Сестры-убийцы (джен)

Однажды Лизе и Розе надоело изо дня в день окучивать картофель в огороде. Желание избавиться от этой повинности переросло в одержимость. Утирая пот со лба, они уединились в своей комнате и стали разрабатывать план, как убить дедушку, чтобы он больше никогда не заставлял их работать на даче. Девочки принялись делиться друг с другом идеями, одна чудовищнее другой.

Роза предложила выкопать во дворе глубокую яму, сбросить туда дедушку и закопать его живьём. Лиза, поразмыслив, придумала истопить для него баню, а когда он пойдёт мыться — запереть дверь и поджечь строение. Роза отвергла этот план, посчитав его слишком хлопотным, и выдвинула свой: засунуть дедушку в бочку и утопить в море.

— Лозка, а где мы возьмём бочку, чтобы туда поместился дедушка? — неуверенно спросила Лиза. — И у нас не хватит сил дотащить её до моля.

— Забудь бочку. Здесь нужен более изящный подход, — Роза перешла на заговорщицкий шёпот, её глаза хищно сузились. — У дедушки слабость к яблокам. Мы пропитаем их ядом, он их съест и умрёт мучительной смертью. Вот что мы сделаем...

Роза начала объяснять Лизе дальнейший порядок действий:

— Слушай меня внимательно, Лизка, я дважды повторять не буду. Сегодня ночью, когда все уснут, мы взломаем аптечку в кабинете папы и достанем ампулы с цианистым калием. Мы пропитаем яблоки ядом и отнесём тарелку в комнату дедушки. Утром он откроет глаза, увидит фрукты и, недолго думая, всё съест…

— Точно! — перебила её Лиза. — Он не может устоять пелед спелыми яблоками!

— Дай мне закончить, Лизка! Не смей меня перебивать, когда я говорю! — одёрнула её Роза.

— Холошо, плодолжай.

— Так вот, когда он съест отраву и сдохнет, мы навсегда забудем о грядках и прополке и заживём припеваючи!

Поздней ночью девочки провернули задуманное. Они вскрыли отцовскую аптечку. Ампулы с цианистым калием блеснули в свете фонарика. Роза аккуратно, словно кондитер, впрыснула яд в яблочную мякоть. Лиза держала тарелку, пока сестра раскладывала смертельные плоды. Они на цыпочках вошли в спальню дедушки и поставили подношение у самого изголовья.

— Сладких снов тебе, дедуля, — прошептала Роза.

Наутро всё случилось именно так, как они и рассчитывали: дедушка, едва продрав глаза, потянулся к угощению и спустя несколько минут скончался в страшных судорогах, даже не успев позвать на помощь. Лиза, запыхавшись, вбежала к Розе и радостно доложила:

— Лозка, наша миссия по отплавке дедушки в мил иной увенчалась полным успехом! Дедушка почил.

— Отлично! — с улыбкой воскликнула Роза. — Пойдём посмеёмся над его трупом.

* * *

Около полудня Дружок, Гена и Малыш забеспокоились: дедушка никогда не спал так долго и тем более не отменял работу в огороде. Они решили проведать старика, но у самой двери путь им преградила Лиза.

— Дедушка заболел, — проврала она. — Велел никого не впускать. Даже мне.

— А с каких пор ты стала сиделкой? — прищурился Дружок, словно заправский сыщик.

— Сегодняшнего дня, — ответила Лиза. — Он не хочет никого видеть.

Братья не поверили ни единому слову. Почуяв неладное и обменявшись подозрительными взглядами, они разошлись по сторонам, чтобы обдумать дальнейшие действия.

Лиза в тревоге метнулась к Розе.

— Лозка, ты пледставляешь, они мне не повелили! — дрожащим голосом сообщила она. — Как думаешь, что Длужок, Генка и Малыш замышляют?

— Наверняка что-то недоброе! — спокойно заметила Роза.

— И что тепель нам делать? — забеспокоилась Лиза.

— Не поверили — их проблемы, — нахмурилась Роза. — Скоро им понадобится вера в загробную жизнь. Если Дружок, Генка и Малыш хотят войны, они её получат.

У Лизы пробежал холодок по спине. Только сейчас она осознала весь ужас произошедшего.

— И зачем я только ввязалась в это злодеяние?! Тепель я соучастница плеступления! Как мы потом объясним маме с папой, что дедушка из-за нас уснул навеки?!

— Замолкни! Ты обещала слушаться меня, а не бунтовать. Я обязательно что-нибудь придумаю. Дружок, Генка и Малыш будут проклинать тот день, когда связались с нами.

Глубокой ночью, заперев входную дверь, Роза и Лиза вынесли бездыханное тело дедушки из дома. Прихватив дрова, бензин и зажигалку, они оттащили труп старика в чащу леса и сожгли его, заметая все следы. Утром сёстры соврали братьям, что дедушка срочно уехал в санаторий и вернётся нескоро.

* * *

Следующей ночью сёстры услышали подозрительный шум на первом этаже. Вооружившись, они спустились вниз и обнаружили незнакомого старика, который пытался пробраться в кладовую. Захваченный врасплох незнакомец признался, что думал, будто дом заброшен. Он умолял отпустить его, объяснив, что искал еду для своей больной жены, оставленной в старой хижине далеко в лесу.

Не слушая оправданий, девочки набросились на него и, скрутив, затащили в глубь леса. Они привязали беднягу к дереву и устроили допрос. Допрашивая, девочки выяснили, что это далматинец по имени Понго, а его жену зовут Пэдди. У них есть сто один щенок, но запасы еды закончились. Роза и Лиза увидели в этом не трагедию, а возможность. Они тут же придумали, как отвлечь мальчишек от исчезновения дедушки: устроить пикник с шашлыком. И мясо щенков идеально подошло бы для такого случая.

— Отдашь нам половину своих щенков, и мы тебя отпустим, — потребовала Роза.

Понго наотрез отказался. Сёстры пытали его до тех пор, пока он, не выдержав боли, не сдался. Решено было ехать к нему домой на его же машине, чтобы забрать добычу.

Дружок всё это время прятался за деревьями. Заподозрив сестёр в убийстве дедушки, он тайно следил за ними и теперь, поймав такси, поехал следом. По дороге Лиза заметила слежку, так как в зеркале заднего вида мелькнули фары такси.

— О, у нас поклонник, — сказала Лиза, доставая автомат. — Навелное, хочет автоглаф. Сейчас выпишу.

Она высунулась из окна и открыла шквальный огонь по преследователю. Очередь прошила лобовое стекло такси, разнесла голову водителя в кровавую кашу, а рикошетом задела бензобак. Раздался оглушительный взрыв, машина превратилась в пылающий факел. Старик ударил по тормозам, и они в ужасе выскочили наружу.

Подойдя к догорающим обломкам, Роза увидела среди огня обгоревшее тело брата.

— Ты идиотка! — заорала она на Лизу. — Хоть бы разобралась сначала, кто это, а потом палила! Это был Дружок!

— Плости, Лозка, я неспециально! Он сам взолвался, честное слово! — оправдывалась Лиза и оторопело уставилась на труп. — Но как он узнал?!

— Должно быть, он подслушал наш разговор в спальне, когда мы решали, как избавиться от тела дедушки, — предположила Роза. — И как потом объясним родителям, Генке и Малышу, что это мы убили Дружка? Теперь придётся прикончить этого старика, чтобы не болтал лишнего.

Услышав приговор, старик Понго завопил от ужаса и бросился наутёк.

— А ну стоять! Куда побежал, сталый пень! — крикнула Лиза.

— Держи его Лизка! — приказала Роза. — Не дай ему уйти!

Понго изо всех сил пытался убежать, но девочки оказались проворнее. Они догнали беглеца, забили его до смерти и бросили тело в огонь рядом с останками Дружка.

— Ну что, теперь за щеночками? — деловито спросила Лиза, вытирая пот со лба.

— Какие щеночки, Лизка?! — рявкнула Роза. — У нас тут две машины, причём одна из них сгоревшая, и труп таксиста! Надо инсценировать аварию, чтобы полиция подумала, что водитель не справился с управлением, врезался в машину Понго и разбился насмерть.

Роза и Лиза помяли бампер машины Понго, разбили её фары, потом перевернули обгоревший остов такси и разбросали обломки, имитируя аварию.

Вернувшись под утро, они сочинили очередную ложь: Дружок внезапно уехал в город — помогать дедушке в санатории.

— Мне страшно, — испуганно пролепетал Малыш. — Я хочу к маме и папе.

— Мама и папа сейчас в командиловке и велнутся только челез неделю, — напомнила ему Лиза.

— И всё это время они просили их не беспокоить. У них важные встречи, и любой звонок может стоить им карьеры, — добавила Роза.

Гена нервно поправил очки. В его глазах читался ледяной ужас, который начал складывать в уме страшную мозаику.

— Сначала дедушка таинственно исчез из своей комнаты, потом Дружок. Если так пойдёт дальше, следующей жертвой станет кто-то из нас.

Эти слова переполнили чашу терпения Малыша. Он впал в истерику и убежал из дома. Роза и Лиза не стали его догонять — решили, что пацан сам сдохнет в лесу.

* * *

Ночью Лиза никак не могла уснуть. Внезапный шум в коридоре заставил её вздрогнуть. Она спустилась и увидела, что входная дверь распахнута настежь. Разбудив Розу и Гену, она заставила их выйти на крыльцо. Там, на окровавленных досках, раскинув руки, лежало бездыханное тело Малыша. В ужасе все трое разбежались по комнатам, заперев двери.

Утром Лиза и Роза услышали, как Гена оплакивает смерть младшего брата. Из его всхлипов стало ясно: он собирается вызвать полицию и немедленно уехать из этого проклятого дома. Терять было нечего.

— Пора заканчивать с Генкой, — сказала Роза, вкладывая обойму в пистолет.

Выломав дверь, они ворвались в комнату брата. Лиза направила ствол прямо в лоб рыдающему Гене. Палец уже лёг на спусковой крючок, как вдруг в затылок ей уперлось холодное дуло ружья.

— Брось оружие! Живо! — раздался голос сзади.

Лиза обернулась и обомлела:

— Ты?! Ты должен быть мёлтв!

— Я восстал из мёртвых, чтобы наказать вас за то, что вы сделали!

Это был Малыш. Он понял, кто стоит за исчезновением дедушки и Дружка, поэтому инсценировал свою смерть на крыльце, чтобы разоблачить сестёр. Роза была ошарашена — она не ожидала от него такой хитрости.

Малыш твёрдо произнёс:

— Я уже давно узнал про скелеты в вашем шкафу. Это вы отравили дедушку и сожгли его в лесу, чтобы не работать на даче. Это вы пристрелили Дружка, даже не разобравшись, кто в машине. Это вы убили старика, оставив его жену вдовой, а щенков — сиротами. А теперь вы хотели застрелить Генку, чтобы он не вызвал полицию. Приготовьтесь к расплате, девочки! Вы ответите за всё!

— Как трогательно! — засмеялась Роза. — Малыш решил поиграть в возмездие. Но ты забыл, что мы старше. И сильнее.

— Это мы сейчас посмотрим!

Малыш хотел нажать на курок, но в последний миг замешкался. Лиза, воспользовавшись заминкой, резким движением выбила ружьё из его рук и жестоко избила младшего брата. Роза тем временем схватила пистолет и открыла огонь по Гене. Мальчики, истекая кровью, в панике бросились к выходу, но разъярённые сёстры настигли их во дворе. Выстрелы грянули один за другим. Сначала упал Гена, затем — Малыш.

Роза, взглянув на окровавленные тела, пошатнулась и молча ушла в дом. Лиза склонилась над умирающими братьями. Гена, корчась от боли и захлебываясь кровью, в истерике умолял ей добить его и брата, чтобы прекратить их страдания, и Лиза выполнила просьбу.

Позже, когда всё кончилось, Роза и Лиза сидели друг напротив друга за обеденным столом. В доме стояла гробовая тишина. Опустошённые и подавленные, с ног до головы в чужой крови, они молча смотрели перед собой, не в силах вымолвить ни слова...

Роза и Лиза сидели за обеденным столом, как две вдовы после поминок. Их взгляды были пустыми от осознания того, что они только что превратили дачный участок в филиал ада.

Тишина в доме была мёртвой. Внутри пахло запахом крови и гари. Во дворе ещё лежали тела Малыша и Гены — никто не удосужился их убрать.

За окном уже начинало светать. Роза первой встряхнулась. Она отодвинула стул, встала и начала ходить по кухне.

— Лизка, хватит сидеть и ныть! — рявкнула она с широкой, почти безумной улыбкой. — Оглянись вокруг, мы наконец победили!

Лиза подняла на неё красные от слёз глаза. Её руки всё ещё дрожали — те самые руки, которые недавно добили Гену и Малыша. Она не выдержала и её голос сорвался на визг:

— Лозка, какая к чёлту победа?! Это геноцид какой-то! Мы пелебили почти всех своих лодственников! Посмотли, как дом опустел!

— Никогда не смей повышать на меня голос! — резко оборвала её Роза. — Если бы дедушка не заставлял нас горбатиться с утра до ночи на огороде, Дружок бы не полез следить за нами, как шпион, Гена бы не захотел звонить в полицию, а Малыш бы не решил нас разоблачить, мы бы не пошли на такие ужасы! Они сами во всём виноваты! Они нам мешали — вот и получили. Мы просто защищали свою жизнь и свободу.

В глазах Розы не было ни капли раскаяния — только холодная ярость. Лиза с опаской посмотрела на сестру.

— Как мы объясним маме и папе, что у нас во вдоле кладбище из лодственников?! — возмущённо размахивала она руками. — Они плиедут и сплосят: «А где все?». А мы что им скажем? «Ой, мамочка, папочка, сюлплиз! Мы тут всех пелеубивали, потому что нам лень было окучивать»? Они же слазу всё поймут! Нас посадят! Навсегда..!

— Ой, только не надо делать из этого драму! — презрительно фыркнула Роза, поправляя свою причёску. — Что касается родителей, я обязательно что-нибудь придумаю.

— Ну уж нет! Я не буду убивать маму и папу! Хватит с меня больше смелтей! — выкрикнула Лиза, ожидая, что Роза сейчас предложит ей устроить кровавую баню и родителям.

— Успокойся, истеричка! Никто их убивать не собирается, — закатила глаза Роза. — Родители нам нужны живыми и платёжеспособными. Включи мозги: если мы их убьём, то кто нас потом будет содержать? Кто будет кормить, одевать, покупать всё? Нет, здесь надо действовать по-другому.

Роза остановилась у окна. На её лице появилась высокомерная ухмылка, а глаза горели тем самым безумным огнём, от которого всё и началось.

— Знаешь что? Чтобы вообще никаких следов не осталось — мы сожжём весь этот дом… Полностью, до фундамента.

Лиза схватилась за голову. Она резко вскочила, руки у нее тряслись и плечи дрожали.

— Сжечь дом дотла?! Лозка, ты лехнулась?! Это же наша дача… Тут наши комнаты…

— А у тебя есть идея получше?

— Как мы оплавдываем поджог дома пелед лодителями? — в ужасе уставилась Лиза на Розу. — Они же сплосят: «Девочки, а почему наша дача тепель выглядит как после яделного взлыва?»

— Элементарно. Мы свалим всё на дедушку, — невозмутимо ответила старшая сестра. — Скажем, что старик сошёл с ума на старости лет… Охотник, старый псих, заставлял всех работать на даче, а когда дети взбунтовались — в порыве безумия всех перестрелял из своего охотничьего арсенала. Потом поджёг дом, чтобы замести следы своей бойни, и сам сгорел заживо. Мы чудом выжили… Идеальная картина!

— А вдлуг лодители нам не повелят? — засомневалась Лиза. — Они же не дулаки и начнут копать.

— Поверят, ещё как поверят, — уверенно заверила её Роза. — Мама и папа будут в таком глубоком шоке от потери почти всех своих детей, дедушки и любимого дома, что эмоции их просто захлестнут. Им будет не до следствия. Вместо того чтобы играть в Шерлока Холмса, они кинутся обнимать и утешать своих единственных, чудом выживших дочурок. Вот увидишь.

Лиза скептически прищурилась, обдумывая этот «гениальный» в своей циничности план, и тут же нашла в нём брешь.

— А полиция?! Они-то вляд ли поддадутся личным эмоциям, а пловедут тщательное ласследование и выяснят, что мы влём!

Улыбка медленно сползла с лица Розы. Она на секунду задумалась, побарабанив пальцами по столу.

— Значит, нужно сделать так, чтобы они поверили, — холодно резюмировала Роза. — Для этого нам придётся ночью выкопать тела дедушки и Дружка из леса, притащить их обратно и красиво разложить. Типа дедушка сначала всех грохнул, а потом решил себя за компанию. Тогда всё будет выглядеть максимально правдоподобно.

— Выкапывать? — Лиза отшатнулась, выражая крайнее отвращение. — Они же уже обголелые…

— Ну и что? Выкопаем то, что осталось от них, и притащим обратно в дом, — спокойно сказала Роза.

— Нет, я не смогу! Это отвлатительно… Это уже не убийство, а неклофилия какая-то! Я не полезу в могилу!

— Полезешь, иначе нас раскроют и посадят в тюрьму до конца жизни! — отрезала Роза, жёстко уговаривая сестру. — Хочешь гнить за решёткой?! Или хочешь жить припеваючи?! Выбирай!

Поняв, что выбора нет, Лиза покорно кивнула.

— Холошо… Я с тобой.

— Мы и так уже по локоть в крови, Лизка. Если решили шагать по трупам, значит, пойдём до самого конца. Теперь назад дороги нет. Обгоревшие кости дедушки и Дружка притащим домой и разложим их прямо в гостиной. Мы зальём всё вокруг бензином и подожжём этот дом к чертям собачьим… Когда мама и папа приедут, увидят здесь только одно пепелище.

— А с Генкой и Малышом что? — спросила Лиза, намекая на свежие тела во дворе. — Их тоже внутль тащить?

— Нет, пусть пока там полежат, позагорают на открытом воздухе, — хихикнула Роза. — Если мы затащим их в дом сейчас, здесь будет так вонять разложением, что мы банально не сможем уснуть. Перед поджогом перенесём всех внутрь и устроим «семейное барбекю». Красивая композиция получится: дедушка в центре с ружьём, остальные вокруг в живописных позах… Будет атмосферно.

Глубокой ночью, вооружившись лопатами, фонариками и чёрными мусорными мешками, сёстры-убийцы отправились в лес. В лесной чаще они начали раскапывать могилы дедушки и Дружка, которых когда-то уже сожгли.

Лиза вздрогнула, когда лопата ударилась об обугленные кости дедушки. Запах горелого мяса и земли ударил в нос. Лиза отвернулась.

— Не ной! — шипела Роза, заставляя её вытаскивать обгорелые останки. — Это нужно для нашей свободы.

Труп Дружка оказался ещё хуже — тело было обугленное, кости торчали наружу. Лиза стояла на коленях и тряслась, но продолжала копать. Руки у неё были по локоть в саже, пепле и земле.

Роза и Лиза запихнули останки в мешки, завязали и потащили обратно на дачу. Мешки они бросили прямо во дворе, аккурат рядом с уже начавшими разлагаться телами Гены и Малыша.

— Милый такой «семейный пикник» получился, но только без шашлыка, — ухмыльнулась Роза.

— Пойдём отсюда! — сказала Лиза. — Меня сейчас стошнит!

После небольшой ночной эксгумации сёстры пошли спать, как будто это был обычный летний вечер.

* * *

Утром, когда родители должны были вот-вот приехать, сёстры проснулись как по будильнику и хладнокровно принялись за самую жуткую часть своего плана. Надев перчатки, они молча перенесли все четыре «экспоната» в гостиную. Потом разложили их так, чтобы выглядело всё «как после бойни»: дедушка якобы стоял в дверях с ружьём, расстрелял всех, а потом поджёг дом и сгорел сам. Тело дедушки аккуратно положили в центре гостиной, засунули в руку зажигалку, а вокруг него разложили трупы Дружка, Гены и Малыша. Кровь размазали по полу, оружие разбросали.

Роза плеснула бензин по стенам, мебели, коврам. Лиза разбрызгивала керосин и подкладывала под трупы сухие дрова и хворост.

Когда всё было готово, Роза встала посреди гостиной с зажигалкой в руке. Дом уже пропитался запахом бензина.

— Ну что, Лизка, готова устроить семейный завтрак из трупов родственников?!

— Погоди, я сейчас!

Лиза побежала в комнату Малыша и взяла там его плюшевого зайку.

— Я готова. За дело!

— А это ещё зачем?

— Это на память.

— Ну ладно. Теперь поджигаем! — сказала Роза, чиркнула зажигалкой и подожгла дом.

Пламя рвануло вверх мгновенно. Сначала загорелся ковёр, потом шторы, потом лестница. Через минуту весь первый этаж был в огне. Сёстры выбежали во двор и спрятались за большой яблоней. Оттуда они с удовольствием наблюдали, как их дом полыхает.

Роза и Лиза стали дожидаться приезда родителей, чтобы в нужный момент выбежать им навстречу, изображая чудом спасшихся жертв.

Через полчаса на дороге показалась машина родителей. Она резко затормозила у ворот. Мама и папа выскочили, в ужасе глядя на огонь.

— Боже… наш дом… наш огород… — папа схватился за голову и обречённо рухнул на колени.

— Господи, что здесь произошло?! — закричала в ужасе мама. — Где все?!

Роза схватила Лизу за руку.

— Лизка, наш выход.

Девочки, растрепав свои волосы, измазав лица сажей и выдавив крокодильи слёзы, выскочили из-за дерева и бросились к родителям на встречу. Роза тут же упала на колени, громко и театрально разрыдалась.

— Мама… Папа… — дрожащим голосом начала Роза. — Это всё дедушка… Он сошёл с ума! Заставлял всех нас работать с утра до ночи на огороде! А когда мы за завтраком сказали, что расскажем вам… он озверел! Схватил своё ружьё и начал палить во всех без разбора. Дружок, Генка и Малыш крикнули нам бежать в подвал, пока они не разберутся с дедушкой! Мы спрятались там… Сверху доносились выстрелы… Потом мы почуяли запах дыма… Дедушка, чтобы замести следы, решил сжечь весь дом! Пожар начал быстро распространяться…

Роза подняла заплаканное лицо, а потом уткнулась лицом в мамино плечо и тихо, почти шёпотом, сказала:

— Мы едва успели выскочить во двор. Все погибли… все…

Лиза последовала за ней, изображая истерику:

— Это был кошмал! У дедушки случился сталческий малазм! Он взял олужие, в плиступе ялости сказал: «Сейчас я вас всех плоучу, непослушные собаки!» и стлелял по нам… Бах! Бах! И потом огонь… Мы чудом выжили!

Родители были в тотальном шоке. Мама упала на колени рядом с девочками, обняла их, рыдая в голос.

— Боже мой… Бедные мои девочки… Как же вы настрадались…

Папа стоял как вкопанный, глядя на пылающий дом.

В этот момент крыша дома с грохотом рухнула. Из окон вырвался столб пламени и чёрного дыма. Искры взлетели к небу.

Мама прижала девочек ещё сильнее, дрожа всем телом.

— Всё, всё, мои хорошие… Всё кончено. Теперь вы с нами. Скоро приедет полиция и разберётся. А по поводу дачи не волнуйтесь. Дом застрахован. Главное, что вы живы.

Роза и Лиза переглянулись поверх маминого плеча. В глазах Розы горел холодный огонь триумфа, а в глазах Лизы — только чёрная, бездонная пустота.

Пламя уже почти погасло. От дома остался только чёрный остов, дымящийся, как огромный костёр. Мама всё ещё прижимала девочек к себе, гладя их по головам. Папа стоял чуть в стороне, бледный, и набирал дрожащими пальцами номера пожарных и полиции.

Пожарные приехали первыми. Они залили остатки дома пеной, но было поздно: от дачи остался только чёрный скелет из обугленных балок и пепла. Запах горелой плоти стоял такой густой, что даже сами пожарные морщились и отходили в сторону.

Следом подъехала полиция. Капитан полиции сразу подошёл к родителям и девочкам, которые стояли в обнимку.

— Граждане, приношу свои соболезнования. Но мне необходимо немедленно допросить вас, чтобы восстановить картину произошедшего, — сухо произнёс он, доставая блокнот. — Расскажите ещё раз. Всё по порядку. Что произошло?

Роза подняла заплаканные глаза и заговорила ровным, уверенным голосом, как будто репетировала это сто раз:

— Дедушка насильно заставлял всех нас с утра до ночи пахать на огороде. Когда сегодня за завтраком мы все пригрозили ему, что всё расскажем родителям при их возвращении, то он озверел… Дедушка схватил своё ружьё и начал палить по всем подряд… Он убил наших братьев. Мы с Лизой спрятались в подвале. А потом дедушка облил всё бензином, чтобы замести следы, и сжёг себя заживо! Мы едва сумели выскочить через заднюю дверь…

Лиза тут же подхватила.

— Да… Он был как бешеный.

Мама обняла их крепче:

— Вы что, издеваетесь?! Не видите, что они только что пережили ад! — сквозь слёзы крикнула мама. — Им сейчас нужен покой! Оставьте нас!

Папа поддержал свою супругу:

— Нам нужно время, чтобы прийти в себя. Отложите свой допрос. Мы едем домой, в городскую квартиру.

Капитан полиции отступил — родители были слишком в шоке, чтобы с ними спорить. Он посмотрел на рыдающих девочек, на убитых горем родителей, тяжело вздохнул и захлопнул блокнот.

— Хорошо, я вас понимаю. Допрос откладывается. Поезжайте домой, мы свяжемся с вами позже.

Он решил их отпустить — «для дачи показаний позже».

— Пошли, девочки, — всхлипнула мама, уводя их к машине.

Родители посадили Розу и Лизу в машину. Машина тронулась и выехала на трассу, направляясь в сторону городской квартиры.

Девочки сидели на заднем сиденье. Роза, прижавшись к Лизе, тихо шепнула ей на ухо, так чтобы родители не услышали:

— Видишь, Лизка? Наш план сработал, как швейцарские часы. Дом сгорел и все улики уничтожены. Мы выиграли.

Однако Лиза ей ничего не ответила. Она смотрела в окно на дымящее поле и где-то глубоко внутри понимала: это ещё не конец…

Всю дорогу от сгоревшей дачи до Пёсбурга в машине царило молчание. Родители не проронили ни слова с того момента, как пепелище дачи исчезло в зеркале заднего вида. Мама перебирала в голове список вещей из дома, которые сгорели — её новое вечернее платье, утюг с гладильной доской, коллекция дорогих ароматических свечей и т.д. Папа мысленно высчитывал, сколько выплатит им страховая компания за сгоревшую дачу.

На пассажирском сиденье, плечом к плечу, сидели Роза и Лиза. Каждая думала о своём.

Роза составляла список будущих жертв на тот случай, если родители начнут копать слишком глубоко. План сработал, осталось только доиграть последние роли.

Лиза смотрела на свои руки — всё ещё чуть подрагивающие — и вспоминала, как они с сестрой выкапывали обгоревшие кости дедушки и Дружка в лесу, как раскладывали их в гостиной вместе с трупами Гены и Малыша и подожгли дом. Она прижимала к себе плюшевого зайку Малыша — любимую его игрушку, которую успела прихватить перед поджогом. Зайка смотрел на неё стеклянными глазами — точно так же, как Малыш смотрел перед тем, как Лиза добила его выстрелом в голову.

Машина въехала в Пёсбург. Город встретил их серым небом, привычной суетой и бесконечными пробками. Здесь жители редко расставались с зонтиками.

Папа свернул во двор светло жёлтой многоэтажки, где находилась их городская квартира. Двор жилого дома казался уже другим после дачи. Детские качели, песочница, лавочка у подъезда — всё это выглядело декорацией к какой-то чужой, мирной жизни, в которой им больше не было место.

Папа припарковал машину возле мусорных баков.

— Приехали, — глухо сказал он, выключив двигатель машины.

— Вижу, не слепая! — воскликнула мама ледяным тоном.

Выйдя из салона, все четверо молча, словно похоронная процессия, поднялись на свой этаж и переступили порог дома.

Мама скинула туфли и, не дойдя до гостиной, резко развернулась к мужу.

— Это всё ты! — закричала она, бросаясь на него с кулаками. — Ты во всём виноват! Ты позволил своему отцу — этому старому психопату с ружьём — издеваться над детьми! Заставлять их горбатиться с утра до ночи!

Папа перехватил маму за руки и резким ударом оттолкнул её от себя так, что она упала на комод. Его лицо перекосило от ярости.

— Что ты несёшь?! — завопил он. — Я всего лишь попросил его занять их делом! Чтобы они не просидели всё лето, уткнувшись в свои гаджеты, а помогали по хозяйству!

— «Всего лишь попросил»?! — размахивала руками мама. — Он загнал их в рабство, превратил огород в концентрационный лагерь! Дети там пахали как каторжные! А когда они взбунтовались — просто пустил их на фарш!

— Откуда я знал, что он настолько съехал с катушек?!

— Ты знал и закрывал на это глаза, потому что боялся ему перечить! — мама продолжала ругать своего супруга.

— Что ты выдумываешь! Ты хоть слышишь себя, что говоришь?!

— Что, правда глаза режет?!

— Заткнись! Не смей перекладывать всю вину на меня! — повысил голос папа. — Ты думаешь, мне не больно?! Я тоже горюю! Я потерял отца и троих сыновей…

Девочки стояли в дверях гостиной, наблюдая за нарастающей ссорой между родителями. Их голоса гремели на всю прихожую. Роза легонько толкнула сестру за локоть.

— Лизка, пошли отсюда, не хочу слушать этот балаган, — ухмыльнулась Роза и кивнула Лизе в сторону их спальни. — Нам только их криков и ругани не хватало для полного счастья.

— Лозка, может, надо их лазнять? — неуверенно прошепелявила Лиза, оглядываясь на плачущую маму. — Мама же плачет.

— Зачем? Пусть грызут друг другу глотки. Это им только на пользу, — циничным тоном отозвалась Роза. — А если мы влезем — переключатся на нас. Нам это надо?

Лиза отрицательно качнула головой.

Сёстры бесшумно проскользнули в спальню и заперли дверь на замок.

Из-за двери доносились приглушённые крики, потом всхлипы, потом тяжёлые удары…

— Я боюсь, как бы они там не убили друг друга, — забеспокоилась Лиза.

— Расслабься, до этого не дойдет. У них для убийства яиц не хватит, — Роза махнула рукой на родителей. — Потом займутся сексом и успокоятся.

— А вдруг мама и папа лазведутся? — осторожно спросила Лиза, садясь на край кровати. — Ты слышишь, как они орут друг на друга.

Роза, стоя у зеркала и поправляя чёлку, саркастически усмехнулась.

— Не разведутся. Вспомнят, что у них общий счёт в банке и заткнутся, — заявила она и развалилась на кровати. — Всё идёт по плану, Лизка. Ты видела их лица? Родители нам поверили... Каждому слову.

— Ты думаешь, они что-то подозлевают?

— Ничего они не подозревают. Мама с папой даже не допускают мысли, что их милые доченьки могли приложить лапу к пожару. Им удобно верить в безумного дедушку. Это их спасательный круг, и они за него держатся.

В гостиной всё ещё продолжалась ссора. Мама металась от стены к стене, проклиная покойного свёкра:

— Старый маразматик! Ублюдок! Садист! Конченый маньяк! Он не просто уничтожил наш дом, он разрушил нашу семью! Трое наших мальчиков… Дружок, Генка, Малыш… их больше нет! А оставшиеся в живых девочки?! Ты подумал, какую страшную психологическую травму они получили, прячась в подвале, пока этот псих расстреливал их братьев?! Роза и Лиза теперь травмированы на всю жизнь! Они никогда не будут прежними…

— Хватит! Не доводи до крайности! — жёстко перебил её папа. — У нас остались работа, квартира и дочери. Мы должны думать о том, как сохранить хотя бы их.

— Работа?! — мама истерически рассмеялась. — Ты предлагаешь думать о работе после такого?!

— А как иначе? Напиться с горя и потерять всё? Если мы сейчас дадим слабину и сядем на стакан, нас вышвырнут из компании! Мы останемся на улице, без гроша и будем бомжевать под мостом. Ты этого хочешь?

Мама затихла, тяжело и прерывисто дыша. Слова мужа подействовали на неё как холодный душ. Она вытерла слёзы и медленно кивнула:

— Ты прав. Надо посмотреть на ситуацию трезво. Мы не можем потерять карьеру. Мы столько лет на неё положили. Нельзя всё спустить в унитаз. Ради девочек мы обязаны держаться.

— Вот именно, — папа выдохнул. — Мы погрузимся в работу. Это единственный способ не сойти с ума.

— Я запишу Розу и Лизу к зверотерапевту, — прибавила мама, беря в руки телефон. — Им нужна помощь специалиста, чтобы предотвратить ПТСР. Они не должны нести этот груз в одиночку.

Мама с папой даже в кошмарном сне не могли допустить мысли, что их любимые дочурки имеют хоть какое-то отношение к бойне на даче. Они полностью, до единого слова, поверили в состряпанную Розой историю. Им и в голову не могло прийти, через какой ад пришлось пройти бедному Малышу, который буквально изувечил собственное тело, вымазался в крови и инсценировал смерть на крыльце, лишь бы разоблачить своих сестёр-психопаток. Но даже это не спасло бедолагу — Лиза забила его, как скотину, а потом добила вместе с Геной. Роза и Лиза были смертельно опасными, расчётливыми маньячками.

* * *

Вечером за ужином, когда все сидели за столом и пережёвывали макароны с сосисками, мама объявила:

— Девочки, я записала вас на сеанс к зверотерапевту. Завтра в десять утра вы уже должны быть в клинике.

Сёстры от неожиданности поперхнулись едой. Они отложили тарелку и в ужасе вытаращили глаза.

— Зачем? Не нужно нам никакого зверотерапевта! — воскликнула Роза, разыгрывая легкий испуг. — Мы сильные, мы сами сможем справиться! Правда, Лизка?

— Да, мы плосто хотим забыть этот кошмал как стлашный сон, нам не нужны никакие звелотелапевты, — повторила Лиза.

— Это не обсуждается! — резко возразила мама, пресекая любые споры. — Вы пережили ужасную трагедию. Вы потеряли братьев. У вас может развиться ПТСР. Если вы не проработаете это сейчас, потом будет поздно.

— Мамуль, мы же сказали — мы хотим забыть и жить дальше, — вставила Роза.

— Нет! — папа поднял палец. — Здесь нужен квалифицированный специалист. Это не лечится силой воли.

Роза попыталась возразить, но родители были непреклонны.

Сёстры недовольно переглянулись. Им пришлось уступить, чтобы не вызывать лишних подозрений и не портить образ идеальных жертв.

Лиза чуть заметно кивнула.

— Хо-ло-шо, — по слогам, с нажимом, сказала она. — Мы пойдём.

Перед сном, когда в квартире погасили свет и родители ушли в свою спальню, Лиза долго ворочалась на кровати. Наконец она села, обхватив колени.

— Лозка, ты спишь? — испуганно прошептала она.

— Нет, — Роза лежала на спине, закинув руки за голову, и смотрела в потолок. — Чего тебе?

— Как нам вести себя у этого звелотелапевта? — в голосе Лизы прозвучала паника. — А вдлуг он нас лазоблачит? Вдлуг мы что-то не то ляпнем, и он поймёт?

— Лизка, не паникуй, — Роза включила настольную лампу, повернула голову к сестре и бросила на неё холодный взгляд. — Большую часть времени говорить буду я. Ты будешь сидеть и поддакивать, изображая травмированную овечку. Если я скажу «это было ужасно», ты киваешь. Если я скажу «дедушка был монстром», ты вытираешь несуществующую слезу. Ты поняла меня?

— Да, поняла.

— Всё, что от тебя требуется — это просто выглядеть невинной жертвой. Всё элементарно.

— А если он всё-таки заподозлит неладное? — Лиза понизила голос до шёпота. — Он же психолог. А психологи всё видят насквозь!

Роза усмехнулась. Её глаза зловеще блеснули в темноте.

— Если этот зверотерапевт начнёт копать слишком глубоко… мы пожалуемся в службу поддержки. Скажем, что он домогался нас во время сеанса. Что он педофил, лапал нас, заставлял раздеваться. Его уволят в тот же день. А может, и посадят. Понятия не имею, что с ним сделают, но репутация будет разрушена.

Лиза помолчала, но потом, обдумывая, спросила:

— А если это будет женщина, а не мужчина?

— Это ничего не меняет, — Роза села на кровати и посмотрела на сестру в упор. — Скажем, что она педофилка и лесбиянка. Наше общество ненавидит всех этих геев и лесбиянок точно так же, как и педофилов. Скандал гарантирован. Ей никто не поверит и закроют в изолятор, а нам поверят — мы же с тобой несчастные девочки, пережившие бойню. Нас будут жалеть. А кого жалеют, того не подозревают.

Лиза округлила глаза.

— Ты… ты сейчас сельёзно?

— Абсолютно. Но до этого не дойдёт, если ты будешь держать язык за зубами. Так что спи спокойно. Завтра нам нужно изображать хрупких девочек с посттравматическим синдромом.

* * *

На следующее утро, наскоро позавтракав, семья вышла из дома и направилась в медицинскую клинику «Звериная гармония». Клиника находилась в центре Пёсбурга в новом, недавно построенном, здании с вывеской в виде стетоскопа, обвившего кость. Родители, Роза и Лиза вошли в холл клиники. Там их встретила секретарша — молодая овчарка в очках.

— Доктор Няшби примет вас через пять минут, — сообщила она.

В холле пахло валерианой. Сёстры сидели на пластиковых стульях, ожидая вызова на приём. Родители подписывали какие-то бумаги у регистратуры.

— Будьте хорошими девочками, — сказала им напоследок мама. — Не волнуйтесь, мы быстро. Поедем в полицейский участок к капитану договориться, чтобы вас пока не беспокоили допросами.

Роза и Лиза переглянулись.

«Уже заметают следы за нас?», — подумала Роза.

Лиза опустила глаза и сделала вид, что поправляет ремешок своей сумочки.

Родители оставили девочек у приёмной и отправились в полицейский участок к капитану.

— Проходите, девочки! — сказала секретарша. — Второй этаж, третья дверь направо.

Сёстры поднялись на второй этаж и подошли к кабинету. Дверь была деревянная, с табличкой: «Доктор Няшби, детский зверотерапевт, стаж 15 лет».

Роза постучала.

— Войдите, — раздался мелодичный голос.

Они вошли.

Зверотерапевтом оказалась квокка, широко известная в медицинских кругах как доктор Няшби — небольшая, круглощёкая, в розовых очках и с вечно улыбающейся мордочкой.

Доктор Няшби сидела в мягком кресле, положив лапки на стол. На стене позади неё висели дипломы в рамочках, сертификаты и небольшой плакат с надписью: «Ваши чувства имеют значение». В углу кабинета стоял аквариум с золотыми рыбками и стеллаж, заставленный фигурками плюшевых игрушек.

— Доброе утро, Роза и Лиза! Проходите, присаживайтесь, — голос у неё был мягкий, воркующий. — Я знаю, что вы пережили ужасную трагедию. Здесь вы можете говорить всё, что чувствуете. Вас никто не осудит. Наш разговор полностью конфиденциален.

Лиза села на краешек кушетки, сжавшись в комок. Роза, напротив, вальяжно развалилась в кресле, закинув ногу на ногу.

— Доктор, — начала Роза ровным, чуть дрожащим голосом. — Нам очень тяжело. Особенно мне, потому что я старшая и должна была защищать братьев. Но я не смогла…

Роза вытерла несуществующую слезу, изображая на лице скорбь и усталость.

— Расскажите мне, Роза, что именно произошло? — мягко попросила доктор Няшби, делая пометки в блокноте.

Роза заговорила, и Лиза слушала с растущим изумлением. Её сестра рассказала всю вымышленную историю, как дедушка силой заставлял их работать на огороде. Как они просили пощады. Как он издевался над ними. Как в тот роковой день он сошёл с ума и схватил ружьё. Как братья попытались их защитить. Как они спрятались в подвале. Как пахло дымом. Как они бежали через горящий дом и как выбирались через заднюю дверь…

В нужные моменты Роза запиналась, делала паузы, сглатывала — как настоящая жертва. Голос её дрожал. Глаза наполнились слезами.

Лиза сидела с открытым ртом. Ей казалось, что перед ней не сестра, а профессиональная актриса, которая готовилась к этой роли всю жизнь. Лиза только кивала и поддакивала.

Доктор Няшби внимательно слушала, временами сочувственно наклоняя голову. Она ни разу не переспросила и не уточнила. Потом перевела взгляд на Лизу:

— А вы, Лиза? Что вы чувствовали?

Лиза вздрогнула.

— Это был ад, доктол! Мне было очень стлашно… Я до сих пол слышу эти выстлелы… Бах! Бах! А потом дедушка поджёг дом. Мы думали — всё, мы тлупы.

Сорок минут сеанса прошли как по маслу. Под конец Няшби отложила ручку.

— Девочки, я должна сказать честно. Ваши рассказы очень детальны… почти слишком детальны для травмированных детей. И вы обе не выглядите растерянными. Скорее… сконцентрированными. Это немного необычно.

Роза мгновенно сменила выражение лица — с печального на встревоженно-невинное:

— Доктор, родители нам сказали, что нужно быть честными. Мы и старались ничего не упустить. А концентрация… наверное, это защитная реакция. Чтобы не сойти с ума от горя.

Няшби задумалась на секунду, потом мягко улыбнулась:

— Возможно, вы правы. Но я обязана провести ещё несколько сеансов, — решила она. — На сегодня достаточно. В следующий раз мы поговорим подробнее о ваших снах и страхах. А сейчас я выпишу вам лёгкие успокоительные. Принимать по одной таблетке перед сном.

— Спасибо, доктол Няшби!

— На следующей неделе я вас жду в среду и пятницу. Договорились?

— Конечно, доктор, — кивнула Роза. — Мы будем рады.

Сёстры вышли из кабинета. В коридоре Лиза схватила Розу за рукав:

— Лозка, она что-то заподозлила! Я видела её глаза! Она нас ласкусит!

— Не выдумывай, она нас не раскусит. Я ответила так гладко, что ей не к чему было придраться, — отмахнулась Роза. — Мы обвели вокруг пальца эту наивную сумчатую крысу.

— А вдруг нет? Что, если она копнёт глубже?

— Тогда мы сделаем так, как я говорила. Одно заявление в службу поддержки — и она будет выметаться из клиники с позором.

Лиза замолчала, чувствуя, как внутри у неё растёт тяжёлый страх. Но она уже слишком глубоко увязла, чтобы повернуть назад.

Тем временем родители приехали в полицейский участок. Капитан полиции — суровый немецкий дог в форме — встретил их в своём кабинете. Он сидел за столом, заваленный бумагами. Перед ним лежало дело Барбоскиных — уже приличной толщины папка с красной лентой.

— Граждане, я понимаю ваше горе, но Роза и Лиза — единственные свидетельницы. Их показания нужны следствию. Это необходимая процедура.

— Мы записали дочерей на курс к зверотерапевту, — без предисловий начала мама, усаживаясь на стул. — Они сейчас не в том состоянии, чтобы давать показания. Любой допрос травмирует их ещё сильнее. Прошу не вызывать их. Если вам нужна информация — связывайтесь напрямую с нами.

Капитан нахмурился.

— Вы шутите? Я обязан их допросить. Закон есть закон.

— Закон есть закон, — согласился папа. — Но закон также предусматривает право на защиту несовершеннолетних от дополнительной травмы. А зверотерапевт сказал, что им вредно даже говорить о трагедии.

— Зверотерапевт — не судья.

— И вы тоже не судья, — мягко сказала мама, достала из внутреннего кармана пиджака толстый, увесистый конверт с наличными и аккуратно пододвинула его по столу прямо к руке капитана. — Это на нужды участка.

Капитан полиции бросил быстрый взгляд на конверт, мгновенно оценил толщину пачки и спрятал в ящик стола — туда, где уже лежали другие такие же конверты от граждан, которые хотели «изменить» правосудие.

— Однако, учитывая исключительные обстоятельства, я могу отложить допрос на неопределённый срок. Будем работать через вас, — сказал он вкрадчиво.

Мама облегчённо выдохнула и спросила:

— Когда мы сможем забрать останки родственников для захоронения?

— Можете забрать завтра. Приезжайте в морг. Экспертиза на даче завершена. Результаты будут известны на следующей неделе. Я вам позвоню.

— Не надо. Мы сами перезвоним. И не на ваш рабочий, а на личный. — сказал папа и протянул визитку с мобильным номером. — Вот, держите.

Капитан полиции кивнул. Родители поблагодарили и вышли.

После их ухода капитан открыл ящик, пересчитал купюры — сумма была щедрой — и тут же заказал себе дорогую сигару, кожаное портмоне и новое кресло с массажем.

* * *

На следующий день родители вместе с девочками приехали в морг, чтобы забрать останки. Морг Пёсбурга находился на окраине, в сером здании, похожем на тюрьму. Запах формалина ударил в нос ещё на входе. Роза сморщилась — ей этот запах напоминал химию, которой она травила яблоки для дедушки. Лиза побледнела и зажала нос рукавом.

— Три цинковых гроба и один большой, — сказал патологоанатом — уставший бассет-хаунд в медицинском халате. — Вот документы. Здесь Дружок, здесь Гена, здесь Малыш, здесь дедушка.

В документах была указана «смерть в результате пожара, устроенного дедушкой».

Похороны прошли дождливым утром на старом кладбище Пёсбурга. Рабочие выкопали четыре ямы — три поменьше, одну побольше. Надгробия заказали в ближайшей мастерской.

Роза и Лиза стояли в сторонке под зонтом и в чёрных платьях. Роза, придерживая свою чёрную вуаль, едва сдерживала улыбку, наблюдая за похоронами. Лиза нервно сжимала в руках плюшевого зайку покойного Малыша.

Мама рыдала навзрыд, глядя на надгробия детей. Папа обнимал её, пытаясь утешить как мог. Их родственники — дядя Колли и тётя Полли — не приехали, сославшись на простуду. Они позвонили, чтобы обсудить, кому достанется дачный участок, поскольку он был оформлен на дедушку и, следовательно, наследство предстояло разделить между ними и папой. Мама с папой не стали церемониться с ними и послали их на три буквы.

Когда гробы детей опускали в землю, священник — потрёпанный на вид бладхаунд — произнёс тихим, монотонным голосом прощальную речь:

— Возлюбленные братья и сестры! Мы собрались здесь, чтобы проводить в последний путь Дружка, Гены и Малыша…

Он говорил стандартные, заученные фразы о «воле Господней», «вечном упокоении» и «надежде на воскресение». При этом его взгляд часто уходил куда-то в сторону, в частности, на свои часы, которые он незаметно поглядывал на запястье.

— Особенно тяжело, когда уходят дети… Невинные души, забранные безумием… Да смилостивится Господь над ними и примет их в Царствие Небесное!

По окончании панихиды священник бросил по горсти земли на детские гроба.

— Предаём земле их тела… Земля к земле, пепел к пеплу и прах к праху, в уверенности и уповании на воскресение к вечной жизни.

На большом мраморном памятнике установленном для трёх братьев, красовалась золотая гравировка:

​«Здесь покоятся дети, что невинно пали от рук своего обезумевшего деда. Вечная память.»

​

А чуть поодаль, у самого забора, где хоронили самоубийц и неопознанных, стоял сколотый кусок чёрного камня, на котором мама лично настояла выбить короткую, но ёмкую эпитафию для бывшего ветерана труда и заядлого охотника:

«Гори в аду, чудовище. Собаке — собачья смерть.»

Роза прочитала это и заметно улыбнулась краешком губ.

— Остроумно, — оценила она, разглядывая свежую гравировку. — Лаконично и со вкусом.

— Чего ты улыбаешься? — рявкнула Лиза, дёргая Розу за рукав. — Мало того, что мы убили дедушку, дважды сожгли его, надлугались над его останками, выкопали их, пелетаскали туда-сюда, а потом свалили всю вину за поджог дома и убийства братьев на него… так ещё и надглобие такое поставили… Мы полностью осквелнили память покойного.

— Он это заслужил, — холодно ответила Роза.

Лиза на мгновение отвернулась, и ей показалось, что из-за старого дуба за ними наблюдает Малыш — живой, с игрушечным зайцем. Но когда она моргнула, видение исчезло.

— Фух, показалось, — выдохнула она.

После того, как могилы детей засыпали, священник подошёл к родителям, чтобы забрать деньги за выполненную работу. Для него это была просто ещё одна тяжёлая семейная трагедия среди десятков других. Затем он быстро собрал свои вещи и направился к выходу с кладбища, явно торопясь на следующую церемонию.

Родители подошли и возложили цветы на могилы детей.

— Простите, мои мальчики, что не уберегли вас, — промолвила мама.

Когда родители разошлись, Лиза приблизилась к могиле Малыша. Она поставила плющевого зайку на мокрый гранит и тихо сказала:

— Спи спокойно, Малыш. Зайка теперь с тобой.

Дождь усилился. Похороны завершились. Мама обняла девочек и прижала к себе.

— У нас только вы остались, — воскликнула она. — Только вы, мои родные…

Родители медленно пошли к выходу, надеясь, что работа поможет им забыть этот кошмар, справиться с шоком и травмой.

На выходе с кладбища Роза взяла Лизу под руку и победно шепнула:

— Ну что, сестрёнка. Мы справились, пережили эту трагедию. Дедушка мёртв, братья на небесах, а мы — живые и здоровые. Родители под контролем. Доктор Няшби и капитан полиции выведены из игры. Каждый получил своё. Жизнь налаживается.

Лиза посмотрела на серое небо, на оставшиеся позади могилы братьев, на удаляющиеся фигуры родителей, которые несли пустые венки к машине.

— Да, — сказала она тихо, вытирая слёзы. — Жизнь налаживается.

Она не стала больше говорить Розе, ибо бесполезно. Роза давно уже продала свою душу дьяволу.

— Всё, девочки! Поехали домой, — позвала мама и повела их к машине.

Машина выехала с кладбища и покатила по мокрому асфальту обратно в город. На горизонте вставало хмурое пёсбургское солнце — бледное, холодное, похожее на глаз мёртвой рыбы.

Вечером, лёжа в своей комнате, Роза проговорила:

— Всё кончено!

Но Лиза знала: ничто не кончено. Всё только начинается…