Зарисовки неравнодушного человека (джен)

На улице холодно и серо. Какой промозглый нынче май!

Говорю:

— Пойдем гулять?

Соглашаешься. Киваешь. Натягиваешь джинсы и серую толстовку.

И мы идем на прогулку. Мимо помоек, мимо теплотрассы и гаражей к ближайшему парку.

Обхожу стороной грязь и лужи, рассматриваю веселые яркие стены. Кто говорит, что у нас нет свободы слова? У вас может и нет, а тут в гаражах свободно и дерзко. Пестреют наскальные рисунки…

Хочешь, пой о своем подростковом счастье, зашкаливающих гормонах: «Ваня любит Машу», «Зина прости меня. Петя».

Хочешь, выноси приговор: «света — дура», а «леша — лох».

Хочешь, напоминай заблудившимся: «Соблюдайте полярность!»

Надписи выгорели на солнце.

Ваня уже давно не с Машей, а может даже и полярность больше не соблюдает, но нарисованное баллончиком — не вырежешь топором из сетчатки. Поэтому я читаю, анализирую. Интересно же!

На всю стенку — огромная свастика. Кроваво—красные строчки из песни: «Всех в печь, потом жечь!»

Черт возьми, думаю, откуда столько ненависти? Столько злобы?

Газеты и телевидение поют песни о толерантности, а стены кричат: «Господь, жги!» Где правда-то?

А нет правды. Идем дальше.

Тут своя реклама. Соли и спайсы, фен и регги. Для непосвященных — просто набор слов, для адептов — волшебный мир ощущений. Где-то номера аськи под «рекламой» замазали-затерли, а где-то они остались как насмешка. Запрещай, дескать, не запрещай. Зато предельно честно, не так, как телефоны "ночных бабочек" в местной газетке под гордым названием «эскорт-услуги».

Дорожка сворачивает в лесопарк. Поют птицы, ядовито-желтым ковром цветущий чистотел укрывает мусор и грязь. Очищает от скверны.

И я стараюсь не смотреть на брошенные пачки из-под чипсов, бутылки и бутылочки от водки и боярышника, на использованные презервативы. На всю эту вопиюще голую, ничем не прикрытую правду жизни, о которой не узнаешь из либеральной прессы пестрящей сенсациями. Потому что, какой бы настоящей эта правда ни была, с экранов мониторов и глянца журнала, она не заглядывает тебе в душу так нагло и с вызовом, как со стен гаражей и земли под ногами.

Закрываю глаза. Вспоминаю строчки из песни, но, вырванные из контекста, написанные на грязных кирпичиках, звучат они совсем на другой волне:

«Кто верит в истину,

Выстоим!

Выстоим!»

Во что верить, никто не написал, но на душе становится чуть светлее. Выстоим же, несмотря ни на что?

От темных промокших елей и сосен, мы спешим к белому светлому островку. Туда, где русские березки рвутся в безнадежно-серое небо. Кутаюсь от холода и сырости в тёплый свитер, думаю о том, что у природы нет плохой погоды.

За ночью приходит день, за дождем будет солнце. За промозглым маем — теплый июнь.

Будет, будет солнечно!

Кофе. Четыре черные буквы горечи,

Теплая чашка, полная полночи

С ярким, долгим,

Темным послевкусием, -

контрабандное время

С учащенным пульсом.

Незаслуженная жизнь, сверхурочная,

Для тех, кому жить нужно срочно...

Т. Миразизян

Как быстро и неотвратимо летит время!

Вот только начался понедельник, а — оглянуться не успеешь — уже пятница. Беззаботный вечер пятницы неминуемо перетекает в воскресенье. А от вечера воскресенья до "Привет, понедельник!" рукой подать...

Я спешу ухватить за хвост ускользающие выходные, размышляю, все ли успела и тороплю, тороплю себя.

Быстрей.

Пробежка, кофе, уборка, прогулка.

Быстрей!

Позвонить маме, бабушке, тетушке, свекрови.

Быстрей!!!

Наконец, с облегчением вздохнуть, сварить еще кофе и включить пылящийся в углу телевизор, чтобы немного отвлечься.

Отвлечься не получается. Черный ящик захлебывается от информации, тоже торопится жить. И моё взбудораженное кофе сознание впитывает: забавная передачка про талантливых детей, очередное вранье о том, что Россия "встает с колен", теракт в Великобритании, реклама... Опять про детей. Только уже несчастных детей-инвалидов, которым требуются деньги на лечение. И снова реклама...

Заскучав, думаю: "А скоро ли КВН?"

Но КВН не скоро, и у меня есть время задуматься, ужаснуться мысли, которая внезапно появляется в сознании:

"Какой КВН... После терактов, смерти, крови и боли? После несправедливости и вранья? Какие могут быть шутки и веселье?!"

Этой мысли достаточно, чтобы нажать красную кнопку на пульте, вылить в раковину кофе и поставить внутреннее "быстрее" на паузу. Ме-е-едленно, очень медленно заварить травяной чай, вынести на балкон стул и окунуться с головой в тишину вечера.

Чтобы убедиться, что там за окном все так же шумят сосны в парке.

Что на небе сияют звезды.

Что внутри, несмотря на наше бездушное, вечно спешащее время, еще теплится Душа.