ГривИстория (джен)

Я проснулась оттого, что было слишком тихо.

Не в доме — в доме как раз было шумно: Льдинка уже бегала по коридору, Нитка гремела посудой на кухне, где-то вдалеке стучал молот Молота. Всё как обычно.

Но в том месте, где я привыкла чувствовать щупальца, было пусто.

Я открыла глаза и попыталась пошевелить гривой. Привычным движением, без усилий — как дышать, как моргать.

Ничего не произошло.

Я села на кровати и оглянулась через плечо. Грива лежала на подушке — зелёная, длинная, неподвижная. Обычная грива, каких много у обычных пони. Щупальца, которые всегда шевелились, поворачивались, тянулись ко мне, когда я просыпалась, сейчас просто висели — как мокрые водоросли.

Я медленно подняла копыто и дотронулась до пряди.

Тёплая. И совершенно безжизненная.

— Нет, — выдохнула я.

Голос дрогнул.

Я дёрнула головой — привычно, так, как дёргала, когда хотела расправить щупальца. Они качнулись, как обычные волосы, и снова замерли.

— Нет! — крикнула я громче.

Я вскочила с кровати, запуталась в длинной гриве, которая теперь свисала до земли, чуть не упала, но удержалась на копытах. Потрясла головой, из стороны в сторону, вверх-вниз, и отчаянно, в панике, приказала мысленно:

«Встать! Сжаться! Собраться! Пошевелиться!»

Щупальца молчали.

Только тишина и тяжесть зелёных прядей, которые путались под копытами, цеплялись за ноги, лезли в глаза.

Я медленно опустилась на пол.

— Нет, нет, нет, — повторяла я. — Не надо. Пожалуйста. Не надо.

Я сжалась в комок, обхватив себя копытами, и впервые за долгое время почувствовала себя беспомощной. Я не чувствовала щупалец. Вообще. Никак. Они были как мёртвый груз на моей голове и хвосте.

«Где вы? — мысленно позвала я. — Вы слышите меня?»

Молчание.

Я попыталась вызвать хотя бы слабое движение, хотя бы кончик, хотя бы один волосок, который шевельнулся бы в ответ.

Ничего.

Я заплакала.

* * *

В гостиную я пришла минут через двадцать.

Грива, которая раньше была моей силой и гордостью, теперь свисала огромной спутанной массой, закрывая половину морды. Я пыталась расчесать её копытами — волосы путались ещё сильнее. В итоге перестала пытаться.

Льдинка первая заметила меня.

— Крафт! — крикнула она, вбегая в гостиную. — Ты чего такая... — Она остановилась. — Крафт, где твои щупальца?

Я не ответила. Стояла посередине комнаты, глядя в пол, и не двигалась.

Нитка вышла из кухни, вытирая копыта о передник.

— Крафт, ты... — Она тоже остановилась. — Дорогая, что случилось?

— Они ушли, — голос был ровным, но слишком тихим. — Я не чувствую их. Вообще.

Нитка подошла ближе, осторожно протянула ногу и коснулась моей гривы.

— Они... мягкие, — проговорила она. — Обычные. Как волосы.

— Да. — Я подняла голову, и Нитка увидела мои глаза — красные, опухшие, но сухие. — Как волосы. Обычные волосы. У обычной пони. Я не знаю, что делать.

Нитка обняла меня, не боясь запутаться в длинной зелёной гриве.

— Мы что-нибудь придумаем. Обязательно.

* * *

Вскоре вся семья собралась в гостиной.

Я сидела на диване, сжавшись в комок. Грива лежала вокруг меня, как зелёное одеяло, и я то и дело дёргала головой, проверяя, не вернутся ли щупальца — безрезультатно.

— Это последствие того удара магией, — Мэттер стояла в стороне с блокнотом в копытах, но не записывала. Голос её был тихим, виноватым. — Я проверила литературу. Есть случаи, когда временная магическая перегрузка блокирует нервные импульсы, идущие к конечностям.

— Но щупальца не конечности, — возразила Тростинка. — Они магические.

— Поэтому блокировка магическая. — Мэттер посмотрела на меня. — Магия, которая ударила Крафт, могла задеть магический центр, отвечающий за контроль над щупальцами. Вероятно, он просто... отключился.

— Надолго? — спросил Молот.

— Не знаю, — призналась Мэттер. — Может, на несколько часов. Может, на несколько дней. Может...

Она не договорила.

— Может, навсегда? — закончила я. Голос был пустым.

Мэттер молчала.

— Я починю это, — сказала она вдруг. — Я исследовала их, помнишь? Я изучала их структуру, я знаю, как они работают. Если я смогла понять, как они устроены, я смогу понять, как их вернуть.

Она подошла ко мне и села на пол перед диваном.

— Ты веришь мне?

Я посмотрела на неё. В глазах Мэттер горела та самая одержимость, которую я привыкла видеть, когда речь шла о науке. Но сейчас в этой одержимости не было холодного любопытства. Было отчаяние. Желание исправить то, что она сломала.

— Верю.

Мэттер кивнула.

— Тогда дай мне день. Я придумаю, как это сделать.

* * *

День был долгим.

Я осталась в гостиной. Не могла ходить — грива путалась под копытами, каждый шаг превращался в риск упасть. Нитка принесла расчёску — я не могла пользоваться ею. Копыта не умели расчёсывать так, как умели щупальца.

В итоге Нитка села рядом и расчесала мою гриву сама.

— Ты знаешь, — она аккуратно распутывала узел за узлом, — у меня в молодости тоже были длинные волосы. До самого хвоста. Я ходила и путалась в них постоянно.

— И что ты сделала?

— Обрезала. — Она улыбнулась. — Но ты не обрезай. Они вернутся.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю. Но я верю.

Я ничего не ответила. Но что-то сжалось в груди — не от страха, от тепла.

* * *

Мэттер не выходила из своей комнаты почти весь день.

Она перерыла все записи, заметки о щупальцах Крафт, диаграммы, которые рисовала за последние месяцы. Вспоминала каждое касание, каждое движение, каждый раз, когда щупальца реагировали на эмоции Крафт. Искала ту самую «нить», которая связывала их с хозяйкой.

К вечеру она вышла.

— У меня есть теория. — Мэттер стояла в дверях гостиной. — Щупальца — это не просто магия. Это часть Крафт. Буквально. Они растут из её тела, связаны с нервной системой, с эмоциями, с памятью. Они не просто «оружие» или «инструмент». Они — продолжение её сознания.

— То есть? — Тростинка отложила книгу.

— Я думаю, магический удар просто разорвал связь. Как если бы перерезали провод, по которому шёл сигнал. Но щупальца сами по себе живы. Они не умерли. Просто... не слышат её.

— И как их вернуть?

Мэттер замолчала. Потом:

— Я должна восстановить связь. Не магически. Эмоционально.

— Что ты предлагаешь? — спросил Молот.

— Я предлагаю поговорить с ними.

Она подошла ко мне и села рядом на диван.

— Я хочу попробовать один способ, — она говорила тихо, но твёрдо. — Ты должна будешь делать то, что я скажу.

— Что именно?

— Закрой глаза. И вспомни первый раз, когда ты почувствовала их.

Я закрыла глаза.

Первый раз. Я, выползшая из чана с химией, лежала на полу, и моё тело было сварено заживо, зажарено электричеством, сломано — или казалось сломанным. Голос Мэйн-Йак в голове шептал: «Ты можешь больше. Ты можешь всё». И моя грива впервые пошевелилась сама собой. Не от команды. От гнева.

— Я помню.

— Хорошо. Теперь вспомни, как ты впервые использовала их не для разрушения.

Я вспомнила. Мыло. Первая варка, когда щупальца мешали массу, и я чуть не уронила кастрюлю — они сами подхватили её.

— Помню.

— А теперь вспомни, когда они впервые сделали что-то, чего ты не просила.

Я открыла глаза.

— Они обняли Льдинку. Она упала, и они подхватили её раньше, чем я успела.

Мэттер кивнула, указала копытом на мою гриву:

— Попробуй ещё раз. Не приказывай. Просто вспомни это чувство. Как будто хочешь обнять Льдинку. Сейчас.

Я закрыла глаза.

Я вспомнила Льдинку — маленькую, смешную, которая всегда падала и всегда вставала. Вспомнила, как щупальца мягко обвили её, уберегая от удара о землю.

Медленно, очень медленно, одна из зелёных прядей на моей голове дрогнула.

Все замерли.

Прядь дрогнула снова — чуть заметно, как будто ветер прошёлся по ней, хотя в комнате было тихо.

— Продолжай, — прошептала Мэттер.

Я стиснула зубы, сосредотачиваясь на том чувстве. На желании защитить. На желании любить.

Ещё одна прядь шевельнулась. Потом третья.

Они не превратились обратно в щупальца. Всё ещё длинные, спутанные, почти мёртвые. Но они двигались.

Я открыла глаза и увидела, что две-три пряди приподнялись над плечом — неуверенно, слабо, но сами.

— Они... — начала я.

— Они возвращаются. — Мэттер выдохнула с облегчением. — Не быстро. Но они возвращаются.

Я заплакала. На этот раз — от облегчения.

Протянула копыта к гриве и коснулась дрожащих прядей.

— Я здесь. Я никуда не ухожу.

И мне показалось, что пряди чуть сжались в ответ.

* * *

Ночью, лёжа в кровати, я чувствовала, как волосы на голове слегка пульсируют.

Не сильно. Не так, как раньше, когда они были живыми щупальцами. Но достаточно, чтобы знать — они меня слышат.

«Вы вернётесь?» — мысленно спросила я.

В ответ — слабое, почти неуловимое движение. Как кивок.

«Хорошо. Я подожду».

И заснула.