Третий глаз (гет)

Центральный парк Гардинии встретил меня приятной прохладой, и, пожалуй, спрятаться в тенистом месте после долгой прогулки (или, вернее сказать, поездки?) под палящим Солнцем было моей лучшей идеей за сегодня.

Бережно поставив велосипед, подаренный родителями в честь относительно неплохого окончания учебного года, я достала яблоко из прикреплённой спереди корзины и спустила на землю своего кролика. Тот довольно затряс лапами и лениво шевельнул правым ухом.

— Гуляй, Кико. Далеко не уходи, ладно?

Кико посмотрел на меня внимательным взглядом и поскакал в сторону ближайших кустов. Я же тихо засмеялась, убедившись, что тот знает, что делает, присела на землю и, прислонившись спиной к дереву, надкусила яблоко. Прохладное, сочное и очень вкусное — то, что нужно в такую жару.

Из кустов послышались громкие шорохи, но я лишь мазнула взглядом по листве и сразу же вернулась к своему перекусу.

Скорее всего, застань меня кто-то сейчас, избежать криков, нравоучений и обвинений в наплевательском отношении к своим обязанностям, как хозяйки кролика, не удалось бы. Впрочем, доказать, что он гораздо умнее своих сородичей, предпочитающих коротать время за приятным ничегонеделанием или поеданием травы, тоже. А ведь это не просто слова — иногда я думаю, что он понимает всё, что я говорю.

Родители подарили мне этого непоседу два года назад. Поначалу тот напоминал что-то среднее между хомяком и морской свинкой — ел, пил, спал. И снова, и снова, и снова. Зато потом, освоившись, начал показывать характер. Сначала это касалось только еды: довольно быстро выяснилось, что траву он любит не абы какую, а выращенную в домашних условиях специально для него, и что морковку он готов есть по пять, а то и шесть раз в сутки.

Все наши попытки посадить его на безморковную диету (всего хорошего должно быть в меру) заканчивались погрызенной обувью и тетрадками, поэтому в один прекрасный день нам пришлось смириться и разрешить ему решать вопрос с количеством морковок самостоятельно. Что удивительно, добившись победы в столь своеобразном споре, он и сам начал дозировать количество съедаемого. И таких случаев было очень много.

На имя отзывается, команды понимает, далеко не убегает и возвращается по первому требованию — идеальный кролик. Иногда, пожалуй, даже слишком идеальный.

Со стороны кустов снова послышался какой-то шум. Ощущение того, что вот-вот что-то случится, накрыло меня с головой, и я, нахмурившись, впилась взглядом в эти несчастные кусты.

Ждать пришлось недолго: через каких-то несколько секунд из кустов выпрыгнул Кико, повизгивая и смотря на меня выпученными от ужаса глазами. Не добежав до меня каких-то восемь дюймов, он запутался в своих лапах и с недовольным писком повалился на землю. Я потянулась к нему, чтобы поднять, но Кико в считанные мгновения поднялся и вцепился в мою штанину.

— Что случилось, Кико?

Кролик, показав лапами что-то непонятное, попрыгал обратно в сторону кустов. Взвесив все за и против, я подскочила и побежала следом за ним — в таком состоянии Кико вполне мог потеряться.

Едва не потеряв его среди раскидистых деревьев и лишь чудом добравшись до нужного места, я замерла, прислушиваясь. Несмотря на то, что большое дерево скрывало от меня происходящее на поляне, оттуда вполне отчётливо слышались звуки драки.

— Рассвет!

Хозяином, а точнее хозяйкой столь высокого и звонкого голоса могла быть только девушка... И что она только забыла посреди леса? И почему я всё ещё слышу звуки драки? Глубоко вздохнув, я с опаской выглянула из-за дерева и почти сразу отшатнулась назад от удивления.

— Солнечный ветер!

Не знаю, что удивило меня больше: огромный жёлтый монстр, несколько чудищ размером поменьше, чем-то напоминающих бультерьеров, или то, что после крика незнакомки поляну осветило ярким светом, а все чудовища, за исключением самого большого, отлетели назад на несколько метров.

Жёлтый огр (или это был тролль?) оскалился, схватил упавшего к его ногам монстрика, сжал его и сделал несколько шагов по направлению к девушке. Маленький монстр, схваченный им за шкирку, беспомощно задёргался, а потом замер и превратился в сноп жёлтых искр.

— Уходи, злодей, или ты почувствуешь на себе волшебство солнечно-лунной феи, — уверенно проговорила девушка и с превосходством взглянула на вышедшего вперёд монстра.

Кико, до того с удивлением наблюдавший за происходящим, попросту свалился в обморок. Переведя взгляд с его обмякшего тельца на медленно исчезавшие искры — единственное, что осталось от живого существа, я сглотнула и, чувствуя сильную дрожь в коленках, сделала несколько нетвёрдых шагов в сторону Кико.

Поняв, что меня заметили, задушено пискнула и, схватив кролика, без оглядки побежала туда, откуда пришла. Последним, что мне удалось услышать, было громкое рычание.

Выскочив из кустов и кинув беглый взгляд на велосипед, я посадила пришедшего в себя Кико в корзинку для цветов и начала изо всех сил крутить педали — мне хотелось как можно быстрее оказаться в безопасном месте. Через пять минут, оказавшись за пределами парка, мне наконец удалось вздохнуть спокойно.

Оставив велосипед у ближайшего магазина, я зашла внутрь, чтобы попить воды и успокоиться. Картина того, как жёлтый огр размером как четыре меня, не моргнув, убил монстрика, всё ещё стояла перед глазами. Схватив первую попавшуюся бутылку с водой и пробив её на кассе, я вышла на улицу и, опёршись о стену, трясущимися руками попыталась открутить крышку.

Люди, проходящие мимо, кидали на меня хмурые взгляды, и это причиняло настолько сильный дискомфорт, что я не выдержала и, положив бутылку в корзинку, поспешила уйти. Вцепившись пальцами в руль и прикусив губу от досады, перешла дорогу и остановилась неподалёку от входа в парк. Домой мне идти не хочется, а возвращаться туда, откуда едва удалось унести ноги, просто верх глупости, но лучше уж безопасное место, чем...

Осознание того, что странная незнакомка, в отличие от меня, вряд ли успела унести ноги, подействовало на меня словно ведро холодной воды. Ей наверняка нужна помощь. Достав из кармана штанов свой любимый кнопочный телефон, я кинула ещё один взгляд на вход в парк. Если просто скажу, что видела странную девушку, кричащую на всю округу, что она фея, меня либо пошлют куда подальше, либо выслушают и заверят в том, что ей окажут надлежащую помощь в специализированном заведении. А если скажу, что видела на поляне каких-то монстров и девушку, использующую магию, то в этом самом заведении окажусь уже я.

А было ли это магией? Может быть, они просто репетировали какое-то выступление и использовали спецэффекты для большей реалистичности? Хоть я и верю в то, что феи действительно существуют, не думаю, что моя первая встреча с их миром могла произойти вот так.

Кивнув самой себе, перекинула ногу через раму велосипеда, погладила по голове всё ещё напуганного Кико и медленно, давая себе время передумать, поехала вглубь парка. Оглядываясь по сторонам и всматриваясь в безмятежные лица прохожих, я постепенно успокаивалась и заряжалась позитивным настроением. Да, это наверняка были спецэффекты, а я всего лишь доверчивая глупышка. Ну и ну, если Митси узнает, то точно засмеёт меня!

Вернувшись к знакомому дереву и поставив велосипед, строго посмотрела на Кико. Тот, увидев знакомые кусты, спрятался так, что его нельзя было увидеть в корзинке, и даже прижал уши, чтобы те не выглядывали из-за цветов.

Медленно вдохнув, я проверила, ловила ли в парке сеть, и сделала неуверенный шаг в сторону кустов. Затем ещё и ещё один.

Через несколько минут я увидела знакомую картину: пень, большое дерево, некоторое время назад служившее мне укрытием, и поляну, скрытую от людских глаз. В этот раз я не слышала ничего, кроме тишины: ни рёва, ни криков, ни ещё каких-либо страшных звуков, но тем не менее из-за дерева выглянула с опаской.

Разительные отличия сразу бросились мне в глаза: вся поляна была усеяна ямами и глубокими трещинами, которых раньше здесь точно не было. Ещё одним отличием были пятна крови, частично впитавшиеся в землю, но от того выглядевшие ещё более жутко. А последним, самым главным отличием было валявшееся в отдалении человеческое тело.

Ещё раз внимательно осмотревшись и убедившись, что вокруг, кроме нас с ним, нет ни единой души, я со всех ног рванула к телу, которое при ближайшем рассмотрении оказалось парнем, находящимся в отключке. Убедившись, что у него нет ран на спине, я осторожно обошла его, чтобы осмотреть с другой стороны, и охнула — на лице не было ни единого живого места. Быстро набрав на телефон две девятки и единицу, я стала ждать. Наконец, мне ответили.

— Служба спасения. Что у вас случилось?

— Я в городском парке Гардинии. Здесь парень без сознания, его сильно избили, — подробно объяснив, как добраться до этой поляны, я села на траву и стала ждать. Убирать телефон не стала — мне могли позвонить в любой момент.

На самом деле, этот парень выглядел почти так же странно, как и та девушка в костюме феи: костюм, чем-то напоминающий тренировочные трико, плащ и сапоги — чем-то похоже на униформу. Вот только ничего, кроме работы аниматором, мне в голову не приходило.

Карманы в его костюме не были предусмотрены, а вокруг не было ничего, что могло бы хоть как-то намекнуть на личность незнакомца. И это плохо: что делать, если у него нет медицинской страховки? А если они заставят платить меня?

Окинув парня ещё одним, максимально нервным взглядом, я заметила, что он держит что-то в руке. Пожалуйста, пускай это будет удостоверение личности, пожалуйста, только... К моему сожалению, это оказалась не искомая мною идентификационная карта, а ручка или даже рукоятка — не уверена, чем конкретно оно является.

Я начала осторожно разжимать его кулак, чтобы вытащить рукоятку, но не успела сделать это — другой рукой парень схватил меня за запястье. Вскинув голову от испуга, я встретилась с ним взглядом и невольно поёжилась — его карие глаза смотрели на меня настолько пристально, что мне захотелось спрятаться.

— Ты... кто? — вопреки его попыткам сделать серьёзный вид, говорил он с трудом и достаточно невнятно. И не знаю, были ли тому причиной кровоточащие и взбухшие дёсны или что-то другое.

— А я... — растерявшись, попыталась вырвать руку из захвата, но это привело лишь к тому, что он сжал запястье ещё сильнее. — Ай! Блум я! Блум!

— Блум? — парень выглядел не менее растерянным. Поняв, что мне действительно больно и что вокруг нас никого нет, он резко одёрнул руку. — Извини, я не хотел.

— Ага, как же, — недовольно пробубнила я и посмотрела на него с возмущением. — Я вызвала помощь. Должны прислать врача.

— Знаешь, я и сам своего рода помощь, — смутившись, пробормотал парень и ещё раз окинул поляну каким-то странным взглядом. — А где остальные?

Я удивлённо моргнула. Он сейчас про девушку и тех, кто был в костюме монстров говорит? Странно, его же не было на этой поляне раньше. Может, тоже случайно забрёл сюда? Хотя... Я окинула его одежду многозначительным взглядом. Нет, точно неслучайно.

— Ты про девушку и монстров?

— Нет, я про специалистов, — увидев, что я выгнула бровь в немом вопросе, он замолк. — Ну, ты же фея?

К первой брови присоединилась вторая, и теперь из эмоций на моём лице нельзя было найти ничего, кроме удивления.

— Ага, фея, как же, — кивнув, я встала на ноги и сделала пару шагов назад. — А если ведьма, то что? Или, может, единорог под прикрытием?

Поняв, что я не шучу, парень громко рассмеялся. Не успокоился он ни через десять секунд, ни через двадцать — замолк только тогда, когда услышал вежливое покашливание с моей стороны.

— Извини, — парень попытался вскинуть руки в примирительном жесте, но лишь поморщился от боли и оставил свою затею. — Я многое слышал, но про единорога под прикрытием — ни разу.

На несколько секунд над поляной повисла напряжённая тишина. Возможно, именно благодаря этому удалось расслышать сирену скорой помощи.

— Так, а где мы сейчас? Стелла запрашивала срочную помощь, у нас не было времени проверить координаты, — поняв, что я не планирую отвечать, парень хмыкнул. — Я слышал, что ты сказала про Гардинию, но это название мне ничего не сказало. Мы сейчас на Линфее? Если да, то помоги мне дойти до колледжа паладинов — свяжусь через них с Красным фонтаном.

Линфея, Красный фонтан, Стелла, магия, монстры. Сдержать нервный смешок не удалось. Как мне убеждать себя в том, что всё это постановка, если этот парень выглядит так, словно с Луны свалился? Ну или с какого-то там Красного фонтана.

— Нет, мы не на Линфее, — несмотря на то, что ему удалось заставить меня сомневаться в собственной адекватности, говорила я осторожно. — Если ты сможешь доказать, что увиденное мною на поляне не было галлюцинацией, то скажу куда тебя занесло.

Парень крепко задумался, ещё раз огляделся и снова задумался. Наконец, придя к какому-то решению, он кинул мне ту самую рукоятку, которую я не так давно пыталась забрать у него.

— Нажми на кнопку в центре. Это единственное, что у меня есть.

Посмотрев на него с подозрением, я перевела взгляд на рукоятку и, помедлив, нажала на кнопку. Миг — и из неё, словно из меча джедая, появилось длинное, светящееся лезвие. Плоское, зелёное и прозрачное. И да, очень тяжёлое — я почти сразу начала заваливаться вперёд. Падения удалось избежать лишь потому, что лезвие вошло в землю, словно нож в подтаявшее масло. Переведя ошалевший взгляд на парня, я буквально проглотила пытавшиеся слететь с языка вопросы, и, к слову, сделала это весьма вовремя — неподалёку от нас, в десяти или двадцати метрах, послышались чьи-то голоса.

Быстро нажав на кнопку, чтобы убрать лезвие, я спрятала рукоятку в карман и посмотрела на парня вполне осмысленным взглядом. Он выполнил свою часть уговора — теперь моя очередь.

— Ты в городе Гардиния. Штат Калифорния, страна США, планета Земля. И если ты не хочешь оказаться в психушке, то придумай историю, в которой не будут фигурировать монстры, феи и другие планеты.

Поняв, куда его занесло, парень выругался.

Время тянулось очень медленно. А если точнее, то медленнее некуда. Четвёртая попытка развлечь себя с помощью подсчёта количества трещин на потолке не увенчалась успехом — в очередной раз отвлекли причитания женщины, сидящей за стойкой регистрации. Та каждые несколько минут (я даже засекала время интереса ради) смотрела в мою сторону и с негодованием качала головой.

Кинув беглый взгляд на экран мобильного, вздохнула и, слегка откинув голову, упёрлась затылком в стену. Ещё немного, и точно возненавижу больницы (ну или потрачу желание находиться в них на годы вперёд). Стушевавшись под очередным взглядом медсестры, поднялась со стула и подошла к двери палаты. Той самой, за которой вот уже почти полчаса допрашивали Брендона (по крайней мере обычной беседой их диалог нельзя было назвать даже с натяжкой).

Но это и неудивительно: неизвестный парень без денег и документов, избитый и найденный в какой-то глуши, да ещё и одетый в странную одежду — такой однозначно привлечёт внимание. И это ему ещё повезло, что складной меч (или как иначе можно назвать эту штуку) сейчас лежит у меня в кармане, а не в палате. Уверена, найди полиция у него хоть какой-то намёк на оружие, про любую надежду на мирный разговор пришлось бы забыть.

Наконец, дверь отворилась и оттуда вышли полицейские: мужчина с короткой щетиной и пятном от кофе на форме, разминающий затёкшую шею, и женщина в очках, с кислым видом вчитывающаяся в сделанные ею записи. Поморщив нос, она окатила меня раздражённым взглядом и быстрым шагом направилась к выходу из больницы. Её напарник недовольно хмыкнул, кивнул медсестре и переключил внимание на меня.

— Понятия не имею, кто так разукрасил твоего дружка, но прекрасно понимаю почему, — полицейский окинул меня мрачным взглядом. — Радуйтесь, что в этой дыре нет и половины нужной медицинской аппаратуры. Исключительно поэтому я поверю в сказку про амнезию и украденные документы… И да, я обязательно сообщу твоему отцу, что ты связалась с сомнительной компанией.

Выдавив из себя совершенно неискреннюю улыбку, я пробормотала скомканные извинения. Мистер Страбберс вновь недовольно хмыкнул и махнул рукой медсестре, которая не хуже него была знакома с мистером и миссис Питерс. Впрочем, не буду врать хотя бы самой себе — моих родителей, без какого-либо преуменьшения, знает вся Гардиния.

Моя мама, Ванесса Питерс, талантливая флористка. И, хотя её магазин сложно назвать большим, многие жители Гардинии, включая несколько членов городского совета, предпочитают закупаться именно в нём. Что же касается моего отца, Майка Питерса, то тут всё ещё проще: вот уже более десяти лет он носит гордое звание капитана пожарной части. К слову, самой большой в этом городе.

Убедившись, что медсестра не планирует препятствовать, несколько раз постучала в дверь палаты и, дождавшись ответа, зашла внутрь.

Брендон, переодетый в больничную одежду, в отличие от того Брендона, который был одет в странный костюм с плащом, казался обычным парнем, ставшим случайным участником уличной драки. Отчётливый фингал под левым глазом, рассечённая губа, обмотанные бинтами второй глаз и голова… Поняв, что рассматриваю его с излишней пристальностью, неловко хмыкнула и отвела взгляд в сторону.

— Я не думал, что ты придёшь, — с искренним удивлением проговорил Брендон.

— Не поверишь, я тоже, — попытка растянуть губы хотя бы в каком-то подобии улыбки благополучно провалилась. — Но мне не нужно ничего чужого.

Положив рукоятку на тумбочку возле его кровати, сделала несколько шагов назад.

— Если не появлюсь дома в ближайшее время, родители поднимут на уши всех соседей, — выпалив первое, что пришло на ум, поспешила как можно быстрее уйти не только из палаты, но и из больницы в целом.

Оказавшись на улице, я первым делом достала мобильный и набрала номер мамы — десять пропущенных не сулили мне ничего хорошего. Несколько гудков спустя она подняла трубку.

— Блум Питерс,⁽¹⁾ скажи мне, какой ветер гуляет у тебя в голове?

— Прости мам… — запнулась, пытаясь подобрать подходящие слова, — день был очень странным.

— Надеюсь, милая, ты сможешь объяснить мне, почему мистер Страбберс привёз твоего кролика и посоветовал провести с тобой воспитательную беседу на тему «Почему нужно держаться подальше от сомнительных компаний».

— Мам, я…

— Домой. Сейчас же.

Осознание того факта, что с каждой минутой настроение мамы будет всё неумолимее приближаться к отметке «отвратительно», заставило меня крутить педали изо всех сил, так что до дома я добралась за рекордные семь минут.

Родители встретили меня молчанием. Папа читал спортивную колонку в газете и медленно попивал горячий кофе, мама же расставляла по полкам посуду, которая стояла в сушилке ещё с ланча. Стоило лишь последней тарелке оказаться на своём месте, как всё началось.

— Блум, милая… — попытка Майка начать разговор мягко была пресечена его женой.

— О какой сомнительной компании говорил мистер Страбберс и почему полиция обращает на тебя внимание в первые же дни каникул?

Я тихо отодвинула стул и села напротив папы. В голове было ровно ноль идей того, как ответить на мамины вопросы, но, когда передо мной поставили тарелку с крайне аппетитной курицей и картофелем, поняла, что лучше начать с чего-то нейтрального — благодарности.

— Спасибо, — подцепив вилкой небольшой кусочек картошки и ловко отправив его прямиком в рот, я замерла. Несмотря на то, что мамины кулинарные труды, как и всегда, на целую голову превосходили качество еды, продаваемой в школьном буфете и ближайших к дому кафешкам, конкретно сейчас у меня, как говорится, кусок в горло не лез — слишком уж хмурыми были взгляды родителей. — Мам, пап, я не связывалась ни с какой плохой компанией. Просто увидела, как какие-то ребята репетировали сценку в парке. Как я поняла, по задумке девушка в костюме феи должна была победить монстров. Костюмы выглядели настолько реалистичными, что я испугалась и сбежала, а, вернувшись, нашла избитого парня и вызвала медиков.

Слова сорвались с языка быстрее, чем мозг успел всё обдумать. А впрочем… Да, пожалуй, это звучит гораздо правдоподобнее, чем фея, огромный огр и парень с лазерным мечом. В груди кольнуло чувство вины: врать родителям я не любила. Да и, говоря честно, умела делать это крайне плохо.

Первым оттаял папа: пропала складка между бровей, хватка рук на кружке ослабла, а губы тронула едва заметная улыбка. Мама же, видя, что её муж уже передумал отчитывать меня, устало вздохнула.

— И как сейчас этот парень? — мама пыталась говорить мягко, но стук ногтей по столу был явным признаком того, что она всё ещё не успокоилась. — Мистер Страбберс упомянул о нём лишь вскользь.

— Ну-у, — неуверенно протянула, обдумывая что лучше сказать. — Уж не знаю, кто побил, но как минимум несколько ударов пришлись по голове… кажется, у него сильное сотрясение.

Ванесса охнула от удивления, и я прекрасно могу понять её реакцию: в Гардинии редко случаются происшествия. Пожары, ограбления — даже их количество можно посчитать на пальцах одной… ладно, двух рук. Последним громким делом было похищение китайского хохлатого пса Джоуи, победившего в городском этапе конкурса на самую уродливую собаку.⁽²⁾ До сих пор неизвестно, кому столь внезапно понадобился бедный пёс, который даже передвигаться самостоятельно не способен, но через три дня его нашли на городском пляже Гардинии.

Местные СМИ обязательно вцепятся зубами в это происшествие, и не сегодня, так завтра Брендон станет самым популярным парнем в Гардинии.

Стоило лишь осознать столь простую истину, как с моего лица схлынули все краски. Этот парень не просто не местный — он даже не с этой планеты. Откуда Брендон может знать, что вот-вот станет местной суперзвездой? А если на той Лимфее… или как там её, Линфее? Или с какой планеты он прибыл? Что, если там по улицам разгуливают розовые зебры, а вместо таксистов у них пегасы? Да он же в первую же минуту станет претендентом на переезд в лечебницу! Забывшись на минуту, чуть не начала кивать своим мыслям, но в последнюю секунду одёрнула себя.

С другой стороны, почему я должна о нём волноваться? Мы с ним даже не знакомы толком: только имена друг друга знаем, да и то ещё не факт, что на его родной планете его не зовут Брандиной Гертрудой Каракатицей первой. Но… Оставлять на растерзание толпы парня, способного рассказать и приоткрыть завесу мира настоящих фей и магии, тоже не хочется.

— Блум, с тобой всё в порядке? — Ванесса и Майк обменялись обеспокоенными взглядами, а я мысленно дала себе подзатыльник.

— Со мной всё хорошо, пап, правда, — закинув в рот ещё один кусок картошки и немного потыкав в курицу вилкой, сделала максимально виноватое выражение лица. — Просто волнуюсь за Брендона, ну, это его имя. Кажется, тот, кто побил его, украл все деньги и удостоверение личности.

— А как он тогда собирается оплачивать счёт, который выставит больница? — Прикинув в мыслях сумму, которая уже набежала и ещё набежит в ближайшие дни, Майк охнул от удивления и пробормотал что-то себе под нос. — Бедный парень. Не представляю, откуда он возьмёт деньги.

— Разве расходы на его лечение не должно покрыть государство?

— Блум, — вздох мамы стал мне ответом.

Несмотря на то, что меня даже с натяжкой нельзя назвать знатоком законов, куратор часто рассказывала про различные нюансы, о которых стоит знать каждому, в том числе и касающиеся медицины. Как там она говорила? Малоимущие граждане с доходом менее десяти тысяч в год и пенсионеры? У Брендона нет документов и, соответственно, никаких сведений о месте работы, так почему… Последнее слово я явно проговорила вслух.

— А как этот Брендон сможет доказать, что он гражданин США, а не, допустим, Мексики или Кубы? — Увидев, что я хочу возразить, папа жестом попросил подождать. — Всё будет так: больница выдаст ему чек и попросит оплатить, Брендон скажет, что у него нет денег, и в дальнейшем ему придётся либо бегать от коллекторов⁽³⁾ либо решать вопрос через суд. Единственный плюс второго варианта, пожалуй, в том, что ему выдадут документы — не могут же они судить человека, который не существует. Ну или, что тоже возможно, его арестуют на несколько суток, если заподозрят в специальном сокрытии свою личность.

— Но это нечестно, — выместив свою злость на куске курицы, вскинула на родителей насупленный взгляд. — А я могу как-то ему помочь? Отдать мои карманные за несколько месяцев или…

И вот как раз после этих слов мама начала смотреть на меня с подозрением. В какую-то секунду мне даже показалось, что я слышу, как крутятся шестерёнки в её голове. Внезапно стало как-то беспокойно.

— В последнее время ты стала задерживаться после школы, да и гулять допоздна, — мама подпёрла подбородок рукой и окинула меня задумчивым взглядом. — И я точно помню, что ты упоминала уличных артистов, приезжавших весной.

Поняв, что лично для меня её попытки докопаться до истины ничем хорошим не закончатся, попыталась сказать что-то в свою защиту:

— Мы всей параллелью вместо уроков ходили смотреть выступления, это никак не связано с моими прогулками.

Я не рискнула говорить о том, что стала приходить позже из-за постоянных ссор и ругани с Митси. Ну а прогулки вечером... Что ещё делать, если только в это время можно побыть наедине с собой?

— Мама Клэр говорила, что в той труппе в основном студенты и ученики старших классов и что некоторые из них остались, чтобы помогать театру Гардинии.

— Правда, это никак не...

— Дай угадаю: этот Брендон твой парень, а не какой-то незнакомец с улицы?

Вопрос, да и интонация, с которой были сказаны эти слова, попросту выбили меня из колеи. И, разумеется, момент, когда опровергнуть сказанное было уместно, я благополучно упустила — слишком уж неожиданным был этот вопрос. Так что, когда, наконец, удалось прийти в себя и предпринять попытку очистить своё честное имя, было уже поздно.

— Мам, нет, он…

Ванесса Питерс поднялась из-за стола с настолько грозным видом, что мы с папой замерли словно суслики.

— Майк, в какой больнице лежит этот… молодой человек?

— Во второй, милая, — Майк словно заразился настроем своей жены.

— А как же время посещения? — я вскочила со стула и попыталась остановить родителей. И, судя по их взглядам, это лишь усилило подозрения. — Уже почти семь!

— Этот парень лежит в общей палате, а не в отделении интенсивной терапии, так что у нас есть ещё целый час, чтобы хорошенько с ним поговорить, — положив руки на плечи, папа мягко, но настойчиво посмотрел мне в глаза. — Я вижу, что ты волнуешься за него. Мы с мамой постараемся быть помягче.

Ага, помягче, как же. Интересно, почему мне в это слабо верится?

Как только я услышала звук поворачивания ключа в двери и осознала тот факт, что меня заперли, резко стало совсем не до шуток. Если они хотят просто побеседовать с ним, то зачем закрывать меня тут? Выглянув в окно и увидев, что родители уже вызвали и ждут такси, открыла щеколду и стала ждать, пока они сядут в машину. Да, я наверняка приеду позже, чем они, но мне не нужно терять время на разговоры с тётенькой за стойкой регистрации и узнавать, в какой палате лежит Брендон, так что, хоть времени и будет впритык, но получится его предупредить. Учитывая, как, почему и из-за кого к нему вот-вот нагрянут двое очень решительно настроенных посетителей, я просто обязана его предупредить.

Стоило лишь родителям сесть в машину, а той тронуться с места, как я открыла окно и быстро выскочила на улицу. Прикрыв дверцы так, чтобы нельзя было понять, открыто оно или нет, со всех ног рванула к велосипеду и сразу активно заработала ногами.

Ко второй больнице, как я и думала, удалось приехать лишь немногим позже родителей (огромное спасибо за это узким улочкам и одной аллее с отдельной велосипедной дорожкой) — такси только-только завернуло на угол, уезжая. Пристегнув велосипед к ближайшему фонарному столбу, побежала к задней части здания, при этом считая окна. Наконец, досчитав до пяти, поднялась на носочки и несколько раз постучала по стеклу.

Спустя пятнадцать напряжённых секунд я увидела сперва забинтованную голову, а затем и удивлённое лицо Брендона.

— Ты так быстро убежала, — сказал Брендон, открыв противно скрипящее окно. — А теперь обратно прибежала. Я уже ничего не понимаю.

— Не спрашивай, как это случилось, но мои родители вот-вот зайдут в эту палату и попытаются открутить тебе голову, — я тараторила, волнуясь и пытаясь успеть дать как можно больше полезной информации. — Мама вбила себе в голову, что ты мой парень и решила серьёзно поговорить с тобой.

— Парень? — Брендон от удивления едва ли не крякнул. — Я сказал врачам, что почти ничего не помню и вообще знать тебя не знаю. А твоим родителям что теперь говорить прикажешь?

— Да я понятия не имею! — я невольно всплеснула руками. — Можем попытаться всё объяснить, но не знаю, поможет ли это. Или ещё что-то придумать.

— Вот же… — прикрыв глаза рукой, парень обречённо вздохнул. — И правду сказать не могу, и слишком сильно врать тоже не получится.

— Жаль, что ты не можешь превратиться в фею и убедить их в существовании магии. Без этого, если расскажем правду, они пальцем у виска покрутят!

Я лишь на секунду представила, как будет выглядеть Брендон в костюме феи, но даже этого оказалось достаточно, чтобы сложиться от смеха почти пополам. И только через несколько секунд, почувствовав на себе испепеляющий взгляд парня, мне удалось взять себя в руки.

— Смешно ей, ага, — недовольно пробормотал Брендон, а затем, решив что-то для себя, усмехнулся. — Хорошо, Блум, «парень», так «парень». Только потом не жалуйся.

Не знаю почему, но от его слов у меня резко пропало желание улыбаться. В голове начал закручиваться целый вихрь из вопросов, но прежде, чем я успела озвучить хотя бы один, послышался скрип открывающейся двери, и мне пришлось спрятаться. Догадаться, кто конкретно зашёл в комнату, было несложно.

Брендон не стал закрывать окно полностью, чтобы у меня была возможность не только услышать весь разговор, но и не пропустить тот момент, когда будет нужно уходить. Мысленно я поблагодарила Брендона за его сообразительность.

— Здравствуй, Брендон, — первой заговорила Ванесса. К моему удивлению, в её голосе слышались эмоции, полностью противоположные тем, что я слышала буквально пятнадцать минут назад. — Как ты себя чувствуешь?

— Здравствуйте, бывало и лучше, — с растерянностью проговорил парень. — Мы знакомы?

— У нас не было возможности познакомиться, — Майк хмыкнул. — Мы родители Блум… Или ты правда не помнишь Блум? Врачи сказали, что при такой травме путаница и провалы в памяти⁽⁴⁾ — обычное явление, и что ты не знаком с девушкой, нашедшей тебя в парке, но я бы хотел поговорить о ней.

Брендон, поняв в какую сторону сворачивает диалог, быстро продумал линию поведения.

— Конечно помню. Мне кажется, любой, кто хотя бы раз говорил с Блум, не сможет её забыть.

— Молодой человек, тебе не стоило врать врачам — они хотят помочь, а не навредить, — Майк осуждающе покачал головой.

— Извините, я и сам понимаю, что поступил неправильно, — парень виновато улыбнулся. — Просто я волновался. Блум просила никому не рассказывать... ну, про нас. А тут всё завертелось: драка, больница, полиция...

Я заскрипела зубами. Впервые в жизни мне захотелось взять подушку и хорошенько треснуть кого-то ею по лицу.

— Как давно вы с ней вместе? — поняв, что мужу сложно говорить на эту тему, Ванесса взяла разговор на себя. — Не каждый день узнаёшь от полицейского о том, что твоя дочь с кем-то встречается. Сколько, к слову, тебе лет?

Я не смогла сдержать тихий смешок — привычка заваливать собеседника сразу несколькими вопросами явно передалась мне от мамы. Бесяче, но очень действенно, если хочешь разговорить собеседника.

— С апреля? — неуверенно пробормотал парень. — С середины. А про возраст я не уверен. Семнадцать? Шестнадцать? Помню, что я точно несовершеннолетний — мне нет восемнадцати.

Я обречённо вздохнула. Да, пегасы-такси, розовые зебры, ага. Оказывается, проколоться можно и на чём-то менее масштабном. Надеюсь, что они не станут заострять внимание и указывать на тот факт, что совершеннолетие в нашей стране с двадцати одного года.

— А как вы познакомились?

— Эм, — мне захотелось побиться головой о стену. — Я сидел в кафе, ждал заказ, а свободное место было только рядом со мной. Блум случайно перепутала наши стаканы, и разговор завязался сам собой.

А этот парень явно не промах — специально не стал называть названия, чтобы не проколоться. Он ведь ничего про не знает: что мне нравится, есть ли на что-то аллергия, отличаются ли названия блюд.

Чтобы не дать моим родителям возможность задать ещё больше каверзных вопросов, Брендон буквально выпалил следующую фразу:

— Мне кажется, Блум будет неприятно, что мы вот так стоим и обсуждаем наши отношения. К тому же, это не очень красиво по отношению к ней.

В палате повисло напряжённое молчание, прерываемое лишь дыханием тремя людей. Я скрестила пальцы, надеясь на лучшее.

— Пожалуй, этот парень дело говорит, — Майк поцеловал свою жену в щёку и весело улыбнулся. — Блум всегда будет нашей малышкой, но ей уже шестнадцать. Неудивительно, что у неё появился молодой человек.

— Но! — Ванесса попыталась возразить, но уже без какого-либо энтузиазма. — Брендон, ты всё ещё не вспомнил свою фамилию? Номера родителей? Что-то, что поможет связаться с твоей семьёй? Я уверена, что твои родители волнуются.

— Врачи сказали, что память должна вернуться в ближайшие дни, — Брендон вежливо улыбнулся, обдумывая, как свернуть со столь неудобной темы. — У меня всё ещё болит голова, да и от лекарств постоянно в сон клонит, я и проснулся-то только перед вашим приходом. Мы можем договорить в другой раз?

— Почему бы нам не поговорить обо всём за ужином? Думаю, через несколько дней тебя выпишут, и мы сможем поговорить нормально. Может, к тому времени и воспоминания вернутся.

— Да, было бы замечательно.

Пока родители и «мой парень» распинались друг перед другом, я всё сильнее осознавала масштабы ловушки, в которую мы с Брендоном загнали сами себя. И хуже всего то, что времени, чтобы как следует подготовиться и найти выход из неё, было слишком мало.

Примечания:

Прочесть больше глав можно на моём Boosty:

https://boosty.to/blairfoxes

1) В Америке, если не ошибаюсь, как и в Великобритании, детей называют по принципу: "первое имя, второе имя, фамилия", но в каноне про это ничего не сказано, а мне слабо верится, что Ванесса, зная, что Блум ей не родная дочь, дала бы ей второе имя, поэтому конкретно в её случае просто опущу этот момент.

Вернуться к тексту

2) Если верить интернету, то этот конкурс вот уже на протяжении пятидесяти лет проводится в Калифорнии ежегодно. Чаще всего побеждают собаки породы «китайская хохлатая», а деньги с конкурса идут на нужны приютов для питомцев с различными дефектами.

Вернуться к тексту

3) Мне рассказывали, что система довольно простая: человеку без мед. страховки выписывают чек за оказанные медицинские услуги, а дальше человек сам решает: платить ему или нет. Если не платит, то ему на протяжении примерно семи лет будут названивать коллекторы с целью выбить долг, но если должник в итоге так и не оплатит долг, то тот автоматически списывается, а из последствий будут разве что небольшие проблемы с оформлением кредита и т.д. Но мне кажется, что каждый случай индивидуален, и, соответственно, решение вопроса через суд тоже возможно. Если я в чём-то не права, то пусть написанное в этой главе будет считаться допущением. Я живу не в США, а информация про жизнь в штатах разнится в интернете, поэтому возможны неточности.

Вернуться к тексту

4) Прошу учитывать то, что автор, Блум и Брендон — не врачи, а двое последних вообще пытаются реализовать первую пришедшую в голову идею. Да, местами криво и с косяками.

Вернуться к тексту

Ночью я так и не смогла уснуть. Стоило лишь сомкнуть веки, как перед глазами, словно наяву, появлялись расстроенные лица родителей, и каждый раз это было настолько реалистично, что я вскакивала с кровати. Так продолжалось почти до трёх часов ночи, а потом желание спать исчезло напрочь.

И зачем я только в это ввязалась? Может, этот Брендон и сам смог бы выкрутиться, без моей помощи? А если моё вмешательство лишь всё усложнило? Что мне теперь говорить родителям, внушившим себе, что я волнуюсь за своего «несправедливо избитого парня»? Надеюсь, что они не напридумывают ещё каких-то глупостей!

Свет настольной лампы озарил комнату: стало достаточно светло, чтобы можно было заниматься своими делами, но недостаточно для того, чтобы родители, проходя в коридоре, поняли, что я не сплю. Достав из стола чистый лист бумаги и пару хорошо заточенных простых карандашей, постаралась во всех деталях вспомнить увиденное в парке. Высокая девушка с длинными светлыми волосами, одетая в оранжевые топик и шорты, с жезлом или, скорее, посохом необычной формы, а также крыльями за спиной… Кажется, было что-то ещё. Точно, хвостики. Жаль, конечно, что я не видела её лица — фея стояла спиной ко мне. Но, зато, я слышала её голос:

— Уходи, злодей, или ты почувствуешь на себе волшебство солнечно-лунной феи!

Набросав эскиз феи, готовой дать бой страшным монстрам, переключила своё внимание на вторую половину листа, где осталось место на одну жёлтую громадину и несколько монстриков. Их лица, а точнее морды, в отличие от феи, я прекрасно смогла разглядеть.

Придав огру как можно больше агрессивности, с особенной тщательностью прорисовала бакенбарды и штаны с подтяжками. Странно, конечно, что на нём вообще была одежда. Разве тролли, огры и прочие сомнительные страшные существа не должны разгуливать без неё? Прикусив кончик карандаша, ещё раз окинула его лицо задумчивым взглядом. Брови сделать чуть гуще, глазные яблоки тоже выделить немного — и будет самое то.

Дорисовав последнюю деталь, потянулась к цветным карандашам, чтобы придать красок получившемуся безобразию, но в последний момент подцепила пустой лист и сосредоточилась на внезапно промелькнувшей в мыслях идее. Парень отражает атаку монстра мечом, за его спиной развевается светло-синий плащ, а в глазах твёрдая уверенность.

Сапоги, зелёное подобие аграфа (спасибо интернету на моём компьютере, что я вообще могу знать о подобных названиях) на плаще, обтягивающая одежда… которая, к слову, была Брендону к лицу. Запоминающаяся внешность, спортивное тело, и зачем только такому красавчику сражаться с монстрами? На Земле он вполне смог бы стать моделью или актёром. Поняв, в какую сторону уплыли мысли, замотала головой и слегка ущипнула себя за покрасневшие щёки. Зато характер у него какой! Хам и наглец!

Рисунок я всё же закончила и даже не поленилась раскрасить, в отличие от первого. Но тут причина, скорее, в том, что у меня было время как следует рассмотреть лицо Брендона. Побитое, конечно, но уж представить его без повязок и фингала моему воображению вполне по силам. Докрасив последний кусочек плаща, вложила рисунок в папку с остальными художествами, которые я по той или иной причине не вешаю на свою доску, а вот эскиз с феей и монстрами вполне уверенно повесила в самый её угол.

Стрелка часов весьма недвусмысленно намекнула на то, что до шести утра и, соответственно, до того прекрасного момента, как родители начнут собираться на работу, остались считанные минуты. Выключив свет, нырнула под одеяло и сделала вид, что сплю.

Ровно шесть минут спустя в коридоре послышались шаги, а затем кто-то (скорее всего мама) приоткрыл дверь моей комнаты, чтобы узнать, сплю я или нет. Учитывая, что вся прошлая ночь была проведена в компании любимой книги и сомкнуть глаза удалось лишь к рассвету, её волнения не были беспочвенными. Тем более, что даже сейчас меня никак нельзя назвать спящим человеком.

Чего я не ожидала, так это того, что действительно усну и в следующий раз открою глаза, когда солнце вовсю будет хозяйничать на небе. Потерев глаза и мазнув взглядом по комнате, поплелась в ванную, чтобы хоть немного привести себя в порядок, прежде чем спуститься на завтрак.

— Доброе утро, милая, — папа, как и всегда, встретил меня с улыбкой. И лишь нахмуренная складка между бровей выдавала его с головой.

Вздохнув, достала из холодильника молоко и залила им тарелку хлопьев — готовить что-то сложное, да и вообще готовить что-либо мне не хотелось. Дав себе несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, села за стол и улыбнулась.

— Всё в порядке, пап? Выглядишь напряжённым. Что-то случилось на работе?

— Нет-нет, там дела идут хорошо. Только что звонил Кеннер Дуглас, за это утро уже третий вызов из-за кошек, — папа недовольно поморщил нос — он старался всегда отсиживаться в машине во время таких выездов, чтобы не спровоцировать очередной приступ аллергии. К сожалению, получалось не всегда. — Ты вчера так рано ушла спать, что мы с мамой даже поговорить с тобой не успели.

Ага, спать, конечно. Ещё одна ложь в мою копилку: мне просто не хотелось говорить с ними про Брендона.

— Возможно, это от нервов, — надо же, почти даже не соврала. — Не каждый день случается… такое.

— Гхм, — Майк прочистил горло и отложил в сторону утреннюю газету. — Это было довольно смело с его стороны — врать полиции. Несмотря на то, что мы с Кайлом не ладили в старших классах, да и после, он очень понимающий человек. Обязательно нужно будет сказать ему о том, что Брендон помогает в местном театре.

Я чуть не подавилась хлопьями от такого поворота. Нет, разумеется, полиция в любом случае пришла бы для проведения повторной «беседы», но если папа расскажет обо всём мистеру Страбберсу, то их визит может произойти уже сегодня.

— Пап, можешь сказать ему об этом хотя бы завтра? — мой голос прозвучал настолько жалобно, что я удивилась самой себе. — Я волнуюсь за Брендона. Он моё имя правильно назвал лишь с третьего раза, в датах путался, возраст несколько минут вспоминал, да так и не вспомнил. Ему и прийти в себя толком не дали — сразу полиция начала допрашивать!

Громкий вздох папы в этой ситуации был лучшим из всех возможных ответов — он уже согласился, но пока не просто признаётся об этом вслух.

— Ты пойдёшь к нему сегодня?

— Д-да, конечно. — К счастью, папа не обратил внимания на мою запинку. — Я обещала принести свой альбом с рисунками. И, может, чего-нибудь вкусненького, если врачи разрешат. Надо будет узнать, назначили ли ему какую-то диету для скорейшего выздоровления.

Майк закашлялся от удивления и отодвинул чашку кофе почти на самый центр стола, и, несмотря на то, что я снова озвучила первое пришедшее в голову, в этот раз не понять причину было сложно.

— Свой альбом? — прокашлявшись, он попытался вернуть контроль над голосом. — Да кто этот Брендон вообще такой?

— Мой парень, — нервный смешок сдержать не удалось, — как вчера и сказала мама.

— Но… твой альбом? Милая, ты даже нам его не показываешь.

Папа был настолько обескуражен, что мне стало совсем совестно. Чтобы не выдать себя ещё какими-то необдуманными словами, почти уткнулась носом в тарелку и стала с удвоенным рвением доедать хлопья. Ну какой блин альбом! И зачем я только мелочусь, сразу надо было сказать, что я для него стих написала, ведь это тоже ни капли не подозрительно! Который раз за последние сутки я выставляю себя полной дурой?

Закончив с завтраком, чуть ли не бегом понеслась к раковине, чтобы помыть посуду и как можно быстрее вернуться в свою комнату. Надо срочно учиться держать язык за зубами, иначе и без того шаткая легенда рухнет как карточный домик.

— Пойду покатаюсь на велосипеде, заодно в больницу заеду!

Слова прозвучали тогда, когда я уже вовсю уносила ноги с кухни, поэтому папа толком и ответить не успел. Оказавшись в комнате, я заметалась, словно взъерошенный попугай внутри клетки, и случайно разбудила своими действиями Кико. К счастью, тот, посмотрев на меня сонными глазами, недовольно дёрнул ухом и почти сразу улёгся обратно на лежанку.

Максимально осторожно запихнув свой альбом в рюкзак (и захватив нарисованный ночью рисунок с феей), чуть ли не на цыпочках вышла из комнаты и с носорожьим упрямством пошла к входной двери.

Оказавшись на улице, я сразу осознала две вещи: во-первых, вчера было гораздо теплее, а во-вторых, здесь слишком ярко! Переведя прищуренный взгляд на велосипед, мысленно отвесила себе очередной подзатыльник — припарковывая его вчера впопыхах, не заметила, что до ужина он стоял немного иначе. Надеюсь, что мама не обратила на это внимание, когда уходила на работу.

Уже привычно закрутив педалями, сразу направилась в сторону больницы, а точнее, к нужному окну — лишний раз мелькать перед глазами у персонала больницы не хотелось. А вот через пару часов обязательно нанесу «официальный» визит.

В этот раз Брендона пришлось ждать дольше. В какой-то момент я даже начала думать, что он благополучно спит, но отмела этот вариант — должен же он был встать на завтрак и процедуры. И вот спустя почти десять минут ожидания окно открылось, и оттуда выглянул «больной». К слову, выглядел он гораздо лучше, чем прошлым вечером: по крайней мере фингал стал выглядеть менее устрашающе, а количество бинтов на голове стало почти равным нулю, что позволило мне рассмотреть глубокий порез над другим глазом и наложенные на него швы.

— Ты постучала как раз в тот момент, когда в палату зашла медсестра, — заметив мою растерянность, парень рассмеялся. — Мне удалось убедить её, что стучали ветки дерева. Повезло, что ей было лень проверять, так ли это.

Ну точно дура, самая настоящая. Покраснев от стыда, спрятала горящее лицо в ладони и мысленно запищала. Ну как, как вся эта ситуация может стать ещё хуже?

— Надо будет придумать другой способ, чтобы сообщать о своём приходе. — Заметив в глазах Брендона смешинки, нахмурилась. — Ну хватит, хватит, признаю, не подумала. Обычно я редко совершаю глупости.

— Может, во всём виновато моё очарование? — Сияющая улыбка на лице Брендона вызвала у меня лишь новую порцию раздражения. Парень, увидев, как изменилось моё выражение лица, решил сменить тему. — Родители уже устроили тебе допрос с пристрастием?

— Не успели, — буркнула, пытаясь интонацией выразить всё, что думаю о сложившейся ситуации. — И, возможно, я сделала всё ещё хуже.

Брендон посмотрел на меня взглядом, в котором отчётливо читался вопрос: «Ну куда ещё хуже-то?», а я почувствовала, что щёки снова начинают краснеть. С трудом сдержав себя, чтобы не наговорить лишнего, достала из рюкзака альбом (хотя это, скорее, обычная папка) с рисунками.

— Я случайно сказала папе, что планирую показать тебе свой альбом, и он начал смотреть на меня чуть ли не с обидой!

— А что в нём такого? — с изумлением спросил Брендон.

— Не скажу! И показывать тоже не стану. Разве что… — задушив малейший намёк на сомнение, вытащила рисунок, о котором хотела узнать больше всего. — Да блин!

Моя неуклюжесть вновь сыграла со мной злую шутку: пока я пыталась открыть зажим, чтобы достать нужный лист, остальные, видимо, подумали, что им жизненно необходимо выпасть из папки и рассыпаться по земле. Осознав, что только что произошло, мысленно застонала и принялась спешно собирать листы, до которых могла дотянуться. Это уже совсем не смешно.

Проводив грустным взглядом листы, которые подхватил ветер, вцепилась пальцами в корешок папки. Да уж, везёт так везёт!

Слева послышались шуршащие звуки, но я не стала поворачивать голову и выяснять их причину — пыталась понять, с чего лучше начать. Когда перед глазами промелькнула чья-то спина, мне, наконец, удалось сосредоточиться и собрать мысли в кучу, но осознание того, кто побежал собирать листы, пытающиеся «сбежать» в разные стороны, заставило замереть.

Простые спортивные штаны и свободная белая майка, точно такие же, как у трети мужского населения Гардинии, настолько сильно шли Брендону, что я забыла, что людям вообще-то нужно моргать. Если про штаны ещё можно сказать, что они скрывают от чужих глаз раза в два больше, чем минимум, необходимый для соблюдения приличий, то вот про майку мне нечего сказать. Про накачанность рук я уже знала — была возможность полюбоваться, но вот про шикарные кубики и подтянутый живот — точно нет. А ещё есть его за… Резко мотнув головой, перевела ошалевший взгляд на рисунки, которые успела собрать до того, как благополучно выпала из реальности. Закрепив их в папке, продолжила собирать остальные, буквально заставляя себя сосредоточиться на этом занятии.

Когда Брендон протянул мне собранную им пачку, пришлось приложить немало усилий, чтобы не отшатнуться.

— Ты, случайно, не заболела? У тебя всё лицо красное, — с участием проговорил Брендон. — Может, зайдёшь, покажешься медсестре?

— Нет! — ответ был сказан настолько высоким, почти пищащим голосом, что любой человек без усилий смог бы понять, что что-то не так. — Я просто переволновалась. Не каждый день твои многолетние труды пытаются взять и сбежать куда-то. Кстати, тебе же нельзя заниматься физическими нагрузками…

Кинув мимолётный взгляд на подоконник, через который Брендон перемахнул так, словно его и не было, и оценив высоту до земли, хлопнула глазами от удивления. Ничего себе у него физическая подготовка. Интересно, каким видом спорта он занимается?

— А ты красиво рисуешь. — Вздохнула, неудивительно, что он успел что-то рассмотреть. — И, если правильно понял, ещё пишешь? Красивые стихи.

Зря я подумала о том, что ситуация не может стать ещё хуже. Вот вам, пожалуйста, доказательство обратного. Обречённо вздохнула, не зная, что делать в сложившейся ситуации. И когда только успел всё изучить?

— Я… спасибо, — в конец смутившись, решила просто принять похвалу, хотя у меня никогда язык не поворачивался назвать свои работы хотя бы неплохими. — Тебе точно не станет хуже? Наверняка врачи сказали оставаться в кровати.

— Мне не впервые делать что-то с травмами, да и похуже ситуации бывали, — вспомнив что-то не очень приятное, Брендон сжал челюсть. — Так что ты хотела показать?

Вспомнив, с чего конкретно всё началось, заозиралась в поисках нужного рисунка. Тот обнаружился в папке, неаккуратно вставленный в самую середину.

— Когда гуляла в парке, наткнулась там на эту развесёлую компанию… и сразу сбежала, — Брендон осторожно взял рисунок и внимательно рассмотрел его. — А когда вернулась, нашла на поляне тебя. Ты тогда спросил, фея ли я, поэтому просто чтобы убедиться: эта девушка — фея, да? В смысле, настоящая? Взаправдашняя фея?

— Говоришь так, будто никогда не видела… Оу, — задумчиво потерев подбородок, Брендон окинул меня странным взглядом. — Из головы вылетело, что на Земле нет фей.

— Но ведь та девушка — фея? — с намёком, пытаясь вытянуть нормальный ответ, уточнила я.

Парень ещё раз взглянул на рисунок, но на этот раз его взгляд был каким-то потерянным.

— Это принцесса Стелла. Она фея, но не с Земли, — помедлив ещё секунду, он вернул мне рисунок.

— Принцесса? — распахнула глаза в удивлении. — А драконы у вас тоже водятся?

— Эм, да, — явно удивившись подобным напору и энтузиазму, Брендон кинул взгляд на окно, продумывая путь отступления. — Мы на них ездим. На некоторых.

— Кру-у-уто, всегда мечтала увидеть фею! И драконов! А ездить на них точно удобно?

Заметив, что пугаю его, попыталась взять себя в руки. В голове вертелись сто и ещё один вопрос, но, пожалуй, спрашивать всё подряд будет невежливо.

— Так, Блум, я понял, тебе очень нравится всё, связанное с феями, — Брендон указал подбородком на папку в моих руках. — С радостью отвечу на твои вопросы… на некоторые из них. Ты лучше скажи, что там с твоими родителями? И тем, что мы якобы встречаемся.

Прижав к груди папку с рисунками, кинула на парня взгляд исподлобья. Ну, на некоторые — это лучше, чем вообще ни на какие.

— Папа озадачен, но настроен нейтрально. Про маму ничего не могу сказать, но, скорее всего, она будет пытаться узнать какие-то подробности, — вспомнив сегодняшний разговор с отцом, вздохнула. — Легенда про амнезию не самая удачная, но вряд ли были другие варианты. Единственное что…

— Я тоже думаю, что сильно сглупил: надо было сказать, что вообще ничего не помню. Но этот Стаббирс задавал такие каверзные вопросы, что я почти сразу облажался. Могу сказать, что они почти так же хорош, как и дознаватели из ордена тамплиеров.

— Он Страбберс. — На мои слова парень махнул рукой. Ну и ладно. — Но, чего уж теперь, мы оба хороши. Гораздо важнее то, что легенда на грани краха. Папа планирует завтра пойти к Страбберсу и объяснить ситуацию, чтобы тот не думал, будто я связалась с кем попало. А мама сделала выводы, что ты актёр или помощник в местном театре, и папа наверняка расскажет Страбберсу об этом. Вот только если они пойдут в театр узнавать про тебя, а там просто разведут руками, появятся новые вопросы. А менять предысторию уже поздновато.

Брендон нахмурился и посмотрел на меня настолько пристальным взглядом, что мне стало почти страшно.

— Напомни, почему ты мне вообще помогаешь?

— Так сложились обстоятельства.

Несмотря на то, что такой ответ мог показаться самой настоящей попыткой уйти от нормального ответа, на самом деле он был правдивым. Изначально я колебалась: вроде и вмешиваться не хотелось — понимала, что на голову свалятся лишние проблемы, — а вроде и про другой мир было интересно узнать. А потом пара фраз — и всё решилось само собой.

— Обстоятельства, значит? — парень хмыкнул. — Ну и что тогда будем делать? У тебя есть знакомые в театре?

— Гхм, знакомых там точно нет.

В школе я не общаюсь ни с кем, кроме Селины, а та слишком далека от литературы и театра. И это не мои слова — она сама говорила так каждый раз, когда куратор пыталась зазвать учеников в литературный кружок. Хотя, возможно, я чего-то не знаю. Тем более, что в последние несколько месяцев мы стали реже видеться, и чисто теоретически она могла заняться вообще чем угодно: игрой на барабанах или каким-нибудь вязанием. Постоянством Селина никогда не отличалась.

— Тогда нужно думать, — Брендон зацепился за подоконник, ловко подтянулся и спрыгнул на пол палаты — всё заняло не больше нескольких секунд. — Скоро придёт медсестра. Мы же не хотим удивить её моим отсутствием?

— Через сколько мне лучше прийти?

— Минут через сорок или час? — парень пожал плечами. Он понятия не имел, сколько времени займёт осмотр. — Только попробуй в этот раз зайти через дверь.

Вместо ответа я показала ему язык. Дождавшись, пока Брендон закроет ставни и отойдёт от окна, вернулась к велосипеду. На выбор два варианта: поехать в парк, чтобы в очередной раз занять себя рисованием, или прокатиться до театра и попытаться узнать что-то полезное. Убрав папку с рисунками обратно в рюкзак, выбрала второй вариант — сегодня я уже нарисовала всё, что хотела.

За последние десять лет в Гардинии появилось много нового: необычные кафе, красиво оформленные улицы и несколько офисных зданий по десять этажей (почти все они сейчас пустуют, что неудивительно с весьма скромным населением города, если сравнивать с такими гигантами Калифорнии, как Лос-Анджелес, Сан-Диего и даже Сан-Франциско, самым маленьким из перечисленной троицы). Но самым важным и, пожалуй, долгожданным приобретением города стал новый театр (старый сгорел в пожаре ещё в девяносто пятом году), одновременно взваливший на себя обязанности кинотеатра и помещения для художественных и научных выставок.

Театру, в отличие от тех же самых офисных зданий, уделяли очень много внимания во время строительства: каждый кирпичик, каждая люстра — всё продумывалось в мельчайших деталях. За работой строителей постоянно наблюдал кто-то из городского совета, раздражая бригаду многочисленными уточняющими вопросами и комментариями. Поэтому тот факт, что сделать всё без ошибок не удалось, веселил местных жителей даже спустя годы после открытия.

Двухэтажное здание театра сильно выделялось на фоне соседних домов, и дело было даже не в красивой лестнице, на вершине которой, по обеим сторонам от входной двери, стояли скульптуры львов. Проблема заключалась в облицовке здания и элементах декора на стенах и крыше.

Возможно, никто бы так ничего и не заметил, если бы городской совет, пытаясь привлечь внимание к новой достопримечательности, не использовал в газетах заголовок: «Новый театр в Гардинии будет построен полностью в стиле модерн. Одно из важнейших событий десятилетия!».

Если не вдаваться в подробности и попытаться объяснить, что конкретно не так, пятью словами, то элементы декора были сделаны криво. А если не пятью, то городской совет каким-то образом нанял на роль человека, разбирающегося в искусстве и архитектуре, на уровне: яблоко — натюрморт, а объёмный квадрат — это куб. По крайней мере, наш учитель рисования, выпускник Калифорнийского института искусств, увидевший это, как он выразился, безобразие, долго ругался на испанском языке. Говорить на английскомА если точнее, то на американском варианте английского языка. Могу, конечно, обозвать «американским языком», но по факту они все говорят на английском, только произношение другое. он не рискнул.

Тем не менее мешанина из стилей пришлась местным жителям по душе, и никто, что удивительно, не побежал писать жалобы и требовать исправления этого безобразия. Лично мне тоже нравится.

Оставив велосипед на специальной стоянке, поднялась по ступенькам и нерешительно замерла под строгим взглядом охранника.

— Мисс Питерс, — мужчина прищурился, пытаясь понять, не подводит ли его зрение. — Миссис Питерс отправила узнать насчёт цветов для декораций?

— Эм, — сказать, что я растерялась — значит ничего не сказать. — Вроде того? Я на пару минут.

Видимо, восприняв мою нерешительность на свой счёт, охранник махнул рукой и сел за своё рабочее место. Скрывшись от его взгляда в нужном коридоре, я прикусила губу от досады. Если мистер Страбберс придёт в театр, чтобы опросить персонал, наверняка и с охранником побеседует. Тот, разумеется, скажет, что видел меня сегодня впервые за энное количество месяцев, и сразу возникнет два закономерных вопроса: почему я пришла сюда именно сегодня, а не, допустим, неделю назад и почему он ни разу не видел здесь Брендона.

Остановившись на минутку, чтобы привести мысли в порядок, прислонилась лбом к стене, надеясь хоть немного остудить голову. Может, из-за сильной жары я стала хуже соображать? Как иначе ещё можно объяснить ту череду глупых ошибок, которую я допустила всего за какие-то сутки? Ну же, соберись, Блум. Если и дальше продолжишь в том же темпе, то всё рухнет, как карточный домик. А какие будут последствия в этом случае, мне даже представлять не хочется. Отношения с родителями так точно испортятся.

Из-за отсутствия вывесок и других людей вход в главный зал пришлось искать по памяти. По музыке, которую я услышала, подойдя к одной из дверей, стало понятно, что с этой частью квеста справиться удалось.

Чтобы не отвлекать актёров и работников театра, тихо заняла место в последнем ряду и стала просто наблюдать за происходящим на сцене. Что-что, а смотреть театральные постановки и выступления артистов (особенно если затрагивается тема сказок, приключений или фэнтези) мне нравится ещё с тех пор, как мы с родителями побывали на спектакле про Белоснежку и семь гномов, когда были проездом в Сан-Франциско. Это было классе в пятом… наверное.

По сцене забегало несколько помощников, подготавливая реквизит и завершая прочие приготовления, но в какой-то момент они пропали, уступив место двум актрисам. Первая, высокая и светловолосая, была одета в длинное бело-голубое платье устаревшего дизайна и серую полушубку. Волосы, собранные в высокий хвост, корона и высокомерный взгляд делали её похожей на снежную королеву из сказок Ханса Кристиана Андерсона. Вторая же выглядела диаметрально противоположно: лёгкое платье, цветочный венок на голове и красивые полупрозрачные крылья за спиной. Несмотря на то, что я никогда в жизни не видела цветочную фею, уверенность в том, что при встрече она будет выглядеть именно так, росла с каждой секундой.

Незаметно вытащив телефон из кармана, подняла его так, чтобы камера находилась чуть выше спинки кресла. Не знаю, что будет, если меня поймают за съёмкой репетиции, но у меня нет желания выслушивать нотации, поэтому чуть-чуть поснимаю и хватит. Нажав на кнопку записи, стала ждать.

К сожалению, мысли о том, что снимать всю репетицию нельзя, благополучно вылетели из моей головы, стоило лишь актрисам начать отыгрывать роли.

— Что ты здесь забыла, Рена?

Фея цветов сделала шаг вперёд и вскинула подбородок. Её руки сжались в кулаки, показывая, что девушка напряжена. Снежная королева, заметив это, рассмеялась.

— Мне показалось, что на твоей планете слишком давно не было зимы, — склонив голову к правому плечу, королева растянула губы в мрачной усмешке. — Но ничего, я исправлю столь досадное упущение.

— Ты и пальцем не пошевелишь в моём королевстве! Возвращайся туда, откуда пришла!

— Ого, какая бойкая. — Раскатистый смех одновременно завораживал и пугал до мурашек. — Где же другие герои? Где храбрые паладины, которые должны защищать эти земли? Куда спрятались маленькие цветочные феи?

— Они… — фея цветов замолкла и пошатнулась. — Они придут! Обязательно придут и помогут! А поможет ли кто-то тебе, колдунья?

— Мне нет до тебя дела, мне нужна только Линфея, — колдунья подошла к фее цветов почти вплотную и окинула ту снисходительным взглядом.

Услышав знакомое название, не смогла сдержать изумлённого вздоха. Если до этого я смотрела за разворачивающимися на сцене событиями с обычным любопытством, то теперь делала это с жадностью, впитывая каждую деталь, словно губка.

— Я фея-хранительница этой планеты. Ты не пройдёшь дальше, даже если мне придётся расстаться с жизнью!

— Тогда…

Что было дальше я не услышала: кто-то громко закашлял над ухом привлекая внимание. На то, чтобы выключить запись, погасить экран и чуть опустить телефон ушло чуть меньше секунды.

Девушка, стоящая возле меня, тоже была одета в костюм феи, но по упрощённым деталям и менее проработанным крыльям можно было понять, что передо мной героиня второго плана.

— Что ты здесь делаешь?

Неужели снова придётся врать? За последние двадцать четыре часа я уже побила все рекорды по количеству лжи!

— Мне стало любопытно, — поняв, что этой причины будет слишком мало, выпалила первое, что пришло в голову. — Знакомая рассказывала про Линфею и фей, и я подумала, что было бы очень интересно посмотреть…

Поняв, что начала нести какой-то бред, покраснела. Боже, как стыдно!

Что удивительно, услышав мои слова, девушка резко расслабилась и даже начала улыбаться. Казалось, такой ответ её более чем устроил.

— Я уж испугалась, что тебя подослали узнать подробности постановки, — девушка прикрыла рот ладошкой, чтобы приглушить свой смех. — Друзья Селины — мои друзья. Рассказанная ею история просто поразительна! Мы никак не могли придумать подходящую идею для достойного завершения сезона, а тут она как выдала про фей и ведьм. Даже названия такие забавные придумала: Линфея и Даймонд!

Вместо ответа я нервно рассмеялась. Да, выдумала, конечно. Если она говорит о моей подруге Селине, а не о какой-то другой девушке с таким же именем, то у меня начинают появляться вопросы. Очень заковыристые вопросы.

— А Селина часто здесь бывает?

— Хм, — девушка задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Раз или два в неделю — каждый раз, когда некоторые детали требуют уточнения. Думаю, мы позовём её послезавтра: финальная сцена сражения Розы и Сирентии, подруг детства, по воле судьбы ставших врагами, требует доработки! Нам нужны специальные блёстки, а где их достать, знает только Ель. Чтоб ты знала, я в жизни такого качественного реквизита не видела. Иногда кажется, что это не блёстки, а настоящая волшебная пыльца. Да и её набор красок для волос — что-то с чем-то. Я думала, что у неё есть только зелёная, но ты посмотри на Сирентию. Чтоб ты знала, она брюнетка.

Вопрос, о какой конкретно Селине идёт речь, отпал сам собой: шанс того, что какая-то другая Селина, живущая в Гардинии, тоже постоянно красит волосы в зелёный и просит называть себя Елью вместо Лины или Сины, был совсем немногим больше нуля. Примерно на несколько сотых.

Взгляд сам собой скользнул на ту, кого я ошибочно приняла за Снежную королеву. Светлые, почти белые волосы, при этом определённо натуральные, а не искусственные, смотрелись настолько естественно, что мне при всём старании не удалось представить эту актрису с тёмными волосами. Ничего себе у Ели краски. Да за такие многие парикмахеры передерутся.

Поняв, что моё молчание слишком затянулось, неловко улыбнулась и переключила всё внимание обратно на собеседницу.

— Да, доставать всякие непонятные штуки она всегда умела, — в этот раз смех получился более искренним. — В девятом классе Ель притащила на урок музыки баллончик с непонятным содержимым. Все, кто не успел спрятаться, целую неделю ходили с зелёными волосами. Удивительно, что её тогда не исключили, а просто отстранили от занятий.

— О-о, — понимающе протянула девушка и по-хитрому улыбнулась. — Вполне в её стиле. Я кстати Синтия, но все зовут меня Синди. Кажется, я видела твою шевелюру в третьей школе.

— Да, я учусь в ней, в десятом классе. Ну, уже перешла в одиннадцатый.

— Я только девятый закончила. Ещё три года слушать нотации Сагант!

Покивала головой, соглашаясь с её словами. Мисс (хотя по возрасту ей уже давно положено быть миссис) или же мадам Сагант (как мы предпочитаем к ней обращаться) преподаёт химию у всех учеников с девятого по двенадцатый класс. Не знаю, преподаёт ли она ещё в какой-то школе, помимо нашей старшей общественной школы (сокращённо «третьей», что логично, ведь «первая» была младшей, а «вторая» — средней школой). Если да, то искренне сочувствую этим бедолагам.

Включив на секунду телефон, чтобы подсмотреть время, поняла, что с момента разговора с Брендоном прошло уже больше часа и мне стоит поспешить.

— Ладно, извини, мне нужно идти, — протиснувшись между подлокотником и Синтией, сделала несколько шажочков в сторону выхода. Поняв, что останавливать меня никто не планирует, сделала ещё пару шагов и схватилась за дверную ручку. — Верю, что постановка произведёт фурор.

— Я тоже так думаю. Обязательно приходи на генеральную репетицию вместе с Селиной!

Буркнув в ответ что-то похожее на согласие, выскочила за дверь и по памяти побрела к выходу. В этот раз охранник не стал задавать вопросы, поэтому до велосипеда удалось добраться буквально за три минуты.

В больницу я всё-таки вошла нормально: через главный вход и для приличия отметившись на стойке регистрации. Но избежать хмурого взгляда медицинской сестры всё же не удалось.

Постучала в нужную палату и, дождавшись ответа, вошла внутрь.

— Всё-таки через дверь? — с улыбкой и смешинками в глазах уточнил Брендон. В ответ я неопределённо хмыкнула.

В палате повисло неловкое молчание. Но это и неудивительно: два человека, заговорившие друг с другом по чистой случайности и ни разу не обсуждавшие ничего, кроме сложившейся ситуации и тем, связанных с нею прямо или косвенно, впервые могли говорить о чём угодно.

Поняв, что есть лишь один способ сгладить неловкость, вздохнула и начала рассказывать про театр.

— Я только что была в театре. — В глазах парня отразилось удивление. — Хотела лишний раз убедиться, что там нет моих знакомых. И да, я убедилась в этом.

— Фигово, — положив подушку под спину и усевшись поудобнее, Брендон взлохматил свои волосы. Он выглядел довольно расслабленно, но мне почему-то показалось, что эта новость расстроила его.

Прежде чем рассказывать о том, что нашла спасительную ниточку (весьма тонкую, которая может оборваться в любой момент), решила узнать ответы хотя бы на часть своих вопросов.

— Ты сказал, что с радостью ответишь на мои вопросы… на некоторые. — Взгляд Брендона стал подозрительным, но оно и понятно — я начала покусывать губы от волнения и никак не могла найти удобное положение для рук. — Линфея — это же планета?

— Да… планета цветов и растений. Линфейские цветники и теплицы самые лучшие во всём Магиксе.

— Магиксе? — ухватилась за ещё одно незнакомое слово.

— Это название волшебного измерения.

— У вас там целое измерение? — спросила я шёпотом, одновременно восхищаясь и поражаясь тому, насколько была слепа по жизни. — Это просто вау!

Когда я чуть не начала пищать от восторга, Брендон резко дёрнулся в мою сторону и зашипел сквозь зубы — один из ушибов дал о себе знать.

— Извини, — я смутилась и мысленно зарычала на себя. Мне уже шестнадцать, а веду себя как десятилетняя девочка! Позорище! Если подумает, что я сумасшедшая, то больше ничего не узнаю!

— Гхм, давай лучше подумаем что будем делать с театром, — Брендон попытался перевести тему, было видно, что он чувствует себя неловко.

Вот и он — лучший момент, чтобы рассказать про Синтию и Селину. Я даже открыла рот, чтобы начать говорить, но почти сразу передумала. Вместо того, чтобы раз и навсегда развеять свои сомнения по поводу существования Магикса и магии, решила узнать про ещё одну планету (или королевство, всё ещё не совсем понимаю, как там у них всё устроено), название которой услышала от Синди.

— А Даймонд тоже одна из планет Магикса?

Взгляд Брендона метнулся к тумбочке, на которой до сих пор лежала рукоятка меча (надеюсь, что он убирал её на ночь и на время осмотров), а мне сразу стало неуютно. Сердце, до этого быстро бившееся от волнения, заходило ходуном, вот только восторг начал сменяться страхом. Понять, что я выбрала не лучший вопрос, было несложно.

Неосознанно сделала шаг назад и буквально прикипела взглядом к рукоятке, которую парень уверенно сжал в руке.

— Откуда ты узнала про Даймонд?

— Я…

От волнения в горле пересохло. Настолько, что я чуть не начала кашлять.

— Мне с самого начала показалось подозрительным, что ты так интересуешься феями. Кто тебя прислал? Ученицы Гриффин? Или кто-то из Репента? Если думаете, что таким образом сможете добраться до Ская, то вынужден разочаровать.

— Нет, ты неправильно понял, — ещё один шаг назад — и вот уже за моей спиной оказывается стена. — Говорю же, я только что была в театре и...

Одно едва заметное движение — и вот появляется лезвие меча. Его остриё гипнотизировало меня ничуть не хуже, чем заклинатель змей своих шипящих подопечных. Кровь в висках застучала с такой силой, что я едва могла расслышать свои мысли.

— С какой целью тебя приставили ко мне? Вы специально отослали остальных подальше? Я с самого начала знал, что это не может быть Земля! Но декорации неплохие, признаю. А что насчёт массовки? Магия иллюзий или воздействие какого-то артефакта?

Когда Брендон сделал шаг по направлению ко мне, колени резко подвели и я осела на пол. Ещё один шаг — в носу появилось неприятное щекочущее чувство. Ещё один…

От непонимания и страха я попросту разрыдалась.