Чистосердечное признание (гет)

― А мы с тобой отличная команда, правда, рыжий? ― с воодушевлением говорит Джуди, победно хлопая лапкой по подушечкам лисьей лапы.

― Согласен, ушастая. Сработано безупречно, как я и запланировал.

― Как мы запланировали, ― ухмыляясь, поправляет напарника Хоппс.

Ум, смелость и находчивость, помноженные на два ― со временем Джуди и Ник становятся лучшим полицейским тандемом в своём отделе. Теперь им доверяют расследовать самые опасные, запутанные преступления, которые они успешно раскрывают со скоростью гепарда (не Когтяузера!).

Вот и сегодня Ник и Джуди без труда разгадывают злой умысел очередного правонарушителя. Отличное завершение рабочей недели: дело закрыто, начальство довольно, можно, наконец, немного расслабиться и прыгнуть в объятья долгожданных выходных.

Пятничный день подходит к концу, и Уайлд, как обычно, вызывается проводить Джуди до её «кроличьей норки».

― Ох, Ни-ик, да перестань. Тебе самому это не надоело?

― Не-а, Морковка. Мало ли что с тобой может случиться?

― Я тебе что, крольчонок пятилетний?! Между прочим, лучший полицейский Зверополиса, если ты снова об этом забыл!

Впрочем, спорить с упёртым лисом бесполезно, поэтому Джуди возмущается, скорее, по привычке. Охранник из Ника превосходный, да и она сама, кого хочешь, защитить сможет, так что волноваться ей и правда абсолютно не о чем…

Однако с некоторых пор всё же есть одно «но», которое заставляет Хоппс тревожиться: как только они с Уайлдом остаются вдвоём в нерабочее время, между ними тотчас возникает одна крайне неприятная проблема.

― Зайдёшь на чай? ― с надеждой в голосе спрашивает Джуди. ― Заварю твой любимый, и к десерту даже голубика осталась со вчера. Ах да, у меня же ещё печенье есть! Это пр-росто объедение, я тебя уверяю! Ты меня знаешь, я врать не стану.

«Как всегда настойчиво гостеприимна», ― печально отмечает про себя Ник.

― Не-ет, Джуди, благодарю. Как-нибудь в другой раз.

Уайлд отвечает максимально любезно, с задорным блеском в глазах и хитрой улыбочкой на наглой рыжей морде. Только вот незадача: сегодня грустные нотки в его интонации вовремя скрыть не получается. «Теряешь хватку, Ник. Хоть бы не заметила...»

Николас Уайлд уже не помнит, как долго это продолжается: каждый вечер Джуди зовёт его к себе на чай, а он вежливо отказывается.

Ник не объясняет почему... Со стороны, конечно, выглядит нелепо, как взрослый лис избегает встреч наедине со своей напарницей-крольчихой. Проводить до дома — это другое: Ник за Джуди переживает, хочет о ней позаботиться, даже если в такие моменты будет чувствовать себя ужасно неловко. «Лучшие напарники и друзья», ― всплывают в памяти точные слова подруги. Ник вздыхает тоскливо, горько, потому что для него теперь кое-что изменилось.

«Хорошо хоть на работе всё остаётся по-прежнему... Ну, или почти по-прежнему». Наигранное соперничество, колкие дружеские перепалки, лёгкие толчки в бока или спину, когда фантазия и словарный запас уже на исходе... Но вот в скором времени Ник замечает, как язвительные шуточки всё чаще превращаются в ненавязчивые комплименты, в спорах он оставляет последнее слово за Джуди, а прикосновения становятся редкими... Зато отчего-то более нежными.

Ника это обескураживает, удивляет. Джуди временами такая шумная, гиперактивная, чересчур серьёзная и до одури во всём правильная… однако, несмотря ни на что, она ему, всё-таки, симпатична. И она его подруга. Верная, понимающая, с которой можно быть самим собой. На которую можно положиться. Ник знает, что в трудную минуту Джуди не бросит его одного. А ещё он всегда будет ей благодарен. За то, что разглядела в глубине души его настоящего, за то, что не побоялась в него поверить. И за то, что перевернула жизнь с лап на голову. В самом хорошем смысле, разумеется.

«А только ли симпатична, Ник?..» Перед сном бессовестный лис частенько мечтает ощутить под лапой мягкость белоснежного кроличьего хвоста, вспоминает стоящие торчком серые ушки и забавно подёргивающийся розовый носик, когда Хоппс нервничает или чего-то боится. Последнее случается редко — она у него зайка отважная, и Ника это завораживает. Да и хитростью своей чуть ли не его самого превосходит, что тоже не может не восхищать.

«Джуди, Джуди... Его Джуди». Он называет её своей, потому что так проще смириться с реальностью: Уайлд практически убеждён, что Хоппс не воспримет всерьёз его чувства. Поэтому пускай хотя бы иллюзорно, но она принадлежит ему… А Ник лучше упорно будет делать вид, что владеет ситуацией и в любой момент сможет обмануть свою судьбу: ведь если должным образом отгородиться от Джуди, то ничего непоправимого с ним не случится...

И только каждый будний вечер, слыша за спиной скрип закрываемой двери, Ник признаётся себе, что уже давно любит. Просто любит свою маленькую, красивую крольчёну.

Джуди Хоппс точно знает, что Ник ведёт себя странно ровно две недели и четыре дня.

Она искренне удивляется себе, почему до сих пор ничего не спрашивает о его отказах. Всё это выглядит довольно причудливо, так как раньше Уайлд нередко засиживался у неё в гостях. Вместе они смеялись, шутили, обсуждали начальство и допоздна болтали обо всём на свете. А теперь даже по дороге домой Ник вместо ярых дискуссий о чём-либо предпочитает упрямо отмалчиваться и смотреть себе под лапы. «Что с ним такое творится?» Джуди рассуждает об этом с опаской, потому что в причине его перемен винит исключительно себя.

«И всё же не понимаю, почему тогда на службе у нас нет трудностей с общением?.. Хотя, если подумать, там теперь других причуд хватает: то Ник хвостом щекотно заденет, якобы случайно, то лапу подаст там, где необязательно», ― вспоминает вечерами озадаченная Хоппс. «Смотрит на меня иногда так странно, то ли внимательно, то ли ещё как… Приятно, конечно, но... Не может же это быть то, о чём я думаю?..»

Джуди теряется и не знает, как себя вести. Нет, безусловно, Ник ей нравится. Пускай он немного циничный, несобранный и острый на язык разгильдяй, но для Джуди он всё-таки друг. Самый лучший и близкий друг, с которым можно не бояться поделиться своими переживаниями. Которому можно доверять. Джуди уверена, что даже если Ник и смеётся над её размышлениями, то на деле всё равно прекрасно её понимает.

«Он добрый, чуткий, внимательный лис. Ник всегда знает, как меня развеселить, если я слишком сильно тоскую по своей семье. А когда ему что-то от меня нужно, то голос его становится медово-сахарным, сладким и вкусным настолько, что мне трудно ему в чём-либо отказать. Этот Николас Уайлд на редкость коварный и обаятельный молодой зверь».

Джуди думает о Нике с нежной улыбкой, сама не замечая, как просто дружба перерастает для неё в нечто большее.

Межвидовые отношения в Зверополисе не являются чем-то из ряда вон выходящим, однако мысль о сильных чувствах к лису смущает даже такую бесстрашную крольчиху, как Джуди. Она почти уверена, что Нику не нужна травоядная спутница жизни. «Я не умею останавливаться», — спустя годы судьба сыграла с Джуди злую шутку: ведь она просто не в силах перестать думать о притягательном воришке-Нике, так ловко укравшем её кроличье сердечко.

И вот однажды, проснувшись утром и первым делом представив перед собой образ друга, Джуди признаётся себе, что влюблена. По уши влюблена в своего рыжего напарника.

Уайлд разворачивается, чтобы снова оставить Хоппс коротать вечер в одиночестве, но сегодня Джуди, наконец, решается задать вопрос, который мучает её последние две беспокойные недели:

― Ник? ― он останавливается и несмело поворачивается к Хоппс мордой. ― Признайся мне, только честно: почему ты уходишь?

Ник в растерянности. Он совершенно не знает, что на это ответить. Пушистый хвост начинает предательски подёргиваться из стороны в сторону, зелёные глаза уставлены в пол, уши медленно опускаются вниз в виноватом жесте…

Уайлд долго боялся услышать этот вопрос. Боится и теперь, когда момент уже настал, и все слова благополучно выветриваются из его головы…

Поддавшись минутному порыву, Ник склоняется над Джуди, целует её быстро прямо в мордочку и отстраняется. «Будь что будет».

Секунда, вторая, третья... Фиолетовые глаза смотрят на Уайлда удивлённо, неверяще, а затем... неужели, счастливо?

Джуди с радостным воплем бросается к Нику, обнимает и прижимается к его груди так крепко, что тот, слегка опешивший от такой реакции, машинально заключает Хоппс в объятья.

― Глупый ты лис. Не мог сказать сразу?

Ник неуверенно переминается с лапы на лапу.

― Так ведь мы с тобой разные, Морковка. Я сомневался, что тебе может понравиться влюблённый в тебя хищный напарник.

Джуди смеётся:

― Глупый и настырный. Долго ты ещё будешь напоминать мне о моих ошибках?

— Ты про «хищного напарника»? Столько, сколько влезет, — беззлобно ехидничает Ник.

― Всё-таки ты неисправим, ― улыбается Джуди. ― И что самое удивительное ― мне это нравится.

Хоппс слегка отстраняется и приподнимает голову, встречаясь с полным обожания и нежности взглядом напротив. Она медленно притягивает лисью морду к себе за галстук, а затем ласково целует Ника в уголок рта.

— Я только о тебе и думаю последнее время, хищный мой рыжик.

Ник смущён, окрылён и безумно счастлив, хотя вида своего не подаёт нарочно. Он прокашливается и деловитым тоном заявляет:

— Между прочим, всё это сейчас было почти похоже на допрос. Ты там случайно для моего признания свой морковный диктофон не захватила?

— Ах так! — негодует Джуди. — Скажи «спасибо», что в письменной форме не заставила подтверждать!

Сердитый кролик яростно теребит лапками по наглым лисьим ушам до тех пор, пока Ник, задыхаясь от смеха, всё же не сдаётся и просит у своего мохнатого торнадо прощения. А пока лис приходит в себя после основательной трёпки, Джуди со всей теплотой в голосе признаётся:

― Ужасно по тебе соскучилась, Уайлд.

― Да ну, Хоппс? Ты серьёзно? Мы же с тобой на службе ни на минуту не расстаёмся, когда ты успела?

— Ну-у... Ладно, если быть точнее, то я соскучилась по нашим вечерним разговорам. И… я рада, что мы с тобой кое-что прояснили. А то я уже начала подумывать, что ты завёл себе более привлекательную собеседницу. Лисицу там какую-нибудь, например, или ещё кого...

— Так-так-та-ак, — радуется открытию Ник. — Да ты, смотрю, не на шутку ревнуешь меня, морковная душа.

Джуди вдруг осознаёт, что сказала лишнее, и уже собирается возразить, но Ник её перебивает:

— Хотя ты, конечно, не подумай, что я «против», я только «за». Какому зверю не будет приятно, когда о нём постоянно вспоминают? Да и вообще: ревнуешь — значит, любишь, любишь — значит, хочешь быть вместе со мной, это же не может быть для тебя настолько ужасным, чтобы огорчать, я ведь прав? И да, ты знаешь, я тут как раз недавно размышлял над тем, что было бы неплохо нам уже с тобой как следует разо-о... Ты чего?

Джуди дерзко улыбается и смотрит на Ника с нежной укоризной, а затем, выждав нужную паузу, загадочно протягивает:

― Может, всё-таки зайдёшь на чай? Поболтаем, как в старые добрые времена. «Наверстаем упущенное». Думаю, нам обоим сегодня точно будет, что обсудить.

― Хм-м, ну-у, дай-ка подумать... — Ник игриво дотрагивается лапой до серого ушка Джуди, в то время как та деликатно пытается испепелить его убийственным взглядом. — Ну ладно, хорошо, считай, что уговорила, ― подмигивает он ей. ― С удовольствием зайду к тебе на чай, моя ушастая прелесть.

А переступая порог небольшой квартирки, Ник не без удовольствия замечает мелькнувшую в лапках Джуди оранжевую ручку-диктофон.

«Хитрая моя крольчёна», — довольно ухмыляется он про себя.