Книги о любви (гет)

Гермиона остановилась у кафе, куда обычно приходила после работы. В основном зале подавали кофе и мороженое, но Гермиона не любила переполненный основной зал; она всегда уходила в дальнее крыло, где садилась в самом конце, напротив стены, вдоль которой стоит длинный стеллаж с книгами, заказывала кофе и весь вечер читала.

Когда она зашла, все столики были заняты, кроме одного — у окна. На миг Гермиона почувствовала себя волшебницей. И возможно… возможно, то письмо тоже было реальностью. Возможно, когда-то она была очень близка к тому миру, где способна на что-то большее, где она умеет колдовать, поднимать в воздух предметы, путешествовать во времени и пространстве. Ей вдруг отчаянно захотелось чуда — такого, как в детстве, когда ей пришло письмо из школы магии и волшебства. Ее родители были слишком заняты и на письмо не обратили никакого внимания. А потом письмо потерялось при переезде, так что и сама Гермиона начала верить, что она его только придумала.

Она пошла к стеллажу с книгами, взяла одну и, вернувшись за столик, заказала горячий шоколад. И, глядя, как падает снег за окном, Гермиона отчаянно желала чуда.

Драко Малфой пытался отдышаться после стремительного перемещения. Свет фонарей и рождественских гирлянд лился из окон, освещая пластиковые стеллажи. Пахло новыми — такими магловскими — книгами. Книжный магазин.

Драко не стал терять время — он отключил сигнализацию с помощью пароля, который помнил ещё со своего первого перемещения, и вышел на улицу. Он хотел поскорее оказаться в том кафе, где стояла живая ель, пахло шоколадом и была она.

По дороге ему встречались прохожие; сегодня они думали о праздниках, а не о своих проблемах, как в его мире, где после победы Волдеморта люди забыли, что такое радость и смех.

В этом мире было спокойно, но Драко знал, что внутри людей, в их душах, происходят самые настоящие войны. А Драко слишком устал от войны.

Он зашел в кафе, зная, что найдет Гермиону там.

Все столики были заняты. Взгляд упал на девушку с книгой за столиком для двоих. Внутри всё перевернулось, когда их глаза встретились. Мгновение Гермиона смотрела на него, словно видела старого друга, или старого врага — что, впрочем, иногда одно и то же. А потом она махнула ему рукой.

— Если хочешь, ты можешь сесть тут, пока какой-нибудь столик не освободится, — предложила она, когда Драко подошел.

— Спасибо, — он сел напротив.

— Это уже вторая…

— Третья.

— Третья, конечно, — улыбнулась Гермиона. — Наша третья встреча под Рождество.

— В первый раз я сидел за тем столиком, — Драко указал в глубь кафе.

— Я помню.

— Это было три года назад, — ответил Драко. Он помнил тот вечер как сейчас. Случайно или нет, их взгляды встречались. И тогда его пробирало до мурашек: она рядом, читает книгу, как всегда… Его кофе так и остался нетронутым в тот вечер. И даже когда Гермиона собрала свои вещи и ушла, он продолжал сидеть и смотреть на опустевший столик, словно это могло ее вернуть.

— На следующий год ты спросил, можешь ли ты сесть за мой столик. — Она улыбнулась снова. Этот светловолосый парень казался ей таким странным — и таким знакомым. — И ты весь вечер читал книгу, а уходя, сказал…

— Счастливого Рождества, — закончил он за нее, а по его губам скользнула улыбка.

— Да, ты сказал именно это. Я запомнила, ведь Рождество было на следующий день. Как ты снова оказался тут накануне Рождества?

— Пришел почитать книгу. Я не успел дочитать ее тогда.

— И о чем твоя книга?

Гермиона помнила ее и до сих пор иногда видела во сне: словно вся ее жизнь писалась в этой книге и ей было необходимо до нее добраться.

— О магии, о волшебстве, о волшебных палочках и темных магах, о любви и ненависти, о силе и слабости — в общем, книга самая обычная.

— Почти как моя. А… а где твоя книга?

Драко смотрел на Гермиону. Он скучал по ней. Видит Бог, он скучал. И если бы не она и ее тяга к знаниям, он, может, никогда бы не нашел в библиотеке Малфой менора секцию ненаписанных книг.

Знал бы кто, сколько книг не написано о его жизни! Книг о любви, о путешествиях и великих свершениях. Он читал книги одну за другой, понимая, что его жизнь в другой реальности могла бы сложиться иначе.

В одной книге Гермиона Грейнджер дала ему пощечину. В другой — спасала его жизнь. В третьей — он спасал ее. Но почти везде он ее любил. Любил не как Асторию — со смесью жалости и вины за то, что она погибала в каждой книге только потому, что ей не повезло стать его женой. Между ним и Гермионой Грейнджер всегда стояла стена предубеждений.

Из множества ненаписанных книг Драко всегда выбирал для перемещения одну. Именно в этом мире Гермиона ничего не знала о нем и никогда не училась в Хогвартсе — она была жива и войны никогда не было. Драко достал книгу из кармана, невербально увеличил ее под столом и положил перед собой.

— Она такая старая… — сказала Гермиона, рассматривая темную потертую обложку.

— Вовсе нет. Она просто принимает ту форму, которую я вижу чаще всего.

Гермиона хотела расспросить его о книге, но в этот момент подошел официант. Ее собеседник сделал заказ, и когда официант ушел, Гермиона сказала то, что волновало ее даже больше, чем книга:

— Это так странно, что мы всегда встречаемся в одном и том же месте каждый год.

— Ничего странного. Я просто люблю проводить Рождество в приятной компании.

— Почему мне кажется, что мы были знакомы и раньше? — Гермиона улыбнулась. А Драко подумал, что сейчас в его доме наверняка кого-то пытают.

— Откуда ты? — Гермиона весь год представляла, как задает ему этот вопрос.

— Из Уилтшира.

— Ты будешь праздновать Рождество с семьей?

— С мамой. Завтра утром мама зайдет в мою комнату, чтобы пригласить на завтрак. Это наша старая традиция. Мама делает так всегда с тех пор, как я возвращался домой на каникулы.

— Ты учился в частной школе?

Драко кивнул.

— А ты?

— Я училась в обычной.

Официант принес кофе в изящной чашке.

— Значит, завтра утром ты будешь в Уилтшире? — продолжила она, когда официант ушел. — Значит, ты тут только…

— Я тут только на вечер.

Гермиона смотрела, как незнакомец медленно отпил кофе. Прикрыл глаза от удовольствия. Такой обычный кофе, который люди не ценят. Такой обычный вечер, который может стать последним. Шум в кафе внезапно стих, словно давая им насладиться мгновением.

Казалось, они знакомы давным-давно. Она легко могла представить эти усталые серо-голубые глаза холодными и насмешливыми. Он был богат. Гермиона догадывалась об этом ещё до того, как он упомянул частную школу. Об этом говорили его черное пальто, тонкие ухоженные руки, перстень с выгравированной буквой «М».

Гермиона склонилась над книгой:

— В колодце с патокой жили три сестры, — прочитала она, смотря на его перстень, — и они постоянно рисовали предметы на букву «М»: меренги, мороженое, маршмеллоу, мармеладки… Ма… Мал…

Слово на букву «М» крутилось на языке, но Гермиона не могла его вспомнить.

— Мало, — сказал незнакомец за нее, — я знаю, одного вечера слишком мало. Что ты читаешь? «Алису в стране чудес»?

— Да. Ты читал ее?

Драко кивнул.

В его мире они читали эту магловскую книгу вдвоем. Был такой же вечер перед Рождеством, остывала уже вторая чашка чая. Они вернулись с прогулки; Гермиона сунула ему холодную руку в ладонь, когда они устроились вдвоем на диване. Текли минуты. Гермиона читала вслух. Он едва слушал ее тогда, думая о том, что в их жизни все сложилось чудесастее, чем в любой книге. Никто, включая его самого, не мог бы и представить, что он будет влюблен в Гермиону Грейнджер.

— Ты никогда не думал, что где-то может существовать другой мир? Стоит только погнаться за белым кроликом…

— И там наверняка будет магия? — Он выгнул бровь, а Гермиона подумала, что сморозила какую-то глупость.

— Конечно, — ответила она. — Разве самые интересные книги не о магии и волшебстве?

— Я думал, что все самые интересные книги — о любви.

Гермиона поймала его взгляд — и смущенно отвернулась. Она думала о нем весь этот год, втайне надеясь увидеть еще раз. И сейчас, глядя в его глаза, поняла, что он опять уйдет. Исчезнет до следующего Рождества, когда она снова вспомнит то письмо и снова ее будут глодать мысли, что книга ее жизни могла быть написана совсем иначе.

Драко заметил, как изменилось выражение ее лица; он неосознанно протянул руку через столик, чтобы сжать ее ладонь. Он делал так всегда, когда ее что-то тревожило. Драко не успел коснуться ее — за окном мелькнула толстая вертлявая крыса. Петтигрю. Шестерка и шпион Темного Лорда. Внутри всё перевернулось. Как она… он мог проникнуть в этот мир?

— Приятно было отпраздновать Рождество вместе, — сказал Драко, поднимаясь.

От незнакомца веяло холодом. Его рука в кармане сжимала какой-то предмет. Кажется, это палочка…

Драко взглянул на Гермиону в последний раз — он всегда говорил себе, что этот раз последний. Он помнил все их встречи — каждую. Там, в штаб-квартирах Ордена, которые менялись постоянно. Помнил так хорошо, словно они были вчера. Он помнил, как ему сообщили о ее гибели. И, вероятно, он никогда не увидит ее больше.

— Счастливого Рождества, Гермиона Грейнджер.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?

Но незнакомец не ответил. Он стремительно развернулся, пересек зал и распахнул дверь кафе.

Гермиона смотрела ему вслед, а потом увидела на столе забытую книгу. Она схватила книгу и бросилась за ним. Дверь лязгнула перед ее носом. Гермиона открыла ее, выскочила на улицу. Мимо шли люди. Спешили куда-то, скользя по влажному снегу. А незнакомца не было — не было нигде. Он словно растворился в воздухе.

По тротуару семенила крыса, которую Гермиона не заметила. Крыса спешила в книжный магазин, куда аппарировал Драко, чтобы успеть вернуться до того, как закроется портал.

Гермиона оглядывалась по сторонам, пока не заметила вдруг, что книга в ее руках мягко светится. Странный эффект — она никогда не видела ничего подобного. Гермиона раскрыла книгу:

Она хотела узнать, существуют ли на свете чудеса или это ее воображение иногда рисовало воспоминания о письме из школы магии и волшебства. Но даже то, что она смогла попасть в кафе вечером накануне Рождества, когда здесь не бывает свободных столиков, было настоящим чудом. И человек в черном пальто — тот, что сидел напротив, а потом вышел из кафе и исчез, и снежинки в воздухе, и книга с темной обложкой с золотым тиснением в ее руках — всё это было чудом…

И всё. Дальше не было ни строчки. Ничего.

Гермиона стояла на пороге кафе, уставившись в книгу. Магия, словно электрические разряды, искрилась в воздухе. Прохожие не замечали волшебства, но Гермиона, как всякая волшебница, могла его чувствовать. И то, как исчез ее собеседник, и вся их встреча, и эта удивительная книга, которая всё так же сияла…

Гермиона вернулась в кафе к своему столику. Пролистала книгу. Взгляд зацепился за фразу:

…письмо из Хогвартса осталось лежать там же, в коробке с елочными игрушками, но волшебница никогда об этом не вспомнила, ведь она давно выросла и больше не наряжала ёлку.

Движимая внезапным озарением, Гермиона достала из сумочки ручку, перелистнула страницы и написала там, где заканчивался текст:

Вернувшись домой, волшебница достала с антресолей коробку с елочными игрушками. Там, среди пыльных гирлянд и стеклянных шаров, она нашла письмо. Забытое письмо из Хогвартса. И когда она коснулась письма, магия, которая до этого спала, пробудилась. Мир вспыхнул и исчез, а она снова стала ребенком.

— Мама, мне пришло письмо…

Мама перечитывала его снова и снова, а потом сказала:

— Нам нужно купить тебе волшебную палочку.

— И учебники. Я собираюсь прочитать их все перед школой.

* * *

В доме было очень тихо — ни ругательств, ни стука сапог, ни криков пленников.

Петтигрю тоже нигде не было видно. Неужели он обознался?

Драко чувствовал сильную усталость, и его начали одолевать сомнения, правильно ли он поступил, воспользовавшись ещё раз порталом. Но потом он решил, что обдумает это утром, когда хорошо выспится.

Он наложил на секцию чары невидимости и отправился спать, пытаясь не вспоминать о том, что эта встреча с Гермионой была последней. Последней по-настоящему. Он больше не может так рисковать.

Он ушел, а из-за стеллажа выползла толстая крыса.

В эту ночь Питер Петтигрю грыз последнюю ненаписанную книгу. Крысы едят пергамент — и Петтигрю был очень доволен. Изглоданные страницы падали на пол, вспыхивали в последний раз и исчезали. Он уничтожил последнюю книгу — последний мир, где могла существовать ненавистная Гермиона Грейнджер. Его желудок был переполнен, и очень скоро его скрутило так, что он больше не мог дышать. Никто не пришел на помощь маленькой крысе, как она ни пищала.

Когда Драко проснулся, шел снег за окном.

Он принял душ, переоделся, а потом в дверь постучали. В спальню вошла мама. Она была в светлом платье, которое ей очень шло, и она улыбалась. С ее приходом комнату наполнил восхитительный аромат. Драко не чувствовал его так давно! Пахло корицей и свежеиспеченными булочками, как каждый год на Рождество, когда он был ребенком.

— Доброе утро. Выспался? Где ты был вчера?

— Читал книгу.

— Та девушка, которую ты пригласил, Гермиона Грейнджер, прибыла полчаса назад.

Сначала Драко решил, что все ещё спит, а это утро, и аромат праздника, и Гермиона Грейнджер в его доме — не более, чем сон.

— Гермиона Грейнджер? — переспросил он.

— Да, милый, — ответила мама.

— Где она сейчас?

— В библиотеке.

Услышав это, он бросился к двери.

— Она свидетельствовала на суде в нашу пользу, Драко, — сказала мама вслед.

— Да, я знаю, — ответил Драко. Откуда-то он знал, что Волдеморта больше не существует — и мир полностью изменился. Что он такого сделал в другой реальности, что в его мире всё изменилось так сильно?

— Завтрак уже готов.

— Я сейчас, мама. — Драко вышел из комнаты и отправился в библиотеку. Ему было необходимо поговорить с Гермионой, чтобы получить ответы на свои вопросы. Ему было необходимо увидеть ее вживую, чтобы понять, что всё это не сон.

В библиотеке ее не было. Только кружилась пыль между стеллажами и зимнее солнце золотило корешки старых книг.

Он вспомнил вдруг, что вчера, уходя из кафе, забыл про книгу, и она осталась лежать на столе. Внезапная догадка вспыхнула внутри. Драко взмахнул палочкой. С секции ненаписанных книг сошли чары невидимости, и он увидел Гермиону. Она читала.

— А где остальные книги? — Драко уставился на пустой стеллаж за ее спиной.

Услышав его, Гермиона подняла раскрасневшееся лицо.

— Здесь была только одна.

— И что в ней написано?

Она молчала несколько секунд, рассматривая его так, словно они не виделись целую вечность. И наконец сказала:

— Что я никогда не училась в Хогвартсе. Но однажды вечером перед Рождеством я встретилась с парнем в кафе… — Гермиона прочла вслух: — А потом, рано утром, в секции ненаписанных книг появился Драко. Он смотрел на нее и пытался понять, как случилось, что она тут, с ним. На его языке крутился один вопрос: почему она пришла, ведь в этом мире между ними никогда ничего не было, — ничего, кроме вражды.

— А дальше? — нетерпеливо спросил Драко. — Что там дальше?

— Она еще не написана.

— Так почему ты пришла?

— Ты пригласил меня на рождественский ужин.

— Значит, ты пришла только из-за этого?

Драко подошел, вынул книгу из ее рук и поставил на полку. Гермиона чувствовала легкий запах его парфюма — так близко он стоял.

— Не только.

— Ты можешь оставаться тут, сколько захочешь. — Драко оглядел библиотеку. — Тут все книги о магии и волшебстве.

— Все самые интересные книги — о любви, — она посмотрела ему в глаза. И тогда Драко наклонился, Гермиона положила ладони ему на плечи, и он ее поцеловал.

Шорох рубашки, его плечи, теплая кожа и мягкие волоски на шее. Маршмеллоу, мармелад и «М» — Малфой. Это всегда был Малфой, и она это знала. Знала ещё из своего детского сна про кафе со стеллажом, полным книг, — и все они были о любви.

Она была красивой. И многие в этом зале хотели бы связать с ней жизнь, и дело было не только в волосах пшеничного цвета и голубых глазах. Астория была представительницей одного из самых богатых родов магической Британии. Она была не просто богата, она была на очень хорошем счёту у Темного лорда. Её сестра Дафна, говорили, была любовницей Темного лорда, но точно об этом знать никто не мог. Дафну казнили. Тётя Белла не вынесла таких слухов.

И вот теперь в этот праздничный вечер Астория сидела с ним рядом. Было Рождество, но они собрались по другому поводу — по поводу их помолвки.

Драко три раза отказался от этой помолвки. И три раза его не желали слышать. Ни отец, который хотел породниться с Гринграссами. Ни мать, которая боялась Тёмного лорда. Ни сама Астория.

Друзья говорили, что он имеет особое влияние на женщин. Драко не мог понять, почему. Почему Астории так приспичило выйти за него замуж? Она была готова на всё. Даже отдаться ему до свадьбы. Значит, дело было не только в приказе её отца выйти замуж.

Но что тут говорить… Какой бы красивой она ни была, как бы ни старалась соблазнить его накануне ночью, он её не любил. О чём сразу же ей сказал, но она была непреклонна. Она была слишком наивной, если думала, что сможет заполучить его сексом. Секс слишком легко получить. Он не имеет никакой ценности, когда женщина достаётся легко.

У камина стояла высокая тёмная ель. Горели свечи на люстре под потолком. Гирлянды зловеще мигали зелёным флуоресцентным светом, каким обычно светилась на небе Тёмная метка. Заканчивалась последняя перемена блюд.

Драко вышел из-за стола.

Он давно уже не был мальчишкой, который боялся Пожирателей смерти. Он сам был из тех, кого боялись. Но Астории это, видимо, не касалось. Потому что, когда он вышел из столовой, очень скоро она побежала за ним. Драко увидел её в проёме двери, и ему… стало её жаль.

Человек иногда так сильно желает чего-то, что способно его разрушить. Может быть, он бы не испытывал сострадания к ней ещё год назад. Но год назад он встретил в лесу партизанский отряд, и среди них была… Ладно, не место об этом вспоминать. С тех пор что-то случилось с ним. Его прежде ледяное сердце было разбито. Оно раскололось на тысячи осколков. И оказалось, что внутри оно живое, ранимое и чувствительное — такое же, как на шестом курсе, когда он не смог убить человека. И до сих пор это сердце болит.

— Возвращайся, прием еще не окончен, — сказал он.

Может быть, она ждет, что он потащит её в постель? Глупая Астория…

Она приблизилась и взяла его за руку. Драко сбросил её, и Астория поджала зло губы. Он вспомнил, что в этой женщине течёт кровь одного из «Священных двадцати восьми». Она может быть опасна.

— Не надо, — сказал он. — Люди подумают, что ты уже не девушка. Это повредит твоей репутации. Тебе лучше вообще держаться от меня подальше.

— Всё уже решено, — возразила она. — Наша свадьба уже готовится.

— Зачем тебе это? — не выдержал Драко. — Ты ведь знаешь, что я не гожусь в мужья.

— О, ты будешь прекрасным отцом… — проворковала она.

— С чего ты это взяла?

— Есть одна пленница в Азкабане…

Драко замер. Внутри что-то перевернулось. Он ненавидел слова «Азкабан», «плен», «дементоры». Они вызывали в нём чувство бессилия и боли, о которых он не мог никому рассказать.

— Кто эта женщина? — конечно же, Драко думал только о ней — о девушке, которая сейчас заключена там и ждет приговора.

Астория замерла, пораженная жесткостью в его голосе.

— Трелони.

— Она же была нашим профессором в Хогвартсе? — Драко попытался вспомнить её лицо. Хрустальный шар, безумные предсказания.

— Это так, — ответила Астория. — Также она предсказала мне, что наши судьбы связаны.

— И это всё?

— Всё.

Глупая Астория. Драко рассмеялся. Но, столкнувшись с ней взглядом, понял, что зря смеётся. Их судьбы уже связаны. Хочет он того или нет. Но пока у него есть время все исправить.

В библиотеке Малфой менора хранятся разные книги — от сборников безобидных кулинарных заклинаний до книг по чёрной магии. Что в конце концов и погубило его отца. Но никто не знал, что там была ещё одна секция, спрятанная от посторонних защитной магией. Книги там были внешне одинаковые, но отличались содержанием. Книги судеб Малфоев. Драко нашел эту секцию не так давно. И это стало ответом на его вопросы: как вытащить из Азкабана Гермиону, как ее спасти?

Он найдет реальность, где Астории нет, нет ни Азкабана, ни казни. Он читал, что за возможность остаться в новой реальности приходится платить смертью — быстрой или через время. Но он что-нибудь придумает. Или Гермиона придумает что-нибудь, когда он найдет ее в реальности, где она жива.

* * *

Астория шла по коридору. Тихий шорох заставил её сбавить шаг, несмотря на то, что она спешила. Не сразу она заметила крысу в углу. Крыса была облезлая и злая. Астория узнала его:

— Питер!

— Да, мадам.

Это странное обращение не вызывало у неё неприязни. Питер был странноват, но по-своему ей предан.

— Что ты узнал?

— Книги, мадам, — он захихикал. — Это книги, которые младший Малфой использует, чтобы путешествовать между возможными реальностями.

— Что это за реальности?

— Возможности, которые находятся между точками, которые изменить невозможно.

— Не томи, Питер. Объясни нормально.

— Он ищет книгу, в которой мог бы быть с Гермионой Грейнджер.

Красивые глаза Астории сузились. Она, конечно, слышала все эти слухи… Но Драко и грязнокровка… поверить невозможно!

* * *

— Что ж, — сказала Астория, открывая книгу.

— Вы уверены, мадам? Стоит ли это того? Стоит ли этот мерзкий слизняк этого?

Астория не слушала Питера. Она смотрела в книгу. В этой книге Гермиона Грейнджер никогда не была с ним. Никогда. А она, Астория, была. Если цена этому — проклятие, которое убьёт её, то Астория была готова её заплатить. Она была готова переместиться в реальность, где её убивало родовое проклятие. Но там Драко был её. И только её.

— Не грусти, Питер. Когда я перемещусь, — она окинула глазами стеллажи, — ты можешь съесть все эти книги.