Личные интересы (джен)

— Уверен, что подпускать этого парня к корабельному оборудованию — хорошая идея? — шепнула Бека Дилану в самое ухо, когда они подходили к пульту управления.

— Уверен, — устало повторил капитан, — а даже если бы не был, адмирал Раде отвечает за безопасность посла, так что отказать ему мы все равно не могли бы.

Беку так и подмывало напомнить, сколько раз Дилан давал понять гостям, что на корабле царит весьма демократичная, но все же диктатура, и всякие «не имеете права» летели в межзвездные дали вместе с теми, кто эти права качал. Впрочем, в данном случае капитана можно было понять — близился срок второго референдума о вступлении Таразеда в Новое Содружество систем, и пусть сейчас большинство было настроено уже не так критично, как год назад, портить впечатление не хотелось.

По правде сказать, видеть виновника провала прошлого референдума на мостике «Андромеды» не хотелось тоже, но тут уж приходилось выбирать меньшее из двух зол.

Харпер то и дело ворчал, что после первого посещения ницшеанцем святая святых корабля ему пришлось латать половину приборов. Часть вины за тот случай можно было списать и на Дилана, но у техника хватала ума этого не делать. Бека же просто не понимала, как капитан может доверять потомку человека, который его предал, да и сам потомок за короткое знакомство успел показать себя не самым большим фанатом Нового Содружества. Но больше всех его присутствие раздражало Тира. Другой ницшеанец, воплощающий в себе то, что Тиру было недоступно, и которому нужно было еще и отчитываться — это было выше его сил! Парадоксально, но обычного человека в этой роли он перенес бы куда легче, хотя пренебрежение к низшей расе заложено в ницшеанцах генетически.

Сейчас у них было банальное дежурство, а посол уже давно улетел на переговоры, но адмирал считал своим долгом околачиваться на мостике и держать все под контролем. Даже то, что его совершенно не касалось. Плохо скрываемую, а порой и открытую неприязнь членов экипажа он попросту игнорировал.

— Внимание, датчики засекли курьерский корабль, передающий сигнал бедствия от колонии Миртин, — нарушила царившую на мостике тишину аватара. — Мы на расстоянии одного перехода и семи световых минут от них.

— Миртин? — переспросила Бэка. — Эта та мелкая станция, что недавно подписала хартию Содружества с легкой руки Ман-Ка-Лупа?

— Именно, — подтвердил Дилан. — Член Содружества завет на помощь. Мы обязаны откликнуться.

— Капитан, мне нужно напоминать вам, что вы вызвались помочь с дипломатической миссией Таразеда, и на ее время мы с вами в равной мере делим ответственность за безопасность посла Ли-Рона? — холодно осведомился адмирал Раде.

— Спасибо за напоминание, адмирал, но посол сейчас на планете под защитой гвардии Синти. И, опережая ваше следующее замечание — гвардия эта состоит по большей части не из персеидов.

Бека с трудом сдержала смешок, представив себе синекожих суетливых гуманоидов в роли солдат. Не зря многие персеиды после падения Старого Содружества предпочли вернуться на родную, хоть и не слишком гостеприимную планету — они попросту не умели защищаться, а так их защищал сам климат.

— Дело ваше, — отозвался Раде очень знакомым тоном — так частенько пытался скрыть свое недовольство Гахерис. На Дилана нахлынул очередной приступ дежавю, но он поборол его. Телемаху Раде не из-за чего предавать их сейчас, а слова, так не кстати напомнившие ту роковую схватку у границ черной дыры — всего лишь очередная шутка вселенной.

— Да, мое, — согласился Дилан и обратился уже к Ромми: — Направь курьера в ангар, мы летим на помощь.

Мостик адмирал так и не покинул, хотя никакой необходимости в его присутствии не было. Сейчас «Андромеда» была кораблем Содружества, которому Раде не служил и служить не хотел.

Курьер оказался совсем мальчишкой, и постоянно сбивался, а когда взгляд его упал на запястья Тира, и вовсе замолк. Раде по военной привычке держал руки за спиной, так что о его принадлежности к ницшеанской расе ничего не говорило.

— На вас напали ницшеанцы? — предположил Дилан.

Парень долго не решался ответить, бросая на кодиака опасливые взгляды, но, в конце концов, сдался.

— Да, племя Юрук.

Тир поморщился.

— Падальщики. Они разоряют станции, и даже небольшие поселения на планетах, мимо которых пролетают. Все ницшеанцы готовы на многое пойти, чтобы выжить, но Юруки заходят куда дальше. Для них нет ничего важнее их клана, так что других ницшеанцев они уничтожают с той же легкостью, что и обычных людей. И отовсюду забирают трофеи.

— Да уж, — нервно сглотнул парень. — Они нам целый список зачитали, дескать, нам гордиться надо, что мы окажемся в числе тех, кого они уничтожили. Там были и ницшеанские станции.

— Например?

Дилану показалось, или бесстрастное лицо Тира Анасази дрогнуло?

— Несколько баз на астероидах в системе Инкиду, исследовательская станция на Ворусе, колония Ягуаров на Гекубе-8...

— Неприятные личности, — заключил капитан. — Ромми, готовь команду к высадке. Я сам возглавлю десантный отряд. После подписания хартии Содружества на Миртин были переданы координаты других миров Содружества. Нельзя позволить Юрукам получить их. Или уйти с ними живыми.

— При всем уважении, капитан, — подал голос Раде. — Мы не знаем ни точных сил противника, ни их базирования, и не можем рисковать старшим офицером. У меня же за спиной огромный опыт и я знаю, как мыслят ницшеанцы. Я могу возглавить отряд, возможно, даже с большей эффективностью. Вы же в случае нашей неудачи сможете уничтожить станцию, тем самым не позволив злоумышленникам забрать данные.

— Этот очень лестное предложение, адмирал, но вы здесь ради дипломатической миссии Таразеда, и я просто не имею права рисковать вашей жизнью.

— А про мышление ницшеанцев я знаю не меньше, — вмешался Тир, — так что пойду туда в любом случае. У меня к Юрукам немало претензий — когда-то они уничтожили несколько колоний Кодиаков. Так что можешь считать это личным.

— Личные мотивы не всегда ведут к правильным решениям, — возразил Раде. — Вам ли не знать, капитан Хант.

Да, в первую встречу с адмиралом Дилана и вправду на время ослепила ненависть к Гахерису, спроецированная на его потомка, так что он чуть не упустил из виду настоящего преступника. Но какие тут могут быть решения, кроме найти и уничтожить?

— Ладно, — согласился он. — По прибытии летите на станцию и разбиваетесь на две группы. «Андромеда» на время ослепит сенсоры станции и прикроет ваше вторжение. На месте всем хранить радиомолчание. Ромми, загрузи в переносную навигационную систему план станции.

— Сделано, — отчиталась аватара. — Навигационные системы на две стандартные десантные группы готовы. Отряд готов и собирается во втором ангаре.

— Чудно. Адмирал, передаю отряд под ваше командование. Тир вас проведет.

Последний понял намек и развернулся к выходу, попутно окинув сородича неприязненным взглядом. Раде ответил ему тем же.

— Что это только что было? — спросила Бека, когда дверь за главами штурмового отряда закрылась. — С каких это пор ницшеанцы сами лезут в пекло? Ну ладно, у Тира сдвиг на мести, но Раде-то какая муха укусила?

— Она права, босс. У этого парня явно что-то на уме.

— Согласен, мистер Харпер. Поэтому ты войдешь в его отряд.

— Я? — физиономия Харпера приобрела страдальческое выражение. — Босс, я не слишком подхожу для таких вещей, и мне очень не понравилась часть про взрывание станции...

— Не беспокойся, я не собираюсь никого взрывать, но отдавать Юрукам данные по членам Содружества я тоже не намерен. Если понадобится, уничтожь главный компьютер станции, но не дай никому ничего взломать.

— Ну, это я могу.

— Не сомневаюсь. И постарайся не упускать из виду Раде. Я хочу знать, что за цели он преследует.

* * *

Зажатый между Тиром и Раде, Шеймус чувствовал себя между молотом и наковальней. Между очень раздраженным молотом и наковальней, от которой совершенно неясно, чего ожидать. От шлюза, к которому они пришвартовались, до стратегически важной развилки было метров семьсот, так что пока ницшеанцы вынуждены были двигаться вместе, и присутствие друг друга их тяготило.

Перед отлетом Тир отозвал Дилана в сторону и (как совершенно случайно услышал Харпер, решивший испробовать систему направленного усиления звука) предупредил, что Раде явно что-то замышляет и доверять ему нельзя. Как будто сами они до этого не додумались! Была у этого разговора и положительная сторона — Харпер очень надеялся, что Тир решит, что отпускать Раде без присмотра тоже нельзя, и останется с ними, но надежде этой, увы, не суждено было сбыться. Как только они достигли развилки, Тир со своей частью отряда свернул налево, остальные же, в число которых попадал и сам Харпер, вынуждены были следовать за адмиралом в противоположном направлении.

— Картер, налево к центру жизнеобеспечения. Лианс, берите пять человек и проверьте комнаты отдыха рабочих двумя уровнями выше. Через двести метров должен быть переход. Шейн и Гибс — с Харпером к главному компьютеру. Я проверю командный отсек.

— Э-э... Может, лучше мы с вами к компьютеру, а ребята в командный? Я к тому, что нас там получится трое, а вы там один... — Харпер быстренько замолк под хмурым взглядом ницшеанца. Да, подвергать сомнению его силу, пусть даже косвенно — не самый лучший способ склонить сверхчеловека к сотрудничеству. Но если его сейчас отпустить, Дилан голову оторвет.

— Ну, просто с вами как-то безопаснее... — Харпер попытался придать лицу самое заискивающее выражение. Теперь на него хмуро смотрели уже солдаты с «Андромеды», так что если план по умасливанию адмирала Раде провалится, Харпер схлопочет по полной. Дожили, он опустился до грубой лести! И кому? Ницшеанцу! Надо будет намекнуть боссу, что за подобное он заслужил минимум неделю на Серале.

По лицу Раде сложно было понять, о чем тот думает, но из слов следовало, что маневр таки удался, или он просто решил пожалеть мелкого идиота и не отдавать его на растерзание оскорбленным сослуживцам.

— Ладно, идем к компьютерному центру.

Радовался своей победе Харпер недолго — ницшеанец явно решил отомстить и теперь двигался со скоростью, которой позавидовала большая часть кораблей флота. Чувствовалось, что Раде раздосадован, но ницшеанская гордость не дает признать это. Собиравшемуся держаться поодаль технику не пришлось для этого особо утруждаться — сложнее было окончательно и бесповоротно не отстать.

Злость ницшеанца нашла себе применение, и парочке дежуривших у центрального компьютерного терминала Юруков пришлось испытать ее на собственной шкуре. Знакомство с копьем Звездной Гвардии им, определенно, не понравилось. Впрочем, Харпер успел заметить, что перед тем, как выстрелить в последнего охранника, Раде переключил копье в режим оглушения.

— Принимайся за дело, — бросил ницшеанец, как только убедился, что сюрпризов его сородичи оставить не успели.

Харпера не нужно было просить дважды — он быстренько расположился за терминалом и подключился к главной матрице. Алгоритм шифрования, принятый в Новом Содружестве, он писал сам, так что за то, что ницшеанцы могли вот так сразу получить доступ к данным, не волновался. Теперь главное — стереть стратегически важную информацию.

Оглушенный охранник начал приходить в себя, но добивать или оглушать его повторно Раде не стал. Вместо этого он рывком поднял парня и прижал к стене. Говорили они тихо, и из точки базирования Харпера нельзя было разобрать ни слова. Вернее, нельзя было бы, если бы он не прихватил с собой направленный усилитель.

— Где вы храните трофеи с захваченных станций и кораблей? — Раде говорил, как всегда, спокойно.

— Что, прихватили обручальный браслет твоей мамочки?..

— Где?!

От терминала невозможно было разглядеть, что именно делал Раде с пленником, но заскулил тот отчаянно. Учитывая, что болевой порог у ницшеанцев куда выше, чем у обычных людей, да они еще одержимы идеей не выказывать слабость... Шеймус Харпер благоразумно решил лишний раз Раде не злить.

— На главном корабле, — провыл пленник.

— Где именно?

— В жилом отсеке есть отдельная каюта, выделенная под трофеи — музей альфы. Там...

Харпер очень хотел узнать, что именно «там», но происходящее на экране заставило его отвлечься. Он сорвал с головы наушники и переключился на новую проблему.

Когда техник оторвал взгляд от экрана, пленник уже валялся на полу со свернутой шеей. Решение не злить спутника взыграло в Харпере с новой силой, но сегодня судьба явно была не на его стороне.

— У нас проблема, — осторожно сообщил он. — Расшифровать данные Юруки не смогли, а вот программу защиты от копирования обошли и даже записали в систему вирус. Я его блокировал, но... В общем, надо отобрать у этих ребят наши данные...

— Значит, на главный корабль, — заключил Раде. — Постарайся не отставать.

Не удивительно, что этот парень так легко согласился, ныне покойный охранник направлял его туда же. Интересно, что могло быть нужно уроженцу Таразеда, практически не покидавшему родной мир, от ницшеанцев-кочевников? И главное, не последует ли сам Харпер по следам охранника, если узнает ответ на этот вопрос?

Одно радовало — часть станции, к которой был пришвартован корабль Юруков, Дилан приказал обследовать Тиру, а ему, в отличие от Раде с его секретами, все же можно доверять.

* * *

Солдаты с «Андромеды» привыкли подчиняться Тиру, так что никто не задавал вопросов о том, чем будет заниматься он сам. Он просто раздал им задания, и теперь беспрепятственно шел к шлюзам, к которым пришвартовались Юруки. Там он намеревался пересесть на истребитель и добраться до их главного корабля. Необходимо выяснить, что те смогли узнать на базе на Ворусе и сделать все, чтобы знание это не ушло дальше.

Это никак не входило в планы Тира.

Он надеялся, что корабль Юруков удастся взорвать изнутри — он прихватил с собой достаточно оружия и кое-что из игрушек Харпера, — но если этот план не удастся, придется приводить в действие резервный. Он надеялся, что скрытые изменения, которые он внес в программу реактора «Андромеды» никогда не понадобится активировать, а если такое и случится, то только в самом крайнем случае. Но ведь нынешняя ситуация вполне подходит под это определение, верно? Если не остановить Юруков, весь его план шел прахом.

Дилан вовсе не был против того, чтобы зону высадки врага проверял именно Тир. Не то, чтобы он поверил сказке про личные счеты, скорее чрезмерная инициативность Раде зародила в капитане ростки сомнения. Забавно, но сейчас Тир готов был сказать раздражавшему его весь полет адмиралу спасибо — тот оказался отличных козлом отпущения.

Тир двигался по коридорам, устраняя Юруков с хирургической точностью. Его опыт наёмника не оставлял им шансов — пока он не вышел к жилому отсеку. Здесь собралось не меньше полусотни противников, и в одиночку он с ней не справится. Звать кого-то на помощь он тоже не мог. Оставалось только вернутся на корабль и воплотить свой план в жизнь. «Андромеда» все равно не сможет вычислить его — он старательно стер все упоминания о своем участии в саботаже, а то, что не смог, спрятал очень глубоко. Конечно, неугомонный Хармер наверняка эти данные откопает, но ведь он сейчас здесь. И если он здесь и останется...

В груди у Тира что-то екнуло. Может, несносный магог достал своими проповедями и его? Или просто жаль, что все те случаи, когда он спасал маленького техника, окажутся впустую, если сегодня тому суждено погибнуть. Хотя, почему впустую? Он ведь тоже не раз спасал Тира, так что это было вложение в будущее...

Тир Анасази усмехнулся. Кого он пытается обмануть — он просто привязался к этому несносному мальчишке. Убивать его не хотелось, но цель превыше всего. Дальний предок Телемаха Раде знал это, когда выходил на бой с лучшим другом. В том, что его потомок погибнет сегодня ради объединения всех ницшеанцев, была даже некая вселенская справедливость.

Тир собирался уже развернуться и направится назад, когда оглушающий удар заставил свет перед глазами померкнуть.

Как он, опытный наемник, мог не заметить, что к нему подбираются?

Это было первым, о чем подумал Тир, когда пришел-таки в себя. Второй мыслью был законные вопросы: почему он еще жив и где, собственно, находится?

Комната была невелика, но обставлена весьма... разношерстно. Ее обитатель любил роскошь, однако теснота не позволяла этой любви разыграться по полной, как и не способствовала хорошему вкусу: вещи, каждая из которых призвана быть центром внимания, здесь казались беспорядочным собранием хлама. Оглядывая коллекцию, Тир невольно уцепился взглядом за нечто знакомое. На дорогом столе, явно не предназначавшемся для космического корабля, красовалась стеклянная витрина с укрытым в ней копьем Звездной Гвардии. Как древнее оружие, сохранившееся только на кораблях и парочке планет наподобие Таразеда, попало к Юрукам, Тир не знал и знать не хотел, но что-то подсказывало, что образец действующий. Больше ни одни экспонат этого импровизированного музея не защищали от посягательств, так что невольно закрадывалась мысль, что защищаться приходилось от него самого, или от идиотов, которые решат схватить норовистое оружие голыми руками.

Обитатель комнаты — все еще сильный воин в аляповатом расшитом кожаном плаще и с собранными в хвост седыми волосами, расположивший на походившем на трон кресле с бутылкой чего-то алкогольного в одно руке и информационным планшетом в другой, отлично вписывался в общую атмосферу сочетания несочетаемого.

— Тир Анасази, сын Виктории и Барбароссы, — голос у обитателя комнаты был низкий и зычный. — Честь видеть тебя в моем доме!

— Я вижу, сколь широко твое гостеприимство, альфа, — отозвался Тир, оторвавшись от разглядывания окрестностей и чуть больше естественного передернув связанными руками.

— Ты явился ко мне с оружием, и привел солдат Содружества. Будь ты на моем месте, разве поступил бы иначе?

Будь Тир на его месте, опасный пленник давно был бы мертв. Что возвращало к прежним вопросам.

— Что тебе нужно? — спросил Тир.

— Поговорить с последним из Кодиаков, конечно. Ты стал легендой и победил сегодня многих моих воинов. Их родичи могли бы потребовать твоей смерти, но я считаю, что подобными генами разбрасываться нельзя. Ты силен и умен, Тир Анасази, и я хочу предложить тебе сделку: ты можешь умереть, и род твой прервется, или же ты можешь стать Юруком, обрести новый клан и дать жизнь новым воинам, что со временем заменят тех, что пали сегодня, и их потомков.

— С чего такая щедрость? Я слышал, Юруки не принимают чужаков.

— Да, — согласился альфа, подливая себе вина. — Но если чужак достоин, почему не сделать исключение?

— Говорят, вы ограбили исследовательскую лабораторию на Ворусе.

Бутылка в руке альфы Юруков едва заметно дрогнула. Тир улыбнулся. Так он и думал.

— Ничто в этом мире не делается без умысла. Не связано ли твое предложение с тем, что ты узнал там? Меня ты желаешь видеть членом твоего клана, или ницшеанского мисию?

Воины, стоявшие по сторонам от Тира, заволновались — им-то никто не удосужился сообщить о том, что скрывала база данных генетической лаборатории на разоренной ими станции. Впрочем, это Тира не слишком волновало — все равно из этой комнаты должен выйти либо только он, либо никто. Альфа Тиру не нравился — он даже не назвал своего имени, хотя имя, как символ силы рода, было для ницшеанцев священно. С одной стороны, это было проявление осторожности, а осторожность всегда похвальна; с другой — непочтение к традициям сводило на нет зародившееся было уважение.

— Когда я понял, кто ты, долго думал, что же делать с тобой, — признался альфа после недолгого молчания. — Если твой сын и впрямь во всем схож с Драко, смерть отца не должна волновать его. Все мы знаем о печальном конце Пола Мусавели. Но также общеизвестно, что генетическая инкарнация далеко не всегда повторяет характер прародителя, а становится врагом тому, кому на роду суждено осуществить мечту ницшеанского народа о единой империи, захочет только дурак. Другое дело — стать ему родственником и другом. Клянусь тебе, Тир Анасази, в моем клане ты не будешь знать нужды ни в чем — твой сын слишком важен, чтобы ставить его лояльность под угрозу.

— Что ж, теперь ты хотя бы не врешь, — признал Тир. — Но, как ты знаешь, я прилетел сюда не один — со мной три десятка копейщиков из Звездной Гвардии, а рядом дожидается тяжелый крейсер. Уверен, ты его уже заметил. Что ты намереваешься предпринять, чтобы уйти от них?

— Да, Андромеда, — задумчиво кивнул Альфа. — Они связывались с нами, требовали сдаться. Обещали открыть огонь, если мы отшвартуемся и попытаемся сбежать, а если продолжим прикрываться станцией — открыть огонь чуть позже, и уже по ней. Но их капитан — обычный человек, а они в таких случаях всегда блефуют...

— Дилан Хант не блефует, — возразил Тир. — Я знаю его достаточно, чтобы убедиться в этом. Он взрывал целые планеты, чтобы одержать победу. Что для него какая-то станция.

— Если то, о чем ты сказал, правда, у него сердце ницшеанца, — признал альфа. — Но есть у него и слабые места, верно?

Тир не торопился с ответом. В другой момент он, быть может, и померил бы силами Дилана Ханта и стоявшего перед ним ницшеанца, хотя и сомневался, что последний выдержал бы подобное испытание, но сейчас у него был повод целиком и полностью оставаться на стороне своего капитана. Юруки и их предложение не вписывались в то будущее, что задумал себе последний Кодиак.

— Да, безусловно, есть, — улыбнулся он самой искренней улыбкой, за которой так часто следует самая отборная ложь.

* * *

По пути к облюбованному ницшеанцами шлюзу они уже несколько раз встречали солдат из отряда Тира. Раде всякий раз требовал рапорт, и, получив его (Харпер мысленно усмехался всякий раз, когда замечал, с какой неохотой его сослуживцы с Андромеды отчитывались перед чужаком), так же лаконично приказывал продолжать поиски выживших. Смысл этого действа от Харпера ускользал — зачем отвлекать людей, если ничего нового от них не хочешь? Правда, Раде еще невзначай интересовался, где, собственно, сам Тир, и, судя по тому, как мрачнела его физиономия, вопрос этот интересовал адмирала не только из праздного любопытства.

Попадать под руку ницшеанцу, да еще когда тот не в духе, Шеймусу вовсе не хотелось, но любопытство упрямо брало верх над осторожностью.

— Так что там лопотал тот парень у стены? — как можно беззаботнее спросил он.

Телемах взглянул на него хмуро, но убивать, похоже, не собирался. По крайней мере, пока.

— То, что обычно говорят в таких случаях подобные племена: угрозы, бахвальство, — Раде поморщился так натурально, что не слышь Харпер обрывок настоящего разговора, наверняка поверил бы, что так оно и было.

— А ты не высокого мнения о своих сородичах, — заметил он.

Раде презрительно хмыкнул.

— У них был шанс построить великую ницшеанскую империю, и во что они его превратили? В пир на костях? Дилан Хант за два года сумел сделать больше, чем мои сородичи за три столетия. Чем объявлять его врагом, им стоило бы поучиться у него.

На этот раз Харпер действительно удивился.

— Но тебе же не нравилось Содружество!

Ницшеанец поморщился и шикнул, призывая спутника к молчанию. Как выяснилось, не зря — у следующего поворота Раде резко остановился, жестом приказывая Харперу сделать то же самое. Все станционные датчики Юруки из строя вывели, чтобы усложнить и без того нелегкую долю местной службы безопасности. Сами же они, как и многие ницшеанцы, рассчитывали не на электронику, а на человеческие (вернее, сверхчеловеческие) органы чувств. Перед шлюзом расположились двое ницшеанцев, от одного вида которых Харпер поежился. Нет, Тир тоже был тем еще качком-великаном, да и Раде, хоть тот и уступал кодиаку в росте, тоже при всем желании нельзя было назвать хлюпиком. На Харпера оба они взирали снизу вверх. Но по сравнению с парнями, стоявшими сейчас у шлюза, он чувствовал себя просто букашкой. Вряд ли они заметили бы его, даже реши он проползти у них под ногами. Проверять это предположение Харпер, конечно же, не собирался.

— Ну, что ты будешь делать? — шепотом поинтересовался он, и, поймав недовольный взгляд Раде, поспешил пояснить: — Ну, мне-то эти ребята явно не по плечу. Очень уж у вас, сверхчеловеков, рука тяжелая... — Харпер торопливо заткнулся, в очередной раз проклиная свой язык — слишком часто тот работал быстрее гениальной головушки.

— Тебе никогда не говорили, что опасность шуток над ницшеанцами обратно пропорциональна росту шутника? — Раде оскалился, и Харпер невольно сглотнул. Нужно было срочно переключить внимание ницшеанца с собственной персоны на дела более насущные.

— Та-ак что с ними? — он указал на поворот, за котором открывался коридор, где дежурили Юруки.

— С ними коммуникационные устройства. Можно обезвредить одного, но второй за это время успеет поднять тревогу. Так что придётся тебе пересмотреть свои возможности и взять на себя одного. Другого варианта я не вижу.

Харпер ухмыльнулся. Приятно иногда почувствовать себя умнее ницшеанца.

— А если я смогу создать помехи?

Раде его заявление не впечатлило.

— Тогда делай, — коротко бросил он.

Харпер демонстративно засопел, но подчинился. Его портативную подслушивалку несложно было перенастроить так, что все рации в радиусе нескольких сотен метров дружно оглохли бы. Однако радость длилась недолго.

— Что это?

Харпер чуть не подпрыгнул. С какой стати в этих шипоруких так не вовремя просыпается любопытство?

— Стандартное оборудование, — ляпнул он первое, что пришло в голову.

— Я отвечаю за безопасность посла, так что лично осмотрел все стандартное оборудование на борту, но подобного устройства там не помню.

И когда этот хмырь успел облазить его крошку?

— Я его только недавно собрал.

— Капитан не поставил меня в известность.

Харперу захотелось взвыть. Ну почему у этих военных все всегда так сложно?

— Что оно делает? — не отставал ницшеанец.

— Если никто не будет меня отвлекать, то оно будет глушить чужие рации!

Раде понял намек и заткнулся, хотя Харпер практически не сомневался, что только что получил себе если не врага, то уж явно не друга. Ницшеанцы не прощают оскорблений.

Раде походил на натянутую тетиву, которая сорвалась, стоило Харперу бросить «готово». Техник уже давно привык, что ницшеанцы способны двигаться на удивление быстро и эффективно, даже прижившиеся на Земле Драго-Казы, напоминавшие сытых котов, оказывались на редкость проворными, если нужно. С точки зрения Харпера оба часовых, несмотря на превосходство в росте и комплекции, оказались на полу за считаные секунды. Против копья Звездной гвардии комплекция не слишком помогает. Однако спутник не обратил на восхищенное присвистывание никакого внимания и поморщился.

— Надеюсь, ты не преувеличил свои возможности. Второй парень успел подать сигнал тревоги, и если он дошел до адресатов, у нас будут проблемы.

— Не дошел, не сомневайся, — обиженно засопел Харпер.

Раде бесцеремонно стянул с часового помельче грязно-серую безрукавку и расстегнул пояс с рацией и оружием — единственные предметы одежды, делавшие Юруков похожими на единую армию. В остальном они, как и прочие ницшеанцы, одевались кому как в голову взбредет. По большей части, как и положено сверхчеловекам, в полуголом виде выпендривались мускулатурой.

На адмирала костюмчик Юрука сел почти как влитой, а вот Шеймус мог бы обернуться в безрукавку раза два. Но что же поделать, на перешивание времени нет.

— Тебе это не нужно, — заявил Раде, уловил его движение. — Ты пойдёшь в качестве пленника. Сомневаюсь, что Юруки берут пленных, но шансы все же больше.

— Эй, приятель, ты, случайно, не вздумал оставить меня у них? Если мы встретим внутри охрану, сдашь меня в тюрьму?

— Нет, избавлюсь от свидетелей, — прошипел Раде. Тупость штатного гения Андромеды начинала его раздражать. — Эти ребята летают вместе уже слишком долго, чтобы не знать друг друга в лицо. Маскарад обманет систему наблюдения, но если кто-то из наблюдателей решит, что один из вернувшийся с рейда Юруков мелковат, мы только привлечем лишнее внимание. Ницшеанец и пленник броситься в глаза куда меньше.

Это не было лишено смысла, но Харпер все равно продолжал хмуриться — во-первых, из принципа, во-вторых, очень уж ему не нравилась идея ницшеанца, держащего его на прицеле. Тиру он, возможно, и доверился бы, но он был исключением из доказанного временем правила.

Следующая фраза Раде только усилила его сомнения:

— Тебе придется на время отдать мне пистолет. Большинство охранных систем настроено на энергетического оружия, так что с ним маскарад не удастся. И это твое экспериментальное оборудование тоже.

Харпер скрипнул зубами.

— Ну, знаешь ли! А коды от Андромеды тебе тут же не предоставить?

— Я бы с удовольствием оставил тебя здесь, — сухо ответил Раде. — Но, к сожалению, если пираты успели перекачать данные в свою систему, мне может пригодится твоя помощь. Так что ты пойдешь со мной, Харпер, нравится тебе или нет. Я бы предпочел, чтобы ты сделал это добровольно.

— Вымогатель! — просопел Харпер с надутой физиономией, отстегивая кобуру.

Он еще не до такой степени сошел с ума, чтобы лезть врукопашную с ницшеанцем, да и от приказа Дилана никуда не деться. Надо присматривать за этим бугаем. Вот только становится непонятно, кто за кем присматривает...

Что же, он, по крайней мере, заставил адмирала Телемаха Раде сбросить на время маску показного радушия, и то достижение.

Корабль Юруков, к удивлению техника, и, что особенно приятно, Раде (Харпер вообще любил все, что может выбить из колеи самодовольных сверхчеловеков) оказался изрядно переделанным крейсером кольдеранцев. Харперу на подобных судах бывать еще не приходилось, зато Раде во время одного из нападений кольдернаских разбойников на Таразед сумел с небольшим отрядом пробраться на одно из судов противника, и внутреннюю планировку узнал. Как маленькому племени удалось отбить у гордых лягушек эту посудину, оставшись при этом в живых и не посадив себе на хвост жаждущую мести флотилию, оставалось загадкой, однако корабль явно не был из числа списанных и обладал достаточной боевой мощью, чтобы снести половину станции. А ведь с виду совершенная развалюха неопределенного класса, да и сканеры ничего особенного не обнаружили. Теперь становилось понятно, как этим ребятам удавалось подойти к хорошо вооруженным ницшеанским станциям, не вызвав на тех кипишь. От них просто не ожидали подвоха.

* * *

— Слабое место Дилана Ханта — его экипаж. У него сердце ницшеанца, только вместо племени братство воинов на борту корабля. Он ни за что не принесет в жертву своих людей, хотя спокойно убьет чужаков. Если хочешь обезопасить себя, возьми в плен кого-то из его людей.

— Ты ведь тоже член его экипажа. Так почему бы не использовать в этом качестве тебя?

— Потому что только я могу вернуться на Андромеду и забрать мощи Драго Мусавени.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Альфа стоял к Тиру спиной, зато вытягивающиеся лица сопровождавших его ницшеанцев пленник мог разглядеть во всей красе. Говорить о подобном было небезопасно, но риск вполне оправдан. Да и оставлять хоть кого-то на этом корабле в живых он не планировал.

— И как давно главная реликвия ницшеанцев находится на корабле нашего главного противника? — альфа старался говорить будничным тоном, но голос выдавал его волнение.

— Давно, — Тир усмехнулся. — В наше время во всех известных мирах сложно найти место безопаснее.

— И с чего тебе отдавать ее нам?

— Я не собираюсь отдавать ее вам, — холодно ответил Тир. — Я усовершенствовал саркофаг с помощью оборудования Андромеды, так что его не вскрыть никакими декодерами, если не хотите спалить содержимое, а код знаю только я. Надеюсь, твоим вандалам хватит ума не пытаться проверить это утверждение?

Одни из стоявших позади Тира охранников до хруста сжал кулаки, но суровый взгляд альфы удержал его от глупостей.

— Хватит, — заверил альфа, разглядывавший Тира со смесью неприязни и восхищения. Кажется, он, наконец, признал в пленнике достойного противника. — Но экипаж — слабое место капитана Ханта, не твое. Даже если отпущу тебя, предварительно захватив кого-то из твоих людей, где гарантия, что ты вернешься с мощами, а не дашь залп по станции, отправив заодно и нас, и заложников в бездну?

Тир невольно усмехнулся выбранному слову. Бездна никогда не оставит никого из встречавшихся с ней в покое...

— Тебе придется поверить мне на слово, — отозвался он.

Альфа недовольно скривился, чуть заметным движением достал передатчик и бросил в него несколько имен. В одном из них Тир, к собственному удивлению, узнал женское. Гости не заставили себя долго ждать. Первым в зал вошел высокий, но полноватый для совершенства ницшеанец, чертами подозрительно напоминавший альфу, а за ним шла женщина, один взгляд на которую мог свести с ума любого мужчину. Она неуловимым образом сочетала в себе агрессивность и мягкость, свободу движений и грацию. Вьющиеся светлые волосы без единой огрехи водопадом стекали по плечам, будто над ними несколько часов трудились служанки. Ницшеанки часто позволяли себе одежду куда более фривольную, чем представители других человеческих рас, но рядом с ней даже ее сестры должны били устыдиться собственной неказистости и кутаться в балахоны.

Тир воскресил в памяти образ Медеи, надеясь хоть так отогнать некстати вспыхнувшее возбуждение, однако от альфы оно не укрылось. Тот довольно улыбнулся и указал на молодого ницшеанца.

— Это мой третий сын, Клеомброт. Он опытный воин. А это, — его рука чуть переместилась, указывая на ницшеанку, — моя пятая жена, Таусет. Она родила мне троих здоровых детей, и еще в самом соку, чтобы принести в мир еще больше жизни. Кто лучше подходит на роль матери для братьев и сестер инкарнации Драго Мусевени?

Ницшеанку подобная передача из рук в руки нисколько не смутила, она лишь внимательнее осмотрела стоявшего перед ней мужчину, и, по видимому, осталась довольна. Он мог стать хорошим отцом, а гены его, без сомнения, были даже лучше, чем у альфы. Судя по взбешенному взгляду, брошенному Клеобмротом на отца, сыном он Таусет не приходился, более того, сам был бы не прочь заполучить пятую жену отца себе в постель.

Тир сглотнул. Разве можно было в здравом уме отказаться от подобного дара?

— Они пойдут с тобой, — закончил альфа, и Тир не сдержал вздох облегчения. Ему вовсе не хотелось терять такую потрясающую жену, которой, судя по всему, возможный муж тоже пришелся по душе.

И эта сиюминутная слабость не ускользнула от внимания альфы. Тир же скривился. Слишком долго он прожил среди обычных людей, заразился их несдержанностью.

— Они проследят, чтобы ты вернулся, захватив саркофаг, и оставит в системе Андромеды пару сюрпризов. Клеомброт неплохо разбирается в таких вещах.

Тир усмехнулся. Теперь ясно было, почему этого неказистого мальчишку еще терпят в племени.

— Но не рассчитывай, что сможешь обмануть меня, и что Таусет останется с тобой, Тир Анасази. Она слишком верна своему племени, и вдвоем они могут гарантировать твое возвращение. Да и что ты можешь предложить ей? У тебя нет клана, а основать новый двум ницшеанцам не под силу. Подобный огрызок недостоин реинкорнации Драго.

Теперь уже пришла очередь Тира глядеть на альфу с уважением. Он недооценил проницательность вождя.

— Но мы ведь можем вступить в другое, куда более могущественное племя, — напомнил ему Тир.

— Ты — да, — согласился альфа. — Кодиаков больше нет, и твоя верность не будет подвергаться сомнению. Но племя Юрук все еще существует. Принимать в племя дочь Юруков, значит рисковать, что однажды она поставит интересы старого племени выше интересов нового. — Альфа нежно провел тыльной стороной ладони по щеке ницшеанки, и та довольно прищурилась. — Она это знает, так что будет мне верна.

На этот раз Тир не позволил себе проявить слабость, только внутренне пожалел об упущенной возможности. После смерти Фреи он почти отчаялся встретить достойную жену, а Таусет могла бы ей стать. Но, видно, не судьба.

— Так что с пленниками? — Альфа решил, что Тир усвоил предостережение, и вернулся к более насущной теме. — Есть кто-то, ради кого капитан Хант точно пойдет на переговоры?

Тиру не хотелось предавать Харпера — на станции Юруки в полной мере показали свою жестокость, и сомнительно было, что к ценному плениику они будут относится более благосклонно, особенно если пленник этот не умеер следить за языком, но альфа, похоже, был наслышан об Андромеде и ее экипаже, и если кто-то из патрульных на станции встретит мальчишку и успеет передать информацию о нем на главный корабль, это поставит лояльность Тира под вопрос. Техником придется пожертвовать.

Этот день требовал от него все больше жертв, но собственная ницшеанская империя того стоила.

— Давай живее!

Ствол пистолета болезненно врезался Харперу в спину.

— Э-эй, полегче, приятель, — возмутился тот. — Мы, вроде как, притворяемся, не забыл.

— Нет, — голос Раде казался почти веселым. — Но все должно выглядеть как можно реалистичнее. Так что терпи.

Шеймуса так и подмывало отметить, что сила нажатия на оружие камерами наблюдения уж никак не регистрируется, а ныть он умеет и без веского повода, но промолчал. Волею судьбы, и, чтоб его, Дилана, он сейчас зависит от гребаного ницшеанца, и злить его лишний раз небезопасно.

Даже интересно, как Дилан мог доверять парню, как две капли воды похожему на этого бугая? Неужели капитан сам не мог понять, что с такой рожей честно не играют? Сам Харпер ни на секунду не позволял себе подобной ошибки.

— Почему ты так ненавидишь Содружество? — спросил Харпер скорее чтобы скоротать время, чем в надежде получить-таки ответ.

— Заткнись, или хочешь, чтобы на наши голоса сбежались все обитатели корабля?

Техник отмахнулся:

— Это корабль Кальдеранцев, они говорят на других частотах, так что местная система наблюдения не считывает нашу речь. Сомневаюсь, чтобы твои сородичи ее переделали — им даже температуру было лень подправить. — Харпер стер со лба капельки пота.

Раде не сразу понял, что тот имеет в виду, и, казалось, несколько мгновений прислушивался к собственным ощущениям.

— Да, тут немного теплее, чем требуется по стандартам человеческих кораблей, — наконец признал тот.

— Несколько теплее? Да тут настоящее пекло! Если придется тут задержаться, Юруки скоро смогут полакомиться Харпером средней прожарки.

Раде неопределенно хмыкнул.

— Для ницшеанцев диапазон комфортной температуры в несколько раз шире, чем для других человеческих существ, так что возиться с температурой нет смысла. Хотя если у Юруков, подобно Драго-Казам, есть рабы, на борту им приходится несладко.

Харпер помрачнел и замолк. Упоминание Драганов и рабов воскресило в памяти не самые приятные моменты.

— Я не ненавижу Содружество, просто не хочу, чтобы Таразед захватила смута внешних миров, — нарушил молчание Раде, когда техник уже и думать забыл о своем вопросе.

— Брось, парень, Содружество — уж точно не смута. Дилан говорил, что, хм, — Харпер прочистил горло и попытался придать голосу побольше значимости, с которой говорил капитан Хант, когда дело касалось его детища: — «Содружество призвано быть гарантом мира, процветания и взаимной защиты».

— Он забывает, какой ценой далось это «процветание» Старому Содружеству. Миру, который он знал, предшествовали столетия конфликтов, которые мой мир не обязан повторять.

— А тебе, родившемуся через три столетия в системе, с другими мирами вовсе не контактирующей, это, конечно, виднее... — ехидно заметил Харпер и тут же прикусил язык.

— Я смотрю непредвзято, — мрачно отозвался Раде, но, к облегчению спутника, не стал разряжать пистолет ему в спину. Однако больше от ницшеанца не удалось добиться ни звука.

* * *

Тир с деланным безразличием слушал, как альфа передает описание Харпера оставшимся на станции Юрукам. Конечно, был шанс, что техник уже сделал то, за чем пришел, и сейчас проедает плешь Дилану на Андромеде, но Тир не слишком на это рассчитывал. Раде что-то нужно на этой станции, и без этого чего-то он отсюда не уйдет и никого из отведенных под его командование людей не отпустит.

Впрочем, альфа тоже понимал, что шанс найти описанного Тирам клуджа не стопроцентный, так что дал команду брать в плен всех, кого встретят. Население станции они уже перебили, так что риска взять не тех не было.

Тир вовсе не собирался ждать, когда поиски увенчаются успехом — чем скорее он будет на Андромеде, и чем более заняты в этот момент будут Юруки, тем выше шанс уничтожить их быстро и без ущерба для его корабля.

Однако уйти далеко он не успел — он не успел даже выйти из комнаты, когда альфа его окликнул.

— Похоже, кто-то из моих ребят нашел твоего клуджа даже раньше, чем я предал приказ о его поимке. Хотя изначально живых брать было не велено. Придется с ним хорошенько поговорить.

Таусет подошла ближе и взглянула на монитор с камер наблюдения.

— Кто это? — с сомнением спросила она.

Тир последовал за обещанной ему женщиной и мысленно отдал дань сообразительности адмирала Раде. Тот безошибочно замечал камеры и всякий раз поворачивался так, чтобы лицо не попало в объектив.

О Раде он альфе не рассказывал, но не из солидарности с сородичем, а по той же причине, что и спешил уйти — Раде был опытным воином и мог надолго занять случайно наткнувшийся на него отряд и отвлечь на себя внимание. Но теперь молчать смысла не было.

— Это не ваш парень, он из охраны посла. Не думал, что он тут окажется. Андромеда сопровождала делегацию с Таразеда. Это небольшая планетка в галактике Треугольник...

— Я знаю, что это за мир, — прервал его Альфа и смачно сплюнул. — Планетка, где наши братья живут вместе с клуджами и подчиняются им.

Тир приподнял бровь — привычка, перенятая у Дилана.

— Они не слишком любят сообщать о себе.

— Знаю, — согласился Альфа. — Но дураки встречаются везде. Однажды я доберусь до этого гадючника и вычищу его!

Тир мысленно сопоставил мощь одинокого корабля Юруков и военной эскадрильи Таразеда, так что здорово сомневался, что Альфе под силу выполнить свою угрозу, но все равно подумал, что Дилан будет у него в долгу — он не только избавит его от лидера изоляционистов, но и предотвратит нападение, которое может укрепить изоляционистское движение.

— Взять обоих, клуджа желательно целым на первое время, ницшеанца — как получиться. Главное, чтобы он мог говорить, — скомандовал Альфа в коммуникационное устройство и повернулся к Тиру и его эскорту, больше походившему на конвой. — Идите, тут мы сами разберемся.

— Адмирал с Теразеда для капитана Ханта не ценен, — заметил Тир. — Даже больше — они идейные враги. Так что брать его живым нецелесообразно.

— Я не намерен оставлять его живым долго, только побеседовать о его чудной планетке. Затем... — альфа красноречиво провел больши́м пальцем на уровне горла.

Такой расклад последнего Кодиака вполне устраивал.

* * *

— Это точно подойдет? — поинтересовался Раде, разглядывая терминал управления периферийными системами. Парня, его охранявшего, он уложил обманным движением — когда тот уклонялся от выстрела зажатого в правой руке пистолета, никак не ожидал, что левой противник выхватит копье звездной гвардии.

Харпер на сомнение ницшеанца только осклабился. Ему достаточно было даже ограниченного доступа к главному компьютеру — подключившись через нейроинтерфейс, он мог взломать что угодно. А вот Раде это, похоже, нервировало — чего бы он ни искал, оно находилось где-то дальше.

— Спокойно, приятель, просто следи, чтобы сюда никто не явился, — Харпер вскрыл панель и уже копался в проводах. Кальдеранцы очень гордились тем, что единственные после ведран создали двигатель Слип-стрим, так что во всем любили подчеркивать свою независимость. Например, в том, что в их компьютерах отсутствовали все известные в Содружестве гнезд и соединений. Наверно поэтому никто, кроме Юруков, не додумался использовать их корабли — ремонт и переоборудование превращались в настоящий ад.

Вот и теперь Харперу приходилось разбираться в путанице проводов.

— Уверен, что не поджаришь себе мозг? — скучающим голосом поинтересовался стоявший в стороне ницшеанец.

Харперу страшно хотелось посоветовать сверхчеловеку заниматься тем, в чем он хорош (махать кулаками, например), и не лезть туда, куда не просят. Однако чувство самосохранения на сей раз взяло верх, так что он перефразировал мысль в чуть менее нахальную форму:

— Я говорил, что заглушу передатчики — я их заглушил; я говорил, что заклиню изображение на камере — я его заклинил. Так что заставляет тебя думать, что в данном случае я не справлюсь?

— Архив миссий Андромеды, — как ни в чем не бывала ответил Раде.

М-да, права была Бека, нельзя было пускать этого парня на мостик. Да и вообще к любому оборудованию на борту.

— Что ты намерен делать, когда подключишься к компьютеру?

— Скачаю их базу. Если верить Тиру, Юруки после себя ничего не оставляют, так что информация в ней может быть в единственном экземпляре. Ну, и удалю базу Содружества из системы, само собой!

Телемах едва заметно сдвинул брови, однако это не ускользнуло от взгляда Харпера. Когда прожил бо́льшую часть жизни на оккупированной сверхчеловеками планете, волей-неволей приучаешься различать их скудную мимику. Хотя Драганы были куда щедрее на эмоции — звание сильнейшего ницшеанского клана позволяло не таиться. Уроки ницшеанской мимики говорили, что Раде затея Харпера пришлась не по нраву. Нужно будет покопаться в базе — похоже, там можно найти об адмирале что-то интересненькое. Может, этот хмырь похож на своего дальнего предка куда больше, чем думает Дилан?

Раде перевел взгляд на покойного юрука — они решили не перемещать его на случай, если в теле есть передатчик и его коллеги могут полюбопытствовать, куда это его понесла нелегкая?

— Похоже, он заступил в смену недавно, так что в ближайшее время сюда никто не явится. Я осмотрю окрестности — одному мне сподручнее. Но на всякий случай не забывай просматривать соседние камеры. Увидишь, что кто-то приближается — отключайся и прячься. Если понадоблюсь, свяжись со мной.

— И нарушить радиомолчание? — Харпер даже отвлекся от работы, так поразила его безграмотность этого, вроде как, военного.

— Тем меньше соблазн беспокоить меня по пустякам, — отозвался Раде, и без дальнейших объяснений пошел прочь, не обращая на техника, отзывавшегося о потомках Драго уже без всякого стеснения, никакого внимания.

Харпер, к собственному удивлению, и впрямь подключился к системе корабля без серьезных последствий для собственной персоны. Кальдеранцы и тут ухитрились выпендриться — операционная система не походила ни на что, встречавшееся Харперу раньше, а встречал он многое. Это напоминало первое подключение к Андромеде. Хорошо хоть озлобленного искусственного интеллекта нет.

На то, чтобы найти базу данных, украденных ницшеанцами с уничтоженных станций и кораблей, понадобилось время. Не ускорил процесс и вирус, оставленный юруками на случай вторжения и призванный уничтожить данные и заразить компьютер, с которого совершен вход. Повезло, что Харпер вовремя его заметил. Конечно, повредить мозг компьютерная программа не могла, но ощущения были бы паршивые. Хотя, если вспомнить случай с библиотекой трех систем...

Свободно вздохнуть он смог, только когда запустил, наконец, процесс копирования на встроенную в нейроинтерфейс карту памяти. Главное, чтобы ее емкости хватило — повторять историю с библиотекой ему вовсе не хотелось.

Осталось только выяснить, где носит Раде, зачем он влез во всю эту кутерьму со спасением базы и не решит ли он прибить спутника, пока тот беспомощен в реальном мире. Сведенные брови ницшеанца Харперу очень не понравились.

Однако то, что он увидел в системе наблюдения, не понравилось ему еще больше. Юруки знали о них. Два отряда уже шли в их направлении — один направлялся к Раде, упорно шагавшему к одной ему ве́домой цели, другой шел сюда, то и дело осматриваясь. Камеру Харпер действительно заклинил, так что точного его местонахождения ницшеанцы не знали, но это не надолго — если он останется висеть в отключке, его очень скоро найдут и повяжут по рукам и ногам. Но уходить сейчас, когда база данных еще не скопирована... Черт! Когда же он увидел Тира в сопровождении толстого бугая с бластером и сексуальной ницшеанской крошки с не слишком сексуальной лазерной винтовкой, сердце у Шеймуса упало окончательно.

Он оборвал все каналы связи с системами корабля и достал передатчик.

— Раде, Тир в плену. Готовься встречать гостей.

Юруки это сообщение, конечно же, услышат, но это Харпера сейчас волновало меньше всего. Главное, что его услышат оба ницшеанца, пришедшие с ним — один, какие бы цели он ни преследовал, получит шанс избежать ловушки, второй поймет, что не один. Техник с трудом представлял, чем может помочь Тиру, но оставлять друга не собирался. Он подхватил оборудование и бросился вон от консоли, к которой уже, наверняка, спешили все поисковые отряды вокруг.

* * *

Тир с трудом сдержал рычание. Харпер со своей земной взаимовыручкой порой встревал совершенно некстати. Клеомброт, оправдывающий свое существование неусыпным вниманием и контролем, краем глаза взглянул на Кодиака и потянулся к оружию. Наушник сын альфы не вынимал, так что наверняка слышал перехваченное сообщение, и теперь получил официальный повод избавиться от соперника за ложе пятый жены отца.

Что ж, если бы неказистый ницшеанец вздумал соревноваться с Харпером в технических знаниях, у него, быть может, и был бы какой-то шанс (хотя Тир и в этом здорово сомневался), но в драке с опытным наемником он был не лучше младенца. Тир опередил его на мгновение, выхватив пистолет мальчишки, за которым тот слишком медленно тянулся. Дурак! Сейчас на Тире был лишь кожаная туника, которую пробили бы и шипы, но Клеомброт с чего-то решил, что энергетическое оружие надежнее, и начисто позабыл, что и сам может быть оружием. Потому и лежал теперь на полу с дымящейся раной.

Таусет не торопилась вступать в схватку — она проводила неудачливого воздыхателя равнодушным взглядом и неопределенно хмыкнула.

— Ты и впрямь истинный ницшеанец, — довольно заключила она. — Тебя бы чтили среди Юруков.

— Мое честолюбие предполагает несколько больше, чем лесть одного маленького племени, — холодно бросил Три. Они кружили друг против друга как два диких зверя.

— Мое тоже, — Таусет хищно улыбнулась.

— А как же доводы альфы? — деланно удивился Тир.

— Они имели бы смысл, будь на твоем месте кто-то другой, но отец инкарнации Драго Мусевени стоит риска.

— Хорошо, — Тир удовлетворенно кивнул, и ницшеанка как будто расслабилась, но рано — кодиак прижал ее к себе, и глаза Таусет распахнулись от неожиданности и боли — нож, спрятанный достаточно хорошо, чтобы стражники альфы его не нашли, вошел в ее тело по самую рукоятку. — Только я тебе не верю.

Будто в подтверждение подозрительности Тира другой нож, приготовленный для него, звонко стукнулся о палубу.

Тир секунду смотрел на бездыханное тело — он вновь отказался от величайшей ценности в жизни ницшеанца. Большего он не мог себе позволить — альфа уже послал к нему людей, теперь важно было найти Харпера и убраться с корабля как можно быстрее.

Оставалось надеяться, что малыш не успел скачать базу данных, или по крайней мере ознакомится с ней — раз уж ситуация изменилась, убивать сегодня еще и его Тиру все же не хотелось.

* * *

Телемах Раде не любил Юруков — именно из-за им подобных ницшеанцы так и остались всего лишь одним из космических народов. Впрочем, «не любил» было не самым точным определением; «ненавидел» подходило куда больше. Они ценили только себя, не шли даже на малейшие уступки, а ведь те необходимы для выживания. Именно бескомпромиссность соплеменников поразила Телемаха больше всего, когда он впервые оказался в большом космосе. А еще жестокость. В этом Юруки могли дать фору даже кальдеранцам — не удивительно, что они сумели захватит этот корабль.

Эту жестокость Телемах запомнил надолго...

На Таразеде часто говорили, что его основал капитан Дилан Хант, путь тот о существовании основанной им планеты ничего и не знал. Это было само собой разумеющимся — Теразед жил историей о легендарном капитане, ждал его возвращения и своего будущего величия не меньше, чем многие ницшеанцы возрождения Драго Мусевени. Ждали его и двое кадетов, лучшие пилоты в группе. Но просто ждать им казалось мало.

Законы Таразеда были очень мягкими, но в одном незыблемыми — покидать систему без ведома и официального дозволения Триумвирата было запрещено. Сара Райли не зря выбрала для своей колонии место с почти непроходимым слип-стримом — чем сложнее их найти, тем меньше шансов, что обитатели внешних миров повлияют на колонию. Но у слип-стрима была одна печальная черта: чем чаще проходили по конкретному пути, тем проще и «прямее» он становился для следующего путешественника. Вылеты во внешний космос строжайше запретили, чтобы не «углублять колею», как выражался их инструктор по летному делу. Конечно, полностью избежать выходов не удавалось — раз в десять — пятнадцать лет курьерский корабль все же улетал в большой космос, привозя оттуда новости и возможные запасы. Да и им, как будущим пилотам, была необходима практика в слип-стриме. Правда, для этого прыжок совершал один авианосец, привозил их в самую глухую часть галактики, где молодые пилоты застревали почти на полгода, чтобы отработать на малых кораблях все необходимые навыки, а после окончательно вернутся на Таразед, на котором им предстояло провести оставшуюся часть жизни, летая лишь на шахты на астероидах и необитаемых планетах системы.

Их поколение должно было стать одним из первых, которым суждено дождаться Дилана и выйти, наконец, в большой космос! Но разве двое восторженных мальчишек умеют ждать?

Они придумали легенду о покорении пика Вальхаллы на окраине системы — идеальное прикрытие, где тела в случае неудачи не найти, а радиомолчание — норма. Родные думали, что они штурмуют ледяные скалы, а они, дрожа от азарта, прокладывали курс через запретный слип-стрим во внешний мир.

Кела внешний космос привел в восторг! Его восхищали самые дикие нравы, и он с упоением принимался рассуждать, как здорово будет, что все эти люди совсем скоро узнаю цивилизацию и смогут жить в новом, куда более безопасном и совершенном мире!

Телемах, как ницшеанец, в своих оценках был куда более сдержан, но и его эйфория познания нового не обошла стороной. Впрочем, ненадолго.

Они с Келом обосновались на небольшой независимой станции, служащей перевалочным пунктом для мелких торговцев, не желавших связываться с Торговым Союзом, и решили выходит на вылазки в соседние системы поочередно, а потом делиться тем, что удалось узнать. Посетить планету Ягуаров Телемах так и не решился, да и подходящей легенды у него не было — называть чужой клан было недостойно ницшеанца, а родословные своего большинство ницеанцев прекрасно знают. Да, племя Ягуар было огромно, и запомнить всех не сумел бы даже ницшеанец, но рисковать не хотелось. Но и отступать от задуманного тоже.

Когда очередь Телемаха подошла в третий раз, он все же решил посетить пусть не планету, но станцию, которую племя Ягуар посещало особенно часто.

Сородичи произвели на молодого ницшеанца впечатление — сильные, красивые, они ярко выделялись среди прочих. И то, как прочие сторонились и поглядывали исподлобья, тоже их выделяло. Телемаху, выросшему в демократическом обществе Таразеда, это совсем не понравилось.

Познакомиться с одним из Ягуаров оказалось не так сложно — его племя всегда охотно шло на контакт, а играть в игру «узнай о собеседнике как можно больше, рассказав о себе как можно меньше» он научился еще в детстве, так что легко собеседника на нужный диалог, благо в разговорах о днях, минувших почти три столетия назад, тот ничего опасного для себя не увидел, и разглагольствовал вполне охотно. И рассказ этот не понравился Телемаху еще больше.

Дилан Хант не рассказал Саре Райли, что именно приключилось с его лучшим другом, Гахерисом Раде, известно было лишь, что среди выживших его нет, но, зная, какая крепкая дружба связывала этих двоих, Сара без раздумий включила в число колонистов на Таразеде и жен Гахериса, и те, так же без раздумий, согласились. Сейчас, слушая болтовню старательно изображавшего опьянение Ягуара, Телемах мрачно думал — почему? Неужели Гахерис не рассказал никому из жен о своих планах. Или, быть может, он вовсе не был предателем, и все, что он говорил на совете, он говорил лишь для собственной выгоды, чтобы потом поступить так, как сочтет нужным?

В тот вечер он не стал делиться в Келом новостью, ограничившись очередной пресной историей о диком захолустье. Внешние миры вообще нравились Телемаху все меньше и меньше. Он даже хотел уговорить Кела закончить их путешествие раньше запланированного срока. Пойди он тогда навстречу этому желанию, очень многое сложилось бы совершенно по-другому, но часть его упрямо хотела, чтобы друг сам дошел до того же разочарования, что уже в полной мере испытал Телемах, и до вытекающей из него старой ницшеанской истины — оптимизм несовместим с жизнью...

Раде по-прежнему перемещался тихо и осторожно, стараясь, чтобы лицо его не попадало на камеры. Со слов стражника он знал, что часть трофеев альфа хранил в личных покоях. Оттуда Телемах и планировал начать осмотр — если альфа не наивный дурак, он сейчас должен быть на мостике и следить за нападением, чтобы не позволить какому-нибудь честолюбивому сородичу присвоит важную находку. Однако дойти до искомой каюты Телемах не успел — в соседнем коридоре послышались шаги. Противников было минимум трое. Если они шли близко, с ходу Телемах мог избавиться от двоих, но третий успел бы подать сигнал о вторжении, и вся скрытность пошла бы прахом.

К счастью, кальдеранские пираты были не слишком осторожны, и один из их кораблей удалось разбить у самого Таразеда. Адмирал Раде потратил на детальное изучение захваченного судна уйму времени, но ни разу не пожалел об этом. Кто-то из древних сказал, что лучше всего вооружен тот, кто предупрежден, а знание внутреннего устройства, слабых и укромных мест кораблей врага никогда не бывают лишними. Сейчас троих солдат лучше пропустить; если они свернут в сторону укрытия мальчишки-техника, он сумеет перебить их со спины — это куда надежнее. Раде не любил нападать скрытно, но с точки зрения выживания это было самой надежная тактика. Образ мыслей офицера и ницшеанца вообще редко уживались между собой. Первое время это доставляло адмиралу кучу неудобств, но оно же приучило к компромиссам, без которых выжить среди обычных людей было бы сложно.

Из горячей вентиляционной шахты разглядеть удавалось мало, но даже с такого ракурса не узнать последнего Кодиака было бы невозможно. Тир Анасази не был связан, да и спутники его вряд ли представляли для опытного наемника серьезную угрозу, но разделываться с ними он не спешил. Раде не знал, что заставило Тира прийти сюда, но явился он явно не только ради слежки за адмиралом. Капитану Ханту не помешает об этом узнать.

После того как Раде уничтожит следы своей прежней вылазки в большой космос, разумеется...

...Когда он вернулся из очередной вылазки на базу, служившую его и Кела временным пристанищем, его ждало воистину отталкивающее зрелище. Он и сейчас не завидовал людям капитана Ханта, на долю которых выпала проверка жилых кают. На живой и гудевшей прежде станции остались только дым, разбитые панели и тела, разорванные выстрелами и ницшеанскими шипами.

«Юруки, их почерк, — прокомментировал тогда один из путешественников, прибывший на станцию почти одновременно с Телемахом. — Они полагают, что только такие совершенные гады, как они, достойны жить! Говорят, даже другие кланы ницшеанцев громят, не то, что обычные человеческие поселения». Попутчик этот улетел в том же день, не желая оставаться на разгромленной станции ни минутой больше необходимого; Телемах же обошел каждый закуток, проверил каждое изуродованное тело, пытаясь найти останки друга, но тщетно — нападавшие превратили станцию в общий адский котел, и многое их того, что они делали, на Таразеде даже ницшеанцы сочли бы психическим припадком. Несколько недель, оставшихся до окончания «каникул», Телемах облетал все известные ему станции, пытаясь узнать хоть что-то о нападавших, но о Юруках знали немного, только то, что они были убийцами и пиратами, и в живых никого не оставляли. На молодого ницшеанца, разыскивавшего их самостоятельно, смотрели как на сумасшедшего.

На Таразед он вернулся один, с печальным видом сообщив семье сокурсника о гибели сына. Тела найти было невозможно — кислотный океан, из которого вырастали высокие горы, покрывавший почти всю поверхность планетойда Вальгалла, оставлял мало шансов на поиски, а два молодых увальня всем говорили, что намерены испытать себя по полной и подниматься без страховок, лишь в легких скафандрах. Это была одна из причин, по которой по настоянию Телемаха они выбрали именно это прикрытие, на всякий случай, если вернуться им не удастся, ведь оптимизм, чтоб его, несовместим с жизнью! Его никто не винил, по крайней мере, на словах, но люди скрывают эмоции хуже ницшеанцев, и мимолетные взгляды, которые бросали на него родственники Кела, были красноречивее слов.

Из той вылазки Раде вынес куда больше, чем хотел: ноющее чувство вины, острую ненависть к части своих собратьев, болезненные сомнения о благородстве считавшегося на Теразеде героем предка и отчетливое понимание, что жить в мире, который он увидел, ему вовсе не хочется. А ведь время, названное Сарой Райли, когда Дилан Хант должен явиться из небытия и вывести Таразед из тени, неумолимо приближалось... Тогда вопрос: «Как не подпустить этот хаос к своей родине?» — волновал Телемаха куда больше, чем мысли об оставленном на сохранение Келу копье, которое могло невзначай доказать, что он нарушил закон, запрещавший покидать планеты без личного разрешения всех Триумвиров.

В былые времена об этом можно было забыть — даже если бы нападавшие сломали защиту и приручили оружие, граждане Таразеда не покидали систему, и случайно встретить собственную технологию не могли. Да и среди останков былого величия Содружества вполне могло отыскаться несколько рабочих экземпляров старых копий, так что доказать, что это копью с Таразеда могла только экспертиза, которую в пылу схватки никто проводить не будет. Телемах в то время мало знал о Юруках, так что полагал, что следов бывшего хозяина на копье не останется очень скоро. Однако курьер на «Андромеде» заставил его усомниться в этом. Если Юруки и впрямь коллекционировали трофеи, в их импровизированном музее еще могло лежать энергетическое копье, записанное на распознавание ДНК Раде. Если же это оружие попадет в руки капитана Ханта, а затем и посла Ли-Рона, у Триумвиров появится к главнокомандующему много вопросов, и никакие уверения Телемаха, что несанкционированные вылазки во внешний мир были исключительно с целью выявить потенциальные угрозы и обезопасить Таразед, не помогут. Даже они поймут, что это лож, и мальчишкам просто хотелось узнать, что же ждет их там, по ту сторону почти непроходимого туннеля слип-стрима?

Оружие нужно уничтожить, или, по крайней мере, стереть всякие следы принадлежности конкретному ницшеанцу.

Он почти дошел до каюты-музея, когда из передатчика послышался голос Харпера. Телемах мысленно выругался. Когда он видел Тира, тот уж точно не походил на пленника.

Раде колебался считаные секунды, но за это время его мозг проиграл с десяток вариаций. Ко встрече гостей, как выразился Харпер, он был готов, тем более что вход в вентиляционную шахту не попадал в зону камер системы безопасности. А вот техник волновал его не на шутку — он явно полагал, что Анасази попал в плен, люди в таких ситуациях склонны вести себя до ужаса не логично, а порой и вовсе самоубийственно. Собственно, если мальчишке вздумается сунуть голову в пасть магогу, Раде до этого совершенно нет дела, только вот Харпер сейчас под его ответственностью, а потерю подчиненного, да еще и гражданского, препоручавшего ему свою жизнь, была сродни признанию собственной неспособности защитить его, а неидеальность в чем-либо для ницшеанца недопустим. Большинство его сородичей посмеялись бы над такой логикой — и именно поэтому большинство его сородичей никогда не построят ничего долговечнее собственного прайда.

Вот только если он отступит сейчас, еще одна возможность добраться до хранилища Юруков вряд ли представится.

Харперу было даже не плохо. Изнуряющая жара, вонь паленой проводки и постоянная близость ницшеанцев — как вражеских, так и условно дружественных — сводила скулы. И пленение Тира окончательно добила остатки самообладания.

Картина вообще рисовалась мрачнее некуда, так что столкнувшись за очередным поворотом с четырьмя вооруженными юруками, Харпер лишь нервно хихикнул.

Телемах, даже если тот снизойдет до спасения клуджа, был слишком далеко, а Тиру сейчас не до него. Похоже, счастливая звезда, приведшая его на "Эврику", а после и на «Андромеду», устала светить и взяла отгул...

Впрочем, направленный ему прямо в лоб пистолет так и не дождался своего часа.

— Этого к альфе, — скомандовал один из охранников. — Он понадобится для переговоров. Если те вообще будут.

За время, проведенное на станции, Харпер успел оценить гостеприимность Юруков. Эти ребята вели себя так, словно вселенная — их шведский стол, а остальные — лишь блюда в меню. Выстрел в голову сейчас казался не самым плохим вариантом десерта. Нет, умирать он не хотел, но если выбирать способ смерти, то уж лучше откинуть коньки быстро, чем растягивать это удовольствие на неопределенный срок.

— Может, не стоит? Уверен, альфа — человек занятой, зачем его отвлекать...

Ответом ему был удар под дых, едва не выбивший из тщедушного техника дух.

— Ладно, как скажете, — прохрипел он, согнувшись пополам.

Юрук открыл рот, но что именно он собирался сказать, так и осталось тайной — энергетический заряд угодил ему прямо в спину. Его спутники отреагировали мгновенно, двое открыли огонь, а последний подскочил к Харперу и рывком заставил его выпрямиться, чтобы использовать как щит. Хотя как именно он собирался это делать, оставалось для техника загадкой — Юрук был минимум на голову выше его.

Когда головокружение от резкого движения прошло, Харпер, протерев слезящиеся глаза, с удивление и облегчением понял, что на выручку ему пришел не Раде, а Тир. То, что Анасази удалось сбежать, резко повышало шансы всей команды на выживание.

Плохой новостью было то, что огонь Юруков загнал Тира за угол. А вот громила, державший Харпера, начал отступать к переборке. Шеймус хотел крикнуть, предупредить, но рука ницшеанца сдавливала горло так, что перед глазами плясали круги.

В какой-то момент ницшеанец надавил с такой силой, что Харпер решил было, что тот передумал вести его к вожаку и собирается прикончить его прямо сейчас. Но спустя мгновение рука ослабла, и туша за спиной грузно рухнула на пол. Остальные юруки, как и положено сверхлюдям, слух имели отменный и резко обернулись. Но недостаточно быстро.

Вспышки выстрелов слились в одну. Все-таки скорострельность копья Звёздной Гвардии впечатляла.

Раде прошло мимо закашлявшегося техника и, не опуская оружия, навел его на вышедшего из укрытия Тира.

— Забавно, я слышал, тебя взяли в плен, — заметил Раде. Голос его был ледяным

— Да, взяли, — не стал пререкаться Тир, — Но мне удалось убедить их в нецелесообразности моего содержания. Забавно другое: перед уходом я видел вас обоих на мониторах, и ты был в другом секторе. И как же ты очутился здесь раньше меня?

Ницшеанцы смерили друг друга долгими взглядами, оценивая скрытый в словах другого смысл, и Харпер понял, что ни за что не согласится играть с ними в покер. Если кто-то из них и блефовал, ни один мускул не выдавал этого.

— Я бывал на подобных кораблях и хорошо изучил их, — наконец ответил Раде, опуская ствол копья на пару дюймов, но не убирая палец со спусковой скобы. — Вентиляция помогает сократить путь.

— А как добраться через вентиляцию до выхода знаешь? — спросил Тир.

Раде в ответ лишь усмехнулся абсурдности вопроса.

Анасази склонил голову набок и прищурился — этакое: «Веди, но помни — я за тобой слежу».

Харпер, только начавший дышать, снова поперхнулся.

— Стойте-стойте-стойте! Вы ведь не собираетесь лезть в местную вентиляцию? Ну, то есть, вы-то можете, вас и в вулкан засунь — хоть бы хны, но я человек, и если здесь мне грозит только легкая обжарка, то там полная кремация!

Раде с рычанием дернул его за руку, пресекая панику:

— Идиот! Ты бы еще по громкой связи это объявил!

Харпер на всякий случай отстранился от разъяренного ницшеанца и заскулил:

— Но я серьезно! Ты хоть представляешь, какая температура в кальдеранской вентиляционной системе? — он с мольбой взглянул на Тира, но тот лишь криво усмехнулся.

— Потерпишь.

— И ты, Брут, — обиженно буркнул техник.

Низкий, чуть слышный смех Анасази немного разрядил обстановку, что, впрочем, не слишком помогало.

* * *

Пробираясь по обжигающим трубам, Харпер вновь и вновь вспоминал тот злосчастный день, когда «Андромеде» пришлось прятаться от неизвестного инопланетного корабля в короне звезды. Радовало хотя бы отсутствие радиации — в тот раз, в короне звезды, он чуть не отправился к праотцам. Впрочем, сдохнуть хотелось и без неё.

— Через пять метров направо, — послышался из-за спины голос Раде.

Если Тир как-то и ответил сородичу, Харпер этого не видел. Он вообще не понимал, как ницшеанцы ориентируются в этом аду и даже переговариваются. В кромешной тьме, где он лишь слышал скребущий за собой шелест их движений, это казалось почти мистическим. А они явно как-то переговаривались, хотя темнота была хоть глаз выколи, а говорить вот так, вслух, Раде решался не всегда. Он не врал, когда говорил, что знает подобные корабли — в вентиляции он и впрямь ориентировался отлично, и в участках, прилегающих к палубам, предпочитал молчать. Значит, они уже в служебной части корабля, отсюда до выхода рукой подать. Останется только обезвредить охрану и молиться, чтобы Юруки не запечатали входной шлюз во избежание других незваных гостей. Нет, так-то открыть его не проблема, но Харперу даже думать не хотелось, как он будет делать это обожженными руками. Он намотал на ладони лоскуты от рубахи убитого юрука, но металл все равно жег кожу, словно он полз по раскаленной сковороде. Колени горели огнем. Если они выберутся, он неделю не вылезет из медотсека.

Путь занял не больше пятнадцати минут, но Харперу они показались вечностью, так что, не будь перед ним Тира, он ринулся бы к выходу, презрев любую опасность. Но ницшеанец, как всегда, страдал излишней осторожностью, и еще битый час (ну ладно, минуту!) вслушивался в тишину коридора. Выйти они решили не у самого выхода, хотя шахт там было хоть отбавляй, но и вероятность попасть в засаду многократно возрастало.

— Ну наконец-то, — Харпер глубоко вздохнул. После вентиляционной шахты температура на борту казалась почти освежающей. Впрочем, насладиться свежим воздухом в полной мере ему не дал Тир, грубо заткнув рот. Раде тоже зло зыркнул на техника. Ну надо же, спелись!

К счастью, предосторожности ницшеанцев оказались излишними ни на пути, ни у самого шлюза (который, к слову, оказался запечатан) им не встретилось ни одного Юрука.

— Что-то здесь не так, — Раде напряженно оглядывался.

Харпер и сам уже ожидал любой гадости — Юруки вполне могли собрать своих в изолированных отсеках, и просто выпустить из коридоров воздух. Эта мысль заставила Харперу поторопиться к шлюзу. Его спутники могли протянуть без воздуха минут десять, а вот самого его подобная перспектива не прельщала. Впрочем, как только он добрался до вожделенного выхода и взглянул на экран панели управления, перспектива погибнуть от кислородного голодания заиграла новыми красками.

— Э... парни, у нас проблема... В общем, мы отстыковались от станции...

Повисла тишина. Тир подошёл к панели и сам взглянул на экран, словно не доверяя технику.

— Андромеда бы заметила это, — бросил Раде, но в голосе не было уверенности.

— Она создает помехи, чтобы прикрыть нас, но и сами ничего не видят через них, — напомнил Тир, — а станция достаточно велика, чтобы скрывать нас от визуального наблюдения.

Раде выругался сквозь зубы — коротко, по-ницшеански. Потом взял себя в руки:

— Есть способ отсюда заблокировать слип-стрим?

— Нет, конечно! — Харпер чуть ли не лопался от осознания собственного превосходства над сверхчеловеком, пусть только по части взломов компьютеров и банального понимания, как те работают. — Управление только с мостика или из инженерного, а туда я не сунусь — жара это мелочи по сравнению с радиацией, которую чешуйчатые ребята, построившие этот корабль, считают безопасной.

— А как насчет других систем? Можно организовать поломку, при которой корабль не сможет сбежать?

Харпер задумчиво оглядке шахту, из которой они вылезли. Насколько он знал, кальдеранцы очень чувствительны к температуре, понижение оной делает их, как любых хладнокровных существ, вялыми и полусонными, а для слип-стрима нужен живой, и желательно, здравомыслящий пилот. Идея, как говаривал его папаша, шита белыми нитками, но ящерицы просто обязаны были вставить предохранитель от подобного, а поскольку Юруки не потрудились перенастроить систему жизнеобеспечения, то и о предохранителе подумают далеко не сразу.

— Теоретически, если удастся понизить температуру до нормальной. Хотя не знаю, как надолго — они могут разобраться с системой довольно быстро.

— Сомневаюсь, — Тир усмехнулся чему-то своему. — Специалистов у них сейчас негусто.

— Выбраться нам это не поможет, — Раде уже шагал вдоль переборки, осматривая шлюз. — Зато «Андромеда» не потеряет нас из виду. Сделай это. А пока…

— Пока что они даже не знают, что мы отстыковались, — напомнил Тир.

Раде зарычал было, не тут же переключился на новый план.

— На кальдеранских кораблях есть истребители. Можно попытаться улететь на них.

— Если Юруки не сочли их ненужным хламом, — отозвался Тир. — Или если нас не собьют сразу после вылета.

Раде перевел взгляд на Харпера.

— Сможешь обезвредить их орудия?

— Не отсюда, оружие тоже управляется только с мостика.

Харпер сжался под пристальными взглядами ницшеанцев. Если он и дальше будет приносить им плохие новости, смерть в инженерном отсеке покажется цветочками.

— И это не всё, — выдавил он. — Истребитель остался один. Как трофей.

Харпер мог бы поклясться, что мозг обоих сверхчеловеков начал усиленно продумывать план как избавиться от спутников и улететь отсюда подобру, поздорову.

— Должны быть другие корабли, — в конце концов вступил Тир. — Я не верю, что племя, живущее в космосе, обходится без малых судов.

— Согласен, — поддержал его Раде. — Уверен, что в базе не было ничего про другие корабли?

— Я вам что, квантовый компьютер? — огрызнулся Харпер. — Я не могу смотреть во все стороны! Если системы наблюдения и охватывают другие ангары, наши ницшеанские друзья спугнули меня раньше, чем я сумел добраться до него.

— Если этот корабль идентичен тому, что нападал на Теразед, то ангар здесь один, остальные отсеки для неуправляемых снарядов и дронов, закачка воздуха туда не предусмотрена, — Раде задумчиво постукивал пальцами по переборке. — Но Юруки могли переоборудовать отсеки и не вносить изменения в план. Чужаков здесь не ждут, а свои и так знают каждый угол. Но это должно было оставить след в судовом журнале. Сможешь посмотреть?

Харпер поморщился.

— Кальдеранцы — те еще параноики! Доступ к журналу только в рубке, где, если вы забыли, полно злобных ницшеанцев, мечтающих убить очередного клуджа.

— Может, и нет, — отозвался Тир, и, поймав на себе два озадаченных взгляда, пояснил: — Когда Альфа меня схватил, мы видели вас на мониторе. Я постарался обезопасить Харпера, сказал, что ты очень важен для "Андромеды". Так что тебя не убьют, ты их пропуск на волю в случае, если Дилан поймет неладное.

— Очень мило с твоей стороны, — Харпер скорчил кислую мину. Кто бы мог подумать, что день может стать еще хуже...

А вот Раде был не расположен к шуткам.

— Зачем ты нас выдал? Знаю, моего лица на камерах видно не было, но ты не мог меня не узнать и должен был понимать, что к Альфе на поклон мы не собирались.

— Неужели?! — Тир ответил адмиралу красноречивым прищуром. — А что должен был подумать я, да и Дилан тоже, когда потомок предателя ни с того ни с сего очень захотел участвовать в миссии, до которой ему не должно было быть никакого дела?

Молот и наковальня раскалялись на глазах. Воздух между ними, казалось, загустел. Харпер видел, как медленно напряглись плечи Раде, как чуть сместился центр тяжести Тира. Они вот-вот сцепятся, и тогда ему точно конец. Шум драки привлечет охрану за секунду. Нужно было что-то делать. Что-то безумное.

— Парни, — робко подал он голос, — если Альфа меня не тронет, может и впрямь о других кораблях спросить прямо у него? Ну, если я теперь такой ценный заложник...

Оба ницшеанца уставились на него. В их взглядах не было ни одобрения, ни благодарности — лишь оценка нового, неожиданного фактора в уравнении.

Харпер сглотнул. Кажется, он только что вызвался добровольцем.