. Принц развернулся и, не оборачиваясь, зашагал к выходу, полностью уверенный в том, что Генри последует за ним.

В столовой их уже ждал накрытый стол. Принц предпочитал простую и здоровую пищу, безо всяких изысков, и сейчас обед был подан в его обыкновенных предпочтениях: густое рагу из овощей и зелени, которые выращивали эльфы Принца на собственном огороде, хлеб из муки грубого помола и нежная томленая говядина с соусом из трав.

Ели они молча — Принц о чем-то думал, Генри не хотел мешать тому думать, да и просто устал от напряженного экзамена, в течение которого самым сложным было не выдать себя и в чем-нибудь не проговориться — ведь его то и дело тянуло назвать Принца мастером, а не лордом Принцем, обсудить то, что он знать никак не мог, пошутить — по нынешнему статусу их взаимоотношений совершенно фамильярно, или как-то еще выдать то, что он знал гораздо больше, чем мог знать человек с его легендой.

Поэтому Генри молчал и с большим удовольствием ел превосходно приготовленную еду. Принц заговорил, лишь когда перед ними появился ароматный травяной чай.

— Что ж, лорд Поттер, — сказал он, глядя на то, как эльф разливает по чашкам чай с плавающими в воде чаинками. — Неприятно это признавать, но вы доказали свои способности. Ваши навыки выше среднего, — он поднял на него взгляд. — Я готов взять вас формальным учеником. И через полгода отправить в Гильдию заявку на экзамен на мастерство. Однако у меня к вам много вопросов по поводу того, где на самом деле вы получили эти знания. Уж точно не на домашнем обучении в Америке. Полагаю, вы на них не ответите?

Генри улыбнулся, беря свою чашку.

— Мне бы не хотелось раскрывать слишком много своих тайн, лорд Принц. Я и без этого показал вам куда больше, чем другим. Исключительно из уважения к вам и вашему таланту.

Принц фыркнул.

— Полагаю, ваше участие в судьбе моего внука — весомая причина дать вам право на ваши тайны, хоть я и не люблю, когда от меня что-то скрывают, — сказал он жестко. Генри пожал плечами. Он знал, что разговор рано или поздно должен коснуться Северуса. Ведь, так или иначе, именно он был той причиной, по которой лорд Принц вообще согласился принять его у себя и выслушать. Принц пару секунд изучал его лицо прищуренными темными глазами, а затем добавил с ядовитой усмешкой: — Вы бросили мне его, как кость собаке, лорд Поттер. И я вам прямо скажу: ваш расчет был верен. Я отблагодарю вас ответной услугой. Мастерство будет ваше без лишних вопросов.

— Спасибо, лорд Принц, — сказал Генри. — Однако должен заметить: Северус — никакая не кость. Он ценен сам по себе, а не только как способ подобраться к вам.

Принц внезапно расхохотался.

— Я знаю таких, как вы, лорд Поттер. Северус — ваш ресурс, как и я, как и многие другие в этом мире. Хотя, признаюсь, не все ваши действия, за которыми я наблюдал эти месяцы, мне понятны. Но о многом я догадываюсь. В любом случае, я полагаю, мы найдем общий язык, ученик, — он отсалютовал Генри своей чашкой, отчего чаинки взвились вихрем.

Генри тоже поднял свою чашку.

— Очень этому рад, мастер, — с улыбкой ответил он.

* * *

Когда Генри добрался до Поттер-мэнора, его ждали прекрасные новости. Пришло письмо от Джона Гилберта, который сообщал итоги очередного заседания по делу Барти Крауча-младшего. Наконец-то адвокату удалось преодолеть все препоны, которые чинил его отец и пособники Дамблдора, искусственно затягивая рассмотрение дела и придумывая все новые и новые причины для отклонения апелляции. Спустя месяцы напряженной работы Барти Крауч был посмертно оправдан.

Генри выдохнул с облегчением. Теперь оставалось только освободить настоящего Барти из плена и смастерить ему легенду для возвращения.

Регулус будет счастлив.