Бог поневоле (джен)

Что, если бы кто-то сказал вам, что ваша сущность станет проявляться ярче в тысячи или миллионы раз? Что вы точно узнаете, какова она, каково ваше истинное предназначение и цель в этом мире? Это ведь хорошо — знать своё место.

Он когда-то тоже думал, что хорошо. И теперь точно знал его. Повелитель Ветров, Повелитель Небес и куча разных других имён. Читающий в душах, Высший судья — так его тоже называли.

Да, он мог заглянуть в душу и сердце любого человека, узнать его самые сокровенные мысли и желания. Но всё равно не ему было выносить приговор. Не ему было судить. Лишь рассказывать о том, что он видит. Увы, он понял это слишком поздно. Тогда, когда не просто стал богом — ему начали поклоняться как богу.

Власть была прекрасна. Повелевать ветрами, легко перемещаться на любые расстояния лишь по своему желанию, парить в облаках или спать прямо на них, как виделось в далёком детстве.

Сыновья, мечтающие убить отцов. Отцы, насилующие своих детей. Жёны, вынашивающие планы о том, как избавиться от мужей, и мужи, убивающие жён. Обман, подлость, предательство. Не было ни одного безгрешного человека. И каждый хоть раз желал чего-то плохого даже тем, кого он любит.

Нет, мир не был идеален. И всё чаще Разиэлю приходило в голову, что единственным решением было бы сжечь всё. Да, сначала он приходил к правителям, обличал их, выживал после того, как его пытались убить — ведь невозможно убить бога. Он сажал на трон праведников, но лишь для того, чтобы увидеть, как через некоторое время всё снова рассыпается в прах. Раз, другой, третий. Но мир, который он пытался создать, идеальный мир, был подобен карточному домику. Рано или поздно развалится. И Разиэль плюнул. Он больше не хотел вмешиваться в судьбы людей. Не желал помогать им. В его глазах это просто не имело смысла.

Некоторое время он ещё посещал возведённые в его честь святилища, он защищал монахов, что решили отречься от этого мира и служить ему. Они писали подлинные исторические хроники без домыслов и искажений. Они призывали его, чтобы узнать, что было на самом деле. Они были чисты и давали ему надежду. Но всё-таки в нём было слишком много от человека. Он уставал. От своего предназначения, от мерзости окружающего мира.

Что за ирония — позволить идеалисту увидеть, как на самом деле грязны и порочны люди изнутри!

Читающий в чужих душах — такова была его сущность. Таково было его призвание. И он принял его вместе с властью над воздухом. Когда-нибудь лишь ему будет дано разглядеть истину сквозь плотные покровы лжи. Когда-нибудь дар окажется действительно полезен.

* * *

Его товарищу, казалось, было проще. С рождения пробивавшийся вверх любой ценой, выросший в многочисленной семье, когда царствовали голод и мор, выросший вопреки всему. Он всегда считал, что сильнейший получит всё. И стал сильным. Настолько, насколько это возможно. Бог Войны. Бог Жизни. Он наделял тех, кого пожелал, слабостью или невероятной силой. Он пил полной чашей и ел на пирах, не отказывая себе ни в чём. Он брал женщин без числа. И мешал Разиэлю, который пытался создать мир, что зиждется на справедливости и чести. Но справедливость одна — выживает сильнейший. И бог Воздуха сделал то, что мог. Он вселил страх в сердца воинов, преданных Доуме. Иллюзии, мороки, знамения. Смерчи, опустошавшие военные лагеря. Но бог Огня ответил. И много храмов и библиотек, где хранились единственные правдивые записи об истории мира, пали жертвой его воинов.

Разиэль сдался. Но вскоре увидел, что и Доуме божественная власть перестала приносить удовольствие. Слишком много трусов просили о силе. Слишком многие хотели возвыситься за чужой счёт, манипулируя другими и посылая их на убой. И вот тут бы Богу Войны и Богу Справедливости помириться. Но Разиэль не забыл сожжённых библиотек и убитых служителей. Он вообще, как оказалось, не мог больше забывать. А оттого было сложнее прощать.

Доума попытался найти другое применение своей силе. Но, хоть он и мог даровать жизнь, его энергия была слишком неуправляемой, чтобы пригодиться мирным крестьянам. Они не мечтали о растениях, что отращивают толстые ядовитые шипы, и о животных, что слишком полны энергии и жизни, чтобы из них получилось хорошее, не жилистое мясо.

Нет, Доума по-прежнему участвовал в битвах, пировал и спал с женщинами. Но больше он не вёл вперёд армии и очень редко являлся, если кто-то просил его благословения.

Выжить любой ценой. Когда-нибудь именно его потомки смогут выжить и продолжить человеческий род. Когда-нибудь…

* * *

Всевидящий. Бог Солнца и Луны. Коварный, изменчивый бог снов. Таким его считали смертные. И почти никто из них не помнил его настоящего имени. Зефон.

Обречённый видеть и слышать всё, что происходит в мире. Знающий всё. Ведь именно к этому он стремился всю жизнь — знать всё про всех, ничего не упускать из виду. И вот теперь он мог это сделать. Но какой ценой?

Он видел всё — кроме самого себя и собственного тела. Даже так — он не чувствовал собственное тело. Он забыл о том, что такое движение, дыхание, еда и сон. Он мог насылать людям вещие сны, и так они узнали о нём. Но цена оказалась ещё выше, чем просто отсутствие тела.

Зефон… Зефон сошёл с ума. Насылаемые им видения всё чаще обманывали и превращались в кошмары. Знаки Всевидящего могли указать на неверный путь. Люди разочаровались в тех, кого считали богами. Ведь как они могли верить им всем, если доверие предал хотя бы один?

Разиэль с содроганием ждал дня, предсказанного в пророчестве. Дня, когда ему будет нужно найти Всевидящего и получить от него ответы. Его воплощением считались небесные светила, но где на самом деле тело? И как общаться с ним, как говорить? Как увидеть истину в искажённом разуме падшего бога?

«Когда будет пора — ты узнаешь. Ты будешь искать ответа у мёртвых. Ты будешь искать ответ у того, кто видит весь мир. Ты будешь искать ответа у того, за кем приходит смерть. Ты будешь искать ответ у того, кто борется с нею. И наконец, ты снова придёшь ко мне. И, когда ответ будет найден, мы обретём свободу».

Это были последние слова, что Разиэль слышал от Турэла. Стремящегося ко всему тщательно подготовиться и предвидеть любую ситуацию Турэла. Турэла, который стремился разобрать любую ошибку, чтобы убедиться в том, что более она не повторится. И звание Бога Земли дало ему подобную силу. Смотреть сквозь время и путешествовать в его потоках. Разиэль так и не узнал, что же значило то пророчество. Иногда Турэл являлся в мир в то же время, что и Разиэль, но ненадолго. И каждый раз — разным, старше или моложе. Иной раз — говорящим бессвязные вещи и жуткие пророчества, иной раз — здравомыслящим богом, что учил людей. Но никогда Разиэль не успевал поговорить с ним. Возможно, бог Времени просто избегал этой встречи. Только Зефон знал, где он сейчас находится. Зефон… от которого было так непросто получить ответы.

Иногда явление Турэла сопровождалось жуткими громами и землетрясениями. Предугадать было невозможно. И Разиэль не был уверен, что его бывший помощник полностью контролирует свою силу.

Сначала — ответ у мёртвых. Потом — у того, кто видит всё. Потом — у того, за кем приходит смерть.

Вернее было бы сказать — перед кем она идёт, устилая землю белым покрывалом.

* * *

Холодный и замкнутый. Даже врагов он убивал на расстоянии. Всегда на расстоянии. Немногим было позволено его касаться. Разиэлю — было. Но сейчас он не мог. Потому что больше никто, даже бог, не мог прикоснуться к Рахабу. Все, кто был рядом с ним, слишком близко, были обречены на смерть или жуткую боль.

Когда он шёл, земля перед ним превращалась в ледяную пустошь. Он пытался сам создавать жизнь, и у него даже получилось. И эти создания были все, как одно, прекрасны, словно произведения искусства. Но каждое — наполнено смертельным ядом.

Отец прекрасных чудовищ. Тот, из-за кого красота стала символом коварства и смерти. Ведь поистине прекрасная девушка могла оказаться монстром, что высосет твою жизнь по капле, и никогда нельзя было быть уверенным в том, что именно скрывается за этой красотой.

Красоту начали бояться. Уничтожать. И Рахаб заточил себя где-то в высокогорных холодных пещерах, лишь иногда по известным ему одному причинам выходя в мир. Он отказывался от разговоров. Не позволял приблизиться к себе, даже когда Разиэль этого хотел. Он смог лишь один раз… Как оказалось, бог мог потерять сознание от боли. Но он так и не смог коснуться Рахаба. И пришёл в себя снаружи его ледяных покоев, на белом колючем снегу.

Рахаб стремился изменить этот мир. И его приход означал перемены. Но эти перемены несли смерть всему живому.

Когда-нибудь мир будет увядать. И тогда тот, кто несёт смерть, станет вестником жизни и нового рождения. Но пока — он должен будет наблюдать, как по его же собственной вине страдает всё, что ему дорого. Потому что теперь он слишком холоден.

* * *

И последний. «Ответ у мёртвых». Он любил повторять, тогда ещё в шутку, что мёртвые не лгут. Слишком безжизненный. Обеспокоенный судьбой души больше, чем судьбой бренного тела. Что ж… теперь он был последним исповедником. Последним пастырем для всех заблудших душ. Они все приходили к нему. И лучше не знать, во что именно превратилось тело, которое он так презирал.

Непризнанный бог — повелитель мёртвых. Понимающий, что, не имея влияния на живых, он не спасёт их души, а после смерти уже может быть слишком поздно. Из-за него к живым приходили духи и призраки. Потому что лишь так он мог влиять на людей. Возвращая в их мир то, чего там быть не должно.

Когда-нибудь его память о прошлом поможет создать иной, лучший мир. Когда-нибудь он вырвется из плена мира призраков. Когда-нибудь Бог Войны создаст для него новое тело, и они придут к согласию и гармонии, вместе найдут баланс между плотью и душой. Так гласило одно из пророчеств Турэла. Когда-нибудь… но когда?

Об этом точно не было смысла спрашивать мёртвых — о грядущем они знали не больше самого Разиэля. И Всевидящего тоже тревожить не стоило — ему было открыто лишь настоящее. Рахаб не даст ответа ни на один вопрос. Да и Доума вряд ли станет с ним говорить.

И лишь Турэл… Но знает ли он сам, в каком времени находится?

Что за вопрос, на который Разиэль будет так отчаянно искать ответ? Что за вопрос, который принесёт всем им спасение?

* * *

Шестеро, что прикоснулись к запретному знанию. Шестеро, что согласились принять силу, не понимая последствий. Мелкайя, священник, принявший аскезу. Зефон, королевский шпион, чья биография достоверно была известна только ему одному. Рахаб, талантливый лучник, отец которого был известным ценителем изящных искусств и меценатом. Доума, великий воин, пробившийся с самых низов и привыкший не отказывать себе ни в чём и всегда получать своё. Турэл, великий полководец, стратег и тактик, увлечённый историей. И Разиэль, наследник престола, чьим главным умением всегда было разбираться в людях, и который так жаждал понять причину и мотив каждого поступка прежде, чем выносить приговор. Его ведь не могли отпустить в заинтересовавшую его экспедицию без сопровождения… И чудо, что вообще отпустили.

* * *

Вечер, костёр и скабрезные шутки. Поначалу Зефон и Доума опасались отпускать пошлости в присутствии принца. Но сейчас даже он махал рукой, когда Мелкайя пытался начать читать лекцию о нравственности. Надо было как-то развлекаться. Потому что дорога, которой они пришли сюда, в эти древние руины, исчезла. И теперь идти можно было только вперёд. Хотя они уже не были уверены, куда именно идут — дорога всё время изменялась, не было ни единого ориентира. Древние здания словно водили хоровод, желая посмотреть на тех, кто нарушил их долгий покой. Некоторое время они шестеро стояли кругом, и каждый смотрел в свою сторону. Пока они не моргали, здания оставались на своих местах. Но, стоило хоть одному из них на секунду отвлечься, как участок, который видел только он, становился иным. И создавалось ощущение, что они теперь вечно будут гостями этого места.

Разиэль оглядывал своих спутников. Сейчас, в полумраке их силуэты были с трудом различимы, но память помогала восстановить то, что было не в силах ухватить зрение. Высокая широкоплечая фигура, стоящая на самой грани освещённого круга — Турэл. Длинные угольно-чёрные волосы, которые, на зависть многим, практически никогда не путались и, кажется, всегда лежали идеально, были собраны в низкий хвост, заканчивающийся на пояснице. Свет костра резко очерчивал строгие черты лица. Плавный излом густых чёрных бровей, чисто-зелёные глаза… многие художники были готовы на всё, чтобы написать его портрет, особенно с оружием или в боевой экипировке. Хотя большинство из них просто не знало, что кроется под одеждой, иначе они скорее захотели бы нарисовать его без неё. Турэл был воплощением мужества и благородства, а вместе с тем — уверенности в себе. Но сейчас он был мрачно-задумчив и почти не смотрел на остальных. Он словно чувствовал что-то… Но никому не говорил, что именно.

Доума был немного ниже Турэла, но шире в плечах. По-своему красив, хотя и иной красотой — с точки зрения Разиэля, в нём было больше чего-то первозданно-дикого, как в тигре. Тёмно-каштановые волосы и карие глаза сейчас отливали красным, привнося в его облик нечто зловещее. Тонкие губы, казалось, были готовы вот-вот исказиться в зловещем оскале, а пальцы немного нервно поглаживали древко любимого оружия — алебарды. Они не встретили ни единой живой души в этом городе, и от этого воин нервничал только больше. Ему всюду мерещились тени тех, кто жил тут когда-то, их голоса, шум ветра в деревьях и звуки текущей воды. Но сейчас здесь были лишь мёртвые камни и песок.

Рахаб тоже был не очень-то разговорчив. Разиэль невольно задержал взгляд на тонкой фигуре. Не считая него самого, Рахаб был самым низким из всех присутствующих. Казалось, ему вообще нечего делать здесь — тонкие длинные пальцы аристократа, такие же тонкие черты лица, чуть полноватые губы и глубокие синие глаза. Облик довершали тёмно-русые волнистые волосы, обрамляющие лицо, как рама — изысканную картину. Но внешность была очень обманчива — в целом мире не было более меткого стрелка, чем Рахаб. И из всех, кто сейчас находился здесь, только он на первый взгляд не выглядел подавленным. Казалось, ему было просто всё равно — он делал свою работу, защищая наследника престола.

Впрочем, здесь был и ещё один человек, чья внешность была крайне обманчивой. Если Рахаб выглядел просто тонким, то Зефон — хрупким, словно эльф. Тронешь одним пальцем — и сломается. Но вот только скорее он бы сломал кого-то другого. Или пронзил бы одним из острых ножей, которыми поигрывал сейчас. Миндалевидные серые глаза были насмешливо сощурены, и, казалось, королевский тайный агент был совершенно расслаблен. Лишь то, как он стискивал рукояти ножей и иногда запускал пальцы в короткие рыжие волосы, выдавало его волнение.

От Мелкаи было видно одну только лысину, которая была самой приметной частью тела священника. Разиэль вообще с трудом мог вспомнить его лицо даже сейчас, обретя идеальную память. Его облик словно стирался из памяти, будто Мелкая был призраком ещё тогда, когда ходил среди живых. Но он знал многое о демонах и проклятьях и потому на всякий случай отправился с ними.

Ну, и сам Разиэль. Он не отличался ни выдающимся ростом, ни комплекцией. Сложенный гармонично, но не более того. Он сдул с лица прядь чёрных, чуть отливающих шоколадом волос, и снова посмотрел в огонь. Сам Разиэль не считал себя особенно красивым и не так уж нравился себе на портретах. Слишком резкие, словно скальпелем вырезанные черты лица, слишком сильный излом тёмных бровей. Ему казалось, что в нём всё было или слишком, или недостаточно, но никогда — так, как надо. Он был доволен лишь своими глазами — серо-голубыми, сильно меняющими оттенок в зависимости от освещения. Однако поклонниц у него было хоть отбавляй, но он не мог понять, из-за внешности или статуса. Он никогда не мог понять, стоит ли чего-то сам по себе. И поэтому каким-то образом смог уговорить отца отпустить его сюда, чтобы доказать себе, что да, чего-то он стоит.

И вот он здесь, в этом постоянно меняющемся городе. И с ним — ещё пять человек, которых он привёл на смерть. Может, оно и к лучшему. Погибнут только эти пятеро и он сам. А так… кто знает, сколько человек он погубил бы, если бы стал королём?

— Мы не вернёмся отсюда, — словно прочитав его мысли, негромко сказал Рахаб, глядя в огонь.

— Вернёмся, — так же тихо ответил Турэл. Доума и Зефон почему-то замолчали. — Но это будем уже не мы.

Они легли спать, и Разиэль, подвинувшись чуть ближе, ободряюще сжал руку Рахаба в своей. Он и сам не верил, что они вернутся, но должен был до последнего поддерживать тех, кого вёл за собой.

Это было последнее прикосновение. Последнее, что было дано ощутить будущему богу Зимы…

Разиэлю снилась эпоха расцвета этого древнего города. Парки, сады, дорожки. Пышные растения и пёстрые цветы размером с его ладонь, названия которых он не знал. Одни напоминали тюльпаны, другие, напротив, были широко раскрыты. Всюду буйная растительность, за которой терялись сложенные из светлого камня дома. Разглядеть их было действительно непросто, ведь весь облик города мгновенно менялся, как в сказке, стоило лишь пожелать. Вот перед Разиэлем стена, но на её месте мгновенно возникла выложенная крупными плоскими камнями светло-серая дорожка, сверху укрытая рядом арок, обвитых плющом.

— Красиво, не правда ли? — прозвучал сильный, глубокий голос у него за спиной.

— Да… Но почему всё меняется?

— Потому что люди этого хотят. Но что, если они хотят разного, и желания каждого исполняются? Как отличить правду от лжи, одну реальность от другой, если у каждого она — своя?

— Я не понимаю…

Послышался смех.

— Я не удивлён. Эта утопия была прекрасной лишь в мечтах. Как, впрочем, и все утопии. Скажи, — внезапно спросил незнакомец, — ты бы хотел точно знать, зачем ты в этом мире?

— Но я и так знаю. Я принц, и я должен буду… править.

Ответом снова стал смех.

— И это всё? Просто… принц?

— Я не знаю. Все говорят, что у меня талант читать души людей, но я… не знаю.

— Хочешь узнать? Хочешь, чтобы твоя сущность раскрылась полностью?

— Конечно, — Разиэль закивал.

— Значит, так и будет.

«Странный сон. Впрочем, в таком-то месте…»

Разиэль открыл глаза и посмотрел на стоящего на страже Турэла. Тот не заметил, что принц уже проснулся.

…если они вернутся все — будет, конечно, хорошо. Но, наверное, всё-таки потеря Разиэля — не смертельна. Да, неприятно будет, но…

— Турэл? — позвал Разиэль.

— Что? — тот обернулся.

Раздражение. Он негодовал из-за того, что Разиэль уже не спит, хотя ещё должен. И вообще нелогичное, безрассудное поведение принца, то, как часто тот полагался на интуицию… Как можно доверяться такому правителю?

— Плевать я хотел на твоё мнение, — прошипел Разиэль.

— Чего?

— Злишься, что я не стремлюсь всё просчитать так же скрупулёзно, как ты? Считаешь, что так неправильно? Давай, умник! Просчитай эту ситуацию! Выведи нас. Куда идти? Ну? Ты знаешь?

— Ваше… Разиэль, что с тобой?

С ума сошёл.

— Не сошёл!

А вот это было уже странно. Турэл ведь с ним… почти не разговаривал. Разиэль чувствовал что-то ещё. Проснулись другие. Недоумение, мысли о том, что он свихнулся. Что от такого лидера пора бы избавиться. На всякий случай. Тем более, что это он их сюда завёл.

— Да пожалуйста! Больно надо!

Он кинулся прочь, не разбирая дороги. Что с ним?!

Читать в душах людей… так вот каково это?

— Заберите… — прошептал Разиэль. — Не хочу…

— Слишком поздно, — прозвучал голос рядом с ним. Разиэль повернул голову. Рядом стоял высокий беловолосый мужчина и пристально смотрел на него. На губах была улыбка. Почти… сочувствующая.

— Что?

— Этот город долго ждал тех, кто заберёт силу его хранителей. И вот ты здесь, — улыбка стала чуть шире. — Вы здесь. И ты — первый. Читающий в душах. Повелитель Ветров. Лишь когда сила покинет этот город, руины успокоятся.

— Кто ты?! — Разиэль кинулся к незнакомцу, но тот просто исчез. Словно и не был.

— Я схожу с ума… Этот город свёл меня с ума… — прошептал Разиэль, опускаясь на колени.

— Разиэль! — оклик. Рахаб.

Разиэль повернул к нему голову. Лучник стоял чуть в отдалении, не зная, стоит ли приближаться.

— В чём дело? — спросил он. — Вернись к остальным.

— Не знаю. Я… Рахаб, я, кажется, с ума схожу. Этот город… У меня начались видения.

— Идём, — Рахаб подошёл к нему и протянул руку. Но не коснулся. Разиэль посмотрел ему в глаза.

Сомнение, недоверие, жалость. А стоит ли приближаться, или лучше просто уйти?

— Вали уже, если хочешь, — процедил Разиэль сквозь зубы. — Так не хочешь, чтобы к тебе прикасались? Или сам не хочешь прикасататься к кому-то? И не надо.

— Разиэль…

— Я всё чувствую. Я думал, что по крайней мере с тобой мы близки. Или эти улыбки и тёплые слова — лишь потому, что так положено? Да? Раз так, то лучше вовсе их не видеть!

Смятение.

— Пош-шёл ты, — практически прошипел Рахаб и побежал прочь. А Разиэль снова опустился на колени.

Позже он попытался найти своих. И не смог. Город снова изменился. И Разиэль не заметил, как его сморил сон.

Перед ним стоял Зефон.

— Разиэль, где ты? — спросил он.

— В проклятом городе. А вы где?

— Они, Разиэль. Они…

— То есть?

— Я больше не знаю, где я. Я вижу всё… Весь мир. Даже те его уголки, о существовании которых мы не подозревали. Он больше, чем мы думали… намного больше… И так прекрасен…

Они не справятся. Им не выстоять. И не потому, что слишком слабы — просто врагов слишком много. И рано или поздно людям суждено просто умереть от голода даже в том случае, если удастся отбиться. Отразить атаку пришельцев из другого измерения, невесть как просочившихся в этот мир.

Впервые за долгие годы Доума чувствовал то, о чём уже давно забыл. Отчаяние. Он вернулся, он собрал своих потомков вместе и вёл их в бой против превосходящего числом противника. Но даже они не могли сражаться вечно. Врагов просто было слишком много.

С вершин когда-то неприступной крепости он смотрел на чужие костры, горящие потусторонним зелёным светом — деревьев или хотя бы травы тут уже не осталось, и в ход шли алхимические снадобья. Сам замок был тёмен, и только призрачный лунный свет скользил по его стенам. Твердыня была выточена прямо в бурой скале, и лишь потому ещё держалась. Но как долго существа внизу будут собираться перед тем, как возьмут её — вопрос времени. И днём, и ночью Доума видел движение призрачных зелёных, стекающихся к долине внизу. К врагам подступали всё новые и новые силы, а он и его последователи уже не могли контратаковать. Все силы Бога Войны уходили на то, чтобы обеспечивать оставшихся людей теплом и пищей. А ведь раньше он не проигрывал. Никогда не проигрывал. И те, кто шёл за ним, всегда одерживали победу. Неужели это и правда конец?

Зефон… Как бы кстати сейчас был знак от него. Знание о том, есть ли конец у этих полчищ, или проще сложить оружие. Хотя Доуме была противна мысль о том, чтобы сдаваться, сидеть здесь и просто ждать своей участи было ещё хуже, но пока что в нём жила отчаянная, почти безумная надежда непонятно на что.

Рано или поздно последние из людей просто погибнут от голода. И каким тогда будет смысл существования Бога Войны? Ведь он — бог людей, а не этих… тварей.

Бог без мира — ничто. Всё равно что король без своего королевства. И какой смысл во всей его силе, если она не поможет вернуть выжженные демонами земли? Итог один — забвение и смерть.

За ночь он не сомкнул глаз. При желании он мог не спать.

Бледный рассвет высветил горные вершины, а внизу, в долине всё ещё горели призрачные костры. По лицу мягко скользнул ветерок. Доума повернул голову и увидел возникшего из ниоткуда невысокого человека в свободных тёмных одеяниях — в последнее время Разиэль полюбил чёрный цвет. Длинная чёлка скрывала от Бога Войны выражение его лица, и он не мог понять, зачем Повелитель Небес явился сюда. Не позлорадствовать же напоследок — для него это было бы слишком низко.

— Выведи их, Разиэль. Только у тебя есть такая сила.

Тот покачал головой.

— Куда мне их увести? Рано или поздно они, — бог Ветра кивнул в сторону долины, — всё равно придут.

— Но, может, так будет чуть больше времени. И мы успеем придумать, как им противостоять. Разиэль… сейчас не время для старых обид.

— Я знаю.

— Так ты…

Разиэль не ответил. Он исчез. Доума громко выругался и запустил камнем в сидевшего неподалёку чёрного ворона. Тот с гневным карканьем снялся со стены и полетел куда-то в горы.

— Сволочь. Попросил же по-хорошему. Мог бы и помочь.

Да, возможно, за ними и придут в любой уголок мира. Но это не значит, что следует сдаваться прямо сейчас. Ведь сколько раз сам Доума выживал лишь потому, что боролся до последнего. И в итоге — выживал.

К нему подошёл один из офицеров и опустился на колено. Человек был измождён скорее не голодом и усталостью, а долгим ожиданием. Лишь глубоко в тёмных глазах горел слабый огонёк пока не погасшей решимости. Если не победить, то по крайней мере умереть достойно, забрав с собой как можно больше врагов.

Интересно, сколько ему лет? Он был очень похож на самого Доуму, но выглядел старше, примерно лет на тридцать пять. Каштановые волосы подёрнулись лёгкими ниточками седины. Они пока не превалировали, но уже были весьма заметны, как и морщины в уголках глаз. Но война старит. Иногда — старит очень быстро.

— Там какое-то движение, — сказал Доума, вновь переведя взгляд вниз, в долину. — Готовьтесь. Возможно, будет штурм.

Человек кивнул, но не спешил уходить, внимательно глядя на своего божественного прародителя. Есть ли надежда? Придёт ли помощь?

— Готовьтесь, — повторил Доума.

— Да, повелитель.

Отдав ему честь, человек ушёл. Доума продолжил стоять, опираясь на древко алебарды. На нём вновь были роскошные доспехи, выкрашенные в пурпур и отделанные вязью золотых рун. В таком виде он должен был вести людей на прорыв, из последних сил переломить исход этой войны в их пользу. Увы — враги увидят блеск его лат лишь тогда, когда прорвутся через ворота. Идти на них самому было самоубийством даже для бога. Зелёное пламя просто поглощало его силу, и оставалось лишь гадать, почему при этом демоны пока не взяли цитадель.

Доума сощурился, глядя вниз. Войска противника пришли в движение.

И тут на дорожке, ведущей к замку, возникли две кажущиеся совсем крошечными фигурки. Одна из них тотчас безжизненно упала вниз. А вторая… вторая двинулась вперёд.

— Не может быть, — прошептал Доума.

Но это было. Казалось, даже отсюда он почувствовал смертельный холод.

Разиэль не согласился помочь им убежать. Вместо этого он привёл помощь. Самую необычную, которую только можно было представить.

Напряжение, казалось, звенело в воздухе. Тонкая человеческая фигурка медленно шла навстречу несметным полчищам адских тварей. А камни вокруг покрывал иней.

Доума чертыхнулся и кинулся вдоль по стене, пока не отказался точно над воротами. А затем — спрыгнул вниз.

Твердыня была действительно колоссальной, стена возвышалась более чем на двадцать метров. Человеку такой прыжок скорее всего стоил бы жизни, но Бог Войны по-кошачьи мягко приземлился на ноги рядом с бесчувственным Разиэлем.

— Выживание — не всегда хорошая тактика, — долетел до его слуха уже хорошо забытый и спокойный, как сама смерть, голос Рахаба. — Иногда намного важнее не выжить, а убить.

Доума только кивнул и, взяв Разиэля на руки, развернулся к воротам, грохнул в них кулаком. Через некоторое время створки приоткрылись, пропуская их внутрь.

Сдав Разиэля своим, Бог Войны вернулся на стену. И по-настоящему поразился тому, что видел.

Рахаб шёл. Просто шёл вперёд, а между ним и крепостью выросла стена льда. Чудовища, сначала кидавшиеся на него, вскоре поняли, что не способны даже подойти. Рахаб, казалось, ничего не делал. Он просто… был.

Потом в него полетели стрелы, горящие зелёным пламенем. Рахаб замер. Стрелы вонзились в землю в метре от него, образуя аккуратный круг. А затем с неба на нападавших обрушился острый, как иглы, ледяной град, прошивающий плоть до кости.

Доума пробовал посылать на пришельцев свой огонь, но их, зелёный, оказался сильнее. Неужели решение — лёд?

* * *

Разиэль приоткрыл глаза. Рядом угадывалась тонкая тень.

— Интересная мысль. С Рахабом.

— Зефон? Это правда ты, или я ещё в забытьи?

— Это правда я, — улыбнулся тот. — Но ты всё ещё в забытьи. У меня есть ещё одна идея.

— Какая?

— Та, что потребует всех твоих сил.

Зефон подошёл к Разиэлю, и тот почувствовал приятное прикосновение прохладных пальцев к виску.

Он видел их. Всех их. В морях, пещерах, реках и немногочисленных оставшихся лесах. Дети Рахаба. Несущие смерть. Внёсшие немалую лепту в то, что все люди, что не были потомками Доумы, погибли.

— Призови их.

— Всех? Сюда? Я не справлюсь.

— А ты попробуй.

— Да ты спятил.

— Не новость. А ты забыл одну очень важную деталь.

— Какую же?

— Ты — бог.

* * *

Ликующие крики пирующих хищников огласили долину. Им было не важно, что перед ними твари из иного мира. Главное, что их можно было убить.

Да, они тоже погибали. Но куда больше они забирали с собой.

Зефон видел, что Рахаб улыбался. Он принял свою настоящую сущность. И сейчас Бога Смерти окружало настоящее озеро стремительно остывающей крови.

Он убивал всё. Самих пришельцев, их огонь и их магию. Всё это было бессильно перед белым безмолвием.

Не было эффектно разрывающихся изнутри тел. Не было фонтанов крови. Она вытекала только лишь из многочисленных ран, нанесённых смертоносным градом, и очень быстро остывала. Рахаб махнул рукой, и в ней возник кристально-синий лук. Кто когда-то решил, что смерть приходит с косой? Бог Смерти этого мира был не жнецом. Он был охотником. Охотником на тех, кто почему-то, по какой-то досадной случайности присутствовал там, где его быть не должно.

* * *

Разиэль поднялся на стену лишь тогда, когда всё было практически кончено. Доверив оставшуюся работу своим детям и граду, Рахаб пошёл обратно к замку.

— Ты как? — спросил Доума у Разиэля. Даже с беспокойством.

— Ничего. Жить буду, — бледно улыбнулся тот. — Идём. Если Рахаб хочет поговорить с нами, лучше не заставлять его входить в крепость.

Доума только молча кивнул.

Они встретились у ледяной стены, что, повинуясь желанию своего создателя, пошла трещинами и рухнула, чтобы боги могли видеть друг друга.

— Это ещё не конец, — сказал Рахаб.

— Знаю, — кивнул Бог Войны.

— Тебе следует увести своих в другое место. А нашими гостями займусь я.

— Я открою портал, — включился в разговор Разиэль. — Как только приду в себя.

— Хорошо, — кивнул Доума. — Спасибо вам.

— Если людей не станет, то кто тогда будет жить и умирать? — спокойно спросил Рахаб. — Эти? Не в моём мире.

Бог Смерти пошёл прочь. Разиэль и Доума некоторое время стояли, глядя ему вслед. Встающее солнце освещало устланную мёртвыми телами долину.

— Знаю, что это странный момент для таких вопросов, — негромко сказал Разиэль, — но что ты знаешь о Хранителе?

— О том, беловолосом? — спросил Доума.

— Да.

— Я знаю, что он и его товарищи были слабаками. Они не справились с грузом собственной силы. Это погубило и их, и их город.

— Ты видел его с тех пор?

— Да, однажды. Он был великим. Но сейчас… — Бог Войны презрительно фыркнул. Разиэль покосился на него, но промолчал. Гордыня… при том, что Доума только что был на грани окончательного и бесповоротного поражения. Но не всегда говорить людям или богам обо всём, что ты видишь — хорошая идея. Это Разиэль за прошедшее время уяснил особенно хорошо.

— Как ты нашёл его?

— В подземном храме, посвящённом Турэлу. Не знаю, что заставило меня отправиться туда.

— Хорошо. Спасибо. Давай… поедим, а потом я открою портал для твоих людей?

Да, еда на самом деле не помогала ему восполнить силы. Но это было приятно, и всё равно работало. Потому что Разиэль помнил, что раньше от этого становилось лучше.

* * *

Люди Доумы ушли. А сам Разиэль перенёсся туда, куда сказал ему другой бог. Туда, где в стенах возникали проблески будущего и настоящего. Разиэль уже приходил сюда и тщетно вглядывался в них в поисках ответов. Но ответов не было. Раньше не было.

Вот он сам посреди руин мёртвого города, только-только получивший свою силу. Вот Рахаб, сила которого убила первого человека. А вот… человек с белыми волосами с улыбкой наблюдет за тем, как они входят в город.

«Ублюдок!»

А это уже было чем-то новеньким. Разиэль видел их бой. Себя и того мужчины. Но, едва он остановился, чтобы вглядеться в картину, та, как это всегда и бывало, исчезла, превратившись в отблески света на тёмном полотне. Почти как звёздное небо.

Коридор шёл по спирали и уводил глубоко под землю. Всполохи картин былых времён проявлялись через равные промежутки. Храм Времени. Разиэль никогда особенно не интересовался, чем занимаются люди, которые поклоняются Турэлу. А, возможно, стоило.

Наконец Разиэль пришёл в главный зал. Под потолком помещения висел какой-то сложный механизм, изображавший, насколько понял Разиэль, их планету, Луну, Солнце и остальные небесные тела системы. От каждого эллипсоида к потолку тянулось крепление, которое, в свою очередь, подходило к овальной секции потолка. Похоже, каждая такая секция изображала орбиту планеты, и их все можно было двигать относительно друг друга. Лишь Луна соединялась непосредственно с их планетой — второй от Солнца. Многочисленные рычаги вдоль стен, очевидно, помогли приводить систему в движение, выставлять планеты в нужном порядке. Но в каком — нужном? Впрочем, сейчас Разиэля сильнее интересовало не это.

Он был тут. Человек с белыми волосами. Хранитель. Он стоял, небрежно облокотившись на один из рычагов, каждый из которых в поднятом положении был ему по грудь.

— Я ждал тебя, — улыбнулся Хранитель. — Но, кажется, пророчество говорило, что ещё не время для ответов, верно?

Разиэль телепортировался, готовясь, если понадобится, выбивать правду. Буквально, схватив мужчину и приложив головой о твёрдую каменную стену.

Смех прозвучал с другой стороны зала. Разиэль обернулся и телепортировался ещё раз. И ещё. Но снова схватил пустоту.

— Слишком рано, Разиэль. Слишком рано, — мужчина покачал головой.

— Что это значит? Что… что ты сделал с нами?

— То, что должен был. Я спас вас.

— Спас? Рахаб говорил об этом…

— А ты не понял? Если бы я не передал вам эту силу, город убил бы вас. Тебе ещё многое нужно узнать. Очень многое. Но не здесь. И не сейчас.

— Стоять!

И снова — Хранитель оказался быстрее.

— Ты был близок, — заметил он, стоя у открывшегося за его спиной… портала? — Но начало нашей истории — не сейчас.

Разиэль метнулся к Хранителю, но перед его носом, сложно издеваясь, пронёсся алый плащ, скрываясь в мерцании портала. И Разиэль последовал за ним.

* * *

Темнота. И сила… она уходила, утекала сквозь пальцы. Он больше… не был богом?

— Где я?

— Не где, Разиэль. Когда.

* * *

Человек, встретивший его, назвался Мёбиусом. На лицо ему можно было дать никак не меньше шестидесяти, а то и семидесяти лет — блёклые, словно выцветшие глаза и морщина на морщине, из-за которых было почти незаметно восьмёрку на его лбу — перевёрнутый знак бесконечности. Впрочем, этому также мешал и плотно надвинутый на лоб капюшон сине-фиолетового плаща, полы и рукава которого были обильно украшены золотыми рунами. Но Разиэль не очень-то и хотел разглядывать незнакомца, хотя тот утверждал, что знал Разиэля. Более того, что они были очень близки. Когда-то давно.

То ли закрывающийся портал, в который Разиэль прыгнул следом за Хранителем, оказался нестабилен, то ли были иные причины, но, похоже, они так и не пересеклись. Бога унесло в какое-то другое место — он очутился явно не в том храме, откуда телепортировался изначально. Да, здание могли и перестроить, но присущее Разиэлю чувство направления подсказывало: нет, он не там. Не в той же точке, откуда начал путь.

История не сохранила ни точного места, ни времени рождения последнего Хранителя. Да и имело ли это значение? Он и сам почти не помнил своего детства. Самой яркой картиной были не лица матери, отца или других родственников, что у него когда-то были. Это был образ: мужчина в чёрной мантии на чёрном коне. Тёмные, будто неживые глаза пристально смотрели на него, и этот взгляд пробирал до костей. Путник остановился и в молчании смотрел на мальчика.

— Вам… чем-нибудь помочь? — спросил мальчик робко.

— Не сейчас, молодой человек. Не сейчас…

«Сейчас» наступило много лет спустя, когда вся его семья погибла от чумы. И когда на дороге его подкараулила группа бандитов.

Тогда, умирая от смертельного удара, он снова увидел человека в чёрном. И тот предложил помочь. Вернуться к жизни и обрести силу. Каин не спросил о цене. В тот день ему было тридцать лет.

Как оказалось позже, убийство было тщательно спланированным ритуалом. Каина долго вели, как марионетку, дёргая за ниточки. А он убивал. Убивал, думая, что спасает этот мир.

И он правда спас. Но, как оказалось, на время.

Жёлтые, нечеловеческие глаза с вертикальным зрачком смотрели на солнце и освещённые им верхушки деревьев. В этом времени в мире ещё была зелень. Он не умирал. И всё, казалось, было хорошо. Но только лишь казалось.

За спиной Каин услышал шаги.

— Ты пришёл, — констатировал он.

— А ты перестал убегать, верно? — послышался позади голос Разиэля. Каин закрыл глаза.

— Многое успел узнать?

— Меньше, чем хотел бы. Ты привёл меня сюда. Зачем?

— Потому что я, как и ты, ищу ответы. Но найти их — не в моих силах.

— Я знаю о том, что мы шестеро уже жили раньше. Что мы принесли себя в жертву, чтобы спасти людей. И что благодаря нам возник Зачарованный город.

— Да. И он вернул вам то, что вам принадлежало. Но это… было изменено.

— Ты говоришь о…

— Некоторых побочных эффектах вашей силы, — кивнул Каин. — О том, что вы не вполне контролируете свои способности.

— Я знаю о проклятии Хранителей. Оно ведь отразилось и на нас, верно?

— Да, хотя вы и не стали Хранителями. Вы просто впитали в себя силу погибшего города. В том виде, в котором она была после проклятия Круга.

— Я даже не буду спрашивать, почему именно мы… Но зачем? Зачем ты вернул её нам?

— Потому что время пришло. Город — источник слишком большого количества магических аномалий. И он должен быть уничтожен или максимально ослаблен. Только так ещё можно сохранить баланс.

— Но Хранители…

— Я видел, что сотворили Хранители, — ответил Каин, резко развернувшись и посмотрев на собеседника. — В отличие от тебя. Ты когда-нибудь слышал легенды о Тёмном Эдеме? О чудовищах Термогентского леса или южных каньонов? Существа, которых создавал Рахаб, в сравнении с ними просто невинные котята. Ты думаешь, если придут новые Хранители, они смогут что-то исправить? Что им хватит умения? Я потратил годы, пытаясь хоть что-то изменить. Но всё впустую.

— Но ты один. И не забывай о своём проклятии.

— Поверь мне, я не забыл. О таких вещах вообще так просто не забывают, хоть и было время, когда я пытался. Но представим, что ты воспользуешься предложением Мёбиуса, возьмёшь меч и убьёшь меня. Город не сможет избрать новых Хранителей.

— Почему?

— Потому что у вас — его сила. И он не сможет больше передать её кому-то ещё. К тому же, вспомни, как ты стал богом. Сколько лет у тебя ушло на то, чтобы освоиться? Хранители будут новорождёнными младенцами. Им не спасти умирающий мир.

— И что ты предлагаешь?

— Должен быть иной способ снять проклятье. Не смерть. Когда это случится, я смогу взять оставшуюся силу города под контроль. Я смогу остановить вторжение демонов.

— Откуда они взялись, кстати? Мёбиус рассказал только про падших ангелов.

— Мне это неизвестно. Видишь ли, мои товарищи по Кругу очень долго отказывались посвящать меня в подобные тонкости. Зачем, если я всё равно умру? Их хватило лишь на то, чтобы провести ритуал перерождения, давший мне достаточную силу, чтобы я смог исполнить роль палача для тех, кто не хотел умирать добровольно.

— Кажется, я перестал что-либо понимать, — сказал Разиэль, почёсывая голову. Каин улыбнулся ему… почти мягко.

— Это неудивительно. Я намного старше тебя, и я тоже ничего не понимаю. Возможно, я не там ищу ответы, и истина лежит ещё дальше в прошлом. Тогда, когда вы стали богами в первый раз, а, может, даже и раньше.

— И почему же ты именно в этом времени? А не тогда, раньше?

— Ты ведь почувствовал, что сила отчасти покинула тебя? Это потому, что ты не принадлежишь этому времени. И дальше в прошлом будет хуже. Сейчас — относительно спокойное время, чтобы ты мог… привыкнуть. Кроме того, если бы я утащил тебя сразу так глубоко в прошлое, ты бы вообще ничего не понял.

— Какая забота… — Сарказмом в голосе Разиэля почти можно было убивать.

— Забота? — Каин усмехнулся. — О, нет, Разиэль, во все времена трудно найти большего, чем я, эгоиста. Но ты нужен мне. И нужен соображающим, что к чему.

Некоторое время Разиэль просто смотрел на абсолютно невозмутимого Хранителя, даже не зная, что именно сказать. Каин почти не мигал, и это придавало ему сходство со змеёй. Он стоял спиной к солнцу, и потому Разиэлю было сложно смотреть ему в лицо. Ну ещё и потому, что Каин был едва ли сильно ниже Турэла, и бывшему богу приходилось достаточно высоко задирать голову. Хранитель был в простой дорожной одежде: добротная кожаная куртка, перчатки, брюки, сапоги. Всё обычного коричневого цвета, без каких-либо знаков или декоративной отделки. Оружия при нём Разиэль не видел. На этом фоне как-то странно смотрелся алый плащ с чёрным узором, который Разиэль сейчас не мог точно рассмотреть.

Плечи Хранителя были довольно широкими, и вообще он производил впечатление скорее воина, чем чародея. Разиэль, если подумать, мог куда проще представить его наперевес с тем самым Похитителем Душ, чем творящим какую-то магию.

— Так, хорошо, — наконец сказал Разиэль, — а здесь-то мне что ещё нужно сделать?

— То, что ты мне нужен, не значит, что я стану водить тебя за ручку — я не Мёбиус. Осмотрись, может, откроешь для себя что-нибудь интересное. Или, к примеру, найдёшь Турэла. Ты же всё ещё должен найти его, если верить пророчеству, верно?

— Да. Но я не знаю, где или когда его искать.

— Время, ничем не хуже другого, — пожал плечами Каин. — Быть может, он окажется здесь. Но будь осторожен — время беспощадно к тем, кто пытается нарушить ход истории.

Хранитель исчез. Видимо, у него, в отличие от Разиэля, способность к телепортации осталась.

Разиэль нашёл какой-то камень и, вздохнув, присел. И вот он тут. Без оружия, без знания, что делать дальше. И, главное, зачем. Искать… Что именно, где искать? И как, если он даже телепортироваться не в состоянии? Каким-то образом ему нужно было узнать больше о проклятии Хранителей. Мёбиус говорил, что они ещё только сойдут с ума, но это случится скоро.

Возможно, в этом времени придётся задержаться. Но что такое даже несколько лет для того, кто прожил много веков? Послушать про Хранителей, про этот таинственный город. Да и неплохо бы посетить его в период расцвета, посмотреть, что именно он тогда из себя представлял. Разиэль видел его лишь однажды, в том сне, или, вернее сказать, видении, когда случилась их первая встреча с Каином. Пора было узнать подробности.

Вздохнув снова, лишённый силы бог поднялся и двинулся вперёд. Рано или поздно он выйдет на дорогу, а там уж как-нибудь найдёт путь. Но как же сложно будет привыкнуть к тому, что больше нет ни левитации, ни телепортации. И везде надо будет ходить ногами. Впрочем, пока что дорога была довольно приятной. Пение птиц, свежий ветер в лицо. Возможно, это будет не так уж плохо.

* * *

«Умирать — больно», — подумал Разиэль, глядя на колышущиеся над ним ветви. Прямо сейчас, правда, уже ничего не болело, но несколько часов назад он сполна ощутил всю гамму ощущений от кинжала, входящего прямо под ребро. А прошло никак не меньше нескольких часов — когда на Разиэля напали, сквозь листву пробивались красноватые закатные лучи, сейчас же явно был день.

— И долго ты собираешься так лежать? — прозвучал рядом голос Хранителя.

Разиэль повернул голову. Каин стоял у обочины дороги, скрестив руки на груди. Он никак не изменился с их последней встречи — даже плащ никуда не делся.

— Я умер?

— Умер бы, если бы это было возможно. Ну и дорогу же ты выбрал…

— Какую нашёл, такую и выбрал, — буркнул Разиэль, продолжая лежать в позе морской звезды.

Сверху на него упали ножны с мечом. Разиэль взял оружие и покрутил его перед глазами.

— А раньше ты этого сделать не мог? — обратился он к Хранителю.

— Я мог вообще этого не делать, — пожал плечами тот.

— Ты сама любезность, — пробурчал Разиэль, всё-таки поднимаясь. — Чёрт… одежда вся в крови. Ну у меня и видок, наверное.

— Как и положено восставшему из мёртвых. Вспомни о том, что ты когда-то умел фехтовать — тебе это здесь ещё не раз пригодится. Ну, удачи.

Беловолосый мужчина махнул ему рукой и исчез в лесу, оставляя Разиэля наедине с мечом и порванной грязной одеждой. Интересно начиналась неделя, ничего не скажешь. Надо было, наверное, всё-таки взять с собой ту большую страшную железяку, которую так настойчиво предлагал Мёбиус, но сейчас возвращаться было уже поздно. Разиэль бы, конечно, нашёл дорогу назад — божественное ориентирование на местности у него всё-таки осталось. Бессмертие, как видно, тоже. Жаль, он сам себе не мог чувствительность к боли отключить.

Вспомнить, что он умел фехтовать… Для этого надо тренироваться. Но где и с кем? И где бы ещё взять денег, чтобы хотя бы одежду сменить? Хотя бы купить что-нибудь красное, чтобы не было так видно кровь. И иголку с нитками — и можно будет жить. Хоть как-то.

Недовольно заурчал желудок — телу смерть явно очень не понравилась. Разиэль вздохнул и, кое-как нацепив ножны с мечом, пошёл дальше. Путешествие в самом деле обещало затянуться. Возможно, на несколько лет.

* * *

Песок арены, ликующие крики толпы и палящее солнце. Почему-то такие бои почти всегда освещало солнце в зените, такое, что на песке почти не было теней. Но сейчас всё это было неважно. Всё, что волновало Разиэля — человек напротив. Побеждённый, стоящий на коленях в ожидании своей участи.

Раньше он мог бы точно сказать, кем был этот человек, что именно привело его на арену. Но сейчас — ничего, кроме отчаяния в тёмных глазах. Испарина на лбу, кровь, стекающая по ноге — противника можно было уже не опасаться. Если не подходить слишком близко, то он просто умрёт от потери крови. Но подняться и атаковать уже не сможет.

Крики толпы слились в монотонный гул, и Разиэль поднял глаза. Опущенные вниз пальцы, смертный приговор. Совсем недавно такой же пытались вынести и ему. Но его противник был слишком неосторожен, он захотел покрасоваться перед тем, как убить. И Разиэль смог сам нанести ему последний удар, пусть даже это было против правил. Здесь, на этой арене, правил не было. Сражайся, если хочешь выжить. Вот и все правила. И не важно, насколько честным будет в итоге бой.

Горе побеждённым. Разиэль посмотрел на второго гладиатора. Ему вряд ли было сильно больше двадцати. Сильное тело, но не профессионального бойца, а, скорее, обычного человека, что зарабатывал на жизнь физическим трудом, грубоватые черты лица. Короткий нос, полные губы и глубоко посаженные глаза. Коротко стриженные волосы давно выгорели под солнцем и казались почти неестественно-светлыми на фоне загорелой кожи. Скорее всего, крестьянский сын, что в неурожайный год решил найти иной источник заработка. Разиэль не хотел убивать его. Да, парень уже не жилец. Но была разница, кто и как оборвёт его жизнь. Может, это было немного лицемерно, но было именно так.

— Ну, чего медлишь? Мне ждать до заката? — спросил противник.

— Я не хочу, — спокойно ответил Разиэль.

— Что?

— Я не хочу убивать тебя.

— Не издевайся. С такой раной… И они всё равно меня прикончат.

— Да. Но я не стану.

Разиэль кинул меч на горячий песок арены и пошёл прочь. Толпа возмущённо гудела ему вслед. Да, он опять повздорит с хозяином арены, но бывший бог лишился не всех своих сил — его отсюда не вышвырнут, пока он не захочет уйти. То есть, до конца сезона, когда он должен будет получить свои деньги.

Решение наняться гладиатором было спонтанным, но донельзя удачным. Разиэль ничем не рисковал, а именно так можно было совершенно законно подтянуть навыки в фехтовании и вместе с тем разжиться хоть какими-то средствами к существованию. К тому же, тут кормили, и не так уж плохо, хоть и не очень вкусно. Питательно — этого было достаточно.

Спустившись вниз, Разиэль по узким каменным коридорчикам добрался до своей комнатушки, затем плеснул себе в лицо холодной водой из деревянного умывальника. Арена и солнце остались позади, каменные стены надёжно заглушали крики толпы. Сейчас там должен начаться другой бой. Но уже не его.

— Ты опять сделал… точнее, не сделал этого, — прозвучал голос от двери.

— Я ожидал вас позже, — признался Разиэль, вытирая лицо грубым полотенцем.

— Почему ты такой упрямый?

— Помню, как выиграл свой первый бой. К тому же, я пришёл сюда сражаться, а не убивать.

— Ты странный. Но это неважно. Остался ещё один бой. А потом… мне поступило предложение из столицы.

— Предложение? — переспросил Разиэль, наконец-то посмотрев на собеседника — крупного бритого налысо мужчину, на теле которого едва можно было разглядеть живое место. Складывалось ощущение, что кто-то когда-то сыграл на его коже не одну партию в крестики-нолики. Скорее всего, без магии не обошлось — по мнению Разиэля, получить столько ран и выжить обычный человек бы просто не смог.

— Да. Победитель этого сезона будет отправлен в Зачарованный город.

— Там тоже есть гладиаторская арена? — удивился Разиэль. — Не знал.

— Есть. Но, по слухам, её чемпиона невозможно победить. Его называют Зверем за то, что он делает со своими жертвами. Послушай… не знаю, почему, но ты мне нравишься. Если ты проиграешь следующий бой, останешься жив. Деньги получишь. Половину от той суммы, что я обещал за победу в сезоне, но ведь лучше, чем ничего, правильно? И, что важнее, останешься жив.

— Я давно мечтал попасть в Зачарованный город, — покачал головой Разиэль. — Глупо упускать такой шанс.

— Зверь разорвёт тебя. Ты хороший боец, но ему не ровня.

— Победить можно каждого. У меня может не быть другого шанса попасть туда. А так… увижу Зачарованный город хотя бы перед смертью.

Разиэль упал на кровать. Последний бой оказался очень тяжёлым — видимо, его сопернику не поступило столь соблазнительного предложения забрать лишь половину суммы и остаться в живых. Но он сделал это. И сейчас был совсем близко к цели.

В помещении раздались скупые неторопливые хлопки.

— Поздравляю, Разиэль, — прозвучал глубокий голос Хранителя. — Это был достойный бой.

— Ну, здравствуй, — ответил тот, садясь на кровать и мрачно глядя на Каина. — Что ты здесь забыл?

— Я принёс тебе это, — ответил Хранитель и протянул ему нечто, завёрнутое в тряпку.

— Это… — Разиэль взял вещь в руки, и ткань скользнула вниз, обнажая волнистый клинок.

— Это — твой единственный шанс убить Зверя. Тебе ведь не понравилось умирать, верно?

— Не очень, — неохотно признался Разиэль. — Но как он мне поможет?

Каин едва слышно рассмеялся.

— У этого меча много неожиданных качеств. Даже жаль, что я так давно не держал его в руках, — вздохнул он. — Но для тебя я заколдовал его так, что чародеи Зачарованного города его не почувствуют.

— Так взял бы его и сам шёл на арену, — сказал Разиэль.

— Увы, но у меня слишком приметная внешность. Знаешь, не все люди обладают такими пронзительно-жёлтыми глазами и роскошными белоснежными волосами… и ростом под два метра в придачу. А у тебя есть шанс в самом деле попасть в город незамеченным. И тогда я смогу прийти следом за тобой.

— То есть, сам ты туда попасть никак не в состоянии, — резюмировал Разиэль.

— Если бы я мог, я бы не ждал, пока ты отмучаешься. Хотя, признаться, пара твоих боёв была весьма… занятной.

Разиэль обречённо посмотрел на Хранителя. То есть, вот это вот… белобрысое существо просто наблюдало за ним и наслаждалось его мучениями, пока он сражался на арене, и ждало, пока он откроет ему путь в Зачарованный город? Замечательно.

— Знаешь, идея о твоей смерти кажется мне всё более и более привлекательной, — сказал Разиэль.

— Я догадываюсь, — улыбка на тонких губах Хранителя стала чуть шире. — Сделай одолжение, не позволь Зверю себя прикончить. Тебе будет очень-очень больно. Намного больнее, чем в прошлый раз.

— А что это вообще за Зверь? — спросил Разиэль. — Ты что-то о нём знаешь?

— Да. Он непобедим потому, что его тело было модифицировано с помощью магии. По факту, он скорее нежить, чем человек. Не чувствует боли, очень сильный и быстрый. И, даже если ты ранишь его туда, где должно быть сердце, он всё равно не умрёт. Если только ты не ударишь его Похитителем. Меч уничтожит чары.

— Всё интереснее и интереснее, — пробормотал Разиэль. — Так ты для этого утащил меня в прошлое? Потому что сам не можешь попасть в Зачарованный город?

— Ну, в том числе.

— Не хочешь подробнее рассказать мне о своём плане? Чтобы я подготовился и всё такое?

— О плане? — переспросил Каин, чуть склонив голову набок. — Ты в самом деле думаешь, что он у меня есть? Разиэль, помилуй, я всегда больше любил импровизацию.

— Так, ладно. Ты хотя бы знаешь, как попасть в библиотеку Зачарованного города?

— Да. Так что убей Зверя, а я сделаю остальное.

— Пожалуйста, сделай так, чтобы после этого я не захотел убить и тебя тоже.

Каин снова рассмеялся.

— Будь уверен, я приложу все усилия. Ну, до встречи.

Что ж, похоже, Разиэля ждала очередная незабываемая неделя. К счастью, бессмертие у него до сих пор никто не отнимал, но он уже почти начинал скучать по демонам и ощущению приближающегося Конца Света. Тогда хотя бы было понятно, что делать. И не было никаких Хранителей, которые дружно пытались им воспользоваться. Всего лишь демоны. Всего лишь гибель практически всего человечества

Разиэль тряхнул головой. Нет, пожалуй, Хранителей он как-нибудь переживёт. Но для этого надо было сперва пережить Зверя, кем бы он ни был.

* * *

— Ну, поздравляю, Разиэль, — пробурчал хозяин арены. — Тебе пора. Арена Зачарованного города ждёт. Удачи. Стой… а это что?

Мужчина потянулся к торчащей из-под ткани рукояти, но Разиэль резким движением перехватил его руку.

— Это мой шанс на победу, — ответил он и обворожительно улыбнулся. — Не трогайте, пожалуйста. Этот меч имеет свой… характер.

— Ладно.

Разиэль аккуратно взял Похититель Душ и пошёл к выходу с арены. Чего он не ожидал, так это клетки, что ждала его у самых ворот.

— Это… что? — спросил он после секундного замешательства.

— Мы должны быть уверены, что вы доберётесь до арены в целости и сохранности.

Он повернул голову. Рядом с клеткой стояло четыре совершенно одинаковых фигуры в совершенно одинаковых коричневых балахонах, которые полностью скрывали внешность конвоиров.

— То есть, я поеду вот… в этом? — уточнил он.

— Так будет лучше для вас, — ответила одна из фигур вроде бы мужским голосом.

— Может, ещё досмотреть решите?

— В этом нет необходимости. До самого боя вы не покинете пределов клетки.

— Ага.

Разиэлю в голову пришла странно ощущавшаяся мысль, бывшая словно бы немного не его. Убийство этих, с позволения сказать, конвоиров избавило бы его от массы неудобств.

«Подожди, — подумал Разиэль. — Скоро будет кровь. И будут смерти. Сколько угодно смертей. Только немного подождать».

«Хорошо…»

Он шагнул в приоткрытую дверцу. Бывший бог… бывший наследник престола. Сейчас он должен был сыграть роль животного на радость почтенной публике. Впрочем, можно подумать, он сам ни разу не смотрел на бои гладиаторов. Ни к чему было изображать безгрешную овечку, когда сам выносил смертельные приговоры только потому, что бой показался слишком скучным.

Дверца закрылась, и на клетку опустилось плотное покрывало. А затем Разиэль почувствовал лёгкое головокружение: признак телепортации.

Было тихо. Очень тихо и темно, словно весь мир, кроме пола клетки и сокрытого тканью клинка, перестал существовать.

Подождать… Лишь немного подождать. И прольётся кровь.

Послышался какой-то звук, и клетка снова пришла в движение. Затем Разиэль услышал рёв толпы. Значит, почти…

Свет, ударивший в глаза, буквально ослепил. Солнце светило прямо в лицо, и… неужели бой в кои-то веки будет на закате? Сощурившись, Разиэль пошёл вперёд.

Арена Зачарованного города просто поражала своими масштабами — Разиэль едва видел противоположный край. Сколько же здесь сейчас человек? Десять тысяч? Двадцать? Впрочем, это было неважно. Разиэлю было нужно только одно — его противник.

Разиэль облизнулся и двинулся дальше. И вскоре в свете заката увидел его.

Это определённо был не человек. Во-первых, ни один человек не мог быть настолько высоким — в Звере было никак не меньше трёх метров, и Разиэль макушкой едва доставал ему до пупка. Если у этого существа вообще был пупок… Во-вторых, человек не смог бы сражаться в глухой сплошной маске. А меч в его руках был длиннее, чем весь Разиэль целиком.

Бывший бог откинул ткань с зачарованного клинка. Он знал, что победит. Потому что он чувствовал жажду Похитителя Душ. И знал, что всё, что он должен сделать — довериться мечу и отдаться его голоду.

Прозвучал звонкий удар гонга — сигнал к началу. Существо напротив, его противник, кинулось вперёд, занося клинок.

«Мы не станем играть с ним долго…»

Похититель легко отбил первый удар, затем второй. А затем ему просто стало слишком скучно.

В Звере не было жизни. Зато в нём была магия. Много магии и силы. И она не должна была принадлежать этому нелепому созданию.

Крики толпы, переходящие в монотонный рёв. Зверь упал и больше не поднимался. Разиэль чувствовал панику создававших его чародеев. А ведь эта сила… изначально она принадлежала им. И её тоже можно было забрать.

Голод. Всепожирающий голод, который невозможно было утолить. Но, может, здесь, в Зачарованном городе, окажется достаточно силы, чтобы насытить Похититель Душ. Если так будет надо, он выпьет до капли их всех. Каждого.

Крики испуганных людей. Чужая смерть, что несла насыщение, но лишь на миг. А затем голод разгорался с новой силой. И ничто не могло остановить его. Ничто.

Клинок столкнулся с лезвием другого меча.

— Разиэль! Достаточно! Возьми его под контроль!

Разиэль отскочил, глядя на своего противника. Белые волосы и пронзительно-жёлтые глаза…

— Борись с этим. Ты хозяин, а не меч. Ты можешь контролировать его.

— Не могу…

Клинки снова столкнулись, но на этот раз меч Хранителя разлетелся на осколки. Позади была только стена.

— Можешь, Разиэль. Ты сильнее него. Он — лишь орудие.

— Ты мог бы предупредить…

Каин резко пригнулся — клинок Похитителя Душ оставил след на стене прямо над его головой.

— Вспомни, зачем ты пришёл сюда. Вспомни о тех, кого оставил в своём времени. Ты должен взять его под контроль!

— Я не…

— Соберись, ты, лохматая мелочь!!!

Новый удар… и Похититель Душ застрял в стене. Разиэль, тяжело дыша, упал на колени.

— Ну ты и мразь…

— Пойдём, — Каин взял его за локоть и помог подняться. Разиэль ударил его по руке.

— Я и сам могу…

— Тогда бегом. Ты оставил за собой милую дорожку из трупов, если ты вдруг не заметил.

— Я… чего?

— Бегом, я сказал!!!

Разиэль на миг оглянулся. Да, пожалуй, лучше было бежать как можно быстрее. А, если кто-то вытащит Похититель из стены… бывший бог мог ему только посочувствовать.

* * *

— Это… и есть библиотека? — ошеломлённо спросил Разиэль, стоя на пороге колоссального чертога, который не мог объять взгляд.

— Да. Но я не был здесь до безумия Круга. И я застал её уже в огне.

— В огне? — рассеянно переспросил Разиэль. Если бы тут был Рахаб — убил бы тех, кто посмел сотворить подобное. Безо всякой магии.

— Да. Это очень долгая история. — За их спинами послышался чей-то крик. — Ты смотри… кажется, они нашли Похититель Душ.

Дверь с грохотом закрылась, оставляя их наедине с тишиной библиотеки. Огромные, нереально высокие потолки. Шкафы из тёмного дерева им под стать, превращающие пространство в заполненный книгами лабиринт. Кажется, у хозяев города был какой-то фетиш на всё высокое и большое. Разиэль огляделся, опасаясь сделать хотя бы шаг — ему казалось, что, нарушив безмолвную магию этого места, он совершит святотатство. Однако Каин, по-видимому, был намного циничнее. Он пошёл вперёд, лениво оглядываясь по сторонам.

— Как думаешь, где искать то, что нам надо?

— То есть… ты не знаешь? — удивился Разиэль, следуя за ним чуть ли не след в след.

— Я сказал, что знаю, как открыть библиотеку Зачарованного города, но я понятия не имею, где здесь что находится.

— Издеваешься? Здесь же можно несколько столетий провести…

— А ты куда-то торопишься? Хотя… ты прав. У нас есть всего лишь четыре десятилетия. Потом здесь станет жарковато для комфортной работы.

Здесь было очень тихо. И очень темно. Разиэль крутил головой, пытаясь выхватить взглядом хоть одно знакомое слово, но язык, видимо, изменился слишком сильно — он не узнавал ни одного символа. Либо это была секция, где находились самые древние фолианты. Ведь разговорный язык Разиэль мог понять. Странно…

— Что это за язык? Я ни слова не понимаю.

— Это язык древних. Тех самых падших ангелов, о которых тебе рассказывал Мёбиус.

— Может, в них есть то, что нам нужно?

— Кстати, а что ты вообще собираешься здесь найти?

— Э… информацию о проклятьях…

— Ты хоть представляешь, сколько именно существует видов проклятий? Нет? О… нет, я не стану обращаться к богу. Потому что смотрю на тебя, и как-то страшно это делать становится.

— Мог бы и помочь нам, если тебя что-то там не устраивало. Мы, знаешь ли, никогда не готовились в боги.

— Я бы не смог вам помочь. Помочь вам смогло бы только наличие какого-нибудь… пробного мира, на котором можно было потренироваться. Впрочем, я вас не осуждаю. Я сам был довольно бездарным Хранителем Равновесия.

— Так, ладно. Если ты такой умный, то скажи мне, что именно мы ищем?

— Мы идём в тайные архивы. Там может быть информация не только о падших ангелах, но и о демонах.

— Так… а эти тут при чём?

— При том. С проклятьем Круга всё сложнее, чем кажется. Я… видимо, потом тебе всё объясню.

Каин вытянул руку, преграждая Разиэлю проход. В следующем зале бродило нечто. Огромное, покрытое грязно-серым мехом, с волочащимися чуть ли не по полу руками и когтями, похожими на кривые ножи.

Разиэль и Каин спрятались за шкаф.

— Это что за… существо? — тихо спросил Разиэль.

— Это тролль. И лучше бы он нас не заметил…

Разиэль огляделся и кивнул в сторону едва заметного прохода между шкафом и стеной.

В следующем зале слышался какой-то шорох. Выглянув из-за угла, Разиэль обнаружил…

— Летающие книги? — негромко спросил он.

— Лучше перестань чему-то удивляться, — так же тихо ответил Каин. Бывший бог почувствовал руку мужчины на своём плече. — А это место действительно впечатляет, верно? Я вижу некую символичную иронию в том, какая судьба его ожидает.

— Это какую же?

— Даже такие величественные строения могут оказаться достаточно хрупкими. И мало что устоит перед истинным огнём. Истинным разрушением. Это красиво… Хотя не все могут оценить подобное.

— Избавь меня от этой недопоэзии… Эти книги опасны?

— Возможно. Не будем рисковать.

Залы сменяли один другой, и Разиэль не был уверен, что смог бы найти дорогу назад. Это казалось невозможным, но чувство направления совершенно изменило ему. Это место… оно действительно было огромным лабиринтом из стен и книжных шкафов, пропитанным магией. Где-то в боковых коридорах что-то шелестело, хрустело, и Разиэль вовсе не был уверен, что хочет знать, что именно. Как жаль, что они оставили Похититель за дверью — с этим мечом сейчас было бы намного спокойнее.

Разиэль краем глаза следил за своим спутником, который становился всё более и более задумчивым.

Перед ними показалась величественная лестница, ведущая, кажется, прямо в бесконечность.

— Нам точно туда? — спросил Разиэль.

— Да. Запретный архив должен быть на третьем этаже. А там попробуем сориентироваться по магическому фону.

— Был бы я смертным, я бы на этих лестницах умер…

Огромные пролёты, казалось, действительно были бесконечными, и Разиэль уже проклял всё на свете, когда они наконец-то добрались до последней террасы.

— Так… а теперь куда? — спросил Разиэль, пытаясь отдышаться.

— Подожди. Библиотека пока не загорелась, время у нас есть. Не хочешь передохнуть немного?

— Если честно, я хочу уже выбраться из этого места. Оно на меня как-то давит.

— Почему же? Здесь просторно, светло…

Каин прошёлся по террасе. Казалось, что стен у неё не было, и потолок якобы просто висел в воздухе. На самом деле, от стен исходило мягкое золотистое свечение, бывшее, по мнению Хранителя, до ужаса безвкусным. Он бы добавил, к примеру, алого.

— Нам сюда, — он указал на одну из дверей. — Главное, чтобы хозяина не оказалось дома.

— Хозяина? — как-то Разиэль слишком часто переспрашивать начал.

— Один из сильнейших чародеев города, — ответил Каин. — Учитывая, что мы оба, скажем так, не в полной силе и абсолютно безоружны, я бы не хотел с ним встречаться.

— А если встретимся, что делать будем?

— Импровизировать, разумеется. Или ты всё ещё рассчитываешь на то, что у меня есть какой-то план?

— Ну да, конечно. Как я вообще мог об этом подумать?

Каин подошёл к двери и положил на неё руку. Та негромко отворилась, открывая перед ними тёмное и тихое помещение, контуров которого не было видно из-за бьющего снаружи света. Хранитель махнул рукой, и Разиэль последовал за ним.

Дверь закрылась, и некоторое время ушло на то, чтобы привыкнуть к разнице в освещённости.

Башни из книг. Горы из книг. И всё это производило впечатление тщательно упорядоченного хаоса, в котором непосвящённый вряд ли смог бы хоть что-то найти.

— Ты уверен, что это здесь? — на грани слышимости спросил Разиэль.

— Уверен. Найдёшь на гравюрах страшные морды или зелёное пламя — зови.

Каин двинулся в одну сторону, Разиэль, чуть помедлив, в другую. К книгам было страшно даже прикасаться — казалось, вытащишь одну, и обрушится вся гора, похоронив его под собой. Разиэль нерешительно вытащил книгу, но все остальные даже не пошевелились. Магия?

Разиэль листал книги одну за одной, пытаясь хоть примерно понять руны, но безуспешно.

— Нарушители, — прозвучал голос в помещении. — Не думал, что вам хватит смелости прийти ещё и сюда.

— О, Алесандер, — прозвучал приветливый голос Хранителя. — Какая удача. А я как раз думал, кто бы помог нам найти нужную книгу.

— Вы ничего здесь не найдёте… кроме своей смерти!

По залу прокатилась волна энергии, и Разиэля откинуло к стене. Каин устоял.

— А ты крепче, чем твой товарищ-вор, — заметил хозяин архива.

Они были словно отражения друг друга. Оба высокие, с длинными волосами, которые у хозяина библиотеки были лишь немногим темнее, чем у Хранителя. Вот только Каин был крепче и выглядел как воин, а Алесандер так, словно даже некоторые из местных книг оказались бы для него неподъёмными. Казалось, исход этой битвы предрешён. Вот только этой дуэли предстояло быть магической.

— Ну, если ты отдашь нам то, зачем мы пришли, добровольно, воровать не придётся, — сказал Каин, привычным жестом скрещивая руки на груди. Делать хорошую мину при плохой игре… а что ещё оставалось?

Ответом ему стала молния, ударившая точно в цель. Хранитель упал на колено, тяжело дыша. Он смог отразить это, но что дальше? На Разиэля надеяться вообще не приходилось.

— На что вы, интересно, вообще рассчитывали?

Новое заклятье было ледяной стрелой, но неожиданно она вернулась к самому магу, и тот уничтожил её огненным шаром.

— Отражение? Умно. Но это тебе отразить будет не по силам.

В помещение поднялся вихрь — Алесандер колдовал нечто очень сложное. Каин рывком поднялся и кинулся к магу. Похоже, всё, что ему оставалось — банальный мордобой.

Вихрь откинул его прочь, и Хранитель упал, пытаясь сгруппироваться. В центре зала вырастала огромная фигура из книг. Что за?..

Неожиданно всё закончилось. Чудовище, которое пытался призвать чародей, рассыпалось, не успев сформироваться.

— Знания — убийственная сила, — заметил Разиэль, стоя над поверженным магом с огромным фолиантом в руках.

Каин поднялся и отряхнулся.

— Недурно, молодой человек, недурно… Кажется, вы только что спасли наши задницы.

— Молодой? — переспросил Разиэль.

— Ну, смотря с кем сравнивать. Так… по моим подсчётам, у нас осталось всего лишь тридцать девять лет и два с половиной месяца. Следует поторопиться.

Страницы и книги сменяли одна другую, но понятнее не становилось. Разиэль со вздохом отложил в сторону очередной фолиант, оглядываясь по сторонам. Сейчас прибежищем им служил старый заброшенный хутор, где они с Хранителем на пару провели уже несколько дней. И… собственно, зачем Разиэль сейчас пытался что-то читать? Беловолосый снова куда-то исчез, ничего не сказав, и оставил его одного.

Разиэль закрыл книгу и лениво поковырял ногтем заляпанную кровью обложку. Отступление из Зачарованного города было не таким уж простым, хотя он в основном выполнял роль гружённого книгами ослика.

Первым, что он увидел, когда они вышли из библиотеки, были трупы. Это было даже сложно назвать резнёй — в таком случае на телах обычно множество ран, а здесь… Каждый удар был смертельным, словно нападавший бил с какой-то сверхчеловеческой точностью.

— Сколько напрасно пролитой крови… — пробормотал Хранитель и сгрузил на Разиэля свою порцию книг. — Остаётся надеяться, что он хоть немного насытился.

— Ты о Похитителе? И, кстати, забери эти талмуды обратно.

— Хоть один из нас должен быть в состоянии в случае чего сражаться, — ответил на это Каин и, наклонившись, снял с одного из мертвецов ножны с мечом — видимо, удар Похитителя настиг несчастного прежде, чем он успел обнажить оружие. Взгляд Разиэля зацепился за несколько обломков металла, лежащих на мостовой — некоторые всё же успели. Но это их не спасло.

— И почему ты? Из нас двоих я был гладиатором последние полгода.

— Да, но ты не способен колдовать. Идём.

Разиэль хотел спросить куда, но не успел — буквально из ничего перед ними возник полупрозрачный сине-зелёный мост, парящий прямо в воздухе, и Хранитель уверенно пошёл по нему.

— Куда он ведёт?

— К воротам, — ответил Каин. — Помнишь, я говорил тебе о том, что в городе желания каждого его жителя исполняются? Я пожелал дорогу к выходу, и вот она.

— А если желания друг другу противоречат?

— Вот тут и начинается самое интересное… Причина, по которой город является таким большим источником аномалий. Если желания противоречат, то это битва воль и магического потенциала. В лучшие свои годы ты мог бы перекроить это место так, как счёл бы нужным. И только все местные жители сообща могли бы этому помешать.

— Понятно. А если кто-то захочет преградить нам путь? И с твоей стороны было бы очень мило взять часть книг себе… — пробормотал Разиэль, вступая на мост. Тот не растаял дымкой и вообще оказался достаточно прочным.

— Вероятно, появится короткая дорога поперёк нашей, только и всего.

Они поднимались всё выше, и Разиэль посмотрел на город. Парки, сады… и множество быстро проявляющихся и исчезающих разноцветных мостов, так похожих на тот, где они сейчас стояли. Неожиданно прямо посреди города вознеслась огромная стена.

— Они пытаются удержать Похититель, — сказал Каин. — Но просто оградиться от него не получится.

— Так-так-так, ну и что тут у нас? — неожиданно прозвучал знакомый голос. Самого говорящего Разиэль не видел из-за книг и широкой Каиновой спины. — Разиэль, какая жалость, что ты не внял мне… Ведь именно он дал тебе Похититель, верно? Оружие, из-за которого там, внизу, сейчас гибнут невинные…

— Убрался бы ты с дороги, Мёбиус, — спокойно ответил Каин. — Как ни прискорбно, время убивать тебя ещё не пришло.

— Как пожелаешь.

«Что, и всё? — подумал Разиэль. — Так просто?»

Боль. Что-то острое обожгло спину, раздирая её сверху-вниз. Разиэль упал, сворачиваясь в клубок и прижимая к себе книги. Он слишком долго добирался до них, чтобы так просто потерять.

Над ним нависло… нечто. У него были фиолетовые светящиеся глаза и когтистые лапы, но в остальном это существо напоминало сгусток чистой тьмы. Кажется, это были тени, но Разиэль не думал, что они могут просто появиться среди бела дня. Их местом обитания были пещеры, в крайнем случае — кладбища и подвалы домов.

Тени кружили над ними, словно стервятники над добычей. Разиэль начал осторожно подниматься, с удивлением отмечая, что кучка книг в руках не рассыпается — видимо, чары всё ещё удерживали их вместе.

Тень кинулась к нему, и Разиэль согнулся, выставляя предплечье и пытаясь защитить голову от удара. Бессилие. Несколько часов назад, во время боя с Алесандером, он мог сделать хотя бы что-то. Там были книги, было, куда спрятаться. Здесь — ничего, кроме моста.

Тень рассеялась, не достигнув его. Моста больше не было — теперь они стояли на идеально ровной и круглой площадке.

— Видимо, придётся сначала избавиться от них, — заметил Каин, разворачиваясь и нанося удар ещё одному противнику. Вторая тень рассеялась, словно её и не было. — Сзади!

И снова боль. Когти тени полоснули прямо по шее, и Разиэль упал на твёрдую холодную поверхность площадки. Даже для человека рана не была смертельна, но как же это унизительно, когда всё, что ты можешь — просто лежать и не шевелиться, молясь о том, чтобы всё побыстрее закончилось.

Стоп. Если желания каждого здесь исполняются — вероятно, обычное оружие нужно лишь потому, что на создание магического не у всех хватало концентрации.

Тёмно-алый клинок прошёл сквозь тень, как через смолу или мёд. Что-то вязкое, полужидкое. Разиэль отскочил от удара следующего противника, оказываясь спиной к спине с Хранителем.

— Их хотя бы меньше становится? — спросил он.

— Да. Но когда я скажу — беги, не спорь.

Новая тень возникла совсем рядом с ним, и Разиэль ударил, почти не целясь, но оставил открытым левое плечо. В последний момент он перекатом ушёл от удара другого противника. Это была не арена. Здесь врагов много, и следовало помнить об этом.

Тени двигались быстро, так, что не различал человеческий взгляд, и лишь каким-то чудом Разиэль отражал их удары. Это всё, на что его хватало — больше не подставляться и отвлекать часть противников на себя, пока Хранитель расправлялся с другими.

Удар, поворот, удар, перекат и блок — когти тени сталкиваются с мечом, и она тотчас отлетает назад, оказываясь вне досягаемости для ответного удара. На оказавшиеся рядом книги капает кровь бывшего бога.

— Беги!

Разиэль не стал спорить. Ещё немного — и он бы просто рухнул от кровопотери. Да, он не мог умереть, но не был неуязвимым.

Созданный им меч исчез и, подхватив уютно устроившиеся в его руках фолианты, Разиэль побежал, не разбирая дороги. Не важно, куда, главное — подальше. Подальше от Теней, подальше от этого города. А Хранитель… он сам сказал не спорить.

* * *

Разиэль пришёл в себя уже на этом хуторе рядом с Каином, который заботливо жарил для него мясо. По словам Хранителя, он смог выбраться из города и там всё-таки отключился в обнимку с книгами. К счастью, устроенный ими в городе переполох превзошёл все ожидания — никто уже не стал их преследовать или искать потом.

В коридоре скрипнула половица, но Разиэль даже не повернул головы.

— Мне кажется, здесь нет того, что мы ищем, — заметил он.

— Должно быть, — ответил Каин. — Если не ответ, то хотя бы указание, ключ, где искать дальше.

— Но что именно? Ты так и не рассказал мне о проклятии.

— Видишь ли, проклятье появилось из-за того, что одним из Круга овладели демоны. Под их влиянием он убил мою предшественницу, а потом… мы все стали иными. Исказилась наша сущность. И когда сила Хранителей вернулась городу, она вернулась такой же, искажённой. Поэтому я не уверен, что моя смерть станет решением.

— Но почему тогда Мёбиус так хочет тебя убить?

— Спроси у него самого при встрече, — ответил Каин, проходя в полутёмную комнату и скидывая плащ прямо на пол. Затем он уселся рядом с Разиэлем на хлипкую тахту. — Я надеялся, что если я передам силу вам, тем, кому она принадлежала изначально, что-то изменится. Как оказалось, нет.

— Как вообще появились Хранители?

— После того, как вы шестеро создали Зачарованный город, демоны вернулись. Я не знаю, почему. И вы отдали свою силу и жизнь, чтобы остановить их. И не просто отдали — вы, если можно так сказать, растворили её в городе, в вашем детище. И он стал связан с поддержанием барьера между мирами. Но это слишком сложное образование, кто-то должен контролировать его. Тогда появились Хранители. Они смогли получить от города часть вашей силы. Твоей, Турэла, Доумы и Рахаба. Я не знаю, почему, но Свет и Тьму город оставил себе. Возможно, потому, что это изначальные, базовые стихии, и они не разбиваются ни на что иное. И не подвластны обычному человеку.

— Но ведь мы когда-то были людьми. И мы убили падших ангелов, забрав их силу.

— Я не знаю, как такое возможно. Как смертный вообще может стать богом. Но мне это неинтересно. Я хочу знать, кем на самом деле являются эти демоны, откуда взялся их мир, и что собой представляет барьер между нашими измерениями.

Разиэль кивнул и, поднявшись, пошёл к камину — уже начинало холодать, и следовало развести огонь.

— Почему ты не спросил у Мелкаи? Призраки могут знать, — заметил Разиэль.

— Даже призраки не вечны. И тех, кто может что-то рассказать мне об этом, уже не осталось.

— Понятно.

Понятно, что опять ничего не понятно, и неизвестно, что делать, кроме как лежать и читать книжки. Рахабу или Мелкае такое бы понравилось. Но не Разиэлю. Ему хотелось деятельности. Хоть какой-нибудь.

Каин, пользуясь возможностью, закинул на тахту ноги, не потрудившись снять сапоги, и занял её целиком.

— Я пойду погуляю. Я читал, пока тебя не было. Твоя очередь, — сказал Разиэль.

Ответом ему стало невнятное мычание, что бывший бог интерпретировал как согласие.

Разиэль вышел на воздух и посмотрел в небо. Ему не хватало левитации, ощущения полёта.

— Грустишь? — прозвучал позади голос Каина, а затем Разиэль почувствовал его руку на своём плече.

— Будешь так подкрадываться — получишь, — прошипел он сквозь зубы. — И кто-то собирался читать.

— Я быстро читаю. Но я хочу быть уверен, что ты в порядке, — практически промурлыкал Каин ему в ухо.

Разиэль резко развернулся и занёс руку, но Каин одним неуловимым движением перехватил удар.

— В чём дело? Чего ты так нервничаешь? — мягко спросил он.

— Когда я помер от ножа под рёбра, тебя не волновало моё состояние. Когда я сражался на арене — тоже. А вот сейчас тебя чего это так взволновало? Иди читай.

— Ладно-ладно, уже иду… — Каин негромко рассмеялся и вернулся обратно в дом.

Разиэль вернулся в дом и, убедившись, что Каин в самом деле читает, взял трофейный меч. Всё-таки гулять безоружным ночью — не самая лучшая идея даже для бессмертного.

Он сам не заметил, как ушёл довольно далеко от хутора. Он знал, что в любом случае найдёт дорогу назад.

Раизэль шёл, думая одновременно ни о чём и обо всём сразу. Его мысли плавно текли с предмета на предмет, ни на чём не задерживаясь. Вокруг всё было спокойно и тихо. Никаких тревог, и даже волков или иных ночных хищников не было слышно. Только шелест листьев, хруст упавшей веточки под ногой… но неожиданно следующий шаг оказался в пустоту. К счастью, рефлексы не подвели — Разиэль смог перегруппироваться при падении, и получилось почти не больно. Он коснулся рукой стены. Гладкий, обработанный камень — этот провал не был естественного происхождения. Бывший колодец?

Разиэль посмотрел наверх. Выход был не так уж и высоко, метров пять от силы, но самому никак не выбраться. Он пошёл вдоль стены, ощупывая её рукой, и в какой-то момент пальцы ощутили пустоту. Значит, не колодец. Но… идти туда на ощупь? С другой стороны, надеяться на то, что его найдёт Хранитель в ближайшие несколько часов, не приходилось, а желания тут сидеть не было никакого. Для очистки совести обозвав себя самоубийцей и дураком, Разиэль двинулся вперёд. Ведь этот ход должен привести его хоть куда-то?

Он потерял счёт времени, но светлее не становилось, однако, кажется, уровень коридора постепенно понижался. Тут было очень тихо — не капала вода, под ногами не бегали крысы и не копошилась прочая живность вроде летучих мышей. Своим безмолвием это место наводило на мысли о Зачарованном городе в те времена, когда Разиэль впервые встретился с Каином. Мёртвое место, где блуждают лишь призраки.

Неожиданно впереди стало светлее, и Разиэль оказался на галерее, опоясывающей круглый зал с непонятной скульптурой, похожей на огромные песочные часы. Свечение исходило от потолка и, видимо, было призвано имитировать лунный свет. Дальше вдоль галереи были арчатые проходы, ведущие в какие-то помещения, но тусклый свет не позволял разглядеть, что именно находится внутри.

Бывший бог осторожно двинулся вдоль галереи, пытаясь найти хоть какой-то спуск: лестницы здесь он не видел, но, возможно, в одном из проходов дальше?

Лестницы так и не было. Но в одной комнате часть пола осыпалась так, что можно было спуститься вниз. Не забыв обозвать себя, для разнообразия, мазохистом, Разиэль полез вниз, обдирая ладони.

Внизу он обнаружил каменные кресла. Каменные скамейки. И саркофаг со смутно знакомым символом, обозначавшим, кажется, первоначало Энергии, над ним. Усыпальница? Но только чья?

Здесь была магия. Много магии. Разиэль вышел из комнаты и направился дальше, в главный зал. Часы… Перед ними обнаружился знак Земли.

— Здесь это случилось.

Разиэль вздрогнул и развернулся, обнажая меч. Высокая фигура с длинными тёмными волосами. Он узнал бы её из тысячи. Нет, десятков тысяч.

— Турэл?

— Они не были богами, — сказал он, подходя к часам и не глядя на Разиэля. — Те, что были до нас. Те, чью силу мы получили.

— Ты говоришь о падших ангелах, верно?

— Да. Здесь они покоятся. Они не могли контролировать чистую силу стихий, но смогли разбить их на элементы, каждому из которых назначили своего Хранителя. При необходимости Хранители могли временно отдавать силу, чтобы защитить свой народ. И мы пришли в момент проведения обряда, когда они сами были беззащитны. Ты был первым, и ты впитал в себя соединённую силу Измерения и Разума, став богом Воздуха. Затем мы с тобой переместились сюда. Мы убили их всех. Последних четверых — ещё до ритуала, мы были уже достаточно сильны. Мелкае и Зефону нужно было просто выпить их под нашим присмотром.

— Но как мы смогли? Мы, простые люди?

— Был тот, кто сделал нас больше, чем просто людьми. Тот, кто хотел уничтожить падших.

— И из-за того, что мы уничтожили Хранителей Света и Тьмы до ритуала, люди не смогли снова разбить эти стихии на составляющие, да?

— Да. Сами их названия были утеряны, не говоря уже о других сведениях.

— Но как это всё связано? Мы, падшие ангелы, ритуалы, город?

— Я не смогу объяснить тебе. Лишь показать.

* * *

Каин бежал, легко перепрыгивая корни и поваленные стволы деревьев. След пока ещё был чётким, но что-то не позволяло просто телепортироваться к Разиэлю. Вот куда только понесло этого… недобога? Хорошо хоть оружие додумался взять.

Криков почти не было. В основном его жертвы не успевали закричать — первому защитнику крепости Каин свернул шею, остальных убивал трофейным мечом. Может, он бы и развлёкся с этими недорыцарями чуть дольше, но его ждала более интересная цель. И следовало приберечь и воображение, и злость для того, чтобы получить ответы.

Слишком беспечные. Привыкшие к тому, что после истребления падших ангелов серьёзной угрозы не будет. Какие же наивные смешные смертные.

Хранитель медленно слизнул кровь с меча. Кажется, осталось совсем немного.

— Чт… ты кто?! Тре…

— Не люблю громкие звуки, — ответил Каин, оказываясь рядом со стражником одним быстрым движением. На этот раз удар меча перебил жертве трахею. Вот теперь точно орать не будет.

Его товарищ даже успел отойти на пару шагов и принять боевую стойку. Каин не снизошёл до того, чтобы с ним сражаться, просто выбив клинок у человека из рук, а затем ударил в живот. Этот немного помучается.

Кажется, следующая дверь вела к цели. Интересно, старый чародей правда не знает о его приближении, или просто не считает нужным убегать?

Каин открыл дверь, подсознательно ожидая, что его жертвы не окажется и здесь, но в этот раз удача была на его стороне. Фигура в свободном балахоне застыла у края балкона, и деваться старику было некуда — только вниз. Каин вошёл в круглый зал, который, по-видимому, использовался для совещаний: в его центре находился столь же круглый каменный стол, окружённый каменными же креслами. Сидеть на таких, должно быть, не очень-то удобно.

— Здравствуй, Мёбиус, — поздоровался Каин.

— Не рановато ли? — спросил Хранитель Времени, оборачиваясь. — Мы должны встретиться ещё не сейчас.

— Разве? — Каин негромко рассмеялся, приближаясь. — Это уж мне решать. Ты ведь видишь прошлое и будущее, верно? Куда исчез Разиэль?

— Не имею понятия, о ком ты говоришь.

— Не надо притворяться. Думаю, ты знаешь ответ. А я не люблю повторять вопросы.

Мёбиус рассмеялся в ответ, потирая подбородок узловатыми пальцами с нездорово увеличенными суставами.

— Ты не убьёшь меня сейчас.

— Нет, не убью. Но кто тебе сказал, — Каин схватил старика за отворот балахона, — что я не могу просто сделать тебе больно? Очень больно…

Он не глядя швырнул второго Хранителя вглубь зала, и тот ударился спиной о подлокотник одного из стоящих в зале каменных кресел.

— Ну?

— Я… не знаю, о ком ты говоришь…

— Что ж… возможно, оно и к лучшему. Давно не было случая сполна дать выход моим садистским наклонностям.

Каин подошёл к Хранителю снова неторопливым, размеренным шагом, затем схватил путающегося в балахоне Мёбиуса за шкирку и, подняв в воздух, ударил в солнечное сплетение. Затем, не дав старику отдышаться, ударил ещё раз, на этот раз в печень. Нет, он не боялся убить Мёбиуса. Эта старая крыса была слишком живучей, чтобы умереть от простых ударов.

— Итак, что бы тебе сломать? — спросил Каин, мило улыбаясь. — Может, пальчик? Для начала?

Он ласково взял руку старого Хранителя в свою.

— Раз, два, три, четыре… пожалуй, указательный.

Хруст. Вой старого Хранителя. Приятно такое слышать, но как-то… громко. Каин схватил старика за горло и держал, пока тот не начал хрипеть.

— Проорался? — спросил он, отпуская Мёбиуса. Каким-то чудом тот устоял на ногах. — Ну?

— Ты ничего… от меня не услышишь… — прохрипел тот.

— Мда? Знаешь, твои крики тоже сойдут.

Каин снова схватил старика за руку и ударил по локтю, выбивая лучевую кость из сустава.

— Лорд Мёбиус!

На крики старика всё-таки прибежала недобитая стража. Какая неприятность. Отшвырнув свою жертву прочь, Каин снова обнажил клинок. Сколько тут у нас? Трое? И ради такой мелочи придётся прерваться… Досадно.

Быстрый прыжок за спину одному, удар, затем ещё один, пока другие двое не успели понять, что происходит. Заблокировать атаку третьего — такую медленную и предсказуемую. Следующим ударом Каин вспорол своей жертве бедренную артерию. И вновь — сколько впустую потраченной крови. Но Мёбиусу не следует видеть, какой интерес она вызывает у Хранителя Баланса.

— Ну куда же ты? — промурлыкал Каин, вытаскивая свою жертву из-за одного из кресел. — Мы же так хорошо общались. Неужели ты думал, что я кому-то позволю нас надолго прервать?

— Ладно… Разиэль в том времени, когда город был только основан. Когда его первое воплощение ещё было живым.

— Отлично. Что ж, приятно было пообщаться.

— Я могу отправить тебя туда, если пожелаешь.

— О, какая неожиданная любезность. Нет, спасибо, я как-нибудь сам. Но в благодарность за столь щедрое предложение я даже передумаю ломать тебе вторую руку.

Новый удар пришёлся Хранителю времени по лицу, раздался неприятный хруст — кажется, что-то Каин ему всё-таки сломал. Вот теперь можно было уходить.

— Что ж, до встречи, Мёбиус. Передай привет молодому мне, когда я приду тебя убивать.

Каин вышел из помещения и закрыл дверь, затем слизнул кровь с кулака и тотчас плюнул. Мерзкий затхлый привкус. Как и ожидалось от старого труса.

* * *

Это было не его время. Не его мир. И, по-хорошему, Разиэлю вообще не следовало вмешиваться в то, что здесь происходит. Просто пройти мимо. Не обращать внимания, помня о своей цели. Просто идти вперёд.

Война людей и падших ангелов не прошла бесследно ни для кого — по дорогам скитались мародёры и бандиты, и только не до конца утраченное чутьё на присутствие рядом разумных существ позволяло Разиэлю до сих пор никому не попасться. Он должен был просто идти. Но однажды услышал женские крики.

Это было не его дело. Его вообще не должно было быть в этом времени.

Крик повторился, но уже тише, смешанный пополам с рыданиями.

Не его дело.

Раздался чей-то свист и улюлюканье. Разиэль обнажил клинок и двинулся вперёд. Сколько бы ни было этих бандитов, они не ждут нападения со спины.

Как он и ожидал, шайка подстерегла на дороге путников — похоже, семья пыталась переехать в другое место в поисках лучшей жизни. Но Разиэль уже опоздал. Бандиты осматривали скромный скарб, что был в небольшой крытой телеге, парочка прижала к дереву женщину в разорванном платье и сейчас оценивала её прелести. Прямо на дороге лежал мужчина с перерезанным горлом. Трое детей примерно от пяти до десяти лет просто сбились в кучку и смотрели на мать полными ужаса глазами, но даже не плакали.

Это не его мир. Он не должен вмешиваться. Не должен…

Один из бандитов, ухмыляясь щербатым ртом, подошёл к старшей, девочке, поигрывая большим грязным ножом. Разиэль сделал несколько шагов вперёд, перехватывая рукоять меча.

Подошедший к детям бандит даже не успел понять, что именно произошло. Пусть на арене Разиэль всегда сражался лишь один на один, это дало ему не только отличные рефлексы, но и скорость. Однако теперь у него оставалось ещё семь противников.

Одного из тех, что стоял у телеги, Разиэль тоже успел убить раньше, чем тот смог бы хоть как-то защититься. Третья жертва попыталась бежать… глупо. Пока человек защищается хотя бы условно, убить его всегда сложнее, чем того, кто показывает спину.

Чего Разиэль не учёл, так это того, что у бандитов могут быть и луки. А также то, что со своей позиции он мог заметить не всех.

Первая стрела обожгла тело болью чуть ниже левой лопатки — разжиться хотя бы плотной кожаной курткой Разиэль до сих пор не успел. Вторая просвистела мимо — бывший бог успел перекатиться, а затем спрятался за телегу, ожидая, что будет дальше.

Дурак! Решил помочь, поиграть в героя. Он, конечно, не умрёт, но как бы не остаться ещё и без меча. Или?.. Интересно, а сможет ли он ожить, если уничтожат его тело? Или станет призраком, как Зефон?

Нет, нельзя было поддаваться страху. Иначе он уже проиграл. Это маловероятно, но всё же у него был шанс победить. Он не в чистом поле, вокруг деревья, есть возможность не позволить себя окружить. Главное — не паниковать.

Бандиты приближались медленно, захватывая его в полукольцо, как волчья стая. Атаковать первым? Если бы он только мог точно видеть их местоположение…

Их было шестеро. И по крайней мере у одного — лук. Но если удастся избавиться хотя бы от двоих, это уже существенно повысит его шансы. Ведь они были почти не вооружены — просто топоры и мясницкие ножи, и у одного, кажется, шипастая дубина. Должно было получиться…

Разиэль всё-таки атаковал первым, резко бросившись вперёд из-за своего укрытия. Увы, именно с этой стороны противников оказалось трое, и они не собирались ждать, пока он прикончит их по одному.

Разиэль выбил оружие из рук у одного, но сразу же был вынужден закрываться от удара дубиной, что целила ему прямо в череп, а затем отскочить назад, чтобы не получить ножом под ребро. В бок впилась ещё одна стрела — видимо, лучник сменил позицию. Это был конец…

Неожиданно прозвучал сдавленный хрип, потом — истошный визг женщины. Разиэль кинулся вперёд, пока противники отвлеклись, и ударил того, что был с дубиной, точно в сердце. Главная опасность была устранена, но во рту почувствовался привкус крови. Разиэль сплюнул — кажется, у него было пробито лёгкое.

Оставшиеся перед ним бандиты, однако, не стали нападать — бросив оружие, они устремились в лес. Разиэль упал на колено, оглядываясь. Очевидно, подоспела помощь… но откуда?

Ещё один предсмертный крик. А затем панический вопль женщины: «Вампир!!!»

Разиэль воткнул меч в землю и с усилием поднялся, затем снова принял боевую стойку. Вампир? В этом времени они действительно существовали?

Из-за телеги, вытирая окровавленный рот, вышел беловолосый Хранитель Баланса.

— Разиэль, — протянул он. — У меня к тебе очень много вопросов…

— У меня к тебе тоже, — с усилием ответил бывший Бог Воздуха. — Но сначала… эти стрелы очень мешают, знаешь ли.

— Забирай своих детей и беги, — обратился Каин к женщине. — Тут недалеко есть поселение. Пойдём.

Он легко подхватил Разиэля на руки, не слушая возражений, и устремился с ним в лес.

Перестав сопротивляться действиям ненормального Хранителя, Разиэль задумался. Человек не мог бежать так быстро по пересечённой местности, тем более с такой ношей на руках.

— Ты и правда вампир, — сделал он вывод, когда Каин опустил его на ноги на некотором удалении от дороги.

— Да, — ответил тот и обломил древко первой стрелы. — Но это сейчас не имеет значения. Потерпи.

Разговор пришлось прервать до тех пор, пока Разиэль не пришёл в себя.

Вечер они встретили на берегу небольшого лесного ручейка. Разиэль развёл костёр и жарил на самодельном вертеле из веток где-то добытого Каином кролика. Сам Хранитель сидел на самой грани освещённого круга. Волосы отливали оранжевым, а нечеловеческие жёлтые глаза зловеще поблёскивали в полумраке.

— Так вернёмся к вопросу, — сказал Разиэль. — Ты — вампир.

— Ответ прежний: да. Что дальше?

— А то, что теперь я понимаю, почему Мёбиус хочет тебя убить.

— Проклятье вампиризма не имеет никакого отношения к проклятью Хранителей, Разиэль. То, что я стал вампиром — лишь побочный эффект экспериментов Хранителя Смерти, которому нужно было дать мне достаточную силу, чтобы я уничтожил Круг. Он не придумал способа лучше.

— И всё же… думаешь, это никак не сказалось на Зачарованном городе и на… нас?

— Никак. Проклятье города предшествовало моему становлению вампиром. И последнее вообще не изменило ситуацию. И Мёбиус, кстати, не знает, чем именно я являюсь. Иначе у меня бы не было шансов его победить. Но во времена моей молодости люди уже забыли, как сражаться с вампирами.

— А в этом времени, видимо, ещё помнят… — задумчиво протянул Разиэль. — Надо будет спросить у местных при случае.

— Я тебе не враг, Разиэль. Нам нет нужды сражаться.

— У нас схожие цели, это верно. Но всё же не общие.

— Я не желаю зла ни тебе, ни кому-либо из твоих товарищей. Можешь обвинять меня в чём угодно, но только не в этом. Я хочу возрождения нашего мира, как и ты.

— А ты вообще уверен, что это возможно?

— Да. Хотя мне достались лишь руины Зачарованного города, кое-что я смог понять. Каким-то образом город оказался связан с поддержанием барьера между нашим миром и миром демонов. Но после гибели Круга он не смог функционировать нормально и начал опустошать мир, вытягивая его силу. Я отдал её вам, и на некоторое время это помогло. Но лишь на время.

— Но, если убить тебя, проклятье будет снято, ведь так? И город снова начнёт нормально функционировать.

— Всё не так просто. Самого наличия Хранителей недостаточно. Городом нужно управлять, и управлять с умом. А ты не хуже меня знаешь, как трудно неподготовленному человеку грамотно распорядиться такой колоссальной силой. Город с момента своего создания обрекал наш мир на смерть, вопрос был лишь во времени. И надо уничтожить не меня, а его.

— Потому что кто-то где-то рано или поздно совершит непоправимую ошибку, так? — спросил Разиэль. Его собеседник кивнул, и воцарилось молчание.

— И ты уверен, что это можно сделать, — продолжил бывший бог через некоторое время. — Убить Зачарованный город.

— Да. Как только я смогу узнать, как он был создан.

— Тогда зачем тебе знания о демонах?

— Не о них самих, а об их измерении. Мне нужно лучше знать, что собой представляет барьер, и как они вообще оказались там, где оказались. Кстати, Разиэль… если ты ещё раз вот так сбежишь посреди ночи — укушу.

— Я хотел просто прогуляться…

— Больно укушу. Не делай так больше, понял?

— А ты не приказывай мне, — спокойно ответил Разиэль. — Я не твой подчинённый и не твоя собственность.

Каин лишь многозначительно хмыкнул.

— Когда отдохнёшь, отправимся в логово бандитов. Может, подберём тебе там экипировку получше.

— Брать что-то у этих? — Разиэль поморщился.

— У нас есть выбор? Я бы тоже с куда большим удовольствием пил кровь юных чистых дев, а не… этих.

— Кстати, а есть разница? — спросил Разиэль.

— Между чем? Кровью дев и этих отбросов?

— Нет. Между кровью дев и не дев.

— На самом деле — вообще никакой.

— Почему-то я так и думал… — пробормотал Разиэль и посмотрел в огонь. — Никогда не мог понять, почему для всех тёмных ритуалов нужна кровь именно девственницы.

— Чтобы их было сложнее провести, — хмыкнул Каин. — Если бы в таких книгах писали всё по существу, тёмных чародеев развелось бы слишком много. А они не очень любят делиться влиянием и властью.

Разиэль поел, и… пора было спать. Но ложиться рядом с вампиром?

С другой стороны, Каин не съел его за всё время их пребывания на хуторе, хотя возможность у него была. Значит, бояться нечего. И вряд ли то-то сможет подкрасться к ним незамеченным.

* * *

Как Каин нашёл стоянку бандитов, для Разиэля осталось загадкой — по запаху, не иначе. И разжиться там удалось не только более-менее приличной кожаной курткой, но и, что важнее, деньгами, которых вполне могло хватить на что-нибудь по-настоящему сносное. Разиэль никогда не думал, что рано или поздно опустится до того, чтобы мародёрствовать, пусть даже в логове нечестно наживших своё разбойников. Разумеется, он слышал истории про особ королевской крови, что волей судеб становились нищими оборванцами и выживали как могли, но чтобы такое произошло с ним?

— Так куда мы теперь? — спросил он, когда всё ценное из лагеря, вроде как, было уже вынесено.

— Теперь нам нужно снова найти Зачарованный город, — ответил Каин. — И придумать, как туда попасть.

— Главное, чтобы не так же, как в прошлый раз… — пробормотал Разиэль.

— Как в прошлый раз и не получится. Впрочем, есть ещё один вариант — мы можем поискать строения древних рас. Может, там удастся обнаружить хоть какую-то информацию.

— Ну… конкретизирую вопрос: ты знаешь, куда идти? Направление?

Каин на некоторое время задумался.

— Знаю. Есть одно место, где граница между мирами всегда была тонкой. Не думаю, что это просто так.

— Отлично. Тогда веди.

* * *

Есть места, где природа отчаянно сопротивляется человеку, тотчас уничтожая все следы его присутствия, как только он уйдёт. Например, буйные южные джунгли, где дома быстро поглощает густая растительность. Но есть и другие места. Безжизненные, где нечему и некому сопротивляться людскому присутствию. Одним из таких мест были горные ущелья недалеко от города под названием Авернус. История города уходила корнями в сотни, если не тысячи лет, и Разиэль во времена своей человеческой жизни даже подумать боялся, насколько стары некоторые из его строений. Город жил долго, очень долго, поскольку был расположен на перекрёстке торговых путей. Но Хранителя и бывшего бога интересовал не он, а его собор, находящийся в тех самых ущельях — мрачное место, окутанное множеством легенд и сказаний, большинство из которых больше напоминали страшные сказки для запугивания детей.

В эпоху молодости Разиэля существовало убеждение, что собор проклят. Иногда там в самом деле собирались члены зловещих культов и сект, поэтому это место было под неусыпным надзором едва ли не всех королевств и орденов. Сам Авернус традиционно был свободным городом, имеющим практически полную автономию, и эта традиция не менялась во все времена. Собор был центром его культурной и духовной жизни, пока, по преданиям, там не случилось вторжение демонов. Сожжённый страшным пожаром город отстроили, но вот собор с тех пор обходили десятой дорогой. Но даже спустя тысячелетия он продолжал стоять, абсолютно нетронутый. И суеверные люди говорили о том, что стены проклятого здания поддерживает тёмная магия.

Что из этого правда, а что нет, Разиэль не знал. По дороге до города Каин, однако, просветил его, что вторжение демонов действительно имело место быть во времена безумства Круга Хранителей. Его вызвала Азимут, Хранитель Измерений. Она была по совместительству матриархом города и жила в соборе, лишь изредка навещая Зачарованный город. Впав в безумие, Хранительница обвинила своих подданных в ереси и в качестве наказания обрушила на них полчища созданий ада. Но это, возможно, был не первый случай, когда демоны навещали зловещий собор.

— И что конкретно ты надеешься там найти? — полюбопытствовал Разиэль.

— Если в соборе занимались демонопоклонничеством до Азимут, то где-то в его глубинах должны были остаться упоминания об этом, — сказал Каин. — Я, конечно, не надеюсь на теоретические трактаты, повествующие о границе между мирами, но хотя бы какие-то намёки на то, как именно они проводили свои ритуалы… Собор всегда был местом силы, и я не думаю, что люди — первые его хозяева.

— Думаешь, до них он принадлежал падшим ангелам?

— Если не самим демонам. Но, как видишь, никто, придя к власти, не хотел разрушать такое место, лишь перестраивая его в собственных целях. Но я надеюсь, что на самых нижних уровнях ещё можно отыскать следы присутствия тех, кто строил его изначально. Собор похож на грибницу, и его надземная часть — это лишь малая доля в сравнении с катакомбами, что лежат под ним.

— Ну… шансы есть. Но что может ждать нас там?

— Не знаю. До рождения Азимут ещё должно пройти много лет, и люди лишь недавно утвердились в мире. Полагаю, нас ждёт чистый хаос.

— Не то, чтобы плохо… Так проще остаться незамеченными.

Хранитель только кивнул.

И тем не менее, они решили идти не по главной дороге, а подойти к собору со стороны гор.

— Разиэль… — протянул Каин, помогая своему спутнику забраться на очередной откос. — Ты стёр руки в кровь, да? Она так сладко пахнет…

— Даже не думай. Сколько ты уже не ел, кстати?

— Два дня. Но идти недалеко, я перехвачу что-нибудь в соборе.

Хранитель поднёс испачканную в крови бывшего бога руку и облизнул её. Разиэль почувствовал, что ему становится немного дурно. Оставалось надеяться, что этот… вампир не набросится на него из-за голода. Как ни печально было это признавать, но Каин сейчас существенно превосходил его скоростью реакции и, возможно, физической силой, и отбиваться было бы… ну, возможно, не бесполезно, но очень-очень тяжело.

— А если в соборе не получится… впрочем, тогда ты сможешь поохотиться в городе, — решил Разиэль.

Он не собирался делиться с Каином кровью ни под каким предлогом. Во-первых, потому, что его телу всё-таки было сложно восстанавливаться, а, во-вторых, просто потому, что нечего. Гастрономические проблемы Хранителя были его проблемами, а не Разиэля, и тот не нанимался быть ему кормушкой. Пусть даже Каин спас его от очередной смерти, но Разиэль когда-то, казалось, уже вечность назад, проложил для них дорогу в Зачарованный город и спас Каина от одного из его сильнейших чародеев.

— Я не собирался питаться тобой, не переживай. Ты нужен мне именно как полный сил союзник, а не как кормушка, — сказал Каин.

— Только не говори, что ты ещё и мысли читаешь.

— Нет. Просто твоё выражение лица… Всё слишком очевидно.

Подъём сменился спуском, и тут дело пошло легче. Оставалось только проникнуть в сам собор, стоящий на большом возвышении. Разиэль оглядел одновременно торжественное и мрачное здание. Собор был выложен из светлого песчаника или чего-то подобного, и поднимался к нему тремя плавно сужающимися ступенями. Хотя он был светлым, а архитектурный стиль совсем не был тяжёлым, но всё равно создавал какое-то… зловещее впечатление. А ещё — там не было ни одного целого окна. Когда-то украшавшие здание витражи осколками стека поблёскивали на земле, и создавалось ощущение, что это — слёзы покинутого собора. Разиэль осторожно приблизился, инстинктивно потянувшись к эфесу меча. У этого места была плохая аура. Очень…

— Что может ждать нас внутри? — почему-то шёпотом спросил он у Хранителя.

— Не знаю. Как и не знаю, что именно здесь произошло и происходит сейчас.

— У нас снова нет никакого плана, да?

— Планы, на мой взгляд, слишком скучны. А иногда ещё и бесполезны. Поэтому, Разиэль, будем импровизировать.

Тот в ответ усмехнулся, пока что отпуская рукоять меча.

— Ну, до этого у нас неплохо получалось… идём.

Собор Авернуса был цинично разграблен. Когда-то Разиэль бы возмутился вандализму сотворивших такое людей, но сейчас просто отметил как факт. Собор разграблен. Победители и их сородичи пировали, как стервятники, и ещё не думали о том, что это строение им, возможно, понадобится.

Всё, что не было вынесено, оказалось разбито. Люди не унесли только сами камни. И то Разиэль был уверен — если бы собор не понадобился позже, его бы рано или поздно тоже растащили на кирпичи.

Но пустые залы на поверхности их не интересовали. Где-то в этих каменных залах должен был быть спуск ниже, в подземелья.

— Постой, — сказал он Хранителю, остановившись перед главным алтарём. — Я чувствую тут портал. Рабочий, хотя и закрытый.

Каин поморщился, словно ему на язык попало что-то до крайности мерзкое. Порталы… Это место, видимо, не обходилось без них никогда. Он терпеть не мог порталы в этом соборе. Да, он был здесь. И в то же время — ещё будет. Но в ту эпоху это здание было совершенно иным.

— Сможешь открыть? — спросил он Разиэля.

— Нет. Мне не хватит сил.

— Хорошо. А сказать, куда он ведёт?

— Куда надо. Под землю.

— Если просто дать ему энергию, он откроется?

— Должен, — ответил Разиэль. — Он был рассчитан на то, чтобы его могли использовать и не владеющие магией Измерений. Но я не уверен, что он ещё стабилен.

— Рискнём. Иначе я всё-таки проголодаюсь раньше, чем мы тут что-нибудь найдём.

— Так! — Разиэль обернулся к нему. — Ты идёшь в город и охотишься. Прямо сейчас. Ещё неясно, сколько мы будем ходить в подземельях. И меня не греет мысль, что рядом со мной будет находиться голодный вампир.

В этом был смысл. Действительно, неизвестно, сколько времени займут поиски, а людей в соборе не оказалось. И как знать, как скоро они снова решат сюда наведаться? Каина и самого не грела мысль бродить по катакомбам собора голодным. Если придётся сражаться, то ему лучше быть в полной силе.

— Пойдёшь со мной, или подождёшь здесь?

— Я могу пока осмотреться, — пожал плечами Разиэль.

— Нет. Один из местных порталов может сработать, причём случайно. Не хочу тебя потом тут искать. Так что либо ты ждёшь меня прямо тут и никуда не уходишь, либо идёшь со мной в город.

— Ладно… Пошли, упырь.

— Не упырь, а благородный лорд, — сказал Каин, направляясь к выходу.

— Скажи ещё, что граф.

— Нет, не граф, — усмехнулся тот. — Слишком… банальный титул для меня. Но я из дворянской семьи, чей род трагически прервался. Последний живой представитель.

— Условно живой, — хмыкнул Разиэль.

— Как тебе будет угодно, — ответил Каин, не желая спорить. В общем-то, мнение Разиэля его не особенно волновало, и в подобного рода перепалки он ввязывался исключительно ради того, чтобы скоротать время.

Сам город стоял у подножия гор на приличном удалении от собора. Тот словно бы нависал над Авернусом, и в былые времена, наверное, создавалось ощущение, что он и его служители присматривают за городом. Но позже собор стал скорее зловещей тенью Авернуса.

Город произвёл на Разиэля гнетущее впечатление. Узкие слегка неопрятные улочки, возникшие стихийно без какого-либо намёка на план, его, в общем, не смущали — такова была большая часть виденных им городов. Нет, дело было вовсе не в этом. Дело было в основном в его жителях.

Казалось бы, люди, получившие освобождение от страшного врага, должны были быть счастливы, но теперь Разиэль только и слышал о том, что маги забрали себе всю власть и могущество падших и создали рай для себя, ничего не оставив простым людям. А те, если верить пересудам, жили сейчас чуть ли не хуже, чем раньше.

— А ты что тут ошиваешься? — его толкнул угрюмый стражник. — Это у тебя что? Оружие?

— А здесь запрещено носить меч? — спросил Разиэль.

— Таким подозрительным типам как ты — да. И наверняка ты не уплатил пошлину.

— Какую пошлину? — Разиэль попытался вспомнить, остались ли у него хоть какие-то деньги. Он не хотел так просто их отдавать, но наживать себе проблемы на ровном месте хотелось ещё меньше.

— За ношение оружия в черте города. Или отдавай меч, или плати.

Разиэль выругался и полез во внутренний карман куртки. Однако, стоило стражнику на секунду отвлечься, как бывший бог ударил его в под дых и бросился бежать. Он ещё не совсем из ума выжил, чтобы так просто отдавать последние деньги.

Позади послышались крики и проклятья, но Разиэль, не оглядываясь, бежал. Хранитель как-нибудь найдёт его, когда понадобится. Лучше бы он в соборе остался, честное слово. Кого-то пугают безлюдные заброшенные места, но бог точно знал одно: если никого нет, то никто тебе ничего и не сделает. А вот чем больше вокруг людей, тем выше вероятность, что у кого-нибудь из них возникнут к тебе претензии. И не факт, что другие за тебя при этом вступятся.

Хранитель нашёл его в каком-то закуточке примерно через два часа. Выглядел он при этом очень довольным и даже словно объетым.

— И что ты тут делаешь? — спросил он.

— Прячусь, — честно ответил Разиэль. — Здесь очень агрессивная стража, с которой невозможно нормально договориться. Ты вот знал, что за ношение оружия взимается плата?

— Ну… мне что-то такое пытались сказать, но я не дослушал. Есть хотелось слишком сильно.

— Хорошо всё-таки быть тобой. Кто-то не нравится — просто взял и съел.

Каин хмыкнул.

— Если бы. Большинство людей, которые мне не нравятся, отвратительны на вкус.

— Кстати, а как вампиры вообще чувствуют вкус крови?

— Практически так же, как люди — вкус еды. В основном индивидуальные особенности вкуса зависят от человека и его магического потенциала. Твою кровь я бы, наверное, сравнил с дорогим вином. Хотя я не очень-то помню его вкус.

— Хм… А опьянеть от крови ты можешь?

— Могу, но это должен быть очень сильный чародей. Уже много лет мне такого не встречалось. От твоей крови сейчас… возможно, я бы опьянел. Но я не уверен.

— Не думаю, что стоит проверять. Так ты поел, правильно? Можем идти?

— Можем. Ты сам-то в порядке после… м-м… агрессивной стражи?

— В полном. Хотя убегать от них было весьма унизительно.

Они вновь поднялись к собору и вошли внутрь. Картина, в общем-то, не поменялась — только тени на полу лежали по-другому.

— Ну что ж, попробуем открыть портал? — спросил Разиэль.

Хранитель взял его за руку и прижал к себе.

— Э…

— Ты очень хочешь случайно оказаться далеко от меня, бог, который убегал от человека?

— Не напоминай…

Стало темно. Очень темно.

— Ненавижу порталы… — послышалось бурчание Хранителя. — Всегда от них тошнит.

Разиэль позволил себе немного злорадства: ему от телепортации не становилось плохо никогда, даже в бытность человеком.

— Скажи мне, ты хоть что-нибудь видишь? — спросил он.

— Нет. Но сейчас станет светлее.

Разиэль сощурился. Даже неяркий свет после полной тьмы резал глаза.

— Интересно… — послышался голос Каина.

Когда глаза бывшего бога привыкли к свету, он осмотрелся. Чутьё подсказывало, что они глубоко под землёй, но примерно в том же месте. Пещера… кажется, гранитная. Стены были расписаны жутковатыми фресками, и на них горели красноватые кристаллы. Разиэль прищурился и подошёл ближе к одной из фресок. Существа с костяными коронами… Демоны? И другие, с чёрными крыльями — очевидно, падшие ангелы. Но общий смысл фрески ускользал от бывшего бога.

— Ну и… что мы нашли? — спросил он у Каина.

— Вообще не понимаешь?

— Я родился гораздо позже тебя. И, в отличие от некоторых, раньше никогда не путешествовал во времени. Не забывай об этом, пожалуйста.

— Спасибо, что напомнил, а то я было хотел обвинить тебя в необразованности. Очевидно, мы нашли ту часть собора, что была создана ещё во времена древних цивилизаций, — тон Каина стал как у музейного смотрителя, объясняющего Невероятную Историческую Ценность очередного глиняного черепка непонятного происхождения. — Эта фреска изображает батальную сцену между ангелами и демонами. А вот эта… как интересно. Это… Бог-Творец?

— А такой был? — спросил Разиэль, подходя к фреске. — Подожди… демоны молятся Творцу?

— Ну, эту позу трудно интерпретировать как-то иначе, верно? Посмотрим, что изображено на других.

Похоже, они попали в своеобразную историческую галерею, но на то, чтобы расшифровать значение фресок, ушло некоторое время.

— У меня голова идёт кругом, — признался Разиэль. — Получается, демоны были первыми детьми Бога-творца, а ангелы — вторыми? И демоны были изгнаны просто потому, что… эм… не удались?

— Похоже на то, — ответил Каин. — В общем-то, это объясняет, почему они так хотят уничтожить мир и всех живущих в нём. Я бы на их месте тоже обиделся. Но вот часть с падением ангелов я не совсем понимаю.

— Я не понимаю её совсем. Но, может, есть другие фрески?

— Может. Что ж, пойдём посмотрим, есть ли тут ещё что-нибудь интересное. И, Разиэль, не отходи от меня. Этот собор полон сюрпризов и ловушек.

— А раньше сказать ты не мог?

— Всё время забываю, что ты плохо знаешь историю.

— Я нормально знаю историю, — огрызнулся Разиэль. — Я что, виноват, что к моменту моего рождения об этих временах почти не сохранилось даже легенд, не говоря уже о сколько-нибудь достоверных записях?

— Нет, конечно. Мне просто нравится тебя злить.

Разиэль практически зарычал. Когда они вернутся в современное ему время, он отыграется на этом клятом белобрысом вампире. Он пока не знал, как, но его божественная сила предоставляла достаточный простор для фантазии. Взять хотя бы проклятье совершенно случайной телепортации, которое перемещало жертву в разные части света с не установленным временным интервалом. Да, пожалуй, это будет в самый раз. Разиэль вообще очень сильно любил это проклятье.

«Он и не заслуживает другого».

Голос раздался словно бы от самих стен. Разиэль замер.

— В чём дело? — Хранитель озадаченно посмотрел на него.

— Да нет… ни в чём.

Интересно, а бог вообще может сойти с ума?

«Мы рады снова видеть тебя, Разиэль».

«Наконец-то… ты снова с нами».

«Мы верили в тебя. Верили, что ты нас не бросишь».

— Каин? — окликнул бывший бог своего спутника.

— Что?

— Ты… слышишь это?

— Что слышу?

«Отомкни границу миров. Теперь — ты можешь».

«Кто… кто вы? Я не могу, я лишился силы».

«Они сделали всё, чтобы ты забыл нас. Но Судьба возьмёт своё. Помоги нам… тот, кого мы назвали братом».

— А я — слышу. Голоса…

— Какие голоса?

— Самому интересно.

«Разиэль, он тебя использует!»

«Я знаю!»

«Ты обещал нам… Вспомни. Ты обещал помощь. Обещал избавить от несправедливости. Обещал, что мы, отвергнутые, сможем вернуться в этот мир. Всё то, что ты сейчас делаешь… Эти убийства, казни — ведь есть способ проще. Просто отомкни Врата...»

— Забери меня отсюда, — почти в ужасе прошептал Разиэль, обращаясь к Каину.

Повторять не пришлось — Хранитель быстро подошёл к нему и положил руки на плечи. Но, видимо, в этом месте было слишком много разного рода аномалий — через секунду Разиэль оказался один. И не совсем понятно, где. В каком-то лесу. Но голосов он больше не слышал, хотя сильно легче от этого не становилось.

То, что он сейчас делает… Убийства, казни — но как?! Он ничего такого тут не делал. Хотя… что говорил об этом времени Турэл?

Основание Зачарованного города. Живы их прошлые воплощения. А значит… Проклятье.

— Нет. Не может быть, — прошептал Разиэль.

Что сделало его прошлое «я»? Не сам ли он виноват в том, что навлёк на себя? По всему выходило, что сам. И о каком обещании говорили голоса в глубинах собора? Столько вопросов, но узнать ответ — не у кого.

— Турэл, где же ты? — обречённо прошептал Разиэль.

Но, кажется, теперь у него была цель — он должен был выяснить, что же его прошлое «я» натворило до того, как, если верить Мёбиусу, пожертвовало собой ради спасения мира от… демонов. Но не их ли голоса Разиэль слышал в Соборе? Не они ли напоминали о данном когда-то обещании? Обещании… помочь им?

Что же ты натворил, Разиэль из прошлого? Что все вы творили? Почему сила бога всё находит вас, а вы — никак не можете совладать с нею? Потому ли, что когда-то отняли её у ангелов? Но как? Как может смертный — стать богом? Турэл ничего внятно не ответил на этот вопрос.

Где всё пошло не так? Точнее даже, когда? Когда они забрали силу ангелов и стали богами? Или ещё раньше? Ещё тогда, когда Творец создал своих первых детей — и отрёкся от них?

Но если так рано… если это была даже не их вина, а вина самого Творца — то как они смогут это исправить? Кто он, Разиэль, такой, чтобы такое исправлять?

Бог поневоле. Бог, сам не знающий своей судьбы и предназначения.

Помочь… Он обещал помочь демонам? Но как помочь тем, от кого отрёкся Творец? И был ли этот Творец вообще? Ведь сколько Разиэль был богом — он не видел эту сущность. Или… он разочаровался не только в своих первых детях, а во всём творении?

Разиэль аккуратно опустился на землю. Голова гудела, шла кругом.

Как спасти их мир? Убить Каина? Умереть самому? Разиэль усмехнулся своим мыслям. Он бы уже не удивился, если бы так было и надо. Не просто так взять и умереть, конечно, раз уж даже в этом времени он всё ещё был бессмертным. Хотя именно в этом он ещё не проверял, но и не хотелось как-то. Да… наверное, это должно быть какое-то ритуальное самоубийство. С покаянием во всех ошибках и грехах и всё такое. И со стороны не только Разиэля, а всех богов.

Только вот то ли это, что нужно?

В любом случае, смысла сидеть тут на траве не было. Это не приблизит его к ответам. И неизвестно, где теперь Каин. Каким-то мистическим образом Хранитель вечно находил его — найдёт и ещё раз, но вот когда? Время стоило потратить с пользой. Например, узнать, как они шестеро распорядились своей силой ещё тогда, когда обрели её осознанно и по собственному желанию. Хотя и сейчас… Разиэль же сам пожелал узнать, в чём его предназначение. Правда, до конца не узнал до сих пор. И богом становиться он тоже не желал. Но по всему выходило одно — должен был. Именно он.

Поднявшись, Разиэль пошёл вперёд. Направление, ничем не хуже любого другого.

Пророчество Турэла гласило, что однажды они исполнят свою судьбу. Что талант каждого обернётся на пользу. Разиэль — в первую очередь был Богом Истины.

Дар, о котором он не просил. Но этот дар был самой его сутью, его частью. Тем, что не в последнюю очередь делало его собой.

Голоса в соборе назвали его братом. Если так… если Разиэль правда когда-то, пусть и в другой жизни обещал помочь им — значит, истина была в том, что им и впрямь была нужна помощь.

В этот раз Разиэль даже не понял, что именно его убило. Он просто шёл по лесу, потом был удар, потом он очнулся в каком-то подвале. Или… не убило? Он потёр голову, потом почему-то шею. Шею?.. Его что, укусил кто-то? Каин?

Разиэль приподнялся, оглядывая стены из крупного неотёсанного камня. На одной из них была надпись, кажется, сделанная кровью, но бог не мог разобрать текст — видимо, снова какой-то очень древний язык.

В романах и театральных постановках обычно пленитель приходит к жертве вскоре после того, как та откроет глаза, но в жизни может пройти и час, и два, и три… Разиэль не мог сказать, сколько просидел в небольшой комнатушке с грубой деревянной дверью. Пробовал толкать — оказалось закрыто. Стучать, кричать — ничего не менялось. Искал источник света — не нашёл. Видимо, это была магия.

Хотелось есть. Некоторое время Разиэль ходил из угла в угол, но это тоже быстро ему надоело. Наконец, дверь открылась. И существо, что стояло на пороге… человека оно напоминало разве что общим строением тела.

Зелёная, тёмно-зелёная кожа. Три когтистых пальца. Шипы на подбородке и очень большие уши, похожие на уши летучей мыши.

«Что ты такое?» — подумал Разиэль, но, к счастью, не задал вопрос вслух. Кажется, он начинал скучать по Хранителю…

— Ну, и кто ты такой? — вполне по-человечески осведомилось существо.

— В… каком смысле? — спросил Разиэль.

— Ты не человек. Кто ты?

Очень хотелось всё же спросить, кто перед ним, но не бывший бог сейчас устанавливал правила игры. Пожалуй, врать ему сейчас не стоило.

— Я… Всё очень сложно, — ответил он. — Я вроде как бог. Будущий бог. Я прибыл сюда из другого времени и почти утратил все силы — осталось только бессмертие.

— Вот как?.. И зачем же ты прибыл сюда, будущий бог?

Разиэль вздохнул.

— Начался конец света. Я гнался за человеком, который, как я думал, знает, как его остановить. А он увёл меня в портал между эпохами или что-то в этом роде.

— Я бы сказал, что история весьма фантастична, если бы не несколько последних событий. Как твоё имя?

«Та-ак», — подумалось богу. Мёбиус знал его. Знал по имени. Видимо, и его прошлое воплощение звали точно так же. И… если сейчас время, когда они только стали богами в первый раз, вероятно, это имя сейчас на слуху.

— Так… Я знаю, что здесь сейчас есть бог по имени Разиэль, но я не имею к нему отношения, — сказал он. — Я в этом времени ещё даже не родился. Это… ну, не совсем совпадение, что нас зовут одинаково, но, что бы он ни делал, я пока ещё даже не знаю, что именно. Проклятье… Звучит как бред сумасшедшего.

Загадочный зелёный мужчина хмыкнул.

— Ты прав. Значит… Разиэль? Бог-человек?

Разиэль вздохнул и опустил глаза. Его плечи поникли.

— Да… Я… слышал, что моё прошлое воплощение наворотило дел, но по какой-то причине… погибло? Стоп. Бог… может умереть? Но я сам, даже почти без сил в этом времени, всё ещё бессмертен.

Тюремщик Разиэля слушал его речь, обращённую больше к себе, очень внимательно, не перебивая и явно обдумывая каждое слово.

— Возможно… я знаю, как можно убить бога. По крайней мере, бога, который украл чужую силу. Забрать её полностью.

— Украл? — переспросил Разиэль. — Я что-то слышал об этом. Что мы украли нашу силу у ангелов, и… убили их. Это правда?

— Правда. Ты и твои товарищи… вы перебили их всех.

— Но… как?

— Не знаю. Кажется, в этом было замешано одно оружие. Оружие, к сознанию которого я когда-то приложил руку.

— Оружие… способное убить бога? Или ангела. Демона. Кого угодно, — Разиэль задумался. — Похититель Душ. Верно? Кто вы? Вы ведь не человек, но и не демон. И вряд ли — ангел.

— А что, в твоём времени ты обо мне не слышал? — усмехнулся зеленокожий.

— Полагаю, я бы запомнил…

— Моё имя Ворадор. И я — вампир. Наследник тех, кого люди когда-то звали ангелами.

В этот момент у Разиэля громко заурчал живот.

— Я… прошу прощения. Вы меня, случайно, не убивали? Моё тело подвержено некоторым слабостям человека, и теперь я ужасно хочу есть.

— И с какой радости я должен кормить тебя?

Каковы шансы, что остаточное влияние бога сработает на вампира? Шансы, к несчастью, стремились к нулю.

— Видите ли, я очень хочу спасти наш мир. Разобраться в том, что там произошло с ангелами, что натворил предыдущий я, но для начала хорошо было бы поесть… Кроме того, один мой знакомый говорил, что моя кровь очень вкусна, но я не уверен, останется ли она такой, если у моего тела совсем не останется сил.

— Потерпишь. Я пока не решил, что с тобой делать. Так что посиди здесь ещё.

Дверь закрылась. Разиэль сел на пол и громко выругался.

Живот уже едва ли не скручивало судорогой, и Разиэль начал задумываться о том, чтобы пожевать собственные сапоги или попробовать слизать кровь со стены. Сойти с ума от голода… какая злая ирония. Ему нужно было до чего-то договориться с Ворадором. И как можно быстрее.

Когда дверь открылась снова, Разиэль уже почти не обращал внимания на режущую боль, пронзающую живот. Почти привык.

— Надо же, — протянул Ворадор. — Ты и впрямь всё ещё жив.

— Послушайте, — прошептал Разиэль, — если вы так ненавидите моё нынешнее воплощение… если Похититель Душ, оружие, созданное вами, может убить бога… Так убейте его. Или меня.

— Знал бы я, куда ты и твои товарищи спрятали меч. Они украли его перед тем, как устроить резню. Вампиры не воспринимали людей всерьёз. Никто не ожидал, что такое возможно… Ведь меч убивает смертного, который рискнёт им воспользоваться, если только не получит вовремя чужую жизнь.

— Я был в катакомбах Авернуса, — медленно сказал Разиэль, — я слышал голоса демонов, обращавшиеся ко мне. Они просили меня освободить их. Говорили что-то о том, что я обещал им помочь. Что, если… моё нынешнее воплощение заключило сделку с ними? Но условия так и не были выполнены. По крайней мере, пока…

— Пока? — переспросил Ворадор.

— Да… Это не первая эпоха, в которую я попал. Я слышал о том, что мы шестеро принесли себя в жертву, чтобы остановить вторжение демонов. Послушайте… если вы поможете мне, я клянусь, что попытаюсь вернуться ещё дальше назад. Спасти всех, кого можно спасти.

— Ты — человек, пускай и бог. Я не верю людям. И если я погиб в твоём будущем… если там остались лишь люди — то пусть мир катится в Бездну.

Дверь закрылась снова. Ну и что теперь?

Ещё некоторое время Разиэль просидел один. К счастью, он всё ещё оставался богом, поэтому, хоть живот и резало болью, голод был… даже терпимым. Хотя Разиэль нет-нет, да и задумывался о том, чтобы всё же пожевать собственный ремень или сапоги просто ради того, чтобы пожевать хоть что-то. Но следовало думать шире — сапоги ему пригодятся, когда он выйдет отсюда. Выйдет, ага… Раньше это было так просто. Не было стены, которая могла бы его удержать. А теперь…

Через какое-то время он от отчаяния подошёл к двери и подёргал. Да, всё ещё закрыто, причём на засов. Причём дверь открывалась внутрь камеры, что в разы усложняло попытку её выбить. Да и сил не было. С другой стороны, сил сидеть и бездействовать не было тоже, и Разиэль начал падать на дверь плечом. Снова и снова. Снова. И снова. И снова.

Плечо заболело, и он начал падать на другую сторону. Когда заболела и она, Разиэль начал пинать дверь, уже задумываясь о том, чтобы её грызть. Должна же она поддаться когда-нибудь. Через сто лет, двести… А ещё когда-нибудь должны убить Ворадора. Садист проклятый… Ещё была надежда на Каина. Была… Была до того момента, как дверь распахнулась снова.

Разиэль, уже ничего не соображая, рванулся к выходу, но его поймала когтистая рука.

— Что ж, посмотрим, что может выдержать тело бога.

Ворадор притащил его в настоящую пыточную. Пол, стены и сами инструменты были испачканы давно засохшей кровью.

— Ты бы хоть прибрался тут, — обречённо сказал Разиэль.

Тело… идиотское бессмертное тело! Почему нельзя просто телепортироваться из него? Сбежать?

Для начала Ворадор решил проверить возможности его регенерации с помощью железной девы.

«Прочь… пожалуйста. Только не обратно», — промелькнуло в голове Разиэля, когда плоть пронзили острые шипы. И неожиданно ему перестало быть больно.

Старый вампир нахмурился, почувствовав какое-то колдовство. Из железной девы выпало бездыханное тело. И оно больше не оживало.

* * *

Разиэль открыл глаза. Светило солнце, вокруг стояли какие-то люди. В телегу грузили крепкого мужчину.

— Не переживайте, — услышал он женский голос. — У вас уже достаточно детей. Он будет защищать и кормить вас как прежде. Даже лучше. Всего лишь небольшая операция…

Разиэль повернул голову. У порога небольшого крашеного белой извёсткой домика стояла испуганная женщина в платке. Вторая, в охряно-чёрной мантии, то ли лысая, то ли просто бритая, неожиданно обернулась к Разиэлю. Её глаза были наполнены изумлением на грани с ужасом.

— Кто… ты?

— Я? — переспросил Разиэль.

— Ты! Что ты сделал с моим Бездушным?

— С кем?

— Не прикидывайся! — зашипела женщина.

Краем уха Разиэль услышал лязг вынимаемого из ножен оружия и инстинктивно бросился куда подальше. За ним послышался топот ног.

Было очевидно, что ему каким-то образом удалось телепортироваться прочь от Ворадора. Знать бы ещё, как. Но куда? И что за Бездушный? Почему ему вечно не дают объясниться?! Дурацкое какое-то время. Совершенно неудачное. Совсем.

Разиэль бежал, внезапно осознав, что у него есть силы, и он не чувствует голода, хотя до этого он двигался исключительно на силе собственного упрямства. Ещё почему-то было не слишком удобно бежать…

Он посмотрел на свою руку и обнаружил на ней чёрно-охряный наруч, на котором был выгравирован знакомый знак — символ Бога Мёртвых, Мелкаи. Неожиданно до Разиэля дошло. Похоже, Ворадор умудрился убить его… точнее, его тело. А Разиэль в этот момент смог воззвать к оставшимся силам и телепортироваться прочь. Но он телепортировал только душу, и та заняла чужое тело. Тело без души…

Служительница Мелкаи… с ней нужно было поговорить, вот только как?

Разиэль остановился. Преследователи, коих оказалось трое, обошли его, встав с разных сторон и обнажив мечи. Он поднял руки.

— Идём, — приказал один из них. — Назад.

Разиэль не чувствовал их. Совсем. Это были Бездушные. Выглядящие почти как люди, но, тем не менее — зомби. Создания некромантии. Порождения Мелкаи. Наверное, он из будущего бы просто придушил себя за такое.

К счастью, они не успели убежать далеко — служительница Бога Мёртвых ждала их у обочины дороги в компании ещё пары немёртвых слуг.

— Спрошу снова, — сказала она. — Кто ты?

— Тот, кто умеет захватывать тела Бездушных, — ответил Разиэль. — Убьёшь меня — и я просто вселюсь в другого.

Грудь пронзило болью. Разиэль открыл глаза, чувствуя тяжесть правой рукой. Он сделал шаг назад, вынимая клинок из спины. Своей собственной спины. Стало немного жутковато.

— Как видишь, — заговорил он, — ты ничего не добьёшься, пытаясь убить меня. Послушай, я не хотел тебе мешать или пугать, правда. Я просто бессмертный, которому понадобилось новое тело. Твой… Бездушный, правильно? В общем, он оказался самым подходящим сосудом, но мне жаль, что я его украл. Превосходно сделаны, кстати.

— Я не знаю, кто ты, — ответила женщина. — Но ты должен предстать перед господином Мелкаей.

— Хорошо, как скажешь. Я совсем не против с ним встретиться.

Некромант чуть склонила голову на бок.

— Ты серьёзно?

— Да, я говорю правду. На самом деле, мне очень нужна его помощь. Прости, что сначала побежал — я тоже не сразу понял, где и в чьём теле я оказался.

Повисло молчание.

— Я… почему-то тебе верю, — сказала магичка наконец. Разиэль чуть выдохнул. С ней остатки убеждения всё же сработали. — Но, раз уж из-за тебя я потеряла двух Бездушных, тебе придётся помочь мне с работой.

— Конечно. С какой работой?

— Ничего необычного. Нужно сходить ещё в одну деревню и собрать материал. Заодно докажешь, что тебе и правда можно верить.

— Материал?

— Ну да, — ответила магичка. — Пойдём уже.

Бездушные дружным, абсолютно одинаковым движением убрали мечи в ножны. Один из тех, что так и стоял рядом с магичкой, пошёл к находившейся чуть в отдалении телеге и покатил её вперёд. Разиэль пошёл следом и присмотрелся к содержимому. Тела?.. О чём магичка говорила с той женщиной?

— Слушай, ты, бессмертный, — окликнула его магичка, усаживаясь во взявшийся будто из ниоткуда паланкин, — как твоё имя?

— Азриэль. А твоё?

— Это не важно. Можешь обращаться ко мне «госпожа».

Разиэлю подумалось, что такое обращение весьма подходит некоторой категории распутных женщин, но он предпочёл держать свои мысли при себе.

Путь по ровной, гладкой дороге занял всего несколько часов. И, как ни странно, хотя тело Бездушного внешне стало таким же, как тело Разиэля, он не устал и не проголодался — видимо, нынешнее вместилище его души всё ещё поддерживала магия некромантов.

— Госпожа, — всё же окликнул Разиэль магичку, когда впереди показался ивовый забор, окружавший ещё одну деревеньку, — я правильно понимаю, что мы собираем тела для создания новых Бездушных?

— Верно. Это не будет долго.

Они вошли в деревню, и магичка отдала короткий приказ:

— Увидишь мужчину старше тридцати на вид — убей.

— Зачем?!

— Ещё немного, и они станут бесполезными, — тоном, каким ребёнку объясняют очевидное, сказала некромант. — Их надо усовершенствовать сейчас, пока их тела ещё на что-то годятся. Потом мы потратим на них слишком много ресурсов.

Разиэль некоторое время просто стоял, открывая и закрывая рот.

— Ну и чего ты стоишь? Обещал же помочь.

— Так нельзя! У них семьи, дети, в конце концов…

— Да, и мы вернём их сюда. Но уже лучше. Совершеннее. Они продолжат работать на полях, а в случае появления неприятеля дадут ему решительный отпор. Нужно лишь их… доработать.

— Доработать?! Лишить человека души, превратить его в зомби — это, по-вашему, доработать?!

— А души лишатся гнёта и соблазна плоти, — ответила на это магичка. — Они станут идеальными. Куда лучше, чем те, кто называет себя Безупречными.

Разиэль решил не уточнять, кто такие Безупречные. Из ближайших домов послышались крики и плач. Бывший бог в панике обернулся — Бездушные по команде своей хозяйки уже начали свою работу. Люди выбегали из домов, мужчины бежали на крики, сжимая топоры и вилы… навстречу собственной смерти.

— Бегите! — крикнул им Разиэль. — Бегите, идиоты!

Он резко обнажил меч и наставил его на магичку. Последний Бездушный, остававшийся с ним рядом, повторил его жест.

— Прекрати это. Немедленно!

— Я выполняю волю господина Мелкаи, — спокойно ответила та. — Их семьи вскоре поймут, что так будет лучше. Бездушные мужчины такие... удобные…

Разиэля передёрнуло. Он нанёс удар.

Боль. Он открыл глаза. Перед ним лежало два тела — его и прислужницы Мелкаи. Он обернулся к деревенским. Бездушные остановились, и теперь оставшиеся в живых мужчины яростно рубили их топорами.

— Прекратите! — обратился к ним Разиэль. — Они уже мертвы. Мертвы! Я убил ведьму, которая ими руководила.

К счастью, несмотря на то, что на нём была такая же форма, как на Бездушных, его не подняли на вилы.

Ему даже дали поесть и выслушали его рассказ. И, как ни странно, ему поверили. Поверили, что он прибыл из будущего, чтобы понять, что в прошлом привело к Концу Света.

— Я удивлён, что, как ты говоришь, мир скатится в тартарары не завтра, — сказал ему староста. — Мы думали, что при вампирах жили плохо, но, когда началась война — стало совсем туго. Вампиры не убивали больше, чем им было нужно для пропитания, а эти… Мы слышали о том, что творят новые боги, только верить не хотели. У нас, под Мелкаей, всё спокойно поначалу было. Детишек магии начали учить, о спасении души он много говорил. Потом бандюков разогнал всех — мы нарадоваться не могли. А оно эвона как — спасение души в том, что зомбарём становишься…

— Вам надо предупредить всех, — сказал Разиэль. — Не знаю, почему они не трогают женщин… пока не трогают.

— Дык а что ж непонятного-то? Один жеребец может целое стадо кобылиц покрыть — так у людей так же, мил человек. Оставят парочку мужиков, чтоб мы, значит, плодиться могли — и вся недолга.

— Да… не исключено, — пробормотал Разиэль. — В любом случае, вам нужно уходить. Эту я убил, но я уверен — придут другие.

— В леса уйдём завтра же — это мы научены… Сам-то ты куда? Других некромантов резать?

— Всех не перережешь, — покачал головой Разиэль. — Когда убивают гидру — целятся не в головы, а в сердце.

— Ты чего это? На самого Мелкаю замахнулся? Не пробьёшься ты к нему, и не думай даже. Да и, поговаривают, силищи у него теперь — вампирам и не снилось.

— Когда-то очень даже снилось, — ответил на это Разиэль. — Похоже, этому телу не требуются еда или отдых… по крайней мере, пока. Так что подскажите мне, где ближайший крупный город — направлюсь туда. Попробую кое-что разузнать.

Совсем скоро Разиэль попрощался с жителями деревни и пошёл дальше, снова терзаясь сомнениями. Это ведь не его время. Не его мир. И, вроде как, его товарищи так и так скоро пожертвуют собой, чтобы спасти мир от демонов. Сделают хоть что-то хорошее… И, в общем, всё равно все эти люди умрут так или иначе — не всё ли равно?

Нет, не всё равно. Может, неправильно, может, Разиэль здесь не за этим, но этому следовало положить конец. Может, если повлиять на себя и других в этом времени, то в будущем ничего и не случится? Или получится как-то договориться с демонами — сейчас? Рассказать себе и другим правду о них. Но только для этого сперва нужно было, чтобы Разиэля вообще стали слушать. И на переговоры с богами следовало являться с оружием, которое способно их убить.

Да, Разиэль искренне верил, что сможет отыскать в этом времени Похититель Душ. Но до этого — уничтожит столько некромантов и их немёртвых слуг, сколько получится.

Но чем дальше он шёл, тем меньше была его решимость. Он проходил поселения, где Бездушные уже заменили большую часть мужчин. И пусть оставшиеся жили в страхе, вместе с тем они были довольны. Разиэль видел, как один из них хвастался работающему в поле Бездушному, как теперь ежевечерне кувыркается то с его женой, то с её соседкой. И сами женщины отнюдь не всегда были несчастны, получив вместо мужей послушных кукол. Были и женщины-Бездушные, но и впрямь меньшинство.

Людей разводили. Оставляли мужчин-производителей, а остальных — превращали в нежить. И многие не видели в этом ничего такого ужасного.

Властолюбие и гордыня — ты забыл, Разиэль? Забыл, бывший бог? Забыл, каковы на самом деле люди? Чего ради ты вообще пытаешься что-то исправить? Ради людей, которые так легко соглашаются с тем, что их превращают в скот? Да, есть те, кто против, есть женщины, которые кидаются на мечи Бездушных ради того, чтобы их не разлучали с любимыми. Они есть. Но куда больше — скотов. С чего ты решил, что когда-нибудь что-то изменится?

Творец отрёкся от демонов. Затем — от ангелов, когда те обернулись вампирами. А потом, похоже, и от людей. Можно ли было его осуждать за это решение? Ведь ты и сам отрёкся от них, Разиэль. Ты сдался когда-то, поняв, что никогда они не станут такими, какими ты хочешь их видеть. Может, Бездушные Мелкаи — это не такой плохой вариант? Смотри, как счастливы эти женщины, трещащие друг с другом на базаре, пока их молчаливые мужья покорно несут тяжёлые сумки. Да, страх в глазах, но порядок на улицах. К тому же, Бездушные не будут пить, не будут гулять налево, бить семью, в конце концов. Они лишены стольких недостатков, что есть у живых людей…

Разиэль утратил веру — снова. В самого себя, своих товарищей и людей. Он не знал, куда идти и что делать. И мир — пусть сгорит. Пусть сгорит в зелёном огне.

Он просто устал. Устал нести это бремя, устал быть богом. Устал очень давно. И сил с тех пор не прибавилось.

* * *

Разиэль сидел на лесной опушке, подставив лицо солнцу и наслаждаясь приятной погодой. Краем глаза он заметил знакомую беловолосую фигуру.

— Привет, — бог бледно улыбнулся.

— И тебе не хворать. Ну и закинуло же тебя из собора, — отозвался Каин.

— Верно. Как жизнь?

— Да вот, снова нашёл одного бога, который так любит исчезать. Что там, в соборе, произошло?

— Не важно. Ничто не важно.

— В смысле? — Каин нахмурился. — Разиэль, ты ли то?

— Я. И я… кажется, понял, в чём было дело. Мы не справились с нашей силой. Мы потеряли веру в самих себя. Ничего не исправить…

— Исправить! Ты забыл, чего ради мы здесь? Узнать, как возник Зачарованный город, почему он связан с барьером между мирами. Узнать, как снять с нас всех проклятье. Мир можно спасти.

— А что за проклятье, кстати? Расскажи подробнее?

— А разве я не говорил тебе? — удивился Каин.

— Возможно, но я уже запамятовал.

— Демоны завладели телом Мортаниуса, Хранителя Смерти, и он убил мою предшественницу. Тогда её возлюбленный, Хранитель Разума, вверг в безумие весь Круг.

— А ты — отказался от жертвы.

— Это ничего не изменит, Разиэль. Родятся новые Хранители, и кто сказал, что они будут сильнее предыдущих? Сам Город должен быть каким-то образом уничтожен. Ты вообще слушал меня?

— Слушал. Просто многое произошло. Я… начинаю сомневаться, что этот мир заслуживает спасения.

— Мда?.. А что будет потом?

— Не знаю. Наверное, новый мир. Лучше, чем этот…

— Ты так уверен в этом?

— Нет, Каин. Я уже ни в чём не уверен. Я совсем потерян… Поговорить бы хоть с кем-то из ангелов.

— Не думаю, что это возможно. Вы перебили всех.

— Но некроманты… они способны говорить с мёртвыми, — заметил Разиэль и поднялся.

— Ого. Мы собираемся куда-то?

— В общем, туда же, куда я и шёл. Ты не знаешь, где сейчас находится Похититель Душ?..

— Но… зачем?

— Я тут кое с кем познакомился. Он сказал мне, что Похититель способен убить даже бога. А для наших целей нам понадобится некромант. Некромант божественного уровня. И лучше бы нам прийти к нему с достаточно… весомым аргументом, чтобы он захотел нас слушать. Пусть вызовет души ангелов, и они ответят на все наши вопросы.

— Хм… у нас что, появился план?

— Проблемы? — Разиэль вскинул бровь.

— Никаких. Что ж… пошли добудем мою любимую игрушку.

— Кстати, правда, что ты в своё время перебил кучу народу с его помощью?

— Было дело, — спокойно ответил Хранитель. — Ну, получилось так. А что?

Разиэль только покачал головой.

Может, мир и правда не был достоин того, чтобы его спасали, но, с другой стороны, сдаться никогда не поздно. Да, люди — бараны, скоты, идиоты и ещё куча всяких эпитетов. Может, человечество и правда следовало бы уничтожить. Но сначала — выяснить, почему вдруг ангелы обратились в вампиров. Разиэль не мог понять, чем так важна эта информация, но что-то подсказывало — очень важна. Творец не спас своих возлюбленных детей — почему? Почему позволил людям стать богами? Значило ли это, что ангелы тоже разочаровали его? А потом — разочаровали сами люди? Если это так… три неудачных творения подряд. С Творцом их миру в этом случае просто не повезло. Но разве можно обвинять творение в том, что оно недостаточно хорошо, из-за недостатка умения у мастера? И правда, где гарантия того, что новый мир будет лучше? И что он вообще будет?

— И как я правда мог так… уныть? — пробормотал Разиэль себе под нос, но его спутник его, ожидаемо, услышал.

— Моменты слабости и ошибки бывают у всех. Значение имеет лишь то, как ты к ним относишься и извлекаешь ли из них уроки. Я рад, что тебе лучше.

— Просто… эти Бездушные… Люди, которые смирились с этим…

— Это залог их выживания — приспосабливаться. Ты уже забыл?

— Я несколько веков не контактировал с людьми потому, что разочаровался в них и их мыслях. Да я во всём разочаровался. И сейчас — оно снова накатило.

— Почему же ты тогда пошёл за мной? Почему не стал просто смотреть на то, как гибнет мир?

— Просто… так не должно быть, — покачал головой Разиэль. — Я не знаю, я так чувствую. Что-то не так… Ненависть демонов — такая сильная. Слишком сильная. Откуда она? И можно ли что-то с ней сделать? Но они не шли на переговоры — я пытался. Мне нужны ответы. Если мир и правда заслуживает гибели — я хочу быть уверен в этом наверняка. Тогда мой долг бога будет исполнен.

— Понимаю. Поэтому я не пожертвовал собой. Потому что тоже чувствую — это лишь отсрочка, но не выход.

Некоторое время они шли молча. Разиэль смотрел на радостное солнышко, как всегда безразлично освещающее весь творящийся под ним беспредел. Солнцу было не важно, что там, под ним, происходит — его дело было светить.

— Бездушные, — неожиданно сказал Разиэль. — Я вижу, что это не так плохо. Где-то даже весьма… рационально. Но неправильно. Неестественно. И эта неестественность… ей пропитана так называемая последняя битва человечества. Её просто не должно быть! Но кто-то сверху решил, что так правильно, что так надо…

— Это весьма… богохульные речи, — заметил на это Каин. — Ты косвенно обвиняешь во всём Творца.

— Пока других подозреваемых нет. Что до богохульства… кому выдвигать настолько тяжкие обвинения и нести такую смелую ересь, если не мне? И на Мелкае я, пожалуй, потренируюсь.

— В чём именно?

— Объяснять богу, что он был неправ…

По словам Каина, их путь лежал в Дельфы — когда-то крупнейший город, на основании которого и был создан другой, тот, что Зачарованный. Хотя и Хранитель, и, тем более, Разиэль, не совсем понимали, что значило «на основании», скорее всего Похититель Душ находился там. А ещё — сейчас это был центр культуры и искусства, вотчина Рахаба. И Разиэлю было очень интересно увидеть, на что была способна сила его друга в тот период, когда он ещё не был Богом Зимы.

Увиденное поражало. Весь край представлял собой прекрасную цветущую долину с мягким климатом, многочисленными прозрачными ручейками и водопадами, вода в которых была невозможно-чистой. И люди… уже в перовой же деревушке неподалёку от Дельф они скорее напоминали сказочных эльфов. Но что было странно — Разиэль совсем не видел стариков.

— Значит, ты полагаешь, что твоё предыдущее воплощение могло заключить сделку с демонами, чтобы победить вампиров? — неожиданно прозвучал голос Хранителя, когда они оставили очередное поселение позади и снова вышли на дорогу.

— Да, — ответил Разиэль. — Я надеюсь, что, может, если сделать всё не слишком поздно, с демонами можно будет как-то договориться. Попробовать существовать в одном мире бок-о-бок.

— Люди не способны даже друг с другом мирно существовать, — заметил на это Каин.

— Я знаю. Но у меня нет других идей или плана. В любом случае, пока у нас слишком мало данных и нет Похитителя Душ, так что остаётся лишь идти вперёд. Ты не знаешь, эта местность всегда была такой?

— Нет, — покачал головой Каин. — Рахаб изменил климат целого региона, изменил русла ручьёв и рек и даже ток подземных вод. Возможно, не один, но суть в том, что большая часть того, что мы сейчас видим — это его проект и его творение. Вы все начинали именно отсюда, но потом разъехались по своим наделам, где каждый начал строить свой идеальный мир. Но Рахаб остался здесь, в Дельфах.

— Интересно, если Похититель у него, почему бы ему просто не принудить остальных и дальше делать то, что ему хочется?

Каин пожал плечами.

— Ты знаешь его лучше меня.

— Знал. Может, они в чём-то похожи, но в этом времени — это другой бог. И другой человек. Хотел бы я знать, есть ли шанс уговорить его отдать нам меч добровольно…

— Я бы не выяснял, а просто выкрал Похититель.

— Да… Пожалуй, ты прав.

Ещё один поворот, густо поросший лесом холм — и с него открылся вид на город.

Дельфы стояли на озере и казались чем-то нереальным. Тонкие белые башни города отражались в хрустальной воде, а здания казались словно вырезанными из слоновой кости искусным мастером. Разиэль некоторое время смотрел на эту картину, не в силах оторваться. Может, хотя бы у этого города и сказки не будет тёмной стороны? Хоть где-то. Хотя бы здесь…

— Вы были близки с ним? — неожиданно спросил его Каин.

— Что?

— С Рахабом. Вы… дружили, будучи людьми, верно?

— Да. Часто мне казалось, что Турэл даже… ревновал меня к нему. И наоборот бывало, — бывший бог печально усмехнулся. — Он был интересным человеком. Любил всё красивое, но при этом он часто казался мне каким-то… холодным. Он просто игнорировал всё, что считал недостойным себя. Об этом мы тоже часто говорили. О том, что нельзя закрывать глаза на то, что тебе не нравится. Можно пытаться это улучшить, но отворачиваться от бедняков только потому, что они оскорбляют твой взор… Но мне всегда казалось, что в глубине души он не может быть настолько безжалостным. Что он просто молодой и не понимает. Но что, если его проклятье Бога Зимы… это просто отражение его сердца?

— Кто знает? В этой эпохе он переделывал то, что было ему неугодно, — заметил Каин. — Ты не найдёшь в Дельфах ничего некрасивого. Ничего.

На страже врат Дельф стояли воины в серебристых чешуйчатых доспехах. Они пропустили их в город, хотя, кажется, им не очень понравилась форма Бездушного, которую, за неимением вариантов, до сих пор носил Разиэль. Что приятно, его новое тело до сих пор не требовало ни отдыха, ни пищи.

Когда они оказались в городе, Разиэль только успевал крутить головой. Изящные улочки, выложенные песчаного цвета камнем, небольшие деревца по их краям, вьющиеся цветы на стенах домов. Изящная лёгкая архитектура и люди… Каин был прав — здесь нет было ни одного некрасивого лица. Они не были похожи, словно братья и сёстры. Нет, люди были самые разные, высокие, низкие, взрослые, подростки, с разным цветом волос, глаз и даже кожи, с разными чертами лица. Но все — красивы. И ни одного старого или хотя бы пожилого лица.

Неожиданно Разиэль почувствовал мощное заклинание, а затем — порыв ветра, что едва не сбил его с ног. Он схватился за ствол ближайшего дерева, чтобы устоять на ногах. Люди падали, кричали. Ветер свистел в ушах, набирая силу, ломая ветви и обрывая листья. Но потом послышался треск, и всё закончилось так же стремительно, как и началось. Но стало темнее, и свет стал каким-то синеватым.

Разиэль поднял голову. Над городом навис прочный ледяной купол.

Рядом оказался Хранитель.

— Что происходит? — шёпотом спросил Разиэль.

— Я не уверен, — ответил тот так же тихо. — Но, кажется, город атакуют.

— Атакуют? Но кто?!

Послышался глухой удар, и по льду пошла трещина, которая, тем не менее, тут же затянулась. Жители поспешили убраться с улиц, и вскоре бывший бог и Хранитель остались снаружи вдвоём.

— А кто может повелевать ветром? — поинтересовался Каин.

— Нет. Нет, нет, невозможно!

— Идём, — Хранитель взял Разиэля за руку. — Это наш шанс. Что бы там ни происходило, но, пока Рахаб занят, отбивая атаку, мы можем попробовать проникнуть в его резиденцию и забрать Похититель Душ.

— Кстати, ты знаешь, где она?

— А что тут знать? Магическая академия Дельф стала его дворцом. Это самое большое здание в городе. Идём.

Было странно почти бежать по опустевшим городским улицам. Тишина нарушалась только их собственным дыханием, шагами и тихим журчанием воды. Ветра не было тоже. По крайней мере, внутри — снаружи, из-за ледяного щита слышались его жуткие завывания.

— Как думаешь, сколько это продлится? — спросил Разиэль на бегу.

— Не похоже, что ветер утихомирится скоро. А что?

— Если ледяной щит совсем не пропускает воздух снаружи, то рано или поздно люди под ним просто-напросто задохнутся!

— Вряд ли. Растения в городе могут производить новый воздух. Ты не знал об этом? Вполне вероятно, что город достаточно автономен во всех смыслах. Не удивлюсь, если здесь достаточные запасы еды, чтобы выдержать очень долгую осаду.

— Только вот на кой ляд было нападать?!

Каин ничего не ответил.

Вскоре они вышли на большую площадь с очередным фонтаном. Множество водных животных извергали небольшие струйки воды, выпрыгивая из каменной волны, которую венчал морской змей. Впереди было самое большое здание, что Разиэль до сих пор видел в городе. Широкие ступени плавно поднимались к украшенным причудливой резьбой дверям, сейчас закрытым наглухо. Было очевидно, что просто так внутрь их никто не пустит.

— Ты хорошо умеешь лазать? — спросил Каин. — Кажется, я вижу одно окно на третьем этаже, куда можно забраться.

— Ну, скалы около Авернуса осилил, — ответил Разиэль. — С таким обилием декоративных элементов — не думаю, что это будет сложнее. Но… мы что, просто влезем туда и пойдём по коридорам? Меч наверняка под охраной.

— А вот и нет. Рахаб поступил по старому доброму принципу — он решил спрятать его на весьма видном месте. В фонтане в холле дворца. Но обычно туда невозможно попасть незамеченным.

— Откуда ты это знаешь?

— От Турэла. Он же сказал мне, куда ты опять запропастился.

— От Турэла?.. Ты виделся с ним?

— Да. Хотя я до сих пор не уверен, из этого ли он был времени. Мы частенько пересекались с ним и раньше — его, как ты знаешь, забрасывает то в одну, то в другую эпоху.

Разиэль отметил, что при случае нужно будет подробнее расспросить Хранителя об этих встречах, но пока что их ждало открытое окно третьего окна.

Дельфы впечатляли. Дворец изумлял. Но изнутри… У Разиэля начала кружиться голова. Произведения искусства, тщательно собранные и отобранные. Мозаики, картины, статуи, фрески. Этот дворец был не только академией, но ещё и музеем. Цветы, прекрасные и ароматные настолько, что около них хотелось стоять вечно. Разиэль как-то видел людей, которым Зефон показывал во снах самый прекрасный мир, какой они только могли представить. Зачастую несчастные потом сходили с ума и кончали жизнь самоубийством, не в силах вынести разницы между насланными богом грёзами и реальным миром. Это место точно так же могло свести с ума, и куда более циничному Каину пришлось практически силком тащить Разиэля по коридорам. К счастью, все местные маги сидели по своим кабинетам, то ли помогая Рахабу противостоять другому богу, то ли просто ожидая, когда всё закончится.

К счастью, холл был отделан скромнее, и на первом этаже Разиэль наконец пришёл в себя и начал осознавать реальность. Особенно когда Каин, не церемонясь, закинул его в тот самый фонтан.

— Эй! — послышалось праведное возмущение сквозь плеск.

— Что? Давай, плыви.

— Почему я? — вопросил Разиэль.

— Потому что я — вампир. Наша кожа не выносит соприкосновения с водой.

— Ты… серьёзно сейчас?..

— Да. Тем более, мне что-то подсказывает, что водичка тут течёт совершенно не простая… К счастью, тебе она не способна навредить, потому что у тебя всё ещё тело Бездушного. Быть мертвее и самостоятельно шевелиться при этом уже тяжело.

— Кто бы говорил…

— У меня, в отличие от некоторых, хотя бы бьётся сердце.

— А… — нахмурившись, Разиэль начал искать у самого себя пульс.

— Духи… Мы теряем время! Найди тоннель и принеси меч. И помни — дышать тебе совсем не обязательно.

— Разиэль, найди, Разиэль, принеси… Разиэль, сразись со Зверем… Разиэль, неси книги… — пробурчал бывший бог, двигаясь к стене помещения и постепенно погружаясь всё глубже под воду.

К счастью, эпическое погружение с целью поиска меча в фонтане увенчалось успехом уже спустя пять минут. И что странно — в этот раз, несмотря на опасения Разиэля, он просто… взял меч в руки. И всё. Им не овладела маниакальная жажда убийства, он не услышал голоса — ничего. Снова влияние тела Бездушного?..

— Отлично, — сказал Каин, когда голова бога снова показалась над водой. — А теперь идём отсюда. Сложно сказать, сколько ещё продлится бой Рахаба и ещё одного Разиэля.

— Это как-то слишком просто… — пробормотал Разиэль, следуя за Хранителем.

— Не сглазь. И потом, мы бы никогда не нашли его, если бы не помощь Турэла, — заметил Каин. — Кстати, ты так пристально рассматривал интерьеры… ничего не заметил?

— О чём ты?

— Значит, нет… Плохо, Разиэль. Очень плохо. Я вот, например, заметил пару статуй и картин явно той эпохи, когда этим миром правили бывшие ангелы. Они же — изначальные вампиры.

— Ну… Рахаб явно собирает здесь всё, что считает красивым, — заметил на это Разиэль.

— Именно. Включая следы той эпохи, что вы так стремились уничтожить.

— Хочешь сказать, поэтому… — протянул Разиэль. — Поэтому моё нынешнее воплощение атакует город?.. Чтобы добраться до того, что осталось от культуры древних ангелов?

— Вполне возможно. Интересно, почему только он…

— Остальные не решаются, зная, что у Рахаба Похититель Душ?

— Но ты всё же пытаешься, — заметил на это Каин.

— Ну… для бога Разума и Истины я иногда бываю удивительно безрассудным. Но ты думаешь, это имеет значение? Причина, почему на него напал именно я и я один?

— Всё может иметь значение, — ответил Каин. — Турэл говорил мне однажды, что одна из вещей, что они выяснили с Зефоном — никогда не знаешь, какой камешек просто упадёт с горы вниз, а какой — вызовет сход лавины.

Удивительно, но они смогли выбраться наружу так же легко, как и попасть внутрь. Словно не вынесли только что самое страшное оружие, способное убить бога. Дальше дело было за малым — найти переулок, раздеться (снова Разиэлю) и замотать в одежду меч, чтобы он не привлекал такого внимания. И дождаться, пока наконец можно будет выйти из города. До этого им оставалось только сидеть под стеной какого-то дома, как паре неимущих, и смотреть на ледяной щит, по которому то и дело пробегали и вновь затягивались трещины.

— Что-то тут не так… — пробормотал Разиэль. — Слишком просто.

— Тебе опять нужны трудности и страдания? — спросил Каин. — Когда я нашёл меч в первый раз, он просто валялся в соборе Авернуса.

— Кстати говоря, ты упомянул, что вы частенько встречались с Турэлом в разных временах, — сказал Разиэль. — Он не говорил больше ничего… интересного?

— Нет. В основном мы просто удерживали друг друга от глупостей.

— То есть?

— Когда открываешь секрет путешествий во времени, очень тяжело не поддаться соблазну и не попытаться исправить что-то. Каждый о чём-то жалеет или стыдится. Даже я.

-Но это невозможно? — спросил Разиэль.

— Как я уже говорил, никогда не знаешь, что можно изменить, а что — нет. Но большая часть вещей, которые хотели бы изменить мы с ним, либо повлияла бы на историю слишком глобально, либо… не изменила бы, в общем, ничего.

— Например?

— Например… Турэл порывался несколько раз оставить подсказки по заданиям Зефону ещё в то время, когда вы в последний раз рождались людьми.

— Зефону?.. Интересный выбор. Ну, а ты?

— Я… — Каин опустил глаза.

— Да, ты. Ты знаешь обо мне практически всё. Может, если ты поделишься кое-чем… человечным из своего прошлого, я начну доверять тебе чуточку больше. И потом, нам пока всё равно нечего делать.

— Я бы… Я хотел бы предотвратить одну жертву.

— О-о… так ты идейный противник жертвоприношения?

— Разиэль… не язви, когда я пытаюсь быть откровенным. Я, знаешь ли, очень сильно от этого отвык.

— Хорошо. Извини. Так… что это была за жертва?

— Другой… отдал за меня свою жизнь. Нет, я ни в коем случае не хочу умереть сам только для того, чтобы он выжил — я слишком сильно уважаю его решение. И его желание сделать всё, чтобы выжил я. Но я хотел бы сделать так, чтобы живы остались мы оба… Но цепочка событий, что привела к его смерти, имеет слишком большое значение. Её нельзя разрушать.

— И что, нет абсолютно никакого способа избежать этого? Никакого расклада, при котором… Какое такое значение имели эти события?

— Я смог остановить вторжение демонов и надолго запечатать границу миров. Если вкратце.

— О… А… Его жертва для этого правда была обязательна?

— Да. Он отдал мне свою силу, Разиэль. А иногда полное слияние даёт совершенно другой эффект, чем просто объединение. И в целом слишком многое изменится, если я попробую спасти его.

— Значит… всё, что мы можем сделать в прошлом — это найти ответы, чтобы понять, как действовать в настоящем?

— Ну… теоретически, мы можем уговорить демонов инсценировать конец света, чтобы потом ты отправился в прошлое. Теоретически. Возможно, что-то правда нужно сделать здесь и сейчас. Но мы должны действовать очень осторожно. История не любит парадоксов. И лучше не проверять, что она сделает с их первопричиной.

Разиэль на какое-то время задумался.

— Но всё же ты веришь, что гибель нашего мира ещё можно предотвратить. Даже в той точке, откуда мы с тобой ушли.

— Скажу тебе честно: я не уверен. Но я не могу просто принять это. Я не знаю, почему, но Турэл лишь недавно сказал мне, что нужные ответы лежат в прошлом, а в настоящем просто нет смысла искать.

— Турэл… почему так поздно? Неужели этого вторжения, гибель почти всех людей невозможно было предотвратить?

Каин только пожал плечами, глядя вверх.

— Кажется, защитный купол начинает таять, — заметил он. — Видимо, Рахаб не торопится снимать защиту сразу, пока не уверится, что ты ушёл совсем.

Разиэль тоже посмотрел наверх.

Идеальный город, словно сувенир в шарике. Не верилось, что в нём могут жить люди. По сути, люди в нём и не жили. В нём жили Безупречные. Единственные, кого Рахаб счёл достойными того, чтобы существовать в его владениях. Почему? Откуда эта зацикленность на внешней красоте, на оболочке?

Воспоминание возникло неожиданно и резко, практически выдернув Разиэля из реальности. Он, Рахаб. Ещё совсем юные, ещё даже люди. Наследник престола и наследник богатой семьи, помешанный на искусстве.

«Тебе надо больше общаться с людьми».

«Зачем? Зачем, Разиэль, когда ты сам так часто рассказываешь мне о том, что у каждого есть грехи за душой? О том, что каждый из них так… уродлив внутри. Я лучше буду смотреть на них издалека. Чтобы никогда не пришлось задумываться о том, сколько в них на самом деле грязи…»

— Это не то, что я хотел тебе сказать… — прошептал Разиэль.

— О чём ты? — спросил Каин.

Разиэль тряхнул головой, отгоняя видение.

— Ничего. Просто… вспомнил другого Рахаба. Эта зацикленность на всём, что так прекрасно внешне… интересно, откуда она у него? И почему я всегда… всегда стремлюсь всё сломать?..

— Сломать? — Хранитель поднял бровь.

Разиэль опустил голову и отвёл глаза.

— Ты прав, это слишком мелко и ничего не изменит… или изменит слишком много. Но когда-то я сломал его коллекцию кукол. Мы были совсем детьми, а я… я просто хотел, чтобы он вышел и поиграл со мной и с другими детьми…

— И к чему, ты думаешь, это привело? — мягко спросил его Каин.

— К тому, что красота, что он создавал, став богом, никогда не была беззащитной. Она убивала раньше, чем кто-то сможет уничтожить её… Ты ведь был у него в пещерах? Что ты там делал, кстати?

— Рассказывал о том, что ему надлежит сделать, — ответил Каин. — О том, что ему надлежит не создавать красоту, но избавлять этот мир от того, что уродует его и отравляет. Насколько могу судить, он прислушался.

— Похоже… Но как так вышло?.. Я… Я всегда гордился своей чуткостью, пониманием. И никогда не мог понять его. Я просто хотел, чтобы он был ближе ко мне. И только ранил.

Ветер бился о ледяную стену. Ветер пытался достичь того, кто этого не хотел. Ветер пытался опрокинуть то, что ему было неугодно. И ни на секунду не сомневался в собственной правоте.

— Мне жаль… — прошептал Разиэль, глядя в сторону дворца.

— А теперь ты о чём? — спросил Каин.

— Почему я… Почему вместо того, чтобы быть рядом с ним, проникнуться тем, что нравилось ему, я вечно тащил его за собой, когда он этого не хотел? Почему я мучил его даже тогда, когда мы стали богами? Почему не давал ему уединения, которого он жаждал? Я ведь мог просто приходить к нему, любоваться его лабиринтом ледяных фигур. Но я пытался вытащить его в мир. И его сила… она убивала. Снова и снова. И всегда так было. Я тянул его к себе. Но сам — так и не потрудился сделать шаг навстречу. Я… не хочу, чтобы всё закончилось так. Я хочу ещё один шанс. Не в этой жизни, так в следующей. Наш мир должен жить. Мне нужен шанс наконец-то сделать всё правильно. Пройтись по его залам. Понять его мир. Каин, прошу тебя — забери Похититель Душ и пока оставь меня. Я хочу чуть дольше задержаться в Дельфах. Хотя бы в этом времени я хочу наконец-то попробовать его понять и… побыть рядом. Пусть даже он не будет знать об этом. Так даже лучше.

Хранитель кивнул.

— Думаю, я могу дать тебе пару дней. Но не больше. Хорошо?

— Куда-то опаздываем? — Разиэль чуть кривовато усмехнулся.

— Ну… возможно, на собственные похороны.

— Что ты имеешь в виду?

— Да так. Просто странный юмор старого вампира. Не обращай внимания.

— Только вот где бы одежду взять? — пробормотал Разиэль, тотчас выполнивший просьбу и переставший думать о странной фразе. — Как-то неловко будет разгуливать тут полуголым.

— Ну… это я смогу тебе обеспечить. Только не задавай вопросов, как.

Что-то подсказывало Разиэлю, что просьба была связана с тем, что Каин собирался попросту кого-то убить, чтобы добыть одежду для него. Скорее всего, съесть. Но даже если так — бывший бог просто совершенно эгоистично не хотел ничего об этом знать. Потому что, в общем, какая разница?

Когда купол растаял, они спешно покинули город, причём к Разиэлю на выходе всё же прицепилась стража из-за его вида, так что пришлось чуть ли не сбежать. К счастью, Безупречные побрезговали выяснять, кто он такой и откуда взялся. Решил покинуть их прекрасный город и не порочить его своим присутствием — и хорошо. Впрочем, он вернулся уже на следующий день, когда Хранитель нашёл ему более подходящую для пребывания в Дельфах одежду.

Когда-то давно он всего лишь хотел сказать Рахабу, что несовершенства — это нормально. Что в каждом человеке есть что-то плохое, но и что-то хорошее. Что на плохое нельзя закрывать глаза, но можно помочь людям стать лучше. Но Разиэль не смог подобрать подходящих слов.

И теперь он видел идеальный мир, в котором Рахаб не просто не закрывал глаза на несовершенства — он не терпел их. Мир прекрасных, но надменных и холодных созданий. И очень скоро Разиэль понял, что Рахабу было абсолютно всё равно, что у них в сердце. Безупречные, по сути, мало чем отличались от Бездушных. Оболочка. Просто красивая оболочка, служащая лишь одной цели — не оскорблять взор божества.

Что же случилось в этом времени? Что произошло между ними? Почему ветер так стремился уничтожить это место? За пару дней, отпущенных Разиэлю Каином, город подвергся ветряной атаке ещё раз. И Разиэлю очень хотелось пойти к Рахабу, выяснить, что послужило причиной… но он очень хорошо понимал, что может оттуда просто не выйти. И, как бы его ни тянуло, он больше не рисковал подходить к резиденции правителя Дельф.

* * *

Каин эти два дня скучал. Впрочем, до недавнего времени это было его нормальное состояние. Быть наблюдателем оказалось совершенно не для него. Можно было лишь гадать, по какой прихоти судьбы он стал Хранителем Равновесия. То есть, тем, кому, по идее, как раз полагается большую часть времени просто наблюдать. Долгие века, конечно, приучили вампира ко многому относиться философски, но вот у него снова было какое-то дело, цель, а теперь надо было ждать. Опять. Но он не считал нужным дёргать Разиэля.

Много лет назад кое-кто отдал за него свою жизнь. Некто, кто верил, что Каину по силам построить лучший мир. Увы. Много лет ушло на то, чтобы понять — он не способен ничего сотворить. По крайней мере, не сам. Он мог лишь как-то корректировать то, что создано другими. Поэтому тоже он отдал силу Зачарованного города Разиэлю и его спутникам. Потому что сам, как ни печально, немногое мог создать. А они — могли. Только вот почему-то всё опять пошло через одно место. И если пара дней в Дельфах была способна приблизить Разиэля к ответу на вопрос, почему, то следовало дать ему эту пару дней.

С другой стороны, нельзя было сказать, что та жертва оказалась напрасной. По большому счёту, именно ей Каин был обязан тем, что сейчас при нём была достаточно сильная магия, чтобы одолеть несколько Безупречных, Бездушных и вообще тех, кто встанет на его пути.

* * *

Увы, но, когда Разиэль покинул Дельфы, он ни на шаг не приблизился к ответам. Только на сердце появилась и не желала отпускать какая-то смутная тяжесть. Он встретился с Каином, вновь переоделся в уже порядком потрёпанное одеяние Бездушного, и они снова двинулись в земли Мелкаи, великого некроманта. Что ж, значит — снова искать ответ у мёртвых.

«Когда будет пора — ты узнаешь. Ты будешь искать ответа у мёртвых. Ты будешь искать ответ у того, кто видит весь мир. Ты будешь искать ответа у того, за кем приходит смерть. Ты будешь искать ответ у того, кто борется с нею. И, наконец, ты снова придёшь ко мне. И, когда ответ будет найден, мы обретём свободу».

Разиэль пока не понимал, что пророчество Турэла относилось не совсем к тому времени, откуда он прибыл. Просто это всё уже произошло. Разиэль уже однажды прошёл этот путь. И теперь история скручивалась в спираль…

Хранитель слышит запах дыма, но почти не ощущает боли от огня. Разум уже замутнён и предпочитает просто не чувствовать того, что происходит с телом, пытается тщетно сбежать от мира раньше, чем казнь закончится. На глазах выступают слёзы. От дыма ли, от боли или от мрачного веселья — как знать? Связан как простой вурдалак. Приговорён к сожжению. И вся его сила сейчас годилась лишь на то, чтобы продлить агонию. Плоть тщетно пыталась восстановиться, съедаемая безжалостным огнём. Достаточно быстро, чтобы он никак не мог умереть. Но бесполезно — слишком много заготовлено дров. Когда прогорает одно полено, на его место тотчас летит другое, выбивая ворох искр. Толпа беснуется в кровожадном экстазе. Вампир, взявший власть в свои руки, отравивший их землю, наконец-то повержен. И то, что его смерть столь долгая и мучительная, лишь радует людей.

Но некоторые начинают беспокоиться — он умирает слишком долго.

В какой-то момент Каин больше не чувствует боли. Умер? Тогда почему никуда не девается запах горелой плоти и дым? Он чувствует, что больше не привязан к позорному столу. Как сквозь дымку он слышит панические крики. Чужие руки обнимают его — невыносимо-ласковые после языков огня и жёстких верёвок, но всё равно почему-то нестерпимо горячие. Сквозь запах дыма и горелой плоти пробивается другой, знакомый и чистый. В полузабытьи Хранитель в ответ обнимает того, кто вытащил его из огня.

«Я говорил тебе, что надо было сделать это намного раньше. Зачем ты так рисковал?»

Хранитель не отвечает. Он не хочет отвечать. Ему не хочется ничего — лишь раствориться в этом голосе и запахе и сбежать от реальности. Но не выходит. Примешивается новый запах, манящий и сильный. Запах чужой крови.

Хранитель… нет, в тот момент просто вампир пьёт, не задумываясь о последствиях. Голод слишком силён. Он не осознаёт до конца, кто и зачем отдаёт ему свою кровь. Свою жизнь.

Он прерывается лишь тогда, когда пить больше нечего. К нему возвращается сила — чужая кровь просто сметает те чары, что не позволяли ему колдовать. Объятия размыкаются, и только тогда он видит. И понимает. Понимает, кого именно убил.

Над пепелищем раздаётся исполненный боли вой.

Пришедшее к палачам подкрепление застаёт его всё там же, у догорающего костра, на коленях. Он продолжает звать, кричать, ругаться. Потому что всё не должно было закончиться так. Но закончилось.

Стрела вонзается в плечо, и только тогда вампир обращает внимание на то, что рядом есть кто-то ещё. Чужая сила, отданная добровольно, сливается с его собственной. Это сила разрушать.

Когда нападавшие повержены, Хранитель вновь возвращается к неподвижному телу и укладывает голову с длинными пепельными волосами себе на колени. Он всё ещё не верит, не хочет верить. Умерший мягко улыбается, его глаза уже закрыты — это так странно. На шее, на ставшей мраморно-белой коже алеется небольшая рана — вампир не позволил пролиться лишней капле столь желанной крови.

Хранитель проводит рукой по пепельным волосам. Но обманывать себя слишком долго не получается — он слишком хорошо чувствует, что в этом теле больше нет ни силы, ни жизни. Она вся навеки в нём. Она жжёт куда сильнее, чем клятый огонь костра. Поднявшись, Каин делает новый костёр из так и не пригодившихся для его собственного сожжения брёвен. Его враги приготовили их столько, что хватило бы сжечь по меньшей мере двадцать-тридцать человек.

Складывая дрова как можно ровнее, он вспоминает их последний разговор. Друг припёр его к стене и вытряс горькую правду о том, что Хранитель лишился своей силы. Демоны каким-то образом нашли способ блокировать её. И друг предложил свою. Свою силу и свою жизнь.

— С ума сошёл? Ты думаешь, я соглашусь на это?

— А есть иной выход?

— Должен быть! Наверняка есть другой способ снять эти чары.

— Как только они вырвутся, они не оставят за собой ничего. Я не смогу остановить их. Но, быть может, ты, поглотив мою силу, сможешь.

— Я смогу и без неё.

Горькая усмешка.

— Мне просить тебя? Умолять?

— Почему ты так жаждешь умереть, Магнус?

— Потому что всё, что я умею — нести разрушение. Моя сила всегда словно выжигала меня, вынуждая нести боль другим даже тогда, когда я этого не хотел. О, как прекрасно было время, когда мы с тобой воевали! — чародей звонко рассмеялся.

— Чем это? — холодно вопрошает Хранитель.

— Я считал тебя воплощением абсолютного зла. Я думал — вот он шанс. Шанс использовать мою силу во благо. Уничтожить что-то, что действительно заслуживает уничтожения. Но есть зло куда страшнее тебя. Ты сам показал его мне. И я понимаю, что на него моих сил не хватит.

— Не смей. Мы справимся с ними. Мы найдём способ.

Каин так никогда и не узнал, как друг сумел найти его и как пробиться. Он едва не опоздал — неприятели тщательно скрывали, где именно держали пленного Хранителя, до самой казни.

Оказалось достаточно лишь желания — и погребальный костёр занялся. Пока Каин готовил его, он лишь мельком успел оценить резню и разрушения, учинённые Магнусом, пока тот отбивал своего повелителя. Он прекрасно знал, что чародей при этом экономил свои силы. Экономил, чтобы как можно больше отдать ему.

Площадь была полна трупов. Наверное, Каин был совсем плох, раз не уловил момента, когда крики ликования и злобы сменились на крики ужаса и боли.

Он всё же заставил себя стоять у костра до тех пор, пока тот не прогорел окончательно. Наверное, Каин подсознательно использовал свою новую силу, сделав пламя настолько горячим, что не осталось даже костей. Он не мог точно сказать, зачем ему это понадобилось. Зачем он делает так, что не остаётся ни малейшего напоминания. Возможно, воля погибшего чародея ещё вела его, диктуя, как следует поступить. Даже когда Каин хотел срезать с головы умершего прядь волос, какая-то сила не позволила ему этого сделать. Что ж, пожалуй, если то действительно была воля Магнуса, спустя века Хранитель был ему по-настоящему благодарен. Без вещественного напоминания болезненные образы прошлого приходили к нему намного реже.

* * *

Каин хорошо помнил ту их встречу, что изменила всё. Его противник, тогда ещё не друг, стоял перед ним на коленях, вонзив свой меч в землю и тяжело дыша. У него больше не было сил, чтобы подняться. Светлые пепельные волосы свисали грязными серо-коричневыми сосульками. Живой символ восстания против тирании Хранителя был повержен. Каин сам вышел против него — в который раз. И в этот наконец-то смог его победить.

Вампир осторожно опустился на колено рядом с врагом так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Их глаза встретились. Его, жёлтые с вертикальным зрачком, и глаза его врага — светло-карие, в которых, казалось, мерцали золотые искры. Хотя чародей больше не мог стоять на ногах, хотя в уголках его рта выступила кровь, его взгляд оставался твёрдым. Он молчал, не просил ни о смерти, ни о снисхождении. Каин задумался, действительно ли это — конец, или его враг всё же приберёг силы для последней атаки, которая будет сделана в тот миг, когда он попытается добить чародея.

Они так и стояли друг напротив друга на коленях посреди поля брани. Каину казалось, что время застыло. Решимость и злоба, то ли на своего врага, то ли на собственную слабость — он уже видел такое выражение в чужих глазах. И он отчётливо чувствовал, что не хочет убивать этого человека.

Медленно поднявшись, Каин воткнул меч в землю. А затем подошёл и подал руку своему врагу. Магнус, посмотрев на него, горько усмехнулся. И в какой-то миг они оба чётко знали, что последует дальше. Словно актёры, каждый из которых должен был до конца сыграть свою роль.

«Я знаю, что ты знаешь, что я знаю… Знаю, что ты сделаешь дальше. И мы оба знаем, что ты всё равно сделаешь это. И что именно поэтому я протягиваю руку и подставляюсь тебе».

Последняя атака резко поднявшегося на ноги чародея и впрямь словно была частью какой-то постановки. Каин ожидал её и мог поклясться, что Магнус это понимает. Они знали, что этим всё кончится. И знали, что, если бы оно могло кончиться как-то иначе, Каин никогда не протянул бы Магнусу руки, предлагая… мир?

В какой-то момент вампир даже испугался, что эта последняя безумная атака настигнет его, и они падут оба. И тогда — проигравшим окажется он. Для Магнуса их общая смерть была бы равносильна победе.

Но всё же он смог отвести яростный шквал чужой магии и увернуться от нацеленного в сердце клинка. На самом пределе возможностей, но смог. И даже успел мягко подхватить своего врага раньше, чем тот упал бы на вытоптанное солдатскими сапогами поле боя.

В чародее едва теплилась жизнь. Каин понял, что бой давно уже остановился. Обе стороны, — его солдаты и те, кто посмел поднять восстание против него, — просто смотрели, чем всё закончится. Увидев, что их лидер попал в руки врага, кто-то из солдат восстания с отчаянным криком бросился в атаку. Почти наверняка он думал о том, что Каин хочет превратить Магнуса в вампира, подобного себе.

Хранитель легко отбился, и сражение возобновилось, но он уже почти не принимал в нём участия. Кажется, оно больше не имело никакого значения. Имело значение лишь прерывистое дыхание едва не выжегшего самого себя чародея, которого он так и удерживал одной рукой, не давая упасть.

Он не мог сотворить вампира. Он мог лишь одно — выходить своего врага. Но даже не мог дать ему своей крови или просто силы. Кажется, впервые в жизни, вернувшись к себе в замок, Каин почувствовал, что просто не хочет больше сражаться. Этот человек, Магнус, не только отдал практически все свои силы — он действительно забрал все силы и у своего злейшего врага. Но всё же Каин отчаянно не хотел его убивать. Он уже видел эту решимость и эту злость. И до сих пор не мог простить себя за то, что в тот раз не нашёл другого выхода.

Магнус очнулся лишь спустя несколько дней, настолько ослабленный, что едва мог есть. Вновь встретившись, они опять долго смотрели друг другу в глаза. Каин чувствовал чужую настороженность, знал, что чародей отчаянно пытается понять, почему жестокий кровопийца сохранил ему жизнь. Поиздеваться, унизить? Но он слишком ясно видел, что это не так.

— Почему? — наконец спросил Магнус шёпотом.

— Ты должен жить, — просто ответил Каин.

— В клетке?

Вампир покачал головой.

— Это убьёт тебя ещё вернее, чем наша дуэль. Отдыхай. Ты ещё слишком слаб для обстоятельных разговоров.

Комнату Магнуса никто не охранял. Когда чародей начал чувствовать себя лучше и вставать, он обнаружил, что местная стража боится его едва ли не сильнее, чем своего повелителя, хотя на самом деле его достаточно было легко толкнуть, чтобы он потерял равновесие и упал. Совсем не герой восстания. Больше — нет.

В конце концов скитания по крепости занесли Магнуса в покои Хранителя. Каин сидел за рабочим столом, глядя на карту. Он поднял глаза и кивнул на мягкое кресло напротив стола. Магнус, всё ещё передвигаясь не слишком уверенно, сел. Некоторое время они снова молчали.

— Что я делаю не так? — наконец спросил Хранитель.

— В каком смысле?

— Что я делаю не так? Почему ты пошёл против меня?

Магнус глубоко вздохнул и прикрыл глаза, затем горько усмехнулся.

— Ты пытался подавить восстание силой и только сейчас задумался о причинах, которые к нему привели?

— Да. Это твоя заслуга, если тебе интересно. Мне не было дела до того, почему эти люди отвергают мою власть. Но я хочу знать, почему её отвергаешь ты.

— Хочешь, чтобы я признал тебя своим повелителем?

— В идеале, — усмехнулся Каин.

«Этого не будет», — хотелось сказать Магнусу. Но он промолчал. Он слишком хорошо чувствовал, что это может оказаться ложью.

— Почему я? — спросил он вместо этого.

Каин помедлил с ответом.

— Я считал тех, кто идёт против меня, слепыми глупцами, которым бесполезно что-то объяснять. Капризными детьми, которые сами не знают, как для них лучше, и которые готовы даже на смерть, только чтобы сделать что-то мне назло. Мне понадобился противник, который едва не смог меня сокрушить, чтобы осознать, что я ошибался.

Магнус усмехнулся.

— С чего ты взял, что я не такой, как ты только что описал?

— Возможно, я просто хочу в это верить. Так всё же, почему ты пошёл против меня? Я хочу знать. Что плохого, если ты выскажешься?

И Магнус заговорил. Ему в самом деле было нечего терять, и он говорил откровенно, не стремясь сглаживать острые углы. О свободе, о том, как важно для человека самому принимать решения. О том, как недостижим идеальный мир, которого так жаждал Хранитель.

Они проговорили несколько часов, пока от усталости чародей едва не потерял сознание. Каин предложил ему помочь добраться до его комнаты, но тот, разумеется, отказался. Магнус бы скорее полз по холодному каменному полу, чем принял его помощь — тогда.

Магнус называл его полным идиотом, кретином и прочими нелестными эпитетами. Это было даже сложно назвать оскорблением, потому что, чем дальше, тем вернее Каин и ощущал себя таковым.

— Останься, — попросил он как-то раз.

— В смысле?

— Когда ты оправишься — останься со мной. Магнус, ты нужен мне. Ты — единственный, от кого я могу принимать критику. В сколь угодно жёсткой форме. Останься, и я клянусь, что буду следовать всем твоим советам. Ну… может, почти всем.

Чародей склонил голову, пряча улыбку. Первую искреннюю улыбку, которую видел Каин. И в ту секунду он отчётливо осознал, что готов убивать, чтобы увидеть её снова. Нет. Больше, намного больше. Он был готов умереть.

— Не останусь, — покачал головой Магнус. — Если я сделаю это, то в конце концов стану таким же, как ты, ограниченным и не видящим дальше своих собственных фантазий. А тебе не помешал бы кто-то, кто может окунуть физиономией в суровую реальность.

— И как же ты намерен поступить?

— Я уйду, когда мне станет лучше. И посмотрю, как ты сдержишь своё обещание. А потом навещу тебя. И мы поговорим снова.

— Что ж, — Хранитель тоже улыбнулся. — Звучит неплохо. Я буду ждать.

Они оба сдержали своё слово. Правление Хранителя стало куда более мудрым и милосердным. Когда он в очередной раз зарывался и пытался контролировать слишком многое, Магнус неизменно напоминал ему, что контролировать можно не всё. Наверное, он сам был тому ярчайшим примером.

Всё изменилось тогда, на поле боя. Когда Каин понял, что хочет не убить этого человека, а обладать им. Хочет больше всего на свете. Но при этом понял, что Магнус никогда ему не подчинится. Никогда. И даже если на свете есть сила, которая была способна сломать его, это казалось слишком дорогой ценой. Сломленный, он бы больше не был собой. Это подарило бы Каину радость победы, но и чувство потери. Он получил бы рядом с собой послушную куклу. Да, он бы обладал, но вовсе не тем, кого так жаждал.

Однако убивать было проще, чем делать то, что от него требовал Магнус. Быть чутким правителем. Быть честным и справедливым. Да, убивать было бы проще. Но с этим чародей и сам прекрасно справлялся.

Каин совсем не сразу понял, что каким-то образом Магнус всё равно умудрился выйти победителем из той дуэли. В тот самый миг, когда Каин отказался убивать его — он проиграл. Истина, которую осознал Хранитель намного позже, была весьма простой — он полюбил. И поэтому добровольно позволял бывшему врагу постепенно менять самого себя. Хранитель не заметил, как вместо того, чтобы покорить другого, он покорился сам. Но, когда он осознал это, то даже не нашёл в себе силы злиться, потому что прекрасно понимал, что Магнус не принуждал его ни к чему. Не заставлял ни оставлять себя в живых, ни слушать, ни, тем более, любить.

Однако чародей умел быть благодарным. Хоть и неофициально, но он стал служить Каину, искореняя предательство, выжигая скверну чёрных магов, которые жаждали захватить власть в свои руки. Каин мог лишь гадать, от какого количества бед Магнус на самом деле уберёг его молодую империю. Но всё же, хотя кое-какие вещи приходилось решать с помощью насилия, ни один из них больше не был излишне категоричен или жесток.

Они действительно создавали лучший мир — вместе. Так было до того, как демонопоклонники смогли лишить Каина силы, а потом — поднять восстание, ещё более масштабное, чем то, участником которого когда-то был огненный чародей.

Несмотря на всё, что между ними было, ни один из них так и не признался другому в любви. Но те воспоминания, что остались у Каина, слишком живо дорисовывали ему остальную картину. Картину того, как Магнус, узнав, что Хранителя собираются казнить, бежал к нему, отчаянно надеясь успеть. Как он перебил стражу и часть зевак. Как снял почти бессознательного Каина со столба и вытащил из огня, мягко прижимая к себе и улыбаясь той самой улыбкой, что была для Хранителя дороже жизни и власти. И в какой-то момент он ранил себя, совсем немного, зная, что ослабленный вампир, почуяв кровь, вцепится ему в шею и не остановится, пока не убьёт. Он закрыл глаза и продолжал улыбаться и обнимать Каина до тех пор, пока в нём оставалась жизнь. И даже несколько секунд после.

Воспоминания приходили к Каину каждый раз, когда он взывал к когда-то подаренной ему силе. Она была вечным напоминанием о жертве, которой он не просил, но от которой не мог отмахнуться. Он не мог предать веру Магнуса в него даже спустя века.

* * *

Вокруг были сожжённые трупы. Некроманты, которые тоже думали, что знают как лучше для других. Как, наверное, и все власть имущие. Что ж… Каину когда-то повезло повстречать того, кто смог вправить ему мозги. Некромантам в целом и Мелкае в частности повезло намного меньше.

Хранитель кинулся во дворец тёмного мага, почуяв, что с Разиэлем произошло что-то неладное. У него почти не было своих сил в этом времени, а та самая, что когда-то подарил ему тот, кто был больше, чем другом, порой слушалась откровенно хреново. Она откликалась скорее на эмоции Каина, чем на его разумные желания. Вырвавшись, эта сила, подобно Похитителю Душ, не щадила уже никого.

Когда Каин добрался до Разиэля, он выяснил, что и Похититель не пожалел свою добычу. Бывший бог стоял в тронном зале перед телом Мелкаи, дрожа как осиновый лист. Он поднял глаза на Хранителя.

— Что я наделал?.. — послышался прерывистый шёпот.

Каин подошёл и схватил бывшего бога за руку.

— Не больше, чем я. Пойдём отсюда побыстрее.

* * *

Пока они путешествовали по землям Рахаба, Разиэль практически забыл, что им, вообще говоря, надо было сделать у Мелкаи. Вроде, что-то там узнать… Ах да, точно. Что-то там про ангелов, демонов и прочих. И про то, как спасти их мир. Поговорить с ангелами с помощью Мелкаи, кажется. Сейчас, с Похитителем Душ, мысль не казалась такой уж безумной.

По дороге они нашли для меча более подходящую тряпицу, хотя Разиэль, конечно, предпочёл бы ножны. А вот к Мелкае ему опять пришлось идти одному. Добравшись до столицы тёмного мага, он вновь рассказал, что почему-то бессмертен, может захватывать чужие тела и сам не знает, что он такое. Ему поверили и провели во дворец.

Для царства мёртвых тут было довольно жизнерадостно. Тёплые янтарные и коричневые цвета, стены, увитые плющом. Во внутреннем дворике меж невысоких аккуратно подстриженных деревьев перепархивали мелкие птицы. Разиэль шёл, прижимая к себе меч. Каким-то образом Каин смог зачаровать Похититель Душ так, что на него просто никто не обращал внимания.

Наконец, Разиэль оказался в тронном зале. Помещение не особо поражало масштабом или роскошью: просто небольшая комната с большим креслом посередине, стены которой были украшены многочисленными барельефами с удивительно пасторальным содержанием. Вот девушка собирает какие-то фрукты, вот юноша играет на флейте…

— Разиэль, — прозвучал спокойный голос хозяина зала. — И к чему этот цирк?

Разиэль посмотрел на вышедшего из боковой двери Мелкаю. Золотистая мантия, украшенная его знаком, почти полностью скрывала силуэт чародея, светлые волосы были собраны в низкий тугой хвост. Так, значит, Мелкайя не всегда был лысым? Интересно…

— Знаю, это прозвучит дико, — вздохнул бывший бог, — но я не тот Разиэль, которого ты знаешь.

— Разве? — Мелкайя склонил голову. — У тебя — его душа. Даже если бы лицо тебя не выдавало, я не могу ошибаться.

— Да, но я — из другого времени. Из очень далёкого будущего. Мелкайя, послушай… Там, откуда я прибыл, демоны вторглись в наш мир. Я вернулся в это время, чтобы выяснить, как их остановить.

Мелкайя громогласно рассмеялся.

— Остановить? Демонов? Ты?!

— Что смешного? — Разиэль нахмурился.

— Но ведь это ты. Во всём был виноват именно ты…

— В чём — во всём?!

— О, безгрешный, святой Разиэль… готов ли ты услышать порочащую тебя истину?

— Не тяни. Я здесь за правдой, какой бы она ни была.

— Правда в том, Разиэль, что когда-то мы были теми, кого уничтожили. И чью силу забрали. Как думаешь, почему мы сейчас смогли стать богами?

— Не знаю. Почему? — спросил Разиэль, хмурясь всё сильнее и усилием воли не стискивая Похититель Душ в руках слишком сильно.

— Потому что эта сила принадлежала нам изначально. Мы — ангелы-отступники. И мы просто вернули то, что когда-то и так было нашим.

— Ты имеешь в виду — в прошлом рождении? — спросил Разиэль. — Мы были ангелами? Что произошло? Как мы… умерли?

— Из-за тебя. Всё — из-за тебя. Из-за того, что ты решил помочь тварям из Бездны и подготовил нас сделать это же. За это другие ангелы нас убили и забрали нашу силу. Да только было поздно — после твоего предательства Творец разочаровался во всех.

От услышанных откровений Разиэль сел прямо на пол. Выходит, вот о чём говорили голоса в соборе Авернуса! Он и правда когда-то обещал помочь тем, от кого по какой-то причине отвернулся Творец!

— Должна быть причина, — прошептал он. — Я не мог просто так вызваться им помогать. А вы — не могли просто так со мной согласиться!

— В любом случае, нам нужно искупить ошибки прошлого, — сказал Мелкайя. — Нужно доказать, что мы вновь сможем стать достойными Творца.

— И как ты собрался это доказывать? — спросил Разиэль и, вскинув голову, зло посмотрел на собеседника. — С помощью твоих Бездушных? Каким образом это докажет, что ты — достойный?

— Считаешь, что твои методы лучше моих? Бездушные не спорят. Они приведут мир к тому виду, к той форме, к какой пожелает Творец. Они не способны на предательство. К слову, зачем ты взял с собой этот меч? И как вообще вышло, что Рахаб отдал его тебе?

Почуял, значит? Что ж… Разиэль поднялся на ноги, позволяя ткани соскользнуть на пол. Смысла прятать Похититель Душ больше не было.

— Я хотел поговорить с кем-то из ангелов, — сказал он и повёл устрашающим лезвием в воздухе. — Это должно было стать аргументом в том случае, если ты откажешься мне помочь.

— Что ж, — Мелкайя хмыкнул и опёрся о подлокотник своего небольшого трона, — вот он я. В какой-то мере — ангел. Можешь поговорить со мной.

— Мелкайя, послушай, мне правда необходимо выяснить, как остановить демонов. И нам это должно быть по силам. Но мне нужно знать больше о них, чтобы это выяснить. И о них, и о бывших ангелах — изначальных вампирах. Помоги мне.

— Или что? — равнодушно спросил бог.

— Или… я поговорю с ними сам, — ответил Разиэль. — Ведь Похититель Душ, вроде как, может забрать силу даже у бога, верно?

— Рискнёшь убить меня? — спокойно осведомился некромант.

— Терять всё равно особенно нечего, — пожал плечами Разиэль. — Мир так и так обречён. Но, пожалуйста, я не хочу до этого доводить. Просто помоги мне вызвать дух какого-нибудь вампира-ангела. Я задам ему все интересующие вопросы и оставлю тебя с твоими… экспериментами.

— Хм… к слову, о них, — Мелкайя задумчиво потёр подбородок, — я вот подумал: твои таланты по части гипноза были бы мне весьма полезны.

— Боюсь, я мало чем смогу помочь, — Разиэль развёл руки в стороны. — Я же сказал: я из другого времени. Хоть и та же душа. Тебе ли не знать, как это бывает? Живёшь, умираешь, рождаешься снова…

— Проверим. В любом случае, мне пригодится этот меч.

Разиэль резко развернулся, отбиваясь от атаки насланной Мелкаей тени. Что-то пошло не по плану. Сильно не по плану…

— Мелкайя, — напряжённо протянул Разиэль, озираясь. К нему слетались ещё тени, не меньше десятка, — не делай глупостей.

— Едва ли это можно назвать глупостью, как по мне.

Смерть Разиэлю, в общем-то, не была страшна. Но терять Похититель Душ снова совершенно не хотелось. Но действительно убивать Мелкаю?

Впрочем, другого выхода не было. Разиэль метнулся прочь, уходя от атаки одной из теней, и тотчас сам напал на вторую. Но их поток не прекратится, пока он не уничтожит того, кто их призывает. И даже если так — потом Мелкайя может позвать на помощь своих прислужников. Выбора не было. Если не убить, то хотя бы приставить меч к горлу и уговорить выпустить себя отсюда. Вот… почему Разиэль опять вынужден отдуваться один?!

Впрочем, он знал, почему. Теперь знал. Только от этого знания почему-то не было легче.

Отбившись от ещё одной тени, Разиэль ринулся к их хозяину. Одна из тварей всё же задела его когтями, но так и оставшееся мёртвым тело оказалось не слишком чувствительным к боли…

* * *

— А потом я осознал, что достал его Похитителем, и он умирает, — закончил рассказ Разиэль. — Я хотел лишь ранить, но я не смог сдержать голод меча.

— Понятно, — задумчиво ответил Хранитель.

— Что нам теперь делать? Один из богов убит, и это не пройдёт незамеченным.

— Не пройдёт незамеченным — это верно. Остатки силы дают мне чувствовать, как смещается баланс, но я не чувствую подробностей. Нужно разузнать, к чему привела смерть Мелкаи.

— И каким образом мы это сделаем? — спросил Разиэль.

— Теперь навестим Зефона.

Разиэль посмотрел на меч в своей руке. Его посетило нехорошее предчувствие. Шесть великих героев когда-то отдали свои жизни, чтобы защитить мир от нашествия демонов. Сколько правды было в этой легенде? И насколько добровольной была эта жертва?

Следующие несколько дней, покидая территорию некромантов, Каин и Разиэль почти не говорили. Хранитель каким-то образом смог сделать так, что их не преследовали, но всё равно следовало как можно быстрее покинуть эти земли.

Похититель Душ словно взывал к Разиэлю. Когда он брал меч в руки, ему казалось, что он слышит крик души Мелкаи, заточённой внутри, а вместе с ней — сотен других душ. Он не мог решиться попробовать вызвать души других ангелов с помощью меча. Возможно, Разиэль ещё не был готов к тому, чтобы снова услышать правду. Иронично.

Они так же без проблем миновали пограничные заставы, оказываясь на территории Зефона. Только тогда Разиэль наконец спросил:

— И всё же, что именно ты можешь? Твоя сила как Хранителя должна была уйти, как и моя сила бога, но то, что я мельком видел у Мелкаи… Почему ты не сделал чего-то подобного раньше?

— А когда? — хмыкнул Каин. — Когда мы сражались с Алесандером? Да, я мог бы сжечь его — и всю тайную секцию библиотеки.

— Всё равно мы ничего в ней не нашли, — пожал плечами Разиэль.

— Ну, если бы мы знали, что не найдём, то мы бы туда и не попёрлись. Да, у меня есть сила. Но это не сила Хранителя. И я очень плохо её контролирую. Использовать её без оглядки очень опасно, особенно здесь, в прошлом. У Мелкаи просто уже разницы не было. Когда я почувствовал, что вы сцепились, то бросился напролом. Я опасался, что он сумеет отнять у тебя меч и сам убьёт тебя. И это точно стало бы концом.

— Почему? — спросил Разиэль. — Чем так важен бог, у которого почти не осталось силы?

— Я надеюсь, что ты поможешь мне найти путь, — ответил Каин. — Я вижу свою цель, ясно, как огонь в непроглядной ночи. Но я не вижу пути.

— Цель, говоришь? Спасти мир и вот это вот всё?

— Не только. Я хочу, чтобы мы избавились от оков наших судеб и предназначений. Все мы. Ваша сила возвращается к вам, снова и снова, но всё более и более искажённой. Демоны возвращаются — снова и снова. И всё, что у нас получается — лишь в очередной раз отсрочить их возвращение, отсрочить войну и гибель человечества. Я не хочу верить в то, что это неизбежно, я отказываюсь верить! И я не хочу просто покориться своей судьбе. И я думаю, что Турэл принёс тебя сюда не просто так.

— Мне ведь придётся убить и Зефона тоже, верно? — спросил Разиэль. — Раз повержен бог Тьмы, то для сохранения равновесия должен был повержен и бог Света.

— Мы не можем быть уверены, пока не знаем, к каким последствиям привело убийство Мелкаи, — ответил Каин. — И только Зефон может знать это наверняка.

Во владениях Всевидящего всё было… нормально. Даже слишком нормально, если вспомнить о том, что в будущем именно Зефон развлекался тем, что сводил смертных с ума. Были маги, которые охраняли эти земли от соседей — Бездушных, Безупречных, Бесстрашных и всех прочих с приставкой «без». К Зефону бежали те, кто не принимал тиранию остальных богов. Те, кто понял, что скрывается за благополучием на территории некромантов. Те, кто не вписался в строгие стандарты и оскорблял своей внешностью взор последователей Рахаба. Те, кто был слишком хилым и «недостойным» по меркам почитателей Доумы. Разиэль только не увидел беглецов из земель Турэла и своих собственных, и это внушало ему некоторую надежду. Но в то же время ему было сложно поверить в то, что в землях Зефона действительно всё так хорошо.

И в общем на подходе к столице, в первом же крупном городе он понял, что именно не так.

Тот же Авернус находился именно на территории Зефона. Стражники не трогали служащих Всевидящему магов и воинов, но в остальном устанавливали тотальный беспредел. Зефон и его непосредственные подчинённые, Видящие, ничего не делали ни с преступностью, ни с нищетой. Они принимали всех, но ничего не делали для того, чтобы хоть как-то помочь беженцам. Тем просто предоставлялось право выживать. Можно сказать, что им давали шанс.

Разбой. Вымогательство и крышевание. Наркоторговля. Всё это цвело на территории Зефона буйным цветом. И не могло быть так, чтобы тот, кого называли Всевидящим, ничего не знал об этом. Либо он предпочитал не замечать, либо вполне сознательно игнорировал такое положение дел. С одной стороны, это, опять же, было совсем не дело Разиэля. А с другой — ему очень хотелось надавать Зефону по голове.

Их ждали. На воротах столицы Разиэля остановили и вежливо попросили пройти во дворец Всевидящего.

Золотой дворец возвышался над городом словно в насмешку над жителями самых бедных кварталов столицы, которые зачастую дрались за чужие объедки. Никто не попросил Разиэля сдать оружие, что было совсем странным. Его просто вели, всё выше и выше, из нищеты в роскошь. Видящие, как он отметил, были самыми обычными людьми. Не безумно-прекрасные, не невозможно-сильные. Просто люди, которым повезло за какие-то заслуги получить благословение бога. Все в светлых бирюзовых одеждах, они внимательно смотрели на пришельца, явно гадая, почему не могут его прочитать.

Если тронный зал Мелкаи был достаточно простым и скромным, то от обиталища Зефона захватывало дух. В зале, куда привели Разиэля, были невероятно высокие стрельчатые окна. Молочная мраморная плитка переходила в золотистое покрытие стен. Дворец был построен на возвышении, на самом обрыве, и тронный зал располагался таким образом, что через четыре метра от входа пол просто заканчивался. И дальше, за парапетом, начиналось переплетение тянущихся от стен золотых нитей, в центре которых находился трон. От него к залу шла золотая плавно расширяющаяся лестница. Разиэль, глядя на эту конструкцию, не мог отделаться от ощущения, что это иллюзия, потому что построение помещения явно бросало вызов законам физики.

Зефон восседал на троне, облачённый в бирюзовые одеяния, расшитые золотом. Он подпёр голову рукой и внимательно посмотрел на Разиэля. В отличие от Мелкаи, он вовсе не торопился отпускать стражу.

— И впрямь, ты выглядишь точно так же, как он, — заметил он. — Что привело тебя сюда, двойник Разиэля?

Зефон не принял их за одно существо. Что ж, это было ожидаемо. В отличие от Мелкаи, он не мог понять, что у двух Разиэлей одна душа, зато он видел, что их действительно двое.

— Зефон. Ты ведь знаешь о гибели Мелкаи? — спросил Разиэль.

— Разумеется. Я чувствую твой стыд и вину за содеянное.

— Я не хотел того, что произошло. Но он не оставил мне выбора. Но гибель бога не может пройти незамеченной для мира. Скажи мне, к чему привели мои действия?

— Ни к чему страшному. Пока что. Мертвяки, конечно, полезли из своих могил, да и призраков стало побольше, но я думаю, что это временное явление. Вскоре остальные сцепятся за его земли, все Бездушные будут уничтожены, а у меня станет одной проблемой меньше.

— Вы враждовали? — спросил Разиэль.

— Можно сказать. Видишь ли, получив божественную силу, люди, как бы так выразиться… перестают видеть берега. Они начинают строить свои идеальные мирки, что, в общем, было бы не так плохо, если бы не касалось других. Тех, кому нахрен не упали ни их правда, ни их правила, ни, если уж быть откровенным, они сами.

— Тебе, надо полагать. Но почему ты вообще им мешаешь? Почему Видящие мешают последователям других богов, но при этом сами ничего не делают ни с преступностью, ни со всем прочим?

— Потому что это не их задача, — ответил Зефон. — Я — не Мелкайя, и уж тем более не Разиэль. Человеческую природу не изменить насильно. Я даю им возможность жить в естественной среде, так сказать. Какое общество они выстроят — им и решать. Не нам.

— Допустим. Но ты можешь хотя бы помочь им. Не решать за них, но помочь. Искоренить преступность и…

Зефон неожиданно рассмеялся.

— Помочь одним, посадив в тюрьму других? Да, очень благородно, двойник Разиэля. Но откуда ты знаешь, кому надо помогать, а кого — бросать за решётку? Может, стоит помочь тем, кто ведёт себя по совести? Так, наверное? Только в глубине у самого правильного внешне человека может быть столько грязи, столько лицемерия и лжи, что даже мне не разобраться в этих переплетениях. А преступник, ведущий себя как животное, хотя бы остаётся честен с окружающими и с собой.

— Какую цель ты преследуешь, Зефон? Если бы тебе было всё равно, не существовало бы твоих Видящих. Ты бы позволил другим богам делать то, что им хочется, и не защищал людей от их влияния. Но ведь и экспансии ты, насколько я знаю, не ведёшь. В чём смысл?

— А что, обязательно должен быть смысл? — Зефон пожал печами. — Что Разиэль, что его двойник — невозможно занудные, оба. Мне просто интересно, что будет дальше. Вот и всё.

— Это погубит тебя.

— Да ну?..

— Может, я и не Всевидящий, но я знаю наше будущее. Я — и есть будущее. Я не двойник Разиэля, а его следующее рождение. Ты погибнешь и родишься снова, как и мы все. Как и мы все, ты снова станешь богом. Только вот тебе и останется лишь наблюдать. Ты лишишься тела, Зефон. И в конце концов на долгие годы потеряешь самого себя. Ведь всё, что ты сможешь делать — это лишь смотреть.

— Хм. Морализаторство в духе Разиэля, а теперь — жуткие пророчества в стиле Турэла. Странно, что ты сейчас не изменил облик.

Разиэль вздохнул.

— К слову об этом: что за жуткие пророчества?

— Сходи к нему и спроси. Так всё же: зачем ты здесь? Неужели, как и наш Разиэль, только ради того, чтобы прочитать мне мораль? Право, это скучно.

Разиэль еле удержался от того, чтобы закатить глаза. Скучно ему! Как дитя малое, честное слово. С другой стороны… он сам, получив силу, какое-то время играл с ней, как ребёнок. Но то была скорее попытка сбежать от реальности. От чужих мыслей, от исчезновения всё того же Зефона. От того, что теперь Разиэль при всём желании не мог подойти к Рахабу…

Бывший бог посмотрел на бога нынешнего. Что на самом деле прячется за этим якобы пренебрежением к чужим судьбам? Что видят глаза Зефона сейчас?

— Хорошо. Не думаю, что эта тема будет для тебя интереснее, но вдруг… Что ты знаешь о демонах?

Зефон чуть склонил голову, явно удивлённый этим вопросом.

— Демонах?

— Да. Не вампирах, а об их древних врагах, заключённых в ином измерении. Неужели ты совсем ничего не слышал о них и не видел? Фрески в глубинах собора Авернуса… Должны быть и другие свидетельства.

— Только лишь разную религиозную мишуру, которая, как мне кажется, крайне далека от реальности.

— Хм. А что ты можешь рассказать о цивилизации вампиров? Об их магии и достижениях?

— Об этом тебе лучше спросить Рахаба. Он интересовался этим вопросом.

— Тебя называют Всевидящим. Может, ты мог бы указать мне путь к их оставшимся строениям или чему-то в этом духе?

— Возможно. Но с чего бы мне делать это?

— Ну… а почему бы и нет? — Разиэль пожал плечами. — Смотреть, как я там ползаю, и всё такое. Тебе должно понравиться это признание, но… я запутался, Зефон. Где истина, где ложь? За что демоны были запечатаны в ином мире? И почему я когда-то вызвался им помочь? Мне нужно знать.

Зефон неожиданно поднялся со своего трона и начал медленно спускаться по золотой лестнице вниз. Разиэль, немного испугавшись, но толком не понимая, чего, шарахнулся назад, но путь ему преградили Видящие. Остановившись перед ним, Зефон положил руки ему на плечи и взглянул в глаза.

— Твои щиты всё-таки достойны бога, — заметил он. — Если ты не врёшь, то покажи мне. Позволь мне заглянуть в твой разум и твою память.

Позволить подобное Зефону было подобно прыжку в пропасть. Не потому, что Разиэль ему не доверял… точнее, именно поэтому, но это недоверие было порождено осознанием, что, если Разиэль сейчас пустит Всевидящего в своё сознание, тот, вероятно, сможет сделать с ним абсолютно всё, что захочет. И только ему самому известно, не сделает ли он этого просто так, для забавы.

Но Зефон мог стать союзником. Единственным союзником в этом времени. Поэтому, поколебавшись, Разиэль посмотрел в острые серые глаза и открылся ему.

Воспоминания мелькали быстрее, чем Разиэль успевал их осознавать. Но, если он и был согласен признать, что Зефон в чём-то всегда превосходил его, так это в скорости мышления. Там, где самому Разиэлю на анализ ситуации требовалось три секунды, Зефону было достаточно двух.

Воспоминания о человеческой жизни, которые Разиэль уже и сам почти забыл; воспоминания о том, как он стал богом. О его странствиях по другим временам, о встречах с Турэлом.

«Бедный маленький Разиэль… Как же сильно ты запутался. Ты и правда уже не знаешь, как правильно. Никак не правильно, Разиэль. Это истина, которую ты никогда не мог принять. Нет никакой вселенской правильности. Есть то, что считаешь правильным ты сам — и то, что считают правильным другие. Одному удовольствие, даже забава — другому страдание и даже смерть».

«Разве не правильно стремиться к тому, чтобы все были счастливее и меньше страдали? Разве так — не будет лучше?»

«Может быть. Но тогда почему тебе не понравилось то «лучше», что создавал Мелкайя?»

«Потому что счастье одних не должно строиться на несчастье и боли других. Разве не может быть так, чтобы разумные существа дарили друг другу лишь радость, но не боль?»

«Может быть».

— Так что же — ты наконец готов меня слушать? — не сразу Разиэль понял, что эти слова Зефон уже произносит вслух, а не в его сознании.

— Не знаю. Ты прав, я запутался. Мне нужно узнать причины моих собственных поступков, чтобы хоть что-то снова понять.

Зефон жестом выслал Видящих вон. Они с Разиэлем остались вдвоём, и это почему-то снова заставило бывшего бога нервничать. Зефон, который теперь куда лучше мог чувствовать его настроение, отошёл на шаг и усмехнулся.

— Расслабься, Разиэль. Я не причиню тебе вреда. Не прямо сейчас. Я помогу тебе, но ты должен мне кое-что пообещать.

— Что именно?

— Что ты убьёшь всех богов. Меня, Рахаба, Турэла, Доуму. И, конечно же, себя.

— За… чем? — у Разиэля отвисла челюсть.

— Затем. То, что они творят — неправильно. И в этом мы оба согласны. Но без моей силы ты не сможешь этого сделать.

— Но я не хочу…

— А это не вопрос твоего желания, — ответил Зефон жёстко и, подступив ближе, схватил Разиэля за горло. — Это вопрос того, что ты должен сделать. Ты сам сказал, что, по легендам, мы все умерли за правое дело. Так сделай легенду явью. Убей нас. Собери силу шестерых воедино. Если что-то и можно изменить — то лишь таким образом, и никак иначе.

Разиэль открыл было рот, но не смог издать ни звука. Зефон прижал палец к его губам.

— Ты всё ещё так любишь спорить со мной… Есть хорошо и плохо конкретно для меня. Если моё «хорошо» включает мою смерть здесь и сейчас — да будет так. Правда в том, что в этой жизни, Разиэль, я уже не буду по-настоящему счастлив. Я тоже знаю кое-какие пророчества. Я знаю, что буду наблюдать за людьми, упиваться их борьбой, их болью. Я знаю, что только чужие страдания будут приносить мне удовольствие. Я знаю, что в этом Турэл не врал мне. Убей меня, Разиэль. Раньше, чем я превращусь в такое чудовище. Раньше, чем стану кукловодом, ради собственной приходи дёргающим живые марионетки за ниточки. Ведь я могу… могу прямо сейчас. Взгляни на это…

Снова видение. Где-то в городе жена ругается с мужем. Разиэль неожиданно ярко ощущает её эмоции — обиду, злость. Мужчина несправедлив, он просто сорвался на ней из-за того, что поставщик обманул его, и теперь он не знает, что делать дальше. Она понимает, что не виновата, она раздосадована, что денег нет, и теперь ей как-то придётся кормить детей жалкими остатками круп и овощей. Они ещё долго не увидят мяса…

Лёгкое давление. Ведь она знает, где взять мясо… Злость вспыхивает, как сухостой, к которому поднесли лучину. У неё в руках нож. О, она знает, как можно накормить изголодавшихся по мясу детей. Раз муж не может достать его никак иначе…

Прекрасно зная, насколько это жестоко, Зефон заставляет Разиэля досмотреть всю сцену до конца. Ярость, убийство, шок, сожаление, паника…

«У людей в душе столько мимолётных мыслей… Ещё больше — желаний и эмоций. Странных, иррациональных. Например, укусить человека, стоящего перед тобой в очереди. Просто так, потому что почему бы и нет? И мне нужно только подтолкнуть. Почему я ничего не делаю? Почему я только смотрю? Потому что я понимаю, насколько легко забыться. Вот почему».

Контакт снова прервался. Всевидящий всё так же держал Разиэля за горло, немного мешая дышать, но не придушивая по-настоящему.

— Ты можешь справиться…

— Нет. В том-то и дело. Не могу. Прими истину, Разиэль. Перестань бегать и отрицать. Тогда, возможно, ты найдёшь путь. Возможно, жестокий. Грязный. Кровавый. Но путь, который выведет этот мир из мрака и позволит ему выжить.

— Таким путём — будет ли оно стоить того?

— Ты узнаешь, когда дойдёшь. А теперь давай. За всё, что видел по дороге сюда, за то, что видел в Авернусе — накажи меня, Разиэль.

Бывший бог понимал, что это манипуляция, причём весьма очевидная. Но горькая истина была в том, что он не мог ей противостоять. Зефон всё же не разорвал контакт до конца. Воспоминания, видения, злость. Злость, расцветающая подобно пожару, подпитываемая голодом зачарованного меча.

Разиэль сидел, глупо глядя на пронзённое Похитителем Душ тело. Он ещё о столь многом хотел поговорить… но правда была в том, что Зефон — не хотел.

Никто не задерживал его. Никто как будто не заметил того, что случилось. Но если в прошлый раз это было потому, что замечать было некому, то теперь… нет, Видящие всё знали. Они разбегались при виде Разиэля, но никто не решился хотя бы попытаться ему отомстить. Возможно, они получили какой-то приказ, который не смели нарушить.

Каин в этот раз ждал его там же, где они простились — в захудалой таверне, где были настолько рады любым гостям, что никого не смущал ни жуткий клинок у Разиэля, ни явно нечеловеческие глаза Хранителя.

— Что ты узнал?

— Он покончил с собой, — ответил Разиэль вовсе не на тот вопрос, который ему задали.

— Зачем?

Разиэль сел за стол и пожал плечами. К нему подскочила официантка — потрёпанного вида деваха лет двадцати пяти на вид, хотя Разиэль бы не удивился, если бы она была лет на восемь моложе.

— Деньги есть? — спросил он у Хранителя.

— Немного.

Разиэль заказал себе выпить.

Когда официантка удалилась, бывший бог протянул:

— Зефон сказал, что я должен убить всех. Всех шестерых. И что единственное место, где мы можем больше узнать о древних — это у Рахаба, в Дельфах. Но я готов спорить, что он атакует, едва увидев мою физиономию.

— Зефон дал тебе способ победить его, — заметил Каин. — С его силой и силой Мелкаи в Похитителе Душ это должно быть возможно.

— Да. Но я не хочу верить, что это — единственный путь. Зефон прав. Я не умею принимать неприятную правду.

Официантка принесла выпивку. Каин чуть поморщился, уловив запах дешёвого пойла, явно щедро разбавленного не самым качественным спитом для крепости. Но Разиэлю, кажется, сейчас нужно было именно это. Что-то настолько же отвратительное, как его настроение сейчас. Дерущее горло и совсем не приносящее удовольствия. Разве что обещающее забвение на какой-то период, да и то, с телом Бездушного — не факт.

— Значит, дальше — снова в Дельфы?

— Я не хочу… — протянул Разиэль. — Я не могу даже представить, как мне вообще против него сражаться!

Хранитель усмехнулся.

— Если что-то должно случится — оно случается не зависимо от того, хочешь ты этого или нет.

— И это мне говорит тот, кто отчаянно отказывается принести себя в жертву! — усмехнулся Разиэль. — Почему бы тебе не поверить в то, что это неизбежно, а?

— Я бы принёс. Веришь или нет, но принёс бы, если бы я точно знал, что это что-то изменит.

— А что изменит убийство Рахаба в этом времени?

— Ничего, потому что мы точно знаем, что он всё равно погибнет, так или иначе. Вопрос, как именно.

— Вот именно. И я не хочу быть тем, кто оборвёт его жизнь. Я сделал и сделаю ему достаточно зла. Пусть не всегда намеренно, но…

— И ты поставишь его жизнь выше жизней сотен людей? Сотен «отбракованных», не все из которых переживают операцию преображения, чтобы стать достаточно идеальными для него? Его боль — или боль всех этих людей? А что, если, убив его сейчас, ты сможешь найти способ, как снять с него проклятье в будущем? Что, если это шанс вам снова прикоснуться друг к другу?

Разиэль опустил глаза.

— «Если», «если»… слишком много «если».

— Хорошо. Но если рассуждать объективно, следует ли оставлять его в живых?

— Нет, — ответил Разиэль и, не чувствуя мерзкого вкуса, залпом влил в себя кружку. — Не следует.

— Тогда сделай это. Потому что, если ты откажешься, это обесценит жертву Зефона.

— Я не просил его об этом.

— Разиэль… — Каин вздохнул. — Помнишь, в Дельфах ты спросил о событии, которое я хотел бы изменить? Думаешь, я просил о той жертве? Я отговаривал, я отрицал. Отрицал до тех пор, пока меня не схватили и не попытались сжечь. Тогда, не спрашивая моего согласия, другой не просто вытащил меня из огня — он отдал мне свою кровь. Всю. Он мог остановить меня. Но не сделал этого. Как и Зефон, он выбрал смерть, о которой никто не просил. И ты можешь сколько угодно прикрываться тем, что да, никто не просил Зефона так поступать, но в глубине души ты будешь знать, что просто струсил. Что поставил личное выше правильного. В отличие от него.

Официантка подошла, чтобы забрать пустую кружку. Разиэль попросил повторить. Чуть медленнее осушив вторую, он спокойно сказал:

— Я убью его. Но дай мне время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. И давай остановимся в гостиной на ночь. Надоело спать под кустом.

— На это денег уже нет, — заметил Хранитель. — Ты их только что пропил.

— Укради, — предложил Разиэль.

— Почему я? Тебе же надо.

— Потому что убивать Рахаба, очевидно, мне. Так что будь добр хоть как-то скрасить моё существование.

Каин усмехнулся.

— Ладно. Аргумент. Но неужели твои моральные принципы допускают подобное? Воровство у честных граждан?

Разиэль лениво оглядел помещение.

— Мои принципы сейчас говорят, что без разницы. По сути, абсолютно честных граждан не бывает. Тем более — здесь.

— О, серая мораль и оправдания собственного эгоизма. Люблю такое.

— Заткнись. И найди денег.

— Слушаю и повинуюсь, Ваше Грознейшество. Уже ушёл.

Разиэль хотел откинуться на лавке, но вовремя вспомнил, что позади нет ни спинки, ни стены. Хранитель и правда ушёл, и некоторое время Разиэль осматривал окружающую обстановку. Заляпанные стены. Про пол лучше даже не заикаться. Щербатый стол — неаккуратным жестом можно было запросто посадить в руку несколько заноз. Зачем так жить вообще?

Но люди почему-то жили. То ли из отчаянной надежды на лучшее будущее, то ли потому, что просто не хватало моральных сил на самоубийство. Ведь по сути у них не было никаких гарантий, что после смерти будет лучше.

Вот и у Разиэля не было гарантий, что после того, как он убьёт Рахаба и всех остальных, хоть что-то станет лучше. Проблема была лишь в том, что никакого другого плана у него тоже не было.

Закрыв глаза, он потянулся к Похитителю Душ и попытался дозваться до силы Зефона. Хотя бы теоретически Всевидящий мог что-то проглядеть, верно ведь?

Теоретически мог. Практически Разиэль очень быстро понял, что, хоть Похититель и позволил ему окинуть весь город и прилегающие области одним взглядом, даже найти Каина уже было не такой простой задачей. Нужно было знать, что искать. И, желательно, хотя бы примерно — где. На миг ему почудилось, что он слышит ехидное хихиканье Зефона в своей голове.

Усилием воли Разиэль перенёс свой взор на Дельфы и принялся искать «шкуродёрни», про которые слышал от местных. Места, где переделывали либо родившихся такими, либо ставшими некрасивыми людей.

Чан с кислотой — не все переделки были удачными. Прямо сейчас на его поверхности ещё плавала чья-то тонкая рука, стремительно разлагаясь. Скульпторы плоти, равнодушные, хладнокровные. Они даже не спрашивали. Кто-то в страхе пытался вырваться, кто-то шёл добровольно. Кому-то делали обезболивание, но про кого-то, похоже, просто забывали.

Рахаба не заботило ничего, кроме внешней красоты. Одна соседка могла из зависти порезать лицо другой бритвой. И если скульпторы плоти не могли исправить такие повреждения, несчастной оставалось либо уйти, либо умереть.

Каин аккуратно потряс его за плечо.

— Уже уснул что ли? — спросил он. — Неужели тебя всё-таки взяла эта дрянь?

Разиэль покачал головой.

— Деньги принёс? — спросил он.

— Не переживай, принцесса. Хотя, сдаётся мне, на местных матрасах мы не почувствуем горошину потому, что по ощущениям именно на них и будем спать.

— Иногда ты выбираешь странное время для шуток, — заметил Разиэль.

Хранитель пожал плечами.

— Пошли смотреть комнаты. Возможно, мы и правда не сможем поспать на сколько-нибудь приличных кроватях ещё очень долгое время.

«Где же ты?..»

Разиэль задавал себе этот вопрос, наверное, уже в десятый раз, а то и больше. Он бродил по магической академии Дельф, укрытый плащом невидимости, сотканным разом из Света и Тьмы — под такой защитой его никто не мог обнаружить. Проходя по коридорам, что по-прежнему больше напоминали музейные галереи, он тщетно искал хозяина этого места. По дороге сюда он не раз и не два прибегал к ясновидению Зефона, чтобы напомнить себе, почему должен убить Рахаба. Снова и снова смотрел, как перекраивают людей, слушал крики тех, кому забыли или не сочли нужным сделать обезболивание перед началом операции. Разиэль так и не понял, был ли вообще какой-то принцип в том, что кому-то его делали, а кому-то — нет.

«Где же?..»

Рахаб был где-то здесь, но точнее Разиэль не видел. Изобилие чужой энергии сбивало его, не позволяя поисковым чарам нормально работать. Радовало хотя бы то, что Похититель Душ, отняв жизнь и силу уже двух богов, как будто несколько насытился, и Разиэль мог спокойно им пользоваться, пусть и не совсем без опаски.

Не наверху — неожиданно дошло до Разиэля. Рахаба надо искать внизу, ближе к озеру.

Он оказался прав. В конечном итоге он нашёл плотно запечатанную дверь, ведущую в подвал.

Вздохнув и взмолившись, чтобы местные обитатели, студенты и ничем не отличающиеся от них профессора в мантиях всех оттенков серебряного и синего, не заметили сломанных чар, Разиэль взмахнул Похитителем Душ, разбивая замок вместе с магией, а затем быстро, как вор или крыса, прошмыгнул по мраморным ступеням вниз.

Похититель Душ позволял ему видеть магическим зрением, но, спустившись вниз, Разиэль сам снял невидимость. Потому что ему нужно было рассмотреть это своими глазами.

Под академией Дельф был огромный зал с озером, очевидно, соединявшимся под водой с основным водоёмом, который окружал город. До этого Разиэль не задумывался о том, насколько высоко над уровнем воды стоит город. Выходило — достаточно. Но не это было самым главным. И даже не светильники в виде лилий, излучающие мягкий жемчужный свет, расположенные по периметру на стенах и собранные в букеты. Нет. Поразительнее всего была статуя, что расположилась вдоль края озера, практически смыкаясь в кольцо. Статуя огромного змея, совершенная в каждом изгибе, в каждой чешуйке. Змей вызывал трепет и почти страх, но вместе с тем им было невозможно не любоваться. Его чешуя, хоть и должна была быть каменной, преломляла свет на гранях так, что играла радугой. Казалось, ещё секунда — и он бросится на пришельца, и на туловище Разиэля сомкнутся огромные каменные клыки. Ядовитые, очень ядовитые. Яда сильнее, чем яд этого существа, не было во всём мире. Разиэль откуда-то помнил его. Он его знал.

— Левиафан… — произнёс Разиэль негромко. — Мировой Змей.

— Не думал, что тебе хватит дерзости сюда явиться. И сообразительности, чтобы найти Похититель Душ.

Разиэль повернул голову в сторону говорящего, туда, где у каменного змея располагалась шея. На ней сидел Рахаб, но он сам выглядел весьма… непривычно. Его кожа сменилась серебристой чешуёй, а в глазах был вертикальный зрачок. Синие перчатки скрывали кончики пальцев, но почему-то Разиэль был уверен, что на них сейчас когти.

— Почему я помню его? — спросил он, сделав шаг к Рахабу.

— Потому что он — это я, — последовал ответ.

— Рахаб… кто мы?! Ты знаешь?

— Знаю, Разиэль, — ответил Бог Воды, погладив чешую каменного змея. — Для этого мне не нужно общаться с мёртвыми, как Мелкае. Вода помнит всё…

— Расскажи мне. Прошу.

По губам Рахаба скользнула усмешка.

— А ты уверен, что готов услышать?

— Я слишком долго искал ответы.

— Странно, что ты так долго мне угрожал вместо того, чтобы просто поговорить. Обретение своей силы изменило тебя. В худшую сторону.

— Я это уже понял, — вздохнул Разиэль. — Но ты заблуждаешься. Я не тот Разиэль, которого ты знаешь сейчас. Я тот, в ком переродилась его душа. И мне нужно, очень нужно узнать, почему мы стали людьми.

Рахаб растянулся на статуе, кажется, совершенно не смущённый ни этими словами, ни тем, что у Разиэля в руках был Похититель Душ.

— Потому что мы пошли против воли Творца. Мы пустили демонов туда, куда не следовало. Я, Мелкайя и Зефон. Потому что ты убедил нас сделать это.

— Для чего?

Рахаб невесело рассмеялся.

— Мы всего лишь решили, что это несправедливо — они не могли своими глазами увидеть Эдем. О, нет, Творец оставил им в распоряжение другой мир. Этот мир, но им было мало. А мы решили помочь им. На свою голову.

— Вот оно что… Дети творца, но отвергнутые дети. Но почему? Что они сделали?

— Я не знаю. Судя по тем воспоминаниям, что у меня есть, они и сами не знали. Они лишь сказали, что сперва Творец и вовсе попытался их уничтожить.

— Могли ли они обмануть нас? — пробормотал Разиэль.

— Конечно, дело было не только в справедливости, — заметил Рахаб, словно не слыша его вопроса. — Лишь благодаря тебе я мог отлучаться со своего поста стража Эдема. Как, впрочем, и остальные. Ты порой соглашался подменять нас, а взамен — мы не мешали тебе странствовать меж мирами.

-Ты был Левиафаном. Мировым Змеем. А кем же тогда был я?

Рахаб улыбнулся. Как показалось Разиэлю, даже мягко.

— У каждого из нас было множество форм, и ты менял свои достаточно часто. Их роднило лишь то, что все они были с крыльями. Форма змея также была не единственной для меня. Но одной из самых любимых. Возможно, скоро… — Рахаб погладил каменную чешую. — Когда мои исследования достигнут своей цели, я обрету то, что потерял.

— Твои исследования? — переспросил Разиэль.

— Конечно. Исследования по тому, как можно изменить это несовершенное тело, человеческую плоть.

Разиэль нахмурился. Безупречные… Исследования… Вот оно что!

— Ты создал Безупречных для того, чтобы изменить себя!

— В том числе. На самом деле, это что-то вроде хобби.

— Но зачем заставлять? Макияж, украшения, одежда… Люди во все времена стремились стать красивее, чем они есть. Разве было мало тех, кто соглашался на преображение добровольно?

— Безупречные сами выстроили такое общество, — пожал плечами Рахаб. — Я лишь не стал им мешать.

— Где-то я такое уже слышал… — пробормотал Разиэль.

— Правда в том, что Творец уже не примет нас. Я имею в виду, не только нас шестерых, но и людей. Но я сам создам мир, который мне нужен. И верну своё изначальное тело.

— Тело змея, — пробормотал Разиэль. — Так, давай проговорим всё ещё раз. Демоны. Невесть за что им было запрещено появляться в Эдеме. Но благодаря нам они обошли запрет. Потом была война, так? И в ходе неё — мы погибли?

Рахаб кивнул.

— Ангелы выиграли и заточили демонов в Преисподней, но те в ответ прокляли ангелов, вынудив их пить чужую кровь. Но что же люди? Когда они возникли? И почему Творец, как ты говоришь, не примет ещё и их?

— Здесь моя память бессильна, ведь в этот период я был мёртв. Но я могу сказать тебе, что люди были созданы после нашего изгнания.

— И они были созданы смертными — в отличие, как я понимаю, от предыдущих двух рас…

— Да, похоже, что так. Почему ты расспрашиваешь меня о таких вещах?

— Я просто хочу понять… Понять, насколько мы всё-таки были правы.

— Не больше и не меньше, чем те, кто поставил собственные желания выше воли Творца, — заметил на это Рахаб.

— Но мне не кажется, что ты раскаиваешься.

— Мне была уготована роль вечного стража. Если бы не ты, я бы никогда не смог увидеть красоту Эдема или даже этого мира. Меня создали стражем — но забыли спросить о том, хочу ли я того. Мне дали разум и волю — и фактически запретили пользоваться и тем, и другим. Я не просил, чтобы меня вообще делали, Разиэль. А я не желал ничего охранять. Зефон и Мелкайя, я думаю, тоже. Но, видимо, желающих меня заменить не нашлось.

— Ты что-нибудь помнишь о Творце?

— Только голос. Не мужской и не женский, исполненный силы. Думаю, у него, как и у нас, не было постоянного материального воплощения. Если было вообще.

— И ты не боишься возможного наказания.

— Я не могу сказать точно, почему, но я знаю одно: Творец сам по себе не может ничего уничтожить. Ему нужно орудие, чтобы убивать то, что неугодно. И если таковое придёт по мою душу — что ж, пусть идёт.

Они замолчали. Разиэль стоял, опустив меч и обдумывая всё, что он только что узнал. Творец отвернулся от своего творения, но уничтожить его сам был не в силах. И, надо полагать, его сила была не безгранична, ведь он не мог просто продолжить создавать всё новые и новые миры, оставляя уже сотворённые на произвол судьбы. Или именно это он и сделал? Просто бросил разочаровавшее его творение?

Творец не мог сам уничтожить то, что создал. В руках у Разиэля было оружие, способное убить бога. Но ведь кто-то должен был владеть им?

Неожиданно по глади озера прошла рябь. Разиэль почувствовал магию. Опять.

— Он снова напал? — спросил он шёпотом. — Разиэль из этого времени?

Рахаб кивнул.

— Почему? Что вы не поделили?

— Он считает, что мы должны раскаяться, — прошипел Рахаб. — Должны молиться, чтобы снова стать достойными. Заслужить прощение. Он лезет ко мне со своим спасением, хотя, полагаю, на самом деле он хочет уничтожить то, что осталось от вампиров, и забрать себе Похититель Душ.

— Это… одновременно похоже и не похоже на меня, — заметил Разиэль. — Каким он был до того, как вы стали богами?

— Другим, — ответил Рахаб после паузы. — Но эта война как будто свела его с ума. Война и Мёбиус.

— Кто?..

— Провидец, чьим речам Разиэль безоговорочно верит.

— Хранитель Зачарованного города…

— Какого города? — переспросил Рахаб. Похоже, поддержание щита не забирало у него так уж много сил.

Разиэлю показалось, что Зефон из Похитителя Душ словно толкает его. Сейчас идеальный момент, чтобы убить и Рахаба тоже. Бывший бог мысленно шикнул на своевольный клинок. Ещё не время. Он может узнать больше.

— Зачарованный город. Я слышал, что мы шестеро когда-то создали его.

— Первый раз слышу. Мы не создавали никакого города. Бо… Разиэль, ты действительно веришь, что мы шестеро сейчас способны что-то создать все вместе? Да и зачем бы нам делать это?

То есть, в этом времени города ещё не было, но Мёбиус уже жил. А до него — были какие-то другие Хранители, те, кого убили Разиэль сотоварищи.

— У вампиров были Хранители Первоначал, — сказал он. — Кем они были?

— Я до конца не понял. Сильнейшие из них могли управлять частью нашей силы или что-то вроде, — ответил Рахаб.

— Мы явно были не простыми ангелами, — заметил Разиэль.

— Да, мы были могущественнее большинства. По крайней мере ты, я, Турэл и Доума.

— Как это вообще было? Как вы смогли их сразить?

— У нас была… вещь. Вроде как, божественный артефакт, который лишал их сил и позволял нам их убивать.

— Но не Похититель Душ.

— Нет.

— Хм. И они умирали? Но разве ангелы не бессмертны?

— Мы сражались не с ангелами. А с вампирами. О том, что эти существа являются в некотором роде потомками падших ангелов, я узнал лишь от Мелкаи.

— А куда же делить ангелы?

— Его спроси, — предложил Рахаб.

Разиэль посмотрел на Похититель Душ. Какова вероятность, что вызов действительно будет успешным? Что он сможет дозваться до силы Мелкаи и заставить её работать так, как ему надо? Хотя с ясновидением и невидимостью получалось, но Разиэль не был уверен, что из этого сложнее.

Он вновь посмотрел на морду… точнее, лицо каменного Левиафана. Оно было выполнено столь искусно, что Разиэль не мог назвать его мордой даже в мыслях. И оно принадлежало мыслящему существу. Существу, которое Разиэль каким-то образом помнил.

Все дети Рахаба имели те или иные черты рептилий. А он сам, созданный охранять Эдем от демонов, оказался единственным, кто был способен сдержать их натиск в будущем. Потому что не было такого оружия, что могло бы пробить чешую Мирового Змея. Не было ничего смертоноснее, чем яд его клыков. Или всё же было?

— Как мы погибли? — спросил Разиэль. — Каким образом нас, сильнейших, смогли сразить?

Рахаб помолчал.

— Когда мы ушли из Эдема, началась война. Первая война в истории нашего мира. А потом на нас напал другой ангел, вооружённый Похитителем Душ.

— Раз так, то наши души должны были остаться запечатанными в мече, разве нет?

— Наверное. Говорю же, я не помню всех подробностей. Но этим мечом нас когда-то повергли. Зачем ты взял его?

— Как средство самозащиты, — ответил Разиэль. — В этом времени у меня нет божественных сил, потому что живо моё предыдущее воплощение. Рахаб, как ты думаешь, мы можем жить в мире с демонами? Ты — единственный, кто помнит хоть что-то…

Рахаб не отвечал очень долго.

— Мы — можем. Но мира не будет, пока Творец не оставит попыток уничтожить нас.

— А он не оставил? Может, он просто махнул рукой на этот мир и создал новый, оставив нас самих разбираться с последствиями? — спросил Разиэль.

— Не знаю. Скорее всего, об этом надо спрашивать Разиэля или Мёбиуса.

— Где найти Мёбиуса?

— Не знаю. Мне этот червь не показывается. Наверное, он слишком хорошо понимает, что я убью его, если увижу.

— Почему ты охраняешь наследие вампиров?

— Потому что я не вижу смысла уничтожать его. Я не симпатизирую им, но я не могу отрицать величия того, что они создали.

— Что ж… хорошо. Значит, я разыщу Мёбиуса.

Разиэль повернулся к выходу, но неожиданно дверь заледенела.

— Верни меч. И можешь идти.

— Нет. Рахаб, он действительно нужен мне. Я же сказал — без него я практически беспомощен. И я не добьюсь нужных мне ответов.

— Оставь меч.

Разиэль, вздохнув, стал невидимым. Озеро должно соединяться с основным бассейном где-то под поверхностью…

Однако Рахаб, похоже, разгадал его план. Поверхность озера тоже покрылась льдом. И вообще в помещении стало очень холодно.

— Не вынуждай меня, — попросил Рахаб.

На стенах, полу и потолке начали расти острые сосульки. Пока что так, что у Разиэля было место для манёвра — это явно было лишь предупреждение.

Он не сможет обмануть Рахаба. Не сможет якобы оставить меч, а потом выкрасть его ещё раз. Как Мелкайя, как Зефон, Рахаб просто не оставил Разиэлю выбора. Перехватив меч поудобнее, он побежал к каменному змею.

Видимо, Рахаб всё же как-то чуял его присутствие, потому что он выставил ледяной щит.

— Вот как, значит? — прошипел он змеиным голосом. — Выходит, Разиэль будущего не так уж отличается от Разиэля нынешнего!

Разиэль успел выставить теневой щит, когда к нему со всех сторон ринулись ледяные иглы. Его следующий удар тоже не достиг цели, вместо этого повредив каменного змея. Нет, быть невидимым самому — не поможет. Ему надо блокировать чувства Рахаба.

К счастью, Похититель Душ отзывался на удивление охотно, стоило лишь пожелать. Сидя в коконе из Тьмы, Разиэль услышал исполненный отчаяния и злобы крик, хотя его щит практически не пропускал звуки. Послышался грохот льда, но потом всё стихло, и Разиэль рискнул снять защиту.

Он не сразу нашёл Рахаба, лежащего у стены, всего в ранах от созданного им же самим льда. Похоже, заклинание, которое по приказу Разиэля применил Похититель Душ, лишало противника даже способности ориентироваться в пространстве, поэтому Рахаб стал жертвой собственных чар. Разиэль осторожно приблизился к нему.

— Ненавижу… — прошептал будущий Бог Зимы. — Я ненавижу тебя… Не за то, что уговорил помочь демонам. А за эту уверенность в собственной правоте. В том, что лишь тебе открыта истина. За то, что не можешь… просто… оставить в покое…

Волнистый клинок погрузился в тело раненого божества. Несмотря на их силу и бессмертие, их физическая оболочка до сих пор оставалась уязвимой — Разиэль знал это по себе. И он пришёл раньше, чем Рахаб успел исправить несовершенства своей. Чем стал Безупречным — хладнокровным змеем, которому абсолютно нет дела до мира и людей, пока в его собственном маленьком мире всё хорошо.

— Прости… — прошептал Разиэль. — Надеюсь, однажды… я сделаю всё правильно. У меня не будет причин вытаскивать тебя из твоей раковины. И вместо этого я с радостью посижу в ней с тобой. Но сейчас… я просто не могу закрыть глаза на то, что ты делаешь. И мне очень нужна и твоя сила тоже. Прости, Рахаб. Я правда этого не хотел.

Он не знал, слышит ли его душа поверженного бога, но вновь вспомнилось человеческое детство. Вспомнилось, как он тащил на улицу из библиотеки другого мальчишку, нерешительного и робкого. Вспомнились разбитые куклы. Он хотел помочь… Ведь он был уверен, что друг просто не понимает, чего лишает себя. В детстве Разиэль просто не мог понять, что то, что нравится ему, может быть непонятно и даже неприятно для кого-то другого.

Он поспособствовал тому, что Рахаб в итоге лишь закрылся сильнее и стал ещё более нелюдимым. Разиэль заставлял его терпеть прикосновения, которые были неприятны, а порой и вовсе пугали. Не было ничего удивительного в том, что, когда их стали учить владению оружием, Рахаб почти сразу выбрал лук. Скоро даже те, кто начал стрелять гораздо раньше него, не могли с ним сравниться.

Разиэль подошёл к повреждённой статуе и нежно погладил каменную чешую. У Рахаба-человека её не было. Не было ядовитых клыков. Он чувствовал себя уязвимым, и Разиэль вместо того, чтобы пообещать защиту, волок его в пугающий мир. Он просто не понимал… Но эти сожаления сейчас уже ничего не изменят. Может, они помогут вынести важный урок и поступить правильно в будущем. Если у них ещё есть будущее. Если их жизнь — нынешняя Разиэля и будущая Рахаба — не была последним их шансом. Но одно бывший бог решил точно: даже если это так, то перед концом сущего он должен разыскать Рахаба и поговорить с ним ещё раз. Объясниться. Может, это уже и не имело значения, но он должен был извиниться за всю боль, что причинил, вольно или невольно. И признать, что даже он бывает не прав.

Каменная чешуя под рукой неожиданно стала тёплой — так быстро нагрелась от тепла его тела? Тела Бездушного? Вздохнув, Разиэль коснулся воды в озере остриём Похитителя Душ и разморозил небольшую полынью в центре. Затем он взял на руки тело Рахаба и, пройдя с ним по льду, положил на воду. Всплывёт… Нужно было ещё немного магии, чтобы оно осталось на дне. Почему-то казалось, что так будет правильно.

Уходя из зала, Разиэль накрепко заморозил дверь и всё помещение за ней. Скорее всего, через какое-то время магический лёд всё же исчезнет, но хотя бы ненадолго это место останется неприкосновенным. Почему-то Разиэлю казалось, что он должен это сделать. Дать Рахабу право на последнее уединение, чтобы никто как можно дольше ни нашёл его тело, ни обнаружил, над чем именно он работал.

Подумав, Разиэль также наложил на дверь Отвод глаз.

«Почему мы все не могли жить в мире? Почему не могли все наслаждаться красотой творения в полной мере? Почему, Творец?»

Но никто не ответил этим мыслям бывшего, практически падшего бога. Когда-то падшего ангела, как оказалось.

Разумеется, Разиэль пересказал Каину разговор с Рахабом, когда они отошли от Дельф. Особое удивление у Хранителя вызвало известие о том, что Мёбиус уже жил в этом времени при том, что никакого Зачарованного города ещё не существовало.

— Чем больше мы находим ответов, тем больше появляется вопросов, — заметил Каин. — И я не представляю, как нам узнать правду о том, чем так провинились демоны. Кого ни спроси — их или ангелов — каждая сторона расскажет удобную ей правду.

— Может, и правда предложить им сделку? — спросил Разиэль.

— Может. Да только как ты собрался с ними связаться?

— Я слышал их голоса в глубинах Собора Авернуса.

— Ну и чем это кончилось?

— Тогда я струсил, и, видимо, что-то пошло не так, когда ты попытался переместить нас оттуда.

— И ты предлагаешь… что? Попросить их посидеть спокойно в Бездне ещё несколько тысяч лет? Не особо соблазнительное предложение. Я бы не согласился.

— Тут ты прав… Объективно говоря, учитывая, что рано или поздно они вырвутся сами, нам совершенно нечего им предложить. Но, кстати, ты не рассказал, почему это произошло.

— Это как-то связано с нарушениями баланса, но я сам не уверен, как именно. Я столетиями пытался понять принципы работы барьера, найти какой-то ключ к тому, как всё исправить. Но, как ты знаешь, я не преуспел. И поэтому мы сейчас здесь, ищем ответы в прошлом. В те времена, когда барьер, очевидно, уже существовал, но ещё не был связан с Зачарованным городом.

— Рахаб упоминал ещё кое-что. Демонам во владение был отдан наш мир, мир смертных. Но как и когда появилась та бездна, где они заточены сейчас?

— Думаю, что именно в том времени лежат действительно все ответы. Но, если мы отправимся настолько глубоко в прошлое, мы окажемся на поле столкновения таких сил, что нас может просто стереть в порошок. И даже так не факт, что мы сможем что-то понять.

Разиэль огляделся. Мягкий ласковый ветер, зелёная растительность — буйная, но такая, что радует глаз, а не душит. Свежий воздух, пение птиц. Рай на земле… Почему всё это было обречено стать бесплодной пустошью?

— Слушай… а когда ты оказался от жертвы, какой у тебя был план? — спросил Разиэль.

— План? Ну, как ты знаешь, библиотека Зачарованного города сгорела, так что мне нужно было как-то заниматься самообразованием, чтобы понять, что делать. Сперва я просто странствовал, пытаясь как-то в чём-то разобраться и оценить, что именно натворили мои «товарищи» по Кругу. Но потом я понял, что для того, чтобы что-то изменить, мне нужна власть. И тогда я попытался основать свою империю.

— И как? Получилось? Я, кажется, читал что-то о могущественном древнем государстве, павшем из-за грехов его правителя…

— Не совсем из-за грехов, хотя, конечно, многие бы с тобой не согласились. Империя просто исчерпала себя после победы над демонами. Она действительно помогла мне устранить многие раны на теле мира, но в какой-то момент я совсем забросил свои исследования — всё время стали забирать государственные дела. Пока у меня был тот, кто мог продолжать исследования за меня, я мог позволить себе быть императором. Но после — уже нет.

— Снова та жертва? — спросил Разиэль.

— Да.

— Кто это был?

— А что именно тебя интересует? Человек. По крайней мере, по официальной версии. Могущественный чародей. Самый могущественный из всех, кого я видел, не считая богов. При этом — умелый воин. Мой соратник. Мой друг. Даже… я бы сказал, несколько больше.

Брови Разиэля поползли вверх. Слышать такие признания от Хранителя — это было сильно.

— Что ты так смотришь? — спокойно спросил Каин. — По-твоему, у меня никогда не было близких отношений? Это прозвучит отвратительно-слащаво… но он был тем самым светом, что освещал мне путь к моей цели.

— Каким теперь должен стать я.

— В некотором роде. Хотя с тобой, конечно… многое совсем иначе. Я бы сказал, многое даже наоборот. Тогда — я искал путь, а он страховал меня. Помогал, критиковал за ошибки. Сейчас — путь ищешь скорее ты. А я могу лишь подсказать и помочь, когда станет совсем туго.

— Найду ли?.. И будет ли он правильным?

— Должен, — ответил Каин. — Твоё имя, насколько я понял, не менялось во все времена, Ангел Истины. Кто, если не ты?

— Действительно. К слову, а что значит твоё имя?

— Не знаю, — ответил Хранитель. — Хотя забавно, что оно созвучно со словом, которым в одном языке выражают отрицание.

Когда началось масштабное вторжение демонов, Доума, Бог Войны, не смог остановить их и сдержать их натиск. Их сила подавляла даже его. И переломить ситуацию смог лишь Рахаб, Мировой Змей, который когда-то был создан для того, чтобы не позволить демонам нарушить волю Творца. Но когда-то в мире жило ещё одно существо, которому демоническая магия была нипочём. Тот самый огонь, что освещал путь последнего Хранителя.

Каин не умел признавать чужое мнение. А иногда — принимать чужие желания, если они расходились с его собственными. В общем-то, было вполне очевидно, что это не самые лучшие качества для правителя. Да, уверенность в себе и в собственных решениях — это хорошо, но, если такие вещи выражены слишком ярко, то это неизменно ведёт к тирании. Что, собственно, и произошло, когда против него начал сражаться Магнус.

Хранитель начал изучать его задолго до личной встречи, когда впервые увидел выжженное поле боя. И результаты его удивили.

Большая часть чародеев, которые противостояли ему, банально не хотели делить власть. Однако то немногое, что он сумел узнать о Магнусе, указывало на какие-то иные мотивы.

Можно было подумать, что его заставляют воевать, но, чем дальше, тем увереннее Каин понимал — никакого способа заставить Магнуса что-то делать против его воли просто не существовало. И если в случае со всеми прочими Каин мог просто отмахнуться и сказать, что они сами хотят влияния или власти, то тут было нечто совершенно иное.

И всё же, когда Каин спросил, почему Магнус пошёл против него, он до последнего ожидал услышать, что у того по каким-то причинам просто не было другого выбора. Однако он услышал совершенно другую историю.

Да, отчасти чародей просто жаждал чужого признания, а как ещё получить его, если не сражаясь с мировым злом? Но были и вполне конкретные критерии, почему он считал Каина злом. И, что печально, не только почерпнутые от его учителей, но и вполне реальные факты, вызванные методами правления самого Хранителя.

Чем дольше Магнус говорил, тем сильнее Каину хотелось его заткнуть. Заткнуть, высмеять, выслать. Чародей ещё был так слаб — едва мог держаться на ногах дольше двадцати минут. Но смел говорить такие вещи Хранителю. Хранителю, который по своей милости сохранил его жизнь и мог столь же легко её отобрать.

«Ты сам спросил меня, Хранитель, — заметил Магнус, увидев, как всё сильнее и сильнее мрачнеет лицо собеседника. — Ты же не ожидал, что я буду говорить лишь то, что ты жаждешь услышать? Оставил бы ты тогда меня в живых?»

Каин был готов поклясться, что ещё ни один человек не вызывал в нём столько противоречивых эмоций. Он пощадил Магнуса — но тот оставался его врагом. Хранитель понимал, что, если они ни до чего не договорятся, пока чародей не наберётся сил, Магнус снова попытается его убить. Каин ведь не спас, а только не убил его, и это абсолютно ни к чему его не обязывало. У Хранителя было два пути — или договориться, или убить. Но убить того, кого Каин против воли начал уважать?..

Из-за собственной слабости Магнус очень много спал. И крепко, как думалось Каину. Меньше всего он ожидал, что, когда бессонница занесёт его в комнату чародея, тот откроет глаза и сядет на кровати.

— Интересное время для визита, — заметил Магнус. — Ты всех своих пленников так пугаешь?

— Ты здесь не пленник, — ответил Каин, садясь в изножье кровати. — Скорее, гость.

Магнус фыркнул.

— Вести себя так с гостями ещё более странно.

— Просто хотел проверить, как ты.

— Я прекрасно спал, спасибо.

— Почему ты совсем не боишься? — задал Каин вопрос, который его интересовал, но который он почему-то так и не задал в течение дня.

— А смысл? — хмыкнул чародей. — Страх лишь затуманивает разум.

Он опустил глаза, а потом посмотрел за окно, на ночное небо.

— Я совсем не хочу умирать, если ты об этом. Я не нарываюсь намеренно, чтобы ты всё-таки передумал и добил меня. Но если твоё правление не изменится, я не смогу этого принять. И продолжу сражаться против тебя, если ты позволишь мне выйти отсюда живым.

— Почему бы тогда не покивать на мои слова, не дождаться выздоровления и сбежать? А потом ударить вновь? Почему бы не…

Магнус усмехнулся.

— Будь я способен на что-то подобное, разве ты бы меня пощадил?

— Возможно. Я сделал это потому, что ты заслужил моё уважение. И твоя сила… Мне кажется, такие люди рождаются раз в тысячу лет — в лучшем случае. Убить тебя — всё равно, что уничтожить произведение искусства. Скажи мне, неужели ты правда считаешь, что моя смерть изменит что-то? Что те, кто был до меня, и те, что будут после, хоть чем-то лучше?

Магнус покачал головой.

— Некоторых из тех, кто сражается против тебя, тоже следовало бы отправить к праотцам. Но только вместе у нас был шанс тебя одолеть. Может быть, тот, кто будет после, не будет лучше. Но это значит, что я убил бы и его тоже. И того, кто последует за ним. До тех пор, пока в конце концов не придёт кто-то, согласный слушать.

— И ты думаешь, что такой рано или поздно найдётся?

Магнус перевёл взгляд от окна и посмотрел Хранителю в лицо.

— Я очень хочу в это верить. Как и в то, что нам больше не придётся сражаться. Но это зависит от тебя. И только от тебя. Что, если я ошибался точно так же, как ты, не видя всего?

— В каком смысле?

Магнус в ответ зевнул.

— Поговорим об этом завтра? Сейчас и правда не подходящее время.

Хранитель пожал плечами.

— Доброй ночи, Магнус.

И он вышел.

Чародей не хотел снова сражаться против него. Потому что он хотел верить, что уже нашёл того, кто всё-таки способен услышать.

Каин злился. Злость была совершенно иррациональной, но проклятый чародей со своим упрямством просто не оставлял ему выбора. Да это был практически ультиматум! Каин никогда их не терпел. Ладно бы, Магнус решил потом просто уйти в какое-нибудь паломничество и не отсвечивать — нет же! Сражаться ему надо. За народ и за правое дело. Словно он от этого народа когда-то что-то хорошее видел…

Однако чем дальше, тем сильнее Каин понимал, что если кто-то из них и не прав, то сильнее всё-таки он. Ведь когда-то он пообещал себе, что не будет таким, как другие Хранители. Что создаст лучший мир — лучший для всех, а не только для горстки избранных. И Магнус всего лишь показал ему, насколько сильно он сбился с курса.

Время шло. И, странно, но их отношения всё же начали перерастать в приятельские, если не сказать, дружеские. Потому что не только Каин слушал Магнуса — тот не менее внимательно слушал Хранителя. Он одобрял идеи Каина, просто не принимал выбранные средства. Может быть, вот чего, точнее, кого Каину не хватало? Советника, слову которого он может верить? Кого-то, кто разделяет его ценности и цели, может поддержать, но при этом не побоится критиковать тогда, когда надо?

Когда Магнус заявил, что уйдёт, Каина слово окунули лицом в снег.

В смысле… как?! Зачем?! Всё же хорошо было…

Однако чародей был до отвращения прав. Опять. Каину был нужен не просто советник, а советник, который будет проверять, как хорошо его распоряжения исполняются на местах. Кто-то, кто сможет рассказать, как обстоят дела на самом деле, а не по бумажкам. И Каин выдавил улыбку. Он сказал, что будет ждать… Правда, сперва Магнусу ещё следовало вообще уйти куда-то.

Спустя пару дней Каин застал своего гостя в библиотеке. Подойдя сзади и опершись на спинку его кресла, он сказал:

— Ты мог бы стать моим министром. Или генералом.

— И тебе не хворать, — отозвался Магнус и запрокинул голову, пытаясь поймать взгляд собеседника. — Спасибо за предложение, но, боюсь, это не для меня.

— Почему нет?

— Потому что не моё это — руководить. Тем более — большим количеством народа.

— У тебя неплохо получалось, когда ты вёл за собой повстанцев, — заметил Каин.

— Тогда это была необходимость, — заметил Магнус. — Я могу, если не будет выбора. Но мне не нравится делать это. Не нравится распоряжаться чужими жизнями. Ладно ещё, когда я уверен, что люди разделяют мои идеалы... Восстание — это романтично. Но ты предлагаешь политику.

Каин усмехнулся.

— Грязную, порой при всей её грандиозности мелочную, совсем не романтичную политику. Да. Я же занимаюсь этим. И не то, чтобы мне самому это действительно нравилось. Но это необходимо, чтобы достичь моей цели.

Магнус пару секунд помолчал.

— Я мог бы, — сказал он наконец. — Если я действительно нужен тебе в такой роли, то я приму её. Но если нет — пожалуйста, не проси меня. Обещаю, я найду способ, как быть тебе полезным.

Повисла тишина. Они так и оставались всё в той же позе, и можно было лишь гадать, как у Магнуса не затекает шея.

— Быть мне полезным, значит? — пробормотал Каин.

— Да. Пока ты будешь держать своё слово, пока я смогу тебя уважать, я буду на твоей стороне. С тобой. Обещаю.

— Ты теперь предатель восстания. Тебя могут попытаться убить.

Магнус усмехнулся.

— Пусть попробуют. Я попытаюсь переубедить их. Если не выйдет... что ж, — он отвёл глаза. — Я не позволю убить себя.

— И всё же я настаиваю, чтобы ты оставался здесь до тех пор, пока не оправишься полностью.

— И как мы поймём, что это произошло? — Магнус снова задрал голову вверх.

— Когда ты сможешь сбежать?

— Ха! Ты всё-таки признал, что я — твой пленник!

— Ну-у... порой особо... шустрые пациенты всё же стремятся сбежать из-под надзора лекарей.

— Это ты на что намекаешь сейчас? — возмутился Магнус. — Впрочем, ладно. Условились. Как только смогу сбежать из палаты — значит, здоров!

— Ну... — Каин усмехнулся. Ситуация слишком его забавляла, чтобы спорить. — Хорошо. Условились! Но до тех пор — здоровый крепкий сон и хорошая пища три раза в день. А ещё могу почитать тебе книжечку.

— Разве у императора нет других дел, кроме как развлекать меня? — усмехнулся Магнус. Каин вернул ему усмешку.

— Если император не будет отвлекаться от этих дел, он озвереет и начнёт казнить направо и налево без суда и следствия. Мне кажется, мы оба этого не хотим. Вообще… если говорить серьёзно, — протянул Каин, немного меняя позу и кладя правую руку на левую, — ещё и поэтому я очень рад, что оставил тебя в живых. Сейчас очень велик соблазн просто повесить как можно больше народа, чтобы неповадно было. Хотя я не только благодаря тебе понимаю, насколько это плохая идея, с тобой рядом проще не давать волю подобным фантазиям.

Магнус немного помолчал, размышляя, и затем проговорил:

— Это должно быть влияние проклятья Зачарованного города. Я ни у одного человека не встречал такого... несоответствия между желаниями и намерениями, как у тебя. Словно что-то... Словно в тебе есть какой-то раскол.

— Раскол? Может, у меня просто настолько дерьмовый характер?

— Не более, чем у меня. Я вижу, что ты говоришь о том, что хочешь стать милосердным правителем — и ты искренен. Ровно так же, как и в своём желании просто перебить всех недовольных вместо того, чтобы договариваться с ними и прощать.

— Что ж, возможно, — ответил Каин. — Я всё же надеюсь, что это можно как-то вылечить. Но библиотека Города была сожжена, и я так мало знаю о том, что должен был хранить... Чародеи Зачарованного города были очень властолюбивы, и они не желали делать своё знание доступным для других.

— Мне известны некоторые тайники, — сказал Магнус. — Возможно, их перепрячут, опасаясь, что ты вытянул из меня их местоположение, но всё же я поищу там.

— Спасибо. Ты знаешь… я и сам беспокоюсь о том, как мои приказы будут исполняться на местах. Отдать-то я их могу, но не только я могу хотеть отыграться на побеждённых.

— И что ты планируешь делать?

— Когда ты решишь уйти, я отправлюсь с тобой. Чтобы увидеть всё своим глазами.

— Мысль хорошая. Но всё же нам лучше отложить совместное путешествие до более благополучных времён. Если мы пойдём в разные места, это будет куда продуктивнее.

Каин досадливо поморщился, словно на язык пропало скисшее молоко, но возразить ему было нечего, и он попытался перевести тему в шутку:

— Чего тебе так хочется скорее от меня убежать? Я плохо обращаюсь со своим гостем?

Магнус покачал головой.

— Скорее, мне нужно подумать. Развеяться. Почувствовать, что мне больше не нужно готовиться к новому бою с тобой.

— Ну, я бы так не сказал…

— В смысле?

— Ты для меня — всё ещё достойный противник. Мне было бы очень приятно тренироваться с тобой и на мечах, и с применением магии.

— Ага. Хорошо, учту. Но тренироваться — это не то же самое, что готовиться убить. Мне нужно побыть одному, самому по себе, идти, куда глаза глядят, чтобы привести разум и сердце в порядок. Но я уже говорил тебе — я вернусь.

Каин кивнул. Пожалуй, он мог понять это. Ведь ещё до того, как он начал основание своей империи, он тоже какое-то время просто странствовал, пока не увидел путь, по которому ему действительно нужно идти. Как жаль, что цена за вступление на него была очень высокой.

— Хорошо. Ладно. Но не раньше, чем сможешь отсюда сбежать.

— А кто меня остановит? Кажется, стража меня боится.

— Сбежать незамеченным, разумеется.

— О. Я понял. Хорошо. Сбежать так сбежать — будет даже интереснее.

Вскоре Каин снова погрузился в рутину управления империей. Приказы, отчёты, новые приказы… Война, как обычно, опустошила многие земли, которые теперь нужно было восстанавливать. И это ещё не считая различных аномалий, оставленных в наследство Кругом Девяти, с которыми тоже надо было что-то делать, и чем быстрее, тем лучше.

«Твои мечты об империи не имеют ничего общего с восстановлением мира! Очнись, Каин, ты всего лишь хочешь потешить собственные амбиции!»

— Ты была не права, — пробормотал Хранитель себе под нос, подписывая очередной приказ об амнистии и ставя печать.

Какая ирония… Та, что поддерживала его, когда он только отказался от жертвы, та, в которой он изначально видел верную союзницу и опору, в конечном итоге разочаровалась в нём и предала. Каин думал о том, что они будут править вместе, и она будет сдерживать его, указывать верный путь. Но она отвергла саму идеи империи и отвергла его самого. Нет, какое-то время она ещё была рядом, пыталась переубеждать, скандалить, угрожать. А потом — попыталась убить. Итог был закономерен.

И вот тот, кто был врагом — стал близким другом. Тот, кто должен был сокрушить, показывает верный путь к мечте. Он верил в то, что Каин — мировое зло, а теперь верил в самого Каина. В то, что светлая половина его расколотой души всё же сможет взять верх над тёмной.

Поняв, что, если в голову лезет всякая лиричная чушь, это значит, что он заработался, Каин отложил бумаги в сторону и сотворил заклятье поиска, чтобы понять, где сейчас Магнус.

Его не было в замке. Вообще. Совсем. Чародей сбежал. Действительно сбежал. Каин, осознав это, нервно засмеялся. Сбежал! Сбежал, паршивец! Всё-таки посмел.

Он расширил площадь поиска, почти не надеясь на результат — Магнус умел каким-то образом уничтожать свой магический след, поэтому отследить его было просто невозможно, если он этого не хотел. Но неожиданно чародей нашёлся в ближайшем городе. И Каин, не думая, переместился к нему.

Магнус просто шёл по улице, замотавшись в добытый где-то неброский коричневый плащ, чтобы скрыть слишком приметные пепельные волосы и внешность в целом. Каин догнал его и положил руку на плечо.

— Не думал, что ты всё-таки это сделаешь, — протянул он.

— Мы же условились, разве нет? — тихо спросил чародей. — Когда я смогу сбежать — значит, я оправился.

— Я не думал, что ты всерьёз.

— Не говори, что разозлился не безобидную шутку, — сказал Магнус, обернувшись к нему. — Кстати, мог бы хоть заклинание маскировки накинуть.

И в самом деле — на них, точнее, на Каина оборачивались люди, но быстро предпочитали вспомнить, что у них ещё есть дела. Хранитель про себя чертыхнулся, поскольку Магнус снова оказался прав, и применил Отвод глаз.

— Не делай так больше, — не понятно, то ли попросил, то ли приказал он.

— Что? Неужели ты испугался?

— Не дождёшься, — буркнул Каин. — Куда ты направляешься?

— Прямо, — ответил Магнус, отступая к краю улицы — хотя люди подсознательно огибали их, скрытых Отводом глаз, они всё же мешали уличному движению.

— У тебя нет ни оружия, ни денег.

— Я что-нибудь придумаю, не переживай.

— Вернись со мной, и давай хотя бы нормально соберём тебя в дорогу. К слову, где ты взял этот плащ?

— Украл у одного из посыльных в замке.

— Замечательно… Ладно, шутка удалась. И я понял, что, если ты сказал, что уйдёшь — ты уйдёшь, и тут бесполезно и уговаривать, и спорить. Но давай хотя бы позаботимся о том, чтобы начало твоего путешествия было как можно более приятным.

— Хм. Пожалуй, это лишним не будет. Хорошо.

Каин… даже не мог сказать, что именно злился, но всё же он был изрядно раздражён. И тем не менее, когда они вернулись, он и правда распорядился приготовить всё, что могло быть нужно Магнусу в путешествии. Оружие, хорошую дорожную одежду, спальный мешок и деньги, чтобы хватило дойти до окраин империи и там ещё закупить чего-нибудь перед дорогой. Каин хотел было предложить и лошадь, но Магнус отказался, сказав, что животные не любят его и боятся.

— Почему? — удивился Хранитель, услышав новость. К нему животные тоже относились с опаской, но он пах вампиром, так что это в расчёт принимать было сложно.

— Не знаю. Всегда так было. Может, чувствуют мою силу. Я слишком легко могу случайно убить. Знаешь… я рад, что с тобой так не получится.

— Что случайно ты меня не прикончишь? О нет, для этого тебе придётся сильно постараться.

Разумеется, идея Магнуса с самостоятельным путешествием просто не могла закончиться хорошо. Каину что-то не нравилось в ней с самого начала, но он не смог внятно сформулировать, что именно. Ну, кроме того, что чародея какое-то время не будет рядом. Но вскоре его достигло известие, что один из его офицеров в захваченных землях убит.

У Магнуса не было никаких официальных полномочий — об этом не подумали они оба. И в случае, если он встречал нарушения на местах, у него было два варианта: пока оставить всё как есть или пойти на самосуд. И было совсем не удивительно, что он в конечном итоге выбрал второе.

Каин тогда не сразу смог его найти: чтобы скрыться от его подданных, Магнусу пришлось снова уничтожить свой магический след. К счастью, чародей догадался сам найти Хранителя, но всё же тогда они впервые по-настоящему поругались. Каин плохо помнил подробности того разговора. Он лишь помнил, что в какой-то момент позволил Магнусу схватить себя за горло. И тотчас осознал — он труп. Секунда — и чародей просто превратит его в пепел. Он не успеет ни защититься, ни тем более контратаковать. Но Магнус разжал захват.

— Прости, — сказал он негромко. — Думаю, нам нужно обсудить произошедшее позже. Я буду ждать тебя здесь же.

Хранитель молча отошёл и телепортировался к себе. В душе творилось что-то странное. Он был неправ. Они оба были неправы, раз уж на то пошло. Но Магнус, кажется, готов был признать это. И что? Неужели Каину хватит простого «прости»?

Хватило. Потому что переживать ссору с Магнусом оказалось сложно почти что физически. Поэтому несколько дней спустя Каин тоже извинился. Только духи знали, как трудно ему это далось! Но оно того стоило. Стоило улыбки Магнуса и того, что впервые за время их знакомства чародей заключил его в крепкие искренние объятия.

Каин выписал ему официальную бумагу, дающую полномочия решать кое-какие мелкие вопросы на местах, официально сделав его кем-то вроде ревизора, и отпустил дальше, пока не нагуляется. И вскоре после того, как они снова простились, он осознал. Осознал, что с ним происходит что-то не то. Он был слишком мягким, слишком прощающим, слишком…

Какое-то время Каин всерьёз подозревал, что Магнус наложил на него приворот. Чародей казался в достаточной степени… нестандартно мыслящим, чтобы до такого додуматься. И кто знает, может, он и смог его наложить ещё до той их битвы, пока был в полной силе. Пару раз Хранитель был близок к тому, чтобы поверить в это и попробовать отворот, но потом до него дошло, что никакое это не колдовство. Он просто встретил кого-то, кого было не страшно подпустить к себе. Разумеется, речь шла вовсе не о том, что Каин был ранимым и боялся, что кто-то разобьёт ему сердце. Следствие проклятья или нет, но у него и в самом деле был очень тяжёлый характер. Он часто мог обидеть случайно. И чем постоянно переживать, что сделал больно своим близким, проще было не иметь их вовсе. Но Магнус просто не позволял слишком сильно себя обижать. Он не терпел и не молчал. Он высказывал прямо, если что-то было не так. Но при этом он мог выслушать, поддержать и признать, если оказывался не прав сам. И поэтому с ним Каин наконец-то мог быть собой.

Они могли не бояться. Они оба. Каждый был достаточно крепким и достаточно уважал себя, чтобы просто не позволить другому себя прогнуть или сломать. Да, больно они друг другу делали. Много раз. Ссорились, расходились, обдумывали своё поведение, мирились.

Как-то Каин всё же в шутку спросил, как у Магнуса хватает сил и выдержки его терпеть.

— Я не способен ничего сотворить, — ответил чародей. — Только уничтожить. Но ты — можешь. И твоя мечта стала моей. Ты — моя надежда. Кто же в здравом уме убьёт собственную надежду?

— Не многовато ли чести? — хмыкнул Каин.

— Откуда это стремление вечно выставлять себя хуже, чем ты есть?

— Возможно, потому, что ты — единственный в этом мире, кого я действительно боюсь подвести.

— Так не делай этого. Разве так сложно?

Каин и сам понимал, что часто ведёт себя странно в отношении чародея. Совсем не так, как с другими людьми. Не так, как с кем-либо другим в своей жизни. Его заносчивость рядом с Магнусом просто улетучивалась, трусливо поджав хвост. Наружу вылезали такие эмоции и переживания, какие Каин полагал у себя невозможными, как, например, неуверенность и робость. И хотя вслух и в мыслях Хранитель всё ещё продолжал называть чародея «мой друг», он вкладывал в эти два слова куда больше, чем обычно вкладывают люди.

Наверное, он и правда был расколотой душой. Этот раскол подтачивал его, отравлял, и обычно Каин заглушал эту боль чужой. Но с появлением в его жизни Магнуса этот способ просто перестал работать. Вампир даже пытки бросил, чтобы не нарушать их соглашения! Хотя мысли нет-нет, да и возникали, Хранитель просто боялся, что Магнус каким-то образом всё равно узнает.

Чувствовать собственную слабость было отвратительно. Унизительно даже. Но каким-то образом Магнус, утверждавший, что может нести лишь разрушение и боль, делал это состояние терпимым.

А потом его не стало.

Такой кровавой резни, как та, что произошла после попытки сожжения Хранителя, мир не видел долгие годы. Каин не просто убивал — он расчленял, он ранил, но оставлял своих врагов корчиться в муках несколько часов, а то и дней, прежде чем те находили успокоение в смерти.

Когда всё было кончено, Хранитель просто исчез. Он понимал, что не сможет больше править. Без Магнуса, но с ожогом вместо сердца — не сможет.

Он продолжал искать исцеление для себя и для всего мира. И он продолжал искать чародея с тех пор, как узнал, что все души рано или поздно рождаются вновь. И такая яркая, как у Магнуса, не могла не проявить себя рано или поздно. Пусть даже чародей отдал Хранителю свою силу — что-то должно было остаться.

Но Магнус больше не рождался. Более того — судя по всему, он не рождался и до. Он пришёл, оставив в жизни Хранителя пылающий след, как росчерк кометы в ночном небе, и исчез. Навсегда.

«Кто же ты на самом деле, мой друг? Кто же? И где?..»

* * *

Пока они с Разиэлем шли по землям Бесстрашных, навстречу Доуме, Каин волей-неволей чуть дольше задерживал взгляд на высоких светловолосых людях. Хотя он прекрасно понимал, что, если даже он найдёт Магнуса в этом времени, это вряд ли вообще на что-то повлияет.

Разиэль задал очень интересный вопрос: что значит имя Хранителя? Кем Каин был в прошлом рождении и вообще? Но самого вампира ещё и волновало, кем был Магнус. Каково происхождение этой неукротимой всепожирающей силы? Демоны когда-то вернулись, найдя способ лишить всех чародеев, включая самого Каина, магической силы. Но с Магнусом это не работало. Ему было просто плевать на их магию примерно так же, как и Рахабу. Но он не был одним из шестёрки ангелов, которых вёл Разиэль.

Могло ли быть так, что когда-то очень давно Магнус был демоном?

А сам Каин? Было ли это его первое рождение? И какой была история его души? Его демоны в Соборе Авернуса, надо полагать, не узнали, ведь только Разиэль слышал их голоса. Может, он и правда был сразу рождён человеком и всегда им был?

Пока они шли, Хранитель вспомнил очень старое предание, которое, видимо, уже не дошло до времён, когда Разиэль переродился снова.

Предание об отринутом Богом человеке, первом убийце на Земле. Его тоже звали Каин. Однако, согласно преданию, тот Каин был проклят бессмертием для того, чтобы он не мог через перерождение искупить свою вину, и был вынужден вечность бродить по миру один, без крова, семьи и друзей, терзаясь тяжестью совершённого им деяния. Но сколько правды было в этой легенде? И почему Творец отвернулся не только от ангелов и демонов, но и от людей? Что стало каплей, после которой он махнул рукой на своё творение?

Бездушные. Видящие. Безупречные. Теперь Каин и Разиэль вступили на территорию Бесстрашных. Тех, кто пошёл за Доумой. Тех, кто верил в одно правило — выживает наиболее приспособленный. Натерпевшись от вампиров, они захотели сами стать охотниками, и Доума с радостью им в этом помог. Хотя некоторые Бесстрашные ещё сохраняли человеческий облик, потому что так было проще торговать с соседями, те, кто жил в глубине территории Бога Войны, всё больше напоминали зверей. Клыки и когти, способные видеть во мраке глаза. Шерсть, чтобы не нуждаться в одежде. Они сохраняли живой разум и сообразительность, но их тела больше не были такими хрупкими, как у людей. Некоторые, впрочем, предпочли более экзотический облик. Хотя вода и не была родной стихией Доумы, среди его последователей нашлись и те, кто решил жить в болотах и со временем начал напоминать ящеров. Невозможно было сказать, сколько племён или даже разумных видов проживало на территории Бога Войны, но они изменялись, приспосабливались, плодились, сражались друг с другом и с другими людьми, чем, несомненно, доставляли Доуме огромное удовольствие.

При этом нельзя было сказать, что Доума вёл активную экспансию на чужие земли — возможно, он пока не наигрался с божественной силой на собственной территории, поэтому ему было достаточно разборок между разными племенами Бесстрашных. Он одаривал своим благословением одних и отбирал его у других, определяя их судьбы, обрекая племена на выживание или на смерть. В общем, в будущем глобально не поменялось почти ничего.

Его территория была так же негостеприимна к обычным людям, как и его последователи. Дикие чащи, буреломы, болота — здесь не было распаханных полей и скотных дворов. Ты съешь то, что сможешь поймать, и никак иначе. Но растительность была буйной, она могла прокормить много травоядных животных, которые, в свою очередь, служили пищей огромному количеству хищников. Правда, некоторые из любителей свежей листвы были настолько опасны, что не всякий хищник смог бы выжить, если бы решился поохотиться на них.

— Слушай… — пропыхтел Разиэль, продираясь через заросли, уже оставившие на его лице немало царапин, — выходит, Похититель Душ и был создан для того, чтобы убить нас, так?

— Выходит. Ты сам мне это рассказал. А что?

— То, что история повторяется. Я убил уже троих. И иду убивать четвёртого, хотя мне это совершенно не нравится. То, что я делаю, незамеченным не пройдёт.

— Ну, пока мир не рухнул. А, как ты сам заметил, ты убил уже половину. И тебе действительно нужно уничтожить Разиэля из этого времени. А это будет… сложный противник.

— Почему это мне нужно его уничтожить? Только потому, что он напал на Дельфы?

— Нет. Всё намного хуже. Он убивает за мысли.

— За… что? Ай! — Разиэль оглянулся и не заметил коварную еловую ветку, в которую в итоге впечатался лицом.

— За мысли, — спокойно повторил Каин. — Его подданные не способны уйти от него или предать. Потому что все они находятся под его гипнозом. Есть два мнения — его и неправильное. За неправильное полагается смерть. Но те, кто мыслями чист — что ж, они даже по-своему счастливы. По крайней мере, они считают себя счастливыми.

— Давай сделаем перерыв. Я задолбался получать ветками по лицу, — сказал Разиэль и, найдя камень, около которого вроде бы не было ничего, что намеревалось бы их убить, сел на него. Хранитель привалился к дереву рядом.

— Почему ты не сказал мне раньше? — спросил Разиэль.

— А что бы это изменило?

— Не знаю. Но ты сам сказал, что я должен найти ответы. Как мне искать, если я не всё знаю? Вот только я всё равно не представляю, как смерть Разиэля из этого времени приблизит нас к ним.

— Возможно, обретя его силу, ты сможешь заглянуть в разум Ворадора, — ответил Каин. — Он — единственный в этом времени, кто может что-то знать.

— И Мёбиус.

— И Мёбиус. Но я бы не хотел с ним пересекаться.

— Почему?

— Во-первых, велик риск угодить в какую-нибудь ловушку. Во-вторых, Мёбиус — обдолбанный фанатик. Я поражаюсь, как при этом он исхитряется быть таким хитрым. Обычно подобным личностям не особенно свойственна изворотливость.

— Мне кажется, я в этом времени ещё хуже.

— Как знать? Впрочем, к самому себе в голову ты не полезешь.

— А хотелось бы… — пробормотал Разиэль.

— В смысле?

— Да во многих. И в смысле этого Разиэля, и вообще. Знаешь, это даже обидно: я ведь правда мог раньше просто влезть в разум человека и разложить там всё по полочкам, иногда даже распутать какую-нибудь гадость, оставленную видениями Зефона. Но кто бы так же влез в мою голову и там всё разложил по полочкам?.. Сапожник без сапог. И Бог Истины, который вечно сомневается даже в себе самом.

— Может, это и правильно, — заметил Каин. — В этом времени ты не сомневаешься. И куда это тебя привело? Ты отдохнул? Нам пора продолжать.

— Знаешь, я иногда даже думал, может, Доума со своими вечными воинами прав, — продолжил Разиэль, не двигаясь с места. — Вся эта история, истины… да кому это нужно?

— Ну и кому? — спросил Каин без особого интереса, ковыряя кору дерева когтем.

— Мне нужно. И я очень не люблю, когда кто-то не считается с моим мнением. Пошли. Мне всё ещё не нравится тот путь, по которому мы идём, но сворачивать уже слишком поздно.

Несмотря на то, что местные обитатели были искусными охотниками, пока что бывшему богу и Хранителю удавалось избегать нежелательных встреч. Ясновидение, дарованное Похитителю Душ с поглощением сущности Зефона. Разиэль вновь и вновь задавался вопросом, что такого Всевидящий разглядел в потайных уголках их души, что был уверен, что им всем следует умереть?

Путь вёл их через густые чащобы и болота к более сухим областям. Любимцы Доумы сейчас жили в горных ущельях, и там же обитал он сам. И вот там было уже сложнее пройти незамеченными.

Они сделали очередной привал у начала горной гряды. Разиэль надолго ушёл в транс, обнимаясь с мечом и пытаясь найти более-менее безопасный путь. Ну, по крайней мере, тот, на котором придётся пролить меньше всего крови.

Люди-птицы, люди-звери… И это Рахаб считался отцом чудовищ?.. Хотя бы чудовищ, а не таких химер. Но внимание Разиэля привлекло не это. Точнее, не совсем это.

Он открыл глаза.

— Мне кажется, перед тем, как идти к Доуме, нам стоит сделать кое-что ещё, — сказал он.

— Что именно?

— Эти горные ущелья, как мне кажется, не естественного происхождения, — сказал Разиэль. — Очень уж резкие линии. И в некоторых я заметил следы построек, которые сильно отличаются от того, что делают потомки Доумы. Что-то вроде алтарей, или… не знаю. В любом случае, я бы хотел взглянуть на них поближе.

— Ясновидение не позволяет?

— В том-то и дело. При приближении к этим алтарям зрение как будто мутнеет, и я не могу их разглядеть. Вроде бы, рядом начертаны руны, но я не могу разглядеть их достаточно отчётливо, чтобы хотя бы распознать язык.

— Ну… звучит интересно. И как нам туда пройти? — спросил Хранитель.

— А… — протянул Разиэль и снова погрузился в транс.

Ясновидение Зефона позволяло узреть все части мира, на которые когда-либо падал свет. Но, похоже, либо в той части ущелья была какая-то защита, либо свет туда не попадал с самого начала мироздания.

Разглядывая ущелья более тщательно, Разиэль уже почти уверился в том, что ещё до потомков Доумы там кто-то жил, и, более того, последние прекрасно об этом знали. Их домов и сторожевых башен не было в долине рядом с алтарями. Ни застав, ни даже примитивных гнёзд, которыми довольствовались некоторые представители — ничего.

Однако путь к самой долине обещал быть не таким простым — либо надо было лезть через острые скалы, которые даже местные обитатели считали достаточно крутыми, либо идти вдоль их горных поселений. Разиэль, рассматривая ущелья, сомневался, что им поможет даже плащ невидимости, даруемый Похитителем: многие горные тропы были наглухо перекрыты весьма грубо сделанными, но мощными укреплениями. Смысл от того, что тебя не видно, если ты просто не можешь пройти вперёд? На успешные переговоры рассчитывать не приходилось — эти нелюди их не вели. Быть может, Хранитель со своими когтями и смог бы где-то пробраться, а вот Разиэлю без левитации что делать?

Каин лениво осматривать окрестности зрением вполне обычным, ожидая, пока Разиэль выйдет из транса. Неожиданно он услышал какой-то треск из оставшегося позади леса. Хранитель обернулся и положил руку на эфес меча. Нежданные гости? Разиэль был в трансе уже довольно долгое время. Достаточное, чтобы к ним кто-то подобрался.

Слух вампира уловил какие-то отрывистые крики. Люди или животные? Сказать было невозможно, хотя и те, и другие были в равной степени опасны.

— Разиэль, — позвал Каин.

Без толку. Бывший бог очень глубоко ушёл в транс, он не видел и не слышал, что происходит с его собственным телом. Каин отошёл ближе к нему, намереваясь ненавязчиво пнуть.

Охотников, что приближались к ним, было не менее пяти. Существа продолжали переговариваться отрывистыми криками, и Каин наконец смог их опознать — люди-тигры, весьма примитивные обитатели этих чащоб, считающие, что какое-либо оружие или другие блага цивилизации им ни к чему. В большом количестве представляли опасность даже для вампира, но, видимо, его запах настораживал их. Похоже, что это племя с вампирами ещё не сталкивалось, а потому они не знали, насколько он опасен, и стоит ли нападать.

Один из зверолюдов показался на лесной опушке. Судя по шрамам на лице, в котором странно смешались черты животного и человека, и отсутствующему кончику уха — уже немолодой и опытный охотник. Вероятно, он вышел вперёд более молодых товарищей, чтобы те не кинулись в лоб на потенциально опасного врага. Каин усмехнулся этой мысли. Как бы Доума ни поощрял соперничество и борьбу, даже в его землях было крайне мало принципиальных одиночек, и зверолюды всё равно берегли свои семьи и племена.

Нос у этого племени ещё напоминал человеческий, хоть и был более широким и уплощённым. Губы стали более тонкими, а черты лица в целом приобрели сходство с тигриными. Уши стали подвижными и заострились, но всё же они были не совсем похожи на зверей. Даже в покрытых золотистой с чёрными полосами шерстью телах ещё проглядывались человеческие пропорции. Но всё же принять их за людей уже было нельзя даже при всём желании и очень плохом освещении.

Каин взглянул зверолюду в глаза, не убирая руки с эфеса меча, но и не обнажая клинок. Так он надеялся дать понять, что не намерен нападать сам, но защищаться будет, и тому, кто решится атаковать его, придётся несладко.

Послышалось утробное горловое рычание. Каин зарычал в ответ, чуть напрягшись так, чтобы зверолюд это заметил, и оскалился, обнажив клыки. Пару десятков лет назад это наверняка спровоцировало бы нападение, но сейчас зверолюды воспринимали вампиров скорее как себе подобных — хищников, с которыми они сражались за территорию и пищу, а не по каким-то идеологическим изображениям. Каину вдруг подумалось, что будет, если обратить такого зверолюда. К сожалению, поскольку он сам был превращён в вампира некромантом, то так и не смог найти способ сам создать новых вампиров. Или то было влияние проклятья? Кто знает…

Ещё один зверолюд, на этот раз без шрамов, вышел из тени леса на другом конце поляны. Старший повёл ухом в его сторону, чем и выдал его Каину. Вампир отступил на шаг назад и рыкнул чуть громче. Новый противник, судя по отсутствию шрамов и более блестящей шерсти, был молодым и охочим до драки и славы. Каин рыкнул громче и всё-таки пнул сидящего в трансе Разиэля. Допустим, Хранитель мог защитить себя, но вот с неподвижно сидящим бывшим богом могли возникнуть проблемы.

— Что?! — воскликнул Разиэль, резко дёрнувшись.

Это движение спровоцировало стаю. Каин успел заметить, как рыкнул старший, но скорее не для того, чтобы напугать их, а пытаясь остановить горячие головы. Поздно.

Первый зверь прыгнул прямо на них, совершенно не обращая внимания на то, что и Каин, и Разиэль были вооружены. Он, похоже, был из того поколения, что уже не знало, что такое меч и насколько он опасен. За что и поплатился. Поднырнув под нападавшего, Каин пропорол ему живот. Разиэль Похитителем тем временем отсёк голову второму.

Хранитель обладал не менее острой реакцией, и тоже был быстр, но также на его стороне были сотни лет боевого опыта. Движения молодых зверолюдов были бесхитростными и предсказуемыми, и следующего Хранитель смог поймать в прыжке, а потом — вцепиться зубами в шею. Шерсть во рту — это вообще-то не очень приятно, но надо же было поесть.

Бой закончился, едва начавшись. Увидев гибель сородичей и наконец прислушавшись к гневному рыку старшего, оставшиеся зверолюды сбежали. Каин откинул прочь осушенное тело и стал отплёвываться.

— Что, кошечка невкусная попалась? — хмыкнул Разиэль.

— Совсем невкусная… Надо уходить. Скорее всего старший приведёт подкрепление.

— Идём к скалам, — сказал Разиэль. — У меня есть идея. Расскажу, когда будем в более безопасном месте.

— Не будем, — ответил Каин. — Если это племя решит нас преследовать, то они с лёгкостью вычислят нас по запаху.

— Нет, если мы пойдём через реку, — ответил Разиэль и двинулся к спуску с утёса.

— Через реку?.. Ты забыл, что я тебе говорил об отношениях вампиров с водой? — осведомился Каин.

— Не забыл. Но Похититель обладает силой Рахаба. Лёд, надеюсь, тебе не так страшен?

— Ага. Идею понял. Идём.

Когда они пересекли бурную реку, что спускалась с гор и должна была задержать потенциальных преследователей, Разиэль предложил сделать привал и снова заговорил:

— Идти дальше будет намного труднее. У меня такое ощущение, что эти ущелья — лабиринт, когда-то специально возведённый ради того, чтобы что-то спрятать. Возможно, те самые алтари, что я видел. И все проходы к ним перекрыты заставами и воротами.

— Хм. То есть, дальше нас ждёт какая-никакая цивилизация?

— Похоже на то. Горные племена не разучились обращаться ни с огнём, ни с железом. Боюсь, наших сил недостаточно, чтобы штурмовать их поселения, а иначе мы там просто не пройдём.

— И что же ты предлагаешь делать?

— То же, что и сегодня — мы пойдём по воде. У самых алтарей никаких поселений нет, словно потомки Доумы опасаются того, что скрыто в этом месте, или же считают священным.

— Что, в общем, зачастую одно и то же, — заметил Каин.

— В общем да. В любом случае, мы воспользуемся подарком Рахаба и поднимемся в горы, замораживая реки.

План Разиэля Хранителю, естественно, не понравился, но других вариантов не было. Впрочем, уже на следующий день они поняли, что одно дело сказать «заморозить реку и пройти по ней», а совсем другое — сделать. Во-первых, лёд, кто бы мог предположить, был скользким. Во-вторых, Разиэль всё же не был Богом Воды, поэтому остановить быстрый горный поток надолго у него не получилось. Очень быстро течение ломало лёд, и Каину еле удалось спастись и не раствориться в реке.

— Да что ж вы такие… сахарные-то, а? — вопросил Разиэль.

Каин пожал плечами.

— Я бы сказал, что скорее солёные. Возможно, в этом как-то виновата диета. В любом случае, нужен другой план. И меня всё сильнее привлекает штурм…

Разиэль тоскливо посмотрел на скалу. Ну почему у него нет левитации?

— А что, если мы вернёмся назад, раздобудем верёвку, и ты поможешь мне взбираться по реке? У тебя ведь есть когти, возможно, ты сможешь с их помощью залезть и по водопаду, если я буду держать его замороженным.

— Можно попробовать ещё кое-что, — задумчиво протянул Каин. — Если попробовать скомбинировать силы Рахаба и Мелкаи, возможно, это поможет остановить течение реки, чтобы оно не разрушало лёд.

— В таком случае я мог бы и вовсе какую-то часть пути идти по дну, — заметил Разиэль. — А ты — по льду, сверху. Вот… почему тебе это раньше не пришло в голову?

— Потому что. И я рад, что не пришло, потому что заодно мы сообразили, что нам нужна верёвка.

Верёвку они без особых проблем просто украли у тех же зверолюдов — такой уровень цивилизации им был доступен.

Вторая попытка покорения реки, хотя и отдавала жутким извращением, вышла более успешной. Разиэль и вправду смог сильно замедлить течение и пошёл по дну, поддерживая лёд над своей головой. Когда они добирались до порогов и водопадов, бывший бог замораживал их, Хранитель с помощью когтей взбирался наверх, а потом втаскивал Разиэля по верёвке. Такой путь занял у них больше двух суток, проведённых без отдыха, и Каин начинал всерьёз опасаться, что вскоре ему понадобится пища. Но наконец они оказались в долине, где располагались алтари.

Здесь ничего не росло. И в принципе не было ничего, кроме тёмного базальта, иссечённого резкими линиями рун. Разиэль огляделся.

— Странно… — протянул он.

— Что именно? — спросил Каин.

— Базальт, насколько я помню, лавовая порода. Она возникает из застывшей магмы или что-то вроде того. Может застыть в виде колонн, но здесь… стены очень ровные. Лава не могла застыть так сама, образовав столь аккуратную долину. Слишком гладкие стены. Думаю, всё это место создано искусственно. И руны… думаю, мы такие видели в книгах из библиотеки Зачарованного города.

— И в Авернусе, — заметил Каин. — Это язык демонов. Их священное место?

Разиэль подошёл к одному из алтарей, что были расставлены вдоль стен долины. На нём был знак, что сильно отличался от прочих. И его Разиэль знал.

— Конфликт?.. — пробормотал он и прошёл к другому алтарю. — А тут Природа…

— Состояние, — отозвался Каин с другого конца долины. — На них вырезаны все первоначала нашего мира.

Разиэль быстро сосчитал алтари и хмыкнул.

— Ты прав. Все. Их не восемь. Их двенадцать. Есть и те пары, которых не хватает Свету и Тьме. Но что это такое?

Увы, но сами по себе знаки не давали никаких подсказок, какие из принципов при слиянии образовывали стихии Зефона и Мелкаи. Но, кроме прохода в саму долину, выше перекрытого, кто бы мог сомневаться, рукотворной стеной, с другой стороны обнаружился проход вперёд и вниз, в какую-то пещеру. Похоже, когда-то он был надёжно запечатан, но много лет назад каменные врата кто-то выломал… или даже взорвал, поскольку они были оплавлены. Разиэль, поколебавшись, зажёг на ладони светлячок и пошёл вперёд. Каин, за неимением вариантов, двинулся следом.

Все стены были сплошь покрыты теми же рунами, которые, похоже, образовывали какие-то структуры — они были расположены отдельными столбиками.

— Интересно, что это значит? — спросил Разиэль негромко.

— Это заклинания, — ответил Каин. — Я до сих пор чувствую их остаточную силу. И ещё… мне не нравится это место. Почему-то… оно кажется знакомым. И я чувствую… злость. Хотя могу поклясться, что в этой жизни я никогда здесь не был.

— Значит, там дальше может быть сокрыта тайна твоей души, — сказал Разиэль. — Что это за заклинания, можешь сказать?

— Обереги. Из-за них ты не мог дотянуться сюда магическим зрением. Они удерживали то, что когда-то было запечатано внутри.

— Что ж… раз «когда-то», то сейчас там этого чего-то уже явно нет, — заметил Разиэль. — Идём.

Коридор оказался совсем не длинным. Он привёл их в зал, усеянный каменными осколками и исписанный заклинаниями. Каин оглядывался по сторонам, но, как ни старался, не мог понять, что это за место. Оно казалось знакомым, вид рун вызывал необъяснимую злость и желание убраться куда подальше, но что здесь было раньше — он не знал. Он всё ещё был уверен, что никогда раньше не видел ничего подобного. И был прав. Почти.

Хранитель резко обернулся, почуяв чужое присутствие.

— Разиэль! — воскликнул он.

Бывший бог, не разбираясь, выставил тёмный щит, и это спасло его от упавшего на пол зала артефакта. Присмотревшись, Каин узнал в диске с зазубренными краями потрошитель — очень жестокое зачарованное оружие, которое, поразив цель, начинало вращаться само по себе, вгрызаясь в жертву и либо буквально выпуская ей кишки, либо перемалывая сухожилия и кости.

Поскольку Разиэль отвлёкся от поддержания светлячка, стало очень темно, однако Каин всё равно разглядел на фоне входа очертания высокой фигуры. Решив, что разбираться будет потом, Хранитель кинулся в атаку. Однако этот противник не уступал ему ни скоростью, ни умениями. Мечи столкнулись раз, другой, но дуэлянты были равны. Каин принюхался. Другой вампир?..

Снова зажёгся свет, настолько яркий, что им пришлось прекратить бой, чтобы проморгаться. Это дало несколько секунд Разиэлю, глаза которого не так остро реагировали на свет.

— Ворадор, — протянул он. — Ты следил за мной? Что тебе нужно?

— Я пришёл забрать обратно то, что принадлежит вампирам, — сказал он. — Похититель Душ.

— Можно было догадаться. Ты его не получишь.

Но, кажется, старого вампира это больше не волновало. Едва проморгавшись, он во все глаза воззрился на Каина.

— Ты?.. Невозможно… Ещё и вампир. Губитель должен был не просто убить тебя — в клочья разорвать твою душу!

— О, ты меня знаешь, — хмыкнул Хранитель. — Просветишь? А то я как-то уже сам запутался, в чём смысл моей жизни.

Ворадор скривился.

— Очевидно, в том, чтобы всё портить. Иронично. Теперь не только проклятье вечной жизни, но ещё и вампиризм.

— Проклятье?

— Хм. Похоже, встреча с Губителем всё-таки на тебе сказалась. Или?.. Не важно. У меня нет желания просвещать вас касательно чего бы то ни было.

В этот раз вампир кинул сразу два потрошителя, и в Каина, и в Разиэля. И тотчас, обратившись огромным волком, прыгнул на бывшего бога сам.

Расчёт оказался верным — Разиэль не сообразил снова выставить щит из Тьмы, и, отбив артефакт, оказался беззащитен перед ударом волка. Каин кинулся к ним… и едва успел закрыться своим мечом от удара Похитителя Душ, который Ворадор каким-то образом успел отобрать у Разиэля.

«Так быстро?» — только и подумал Хранитель, откидывая обломок своего меча прочь. Разумеется, Похититель просто разрезал его. И что теперь?..

Был один вариант… Но эта магия слишком опасна. Каин мог задеть Разиэля. Наверняка заденет. И хорошо, если не обрушит этот зал. Последняя мысль неожиданно показалась ему очень привлекательной…

Ворадор ударил снова. Каин перехватил клинок ладонями и попытался оттолкнуть в сторону, не порезавшись. Увы…

Едва лезвие всё же нанесло ему рану, Хранитель почувствовал себя… странно. Время будто замерло. Меч пытался что-то вытянуть из него. Что-то… что должно было быть его душой, исходя из названия клинка? Но почему оно ощущалось именно так? Не так, будто меч просто стремится выпить его, а так, будто пытается оторвать от него что-то? Что-то, что очень этого не хотело.

Ворадор отлетел прочь, с размаху впечатавшись в стену зала. Каин медленно наклонился и поднял Похититель Душ, не слыша предостерегающего выкрика Разиэля. Что он только что сделал?

Барьер между мирами. Что бы ни сделал Каин, каким-то образом оно повредило барьер.

— Демоны. Они идут, — сказал Хранитель.

— Что?.. — переспросил Разиэль.

— Я… попытался использовать когда-то подаренную мне магию так, чтобы она не ударила ни тебя, ни стены зала, чтобы не обрушить их. И она ударила в барьер миров… — Каин посмотрел на меч. — Ещё не поздно остановить их. Но для этого мне нужна сила всех двенадцати первоначал. А, значит, всех богов.

— Каин, стой! — воскликнул Разиэль, поднимаясь. Нужно было отдать ему должное, он прихватил зазубренный меч, который Ворадор бросил перед тем, как отобрать у него Похититель. — Может, если демоны вернутся сейчас, мы сможем договориться с ними. Нельзя сходу загонять их назад, это неправильно!

— Я не пущу их.

— А как насчёт желания во всём разобраться? Узнать правду?! Быть может, они действительно не виноваты в том, что оказались в Бездне! Ты не можешь просто так взять и заточить их там снова, не разбираясь!

— Поговорим тогда, когда они ничем не смогут нам угрожать. Прости. Отныне ты с этим несовершенным телом будешь мне мешать. Я Хранитель. Таков мой долг.

С этими словами Каин пошёл на выход.

Разиэль кинулся к нему, но вампир попросту отшвырнул его, как куклу, и перешёл на бег.

Бывший бог чертыхнулся, но неожиданно услышал какое-то движение. Так… Ворадор. Что ж. Лучше, чем ничего.

Обнаружив пытающегося подняться вампира скорее на слух, Разиэль приставил его собственный меч к его горлу.

— Рассказывай. Кто такой Каин, и что за Губитель? Это он был здесь заточен?

— С чего бы мне…

— С того, что почему бы и нет. Ты не отнимешь у него меч. Он убьёт тех, кто остался. Доуму, Турэла и Разиэля. И не даст демонам вернуться. Впрочем, это тебя должно порадовать. Вампиры ведь с ними враждовали, верно?

— Что ж… если ты и правда желаешь знать…

— Желаю. Не шевелись и отвечай на вопрос. Кто такой Губитель?

Ворадор хмыкнул.

— В начале всего, как ты, наверное, знаешь, был Творец. А демоны… ты прав, они не всегда были злом. Но вполне заслужили то, что с ними стало. Они — первые дети Творца, которым, однако, не понравился тот мир, что был им подарен. Они заявили, что мир для них недостаточно хорош, а Творец не любит их, раз подарил им такое обиталище. Творец разгневался на своих неблагодарных детей. И из этого гнева возник Губитель. Сущность, которая более всего жаждала уничтожить демонов. И обладала подобной силой. Естественно, перед лицом гибели демоны взмолились о прощении и милосердии, — Разиэль услышал хриплый смешок вампира. — Однако просто убрать то, что создано, невозможно. Губителя пришлось запечатать. Здесь.

— Но он вырвался, — заметил Разиэль.

— Да. Каин, первый убийца, отнявший жизнь собственного брата, был проклят бессмертием. Он был обречён вечно скитаться по миру без надежды на перерождение и прощение. Можно сказать, ему было нечего терять. И вот тут… я знаю, это богохульство, но Творец совершил ошибку, когда проклял его таким образом. Потому что именно он вскрыл эту гробницу. Он выпустил Губителя наружу. Демонов в этом мире больше не было, и тот начал пробивать барьер меж мирами, чтобы добраться до них. И тогда… моей дочери было видение. Творец сказал, что демоны не должны быть уничтожены, а Губителя нужно усмирить. Она сказала, что нужно делать. Двенадцать вампиров стали Хранителями Первоначал, что запечатали прорывы в границе, но оказались навеки связаны с ней. А моя дочь… Я не знаю деталей, но она пожертвовала собой, чтобы усмирить Губителя. Более я ничего не слышал об этой сущности. До этого дня.

Разиэль помолчал. Мысли гудели в его голове, как рой потревоженных шершней. Каин сейчас… сам навредил барьеру, и сам же стремился его исцелить. Что произошло?! Ему нужно было время. Хотя бы немного времени, чтобы всё это осознать.

— А Хранитель Баланса? — спросил Разиэль.

— Какой ещё Хранитель Баланса?

— М… Не важно. Ангелы. Вторые дети Творца?

— Да. После того, как Губитель был запечатан, Творец создал Эдем и ангелов в нём, оставив демонам этот мир. Но им вновь стало мало. Они вступили с ангелами в контакт и смогли убедить шестерых помочь им. Ты знаешь их имена, о, Разиэль из будущего?

— Знаю, — ответил Разиэль, с трудом разлепив губы. Хоть тело Бездушного и считалось мёртвым, он ощутил, как всё его существо сковывает холод.

— Демоны поплатились за свои неуёмные аппетиты вновь. Их низвергли в Бездну, и меж мирами были воздвигнуты барьеры, чтобы они не вернулись. Но милость Творца безгранична. Один из ангелов, Янос, предложил создать смертную расу — людей. Демоны могли бы рождаться людьми, чтобы через смерти и перерождение в конце концов искупить свои грехи и получить прощение и смерть в Эдеме. Творец согласился с этим планом. Но демоны не приняли их предложение. И прокляли ангелов, вынудив их пить кровь новосотворённой расы. Так появились вампиры.

— Изначальные. Но что заставило вампиров обращать людей?

— Каин. И Губитель, которого он выпустил на волю. Первыми Хранителями стали ангелы, когда восстанавливали барьер. Но, оставаясь на этом посту, они никогда не смогли бы сами очиститься и получить спасение. Тогда часть людей добровольно приняла проклятье, чтобы сместить их на посту Хранителей.

— Значит, потому, что нужны были преемники. А шестеро ангелов-предателей? Что стало… с нами?

— Проклятье вампиризма вас, как… сторонников демонов, обошло стороной. И ваша сила была нужна, чтобы восстановить барьер. Тогда Янос попросил меня выковать могучий клинок. Он превратил меня в вампира, попросив принять это бремя. Сказал, что скоро вампиров, созданных из людей, нужно будет больше. А затем — он вселил собственную душу в клинок, чтобы тот смог высосать вашу силу и отдать её Хранителям.

— Нас было шесть. Почему Хранителей стало вдвое больше?

— Этого я не знаю. Тогда я ещё был очень юн и не понимал многих вещей. И не задавал вопросов. Я лишь хотел защитить свой дом и семью.

Разиэль помолчал.

— Турэл… — протянул он. — Мне нужно найти его. Раньше, чем Каин до него доберётся.

Ворадор снова хрипло рассмеялся.

— Просто иди. Иди вперёд, Разиэль из будущего. Он сам тебя найдёт. Если, конечно, захочет.

— Что ж… почему бы и нет? Счастливо оставаться.

Разиэль пошёл прочь. На удивление, Ворадор не стал его останавливать и не кинул никакой гадостью вслед. Хотя что-то подсказывало Разиэлю, что после магического удара Хранителя у второго вампира… получается, первого вампира-человека, просто не осталось сил.

Разиэль медленно поднимался наверх. Базальтовую долину освещало закатное солнце. Знаки. Сдерживающие заклинания. Язык демонов. Двенадцать первоначал были изначально известны именно им… или алтари позже установили вампиры? Наверное, следовало ещё порасспрашивать Ворадора, но Разиэль чувствовал, что у него голова идёт кругом. Слишком много всего.

Каин сказал, что это место кажется ему знакомым — так вот почему! Потому что он выпустил Губителя. Но каким образом его удар повредил границу миров?

Разиэль хотел было потянуться к Похитителю и использовать Ясновидение, но в руках был только зазубренный одноручный меч Ворадора.

Каин попытался использовать когда-то подаренную ему магию. Разиэль попытался вспомнить, что слышал от него о его… друге. Добровольная жертва. Невероятная мощь. Самый могущественный чародей, не считая богов. При этом его сила сожгла некромантов Мелкаи.

Разиэль замер посреди долины, поражённый внезапной мыслью. Может ли быть… Губитель должен был деться куда-то. И раз уж сам Разиэль родился человеком, то почему не мог и он?

«Я должен».

«У тебя есть выбор».

«Нет. У меня есть мой долг. Призвание. Я должен».

«У тебя. Есть. Выбор. Ты можешь быть большим, чем просто долг!»

Каин посмотрел на Похититель Душ в своей руке. Диалог с самим собой становился каким-то очень уж реалистичным. Это кто-то из заточённых внутри богов так отговаривает его от убийства всех прочих? Кто из них, интересно? Вампир кровожадно усмехнулся и зашагал дальше — он уже видел ворота следующей крепости на пути к Доуме.

«Подумай, что и зачем ты делаешь».

«Я знаю, что и зачем. Не лезьте».

На этом голос замолк. Вот и хорошо…

* * *

Разиэль плёлся за Каином, не особенно надеясь догнать. Он просто шёл. Как и сказал Ворадор — вперёд. Если Турэл решит его здесь искать — почему нет? Хранитель вряд ли будет искать их у себя за спиной.

Каин… первый убийца, когда-то сломавший печать на клетке Губителя. Могло ли быть так, что спустя века, в следующей жизни, эта сущность отблагодарила его, передав свою силу? По всему выходило, что могло. И ему Разиэль поверил. Поверил, что он и правда хочет разобраться. Каин хотел лишь запечатать демонов, да и дело с концом. И не более. Разиэль ошибся. И в первую очередь — в том, кому следовало бы верить.

— Разиэль! — он обернулся, услышав за спиной женский голос. И обомлел. Позади него… был Рахаб. Точнее… так он мог бы выглядеть, если бы родился женщиной.

«Как?!» — хотел было спросить Разиэль, но не смог выдавить ни звука.

— Что ты здесь делаешь? — спросила… Рахаб, приближаясь к нему.

— Ищу Турэла. А ты?

— Ищу тебя. Ты идёшь ногами? — она усмехнулась.

— Надо же осваивать и другие способы передвижения. К тому же, будем честными, я не найду его, пока он этого не захочет.

— Есть Зефон, — ответила на это Рахаб. — Всегда можно спросить… её… его… Жизнь была намного проще, пока Творец зачем-то не создал людей, а мы зачем-то не решили принять их облик.

— Затем, что теперь это их мир, — заметил Разиэль. — Если мы всё же хотим с ними общаться, нам нужно научиться быть как они.

Разиэль… недоумевал. Он видел, слышал, что происходит… но он не решал, что сказать. Это не было похоже на воспоминание — он слишком отчётливо ощущал ветер на коже, запах. Солоноватый, но чистый — запах Рахаба, Ангела Первозданного Моря, Принца и Повелителя всех вод и в Эдеме, и теперь — за его пределами.

— Я знаю. — Рахаб подошла к нему ближе и заглянула в глаза. — В чём дело? Что тебя тревожит? Ты мог бы найти Турэла, если бы хотел. Мы оба это знаем.

Разиэль опустил глаза.

— Я хотел помочь… А сделал только хуже. У них был этот мир. Теперь это мир людей. А они… Я боюсь думать, в какую ужасную реальность запихнул их Творец.

— Но как прекрасно их проклятье! — Рахаб рассмеялась.

— Прекрасно? — Разиэль поднял на неё глаза.

— Сам подумай: стражами Эдема были мы с Зефоном. Чего вампиры боятся? Воды и Света! Достойная месть, как по мне.

— Никогда бы не подумал, что ты можешь быть столь… столь…

— Жестокой? — подсказала Рахаб. — А не жестоким ли было то, как поступили со мной? Я люблю свою родную стихию, но… я не могла покинуть свой пост, ты знаешь это. Я вечно была на страже Внешних Вод. Наслаждаться прозрачными ручейками внутреннего Эдема, чувствовать капли дождя — я бы никогда не узнала этого, если бы не ты. Так кто тут жестокий? Я или Творец, который даже о сменщике для меня не подумал? Сторожи и всё. Теперь я свободна. И я научилась кое-чему ещё. Смотри.

Рахаб подняла ладонь, и на ней возникла прозрачная, но невероятно точно выполненная статуэтка дракона не более пяти сантиметров в высоту. Разиэль с восхищением рассматривал маленькие крылья и чешуйки, в которых играл свет.

— Это… — протянул он.

— Лёд, — ответила Рахаб явно не без гордости. — В Эдеме почему-то не было ни льдов, ни туманов. Честно говоря, я и правда не совсем понимаю, чему завидовали демоны. Этот мир такой разнообразный. Такой… прекрасный…

— Дело не в этом, — ответил Разиэль.

— Знаю-знаю, не начинай. И не кисни, так ты точно ничего не изменишь. Лучше давай подумаем, как всё исправить. Ты ведь неспроста именно в этих ущельях бродишь?

— Нет. Я… обнаружил, что здесь заточён… Губитель.

Рахаб наградила его долгим взглядом.

— И что ты думаешь в связи с этим делать?

— Не знаю. Если бы только можно было как-то его убедить, как я убедил вас. Убедить разрушить барьеры между мирами и не трогать наших названных братьев и сестёр.

— Турэл…

— За этим я его и искал, — сказал Разиэль. — Спросить, видит ли он такую возможность. Потому что, боюсь, силой мы не сдержим это существо. Я изучил письмена в долине, и, судя по ним, Губитель превосходит нас по могуществу. Возможно, конечно, демоны преувеличивали — их уже не спросишь. Но нам в любом случае надо сперва привыкнуть к этому миру и снова набраться сил. Впрочем… ты уже освоила кое-что новое. А как дела у остальных?

— Ты сильнее всех отстаёшь из-за своей печали, — заметила на это Рахаб. — Мы-то хорошо. И всем тут нравится куда сильнее, чем там.

— Нужно было просто других ангелов повести за собой, чтобы они тоже поняли, что этот мир тоже хорош… — протянул Разиэль.

— Так, всё, сам хорош. А то я сейчас попытаюсь вызвать сугроб тебе на голову. Сделанного не исправишь. И они, в общем, теперь вполне могут оценить прелесть этого мира. Только не хотят, упрямцы этакие. В общем, сосредоточься на чём-то более продуктивном, чем сожаления.

Разиэль задумался. А потом сделал шаг. И пошёл по воздуху. Без крыльев. Он обернулся и протянул руку Рахаб. Она без сомнения вложила ладонь в его и пошла следом. Разиэль улыбнулся, чувствуя, как грудь как-то странно щемит от незнакомых эмоций. Она верила ему. Так легко и просто шла за ним, не сомневаясь. И он не должен сомневаться в себе. Иначе как он сможет оправдать эту веру?

Или наоборот нужно сомневаться и лучше продумать свой следующий шаг, чтобы не привести их всех к беде? Что ж, как раз о таких вещах стоит говорить с Турэлом. Но позже.

Они шли выше, и Разиэль сказал:

— В небе же есть облака.

— Да.

— Они состоят из воды.

— Невероятно, но факт.

— А что, если… Я слышал, что в одном месте люди страдают из-за засухи. Как думаешь, вместе мы сможем подарить им долгожданный дождь?

Рахаб кивнула ему и улыбнулась. Чувство, что Разиэль к ней испытывал… что это было?

Решив, что и с этим разберётся как-нибудь потом, он шагнул вперёд… и упал во тьму.

Разиэль едва не заорал. Он упал на колени, довольно больно приложившись о камень. Меч Ворадора выпал и звякнул о пол. Меч Ворадора? Что?! Что вообще происходит?

Он аккуратно поднялся. Так, кажется, его неожиданно настигли воспоминания о прошлой жизни. Точнее даже, о первой. Как интересно…

Рахаб-женщина… Каким-то образом это казалось крайне логичным. Разиэль вздохнул. Вот что ему подсказывало, что и в тот раз между ними всё закончилось достаточно плохо?

Ладно, прошлое — это хорошо, но что делать сейчас? Где он? Ну, помимо очевидного — под землёй. Но почему так темно? Если он провалился в какую-то дыру, то она должна была остаться, и из неё бы падал какой-то свет. Логично же. Но света не было. Это точно не была телепортация — Разиэль бы почувствовал. Словно над ним просто… сомкнулась земля? Так.

— Турэл?.. — позвал он.

— Здравствуй, — прозвучал голос откуда-то из глубины.

— Ты… что это за место?

— Да какая разница? Подземелье.

Разиэль, всё же подняв меч, очень осторожно пошёл на голос. Какого демона Турэл любил абсолютный мрак едва ли не больше, чем Мелкайя?!

— Что ж, вот мы и встретились, — продолжил Бог Земли. — Скоро наступит время ответов, как видно.

— Ответов? Мне бы понять, какой должен быть вопрос!

— Мы ходим по кругу. Ты не заметил?

— Ты имеешь в виду…

— Наши жизни. Снова и снова. Те же ошибки. Те же закономерности. Снова и снова. И что бы мы ни делали, приходят демоны. Каждый раз их запечатывают или пытаются. И каждый раз — кажется, что нет другого пути.

— Но он есть, — уверенно сказал Разиэль.

— Да. Но какой? Может, это и есть вопрос?

— Переговоры…

— И что мы можем им предложить? Мир? В смысле, мирное сосуществование? Оно не интересует их слишком давно.

Тьма давила на Разиэля. Ему было не очень-то комфортно разговаривать с невидимым собеседником. Но Турэл не торопился как-то исправить ситуацию.

— Если этот мир не хуже, чем Эдем, чем он их не устроил?

— Ну, хорошо там, где нас нет, знаешь ли.

— Это правда? — спросил Разиэль. — Они прогневили Творца тем, что мир им не понравился?

— Нет. По крайней мере, они сами сказали нам, что не знают, за что были отвергнуты. И почему появился Губитель.

— Губитель… Ты знаешь о Хранителе Баланса, Каине?

— Да. Знаю. Ты хотел договориться с Губителем, но не успел. Это сделал человек. Каин.

— Что?!

— Не ори так, умоляю… Он выпустил Губителя… и дал ему шанс увидеть мир, который тот едва не уничтожил. И тот отказался от своих помыслов. Но никому не изменить своего предназначения. Он всё равно сделал то, на что был обречён, вновь. Через Каина. И теперь тот, в свою очередь, следует своему предназначению. Он убьёт Доуму. И меня. И тебя. Ты в тот момент будешь в Дельфах, тщетно искать Похититель Душ. И тогда Каин, запечатывая барьер, создаст основу Зачарованного города. Превратит в него Дельфы.

Разиэль осел на пол. Получается… Губитель, отдав Каину свою силу, всё равно сделал то, что должен был сделать. Каин создаст город и обречёт самого себя на то, чтобы стать его Хранителем… Круг замыкался!

— Его нужно остановить! — воскликнул Разиэль. — Ты мог бы…

— Нет. Иначе он никогда не станет тем, кем стал. Он не вернётся в прошлое, как и ты. И ты не узнаешь то, что должен.

— Да что я такого должен узнать?!

— Ты должен найти путь. И повести нас.

— Да как?! Как, если это ты провидишь сквозь Время, а не я?! Если не я — Всевидящий?! Я просто… просто…

— Ты — тот, кто всё приводит в движение. Ты вдохновил нас пойти против воли Творца. Ты — первый истинный грешник. Ты был нашим лидером, когда мы вернули свою силу в этом времени. Ты родишься принцем и отведёшь нас в Зачарованный город.

— Почему я?.. — слабо пошептал Разиэль, осознавая, что вновь опускается на колени. А он и не заметил, как подскочил, когда начал кричать.

— Потому что это — твоя судьба.

— Я не хочу.

— Тогда найди путь. Как нам вырваться из её оков? Всем нам?

Разиэль задумался. Из жизни в жизнь, снова и снова…

— Кто такой Янос?

— Ангел, который вроде и поддержал нас, а, вроде… Скажем так, он знал о наших планах, даже мог стать седьмым. Но не стал. Но и не сдал нас. И это он пришёл к нам, предложив добровольно переродиться в телах людей. Мы отказались.

— Но нас всё равно убили. Ты знал, что так будет?

— Тогда — ещё нет. Моя способность предвидеть сквозь время лишь начала развиваться. Как управление льдом — у Рахаба.

— Она была женщиной…

— По желанию — да. Тогда ей или ему просто так больше понравилось. Но всё же я вижу что-то… не совсем правильное в том, что мы все сейчас — мужчины. Это нарушает равновесие.

Разиэль покачал головой, хотя Турэл не мог этого видеть. Равновесие… В этом слове что-то было. Что-то очень важное.

— Каин. Почему он убил?

— Мелкайя почувствовал обиду этого мира. Обиду за то, что он был отдан нелюбимым детям Творца. Я не уверен, но думаю, что эта обида нашла воплощение в душе Каина. Поэтому он отрицает волю Творца. Он отказался приносить в жертву лучшее… что у него там было, считая это расточительством, и Творец отчитал его. По крайней мере, так гласит легенда. И тогда Каин принёс в жертву на алтаре самое дорогое, что у него было — собственного брата.

— Так… Это… Это бессмысленно! — воскликнул Разиэль. — Определился бы — ему плевать на Творца, или надо всё самое лучшее — в жертву!

— Это лишь предание. Даже я не вижу, что тогда случилось на самом деле. Только знаю, что он и правда убил и стал бессмертным. Мы даже общались с ним, но он так и не рассказал о своих мотивах.

— Жертва… жертва… — пробормотал Разиэль. Так, ещё раз — бог, пусть и бывший, может сойти с ума? Он вот чувствовал, что близок. — Жертва, от которой он отказался. И другая, которую… можно сказать, что принёс невольно. Хотел ли он в самом деле совершить убийство? Или это была лишь случайность? Дочь Ворадора — кем она была? Почему именно она пожертвовала собой, чтобы… так, получается, не остановить Губителя. Просто запечатать барьер?

— Не знаю. Вроде бы, обычная смертная, но я не уверен.

— Мы ходим кругами, ты прав. Где же выход? Или это спираль? И так всё и задумано? По кругу — но всё же вперёд?..

Турэл невесело рассмеялся.

— Что? — вопросил Разиэль.

— Слушая тебя, я перестаю чувствовать себя сумасшедшим. Ты не представляешь, сколько раз я уже задавал себе эти вопросы. И сколько ещё раз задам. Но, Разиэль, я, Зефон — мы в какой-то мере рабы того, что видим. Именно потому, что думаем, что видим абсолютно всё, мы можем что-то упустить. Твой взгляд чище. Не сдавайся, прошу тебя. Ищи. Ищи вопросы, ответы на них. Ищи закономерности. Ищи выход. Он так нужен нам. Всем нам. Тебе. Мне. Каину. Губителю. Мелкае. Доуме. Зефону. Рахаб…

— Я… любил её, — протянул Разиэль.

— Я знаю.

— Я не признался ей, верно?

— Насколько я знаю, ты не успел.

— Может, из сочувствия к ней… Она была заперта во Внешних Водах Эдема и так несчастна из-за своего долга. Я хотел подарить ей свободу. Может, поэтому я, в конечном итоге, решил подарить её всем?

— Возможно. И вот ещё что. Рахаб… Левиафан. Мировой Змей. Если она была создана как Страж Эдема, то почему она так легко повелевала любой водой вообще?

— Хочешь сказать, что Творец её просто вынудил?

— Возможно. Я не знаю наверняка. И, Разиэль… просто чтобы ты знал. Мы вообще-то изначально бесполые. Она, он — по сути, нет разницы. Рахаб — Змей. И, возможно, что изначально ты вообще влюбился именно в Змея.

Разиэль вспомнил каменного Левиафана. Что ж, если предположить, что тогда и он сам имел совсем не человеческий облик, потому что и людей ещё не было… и у него в голове не было связи любви с физической близостью, а он сам не знал слова «зоофилия»… возможно. Потому что Левиафан под Дельфами определённо вызывал у него очень тёплые чувства.

Под Дельфами. Туда придёт Разиэль этого времени. И Каин. И…

— Какой ж я кретин… — пробормотал Разиэль.

— Хватит уже. Что будешь делать?

— Не знаю. Я, вообще-то, хотел спросить это у тебя. Но ты, как я вижу, тоже безыдеен.

— Я давно уже не принимаю решений. Я просто делаю то, что должно быть сделано, — сказал Турэл. — Мой дар меня поглотил, как это почти произошло с Зефоном.

— А он — дорог тебе, — заметил Разиэль.

— Да. Вторая линия защиты Эдема… Если бы не ты, не твоё восстание, он бы тоже оставался там вечно. Я всего лишь хотел его освободить.

— А Доума?

— А ему было там тесно. А Мелкайя… Он не мог найти своё место. В этом они были похожи. Сама их природа словно жаждала появления смертных. Людей.

— Словно бы… Эдем был создан для нас, — сказал Разиэль. — Но мы — не были для него предназначены.

— Очень похоже на то. Как бы то ни было, есть вещи, что должны совершиться. Каин должен убить нас. Должен создать Зачарованный город.

— И осознать, что именно он сотворил, — протянул Разиэль. — Я должен поговорить с ним после этого. Узнать больше о его связи с Губителем. И о том, кем является он сам.

— Я могу отправить тебя прямо в этот момент, если пожелаешь. И даже к тому месту. Хотя телепортация, конечно, не совсем моё, у меня есть… свои методы.

— Я могу немного подумать?

— О, конечно. У тебя для этого вечность.

Голод меча вёл его. Похититель больше не был в руках Бездушного, и теперь он требовал пищи, угрожая иначе выпить носителя. Хотя что-то подсказывало Каину, что не выпьет.

Доума был могучим воином, владеющим магией Огня и Природы. Он мог призывать и классические огненные штормы, и могучие оплетающие корни. Но Каин был уверен, что справится с ним. Не мог не справиться. Ему было нечего терять. Он мог бить в полную силу, щедро используя и ту, что была ему когда-то подарена.

Голос, призывающий его остановиться, больше не беспокоил. Но только почему-то, вновь воззвав к силе погибшего друга, чтобы уничтожить ворота одной крепости уже у самой резиденции бога, Каин ощутил… сожаление. Снова память о прошлой жизни? Что там говорил этот зелёный хрен Ворадор о том, что Каин когда-то уже был в этих краях? Или нет? Впрочем, даже если эти чувства — отголосок прежней жизни, то какая разница?

«Должно быть не так...»

Каин подошёл к самому дворцу. Высокое строение было расположено на горном плато, и к нему, ожидаемо, вёл единственный подступ, который было легко перекрыть. Но сейчас Хранителя не могло остановить уже ничего.

Внутри было очень тепло, несмотря на высоту. Взгляд Каина едва задерживался на многочисленных трофеях, развешанных на стенах — память о минувших войнах и охотах. Золочёные полы, стены и даже люстры — Доума не видел смысла отказывать себе в роскоши. Но это не значило, что он не был опасным противником. Однако, чтобы отразить атаку врага, для начала нужно её заметить. А Доума, сидя здесь, на горе, в окружении своих зверолюдов, стал слишком беспечен.

Плащ Тьмы, ослепление — это было почти слишком просто. Кто знал, что это и правда так легко — убить бога? Жаль только, Каин не попробовал сам его крови — она вся ушла мечу. Доума был мёртв. Великий воитель даже почти не оказал сопротивления. Бой с людьми-тиграми в итоге вышел сложнее.

Но где теперь искать пятого, Турэла? Ясновидение? Не поможет.

В роскошном тронном зале, где Каин стоял над телом его поверженного хозяина, послышались тяжёлые шаги. Вампир обернулся и усмехнулся. Турэл сам шёл к нему. Неужели?..

— Хранитель, — спокойно обратился он к Каину.

— Турэл. Говорят, ты, как и Мёбиус, можешь провидеть сквозь время… Неужели ты видишь свою победу?

— Я, как и Зефон, вижу, что должен умереть.

Каин, сделавший было шаг по направлению к богу, замер.

— В каком смысле?

— Без моей силы тебе не запечатать границу.

— То есть, это всё-таки должно быть сделано? Я прав?

— Сейчас — да.

— Что значит — сейчас?

— Ты должен исполнить свою судьбу. И для этого — убить меня и остановить прорыв. Ещё слишком рано.

— А вот спустя века — будет пора?

— Да.

— И что изменится?

— Для начала — родишься ты.

Каин медлил. Одно дело, когда противник сам на тебя бросится, как только увидит, и ты это знаешь. Но совсем другое — когда это даже не противник. Когда кто-то добровольно приходит на смерть.

Каин посмотрел на тело Доумы. Вот кто точно никогда бы не принял, что ему просто нужно умереть. Во благо мира.

— В чём дело, Хранитель? — усмехнулся Турэл. — Разве ты не спешил нас всех убить? Закончить начатое, так сказать?

— Где Разиэль?

— Который тебя интересует? Впрочем, ответ в обоих случаях один — ты найдёшь его в Дельфах.

— Хм. С тобой общаться куда приятнее, чем с Мёбиусом.

— Рад стараться. Так что же? Закончим или поговорим ещё немного? Время у нас пока есть, хоть и не вся вечность.

— К слову о Мёбиусе… кто он? Как получилось, что он уже живёт в этом времени, хотя ещё даже Зачарованного города нет?

— Я бы назвал его инструментом в руках нашего главного врага. Судьбы. Ты всё поймёшь в Дельфах, Каин. Когда убьёшь Разиэля настоящего и соберёшь силу шестерых воедино.

— Второй, безобидный Разиэль наверняка на меня жутко злится.

Турэл хихикнул.

— Безобидный Разиэль… Я был бы поосторожнее с такими высказываниями. Не бойся. Он тоже всё поймёт. И поймёт, что так и правда было необходимо. Ну так что?..

— Знаешь, я как-то… хреново себя чувствую. Не нравится мне мысль просто так взять и убивать тебя.

— Но с Доумой ты так и поступил.

— Я знал, что он атакует, если заметит меня. Поэтому пришлось воспользоваться Покровом Тьмы. И он ничего не знал до самого конца. Но вот тут ты. Стоишь и говоришь о том, что мне надо тебя убить. Знаешь, что я это сделаю. И всё равно… просто стоишь.

— О, — брови Турэла поползли вверх, и он тихо рассмеялся. — Так тебе надо, чтобы я сопротивлялся? Так будет проще?

— Ну… вообще-то да. Так я смогу это хотя бы на самооборону списать. Что бы обо мне ни говорил всё тот же Мёбиус, я всё же не мясник. По крайней мере, очень стараюсь не быть им.

— Хм. Это похвально. Что ж. Поскольку в будущем мы весьма неплохо ладим, да и размяться интересно… почему бы и нет? Не волнуйся. Если что, я поддамся, чтобы ты смог меня убить, — сказал Турэл и, хрустнув шеей, призвал прямо из каменного пола меч, подозрительно напоминающий Похититель Душ.

Каин усмехнулся.

— Не понадобится.

Он вновь стал невидимым, но его тотчас окружили отвесные глыбы, через которые было невозможно перебраться. Ну… предсказуемо.

Камень разлетелся градом горячих осколков, но тотчас по золочёному полу прошла глубокая трещина. Турэл пока не двигался, просто намереваясь держать противника на расстоянии. Каин хмыкнул и побежал к окну, намереваясь вцепиться в тяжёлую портьеру и перепрыгнуть трещину с её помощью. На его пути вновь возникла глыба. Хранитель смог прыгнуть на неё, затем, оттолкнувшись, обратился туманом. Достигнув портьеры, он снова стал материальным и вцепился в неё когтями, оттолкнулся от стены, прыгнул… и провалился вниз, прямо в подготовленную Турэлом ловушку.

— Ладно… — пробормотал Хранитель, запрокинув голову. — А это и правда становится интересным.

Несмотря на то, что изнутри дворец был отделан богато, на самом деле это была настоящая крепость. Но вскоре её стены начали трескаться, а потолок — проседать. Слишком мощные силы сошлись в поединке. И свою победу Каин праздновал уже практически на руинах некогда великолепного сооружения.

— Так всё же, — пробормотал он, стоя над телом Турэла, — я победил? Или ты просто позволил мне?

Никто не ответил ему. Похититель Душ тоже безмолвствовал. Хмыкнув, Каин посмотрел вдаль, щурясь из-за поднятой их боем и ещё не осевшей каменной пыли. Значит, вновь в Дельфы. В третий раз. Что ж… почему бы и нет?

Только вот отчего это чувство горечи внутри? Чувство, что он сам себя загоняет в ловушку и, что бы ни говорил Турэл, на самом деле прислушаться следовало бы к Разиэлю?

«Что ж… некоторые вещи просто должны случиться».

По крайней мере, в этом Каин и загадочный голос сошлись. А раз так — его путь лежал в Дельфы.

Итак, в начале был Творец. Он сотворил мир, а затем — демонов. А потом те его чем-то прогневили, и возник Губитель, который должен был уничтожить их. Только их или всё сущее? Вопрос.

Как бы то ни было, Творец передумал, Губитель был запечатан. Потом был сотворён Эдем и ангелы. Но где именно? Чем он был? Отдельной реальностью или тайным уголком в пределах уже сотворённого мира? Что за Внешние Воды, которые сторожил Левиафан? И, выходит, Эдем так или иначе был связан с миром, где остались демоны, его не получилось отсечь окончательно. Раз стражей нужно было даже несколько.

А потом стражи пустили в Эдем демонов. Но вместо того, чтобы выпустить Губителя, Творец низвергнул их в некую Бездну, о которой… да, известно примерно столько же, сколько и об Эдеме. То есть, практически ничего. Разиэль и его товарищи, однако, просто оказались вне Эдема и, судя по всему, неплохо там себя чувствовали. Потом были сотворены люди, произошла эта непонятная история с первым убийством, Губитель вновь оказался на воле…

Разиэль сидел во тьме, пытаясь сложить из известных ему фактов более-менее целостную картину и понять, где ещё остались белые пятна.

Люди. Люди были сотворены, чтобы демоны могли переродиться в них и через многие рождения и смерти обрести прощение Творца и… смерть в Эдеме? Разиэль усмехнулся. В тот момент он не обратил внимания на странную оговорку Ворадора, поскольку информации было слишком много, и разум просто автоматически исправил слова старого вампира на более логичные. Но да, смерть в Эдеме. Как… интересно звучит. И как, можно сказать, глубоко, учитывая, например, что некоторым ангелам там не особо нравилось. Почему?

Идеальный мир… Мир, в котором больше нет движения. Точнее даже, никогда не было. Ничего не меняется. И Турэл не видит ни прошлого, ни будущего просто потому, что их нет. Ничего не меняется. Никогда. Это действительно существование, похожее на смерть. Не удивительно, что, скажем, Доума, по натуре будучи очень деятельным, хотел вырваться из золотой клетки. Да и сам Разиэль, в общем, тоже. Однако чем являлся Эдем? Отдельным миром или всё-таки частью этого? Как бы то ни было, в него можно было попасть отсюда, и не так уж сложно, если вдруг понадобились стражи границ, причём ещё и целых двое. Хотя в воспоминаниях Разиэля они с Рахаб определённо говорили об Эдеме как об отдельной реальности. Можно, однако, предположить, что демонам было бы не так уж сложно пробраться туда. Или это была паранойя Творца? Творец вообще может испытывать чувства? Впрочем, если предположить, что творение подобно ему, то логично, что может. И страх — тоже. Страх, что его идеальный Эдем осквернят первые, нелюбимые дети.

Но даже это были не все вопросы. В Эдеме не было льда. Не могло быть конфликтов. Скорее всего, не было смерти. Не было потаённых желаний, загнанных так далеко, что лишь магия Всевидящего могла извлечь их наружу. Возможно, не было и течения времени. Однако были разумные существа. Был Воздух, было Пространство. Было всё то, чем правил Разиэль. Но всё же именно он повёл других прочь. За грани дозволенного. Но что-то пошло не так. Что-то пошло не так ещё здесь, в этом времени. Или даже раньше, когда у них впервые отняли силу. Она вернулась к ним из чужих рук — и вернулась искалеченной. Но, опять же, это касалось не всех в равной степени. По сути, Разиэлю его сила просто приелась. Можно было бы ожидать, что он начнёт слышать вещи, которых не хотел, сходить с ума от мыслей смертных, но нет. Он контролировал свои передвижения с помощью телепортации. Его сила просто не приносила ему никакого удовольствия. И для этого ей даже не нужно было работать как-то неправильно. Однако…

У Рахаба остался лишь лёд. У Турэла — предвиденье, хотя оба должны были быть способны на большее.

Барьер. Похититель Душ. Их сила…

Когда Губитель впервые вырвался, их сила понадобилась, чтобы усмирить его и восстановить границу миров. По крайней мере, так сказал Ворадор. Турэл, однако, сказал, что Каин смог отговорить эту сущность отказаться от своих планов. Но что, если предположить, что вампиры испугались его и напали сами?

Слишком мало информации. Но Турэл, как и Зефон, предпочёл уйти раньше, чем Разиэль сможет задать все интересующие вопросы. Почему? Неужели они оба опасались, что их сила может подвести их, и вместо того, чтобы помочь, они укажут неверный путь, если расскажут слишком много?

Разиэль не знал, где выход из этой абсолютной тьмы, и пошёл туда же, куда и всегда в таких случаях — прямо. Судя по звуку его шагов, пещера не была очень большой — он почти не слышал эха. Почему-то Разиэль даже не проверял пространство перед собой на предмет поворотов.

Он не мог сказать, сколько шёл, когда впереди забрезжил свет. Сощурившись, бывший бог пошёл на него. Вскоре он услышал пение птиц и шум воды, затем — увидел зелень деревьев. Пещера вывела его в небольшую светлую рощу у ручья. Разиэль двинулся по нему. Эдем?.. Всё так красиво и чисто…

Нет, не Эдем. Когда бывший бог вышел на поляну, он оказался практически на берегу озера, что окружало Дельфы. Только вот вода в нём не была такой прозрачной и чистой. Прямо рядом с местом, где в озеро впадал ручей, под водой лежало тело в серебристой чешуйчатой броне.

— Значит, ты уже здесь… — пробормотал Разиэль.

Город уже никто не охранял. Разиэль поджал губы, увидев, что многие высокие шпили обломаны, но в целом город выглядел не так плохо. Скорее… неаккуратно, но вторжение его второго «я» всё же обошлось без масштабных разрушений и кровопролития. Да, кое-где улицы были завалены камнями, многие деревья были сломаны, и не было видно людей, но в целом правда могло быть и хуже.

Всё ещё сжимая в руках трофейный меч Ворадора, Разиэль двинулся к магической академии Дельф.

Фонтан, кажется, журчал очень громко в почти полной тишине. Интересно, куда делись все жители? Просто прячутся по домам, или их постигла более страшная участь?

Разиэль поднялся по ступеням и вошёл в холл.

— Он должен быть где-то здесь!

Бывший бог улыбнулся, услышав собственный голос. Турэл… всегда знает, как и куда вести, чтобы всё было вовремя.

— Если ты ищешь Похититель Душ, то его здесь нет.

Холл академии, как и полагается, не обошёлся без пары лестниц, полукольцом поднимающихся слева и справа от фонтана, в котором когда-то лежал меч. На втором ярусе была ещё одна большая и высокая дверь. И вот из неё-то и вышел Разиэль настоящего со своей свитой. В красно-чёрных одеждах с золотой отделкой, в расшитом какими-то символами плаще… сколько пафоса.

За ним шла свита — люди в чёрных балахонах с капюшонах, чем-то похожие на тех, что когда-то везли… и ещё повезут Разиэля будущего на арену Зачарованного города.

Это случалось всегда. Присутствие Разиэля будущего здесь ничего не меняло. Он всегда бывал здесь… И то, о чём они говорили, уже было сказано. А значит — можно было не бояться.

Разиэль настоящего подошёл к краю площадки над фонтаном и опёрся на ограждавший её изящный парапет из светлого мрамора. Он нахмурился.

— Кто ты?

— Я — твоё будущее.

— Ты — одно из видений Турэла?

Разиэль будущего хмыкнул. Ну, в каком-то смысле…

— Нет. Ты скоро умрёшь. И сотни лет спустя твоя душа получит новое воплощение. В моём лице.

— Допустим. Что ты здесь делаешь? И где меч? Ты знаешь?

— Не знаю. Я только знаю, что его забрали отсюда. Я ищу ответы. И один из вопросов: это правда, что ты способен убить только за мысли?!

— Убить?.. Вовсе нет. Я не палач. Я просто делаю так, чтобы люди становились лучше. Чтобы мы все снова могли попасть в Эдем.

— Эдем… Ты хотя бы знаешь, существует он или нет? Ты был там?

— Нет, но я видел. Я видел край, где нет ни страданий, ни смерти. И я сделаю всё, чтобы я и мои мои братья стали вновь достойны его!

Разиэль будущего рассмеялся.

— Даже если они не хотят?

— Все могут заблуждаться.

— У вас есть сила богов! Вы вольны переделать этот мир так, как считаете нужным! Посмотри вокруг! — Разиэль обвёл рукой холл академии. — Посмотри, что сотворил Рахаб! Ему не нужно было другого Эдема! Ни ему, ни Доуме. С чего ты взял, что знаешь лучше них? Что можешь решать за них?

— Они оба были никем. Мы все были никем. Так было, пока лорд Мёбиус не дал нам силу, чтобы одолеть вампиров. Но я — последний, кто помнит о том, что такое долг и благодарность. Я лишь выполняю его волю и веду заблудших овец домой. Больше ничего. И, кем бы ты ни был, я вообще не понимаю, почему оправдываюсь перед тобой.

Разиэль будущего мрачно усмехнулся.

— Потому что ты не можешь вечно бегать от правды. И ты чувствуешь, что я тебе не лгу. Я — это ты. Мы всегда оправдываемся перед самими собой, разве нет? И я знаю, что ты не мог не задаваться вопросом, насколько прав лорд Мёбиус. Что, если он просто использовал вас? Использовал, потому что знал, что лишь вы можете подчинить себе силу стихий?

— Ложь! — Разиэль будущего обернулся к своей свите. — Взять его!

— Я не хочу никого убивать, — ответил ему второй Разиэль. — Я могу просто уйти, если тебе так невыносимо со мной общаться.

— Нет уж. Я тоже задам тебе пару вопросов.

Фигуры в чёрных плащах начали спускаться с лестницы. Разиэль заметил, как блеснули обнажённые клинки — кинжалы, не мечи. Значит, у него будет преимущество в дистанции.

— Так задавай. Я отвечу без принуждения.

— Значит, по-твоему, я скоро умру?

— Да. Очень скоро.

Они оба улыбались друг другу одинаково фальшивыми улыбками.

— И кто же осмелится?

— Это имя тебе ничего не скажет.

Разиэль настоящего хмыкнул.

— Отведите его пока в подвал. Разберусь с ним, когда найду Похититель.

Пожав плечами, Разиэль будущего кинул зазубренный меч Ворадора на пол. В подвал так в подвал.

Происходящее дальше напоминало цирк. Разиэль-бог не уточнил, какой именно подвал, а путь в подземелья академии всё ещё был скрыт защитными чарами из Света и Тьмы, и его было не так-то просто обнаружить. Некоторое время прислужники бога просто кружили со своим пленником по первому этажу, заглядывая за все двери, но находили там лишь учебные аудитории. Пленник ждал. И дождался.

Он не знал, откуда пришло это чувство, но точно понял, что воздух выдержит его. Он сделал шаг — и пошёл по нему. Затем обернулся к застывшим служителям.

— Ваш предыдущий бог мёртв. Теперь он — это я. Уходите отсюда.

Разиэль телепортировался на крышу академии и, сев на неё, глубоко вздохнул. Следовало признать… он скучал по этой силе.

Но что-то менялось. Он чувствовал, как искажается пространство. А вскоре и увидел, что стены зданий становятся какими-то зыбкими. Вот оно. Зарождение Зачарованного города. Бог он или нет, а отсюда следовало убираться.

Разиэль плавно сбежал ко входу в академию, где обнаружил оглядывающегося Каина. Без меча.

— Где Похититель Душ? — спросил Разиэль.

— Я не знаю. Он исчез, когда я закончил заделывать брешь в барьере. Что за… — камень под их ногами обратился в цветущий луг, затем в песок, в снег и опять в мостовую, только мощёную уже чёрным камнем. — Что происходит?!

— А ты правда не понял? — грустно спросил Разиэль. — Ты только что создал его. Зачарованный город. Давай-ка убираться отсюда.

Он положил руку Каину на плечо, а через миг они оказались на холме у небольшого поселения. Светило солнце. Мычала пасущаяся на лугу скотина. Разиэль огляделся и хмыкнул снова — в который раз за последние несколько часов.

— Здесь когда-то будет стоять дворец, в котором я рожусь. Скажи, Каин… то, что отец отпустил меня изучить руины города — твоя работа? Никто в здравом уме не отпустил бы единственного наследника в столь опасное путешествия всего с пятью сопровождающими.

— Моя, — не стал отпираться Хранитель. — Но мне…

— Нужно было передать нам силу города. Я знаю.

— Но я никак не мог подстроить то, что вы все родились в пределах одного королевства и оказались знакомы между собой, — продолжил Каин. — Ваши души сами нашли друг друга. Снова.

Разиэль кивнул.

— У нас есть какое-то время. Пока ещё у меня есть божественная сила.

— Каким образом? Я думал, что отдал её барьеру без остатка.

— Видимо, нет. Скажи, что именно ты сделал?

— Заплатку, — Каин вздохнул. — Грубо говоря, я просто влил силу вас шестерых, что была в Похитителе, в барьер. В одном конкретном месте. Оно… не совсем материально, но зародилось именно там, где я был в момент, когда сделал это — в Дельфах.

— Город был построен на основании Дельф, — кивнул Разиэль. — Теперь всё встаёт на свои места. Однако… когда-то ты сказал, что демоны вернулись, но сила твоего друга помогла тебе запечатать границу миров. Каким образом?

— В тот раз всё было иначе. Демоны смогли создать портал из их мира в этот. Его сила помогла мне преодолеть их чары, лишавшие меня магии, и разрушить портал.

Разиэль кивнул.

— Я думаю, это он. Ворадор сказал мне, что в гробнице, что мы с тобой нашли, был заточён могущественный дух, ярость Творца. Ворадор назвал его Губителем. Тем, кто был создан, чтобы уничтожить демонов.

— Вот почему магия демонов была ему нипочём! — воскликнул Хранитель.

— Видимо. Но есть одна вещь, которая не даёт мне покоя. Этот мир был сотворён первым. После — был сотворён Эдем. Но где он? Зефон и Рахаб были его стражами, значит, туда было не так сложно попасть. Раньше.

— Какое это имеет значение?

— Наш мир погибал, потому что была нарушена функциональность барьера меж мирами, так? В конечном итоге, он начал просто расползаться, и наш мир стал сливаться с Бездной. В некоторых областях появились искажения настолько мощные, что я просто не мог попасть в них — само Пространство там отвергало меня. Но почему с Бездной? Почему не с Эдемом?

— Если он ещё существует, — заметил Каин.

— Существует… И когда его границы стало некому охранять, их можно было только запечатать. Это лишь предположение, но…

— Может, дело просто в том, что демоны столетиями подтачивали барьер со своей стороны? — спросил Каин.

— Может, но… вот оно! — неожиданно воскликнул Разиэль. — Вот что утратил я сам. Способность свободно перемещаться между мирами. У нас два варианта, что делать дальше. Когда я шёл за тобой по ущельям, в какой-то момент мне было видение о моём прошлом. Значит, можно как-то пробудить мою память о самой первой жизни. Жизни ангела. Или нужно вернуться ещё дальше. И найти ангела, который создал Похититель Душ.

— Это будет затруднительно, — ответил Каин. — Мы не знаем даже примерно, какой это год или хотя бы столетие. Я умею обращаться с Хронопластом, но мне нужны более точные ориентиры. К тому же, у этой машины может быть свой предел.

— Хронопласт — эта та штука, которая открыла портал в прошлое?

— Да. Я не совсем уверен, кто и когда создал его, но в этом времени он уже существует. Другое дело, что, возможно, он не может отправить нас туда, где его ещё не существовало. А даже если и да — мы оттуда не вернёмся. Так что лучше бы нам поработать с твоей памятью. Есть идеи?

— Конкретных — пока нет. У нас есть какое-то время, пока сила Зачарованного города не перешла новым Хранителям… К слову о них: кто такой, демоны его дери, этот Мёбиус? Он явно больше, чем просто Хранитель Времени. Разиэль этой эпохи сказал мне, что именно Мёбиус помог им одолеть вампиров. И что он сам действовал именно по приказам Мёбиуса. Рахаб, кажется, тоже это упоминал.

— Я знал его лишь как Хранителя и понятия не имел, что он родился ещё до основания Города, — задумчиво протянул Каин.

— Знаешь, я думаю, есть кое-кто, кого мы можем расспросить… — задумчиво протянул Разиэль. — Кое-кто, достаточно старый и заставший события, связанные с моей первой смертью. Но действовать надо быстро. Как только моя сила бога снова покинет меня, у нас начнутся проблемы.

— Ворадор?

— Да. Во время нашего прошлого разговора он сказал столько всего, что с трудом укладывалось в голове, что мне пришлось взять паузу, чтобы это всё осознать. Но теперь я готов к продолжению разговора.

— Подожди. Ты говорил что-то о памяти о твоём прошлом.

— А. Да. Я видел… разговор. Свой и… Рахаба, — ответил Разиэль.— Она… да, там это была она, — показала мне, что научилась управлять льдом. Ей нравился этот мир. И мне тоже. Тогда почему же моё нынешнее «я» так хотело обратно? И демоны тоже так стремились в Эдем? Впрочем, они ладно, но я? У меня была сила, чтобы сотворить рай здесь, в этом мире.

— Разве ты не услышал ответ? От самого себя?

— Я… сказал, что хочу, чтобы все стали достойны Эдема, хотят они того или нет, — ответил Разиэль. — Но…

— Ощущение, что ты грешен, ранит, — сказал Каин. — Отягощает душу. И тебе, и демонам, я полагаю, был нужен вовсе не Эдем. Вам было нужно нечто другое. Чужое признание.

Некоторое время они молчали. Хранитель закрыл глаза, как-то обречённо чувствуя, как колеблется баланс энергий после того, что он сам сотворил. Разиэль смотрел на небо.

— Когда в моей жизни появился Магнус, я был диктатором, — неожиданно сказал Каин. — Практически тираном. Я никому не верил и не доверял. Потому что та, что была до него… она предала меня. Она значила для меня так много, но в конечном итоге я, как оказалось, не так много значил для неё. Или мне так казалось… Не знаю. Суть в том, что она попыталась меня убить. А потом… Магнус сначала был моим врагом. Больше пяти лет он сражался против меня. Это так странно… Между ними не было абсолютно ничего общего, даже цвета волос. Но, когда мы сталкивались на поле боя, он странным образом напоминал мне её. Той же отчаянной решимостью, твёрдостью… но он был честнее. Я был уверен, что он хочет одолеть меня в открытом бою, и никак иначе. И, когда он в конце концов проиграл, я сохранил ему жизнь. И попытался договориться. И… он принял меня. Не подумай, он критиковал меня, и критиковал нещадно, но вместе с тем я всегда чувствовал поддержку с его стороны. И это давало мне силы признавать свои ошибки, становиться лучше. Я знал, что даже если я случайно оступлюсь, я получу поддержку, а не упрёк. И прошло так много лет… а это принятие остаётся едва ли не самым дорогим, что было в моей жизни.

— Творец не принял своих детей… А они не приняли этот мир, — задумчиво сказал Разиэль. — Потому что для них он был подачкой, не более. Но я не думаю, что, даже если мы отыщем Творца, то сможем убедить полюбить их.

— Нет. Но мы можем предложить им союз, — задумчиво протянул Каин.

— Ты сам говорил — они на это не пойдут.

— Пойдут, если будет общий враг.

— Ангелы истреблены. Вампиры тоже.

— Ты этого не знаешь, — ответил Хранитель. — Как ты справедливо заметил, никто из нас не был в Эдеме. Возможно, после людей Творец создал ещё одну расу, но щиты между мирами стали настолько прочными, что никто не знает о том, что там происходит.

— Допустим. Но если щиты настолько прочные, то как…

Каин прикрыл глаза и приложил ладонь к сердцу.

— Мне надо лишь почувствовать этот барьер, если он существует. Я уверен, что нет стены, которую не сможет уничтожить сила Губителя.

— Значит… мы возвращаемся? — спросил Разиэль.

— Да. Время пришло. Сможешь телепортировать нас к Хронопласту?

— Мы точно не хотим сперва навестить Ворадора, чтобы узнать больше об Эдеме? Ведь он — один из первых вампиров. Его обратил один из падших ангелов. Велика вероятность, что он что-то знает.

— Хм. Пожалуй, ты прав. Но у нас не так много времени для разговоров… особенно с учётом того, сколько мы уже стоим тут и беседуем о вечном.

— Я думаю, что у нас есть время, — сказал Разиэль. — Эта сила — моя. И она моя по праву. Пока я здесь, никто не сможет ею воспользоваться. Готов?

Хранитель кивнул. Разиэль положил руку ему на плечо, и через секунду они очутились в пыточной, из которой бывший бог отправился в своё долгое странствие.

— Впечатляет… — протянул Каин, глядя на богатую коллекцию. — Но где же хозяин?

Разиэль пожал плечами.

— В любом случае, не здесь. Идём.

Они быстро вышли из тёмного подвала, освещённого красноватыми кристаллами, странно похожими на те, что были в катакомбах Собора Авернуса, и вскоре вышли в роскошный холл особняка. Своды его поддерживали спиральные колонны, на полу лежал красный ковёр с алым орнаментом из стилизованных геральдических цветов, а широкие стрельчатые окна были выложены витражами, изображающими синекожих и чернокрылых существ в белых одеяниях. В основном в руках у них были копья, но у одного воина — Похититель Душ. На втором уровне холла была галерея, на которую вели две лестницы из чёрного дерева, расположенные чуть дальше.

Разиэль пошёл вперёд, прислушиваясь к ощущениям.

— Нам наверх, — сказал он. — Ворадор там.

Он быстро провёл Каина коридорами роскошного поместья в комнату, которая была, судя по всему, чем-то вроде гостиной. Низкие столики, мягкие диваны, портреты на стенах тёплого красноватого оттенка, уютно потрескивающий камин…

Старый вампир стоял спиной к ним, заложив руки назад и глядя на дождь за высокими, практически от пола до потолка, стрельчатыми окнами.

— Что вам здесь нужно? — холодно спросил он.

— Твой создатель, Янос… он когда-нибудь рассказывал тебе об Эдеме? — спросил Разиэль, проходя внутрь.

— Допустим. Неужели ты намерен туда попасть? — вампир с усмешкой всё же обернулся к нему.

— Допустим, — в тон ему ответил Разиэль. — Мои товарищи и я сам когда-то сбежали оттуда, но в этом времени я почему-то решил, что нам всем туда очень надо. Мёбиус надоумил. И демонам туда было очень надо. Я хочу знать, почему. Твой создатель никогда не говорил тебе, что тебе нужно будет сделать, чтобы попасть туда?

Ворадор нахмурился.

— Он сказал, что Похититель Душ будет ключом. Но я понятия не имею, что он имел в виду. В частности, для этого я хотел вернуть меч. Чтобы попасть в Эдем.

— Значит, нам надо будет… — пробормотал Разиэль. — Каин, ты знаешь…

Он обернулся и понял, что Хранитель не слушает его. Он застыл, как очарованный, перед портретом темноволосой женщины, либо которой было украшено татуировками.

— Каин! — позвал Разиэль громче.

— Кто она? — спросил Хранитель.

— Моя жена, — ответил Ворадор холодно. — Она сошла с ума от горя, когда наша дочь отдала свою жизнь, чтобы остановить Губителя. Которого ты выпустил.

Каин внимательно посмотрел на старого вампира. Разиэль же вновь задумался. Показания Ворадора и Турэла не сходились. Если верить Турэлу, Губитель не собирался ни на кого нападать и не рушил барьер. Разве что случайно, как это произошло в гробнице.

— Ты думаешь, они в Эдеме? — спросил Разиэль.

— Я не знаю, — ответил Ворадор. — Я уже ни во что не верю.

— Выходит, ты немногое знаешь об этом месте, — заключил бывший бог.

— Я знаю, что ангелы были изгнаны оттуда, когда превратились в вампиров, и более не могли вернуться. И что лишь перерождение в виде людей могло открыть им путь. Таков был договор между моим создателем и Творцом.

Янос… седьмой ангел, который вроде как был с ними, а вроде как нет. Какие цели он мог преследовать?

— Ты знаешь, в чём была сила твоего создателя? В сравнении с другими ангелами? — спросил Разиэль.

— Его звали Ангелом Путей или что-то вроде того, — ответил Ворадор. — А также ангелом начала и конца. Ему молились перед началом любого дела о его успешном завершении.

— Как интересно. Что ж, Каин. Границы меж мирами неустойчивы. И это будет так, пока я не покину это время, а Хранители не получат в своё распоряжение силу Зачарованного города, — сказал Разиэль. — Ты готов?

— Да, — коротко ответил Хранитель.

Они телепортировались ещё раз, теперь в зал Хронопласта. Разиэль посмотрел на огромные модели планет на шарнирах под потолком.

— Как это вообще работает? — спросил он.

— Чтобы отправиться в какую-то эпоху, нужно задать правильное положение планет для уточнения конкретного времени, — сказал Каин и подошёл к одному из рычагов. — Тут нужна большая точность.

— И куча энергии, чтобы запустить этот механизм, — задумчиво протянул Разиэль. — Сферы Турэла. А само помещение под землёй…

— Ты это сейчас к чему?

— Да так… Та женщина на портрете тебе кого-то напомнила?

— Да. Это важно?

— Возможно. Мы не в конце пути. Далеко не в конце…

— Прекрасно. А теперь, будь добр, не сбивай меня, пока я настраиваю эту штуку.

Разиэль кивнул. Штурм Эдема, договор с демонами… это не будет просто. Но он собирался следовать схеме, которая пока не подводила. Сперва — ответ у мёртвых. Точнее, их совет.

Итак, они вернулись. Вернулись в тот же час, откуда ушли. Правда, насчёт мига Разиэль не был уверен, но всё же.

— Ну и что мы собираемся делать? — спросил Каин. — Мне кажется, у тебя есть какой-то план.

— Ты знаешь, где Похититель Душ? — спросил Разиэль.

— Не имею понятия. Меч исчез после того, как я одолел демонов в последний раз.

У Разиэля появилось нехорошее предчувствие, но он предпочёл пока промолчать. В конце концов, пока это было только предчувствие.

— Мы навестим Мелкаю, — сказал он.

— Зачем?

— Пока не знаю. Вперёд.

Зачарованный город больше не существовал в привычном смысле. Но там, где он отдал им свою силу, ничего не росло и никто не жил. Там была лишь голая сероватая земля, и ничего более. Разиэль оглядел безжизненную пустошь.

— Как Бог Измерения и Хранитель города мы должны быть способны войти туда, я думаю? — спросил он.

— Теперь это дом Мелкаи.

— Да, но отчасти наш — тоже.

Каин вздохнул и попытался представить себе стены и ворота города. И они возникли перед ним. Зыбкие, сине-зелёные, нереальные. Хранитель толкнул створку и вошёл внутрь.

Это и правда был город. Всё ещё. Город, где всё было создано из странной сине-зелёной материи. Дома, улицы, кое-где даже деревья. По городу бродили души, бесчисленные сотни. Слышались стенания, плач. Разиэль шёл следом за Хранителем, оглядываясь.

— Когда-то Мелкайя решил использовать склонность города к постоянным изменениям, чтобы создать иную реальность, — сказал Разиэль. — Царство мёртвых, в котором каждая душа сможет найти… или, точнее, создать для себя тихий уголок, где найдёт спокойствие и мир. Но, похоже, сейчас это не срабатывает.

— Слишком много погибших, — покачал головой Каин. — И слияние нашего мира с миром демонов рвёт реальность на куски. Возможно, здесь это тоже ощущается.

«Мелкайя, — позвал Разиэль мысленно, прикрыв глаза. — Мы пришли к тебе. Прошу, выйди к нам. Нужно поговорить».

Он прекрасно понимал, что в этом городе можно блуждать вечность. И потому Разиэль указал Хранителю на симпатичную кованую лавочку, куда сел и сам в ожидании хозяина.

Мелкайя явился достаточно быстро, необычайно яркий для этих мест из-за чёрно-жёлтой мантии.

— Разиэль. Хранитель, — сказал он. — Не думал, что вы придёте лично. Ты мог просто связаться со мной мысленно, как и всегда.

— Я хотел увидеть твоё царство, — сказал Разиэль. — Дела… я вижу, не очень, да?

— У душ не осталось надежды. Они не смогут найти мир, зная, что реальность, где они были рождены, больше не существует. Они должны найти в себе силы родиться вновь. Но где? — Мелкайя вздохнул. — Их мир умирает. И они больше не могут найти утешение в том, что другие продолжают жить.

— А ты хочешь этого? Чтобы они обрели мир? — спросил Разиэль.

— Я всегда желал лишь этого. Чтобы всем вокруг было комфортно и спокойно. Я пошёл ко двору, чтобы иметь влияние на короля. Чтобы создать мир, где для каждого найдётся место, где ему будет хорошо.

«Они страдают, — вспомнился Разиэлю голос Мелкаи из совсем другой жизни. — Они не принимают свой мир, а он — отвергает их. И некоторые из вас тоже не могут найти здесь покоя».

— Могу я спросить? — вдруг сказал Мелкайя.

— М? — подал голос Разиэль.

— Не тебя. Его. Почему я ощущаю в тебе… две с половиной души?

— Сколько?! — спросили Каин и Разиэль хором.

— Две с половиной. Я не знаю, как это возможно, но…

— Но… как? Чьи?! — воскликнул Каин.

— Хм. Связь с той, что целая, надорвана. Возможно, я смогу… временно извлечь её, если можно так выразиться, и мы узнаем.

Каин кивнул.

— Хорошо. Сделай это.

Мелкайя кивнул. А затем рядом с ними возник призрак.

На вид ему было около двадцати пяти. Приятные мягкие черты лица, довольно длинные волосы… Призрак посмотрел на свою прозрачную синеватую руку, затем огляделся.

— Это типа мир мёртвых, да? — спросил он. Затем посмотрел на резко выпрямившегося и изменившегося в лице Каина. — Так! А ты что тут делаешь?! Только… не говори мне, что ты… не знаю, припёрся сюда за мной, или… Ты не мог этого сделать!

— Это мир мёртвых, — сказал Разиэль. — Но мы вполне живы, в отличие от вас. Это… довольно долгая история. Как… так вышло, что ваша душа оказалась соединена с душой Каина?

— Потому что я сам отдал её, — ответил призрак.

— Что ты сделал?! — воскликнул Хранитель и вскочил.

Призрак посмотрел на него.

— Когда тебя схватили и едва не сожгли на костре, я провёл ритуал. Я знал, что в таком состоянии, в каком ты был, ты, вероятно, выпьешь меня полностью. И это был способ. Способ отдать тебе мою силу. Целиком. И навеки остаться рядом с тобой.

— То есть… всё это время… все эти годы…

Призрак кивнул.

— В своих странствиях, пока я искал способ снять проклятье Круга, я наткнулся на одну гробницу. Это было как раз начало вторжения демонов, так что я не успел рассказать тебе о том, что я нашёл. Но… эта гробница… это была моя гробница. Я узнал, кто я. Вернее, что. Создание, рождённое из гнева Творца на своё же творение, — голос призрака дрогнул. — То, что никогда не должно было родиться человеком. И всё же… Я должен был уничтожить всё, что не устраивает Его. Но… я не хотел. Но там я понял, что уже сделал это. Бреши в барьере, Зачарованный город — это всё возникло из-за меня. Что ещё я мог предпринять, чтобы моя сила больше не причинила этому миру вреда? Я отдал её тебе. Тому, кто должен этот мир защищать.

— Это не помогло, — Каин опустил голову. — Прости.

— Я знаю. В момент, когда Похититель коснулся тебя, я пробудился на время. Ты ничего не мог изменить. В тот момент я бил. Не ты.

Разиэль посмотрел на призрака. Он не был похож на мифического Губителя. Совсем нет. Впрочем… Рахаб тоже на Мирового Змея сейчас не тянул.

— А что насчёт ещё одной половинки души в Каине? — спросил Разиэль у Мелкаи.

— Не знаю. Не могу сказать. Эта частица очень могущественная, но мне её не достать даже на время.

— Когда я покину это место, он вновь сольётся со мной? — Каин указал на Магнуса.

— Возможно, ему можно было бы сотворить новое тело, но… связь всё ещё довольно сильна, — задумчиво ответил бог мёртвых. — Он бы не смог отойти далеко. В любом случае, это не в моих силах. Я уже сам не могу покинуть это место…

— Как думаешь, — протянул Разиэль, — что нужно, чтобы эти души обрели покой?

— Будущее. Мир. Возможно, месть, хотя мне никогда не нравился такой способ. Но как мёртвые могут сражаться? Демоны предусмотрительно сожгли их тела.

— Я постараюсь как-то решить этот вопрос, — заметил Разиэль.

— Разве мы не собирались договориться с ними, а не воевать? — спросил Каин.

— Во-первых, нужны аргументы, почему нас стоит слушать, — заметил Разиэль. — Во-вторых, если и правда есть четвёртая раса, возможно, она будет защищаться. Скорее всего будет.

— О чём вы говорите? — спросил Мелкайя.

— У нас появился план, — сказал Разиэль. — Когда-то давно Творец отверг демонов. Потом ангелов. Потом людей. Возможно, он заперся в Эдеме, своём идеальном мире. Демонам нужна месть. Если мы поможем им уничтожить Эдем, возможно, они оставят в покое наш мир.

— Думаешь, это возможно? — с сомнением спросил Мелкайя.

— Не знаю. Но попробовать стоит. Ты с нами?

— Мне не нравится эта идея. Обрекать на смерть одних, чтобы спасти других… Но если это единственный выход…

— Я обещаю, если мы обнаружим какой-то другой, я первым изберу именно его. Я бы тоже хотел разорвать этот круг насилия, — сказал Разиэль. — А не гасить одно другим.

— Хорошо. На таких условиях — я постараюсь помочь, хотя пока не очень представляю, как. И… как ты собираешься попасть в Эдем?

— Ну… сперва нужно найти его. А для этого… я думаю, мне стоит поспать, — заметил Разиэль.

— Поспать?

— Рай во сне и всё такое… Но если серьёзно — тут явно нужна помощь Зефона.

— Я ведь не нужен тебе? — спросил Каин.

— Пока — не особенно. А что?

— Я бы хотел немного побыть тут. Поговорить со старым другом.

Разиэль кивнул.

— Я вернусь за вами, когда придёт время.

С этими словами он просто исчез. Мелкайя кивнул своим мыслям.

— Я пока тоже оставлю вас. Много неспокойных духов. И дел.

— Конечно.

Мелкайя скрылся в переплетении призрачных улочек, и они остались вдвоём. Повисла тишина.

— Как ты понял? — спросил Каин.

— Руны, — ответил Магнус. — В том ущелье были руны демонов.

— Ты умеешь читать их? — удивился Каин.

— Пока я искал, как снять проклятье Круга, чему только ни научился. Жаль, немногое оказалось полезным. Но ещё… я почувствовал что-то неладное. И провёл ритуал, чтобы узнать наверняка.

— Ритуал? — переспросил Хранитель.

— Да. Я правда хотел сказать, но, когда вернулся в твой замок, тебя там уже не было… Ритуал вернул мне память о прошлой жизни. И о нашей встрече. Первой встрече.

— Расскажи мне, — попросил Каин.

— Ты сломал печати на моей гробнице, потому что был переполнен отчаянием и ненавистью. Чувствами, близкими к тем, из-за которых возник я сам. Я не мог не спросить, почему ты пришёл сюда и ищешь смерти. А ты ответил, что Бог отверг тебя.

— Это… не похоже на меня, — заметил Каин. — Идти на смерть из-за таких глупостей…

Магнус мягко рассмеялся.

— Ты не пришёл не за смертью, нет… Ты искал оружие мести. В моём лице. Но… ты не ожидал, что я разумен. Я был готов следовать за тобой тогда в благодарность за свободу, но ты сказал, что, раз у меня есть воля, ты хочешь, чтобы я сам выбирал, что мне делать. Чем мне быть. Что, возможно, я был создан Губителем, но это не значит, что я обязан им быть. Но потом на меня напали. Падшие ангелы. Я победил многих, но в ходе битвы я… Я случайно убил тебя.

Каин подошёл к нему и попытался коснуться плеча, но пальцы прошли сквозь пустоту. Даже в этом мире Магнус оставался слишком нематериальным из-за связи с ним.

— Я действительно хотел быть большим, — продолжил призрак. — Но я не знал, как. Я никогда до конца не контролировал свою силу. И я… После этого видения я испугался, что однажды… Однажды всё повторится. Ведь мы продолжали спорить достаточно часто, и… ты сам знаешь, порой в пылу ссор случалось… всякое. Сколько раз мы друг друга ранили вполне себе… физически? Хоть и обещали дуг другу больше так не делать. Ты — проклятый Кругом. Я… по сути своей проклятье для всех живущих.

— Не смей говорить так, — сказал Каин. — Для меня ты всегда был больше, чем проклятьем. Благословением. Если всё было так, как ты говоришь, то и тогда, в самый первый раз… ты спас меня. От наложенного тогда проклятья. От ненависти, что я испытывал. Мы пойманы в ловушку нашего предназначения. Нашей судьбы. Но я найду, как положить этому конец. Я обещаю.

— Нужен новый миропорядок, — заметил призрак.

— И я сотворю его. Обещаю. Теперь — это будет не просто новая империя. Это будет новый мир.

— И где же ты возьмёшь такую силу?

— Хм… Действительно, — протянул Каин. — Чтобы сотворить новый мир, мне понадобится сила Творца. Но Разиэль ведь намерен штурмовать Эдем. Значит, я сражусь с ним. Я заберу его силу.

— И создашь новый мир? По своему разумению?

— Нет, — Каин задумался. — Тогда чем я буду лучше? Я… пока не знаю, что именно я сделаю. Но я найду выход.

— Я тебе верю, — Магнус улыбнулся. — Поэтому я отдал тебе свою душу. Я верю в тебя.

— Но если ты так крепко связал нас…

— Я думаю, способ найдётся, — улыбнулся Магнус. — Пока что пусть моя сила побудет с тобой. Ты — Хранитель этого мира. И только тебе решать, достойно ли что-либо в нём окончательного и бесповоротного уничтожения.

Разиэль вздохнул. А потом улёгся прямо на голых камнях на какой-то скале, которую он выбрал своим пристанищем. Уснуть… Он не спал с тех пор, как получил тело Бездушного. Уснуть. Расслабиться. Ни о чём не думать. Почему же это так сложно?! Интересно, как там Рахаб? И Доума? И Турэл, демоны его дерите! Так, нет. Успокоиться — это не так.

Разиэль попробовал вспомнить свою бытность гладиатором. Усталость, сон на жёсткой койке. Покрытый шрамами смотритель арены. Как-то даже грустно от мысли, что он давно мёртв. Хотя, быть может, его душа живёт сейчас в ком-то из потомков Доумы. И всё же… почему некоторые вещи… да почти все, если так подумать, обречены заканчиваться?

— Сколько бессмысленной философии, — прозвучал голос рядом с ним.

Разиэль обернулся. Рядом на жёсткой койке сидел…

— Зефон?

— А ты кого ждал увидеть? Рахаба? Хотя, не спорю, эротический сон с его участием был бы весьма интересным.

— Зефон… — Разиэль закатил глаза.

— Сколько лет ты ложился спать только тогда, когда тебе было что-то нужно от меня? Это было, знаешь, почти обидно.

— Я знаю. Прости. Но и сейчас я тоже… Зефон, скажи мне, ты видишь мир демонов? Раз уж наши реальности начали сливаться…

— М-м… сперва не видел. Сейчас что-то начало проясняться. Это жуткое место, Разиэль. Я понимаю, почему они не хотят там оставаться. Хаос… он постоянно изменяет и мучает их. Они не могут сохранять постоянную форму. Насколько я вижу, со временем они смогли частично оградиться от этого хаоса и даже возвести города, но…

— Но в целом всё весьма печально, — заметил Разиэль и помолчал. — Я путешествовал в прошлое.

— Я знаю.

— Когда-то давно мы были ангелами.

— Ты не шутишь, — сказал Зефон после небольшой паузы. Разиэль покачал головой.

— Вы с Рахабом были стражами некой границы, что отделяла Эдем от этого мира, — сказал Разиэль. — Я подумал, может, от этой силы что-то осталось? И ты можешь найти эту границу и помочь нам её пересечь.

Миндалевидные серые глаза бога снов расширились от удивления.

— Эдем?

— Да. Хотя когда-то мы добровольно покинули его… Интересно, почему этого мог желать ты?

Зефон задумался, оглядывая помещение.

— Что-то из твоих странствий? — он обвёл келью рукой.

— Да. Так вышло, что мне пришлось поработать гладиатором, но это долгая история.

— Время в снах, вообще, идёт нелинейно, так что времени у нас навалом.

— Я просто всё же хочу узнать ответ.

— Откуда мне знать? Это было вечность назад.

— И всё же ты знаешь.

Зефон снова оглядел стены кельи.

— Свобода, — сказал он. — Скорее всего, я хотел свободы изучать этот мир. Мы с тобой на самом деле весьма похожи, только с очень разной судьбой. Я хотел свободы… а в итоге стал пленником своего собственного дара. Абсолютной свободы не бывает. Нужны ограничения, на которые может опереться разум.

— К слову об этом, — протянул Разиэль. — Помнится, ты был безумен. А потом и вовсе затих на долгий срок. Что произошло?

— Происходящее в мире… переполнило меня, — ответил Зефон. — Я сам впал в своего рода сон. Я воспринимал то, что происходит в мире, но просто… не реагировал на это. Пока реальность не начала меняться. И это меня как-то… отрезвило. Я надеялся найти Турэла и поговорить с ним, но…

— Ты не знаешь, где он? — удивился Разиэль.

Зефон покачал головой.

— Я его не вижу. Он всегда ложился спать, чтобы мы могли поговорить, но теперь… Возможно, я не приходил к нему так долго, что он потерял надежду, что я ещё вернусь. Когда я начал сходить с ума, ему уже было тяжело. Я это чувствовал. Он останавливал время для меня, пока спал, чтобы я мог хоть немного отдохнуть, но в конце концов этого оказалось слишком мало.

Разиэль осторожно взял его за руку. Надо же… а он чувствовал это прикосновение, словно оно было вполне реальным.

— Я уверен, что есть причина. Это Турэл. Он ничего не делает без причины, ты же знаешь. Он объявится, я уверен.

— Хотелось бы в это верить…

— Он появлялся много раз, когда был мне нужен.

— Тебе. Может, он просто не хочет видеть меня после всего, что я делал?

— Зефон, — твёрдо сказал Разиэль. — Турэл знает, что ты не виноват в этом. Он бы не бросил тебя. Скорее всего, он просто видел, что поговорить нужно не вам. А нам с тобой. Мне жаль. Я — Бог Разума. Я должен был помочь тебе справиться с этим. Я думаю, ты надеялся на мою помощь. Но я…

— Надеялся, — кивнул Зефон. — Но, Разиэль… Я сам пожелал стать Всевидящим. Да, я не подумал о последствиях. Да, я чувствовал себя преданным. Но ведь я и не попросил тебя о помощи. Я ждал, что ты догадаешься сам.

— Мне приходило это в голову, но тогда, когда стало слишком поздно, — сказал Разиэль. — Ты уже просто вышвыривал меня из сна, едва я пытался что-то сделать.

— Всё хорошо. Но как мы вообще дошли до этого разговора?..

— Мне нужно понять вас. Всех вас. Пока ещё есть время, — сказал Разиэль. — Я не знаю, что будет, когда мы вторгнемся в Эдем. Но что бы там ни было — я хочу быть уверенным, что знаю ваши желания, а не выдаю за них свои собственные.

— Я хочу познавать этот мир, — сказал Зефон. — Постепенно. Ты думаешь, это ещё возможно?

— Нужно попробовать, — сказал Разиэль. — Так что думаешь? Ты сможешь найти границу и врата Эдема?

— Нужно попробовать, — с улыбкой ответил Зефон. — Но мне нужно будет время. Не так просто найти то, не знаю, что. Но у меня есть пара идей.

— Мне… наверное, надо тебя оставить? — спросил Разиэль.

— Да, пожалуй. Чем займёшься?

— Надо ещё навестить Рахаба и Доуму. А там, глядишь, и Турэл подтянется. Только вот… я хотел попросить тебя об одолжении, — Разиэль поднялся с койки и, сделав пару шагов, остановился. — Во сне ведь возможно всё, верно?

— По крайней мере, многое. А что?

— С твоего позволения, я хочу попробовать… найти себя.

Лазурный дракон лениво лежал на снегу. Рахаб обдумывал свой следующий шаг. Дракон был подарком Разиэля, прежде чем тот исчез неизвестно куда. Точнее, самого дракона когда-то создал Рахаб, причём создал бессмертным, надеясь таким образом получить разом и компаньона, и средство передвижения. Но он не додумался сделать это существо нечувствительным к боли, что, однако, пришло на ум Разиэлю. Теперь благодаря нему Рахаб мог быстро перемещаться из одной точки мира в другую.

Он возвёл ледяную стену вокруг небольшой группы островов, где прятались последние люди, но надолго ли это поможет? Если ткань реальности так и продолжит разрушаться — не поможет уже ничто. Но, во крайней мере, Рахаб не позволит уничтожить их мир так просто. Пусть даже уже почти не осталось того, что стоило бы защищать…

— Наконец я нашёл тебя, — послышался голос.

Рахаб обернулся. Чуть выше него на заледенелом скальном утёсе стоял Разиэль.

— Ты вернулся, — констатировал Бог Зимы.

— Я никогда не хотел убегать. Мне просто нужно было кое-что выяснить. И… — Разиэль вздохнул, — я хочу извиниться перед тобой.

— За что?

— За всё. Хотя это не ответ. Я постоянно тащил тебя за собой. Не давал побыть в одиночестве, когда ты хотел этого. Я никогда тебя по-настоящему не понимал…

— Всё так плохо, что сейчас настало время для последних слов? — спросил Рахаб, чуть склонив голову.

— Возможно. Не знаю. Но в любом случае, я хочу сказать тебе это. Пожалуйста, прости меня.

— Я давно не держу на тебя зла.

Разиэль на пару секунд задумался.

— Потому что ты уже ничего не чувствуешь, верно?

Рахаб кивнул.

— Что ж… в таком случае… я хочу кое-что спросить. Знаю, это очень странно, но, если бы ты мог сделать что угодно, то есть, совсем всё, чего бы ты хотел?

— Чего бы… я хотел?

— Да. Я никогда тебя об этом не спрашивал, но… мне интересно.

Рахаб задумался. Потом, посмотрев на своего дракона, погладил его по шее.

— Свободы. Прежде всего. Во вторую очередь… я всегда хотел сделать этот мир красивее. Я хотел творить.

Разиэль некоторое время молчал.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал он. — Ты ведь повелеваешь Водой, а, значит, Состоянием. Ты способен сотворить новые формы жизни. Или, по крайней мере, до неузнаваемости изменить существующие. Помоги мне измениться.

— Тебе? — переспросил Рахаб.

— Да. Я хочу себе другое тело. Пожалуйста. Только ты можешь помочь мне стать таким, каким я себя чувствую.

Рахаб некоторое время думал.

— Я могу попробовать. Но это будет больно.

— Я знаю.

— Я растоплю твою оболочку, и ты сможешь усилием воли изменить её. Но ты точно знаешь, чего хочешь?

— Да. Я попросил у Зефона возможность поэкспериментировать во сне.

Рахаб вздохнул.

— Твои желания мне непонятны, но почему бы и нет? Ты готов?

Разиэль кивнул.

— Попробуем, — сказал Рахаб. — Сосредоточься на этом образе. Как бы ни было больно, не отпускай его.

— Понял. Начинаем.

Разиэль закрыл глаза. А потом… он закричал бы, но голосовые связки больше не слушались. Всё тело, включая кости, и правда как будто потекло. Он словно таял заживо. Но это был шанс. Шанс сделать себя таким, каким он давно не был. Шанс наконец увидеть и показать настоящего себя.

Усилием воли плоть начала принимать форму. Раскрылись широкие оперённые крылья. Лазурные с багряными маховыми перьями. В камень вцепились острые когти, а с утёса свесился длинный хвост. Разиэль встряхнулся и, взмахнув крыльями, легко взмыл вверх. Да, так — лучше. Намного лучше.

Внизу Рахаб с восхищением и странным трепетом смотрел на то, как лазурно-красный дракон закладывает вираж. Разиэль завис в воздухе над ним. Рахаб сделал шаг вперёд и протянул было к нему руку, но вовремя вспомнил: нельзя.

— Спасибо.

Разиэль не открывал рот — он просо заставлял воздух вокруг колебаться так, как было нужно, чтобы слышался его голос. Он мог говорить и мысленно, но так было как-то… живее.

— Ты… такой красивый, — протянул Рахаб. — Но почему эта форма? Оперённый дракон? Ещё и… с таким количеством крыльев? Куда целых шесть?

— Зефон сказал, ты назвал его Разиэлем, — Бог Ветра кивнул в сторону второго дракона. — А крылья… мне просто нравится, как это выглядит.

— И… поэтому?

— В том числе. Но мне правда нравится эта форма. Что плохого, если я стану таким, как нравится нам обоим?

— Ты знаешь, пока тебя не было, я довольно много летал. И я… пожалел, что не делал этого раньше, — сказал Рахаб. — А ведь я мог бы. Тебе было не обязательно приближаться ко мне, чтобы помочь воспарить, верно? Но я отказывался. Так что, может, тебе не стоило извиняться.

Разиэль-бог покачал головой.

— Стоило. Но, если тебе понравилось… Я не знаю, что нас ждёт дальше. Поэтому как насчёт того, чтобы немного полетать сейчас? Может, второй Разиэль даже сможет меня догнать.

Рахаб посмотрел на своего дракона. Тот поднялся и отряхнулся, давая понять, что готов лететь.

Было что-то чарующее в том, что теперь Разиэля-бога в воздухе держала не только магия, но и крылья. Почему же их было столько? Хороший вопрос. Это было совершенно непрактично, и, хотя Разиэль мог бы летать даже в том случае, если бы обернулся розовым слоником с крохотными крылышками бабочки или вовсе без них, ему действительно больше нравилось, когда он двигался не только благодаря магии. Что ни говори, а в наличии тела была своя прелесть. Особенно если оно тебе подходило.

Как бы это ни звучало, но основной причиной столь непрактичного тела и правда было то, что это банально смотрелось внушительнее. Фактически, ведущей была только первая, самая большая пара крыльев. Вторая, которая была короче первой практически вдвое, нужна была разве что для резких манёвров, а третья, самая маленькая, просто помогала рулить с минимальными усилиями. Но по большому счёту да, это был выпендрёж. Потому что когда-то Разиэль был лидером отступников, и нужно было напомнить об этом не только себе, но и другим. В том числе — внешним видом.

Никто из них не мог замёрзнуть, и пара драконов воспарила ввысь, к облакам, а затем — повернула к ледяной стене. Разиэль обернулся через плечо. Рахаб улыбался. Ему правда нравилось тут. Нравилось не только во льдах, но и в царстве облаков.

Разиэль взмыл выше, так, чтобы оказаться над облаками. Солнце только вставало, освещая их нежным золотисто-розовым светом, а выше ещё царила ночь, и было видно звёзды.

— Здесь невероятно красиво, — прозвучал позади голос Рахаба, который Разиэль услышал лишь благодаря магии. — Спасибо, Разиэль.

Они снова нырнули ниже, ко льду. Острые полупрозрачные пики. Полёт меж ними воспринимался как вызов.

Их фигуры дробились на сотни и тысячи отражений в изломах ледяных вершин. Занимающийся рассвет почти слепил отблесками на острых гранях. И как странно, что сейчас, на пороге Конца Света, Разиэль впервые за долгие годы был по-настоящему счастлив. Возможно, потому, что впервые за сотни или тысячи лет он просто делал то, что хотел, ни о чём не думая и не рассуждая. Полёт был и целью, и смыслом. И Разиэль совсем не стремился куда-то прилететь.

Но всё хорошее когда-то заканчивается. Ткань реальности разрывалась, но время в их мире пока ещё текло. Время…

Обратив внимание на то, что уже совсем светло, Разиэль вылетел ближе к островам и завис в воздухе. Второй дракон приблизился к нему, и Рахаб сотворил для них ледяную площадку посреди моря, куда можно было приземлиться.

— Спасибо тебе, — сказал Рахаб, когда его дракон сел на ровную поверхность. Разиэль-бог завис в воздухе.

— И тебе, — ответил Бог Ветра. — Я не знаю, чем всё кончится. Но я сделаю всё, чтобы ты мог жить в том мире, в котором хочешь. Чтобы ты мог делать то, что хочешь. Ты мне веришь?

Пару секунд Рахаб смотрел ему в глаза. Затем кивнул.

— Верю. Но всё же — что ты намерен делать?

— Ты помог мне получить новое тело. Но есть и другие, кому оно нужно. Только с ними будет немного сложнее.

— О чём ты?

— Я хочу дать тем, кто пал от рук демонов, возможность отомстить.

— Это будет не так просто, — заметил Рахаб. — Доума не может противостоять им не потому, что они настолько сильны, а потому, что их мир сливается с нашим. Сила подводит нас. Даже меня. Я могу держать оборону и относительно стабилизировать границы хаоса, что несёт это слияние, но я не знаю, сколько это продлится.

— Зефон сказал, что сперва не видел ничего в их мире, но сейчас что-то начало проясняться, — заметил Разиэль. — Я думаю, мы можем научиться управлять этим хаосом. Я хочу попробовать. Только тогда станет понятно, имеет ли смысл строить какие-то планы. Так что сейчас — я лечу туда. К разрывам.

Рахаб немного помолчал. Потом кивнул и коротко произнёс:

— Удачи.

Разиэль взмахнул крыльями и взмыл ввысь.

Даже если Доума и Мелкайя смогут вместе вернуть мертвецам хотя бы подобие жизни, от этого не будет смысла, если хаос чужой реальности просто сметёт их. Но Разиэль — бог не только Воздуха, но и Измерения. Возможно, именно в его силах принести им победу. Создать ту среду в которой преимущество будет у них, а не у пришельцев из иного мира.

Почему он не подумал об этом раньше? Потому что сам забыл все грани своей силы.

Вдалеке от ледяной стены солнечный свет поглощала серо-зелёная мгла, в которой иногда мелькали разноцветные сполохи, преимущественно красные или оранжевые. Разиэль стрелой влетел в эту мглу, и почти тотчас его бросило в сторону — сама гравитация здесь отказывалась работать привычным образом. Как же демоны жили в этом хаосе — так долго?

Лететь здесь было сложнее, чем через самые свирепые вихри. Каждую секунду Разиэлю приходилось концентрироваться, чтобы низ оставался низом, а верх — верхом. В разноцветных сполохах чужой реальности он ничего не видел и в конце концов спустился ниже к земле. Или тому, что начало её заменять.

Здесь неожиданно стало легче. Почва переливалась различными оттенками красного и оранжевого, но в целом была более стабильна. Разиэль ощущал магию, незнакомую ему, но всё же в чём-то родственную, удерживающую пространство вокруг в относительной стабильности. Внизу были полчища искорёженных существ с серой кожей. Как они выглядели раньше — кто мог сказать?

Неожиданно их облик вызвал у Разиэля не отвращение, а сострадание. Они не были созданы такими. Они были извращены той реальностью, куда их вытолкнул Творец, надеясь принудить к послушанию. Однако почему он их не уничтожил? Почему когда-то остановил Губителя и запечатал его? В этой истории всё ещё оставалось слишком много вопросов.

«Я пришёл к вам с миром, — обратился Разиэль к существам внизу. — Я хочу вам помочь».

В ответ пространство вновь исказилось, и его стало, как в воронку, затягивать вниз, к зелёным огням. Разиэль взмахнул крыльями, выпутываясь из плена чужих чар, и снова поднялся выше. Он не мог атаковать их, но он мог поддерживать свой собственный порядок. Собственную реальность, где царили привычные ему законы. Что ж, это было хорошо. Это давало надежду. Жаль, что поговорить не вышло, но для этого ещё будет время.

Закончив свою разведку, Разиэль развернулся и полетел назад. Теперь ему нужно было поговорить с Доумой.

* * *

Меж тем в городе мёртвых Каин думал. У него было время. И всё ещё оставались вопросы, на которые нужно было найти ответ.

Магнус не торопил его, просто сидя рядом на призрачной скамье. Это было так странно: они оба могли сидеть на ней, но тем не менее не могли друг друга коснуться. Она была одновременно ещё достаточно материальной для Каина, но уже достаточно призрачной для его друга. Но вот они двое были в совершенно не совместимых агрегатных состояниях.

— Значит, ритуал, что помог тебе вспомнить прошлую жизнь, — сказал Хранитель после долгой паузы. — Ты помнишь, как именно его провести?

— Да. Нам нужно будет найти место, где я был заточён. Думаю, в тех каньонах что-то есть. Какая-то аномалия, благодаря которой там возможно практически перенестись в прошлое.

— Весь мир сейчас — одна большая аномалия, — заметил Каин. — Но мы попробуем. Когда нас снова навестит Разиэль.

Казалось, Бог Воздуха вернулся достаточно быстро. Но время здесь текло совсем иначе, и кто знает, сколько его не было на самом деле. И он вернулся не один. На спине шестикрылого дракона восседал Бог Войны.

— Приветствую тебя, Доума, — Каин поднялся. — Разиэль, неужели у нас наконец есть какой-то план? Кстати… интересно выглядишь.

— Благодарю, — ответил дракон. — Да. План есть. Нам нужен Похититель Душ. Снова. И я думаю, что он в мире демонов. Меч появлялся и исчезал, когда происходили изменения в границе между нашим миром и их.

— И как ты планируешь его достать? — спросил Каин.

— Я смогу создать область пространства, где наши воины смогут сражаться с демонами на равных. Мы отвлечём их, а ты — проникнешь в их мир и найдёшь меч.

— Наши воины? — переспросил Каин.

— Разиэль уговорил меня на авантюру, — ответил Доума. — Мы с Мелкаей снова оживим павших от рук демонов. И я поведу их в бой. Они будут воскресать снова и снова, столько, сколько понадобится, чтобы ты смог найти меч.

— А что потом? — спросил Каин.

«Потом, — ответил Разиэль так, что его слышал только Хранитель. — Эдем. Если придётся сразиться с Творцом, с помощью меча ты соберёшь нашу силу воедино. Снова. Я думаю, что тот седьмой ангел, Янос, в конечном итоге знал, что делает. Он знал, что может настать день, когда кто-то должен будет ударить, используя всю нашу силу».

Для всех же прозвучали следующие слова:

— Потом мы пойдём на Эдем. С демонами или без них. Кроме того, я надеюсь, что ты сможешь добраться до их лидера и убедить его тебя слушать.

— Что ж… — протянул Хранитель, — хорошо. Но есть ещё кое-что, что я хотел бы сделать. Помнишь гробницу Губителя? Ты сможешь сейчас найти её и отнести меня туда?

— Я могу попробовать, — ответил Разиэль. — Что ты хочешь сделать?

— Я хочу вспомнить свою прошлую жизнь. И думаю, что именно там смогу это сделать.

Бог Воздуха вспомнил о собственном видении, что посетило его, когда он шёл по каньонам рядом с гробницей. Что ж… это имело смысл.

— Попробуем, — решил он.

Каин взглянул на призрачный силуэт Магнуса. Стоит покинуть мёртвый город, и даже в таком виде он исчезнет. Опять.

— Я буду с тобой, — напомнил Губитель. — Всё ещё. До конца.

Хранитель кивнул и, не оборачиваясь, пошёл к воротам города. Доума хмыкнул ему вслед. Что ж, пока эти будут летать, их с Мелкаей ждёт много работы.

* * *

Гробница Губителя была уже поглощена хаосом. Но всё же, когда они приблизились, из зелёно-оранжевого полумрака неожиданно проступили ущелья и скалы — точно такие, какими их помнил Разиэль. Законы мироздания в этом месте не сходили с ума. Ничего не менялось и не искажалось. Неужели защитные чары всё ещё работали?

Шестикрылый дракон приземлился посреди долины с рунными камнями, и Каин легко спрыгнул с его спины. Он огляделся.

— В этом месте что-то не так, — сообщил Хранитель.

— Потому что оно слишком… нормально? — спросил Разиэль.

— Нет. Не только. Здесь… как будто нет времени. Возможно, ты это не чувствуешь, потому что это не твоя сфера, но я — Хранитель Баланса. Здесь не течёт время. Поэтому и нет хаоса.

Разиэль задумался. Потом долину сотряс громоподобный зов, наполовину магический, выкрикивающий имя Турэла.

Ближайшая к ним скала разверзлась. А затем из неё показалось… существо. У него были большие уши летучей мыши, и чёрно-бурый гладкий мех, но одна пара лап и хвост были похожи на таковые у драконов. Создание выползло на свет и потянулось, расправляя украшенные небольшими когтями на сгибах крылья.

— Как же долго я спал, не видя снов… — прозвучал его голос. — Вне времени, чтобы меня не выкинуло в будущее или в прошлое. Но, похоже, мы пришли к последней точке. Туда, где время скоро закончится — во всём мире.

— Ты добровольно выбрал это? — спросил Разиэль. — Как… почему ты выглядишь… так?

— Я сформировал свою плоть так, чтобы она подходила моему самоощущению, — ответил Турэл. — Время ответов настало. Хранитель… ты нуждаешься в моей силе, чтобы узнать, кто и что ты. Верно?

Каин кивнул.

— Тогда начни ритуал. И здесь наша сила вернёт твой разум назад.

* * *

Запах крови. Каин поморщился. Хотя он понимал, что в конечном счёте его брат выращивал животных на прокорм себе и своей семье, он всё равно терпеть не мог этот запах. Он напоминал о вампирах, что требовали поклонения себе и пили чужую кровь. И тем более противен был этот запах на камнях жертвенного алтаря.

Его брат, только что принёсший в жертву агнца из своего стада, теперь молился Богу, уговаривая оградить их от вампиров и послать мир, процветание и тучные стада. Дальше была очередь Каина. Он вздохнул, сжав в руке налитые колосья. Какой в этом смысл? Если Бог добр к ним, то зачем испытывает? Зачем просит приносить такие ценности в жертву?

Каин не мог не спрашивать себя — разве так должен относиться любящий отец к своим детям? К чему эти бесконечные жертвы и доказательства любви?

Его брат, предпочитавший вольный кочевой образ жизни, вскоре убыл со своими стадами, а Каин остался там, где был рождён, поддерживая родительский дом.

Обычно он проводил день в утомительном, но благодарном труде, возделывая свои поля вместе с несколькими соседями. Ему нравилось заботиться о земле, пахать её, сеять семена и поливать молодые побеги. Это было так… честно. Он заботился о растениях, а они взамен давали ему пищу.

Через несколько дней после того, как брат покинул его, Каин проснулся среди ночи. Он приподнялся на покрытой шкурами кровати, вглядываясь во мрак и гадая, что именно его разбудило. Дверь в дом была приоткрыта.

Мужчину охватило нехорошее предчувствие. Он взял верный серп, ибо не имел другого оружия, и вышел на улицу.

На залитой лунным светом земле неподвижно лежала его старшая дочь. А над ней Каин увидел фигуру с чёрными крыльями.

— Твоя последняя жертва была неугодна Творцу. Твоя душа не найдёт спасения, — сообщила вампир. А затем, взмахнув чёрными крыльями, растворилась в ночи.

Каин медленно опустился на колени, а затем дрожащей рукой погладил волосы дочери. По щекам потекли слёзы. Пара не отданных колосьев в обмен на жизнь его ребёнка — разве это равноценный обмен?!

Но, похоже, во всём селении этим вопросом задавался лишь он один. Когда остальные узнали о произошедшем ночью, во всём обвинили его. То, что он не принёс в жертву лучшие колосья со своего поля. Он принял наказание плетьми, он плакал, но не от боли тела, а от ощущения жуткой несправедливости. Он обращался к Творцу с вопросом, действительно ли заслужил это. Но ответа, разумеется, не получил.

Поля родили всё хуже. Случилась засуха. Приходя домой, глядя в потухшие глаза жены, что потеряла ещё не рождённого ребёнка и сама чуть не погибла при этом, Каин долго молил Творца о снисхождении. Могло ли быть так, что всему виной стала одна недобросовестная жертва? За что так жестоко наказывать его?

Он больше не пытался приберечь лучшие колосья. Он приносил лучшие в жертву. Но это ничего не меняло.

Когда Каин был на грани отчаяния, в деревню вернулся его брат. Его стада были тучны, нагуляв жир на чужих лугах. Он пришёл практически в ужас, увидев, что случилось с родным селением. Узнав об истории с жертвой, он первым не обвинил Каина, а обнял его, сказав, что всё ещё можно исправить. Нужно лишь достойно выдержать испытание и доказать свою верность Творцу.

«Как доказать?»

«Больше не халтурить с жертвой».

Больше не халтурить… Что такого дорогого оставалось у Каина? Только брат — последний, кто его не оттолкнул.

На секунду в воспоминаниях Каин вновь осознал себя-нынешнего. Вампира и Хранителя. Принести в жертву собственного брата в надежде, что так спасёт остальных, искупит вину. Каким же он был… наивным.

Запах крови на алтаре. Ненавистный запах крови. Теперь — его родича. Это ведь ценнее, чем агнец, пусть даже лучший из стада. Верно?..

«Теперь ты доволен, Творец?! Теперь — доволен?!»

Но его жертву отвергли. Вновь.

Воспоминания о том, как он нашёл гробницу Губителя и сорвал печати, всё же оказались достаточно скомканными. Каин не смог вспомнить, как Магнус выглядел тогда. Но он вспомнил их разговор.

— Кто ты, узник?

— Я — Губитель. Тот, кто должен уничтожить то, что неугодно Творцу.

— Значит — меня, — сказал Каин на удивление спокойно.

— Почему?

Каин рассказал Губителю свою историю. А затем добавил:

— Решай. Решай сам, достоин ли я смерти.

— За этим… ты сломал мои печати? Чтобы я судил тебя? Я лишь исполняю приговор.

— То есть, ты — палач. Ты не решаешь, — сказал Каин. — И ты не тронешь меня, потому что тебе этого не приказали.

Губитель не отвечал.

— Это и правда твоё единственное желание — уничтожать? — спросил Каин. — Я выпустил тебя, поверив в старые сказки. Что, если сорвать печати, ты уничтожишь весь мир. Но ты… кажешься большим, чем просто сгусток бессмысленной ярости. Ты можешь мыслить. А значит — ты сам можешь решать. Так скажи: я достоин смерти?

— Я… не знаю, — последовал ответ.

— Я был таким глупцом, полагаясь на Творца, — с жаром сказал Каин. — Пытаясь ублажить Его, я сделал непоправимую ошибку. Я бы всё отдал, чтобы изменить это. Даже свою жизнь. Собственно, это всё, что у меня осталось. Мёртвых не так просто вернуть к жизни. Непросто восстановить то, что было разрушено. Так решай, и решай сам — ты точно хочешь разрушать?

— Это… моё предназначение. Моя сущность.

— Да? А ты хоть раз пробовал делать что-то ещё? Послушай… ты забыл заточён Творцом, хотя всего лишь выполнял Его волю. Я — был Им отвергнут. По-моему, мы — неплохая пара. Оба, к тому же, не знаем, что делать со своей жизнью. Как насчёт того, чтобы попытаться найти какую-то… другую истину? Попытаться стать большим, чем нас считают?

— Ты… странный человек, Каин. Но ты прав. Я всегда успею исполнить то, для чего был создан.

«Почему Он заточил тебя? — подумал Каин. — Может ли быть, что… Может ли быть так, что он сам испугался того, что создал?.. Что Он просто не смог бы сам справиться с тобой?»

«Я не знаю, Каин, — ответил голос из глубин его естества. — Я не знаю».

«Ты должен сражаться рядом со мной. Не как часть меня, а рядом. Хотя бы недолго».

«Почему?»

«Потому что… не только у меня — у тебя тоже должен быть выбор, как и когда исполнить то, что тебе предначертано».

«Я… косвенно погубил весь мир. Разве я ещё не исполнил то, что мне предначертано?»

«Не ты, Магнус. Наш мир погубил не ты».

* * *

Каин открыл глаза. На него взирали два бога-дракона. Хранитель сжал правую руку, словно надеялся, что в ней материализуется меч.

— Мне нужно переговорить с демонами, — сказал он. — С теми, кто у них за главного. Кажется, я почти нашёл последний ответ. Теперь — время задать решающий вопрос.

Разиэль и Турэл переглянулись.

— Что за вопрос? — спросил Разиэль.

— Насколько же, выходит, сильно наш Творец не уверен в себе, — ответил Каин, поднимаясь. — Впрочем, мы ведь сотворены по его образу и подобию, так? Тогда нет ничего удивительного в том, что все его создания и сам мир такие… несовершенные. Только вот у Него хватило наглости обвинять в этом нас, а не самого себя. Право же… мне почти Его жаль. Почти. Самую малость…

— Почему крылатая форма?

— А почему бы и нет? — усмехнулся Турэл.

— Ты — Бог Земли, вроде как, — ответил Разиэль.

— И что? Раз ты — Бог Воздуха, мне запретить тебе ходить по земле?

— Хм. Справедливо.

Каин, сидящий у Разиэля на спине, закатил глаза. Серьёзно, да?.. Вот сейчас. В такой момент. Почему бы не начать выяснять отношения, в самом деле.

Магнус, сидящий верхом на летящем рядом Турэле, попытался скрыть усмешку, и Каин, заметивший это, невольно улыбнулся. Сейчас. В такой момент, да. Но как же он был рад снова видеть старого друга! Друга, ага…

Армии мёртвых, которым Доума снова дал тело, выстраивались на морском побережье, словно в легенде. А два бога летели в мир хаоса. В Бездну.

Силы Разиэля и Турэла должно было хватить, чтобы удержать пространственно-временной континуум стабильным хотя бы вокруг них, высадить Магнуса и Каина на вражеской территории и вернуться, чтобы помочь Доуме вести армию мёртвых. Как оказалось, когда Турэл был близок к тому, чтобы окончательно сойти с ума от собственных бесконечных прыжков во времени и видений, он погрузил самого себя в долгий стазис. Почему изменилось его тело — оставалось загадкой даже для него самого, но сейчас это было невероятно удобно, поскольку они с Разиэлем могли лететь рядом.

Доума и Мелкайя также вернули тело Магнусу, но, как и предупреждал Бог Мёртвых, Губитель не мог далеко отойти от Каина. В таком случае его душу просто вырвет из новосотворённого тела, и запихать её обратно уже вряд ли получится. Дистанция, впрочем, была довольно приличной — около десяти метров. Достаточно, чтобы комфортно сражаться, если того потребуют обстоятельства.

Зефон описал им город, где перепутаны верх с низом, и сказал, что они найдут Похититель Душ в его центре. Оставалось лишь поверить.

Через мглу проступили очертания оранжевых стен, и Турэл с Разиэлем, не сговариваясь, заложили пике. Каин с Магнусом переглянулись и кивнули друг другу. Вспышка зелёной магии ударила двух богов, но не смогла пробить их защиту. Развернувшись, они полетели обратно. А в тени городской стены, уже на вражеской территории, приземлились те, кого они сюда везли. Оставалось лишь надеяться, что демоны не заметили всадников.

Каин посмотрел на своего спутника. Тело Магнуса было воссоздано таким, каким он его помнил, но вот одежда… Почему-то Губителя в этот раз потянуло на пафос, и его одеяние теперь было украшено большим количеством перьев. Алые перья лежали под золотыми наплечниками, украшали серебряные с золотым узором металлические перчатки, оканчивающиеся острыми когтями. Магнус решил обойтись без плаща, но Каин был более чем уверен, что иначе перья были бы и там. Ещё один слой светлых перьев выглядывал из-под нагрудника. На вопрос, зачем и куда столько, Хранитель получил ответ, что раз в жизни можно, и не стал спорить. Если Магнусу хотелось — почему нет.

И всё же даже сейчас Каину было сложно поверить, что он и правда имеет дело с мифическим Губителем. Как мог тот, чьим единственным предназначением было нести разрушение, быть настолько… лёгким, оптимистичным и где-то даже легкомысленным?

«Ну, знаешь, как это бывает? — пожал плечами Магнус. — Ты такой весь из себя легкомысленный, напеваешь песенки, творишь какую-то фигню, не задумываясь о последствиях. А потом оказывается, что ты, похоже, случайно уничтожил мир».

Такие ответы были одной из черт, что Каина в Магнусе бесили и привлекали одновременно. Что ж, сколько бы он ни боролся с Судьбой, он всё же был ей признателен за возможность увидеть Магнуса снова. Вспомнить о чём-то, что было действительно важно не для мира, а для него самого.

Они так и не узнали, обломок чьей ещё души нёс в себе Хранитель, и как он вообще в нём оказался. Возможно, это было как-то связано с манипуляциями последнего Хранителя Смерти, но как именно — не мог сказать даже Мелкайя. Но так ли это было важно — сейчас?

Каин с Магнусом спрыгнули между стеной и одной из башен. Строение казалось совершенно монолитным, не было видно стыков кирпичей. Магнус пошёл вперёд, обходя сооружение, чтобы хоть немного осмотреться. Но замер, едва выйдя на более-менее открытое место. И дело было вовсе не в том, что их так быстро нашли враги.

Город, в котором верх перепутан с низом. Зефон был чертовски прав в своём описании.

За башней начинался купол, накрывавший город демонов. Он был построен в воронке, и строения тянулись друг к другу и снизу, и сверху, с купола. Часть домов просто парила в воздухе, соединённая с другими мостами, которые причудливо перекручивались так, чтобы идущие по ним не сваливались под влиянием изменчивой гравитации. В некоторых случаях домам, видимо, было слишком скучно висеть просто кверху-ногами, поэтому их стены тянулись в самых неожиданных направлениях. Кажется, кое-где было по две или три крыши.

— Это напоминает мне Зачарованный город, — негромко пробормотал Каин. — Какую-то… совсем больную его версию. Как здесь вообще возможно что-то найти?

Магнус призвал оружие — огненный хлыст, покрытый шипами. Затем на пробу ударил по стене башни. Оружие оставило в ней идеально-ровный след, словно под его ударом камень просто исправился. Или это был не камень. Впрочем, без разницы.

— Ну, я могу просто развалить это всё, — заметил Магнус.

— И вместо лабиринта мы будем иметь дело с чистым хаосом. Я даже не знаю, что хуже.

— В бытность человеком, когда мне нужно было что-то найти в чужих вещах, всегда было проще вытрясти всё это в одну кучу и в ней копаться, чем перебирать по порядку, — заметил Магнус.

Каин покачал головой. Нет, некоторые вещи не менялись. Никогда. В том числе — то, что его возлюбленный друг крайне редко вёл себя серьёзно. Но сейчас это даже внушало оптимизм. Похоже, что его это место ничуть не напрягало.

— Мы будем стоять и смотреть на это всё, или уже пойдём? — спросил Магнус.

— Подожди. Скажи, ты видишь хоть кого-то из жителей?

— Нет. Но, возможно, они все сейчас сражаются с Доумой и его армией мёртвых.

— Хотелось бы верить. Знаешь, я не могу взять в толк… почему они сами не используют Похититель Душ, если он и правда здесь?

Магнус задумался.

— Возможно… они просто не способны на это. Мы не знаем, как зачарован меч. Может быть, демон просто не может взять его в руки.

— Возможно, — кивнул Каин. — Что ж… идём.

Они двинулись к краю воронки и вскоре увидели рядом сероватую дорогу, идущую не понизу, а к центру города. Возможно, это был короткий путь к центру, но, подумав, Каин всё же свернул вниз. Кто знает, правда ли все местные обитатели ушли отсюда? Лучше было не выходить на открытую местность. К тому же, в воронке город выглядел почти нормально. Почти.

Хотя склон был довольно крутым, Каин не чувствовал этого. Он шёл так, словно ступает по почти плоской поверхности, и вскоре понял, что в сравнении с той частью города, откуда они спустились, низ как-то… изменился. Теперь он был скорее сбоку, а Хранитель стоял под углом к тому, что до этого считал землёй. Он остановился, пытаясь осознать эти ощущения. Магнус пошёл вперёд, но вскоре почувствовал, как словно бы натягивается невидимый поводок, и, остановившись, обернулся к Каину.

— Что? — тихо спросил он.

— Гравитация, — ответил Каин. — Меня крайне смущает, что моя голова сейчас почти под прямым углом по отношению к домам впереди.

Магнус пожал плесами.

— Это же Бездна. Я бы не стал удивляться.

— Меня, знаешь, отдельно удивляет, что ты настолько спокоен.

— Я — сущность, которая родилась из гнева Творца. После этого осознания меня уже очень сложно чем-то удивить.

— И об этом ты тоже говоришь на удивление спокойно, — заметил Каин.

Магнус пожал плечами.

— Думаю, я… принял это. И меня, знаешь, удивляет, что ты решил остановиться и поговорить здесь и сейчас.

Каин пошёл вперёд, чуть раздражённо поведя плечами. Его преследовала какая-то мысль, которую всё никак не получалось поймать. Касалась ли она Магнуса и его необычайного спокойствия? И да, и нет. Что-то другое. Что-то…

Хранитель тряхнул головой. Стоило сосредоточиться. Пусть из них двоих основной боевой единицей был Магнус, это вовсе не повод сейчас витать в облаках. Но вскоре остановился уже Губитель.

Они прошли первую полосу домов, которые странно напоминали детские деревянные кубики и цилиндры, из которых сам Каин в детстве любил складывать крепости и города. Странное воспоминание. Но тем не менее, весь город был сделан из примитивных форм, словно просто поставленных друг на друга. Пирамидки-крыши на цилиндрики и кубики. И тем более странным было то, что увидел Магнус, подняв голову наверх.

Над ними нависал… огромный морской ёж. Это была первая мысль Каина. Потом он понял, что это не иглы, а шпили башен, торчащие во все стороны. Меж ними можно было заметить галереи, переходы, кажется, стены. Но было очень сложно понять, как это всё связано.

— Как мы могли не увидеть эту штуку раньше? — прошептал Хранитель.

— Возможно, искажения света, — ответил Магнус так же тихо. — Это место может быть значительно больше, чем кажется. Я надеюсь, мы здесь не потеряемся. Иначе разрушить всё и правда будет единственным выходом.

— Магнус, — неожиданно осенило Каина. — А что будет, если разрушить хаос?

— Э?..

— Что будет, если уничтожить хаос?

— Ну… порядок по идее.

— А ты… можешь сделать это?

— Уничтожить хаос?

— Да.

Магнус посмотрел на свои руки. Огненный хлыст, повинуясь его воле, исчез. Он посмотрел на один из домов, висящих в воздухе над ними под очередным неестественным углом. А затем дом изменил своё положение. Теперь он был… ну, в воздухе, но его низ был там же, где он был для Магнуса и Каина. Хранитель улыбнулся и приблизился к своему другу вплотную, затем прошептал:

— Я знал. Всегда знал. Ты — больше, чем губитель. Ты — это желание всё исправить. Только ты был рождён из такого, детского… что когда пирамидки не складываются правильным образом, проще опрокинуть их все, а потом — собрать заново.

— Ты о чём? — спросил Магнус негромко.

Каин рассмеялся, чувствуя, что разум немного ускользает от него.

— Ты — тот, кто мог спасти их. Спасти демонов. И ещё можешь. Мы можем! Ты и я. Мы можем построить новый порядок. Вместе!

— Каин. Мне кажется, это место плохо на тебя влияет. Идём. Нужно заняться делом.

— Я знаю. Просто сейчас… Магнус, мне кажется, я начал понимать. Понимать, кто ты. Вот только… кто я?

— Придётся отложить этот вопрос, — пробормотал Губитель.

Их вторжение всё же осталось незамеченным. Из-за ближайших зданий к ним вышли демоны — гротескные, тонкие фигуры с тёмно-серой кожей, горящими зелёным глазами. Вместо рук у большинства были длинные деформированные лезвия или шипы. Солдаты. Магнус снова призвал огненную плеть.

— Постойте! — воскликнул Каин. — Мы пришли вам помочь! У нас общий враг, и этот враг скрывается в Эдеме!

Его никто не послушал. Более того — из-за дома-цилиндра показался ещё один демон, раза в два крупнее предыдущих. У этого была чешуйчатая кожа и морда рептилии.

Магнус покачал головой.

— Готовься бежать. Будем прорываться с боем.

Демоны брали их в кольцо.

— Совсем не боитесь? — хмыкнул Губитель. — А стоило бы.

Он размахнулся хлыстом, и тот, резко удлинившись, попросту разбил тела пары демонов пополам.

— Вперёд! — скомандовал Магнус.

Каин послушался его. Переговоры провалились. Ну что ж… прискорбно.

Огненный хлыст оставил черту в земле за спиной Хранителя, а затем позади него возникла гора. Обернувшись туманом, Каин оказался за спиной ещё одного противника и, материализовавшись, вонзил короткий меч демону в основание шеи. Не Похититель Душ, конечно, но тоже сойдёт.

— Это их надолго не задержит, — заметил Магнус, имея в виду гору. — Идём. Нам нужно найти путь в центральное здание.

Они перешли на лёгкий бег. Позади слышались торопливые шаги — их явно преследовали. Извилистые улочки сменяли одна другую и, хотя они вроде как придерживались одного направления, Каин не был уверен, что они не ходят кругами. Серо-оранжевые тона, цилиндры, прямоугольники… и издевательски нависающий над ними ёж из шпилей, который, кажется, вообще никак не менялся.

Магнус, видимо, подумал точно так же, потому что в какой-то момент улица, вместо того, чтобы петлять, резко стала прямой. И они упёрлись… в проспать, над которой летали группы островков с домиками. Они были связаны сетью мостов и, кажется, те уходили вверх, к шпилям. Вот только ни один мостик не тянулся туда, где стояли Каин и его спутник.

За их спинами показался крупный красный демон. Почти как с картинки. Копыта, рога — всё на месте. Магнус обернулся и принял боевую стойку. Каин же посмотрел вниз. Дна видно не было. Какова вероятность, что при попытке пересечь эту пропасть их просто всосёт?..

— Садись, — велел он Магнусу. — Рискнём.

Губитель обернулся, чтобы задать логичный вопрос, куда садиться, но ответ обнаружился прямо перед ним. Каин обернулся огромным белым волком. Кивнув, Губитель убрал хлыст и забрался ему на стену. Каин припал к земле, готовясь к прыжку. Затем разбежался и прыгнул к ближайшему клочку земли над непроглядной чернотой.

Его в самом деле потянуло вниз. Но раньше, чем изменённая гравитация успела поглотить кусочек «нормальности», которым Каин окружил себя, копируя чары Разиэля, они приземлились около очередного дома-прямоугольника. Каин, обернувшись, посмотрел на преследователей. Они не рискнули повторить такой манёвр. А он… что ж, кажется, он начал приспосабливаться к местными порядкам. По мере необходимости удерживать около себя область относительной стабильности — и он ещё сможет прогнуть эту реальность под себя.

Магнус порывался было слезть с него, но, почувствовав это движение, Каин развернулся и направился к ближайшему мосту.

— Хочешь покатать меня, большая белая собака? — спросил его Магнус, затем потрепал за ухом. — Хорошо.

Каин тряхнул головой и недовольно заворчал. За собаку Магнус отдельно ответит. Когда придёт срок. Сейчас же такое перемещение просто могло помочь им быстрее достичь цели.

Какое-то время они прыгали между мостами, но потом Каин остановился, навострив уши. Он чувствовал чьё-то присутствие, но никого не видел. Оно, в принципе, было не удивительно — даже окна и двери почти никак не выделялись на фасадах окружающих строений, и уж тем более в них не было возможно кого-то разглядеть. Если, конечно, там вообще кто-то был. Но это новое присутствие было сравнимо с внезапно включившимся магическим чутьём. Каин не чуял и не видел этого «кого-то», но был уверен, что они больше не одни.

— Две проклятые души, — прозвучал ровный женский голос. — Что вы делаете здесь?

— Я могу спросить у тебя то же, — ответил Магнус, спешиваясь. — Ты — бестелесный дух, верно? Что с тобой случилось?

— Твой спутник убил меня.

Каин обратился вампиром и удивлённо воззрился на Магнуса.

— Ты знаешь её?! — воскликнул он.

— Я удивлён не меньше, что её знаешь ты, — ответил Магнус. — Этот голос я слышал в своей первой жизни. Жизни Губителя. После того, как ты погиб во время моего боя с ангелами, я был готов в ярости и горе уничтожить всё сущее. Она предложила мне иной выход: рождение человеком. Сказала, что когда-нибудь наши души снова встретятся.

Каин посмотрел по сторонам, но так и не увидел источника голоса. Женщина, что предала его. Женщина, что была им убита. Что её душа делала здесь?

— Я пыталась спасти вас. Вас всех, — сказала женщина.

— И поэтому ты попыталась убить меня, — проворчал Каин.

— Ты не оставил мне иного выхода. Проклятье Круга оказалось сильнее тебя. Но у тебя не было сил это признать.

Вампир тихо зарычал.

— У тебя был шанс увидеть, что это не так, Ума! Если бы ты только верила в меня! Ты можешь сколько угодно обвинять меня, но не я первым попытался нанести смертельный удар. Просто, в отличие от тебя, я преуспел. Неважно. Ты явилась для того, чтобы снова упрекать меня? Что тебе нужно?!

Магнус положил руку Хранителю на плечо.

— Это неверный вопрос, — негромко сказал он. — Ума, значит… Что ты здесь делаешь? Как твоя душа оказалась в мире демонов?

— Я бы ответила, если бы Каин не решил перебить меня, — в бестелесном голосе прозвучало нескрываемое раздражение. — Я пыталась вас спасти. Раз за разом. Я — милость Творца. Но вы раз за разом испытывали наше терпение. И после того, как Каин убил меня, я была изгнана. Творец решил, что в этом мире не осталось больше ничего, достойного его милости, а потому — я больше не нужна. И так я оказалась здесь. Среди тех, кого когда-то пыталась спасти от Губителя. Но сперва Разиэль привёл их в Эдем, и тогда только молитвы Яноса спасли мир от освобождения Ярости Творца. Затем Каин убил своего брата, но его слова неожиданно смогли смирить Губителя. Это давало надежду. Но, тем не менее, был создан ещё один. Смотритель Судеб. Тот, что должен был следить за исполнением воли Творца. Но Каин убил и его.

— Мёбиус… — протянул Хранитель.

— Да. Он очистил мир от последних падших ангелов. Всё было хорошо. До Проклятья Круга. Я попросила дать этому миру шанс. Один, последний раз. Но ответом была твоя смерть, Каин. Ты не принял этого. А я — не смогла тебя убедить.

— Но почему же тогда… ах да, выпустить Губителя было невозможно, потому что его душа примерно тогда же заканчивала процесс перерождения в смертного, — протянул Каин. — Поэтому наш мир прожил ещё довольно долгое время. Ведь Творец поместил, похоже, практически всю силу, что позволяла ему что-то разрушить, в Магнуса. Но мир ведь нужно как-то переделать. Уничтожить. Снова. Что он сделал, Ума? Если ты и правда — милость Творца, которую он изгнал из собственного сердца, или что там у него, помоги мне спасти наш мир.

— Даже если бы я желала сказать тебе, я не знаю.

— Тогда зачем пришла?

— Чтобы в последний раз воззвать к твоему сердцу. Покайся, Каин. Принеси жертву. Может, тогда меня примут снова. И я смогу добиться спасения для всех остальных.

— Может, — сказал Хранитель.

— Это — единственный шанс. Зачем ты пришёл сюда?

Каин глубоко вздохнул.

— Мне нужно оружие. Я не верю в Творца точно так же, как Он — не верит в своё собственное творение. Я — Хранитель. И если наш мир ему неугоден, если он хочет положить конец всему сущему — я обязан остановить его. Хотя бы попробовать.

— Ты сам слышишь, что говоришь?! — воскликнула Ума. — Ты собираешься сразиться с Творцом?! Серьёзно?! Ты безумен, Каин. Твоё раскаяние — наша единственная надежда.

— Раскаяние в чём?! — Хранитель повысил голос в ответ.

— В том, что ты отказался выполнять Его волю. Попытка сопротивляться воле Творца хоть раз закончилась чем-то хорошим? Для тебя, для мира? Для демонов, или, быть может, для Разиэля? Чего ты добиваешься своим бессмысленным сопротивлением?

— Свободы, — ответил Каин сквозь зубы. — Свободы распоряжаться собственной жизнью и судьбой. Для всех.

— И потому создал империю с жёсткими законами, — упрекнула его Ума.

— Я изменился. И не благодаря тебе. А благодаря тому, кто должен нести только лишь разрушение. Этот разговор не имеет смысла. Идём, — обратился Каин уже к Магнусу.

— Хотя бы ты, — прозвучал печальный голос Умы. — Магнус, ты ведь выше этого глупого эгоизма. Ты знаешь, что иногда лучшее, что можно сделать со своей жизнью — отдать её добровольно.

Каин, сделав несколько шагов, обернулся к своему неподвижно стоящему спутнику. Он не знал, откуда Ума знает, но напоминание задело его за живое.

— Хочешь сказать, что я отдал Каину свою жизнь ради того, чтобы он мог осознать свои ошибки, раскаяться и умереть? — тихо спросил Магнус. — Так — было бы правильно? Да?

Ума не отвечала.

— Если так, — продолжил Магнус, — то я отказываюсь признавать такого Творца. Я отказываюсь подчиняться воле того, кто бросил в Бездну собственное милосердие. Даже если ты скажешь мне, что мы сами виноваты в этом, что мы слишком долго испытывали Его терпение, то я спрошу — ты сама правда веришь в то, что заслужила такую судьбу? Судьбу бесплотного призрака в мире вечного хаоса? Мы несовершенны, мы совершаем ошибки. Но кто создал нас такими? Раз так, то почему бы Творцу не разозлиться на самого себя и собственное неумение? Раз так, то почему бы Ему не убить себя за то, что все его творения столь несовершенны? Почему бы Ему не покаяться в его собственных ошибках? Он увидел демонов — и в гневе создал меня, чтобы избавиться от того, что плохо вышло. Оказалось, что Он уже наградил их способностью чувствовать, способностью мыслить, и они, даже столь несовершенные, захотели жить — вот неожиданность, а! Несовершенные, а за жизнь всё равно цепляются. Неудобные какие-то. Но как-то жалко убивать теперь. И тогда возникла ты, так? Из жалости. Чтобы восстановить причинённый мной ущерб. А я? Я был заперт. На всякий случай, вдруг ещё пригожусь. Но заслужил ли я это? Я сам — виноват в том, каким был создан? И мне нужно просто принять это. Принять свою природу, смириться, так?

— Не поэтому ли ты в конечном счёте отдал свою силу Каину? — спросила Ума. — Ты и сам осознал, что её нужно как-то запечатать.

— Да. Но это был мой выбор. Выбор, что мне в первый раз не позволили сделать. Всё решили за меня. И я решил отдать свою жизнь за того, кто сказал мне, что я вообще могу что-то решать. Кто помог мне осознать, что мои собственные желания тоже достойны внимания. Кто вообще научил меня чего-то хотеть! Жить. Можешь считать это благодарностью, Ума. Благодарностью, которой от меня никогда не дождётся Творец, для которого я был всего лишь инструментом. А кто для него ты?

— Я… Я то, что больше ему не нужно. Я… раз все мои решения и действия ни к чему не привели, а лишь отсрочили неизбежное, то, по-видимому, я… изъян.

Каин покачал головой, затем усмехнулся.

— Изъян. Милосердие — это изъян.

— Творец никогда не должен был испытывать чувств, — сказала Ума. — Моё рождение, так же, как и рождение Магнуса — ошибка.

— И кто так решил? — спросил Каин. — Нет, Ума. Всё идёт так, как должно идти. Творец — таков, каков и должен быть. И я делаю то, что должен. Моё имя — отрицание. Так вот, я отрицаю неоспоримость и абсолютную правильность воли Творца. Нет никакой вселенской правильности. Но есть развитие, изменение — вот во что я верю. Есть Турэл, научившийся видеть сквозь время, когда оно появилось. Есть Рахаб, научившийся управлять льдом. Есть Зефон, что научился видеть даже в глубинах Бездны. Наш мир может развиваться, но что-то, — или кто-то, — мешает ему. Вот во что я верю. И как Хранитель, я найду этого кого-то и сделаю так, что он больше не будет мешать. И начну с того, кто тут главный у демонов. Не подскажешь, как его найти?

Ума не ответила.

— Знаешь, Ума, — протянул Каин, — если ты — милость, или же жалость Творца… то вполне возможно, ты не принимаешь мою точку зрения по одной причине: тебе жалко Его. И ты не можешь принять истину, что для блага нашего мира, а, может, и всех миров, именно Он должен умереть. Не я.

Ответа не было.

— Дай ей время, — сказал Магнус. — Быть может, она одумается. В любом случае, она — лишь дух. Я сомневаюсь, что она может как-то навредить нам.

— Разве что предупредить о нашем пришествии, — сказал Каин.

— Мне не нужно, — ответила Ума. — Вас уже ждут.

— О. И кто же?

— Королева Отверженных. Возможно, мне даже стоит побыть вашим проводником.

— Хм. Удивлён, что разговариваю не с ней, — заметил Хранитель.

— Не язви. Я могу передумать и оставить вас блуждать здесь дальше.

— Не будешь снова читать морали? Тогда я, пожалуй, предпочту обойтись без проводника, — сказал Каин.

— Я поняла твою точку зрения, — холодно ответила Ума. — Дальнейшие споры бесполезны. Каждый из нас останется при своём мнении.

— Хм. Что ж, хоть в чём-то мы согласны, — заметил Каин.

Магнус вздохнул.

— Ума, послушай, — сказал он. — Хотя наши взгляды расходятся, я благодарен тебе. За то, что ты для меня сделала. За то, что помогла родиться человеком. Я был счастлив. Даже в миг своей смерти.

Повисла тишина. Каин смотрел на своего спутника. Он ведь так и не сказал…

— Магнус, — протянул Хранитель наконец. — Я…

Губитель поднял руку.

— Не надо.

— Но ты даже…

— Каин, — Губитель улыбнулся, — тебе никогда не шла сентиментальность. Не надо. Я знаю тебя. Мне не нужно никаких подтверждений. А тебе?

— Нет, — ответил Хранитель, немного подумав.

— Вам нужно свернуть направо, — сухо сообщила им Ума. По-видимому, и с её точки зрения сентиментальность Каину совершенно не шла.

Магнус и Каин шли, ведомые духом Умы. Хранителю всё ещё не нравилась идея идти за ней — он не ждал от своей бывшей почти-что-жены ничего хорошего, кем бы она себя ни называла. Милосердие Творца…

Каин отказался от жертвы. Возможно, в этом были и эгоистичные мотивы — мало кому захочется просто взять и умереть, особенно если те, кто просят от тебя этого, ранее тебя обманывали. Но всё же у него были и более разумные мотивы, те, что он объяснял Разиэлю: дело было не в нём. Дело было в самом факте существования Зачарованного Города и в особенностях человеческой природы. Когда-нибудь кто-нибудь вновь совершит ошибку. Да и оставлять такую силу на попечение детей, которых даже некому будет учить, не казалось хорошей идеей.

Каин странствовал по миру и учился. И в этих странствиях встретил её. Жрицу, преуспевшую в изучении тёмных начал, которая согласилась обучить его и помочь. Она научила его, как выправить искорёженные магические потоки, как помочь мёртвым (по крайней мере, их части) обрести мир после безумия Круга. Однако этого было мало. Каин смог уничтожить крупнейшие аномалии, но осталось множество мелких. Он и сам чувствовал, что мир не работает так, как должен. Они с Умой бегали от одной аномалии к другой, где-то распутывая закольцованное время, где-то искореняя магическое излучение, что заставляло мутировать растения и животных. В конечном итоге Каин решил, что так продолжаться не может. Ему нужна была власть не только над магией, но и над людьми, чтобы установить порядок в мире. Но только Уме это не понравилось. Она увидела в этом знак, что проклятье взяло верх, и Каина уже не спасти, не исцелить. Они много спорили, и вот однажды… однажды она сделала то, чего делать не стоило. Она попыталась убить.

Выражение её глаз, когда она умирала… Каин увидел такое спустя, может, десяток лет. Тогда, когда Магнус стоял перед ним на колене, поверженный, но не сломленный, и готовый нанести последний удар. Тогда Хранитель впервые почувствовал, что должен найти другое решение. Не убийство.

Интересная ирония, о которой не знал никто из присутствующих, заключалась в том, что в той жизни, хоть они и были почти не похожи, Магнус и Ума были единокровными братом и сестрой.

Каин смотрел по сторонам, отмечая, что местность меняется. Появлялись признаки какой-то архитектуры. Тут у моста перила с художественной ковкой, похожей на виноградные лозы, там у очередного дома сделано резное крыльцо.

— То, что наверху — дворец, да? — спросил он у Умы.

— Я бы скорее назвала это сердцем, — ответила та.

— В каком ты отношении с демонами? — спросил Каин.

— Сложно сказать. Они меня приняли. Даже обещали новое тело. Я отказалась.

— Новое тело? — спросил Магнус. — Они могли бы создать его тебе?

— Да, как создают себе самим. Тело — это возможность как-то… закрепиться в мире хаоса. Бестелесную душу здесь может легко унести в самые глубины Бездны. Так что, хотя физическое существование и обрекает их на боль, демоны предпочитают сохранять тела.

— Почему? Почему им больно? — спросил Каин.

— Потому что неупорядоченные энергии этого места разрывают плоть.

— Может, я смог бы уничтожить этот хаос, — протянул Магнус.

— Тебе кажется, — ответила Ума. — Может, ты сумеешь успокоить течение энергии на каком-то отрывке и даже стабилизировать его, но во всём мире? Тебе придётся погрузить эту реальность в вечный стазис, что вряд ли намного лучше.

— А ты? — спросил Губитель. — Ты никак не можешь помочь?

— Я могу восстановить, но, чтобы что-то восстановить, сперва оно должно быть создано.

— А что насчёт души Каина?

— А что насчёт его души?

— Она ведь была как-то повреждена, так?

— Скорее, изменена. Поэтому я не могу её исцелить.

— А что, если мы попробуем вместе? — предложил Магнус.

— Вместе? Что?

— Я — уничтожу повреждённую часть. Ты — восстановишь её в том виде, в каком она должна была быть изначально.

— Э… Магнус, а ты не хочешь спросить, как я отношусь к тому, что ты выжжешь кусок моей души? — осведомился Каин.

— Думаешь, тебе будет больно? — спросил Губитель.

— Больше опасаюсь, что вы меня убьёте. Ты говоришь об этом так, словно это просто, как стрелу вынуть.

— Но это может сработать, — заметила Ума.

— И мне предлагается поверить, что ты точно восстановишь мою душу? — спросил Каин. — А не решишь избавиться от меня навсегда?

— Что я получу от этого? К тому же, как мне кажется, если я этого не сделаю, последствия могут быть ещё хуже. Ты частично связан с Магнусом, если повредить твою душу и не исцелить её быстро, связь может стать ещё прочнее. Что может получиться в сочетании — страшно представить.

— К слову об этом, — заметил Магнус. — Каин несёт в себе осколок ещё какой-то души. Мы не знаем, какой. Это осложняет дело.

— Мы шли пообщаться с королевой демонов, — заметил Каин, которому от таких разговоров лучше не становилось. — Давайте туда и идти.

— Я думаю, нам хорошо сперва было бы потренироваться, — заметил Магнус. — Только вот на ком бы? Всё же правда дело не из лёгких.

— Если вдруг мы найдём душу Мёбиуса, предлагаю на нём, — пробормотал Каин.

— А что, собственно, не так с этим Мёбиусом? — спросил Магнус. — Я слышал упоминание о нём от своих учителей как об одном из Хранителей Зачарованного города, но у меня не сложилось впечатления, что он чем-то отличался от остальных.

— Мёбиус был одним из старейших, — ответил Каин. — Самым старым, как оказалось. Он жил задолго до основания Города, и именно с его подачи Разиэль и его товарищи добили последних Падших ангелов и практически истребили их потомков, вампиров. Он также якобы помогал мне, когда я был молодым, на деле моими руками избавляясь от тех, кто был ему неугоден. Не только от Хранителей, но также от других вампиров и нескольких человеческих королей. Всё во имя Творца, конечно же. Возможно, он вернулся в мир после того, как я убил его, но больше не попадался мне на глаза.

— Мёбиус получил часть силы Турэла и смог видеть сквозь потоки времени, — сказала Ума. — По плану Творца, это должно было помочь ему исполнить свою миссию. Но после смерти от рук Каина он утратил эту силу. А вот его противник — нет.

— Противник? — переспросил Каин.

— Ты никогда не задумывался, по чьей воле Похититель Душ то появлялся в твоём мире, то исчезал? Конечно, у меча есть свои желания, но всё же не так много возможности их осуществить.

— Ты хочешь сказать, что все эти годы я плясал под чью-то ещё дудку? — спросил Каин.

— Скорее всего. Сейчас, когда мы приближаемся к сердцу, ты не чувствуешь ничего… знакомого?

Каин прислушался к своим ощущениям. Они, вроде, и правда уже почти дошли до парящего замка. Кажется, что, обернувшись волком, он мог бы допрыгнуть до ближайшего шпиля, но Хранитель всё ещё помнил, как обманчиво здесь расстояние. Однако он правда начинал ощущать, что реальность изменяется. Чья-то сила позволила создать эту конструкцию и поддерживала её.

— Стазис, — изрёк Каин. — Сердце окружает поле стазиса, которое не позволяет ему перемещаться и вместе с тем служит дополнительным уровнем защиты. Здесь есть понятие Времени. Причём это не та магия, которую демоны используют обычно. Это, скорее… что-то, что мог бы сделать Турэл в расцвете своего могущества. Но ведь он никогда не бывал в Бездне, насколько я знаю. Ну, до недавнего времени.

— Демоны, насколько я знаю, никогда не владели магией в классическом понимании этого слова, — сказал Магнус. — Они много знали об энергиях, что пронизывали наш мир, но практически никак не могли направлять их напрямую.

— Хочешь сказать, защитные чары на твоей гробнице — не их рук дело? — спросил Каин.

— Ты про надписи? Это были скорее предостережения, не имевшие особенной силы. Хотя среди них были реальные заклинания, они работали за счёт способов нанесения рун, а не самих текстов. Гробница Губителя, по сути, первая магическая аномалия нашего мира. Чары и камни оттягивали энергии, которые могли бы пробудить меня.

— Верно, — ответила Ума. — Творец не задумывал демонов способными колдовать. И чистокровные этого не умеют.

— То есть, эта конструкция наверху — дело рук полукровки, — сказал Каин. — Одной или нескольких. Но, судя по твоим словам, скорее всё же одной.

— Ей помогали, но да, она сделала основную работу. Поскольку она оказалась самой могущественной из детей Турэла.

— У него… были дети от демонов? — переспросил Каин.

— Да. И та, что смогла породить наиболее могущественных потомков, стала их королевой.

— Какой… нетривиальный способ выбрать монарха, — заметил Каин. — Хотя, должен отметить, разумный. Выходит, принцесса демонов… переиграла Мёбиуса, можно сказать?

— Как знать. Пока — да. Но всё решится после того, как ты поговоришь с королевой. Если ты сумеешь помочь её народу и действительно одолеть Творца, тогда — да. Тогда можно будет сказать, что принцесса демонов одержала верх.

Наконец они пришли туда, где Каин не чувствовал поле стазиса. Мост, изгибаясь в спираль, подходил к широко открытым воротам с причудливым геометрическим узором. Стрельчатый проход был достаточно высоким, не менее шести метров, и не менее двух в ширину. И никого. Никакой стражи или провожатых, не считая бесплотного духа Умы.

Каин почувствовал нарастающее беспокойство, но ощущение было очень странным. Словно он ощущал эту эмоцию немного со стороны. Хранитель повернул голову. Магнус. Они всё ещё были связаны и, по-видимому, могли отчасти ощущать наиболее яркие эмоции друг друга.

Большая часть демонов и правда могла уйти сражаться с Доумой, но всё равно Каина не оставляло ощущение, что они идут прямиком в ловушку. Магнус, вероятно, думал точно так же, но что-то ещё в этом месте явно не давало ему покоя. Увы, они могли обмениваться лишь эмоциями — не мыслями.

Каин положил руку на плечо Губителя, и, посмотрев ему в глаза, медленно кивнул, давая понять, что разделяет его опасения, но другого пути у них сейчас нет. Только идти вперёд и надеяться, что даже если впереди ловушка, они смогут выстоять.

После того, как они прошли спиральный мост и вошли в замок, стало немного проще. По крайней мере, внутри искажение пространства не было настолько заметным из-за того, что стены ограничивали обзор. К слову о стенах — они были ещё более высокими, чем ворота, достигая примерно восьми метров. Каин, наверное, смог бы допрыгнуть до потолка в волчьей форме, если подсобить себе ещё кое-какой магией, но он не был уверен. Но, помимо высоты, стены также выделялись барельефами. Из тёмно-коричневого камня проглядывали очертания существ, выглядящие настолько реалистично, что, если бы барельефы не складывались в небольшие сюжеты, можно было бы подумать, что несчастных вмуровали в стены, а потом покрыли толстым слоем краски сверху.

В основном барельефы изображали батальные сцены с крылатыми существами — очевидно, ангелами. Сцены были отделены одна от другой барельефами, на которых демоны расправлялись со своими врагами или держали их оторванные головы.

Каин присмотрелся к изображениям. Хотя у всех демонов наблюдалось сходство с людьми, но он не мог не отметить, насколько они были разнообразными по размеру и телосложению. Кажется, у них отличалось решительно всё, кроме количества конечностей. А так — пальцы у кого-то заканчивались когтями, у кого-то — ногтями, самих пальцев тоже было разное количество. Отличалось строение ног, у многих на спинах были небольшие выросты, похожие на рудиментарные крылья. Ангелы, напротив, обладали куда более однообразной внешностью.

Ума сказала, что им необходимо свернуть направо, и Каин пока что решил слушаться её, на всякий случай стараясь запоминать отличия картин на стенах. Батальные сцены сменялись сценами пыток, и Каин неожиданно понял, что запомнить обратную дорогу стремится он один. Магнус вообще старался смотреть только себе под ноги, на похожий на застывший золотистый песок пол. Оружие Губителя превратилось в шипастую плётку-девятихвостку, и Каин немало удивился такому выбору: Магнус никогда не был замечен за любовью мучить своих жертв. Боевой конец плети был обмотан вокруг левой руки Губителя настолько плотно, что впору было беспокоиться, как бы он не повредил себе предплечье. При этом Каину казалось, что концы плети немного подёргиваются, но не была ли это только игра воображения? Как знать. Судя по всему, оружие, что призывал Магнус, было физическим воплощением его энергии и, таким образом, его частью, так что возможно, что форма отражала чувства Губителя. Каин, конечно, не мог не признать, что место и впрямь гнетущее, но до такой степени? Ему очень хотелось спросить, в чём дело, но неизвестно, насколько хорошо у Умы было со слухом. Каин примерно ощущал, где она, её перемещения. В основном его бывшая старалась держаться чуть впереди и выше них, но всё же отнюдь не под потолком.

Они шли не так уж долго — очередной коридор привёл их на открытую площадку с совершенно аномальной высоты потолком — метров, наверное, двадцать. Полукруглый свод поддерживали массивные балки, но почему-то у Каина создавалось впечатление, что они нужны не для того, чтобы выдерживать физический вес потолка, а как проводники или направляющие энергии. Ему вспомнилось, что Магнус говорил об истинном значении камней и рун в Гробнице Губителя. Они нужны были для того, чтобы перенаправлять ток магической энергии. Что, если в этом и была суть магии демонов? Перенаправление магических потоков, в числе прочего, позволило им отчасти защитить себя от хаоса Бездны. С таким подходом определённо стоило ознакомиться, если выдастся такая возможность. Если бы только это случилось раньше. Хотя бы на несколько сотен лет…

В целом же зал, похоже, был предназначен для чего-то типа смотра войск. Вдали Каин видел полукруглый балкон, а по бокам в нишах широкие двери. Стены меж дверями были украшены барельефами с изображением одного и того же воина с копьём. В сравнении с предыдущими бросалась в глаза бедная детализация изображения. Не было лица, было плохо видно руки — возможно, эти барельефы были призваны символизировать абстрактного демона в Бездне.

— Мы на месте, — сообщила Ума. — Идите прямо.

Послышался звук натягиваемой кожи — это Магнус ещё крепче вцепился в своё оружие.

«Только не натвори глупостей,» — взмолился Каин про себя.

Когда до балкона оставалось метров пятнадцать, дверь на него открылась, и вперёд вышла женщина.

Возможно, когда-то она была красива. Сейчас же её внешность можно было назвать в лучшем случае необычной. Сильно вытянутый череп был острым сверху, и у неё не было волос, чтобы это скрыть. Украшение в виде сети из золотых нитей немного сглаживало картину, но дальше было не лучше. Круто изогнутые надбровные дуги были одна выше другой, а глаза отличались размером. Если она была такой же, когда Турэл вступил с ней в связь, то Каин искреннее его не понимал. Да, конечно, нехорошо судить кого-то по внешнему виду, но всё же.

Она была облачена в длинную тунику, а руки держала так, что запястья были скрещены на животе. Из-за парапета балкончика Каин не видел кистей, но, возможно, женщина прятала их намеренно. Её одеяние было красно-золотых цветов, но по большому счёту выглядело просто как халат. Тонкие серые губы выделялись на удивление ярко на бледно-коричневой коже. Голос, когда она заговорила, был в целом приятным, но звучал с хрипотцой.

— Итак, вы наконец-то здесь. Те, из-за кого мой народ оказался в Бездне.

— Допустим, я понимаю, за что можно винить Магнуса, — сказал Каин и быстро перехватил за плечо выступившего вперёд Губителя. — Но при чём тут я?

— Хочешь знать? Что ж. Когда мы были созданы, наши формы получились неидеальны — все, как одна. Творец обещал нам лучшие тела, но, поскольку нельзя просто так изменить то, что уже было создано, изменения несли нам боль. Мы терпели, пока Создатель приближал нас к идеалу. Терпели до тех пор, пока один из нас не высказал то, что было на уме у многих, хотя и не всех: его устраивал его облик, каким бы он ни был несовершенным. Он не хотел ничего менять, и у него нашлись последователи. Это разозлило Творца. И он сотворил Губителя. Но тот стал убивать как тех, кто был против изменений, так и тех, кто был за.

— То есть… хочешь сказать, я был демоном? — тихо спросил Каин.

— Не совсем. Губитель разорвал душу того отступника. Но сохранились осколки. Годы спустя они каким-то образом собрались вновь. По крайней мере, большая их часть. Вряд ли тебя можно считать тем же существом, но вполне можно назвать наследником. Точно так же, как твой предшественник навлёк гнев Творца на нас, ты — навлёк его на людей.

— Ты обвиняешь меня, — заметил Каин. — Но всё же ты здесь. Ты не приняла предложение переродиться человеком и заслужить искупление.

— Я не обвиняю. Я лишь рассказываю факты. Конечно, возможно, что не твой предшественник, так кто-то другой высказал бы нежелание меняться после очередной трансформации. Но это уже не имеет значения. Произошло то, что произошло. Так, как случилось. И вот, вы здесь. Для чего?

— Чтобы предложить союз, — сказал Каин. — Уничтожить Творца и создать новый мир, где ни вам, ни людям не придётся больше страдать. Вы не должны жить в Бездне.

— И ты правда веришь, что это возможно? — спросила королева демонов.

— У меня нет выбора. Я могу принять неизбежное, принять гибель моего мира — или попробовать сразиться за него. Я — Хранитель. Я должен попытаться спасти то, что было мне вверено.

— И я должна поверить тебе. Почему же?

— Потому что у тебя тоже нет выбора. Как ты собираешься действовать в одиночку?

— Ты пришёл сюда. И привёл Губителя, — заметила демон. — Мне осталось лишь одно — забрать вашу силу.

Она подняла руки, демонстрируя им меч. Меч, который Каин знал слишком хорошо. Череп с шипами в основании рукояти, лезвие с крупными волнами. Похититель Душ.

— Попробуй, — ответил на это Магнус, разворачивая плеть. — Я обрушу крышу этого зала тебе на голову раньше, чем ты сдвинешься с места.

— И похоронишь своего обожаемого Хранителя, — ответила демон. — Дай волю своей силе — и течение магических ветров выйдет из-под контроля, уничтожив не только меня, но и его.

— Тебе всё ещё нужно хотя бы спуститься к нам, чтобы ударить мечом, — заметил Каин, которого подмывало также спросить, умеет ли эта женщина в принципе обращаться с оружием.

Позади них послышались звуки распахнувшихся настежь дверей. Демоны. Да, как они оба и думали, Ума привела их в ловушку.

— Это — переговоры по твоему мнению?! — послышался голос призрака.

— Эти двое никак не могут гарантировать, что сдержат слово, — ответила демон. — Я помню, из-за кого появилась Бездна. Удары Губителя были настолько могущественными, что разрушили ткань мироздания, сотворив её. Я помню, кто создал Зачарованный город, заточив нас там, едва у нас появилась возможность вернуться.

— Вы никогда даже не пробовали попросить моей помощи, — заметил Каин, глядя на существ, что приближались к ним и спереди, и сзади. Всех объединяло лишь общее строение тела… — Вы обращались только к Разиэлю. Откуда мне было знать, кто вы и почему находитесь здесь? С чего я мог относиться к вам иначе, чем к врагам?

— Дело не только в этом, Каин, — ответила демон. — Дело в вас. В вашей сущности. Вы приговорены следовать своим судьбам. С вами — мы обречены на поражение. На разрушение, даже если на какой-то период всё вновь станет хорошо. И всегда один из вас будет обречён уничтожить другого. А другой в своей ярости — разрушить всё, что вы пытались сберечь. Это ведь уже случалось, верно? Губитель был создан из-за тебя, Каин.

— Из-за того, что кто-то не умеет признавать чужое мнение и желания, — огрызнулся Хранитель.

— Интересное замечание, — заметила Ума. — От тебя.

Демоны взяли их в плотное практически ровное кольцо радиусом около пяти метров. Каин стоял к Магнусу спиной, гадая, смогут ли они сражаться с таким количеством противников, не разойдясь слишком далеко. Придётся быть осторожным. Крайне.

— Ты стремишься соблюсти интересы своего мира, — заметила демон. — Я тебя понимаю. Но я стремлюсь защищать интересы моего народа. Боюсь, они различаются. Ведь самым логичным для тебя будет запечатать границу миров и оставить нас здесь. Я слишком давно не верю обещаниям. Прости.

Каин ощутил нечто, похожее на резкое дуновение ветерка — Ума исчезла. Хранитель грустно усмехнулся своим мыслям. Говоря откровенно, он не ждал иного. Не ждал, а всё же надеялся. Странное чувство. Горечь с привкусом абсолютного принятия происходящего. Принятие. Тоже раньше не свойственное Каину чувство. Правда, принимать перспективу собственной смерти здесь и сейчас он всё же не собирался.

— Какой у нас план? — тихо спросил его Магнус.

— Выжить?

— Отлично. Мне нравится.

Магнус посмотрел на королеву демонов.

— Ты ведь понимаешь, что я могу сделать с ними. Разорвать сами души. А вы, — он оглядел демонов, — готовы так слепо подвергнуть риску само своё существование?

Ему никто не ответил.

— Ладно. Я попытался воззвать к вашему благоразумию.

Губитель развернул плеть полностью. Каин неожиданно понял, куда столько концов — они были намного длиннее, чем у обычной плети. Такое оружие не должно было бы быть достаточно эффективным и точным, но только не тогда, когда оно являлось практически продолжением тела.

У Каина проскочила совершенно неуместная мысль, что было бы интересно узнать, каким именно образом Магнус меняет и вообще создаёт своё оружие. Частичное возвращение памяти Губителя явно как-то сказалось на его возможностях и силе. Интересно, почему Каин так и не смог вспомнить его изначальный облик? Могло ли это быть так, потому что, по сути, у Магнуса его просто не было?

...Ему нужно было тело. Нужна была материальная оболочка, чтобы как-то зацепиться за эту реальность. Но Губитель не мог подобрать себе подходящую. Или просто не был способен удерживать один и тот же облик слишком долго. Он пытался, но его тело словно бы таяло под напором его собственной силы. Каин ощущал сострадание по отношению к нему. Ведь Губитель и правда хотел быть частью этого мира. Чем-то большим, чем сгустком неуправляемой ярости. Но его собственная сила словно истязала его.

«Ты же до сих пор не причинил мне вреда, верно? — как-то спросил его Каин. — Значит, ты способен себя контролировать. Контролировать полностью. Тебе просто нужно время, чтобы этому научиться. А учить тебя некому».

— И всё же я убил тебя тогда, — шёпот Магнуса вернул Каина в реальность. Они всё ещё стояли в окружении демонов, но почему-то всё не было сигнала к атаке.

— Тебе не дали времени, — ответил Каин. — Ты видел мои воспоминания сейчас?

— Они в какой-то степени наши общие, верно? Почему они не атакуют?

— Они наблюдают, — Каин улыбнулся. — Это испытание. Им интересно, сможешь ли ты не убить меня вновь, сражаясь в полную силу.

Магнус усмехнулся.

— Им придётся постараться, чтобы заставить меня сражаться действительно в полную силу, — сказал он, затем снова повысил голос. — Я не хочу причинять вам ещё больше страданий и боли. Но если вы всерьёз собираетесь сражаться со мной, я не стану сдерживаться. И в этот раз вы сможете винить лишь себя.

— Взять! — прозвучал короткий приказ королевы с балкона.

Стоило одному демону сделать шаг вперёд, девятихвостая плеть рассекла на части сразу нескольких. Магнус мог бы просто испепелить их тела, но таким образом они мешали продвижению тех, кто остался.

Каин обнажил меч. Пусть здесь его силы были ограничены, он всё ещё был оборотнем и Хранителем Баланса, которому в той или иной мере были подвластны все энергии.

Манипулировать ими здесь было тяжело — балки и впрямь оттягивали большую часть магических потоков. Но всегда можно было пойти по другому пути.

Демоны, что подходили к ним со стороны Каина, неожиданно просто застывали, влипая в области искажённого пространства. Не так эффектно, не так масштабно, как то, что делал Магнус, но тоже весьма эффективно.

Самым сложным, как и думал Хранитель, было держать дистанцию. Ему то и дело приходилось превращаться в туман и возвращаться ближе к Магнусу, чтобы не подвергать того риску. Демоны не заканчивались. На смену ходячему скелету приходил амбал, кажется, весь состоящий из жира и мышц, затем рогатый гигант. На место одного поверженного противника тотчас вставал другой.

— Каин, — неожиданно снова послышался голос Умы, — те, что погибают сейчас в бою с немёртвыми легионами Мелкаи и Доумы, воскресают здесь. Они не кончатся, если ты не уничтожишь инкубаторы.

— На чьей ты всё-таки стороне? — пробормотал Каин, в очередной раз материализовавшись у Магнуса за спиной. Тот только что обмотал плетью шею одного особенно крупного демона, а после — одним движением оторвал ему голову.

— Сейчас — на твоей.

— Сгодится, — ответил Хранитель. — Веди!

— Правая вторая дверь от балкона. Сможете прорваться?

Каин метнулся в сторону — рука очередного огромного демона, похожая на огромную косу, едва не обрушилась ему прямо на голову. Но вместо этого она намертво влипла в пол. Каин запрыгнул демону на руку и побежал к плечу. Магнус молча последовал за ним.

Это был очень рискованный ход. Ещё чуть-чуть, и расстояние между ними стало бы слишком большим. Каин обернулся волком и прыгнул почти к самой двери. Около неё он обернулся туманом, а затем в своей излюбленной манере материализовался позади одного из демонов и ударил его в спину. Через секунду Магнус приземлился рядом. За спиной Губителя появилась пара огромных ало-золотых крыльев. Магнус взмахнул ими, вызвав порыв огненного шторма, расчистившего дорогу. Крылья, правда, после этого пропали, но они пока были больше не нужны.

— Налево, — скомандовала Ума.

Некоторое время они молча бежали, стараясь, по-видимому, просто убраться подальше от зала прежде, чем двинуться к инкубаторам какими-то обходными путями.

— Крылья, — выдохнул Каин на бегу. — Ты и так можешь?

— Да, — ответил Магнус. — Но этим нельзя увлекаться. Иначе моя оболочка может… потечь, как это было раньше. Я сейчас, можно сказать, балансирую на грани. Чрезмерное использование моей силы тоже может обернуться дематериализацией.

— Мне просто нужно минут пятнадцать, чтобы спокойно подумать, — выдохнул Каин.

— Много хочешь, — заметил Магнус на это.

— Знаю. Ума. Мы долго будем от них бегать?

— Ещё немного. Нужно, чтобы они потеряли вас и рассредоточились по сердцу.

— Они наверняка сейчас как раз направятся защищать инкубаторы, если они не полные идиоты, — заметил Магнус. — Что это, кстати?

— Это что-то типа сот, в которых созревают новые тела, когда в них попадают души. Нам и нужно, чтобы они решили, что вы собираетесь уничтожить инкубаторы. Есть не менее значимое место.

— Но ты сказала про инкубаторы в зале, чтобы сбить их со следа, — заметил Каин, всё же замедляя шаг. — Умно. Куда мы идём на самом деле?

Содержание барельефов вокруг опять поменялось. Теперь они, похоже, изображали строительство города демонов в Бездне. И, что печально, Каин теперь вряд ли смог бы найти дорогу назад.

— Нужно уничтожить маяк душ, — ответила Ума. — Тогда по крайней мере те, кто погибает в бою с Доумой, не смогут вернуться. А, когда они закончатся, Доума сможет привести помощь.

— Куда ты исчезла перед тем, как на нас напали? — спросил Каин.

— Я надеялась, что смогу выбраться из города и позвать помощь. Но королева окружила сердце стазисом полностью. Теперь отсюда не выйти по крайней мере до тех пор, пока не придёт старшая из её дочерей.

— Или Турэл, — предложил более симпатичную ему альтернативу Каин.

— Или так.

— Магнус не имел постоянного тела, — заметил Хранитель. — А что насчёт тебя?

— Я могла менять облик, но для этого приходилось проходить через полную дематериализацию. То есть, отказываться от тела и творить себе новое.

— То есть, менять состояния, — сказал Магнус. — А я практически не мог удерживать какую-то определённую форму в принципе.

— Вот почему тебе было нужно родиться человеком, — сказала Ума. — Это помогло хотя бы временно стабилизировать твою энергию.

— А ты сама? — спросил Каин. — Мне показалось, или ты когда-то была дочерью Ворадора?

— Была. Я родилась смертной, чтобы понять их тревоги. Но мне пришлось отказаться от своего тела, чтобы помочь душе Магнуса начать процесс трансформации. Я не могла сделать этого, будучи связанной в человеческой оболочке.

— А Ворадор решил, что ты погибла.

— Увы. У меня не было возможности разубедить его или предупредить. Всё произошло слишком быстро.

— Как ты вообще смогла сделать смертным существо вроде него? — спросил Каин. — Магнус, без обид, но…

— Что ты. Мне самому интересно, — ответил Губитель.

— Люди были задуманы для этой цели, — сказала Ума. — Особый механизм, созданный Творцом, мог превратить любую душу в душу человека, ограничивая её силу, если это необходимо. Придавая… стабильность там, где она требовалась, можно сказать.

— Я желаю знать подробности с этого места, — прозвучал в помещении ещё один голос. Тот, который Каин вообще не ожидал услышать.

— Разиэль?! — Хранитель огляделся, но никого не обнаружил, кроме старательно трудящихся во имя общей цели демонов на стенах.

— Ты думал, мы не будем приглядывать за вами? — спросил Разиэль. — Благодаря Зефону я могу мысленно следовать за тобой. К сожалению, не помочь — моя энергия сейчас уходит на то, чтобы поддерживать войска Доумы. Но это достаточно пассивный процесс, почти не требующий моего внимания.

— Ты подставляешь своё тело под удар, — заметил Каин.

— Рахаб присматривает за мной. Значит, рождение человеком стабилизирует. А ещё — изменения несли демонам боль. При том, что мы могли свободно менять форму когда-то. Не как Магнус, с трудом удерживая. Не как Ума, растворяясь и появляясь снова. А просто менять по своему желанию. Почему Творец не сделал демонов такими сразу?

— Я не знаю ответа на твой вопрос, — сказала Ума.

— Вам нужно подождать, — сказал Разиэль. — Принцесса демонов наконец достигла своей цели — пробудила своего отца в его истинной мощи. Она поможет нам, хотя её авторитет всё равно ниже, чем у её матери.

— Так что, нам ждать вас или идти к маяку? — спросил Каин.

— Идите к маяку. Если вы сможете его уничтожить, у нас появится ещё одна козырная карта.

Выходит, в городе демонов существовало две ключевых структуры: инкубаторы, которые позволяли им создавать себе новые тела, и маяк душ, который, насколько понял Каин, позволял погибшим вернуться обратно к сердцу города и там — переродиться. По сути, уничтожение что одного, что другого прекратило бы поток перерождений, но, если уничтожить инкубаторы, демоны просто не смогут получить новое тело. А вот что будет с ними, если уничтожить маяк душ? Ума сама говорила некоторое время назад, что неуправляемые течения энергий в Бездне способны зашвырнуть душу в самые её глубины, если только у неё нет тела. Если разрушить маяк, что будет с погибающими демонами? Возможно, они останутся на территории, что контролировали Разиэль и Турэл, и тогда Мелкайя, вероятно, сможет получить власть над этими душами. Это вполне укладывалось в слова Разиэля о том, что они получат ещё один козырь. Но намерения Умы по-прежнему не вызывали у Хранителя доверия. Почему она направила их уничтожить именно маяк душ, а не инкубаторы? Почему с её точки зрения было важнее, чтобы демоны в принципе не смогли вернуться?

Впрочем, Каин уже знал, что он собирается сделать. Если этот маяк не представляет собой многометровую башню — просто забрать его себе. Возможно, в нём есть какая-то ключевая деталь, которую можно изъять и потом использовать как аргумент при возобновлении переговоров с королевой.

Приходилось признать, что, если бы они с Магнусом продолжили бой, исход мог быть не очевиден. Помимо того, что в какой-то момент Губитель всё же мог лишиться физической оболочки, самому Каину всё ещё требовалась пища. Он никогда не пробовал кровь демонов и не был уверен, что способен черпать силу из неё. Их могли просто задавить числом. Ну, по крайней мере, можно было сказать, что они достигли изначальной цели: нашли Похититель Душ. Теперь, правда, следовало его забрать.

Каину было интересно, способен ли Зефон отслеживать, что сейчас происходит в сердце города демонов и передавать это Разиэлю, но он не задал свой вопрос вслух. Вполне возможно, что Разиэль не хотел в присутствии Умы раскрывать свои нынешние возможности. Хотя, как ни прискорбно, ему Каин тоже не мог доверять до конца, хотя у него не было повода сомневаться в Боге Ветра. Но Разиэль сам несколько раз говорил, что они — союзники лишь до тех пор, пока совпадают их цели. Каин лишь надеялся, что у Разиэля не изменились приоритеты.

«Ты стремишься соблюсти интересы своего мира, — сказала ему королева демонов. — Но я стремлюсь защищать интересы моего народа».

Но правда ли Каин сражался только за свой мир? Просто хотел, чтобы всё наладилось? Если бы сейчас Творец явился перед ним, предложил восстановить всё как было, разделить их с Магнусом души и просто позволить жить в своё удовольствие, Каин согласился бы на это?

Нет.

Он согласился бы лишь на одно — на свободу от оков Судьбы и божественного замысла. Только если бы Творец дал им право самим вершить свою судьбу, это успокоило бы Каина. Право вершить судьбу — и признание, что все Его создания в равной степени достойны нормального существования. Они могут испоганить себе жизнь сами, о да. Люди всегда это умели. Но только это будет уже их собственный выбор.

С другой стороны, как знать, люди всегда это умели, или их кто-то «научил»?

Слишком много вопросов. Всё ещё. И стоит ответить на один, как он порождает несколько новых.

— Странно, правда? — тихо спросил он у Магнуса. — Я, правитель, считавший, что людям нужна твёрдая рука, что сами они обязательно приведут себя к погибели… теперь пытаюсь отрицать волю существа, что выше меня. Может, я просто такой же идиот, какими считал простых смертных?

— Это место плохо влияет на твоё здравомыслие, — ответил Магнус.

— Вся моя жизнь плохо влияет на моё здравомыслие, — отозвался вампир.

— Ну… по крайней мере, ты хотя бы никогда не стремился переделывать людей, — заметил Магнус. — Жёсткие законы, вводимые для того, чтобы они не наделали глупостей — это да. Но ты никогда не ждал, что они станут идеальными. Никогда не пытался их улучшать.

— В этом смысле мы были гораздо хуже тебя, — заметил Разиэль. — Все совершают ошибки. Все впадают в заблуждение. Вопрос лишь, что они делают потом. И чем сейчас занят Творец — хороший вопрос. Сильнее него меня волнует только вопрос моего собственного происхождения.

— М. А с ним что не так? — спросил Каин.

— Меня не покидает ощущение, что мы шестеро как-то отличались от прочих ангелов. И что мы… не были созданы для той роли, что была нам уготована. Это… странно. Да и в целом нам ещё нужно очень много понять. Но как это сделать, не отправляясь в прошлое снова, я пока не знаю.

— Что например? — спросил Каин.

— Я был богом много лет. Я знаю, как ведут себя магические течения, как они влияют друг на друга. Но всё же я чувствую, что какие-то важные закономерности ускользают от моего взора. По сути, я стал просто бессмертным очень-очень сильным магом. Но не настоящим Богом.

— А что, ты внезапно захотел им быть? — спросил Каин, усмехнувшись.

— Я не выбирал, родиться… или появиться ли мне с этой силой. Но она уже есть. И я был плохим богом хотя бы потому, что никогда не пытался всерьёз понять её природу. Она происходила из Зачарованного города — мне было достаточно этого знания. Но ведь и город получил её откуда-то. Теперь мы знаем, что от меня. Но почему я оказался наделён ею изначально? Что вернулось ко мне, а что я утратил? Что я такое? Что именно во мне повредило проклятье Хранителей? Когда ты создал Зачарованный Город, ты, по сути, просто создал тугой узел из всех энергий. Это аномалия, но она не может объяснить, почему, к примеру, Рахаб не совсем контролирует свои способности.

— Как знать, — протянул Каин. — Я сам родился проклятым. Может, потому, что проклятым я и умер. Так что на примере моей души мы точно не поймём, что именно в ней поменяло проклятье.

Магнус закатил глаза.

— Знаете, что? Ваши бесконечные речи о проклятьях портят моё и без того хреновое настроение.

— Я же не делаю из этого драмы, — заметил Каин. — Но это как… магическая хворь. И, раз уж наши души, похоже, связаны с благополучием нашего мира, было бы неплохо понять, как же нам всё-таки вылечиться. Потому что даже если мы сможем одолеть Творца и восстановить наш мир, создать новый для демонов — пока наши души повреждены, всё вернётся на круги своя.

— А если просто вас вылечить, но его не трогать?

— Боюсь, не поможет в долгосрочной перспективе, — ответил Каин. — Наш мир умирает. Как Хранитель, я чувствую, как его сила уходит. Но куда?

— Ты говорил, что сможешь остановить это, если исцелишься, — заметил Разиэль. — Что сможешь взять оставшуюся силу Города под контроль и всё исправить. Выходит, нет?

— Я сам так думал, — сказал Каин. — Нет. Я смогу восстановить барьер, это верно. Но он так и останется тонким. Потому что у нашего мира просто нет энергии, чтобы его поддерживать. Я думал, что Город — источник энергии сам по себе, а не заплатка. У него нет никакой собственной силы.

— Но её много здесь, — заметил Магнус. — Ты можешь ею воспользоваться?

— Возможно. Но мне нужно хотя бы перемирие с демонами, чтобы попытаться.

— Так что, наш грандиозный план по штурму Эдема отменяется? — спросил Разиэль насмешливо.

— Посмотрим. Почему-то у меня ощущение, что до этого всё равно дойдёт. Так или иначе, — ответил Каин.

Они двинулись дальше. В какой-то момент барельефы исчезли, и теперь стены покрывали надписи. Резкие угловатые знаки шли сверху-вниз аккуратными столбцами. Магнус нахмурился.

— Что это такое? — спросил Каин.

— История, — ответил он. — История о том, как был создан мир, как были созданы демоны. И как появился я.

— Ты ни в чём не виноват, — напомнил Каин.

— Я знаю. Это просто… Я возник из-за твоего предшественника. Но я был чистой злостью. Мне было без разницы, кого убивать. И всё же я не уничтожил всех демонов мгновенно. Хотя мог бы. Потому что… Творец не хотел убивать всех своих детей. Но Он не смог контролировать собственную ярость. Меня. Как и смертные, он был не властен над собственным чувством. К тому же, над тем, что получило отдельную душу. Мне интересно… Был ли я создан намеренно? И почему сам Творец никак не мог создать форму жизни, что Его бы удовлетворяла? Может ли быть так… что Он тоже проклят?

— Но кем? — спросил Каин.

— Не знаю. Но эта мысль почему-то кажется мне очень логичной. Что все мы, весь наш мир — мы все обречены, хотим того или нет. И Творец — такая же жертва, как ты или я.

— Но сейчас это ничего не меняет, — заметил Каин.

— Меняет. Мы должны знать. Если ты поглотишь Его силу, а Он — проклят, то ничего не изменится.

— И как нам это выяснить? — спросил Хранитель. — Есть идеи?

— К сожалению, нет.

Некоторое время они шли молча. Затем послышался голос Умы:

— Вот тут. За стеной проходит одна из осей маяка душ.

— Достаточно сломать лишь одну? — спросил Каин.

— Нет. Но Магнус может проплавить весь маяк до центра.

Губитель шагнул вперёд, но Каин вновь остановил его.

— Не надо, — сказал он. — Мы останемся здесь и подождём Турэла. Если нас найдут — будем угрожать, что уничтожим маяк. Но не станем делать это, пока нас не вынудят.

План Хранителя сработал. Их в самом деле нашли. Но в самом деле не решились атаковать, когда Каин пригрозил уничтожить маяк. А потом он потребовал, чтобы к нему снова пришла королева.

* * *

Ожидание затягивалось. Магнус снова начинал немного нервничать. Демоны не сводили с ним глаз, но, вроде, кто-то убыл передать слова Хранителя королеве.

Наконец ряды проклятых расступились, и женщина с золотым украшением на голове вышла вперёд.

— Я не думала, что Ума предаст нас, — сказала она.

— Да? — хмыкнул Каин. — А стоило бы.

— Ты не оставила мне выбора, — ответила Ума. — Я вынуждена признать… Каин нужен нам. Только у Хранителя Баланса есть сила выправить искажённые магические потоки.

— О, но разве не родится новый Хранитель, если убить меня? — елейным тоном спросил вампир.

— Учитывая, что Магнус сделал с вашими душами… я не знаю, — ответила Ума. — Это… слияние, это извращение… как вообще можно было додуматься до этого?! Что за чары ты использовал?

— Те же, что были применены при создании Похитителя Душ, — ответил Магнус.

— Никто, кроме Яноса, не знал, что это за чары! — заметила Ума.

— Ты помнишь нашу прошлую жизнь? — спросил Магнус насмешливо.

— Смутно.

— Большинство сочло, что меня удалось победить с помощью меча, но на самом деле он нужен был, как и всегда, чтобы запечатать повреждённый мной барьер в мир демонов, — сказал Магнус. — И меч действительно был способен временно удерживать чужие души. До тех пор, пока их сила не высвобождалась полностью, что дважды произошло с Разиэлем и его последователями. Правда, освобождённые души рождались людьми, но не суть. Янос мог связать свою душу с любой другой. И он связал меня, чтобы угомонить. Потом — направил к тебе. Я лишь повторил то, что он сделал со мной.

— Ты не мог, — сказала Ума. — Только у него была подобная сила.

— Ну… получилось ведь, — заметил Магнус.

— Янос был вампиром, ведь так? Он ведь создал Ворадора, — сказал Разиэль.

— Да, — ответил Каин.

— Янос был тем, кто создал вампиров, — сказала королева демонов. — Тем, кто предложил идею с перерождением в людей. Он был… противоречив. С одной стороны, он предложил создать смертную расу, а с другой — сам же сделал на основе этой расы бессмертных созданий.

— Потому что он знал, что вампиры нужны нашему миру, — послышался другой голос.

Демоны вновь расступились.

К ним приближалась ещё одна женщина. Высокая, с такой же коричневой коже и тёмными губами, как у королевы, она, тем не менее, была красива, пусть и какой-то слегка потусторонней красотой. Её уши напоминали уши летучей мыши. Позади было что-то вроде двух костяных крыльев. По плечам струились каштановые немного вьющиеся волосы. Она была облачена в простой топ и юбку, но двигалась с грацией и статью. Строгие черты лица были знакомы Каину.

— Значит, ты — сильнейшая из детей Турэла, — сказал он.

— Да. Я прошу прощения за действия моей матери. Века в Бездне сделали её слишком недоверчивой. Янос, как и ты, пытался бороться с замыслом Творца. Но, в отличие от тебя, он не был столь прямолинеен. Да, он предложил создать людей. Но только потому, что надеялся, что таким образом души смогут сами выбирать свой путь, что рождение людьми изменит их достаточно сильно. Я видела это. Видела, что каждый шаг каждого демона и ангела предопределён. Мы надеялись, что с людьми выйдет иначе. Но мы не были уверены. И поэтому Янос решился на рискованный шаг. Он пожертвовал собой, чтобы создать Похититель Душ. Поместил в него часть своей собственной души. Он объяснил это Мёбиусу и Творцу желанием защитить Эдем. Потому что разрыв его души надёжно запечатал границы. И между Эдемом и миром смертных, и между миром смертных и Бездной. Предполагалось, что только с помощью его души можно будет нарушить эти границы. Что этого не сможет сделать даже Губитель.

— Но он смог, — заметил Каин.

— Нет. Вы смогли. Как ты думаешь, почему Магнус преуспел? Почему к тебе не просто перешла его сила, а сама душа? Что удерживает её вместе с твоей?

— Ты хочешь сказать… — протянул Хранитель, — ещё одна частица души во мне — частица Яноса?!

— Да. Мортаниус сделал тебя вампиром, использовав его сердце. Я была той, что спровоцировала проклятье Круга. Той, что привела Мортаниуса к мысли, что необходимо создать нового вампира. Потому что план с людьми провалился. Они не обрели свободу воли. И нужно было новое оружие против божественного замысла. Ты.

Несколько секунд Каин стоял и осознавал. А затем кинулся к принцессе с единственным желанием — разорвать ту, что стояла за всем. Ту, из-за которой он встал на путь убийств. Из-за которой оказался проклят. Ведь, если бы не это…

Неожиданно подбородок Хранителя встретился с полом. Магнус ринулся за ним и, сбив с ног, прижал к полу.

— Уймись, — сказал Губитель. — Какой выбор у неё был?! Смириться с тем, что её отец забыл, кто он, стал смертным, а её народ — заточён в Бездне? Что бы ты сделал на её месте? Разве не стал бы бороться, используя любые средства?

— Я была весьма ограничена в своих действиях, — продолжила принцесса. Мой дух мог проникать за барьер, поскольку в моих жилах течёт кровь Бога Земли, но так я могла лишь насылать видения смертным. Я не прошу у тебя прощения за то, что сделала, Каин. Но, если ты хочешь убить меня — ты в своём праве.

— Возможно, убью, — пробормотал вампир. — Позже. Магнус… можешь меня уже отпустить. Пожалуйста.

Губитель разжал руки и осторожно поднялся. Каин тоже встал и отряхнул с одежды невидимую пылинку.

— Так что дальше? — спросил он. — Вы наконец отдадите мне Похититель, и мы договоримся, что нужно всё-таки идти искать Творца и спросить с него по полной?

— Вообще, сперва я бы хотел поговорить с Яносом, — сказал Разиэль.

— Каким образом? — спросил Каин. — Знаешь, как вынуть часть его души из меча, часть — из меня, и склеить вместе?

— Нет. Бездна была создана ещё до появления ангелов, верно?

— Верно, — ответила королева.

— Тут переплетено всё. И пространство, и время. Если я найду правильный поток энергии, я смогу вылететь отсюда в ту эпоху, когда Янос был ещё жив.

— Это очень рискованный план, — заметил Каин. — Крайне.

— Я знаю. Но я должен найти ответ на последний вопрос. Кто я? И был ли я и мои товарищи сотворены намеренно. А если нет… если Магнус прав — и Творец мог сотворить что-то на эмоциях, то на каких именно мы были… сделаны? Чтобы исправить этот мир, мы должны понять, что в нём не так. Чтобы понять, что не так, мы должны понять, как он устроен. И какие силы привели к нашему рождению.

— В этом есть смысл, — невольно согласился Каин.

— Тогда… я надеюсь, что, когда я вернусь, никто не наделает глупостей, — сказал Разиэль. — Я возвращаюсь в своё тело. Пожалуйста, ведите себя хорошо.

* * *

«Ты и правда хочешь сделать это?» — прозвучал в сознании Разиэля голос Зефона.

«Да. Я ведь Бог Ветра. Если я не смогу пройти через магические ураганы Бездны, то не сможет никто. Но я думал попросить Мелкаю помочь мне».

«Почему он? Почему не Турэл?»

«Демоны практически обожествляют его, он нужен здесь. Я могу вернуться не точно в то же время, откуда прибыл. К тому же, я надеялся, что Мелкайя поможет выловить души демонов, которые так и не смогли найти маяк».

«Вот для чего ты подумывал разрушить его, — сказал Зефон. — Чтобы потом помочь найти тех, кто потерялся. Умно».

* * *

Разиэль открыл глаза. Спасибо Зефону, с Мелкаей они уже тоже всё обговорили. Доума сотворил Богу Мёртвых новое тело. Всё было готово для новой экспедиции в глубины Бездны. Вместе с двумя богами вызвалась лететь принцесса демонов — она должна была помочь найти энергетический поток, что приведёт их в нужное время.

В этот раз Разиэль действовал иначе. Он вообще не пытался ориентироваться на зрение и вообще какие-либо ощущения тела, полностью сосредоточившись на том, чтобы перелетать с одного магического потока на другой. Он мог управлять теми из них, что относились к его стихиям, и с их помощью искать те, что относились к первоначалу Времени. Пусть даже Разиэль не мог с ними взаимодействовать, но мог отличить.

— Интересно, — протянул Мелкайя на его спине.

— Что именно? — спросил Разиэль, как раз нашедший достаточно стабильный поток Воздуха, чтобы можно было какое-то время держаться его. Кончики его больших крыльев ощущали соседние потоки. Природа, Тьма, Разум, Свет — не то.

— Я чувствую здесь… сгустки, похожие на души. Зародыши душ, если можно так сказать. Им как будто не хватает какой-то основы, чтобы закрепиться — их размывает.

— Звучит довольно зловеще, — заметил на это Разиэль.

— Они ничего не чувствуют. Но, к слову, немного энергии Тьмы — и они могли бы развиваться дальше.

— На пересечениях потоков стихий могут зародиться новые души? — спросил Разиэль.

— Мне кажется, всё меняется слишком быстро. Но если бы энергии вели себя чуть спокойнее, Бездна могла бы стать колыбелью душ. Возможно, она и была когда-то.

— Интересно…

В мире, где нет понятия Времени, сложно сказать, сколько ты вообще чем-то занят. Разиэль не чувствовал усталости, ловя потоки энергий. Но в конце концов он услышал голос принцессы демонов: «Пора».

Гробница Губителя… ну да, где ещё Разиэль вообще мог очутиться, только вылетев из Бездны?

Печати были ещё целы. Каин ещё не нашёл это место, и дух Магнуса спал, заточённый в пещере. Интересно, если бы всё так и оставалось — к чему бы это привело? Был ли у их мира другой путь — хоть когда-то?

Разиэль завис в воздухе, работая всеми шестью крыльями. Энергия Воздуха ластилась к нему словно бы слегка виновато — был жив другой Разиэль. Неожиданно Бога Ветра осенило — может, в какой-то момент именно поэтому ему было сложно научиться контролировать свою стихию? Он сам внёс этот хаос прямо сейчас, когда в мире появилось две его версии. Ну да ладно. Сделанного не воротишь.

Закрыв глаза, Разиэль распахнул своё сознание Свету.

«Зефон. Я знаю, ты видишь меня. И слышишь меня. Я явился сюда из другого времени. Скажи мне, где я могу найти Яноса?»

«Что привело тебя сюда?» — прозвучал в его сознании голос. Внезапно, женский.

«Это слишком долго объяснять. Пожалуйста, скажи мне. Я боюсь, что, если я пробуду тут слишком долго, это нанесёт вред миру. Два Бога Воздуха одновременно — кто знает, чем это может кончиться».

«Он в крепости ангелов. Как ты намерен встретиться с ним? Другие ангелы не будут рады твоему появлению. Особенно в… таком виде».

«Позволь мне позвать его. Или позови сама. Скажи, что я пришёл узнать правду о сотворении людей. Он должен понять».

Разиэль опустился на землю, и, поведя хвостом, осмотрелся. Потоки энергий здесь и правда были искривлены — видимо, поэтому они и вылетели сюда из Бездны. Это место каким-то странным образом её напоминало, хотя тут наоборот время словно бы остановилось. Наверное, это тоже было нужно, чтобы сдержать Губителя. Он пребывал в состоянии очень глубокого стазиса.

«Оставайся там, где ты сейчас, — сказала Зефон. — Он придёт к тебе».

— Не хотите пока размяться? — спросил Разиэль Мелкаю и принцессу, намекая, что он не в восторге от того, что эта парочка продолжает сидеть на его спине.

Они оба спешились, и принцесса подошла к одному из камней стихий, читая знаки.

— Подумать только… гробница Губителя, — сказала она. — Я обладаю даром предвидения, но, когда в поле моего зрения появился Магнус, я не могла подумать, что он и есть существо, что едва не уничтожило мой народ. Я была заинтригована им. Я никогда не могла на него влиять. Но я видела будущее, в котором его сила вышла из-под контроля. Он убил Каина. А затем — уже не мог остановиться и разрушал всё. Один из возможных концов света… Но что-то произошло. Граница миров истончилась. Словно кто-то дал нам шанс. Возможно… что ты, Разиэль. Твоя душа завершала процесс перерождения в смертного. Измерения откликнулись. Зеркало Судьбы пошло рябью. И тогда я увидела другое будущее. Будущее, в котором Губитель выбрал собственную смерть, чтобы кого-то спасти.

— Значит, мой план всё же сработал.

Разиэль поднял голову. На скале над самым входом в гробницу стояло существо с синей кожей и большими чёрными крыльями. У Яноса были добрые, но печальные глаза цвета тёплого янтаря.

— Дракон Штормокрыл, — сказал он. — Люди поклонялись им как твоим воплощениям. Твои любимые дети. Шесть крыльев действительно позволяли им летать даже в самые неистовые бури. Ты снова выбрал этот облик. Зефон сказала мне, что ты прибыл из далёкого будущего.

— Да, — ответил Разиэль. — И не один.

— Мелкайя. И ты, Видящая, — кивнул Янос. — Прошу прощения. Вас было сложно рассмотреть за Разиэлем.

Мелкайя коротко кивнул другому ангелу.

— Янос, скажи мне: кто я? Я и Мелкайя? — спросил Разиэль. — Мне больше не у кого искать ответ.

— Я могу лишь предположить, — ответил Янос.

— Поделись хотя бы предположениями.

— Я надеялся, что, если вы шестеро переродитесь людьми, то избежите оков Предназначения, — сказал Янос. — Но вы отказались сделать это добровольно. Вы верили, что это не обязательно, а пророчества Видящей — ложь.

— Даже Турэл не верил ей? — спросил Разиэль. — Собственной дочери?

— Турэл прекратил общаться с ней из-за Зефона. Последний долго не принимал никакой постоянный облик. И, хотя они были очень близки, Турэл не мог его убедить. Одиночество привело Турэла к демонам. Когда их запечатали в Бездне, его горечь поначалу была столь велика, что он вознамерился погрузить самого себя в вечный стазис. Зефон тогда всё же согласился принять физический облик. Но Турэл так и остался ослеплён. Сперва своим горем, потом — ею. Он считал, что Видящая просто ревнует его и желает, чтобы они с Зефоном расстались.

Принцесса демонов фыркнула.

— Я видела, как счастлив был отец. Я не поступила бы с ним подобным образом. Я ведь даже не могу сказать, что он бросил мать или меня. Ему не оставили выбора. Но это верно — когда нас запечатали, это пагубно сказалось на его рассудке.

— Значит, тебе пришлось придумать, как заставить нас переродиться насильственно, — сказал Разиэль. — Но почему именно мы шестеро?

— Вы всегда отличались, — ответил Янос. — Я могу лишь предположить…

— Так предположи, — предложил Разиэль.

— Губитель растерзал несколько душ. Я думаю, что вы несёте в себе их осколки.

— А ты сам? Остальные ангелы?

— Никто из нас никогда не обладал такой тесной связью с магическими потоками нашего мира. Но ваша — сильнее с этим миром, чем с Эдемом. Возможно, Творец просто… нашёл вас. А потом — сотворил всех остальных по вашему образу и подобию. Но вы так и несли в себе частицы тех душ. Вы тянулись к вашему народу.

— Скорее даже, одной души, — ответил Мелкайя. — Это объясняет, почему нас тянуло друг к другу от рождения к рождению. Мы всегда собирались в одном месте и в одно время, с небольшой погрешностью

— Удар Губителя уничтожил душу-предшественника Каина, — сказал Разиэль. — И нарушил ток энергий мироздания. Эти энергии привязались к осколкам, породив нас. Мелкайя, это возможно?

— Более чем, — кивнул Бог Мёртвых.

— Значит… Что-то вполне может появиться само по себе. Не по воле и даже без ведома Творца. Это… нужно обдумать. Спасибо тебе, Янос. И за то, что сделал нас людьми — тоже. Без этого… я бы никогда не узнал правду. Теперь — нам пора возвращаться.

— Это не приведёт ни к чему хорошему.

— Магнус, нет!

Опять. Опять они спорили. Губитель настаивал, что должен уничтожить собственное тело, чтобы не подвергать других опасности, Каин — пытался его отговорить.

— Ты понимаешь, что я всё ещё плохо контролирую свою силу?

— А ты понимаешь, что я контролирую твою силу ещё хуже?!

Ума вздохнула. Она наконец решила присоединиться к компании во плоти и теперь стояла неподалёку, слушая эти занимательные препирательства. Она тоже была такой же, как запомнил её Каин. Довольно высокая, фигуристая, с роскошными чёрными волосами и тёмно-синими глазами, в которых можно было утонуть. И он ведь почти утонул когда-то… Что ж, странным образом теперь, когда у неё было тело, Каину стало как-то комфортнее, несмотря на то, до этого она повторила, с некоторыми изменениями, ритуал Яноса. Хотя она сама контролировала свою силу, её душа теперь была привязана к Каину. Так она могла следовать за Хранителем и, в случае чего, пытаться залечить причинённый Магнусом ущерб. Каина отдельно злил тот факт, что его никто не спросил, как он относится к происходящему. Опять.

— Вы действительно думаете, что нам придётся сражаться? — спросила Каина королева демонов.

— Да. Мне нужна энергия, чтобы спасти наш мир. Но я сомневаюсь, что смогу использовать энергию Бездны — вы правы, её слишком сложно контролировать. Возможно, можно было бы со временем… Но сходу — не выйдет. Значит, придётся использовать энергию Эдема, — сказал Каин. — Я не думаю, что кто-то отдаст её добровольно. Мне кажется, или Разиэля нет уже довольно долго?

— Возможно, он нашёл поток, который выкинул его несколько позже во времени, — ответила королева. — Думаю, он вернётся к нам рано или поздно.

— Ещё немного — и «поздно» перестанет существовать, — заметил Каин.

— Это немного странно, — заметил Магнус. — Если не ошибаюсь, в Эдеме понятия времени тоже особо не было. И в Бездне — тоже.

— Эдем и Бездна, по сути, противоположны друг другу, — заметил Каин. — Но это значит, что чем-то они похожи…

Хранитель глубоко задумался. Через какое-то время Ума, не выдержав, попросила его прервать многозначительное молчание.

— Бездна — мир хаоса, — сказал Каин. — Эдем, суля по тому, что мы о нём знаем — порядка. Возможно, если каким-то образом… уравновесить их, можно получить три независимых мира, пригодных для жизни. У демонов был бы свой мир, у людей — свой…

— А третий? — спросила Ума.

— Понятия не имею. Но мир — это не такая штука, которую надо немедленно к чему-то приспособить. Может, он мог служить неким… регулятором, если предположить, что они всё же будут обмениваться энергией. Мир душ, опять же. Я не думаю, что им всем по вкусу вечное перерождение. Вообще, меня очень заинтересовало то, что Мелкайя сделал на руинах Зачарованного города. Реальность, которую определяла каждая душа. Если бы только получилось сотворить нечто подобное… Нечто, где в конечном итоге каждый получает ту судьбу, которую выбрал сам.

— Звучит… фантастично, — заметила королева.

— Знаю. Но кто знает — невозможно ли? О том, что возможно, а что нет, до конца не знает никто из нас. Каков запас энергии Бездны? Быть может, он бесконечен. Таким образом нужен только инструмент, что помогал бы трансформировать её для создания новых миров — бесконечного количества, если понадобится. Или, по крайней мере, невероятно большого. Вообще говоря, мы даже не знаем, правда ли Магнус сотворил Бездну, или он лишь нарушил границу миров. Она могла быть в начале всего. Мы знаем слишком мало, чтобы утверждать, что что-то невозможно.

— Это верно, — сказала королева. — Может, это и есть ответ. Знаешь, когда-то моя дочь сделала пророчество, значение которого сама не смогла объяснить. Что наш народ получит свободу, когда будет соединено то, что было разбито, и разъединено то, что слито. Может, речь идёт о границах между Эдемом, Бездной и вашим миром?

— Не люблю пророчества, — пробормотал Каин.

Им пришлось подождать ещё немного, прежде чем наконец явился Разиэль. Почему-то информация о том, что они, скорее всего, происходят от одной души, Каина даже не удивила.

— Значит, Творец лишь использовал вас шестерых, — сказал Каин. — Но не создавал.

— Да, — сказал Разиэль. — Мы можем контролировать стихии потому, что мы, по сути, и есть стихии. Пусть даже мы родились людьми — эта сила всё равно наша. Рахаб убивает всё своим присутствием потому, что его энергия отравлена чем-то. Мы сломаны потому, что сломан наш мир. И Зачарованный город тут ни при чём.

— Значит, теперь — в Эдем, — сказал Каин, затем посмотрел на Губителя. — Втроём. Я серьёзно. Магнус, ты всё ещё контролируешь свою силу. Я — практически не контролирую её вообще. Не нужно.

— Значит… время последних приготовлений, — заключил Разиэль.

* * *

Легионы немёртвых. Легионы чудовищ. Легионы демонов. Они выстроились на берегу яростного моря, ожидая, когда будет открыта граница туда, куда путь им был заказан. Разиэль завис в воздухе. Неподалёку завис дракон Рахаба.

— Ты правда думаешь, что получится? — спросил Рахаб.

— Честно — не знаю, — сказал Разиэль. — Но какой ещё у нас выбор?

Турэл, снова принявший облик человека, осторожно держал Зефона за плечи. Всевидящему было сложно снова привыкнуть к ощущениям тела, но в данный момент он был занят. Он искал границу, которую когда-то охранял. У него было тело, и это помогало ему ограничить свою чувствительность и сосредоточить её на конкретной цели. Наконец он подошёл к Магнусу и на секунду коснулся его виска.

Разиэль ничего не увидел, но почувствовал. Выброс энергии, а затем — словно он внезапно смог полететь в направлении, о существовании которого до этого не подозревал. Теперь был его черёд.

Усилием воли он преломил пространство, и от морского берега вверх протянулась золотистая туманная дорога. Это был путь. Повинуясь команде Доумы, который тоже позаимствовал одного из драконов Рахаба, первый легион пошёл вперёд. Следом за ним в портал нырнул Разиэль.

Здесь было тяжело дышать даже ему. Пространство явно было чем-то вроде карманного измерения. И ещё не сам Эдем — скорее, прослойка. Предбанник.

Из тумана перед ними стали возникать силуэты. Люди и ангелы. Разиэль завис в воздухе. Один из этих силуэтов он узнал.

Опираясь на посох, вперёд вышел Мёбиус.

— Разиэль, ты правда думаешь, что вы преуспеете? — спросил он. — Что вы сильнее воли Творца?

— Что это за души? — спросил Разиэль вместо ответа.

— Избранные, которым будет дано войти в новый мир. Лучший мир. Те, кто служил Ему и удостоился Его милости. Они не позволят вам пройти.

— А это мы ещё посмотрим, — заметил Разиэль. — Доума! Это твой бой!

— Они и правда верят в благость Творца? — прошипел Каин. Он и остальные боги, кроме Рахаба, сейчас восседали на спине одного особо крупного дракона. — Он их просто использует!

— Я не думаю, что их возможно убить, — заметил Мелкайя. — Этот бой будет вечным.

— Нам не обязательно выигрывать, — ответил Доума. — Достаточно сломать их строй и пройти вперёд хотя бы части. Зефон, сможешь сделать так, чтобы я видел всё?

— Да.

— Отлично. Разиэль, сделай так, чтобы меня слышали те, на кого я обращаю своё внимание.

— Сделано.

— Отлично. Это будет достойный бой. Начали!

Никто из них не подумал о том, чтобы использовать силу Губителя. Просто не было ясно, чем это обернётся в непонятном измерении. Да и перенапрягать его всё ещё было плохой идеей.

Души праведников были сильны, но не неуязвимы; получив достаточно мощные удары, они всё же рассеивались золотистым дымом. Они возникали снова, но на это всё же требовалось несколько секунд. И ими, как скоро понял Доума, никто не командовал.

— В мифах смертных мы сейчас — воплощение зла, — с усмешкой сказал Турэл, наблюдая за сражением.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Каин.

— В их верованиях почти всегда должна быть Последняя Битва Добра Со Злом. Ангелы и праведники против демонов и грешников. Сейчас… грешники — мы. Мы — те, кто не даёт им обрести долгожданный Рай. Когда они одолеют нас, то получат вечное блаженство.

— Как жаль, — ядовито отозвался Каин. — Как жаль, что их Рай — это мир, в котором я отказываюсь жить. И ради которого никто из нас не готов умереть.

Постепенно тёмное воинство брало духов в клещи. Те, что перерождались дальше, стали обходить легионы Доумы с флангов, надеясь зажать уже их. И, когда они попробовали осуществить этот манёвр, Доума вывел вперёд особо крупных демонов, которые пошли прямо по центру, как таран.

Они взбирались наверх. Ряды противников были смяты. И всё же ангелы и праведные души не были окончательно побеждены. К сожалению, магия Рахаба на них не действовала — они и так были мертвы.

— Разиэль, мне и Зефону нужно остаться здесь, — сказал Доума. — Я прослежу, чтобы противники не погнались за вами. Вы — следуйте дальше.

Разиэль кивнул. Каин, Магнус и Ума перебрались ему на спину. Королева и принцесса демонов вместе с Мелкаей — на спину Турэла.

Они достигли вершины золотистого подъёма. Разиэль открыл портал дальше. И там…

На миг он словно бы ослеп и оглох от ощущений. Магия, звуки, запахи… Пение птиц, головокружительный аромат цветов. Дракон Рахаба снизился и приземлился на нереально мягкую траву. Сам Рахаб спешился. Его больше не окружал лёд.

— Она здесь, — прошептал он. — Сила, которой мне не хватало, чтобы нести не только смерть. Её выкачали сюда! Но это не значит, что я не могу тут всё заморозить.

— Не стоит, — сказал ему Разиэль. — Не торопись.

Они с Турэлом тоже приземлились, чтобы их пассажиры могли сами оценить красоту райского сада. Мимо пролетали огромные яркие бабочки всех цветов, которые только можно было представить. Воздух пьянил. Неожиданно Разиэль уловил чьё-то присутствие.

Поток ветра вынес к ним из-за дерева какое-то существо. Оно напоминало человека, но было примерно вдвое меньше и обладало крыльями бабочки. Магнус и Каин оба тотчас схватились за оружие, но Разиэль поднял крыло, давая знак подождать.

— Кто ты? — спросил он.

Существо, даже так грубо выдернутое из своего убежища, не боялось его — оно испытывало лишь любопытство.

— А?

— Кто ты? — повторил вопрос Разиэль.

— Ты уверен, что… оно разумно? — спросил Магнус.

— Да. Я чувствую. Но этот разум… Это разум ребёнка. Наверное, поэтому я почти ничего не потерял. Мои силы либо лежат в самой основе мироздания, либо просто… не нужны здесь, — горько ответил Разиэль. — Творцу не нужны действительно думающие существа.

Воздух отпустил существо с золотистыми крыльями феи, и оно само подлетело к пришельцам, внимательно их осматривая. Затем попыталось сунуть палец Турэлу в ухо. Тот прижал уши и глухо зарычал, но существо не смутило даже это. Оно просто не поняло, что ему угрожают.

— Они никогда не испытывали страданий, — заметил Разиэль. — Даже не знают, что нас надо бояться.

— Я чувствую… странное, — поделился Магнус.

— Ты тоже? — спросила Ума. — Горечь. Разочарование.

— Да, — ответил Магнус. — Что-то во мне… хочет приласкать это создание. А потом — спалить его дотла.

— Ну… мои желания не столь жестоки, но эмоции именно такие.

Губитель кивнул и прошёлся чуть вперёд.

— Даже этот мир… он не совершенен, — сказал он. — Эти существа — они лишь куклы. Не равные. Это… это злит. Это невероятно сильно злит!

— Творец где-то рядом, — прошептала Ума. — Магнус сейчас, как и прежде — отражение его чувств. Я тоже, но мои порывы не настолько…

— Разрушительные? — подсказал Каин, внимательно наблюдая за другом.

— Нужно… собрать… всё, — протянул Губитель. — Обратно. Начать заново.

— Бегите! — скомандовал Разиэль.

Каин успел увидеть лишь вспышку.

Он пришёл в себя на каком-то холме. Существо с алыми крылышками бабочки рядом плело венок из цветов. Завидев Каина, оно положило венок на землю, и цветы тотчас расплелись, затем пустили корни. Существо подлетело к Хранителю и посмотрело на него. Затем, подумав, сняло венок с себя и надело ему на голову.

— Э… спасибо? — спросил Каин.

Существо рассмеялось.

Ни Разиэля, ни кого-либо ещё не было рядом.

— Он меня убил, — послышался сухой голос Умы.

— Магнус? — переспросил Каин.

— Да. Надеюсь, Разиэль успел телепортировать всех остальных.

— Что с ним случилось? — спросил Каин. — И… стоп, мы же связаны. Он должен был развоплотиться, если отойдёт от меня.

— Надеюсь, это и произошло. Где Похититель Душ?

Каин выругался. Меч исчез.

— Наверное, побочный эффект телепортации, — сказал Каин, озираясь. Он видел ручей, что бежал в сторону небольшой рощи, и за неимением вариантов лучше направился туда. — Что случилось с Магнусом? Почему он напал на тебя?

— Он сейчас Губитель, — ответила Ума. — Такая близость к Творцу оказалась невыносимой для него. Если он сейчас не с нами… Если Эдем позволяет ему сохранять физическую оболочку даже вдали от тебя…

— То мы все в огромной опасности, — заметил Каин. — Я должен найти его.

— И что ты будешь делать с ним без Похитителя Душ?

Словно ответом на её вопрос перед ними возник Разиэль.

— Твой друг пытается бороться со сжигающей его ненавистью, — сказал дракон. — Но он не выиграет эту битву. Ненависть — то, из чего он был создан.

— Но это ведь не его собственное чувство, — сказал Каин. — Это чувство Творца. Нужно просто добраться до него, и…

— Ты прав. Магнус — больше, чем просто ненависть. И больше, чем Губитель. То, что ты сказал о его природе в Бездне, соответствует истине. Его сила позволит сломать любые оковы, включая, возможно, оковы Судьбы. Но он не сможет воспользоваться ею, пока им движет только лишь желание тебя уничтожить.

— Но ведь это можно исправить? —

— Да. Я дам тебе средство, — сказал Разиэль. — Но ты должен сделать правильный выбор.

— Какой?

— Тот, что позволит осуществить твоё заветное желание. Наше общее желание о свободе. Я… верю в тебя, Каин. И вверяю тебе себя. И нас всех.

Когда Разиэль закончил говорить, Похититель Душ, который бой явно откуда-то телепортировал, вонзился ему в сердце. Дракон упал, а затем исправился, а на траве остался лишь меч. Каин медленно подошёл к нему и взял в руки. Сила, а, значит, души всех шестерых богов снова были в этом мече.

— Ты пришёл сразить меня, Каин? — прозвучал новый голос. Не мужской и не женский. И, хоть Хранитель не видел говорящего, каким-то образом он сразу понял, кто к нему обращается. — Даже если сможешь — что ты будешь делать? Создашь лучший мир, для всех? А уверен, что у тебя получится? Мы пытались — снова и снова. Ты правда думаешь, что у тебя получится лучше?

— Не попробуем — не узнаем, — заметил Каин. — Где ты? Что ты сделал с Магнусом?

— Ничего. Он — то, чем всегда был. Мой гнев. Моё отчаяние. Губитель. Вдали от меня он на какое-то время стал иным. Но лишь на время. Ему не изменить своей сущности.

— А что насчёт Умы? — спросил Каин.

— Ей стоило оставаться в Бездне.

— Что ты планируешь делать?

— Губитель найдёт тебя. Он уничтожит само воспоминание о твоей душе и всех её осколках. И тогда, без тебя, я смогу создать идеальный мир.

— Почему моя душа так важна? Точнее, душа моего предшественника? — спросил Каин.

Крик Умы выдернул его из размышлений. Он поднял Похититель, защищаясь от огненного хлыста. Магнус… Губитель нашёл их.

Что-то изменилось. Не только касательно Магнуса. Губитель замахнулся ещё раз, но Каин телепортировался прочь. Точнее, его телепортировал меч.

Очутившись теперь на горной полянке, Каин воткнул меч в землю и, положив ладони на эфес, закрыл глаза.

«Магнус. Прошу тебя, очнись. Ты — больше, чем ярость. Ты можешь выбирать. Помнишь?»

«Каин… Ты ошибаешься, — последовал ответ. — Я… не могу контролировать это. Прошу тебя — беги».

Пылающая фигура Губителя возникла над горным хребтом. Каин телепортировался снова. Ему бы немного времени подумать… Стоп! Стазис!

Погрузив в стазис самого себя, Каин воззвал к силе Мелкаи. В нём всё ещё было две с половиной души. Тогда почему Магнус сохранял тело — так далеко от него?

— Если ударишь его Похитителем… — протянула Ума.

— Нет. Я не убью его — ещё раз.

— У тебя нет выбора, — заметила Ума.

— Если так, то я выберу смерть.

— Ты идиот?! Ты столько лет отказывался от жертвы — чтобы согласиться умереть в такой момент?! Ради одного — ты просто так пренебрежёшь судьбами тысяч?! Ты и правда проклят, Каин!

— Творец назвал меня своим проклятьем, — протянул Хранитель, не слушая её. — Почему?

— Тебя это правда сейчас волнует?

— Да.

Он вышел из стазиса и заговорил:

— Мы разнесём весь Эдем. Ты этого хочешь, Творец?

Ответа не было.

— Я не уверена, что Он контролирует Губителя, — тихо сказала Ума.

— Почему я — проклятье?! Почему я вечно оказываюсь проклят? — продолжил вопрошать Каин. — Что не так с моей душой?!

— Ты породил меня… — прозвучал до боли знакомый голос. Магнус снова нашёл их.

Каин воздвиг между ними скалу, но она тотчас разлетелась грудой осколков. Попробовал заморозку, но лёд тотчас испарился. Магнус, кажется, снова плохо контролировал своё тело. Крылья за его спиной были то оперёнными, то перепончатыми, он тяжело дышал и странно двигался. На одной руке выросли когти. И всё же он не бил в полную силу.

— Убей меня! — Губитель с криком упал на колени. Крылья, одно оперённое, другое — кожистое, упали на землю. Оперённое постепенно таяло. — Каин. Пожалуйста. Убей…

Губитель рыдал. Каждая его слеза выжигала траву. Хранитель стоял, сжав рукоять меча, и думал. Должно было быть другое решение!

— Ты понимаешь… ты понимаешь, что будет со мной?! — Магнус поднял голову. Его лицо было покрыто чешуёй. — Что будет, когда я… уничтожу тебя — снова?!

— Ты исполнишь то, ради чего был создан, — снова послышался голос Творца. — Наша боль утихнет. Станет лучше. Ты обретёшь покой. Убей его…

Новый крик — и Магнус, в прыжке теряя человеческий облик, кинулся к Каину.

Хранитель обернулся туманом и ушёл от удара. Времени оставалось очень мало. Он чувствовал — Магнус на пределе. Ещё немного — и от него правда не останется ничего человеческого.

«И всегда один из вас будет обречён уничтожить другого», — вспомнились слова королевы демонов.

Каин снова телепортировался куда подальше.

— Ума, ты можешь помочь ему? — спросил он.

— Я могу помочь ему контролировать своё тело. Но от этого вряд ли станет намного лучше.

Творец. Надо найти Творца.

Каин воспользовался силой Зефона и обнаружил посреди сада фигуру в серебряном плаще. Секунда — и он уже рядом. Он схватил Творца за отворот плаща и притянул к себе.

Лицо, не мужское и не женское. Пустые ртутные глаза, в которых видны отблески звёзд.

— Прекрати это, — прошептал Каин. — Прекрати. Дай нам свободу.

Существо улыбнулось.

— Ах, Каин… Мы не можем прекратить того, на что сами обречены.

Глаза Хранителя расширились практически в ужасе. Магнус был прав. Творец… тоже был пленником своей судьбы.

— Мы тоже пытались — и пытаемся. Мы обречены вечно разочаровываться в своём творении. Оно всегда будет нас предавать. И всегда откуда-то… вылезешь ты.

Вампир отпустил фигуру и отступил на пару шагов.

— Ты не создашь мир лучше, чем мы. Мы когда-то тоже так думали. Мы получили силу творения. И с тех пор она столько раз приносила нам боль. Она подарила нам обоим Губителя.

— Неужели так сложно просто не лезть в чужую жизнь? — прошипел Каин. — Создать нас — и отпустить? Дать нам дальше самим определять наше существование?

— А ты думаешь, среди демонов не было тех, кто хотел быть лучше? Кто винил нас в том, что мы плохо старались, создавая их? Мы пытались угодить нашим творениям. В любом случае, уже слишком поздно. Губитель на свободе. С твоей смертью мы сможем наконец вернуть себе всю энергию, необходимую для создания нового мира. Лучшего мира.

— Я не доверю тебе право пытаться снова что-то творить, — сказал Каин. — Довольно. Раз у меня не выйдет сотворить лучший мир, то почему ты думаешь, что получится у тебя? Только лишь потому, что у тебя уже есть опты, м? Так поделись!

Выкрик Умы предупредил его об опасности. Каин телепортировался снова, подальше от Магнуса, который снова оказался рядом. Слишком быстро.

— И долго ты ещё будешь бегать? — спросила его Ума.

— Подожди. До этого — был какой-то другой Творец. Этот — получил силу творения. Возможно… убив при этом своего предшественника. Если я сделаю то же самое — это ничего не изменит.

Что делать? Каин снова погрузился в стазис, чтобы спокойно подумать. Пока что главной проблемой был Губитель. Но как его вразумить? Пока он так близко от Творца — по-видимому, никак. Увести его прочь? Поможет ли? Или Творец последует следом с Магнусом вместе, поддерживая его тело, пока он не убьёт Каина? Повторить то, что сделали когда-то, погрузив Магнуса в стазис? Не выйдет. Их с Каином души всё ещё были связаны. Даже если отвести от Магнуса все токи энергий, он будет черпать силу через Каина. Их нужно было разъединить. Но на это был способен только Похититель Душ. Можно было заточить Губителя там.

Но что потом? Каин понимал, что стать Творцом самому — порочный путь. Его эмоции и правда могли породить нового Губителя. Ни одно существо не должно было обладать столь огромной силой. В конечном итоге, опыть Разиэля и его товарищей показывал что души могут зарождаться сами по себе, без чужого влияния.

Миру не нужен Творец. Точно так же, как ему не нужны Хранители.

* * *

«Убей».

Магнус огляделся, тяжело дыша. Он снова принял более-менее привычную форму, но периодически из тела вылезали то хвост, то шипы, причиняя боль. Почему? Почему всё так?! Почему обязательно должно быть так больно?! Почему нельзя просто… жить?

Он чувствовал Каина. Они всё ещё были связаны. И Хранитель не мог от него скрыться, как бы ни хотел.

На этот раз Каин стоял на берегу озера, насколько чистого, что было сложно оценить его глубину. Наверняка там абсолютно идеальная температура воды. Это так странно — вампир, стоящий рядом с водой…

Неожиданно при приближении к Каину стало легче. Ума. Магнус чувствовал, что её сила помогает на какое-то время унять боль.

— Каин… прошу тебя. Я не смогу контролировать это вечно.

— Должно быть соединено то, что было разбито, и разъединено то, что слито, — ответил Каин и обернулся к нему. Он грустно улыбался. По щеке Хранителя пробежала слеза. — И для того, чтобы создать новый миропорядок, необходимо уничтожить старый. Только так можно обрести свободу. Магнус… прости.

Каин поднял Похититель Душ. Магнус, кивнув, медленно опустился на колено и, склонив голову, закрыл глаза. Интересно… насколько больно это будет?

Больно!

Губитель вскрикнул, открыв глаза. Его ранили — но совсем не физически.

Мир застыл. Напротив него, почти в такой же позе, на колене, стоял Каин. Волнистое лезвие Похитителя Душ выходило у Хранителя из спины.

— Прости… — повторил он шёпотом. — Будь свободен… мой друг.

— Нет. Нет!!!

Губитель ринулся к Каину, понимая, что он чувствовал — Хранитель разорвал связь их душ. Но происходило ещё кое-что. Кое-что ещё более страшное.

Душа Каина уходила в меч вместо души Яноса. Душа Хранителя Равновесия, в конечном итоге, тоже годилась для того, чтобы удерживать другие.

Пользуясь последними мгновениями их связи, Каин сжёг собственное тело.

Магнус остался один.

Он сидел на коленях перед мечом. Оглушённый. Опустошённый.

— Зачем?.. — прошептал он, но зачем его голос сорвался на крик. — Зачем ты сделал это, Каин?! Я… разве я могу сотворить хоть что-то?!

— Всё кончено, — прозвучал позади голос Творца. — Тебе скоро станет легче. Будет сотворён новый мир. И в этот раз, без Каина — он будет идеальным.

Магнус прислушался к этому голосу. И его гнев вспыхнул с новой силой. Но ведь… Каина больше не было. Творцу было больше не на кого злиться или гневаться. Некого ненавидеть. Кроме самого себя.

Магнус резко вскинул голову, осознавая, что и зачем сделал Каин. Творцу было больше некого винить. Не на кого скидывать собственные ошибки. Не на кого направить свою ярость. Кроме себя.

Губитель и потянулся к рукояти меча.

— Что ты… — в голосе Творца послышался страх.

— Ты ведь не можешь контролировать меня, верно?.. Никогда не мог, — ответил Магнус, поднимаясь. — Ты когда-то был смертным, верно? Смертным, возжелавшим слишком многого.

— Мой предшественник был таким же. Мы лишь пытались исправить его ошибки!

— И как? — Губитель, обернувшись, кровожадно усмехнулся. — Успешно? Я — твой гнев. Твоя ярость. Я — те чувства, что в первую очередь разрушают того, кто их испытывает. Я — твоя ненависть. К самому себе…

— Что ты планируешь делать? Ты думаешь, ты сотворишь мир лучше, чем этот?!

— Нет, — ответил Магнус. — Но я и не собираюсь творить. Я знаю. Я точно знаю, чего хотел Каин. Зачем он сделал это. Чтобы установить новый миропорядок — нужно уничтожить старый. И у меня… есть эта сила. Но мне не хватает силы творения.

Раскрылись оперённые крылья. Магнус схватил Творца и взмыл в воздух.

— Ты не можешь…

Магнус не ответил. Он чувствовал попытки Творца вырваться из его хватки, телепортироваться — что угодно! Но у Него не осталось силы. И Он не мог противостоять собственному гневу. Гневу на самого себя.

Магнус разжал руку, позволив Творцу упасть. А потом спикировал вниз, на лету пронзая чужое тело Похитителем Душ.

Всё было кончено. И в его руках сейчас было самое могущественное оружие. Нет. Орудие. Сила Творения. Сила всех шести богов. Сила Хранителя. И его собственная — сила Губителя.

Магнус чувствовал рядом с собой две души. Он позволил силе меча даровать им тела. Ему даже не нужно было прилагать для этого усилия. Просто пожелать.

— Ты это сделал, — тихо сказала Ума. — Каин был прав.

— Скажи мне… — тихо прошептал Магнус, — что ты сейчас чувствуешь? Когда нет Творца.

— Я… не знаю, — ответил Ума. — А ты?

— Свободу. Его чувства больше не руководят мной. Есть только я. Я сам. И мой собственный выбор. Теперь… я должен предоставить этот выбор другим.

* * *

Демоны ждали его. Битва с избранными Творцом душами закончилась. Губитель шёл, не видя никого и ничего. Видящая и её мать переглянулись.

— Магнус… — осторожно позвала его королева. — Что…

— Я не могу обещать, что вы получите свой мир, — сказал Губитель. — Я сделаю то, что должно быть сделано. Но я не в силах и не в праве ничего создавать. Я и не буду.

* * *

Руины Зачарованного Города. Всё закончится там, где началось. Вонзив Похититель Душ в землю, Магнус отдавал силу не богам и не людям, а самому миру. Силу созидать и силу поддерживать баланс. Силу Хранителя и его врага. Теперь — будь что будет. И пусть у каждого будет своя судьба, поддерживаемая бесконечной силой Творения. Магнус не особенно представлял, как это будет. Но ему и не требовалось. Сила Хранителя… она сделает всё за него.

Одного желания оказалось достаточно, чтобы взглядом объять всё сущее. Магнус видел. Видел истерзанный мир смертных. Беспокойные души в Зачарованном городе. Видел, что ангелы сминают ряды демонов и нежити, оставшихся без руководства. Королева пыталась держать оборону, но безуспешно.

Одного лишь желания оказалось, чтобы телепортировать всех демонов прочь, в их город в Бездне. Нежить — лишить тел и отправитьобратно в Зачарованный город. И чудищ — в тот мир, откуда они пришли.

А затем Магнус мысленно обратился к сражавшимся.

«Всё кончено. Творец мёртв. Его сила, сила всех богов и Хранителя перешла мне. Таково было решение Каина».

«Отдай нам Эдем, — прозвучали в его сознании слова королевы демонов. — Позволь забрать то, что мы заслужили».

«Нет. Это не принесёт вам ни облегчения, ни свободы. Я сделаю то, о чём говорил Каин. Я сделаю так, что Бездна создаст для вас новый мир. Ваш мир, в котором вы сами сможете определять свою судьбу».

«Нам не нужен никакой другой мир. Нам нужен Эдем!»

«Для чего? — спросил Магнус, начиная раздражаться. — Вы страдали, а потому теперь заслуживаете рай? Он у вас будет. Не навяханный и не созданный кем-то, а тот, что вы сможете сотворить. Подаренный вам не по чьей-то прихоти. Ваш собственный дом».

Ответа не было.

«Вернитесь в круг перерождений, — сказал Магнус, обращаясь к душам, что охраняли Эдем. — Выстройте свой идеальный мир собственными руками».

— Как наивно.

Магнус перевёл внимание на человека с посохом. Мёбиус. Хранитель Судьбы.

— Ты предлагаешь им самим вершить свою судьбу, будучи уверенным, что они этого хотят. Людям нужен пастырь. Тот, кто снимет с их плеч ответственность и скажет, что делать, чтобы обрести желаемое. Ты уверен, что они хотят свободы, которую ты предлагаешь?

«По крайней мере, у них будет свобода, за кем следовать, — ответил Магнус. — Пусть даже они выберут бога, который будет требовать приносить ему кровавые жертвы. Служение и подчинение может быть выбором. Как я выбрал служить Каину, потому что верил в него. И в то, что он знает лучше».

— Ты повторишь судьбу того, кто сотворил нас. И очень скоро.

«Нет. Я выбрал служить Каину, потому что знаю, на что способен, а на что — нет. Он — выбрал отдать мне всё, потому что знал, что у меня не будет соблазна создать свой идеальный мир, который был бы у него. Он принял свою слабость и выбрал отдать собственную жизнь, не будучи уверен, что справится с нею. А теперь — я вновь докажу, что всё ещё принимаю свою».

— Янос, — сказал Магнус вслух. — Время конца. И нового начала. И ваша помощь в таких делах, насколько я понимаю, в таких делах как никогда кстати.

* * *

Разиэль открыл глаза. Последнее, что он помнил — как пронзил самого себя мечом после того, как подло сделал то же самое с остальными. Спасибо ему за это не скажут.

Одного взгляда на очень злого Турэла было достаточно, чтобы понять — не скажут. Кстати, а почему они снова люди?

Разиэль осмотрелся. Они были тут, все шестеро. Нет, семеро. Чуть поодаль, сжимая в руках Похититель Душ, стоял Губитель.

— Что произошло? — спросил Разиэль.

Магнус грустно улыбнулся.

— Каин сделал то, чего от него все так ждали. Пожертвовал собой. Каким-то образом… похоже, что он был роком и Судьбой Творца. А вместе с тем — всего мира. В этой истории всё ещё очень много белых пятен, но я не знаю, найдём ли мы когда-нибудь действительно все ответы. Да и есть ли смысл их искать.

— А что стало с Творцом? — спросил Разиэль.

— Убит, — последовал краткий ответ. — Теперь миры будут постепенно восстанавливаться. Эдем будет становиться более… жёстким местом, и местные обитатели начнут развиваться. Янос создал барьер вокруг города демонов в Бездне, и там наметился зародыш нового мира. Энергии будут стабилизироваться, пока однажды он не станет полностью пригоден для жизни. Возможно, потом возникнут и другие миры. Но вот с этим — с этим миром проблема. Светила остановились. Токи энергий нарушены. Они привязаны к вам — слишком сильно. Но вы можете выправить их течение.

Разиэль помолчал.

— Ты думаешь, это хороший вариант? Сколько уже раз мы… вели себя не лучшим образом?

— У вас не было выбора. Теперь — есть. Не упустите свой шанс.

— А что насчёт Хранителя? — спросил Мелкайя. — Где теперь его душа?

Губитель помолчал.

— Я не знаю. Возможно, она растворилась в барьере миров. Навсегда. Но, зная, что его воля исполнена… я чувствую спокойствие. И пустоту от того, что его нет.

— И что ты будешь делать? — спросил Рахаб.

— Пока не знаю. Я… свободен. Моя сила осталась при мне, но всё же я чувствую, что она изменилась каким-то образом. Я больше не Губитель. Я — нечто большее. Я свободен. И было бы неуважением к Каину не попытаться просто… жить. Давайте все попробуем? Когда этот мир восстановится — просто жить?

Разиэль и его товарищи переглянулись.

— Попробуем, — согласился Разиэль.

Они попробуют. Но вот вопрос — получится ли? Впрочем, сперва им предстояло очень много работы.

* * *

Ума сидела на камне у кристально-чистого озера, а маленькое существо с крыльями внимательно изучало широкие рукава и полы её одеяния, тёмно-синего, в тон глаз. Обитатели Эдема не знали одежды, но даже так Ума не могла определить их пол. Зато их очень интересовала её туника, украшенная абстрактным чёрным узором.

Ума была благодарна Магнусу за то, что он не согласился отдать Эдем демонам. Губитель сказал, что те получат собственный мир, который смогут сделать таким, каким пожелают. Разумеется, это удовлетворило не всех. Даже весть о гибели Творца и Хранителя не уняла до конца копившуюся долгие тысячелетия жажду крови и, что важнее, чужой боли. Демонам было мало просто жить — те из них, чей разум оказался сильно повреждён обитанием в Бездне, хотели чужих страданий. Пусть даже страданий совершенно безвинных существ. Магнус лишил тела нескольких наиболее ретивых, а после попросил Яноса снова запечатать границу Эдема, хоть и не так жёстко, как раньше.

На самой высокой горе Эдема выпал первый снег. Раньше здесь никогда не бывало так холодно. Скоро маленьким существам придётся придумывать слово, означающее холод. Но, если они смогут привыкнуть, то откроют для себя много новых радостей. Они узнают, что такое одежда, какой разной она может быть. Что такое снежки, снеговики и санки.

Да, конечно, всё могло быть далеко не так уж безоблачно. Вслед за одеждой могло возникнуть понятие моды, собственности и так далее. Но даже сейчас маленькие существа могли бы доказывать друг другу, что у одних цветочные венки лучше, чем у других. В любом случае, негативные последствия будут. Всегда будут. Но это часть жизни. Нужно просто принять это и научиться с ними справляться, а не вечно перестраховываться.

Ума всё ещё не могла поверить, что последняя сумасшедшая затея Каина обернулась чем-то действительно хорошим.

«Мне нужна твоя помощь», — сказал Хранитель. А затем изложил свой совершенно безумный план.

Сценарий, при котором Хранитель поглотит силу Творца, был заранее проигрышным. Каин слишком хорошо знал самого себя, чтобы не понимать этого. Он не сможет не пойти тем же путём. Не попытаться создать свой идеальный мир. И он, как и его предшественник, не преуспеет.

Но души Разиэля и его товарищей возникли сами по себе. В общем-то, даже Магнус и, возможно, Ума были сотворены невольно. Творение могло существовать без Творца, подчиняясь своим собственным законам, а не чьему-то замыслу. Похоже, что даже Творец в конечном итоге сам был лишь винтиком в этом механизме. И меньше всего Каин хотел повторить Его судьбу.

Разделить то, что было слито. Восстановить то, что было разорвано. Хранитель сказал, что необходимо отделить от его души душу Магнуса и Яноса. Затем — извлечь второй осколок души Яноса из Похитителя Душ. Ума справедливо заметила, что сделать это так просто не получится.

«Я знаю, — ответил Каин. — Поэтому нужно заменить его душу моей».

Сперва Ума заявила, что ничего не получится. Только душа Яноса могла связывать другие. Каин на это усмехнулся, показав ей клыки.

«Янос создал вампиров. Вампиры могут поглощать силу чужих душ. Он создал нас по своему образу и подобию. Кое-что в чарах Похитителя придётся изменить, но моя душа… подойдёт».

«А что потом? — спросила Ума. — Твоя душа войдёт в меч, Янос обретёт новую жизнь, но что с Творцом? И, что важнее, с Губителем?»

«Помнишь, перед тем, как Магнус потерял контроль над собой, он сказал, что хочет сжечь местных обитателей? Даже эта версия Эдема ненавистна Творцу. Он хочет переделать абсолютно всё. Возможно, в глубине души… Он ненавидит самого себя. И, если я убью себя сам, как думаешь, как поступит Магнус?»

«Это невероятно жестоко, — заметила Ума. — По отношению к нему. Он ведь когда-то отдал тебе свою жизнь».

«Можно считать, что я верну ему этот долг. Я сделаю это с тобой или без тебя. Но с тобой — скорее смогу преуспеть».

«На что именно ты рассчитываешь?»

«Что Магнус убьёт Творца».

«Я не хочу в этом участвовать, — ответила Ума. — И с чего ты вдруг загорелся идеей отдать свою жизнь? Ты столько лет бегал от этого».

«Горькая ирония, правда?.. Что лишь это — единственный шанс избежать моей судьбы. Но есть разница. Теперь — я понимаю, ради чего я делаю это. Главное — соедини душу Яноса. Он сможет снова стабилизировать границы миров».

Ума никогда не думала, что для этого дойдёт. Что она будет спрашивать Каина, точно ли тот уверен в желании умереть. Магнус по всем параметрам казался ещё худшим выбором. Тем удивительнее было то, как быстро он понял. Как быстро в момент глубочайшего отчаяния он смог разгадать намерения Хранителя, который не потрудился ничего объяснить.

— Ты хочешь остаться здесь? — услышала Ума голос Губителя сбоку.

— А что-то не так? — спросила она.

— Я просто спросил.

— Разиэль и его товарищи вполне справятся без меня.

— А здесь тебе разве есть место?

— Думаю, что мне нет места нигде. По крайней мере, сейчас, — ответила Ума. — А что насчёт тебя?

— Ну, вообще-то я надеялся на твою помощь. Ты нужна демонам.

— Ты так думаешь? — Ума подняла голову. Магнус всё ещё был в броне, хотя по желанию мог бы в любой момент создать себе другую одежду.

— Да. Многие из них слишком привыкли жить местью и ненавистью. Им будет слишком трудно вернуться к созиданию. Может, некоторые никогда не знали, что так можно.

Существо, что до этого изучало одежды Умы, подлетело к Магнусу и теперь с интересом рассматривало его. Он всё ещё был в боевой броне, в которой отправился в город демонов, хотя она уже давно не требовалась.

— Как думаешь, что будет с ними? — спросила Ума. — С местными обитателями.

— Пока что трудно сказать. Демоны ещё будут пытаться прорваться в Эдем — это точно. Я бы хотел положить конец этому круговороту насилия, но смогу ли?

— Ты хотя бы пытаешься, — заметила Ума. — Глядя на тебя, я наконец-то могу поверить, что Каин был прав.

— Касательно чего?

— Касательно всего. Тебя, своего решения. Того, что так — он действительно сможет всё изменить. Ты ведь уничтожил аномалию Зачарованного Города?

— Да. Больше никаких Хранителей. Остались только стихийные духи, но никто из них, насколько я понял, больше не горит желанием вмешиваться в дела смертных. Они достаточно были богами, чтобы понять, насколько это неблагодарное занятие. Теперь они намерены лишь поддерживать свой мир в целости, если это потребуется.

— К слову об этом. Каин так и не получил очищения от проклятья Круга.

— Если оно вообще на него влияло, — заметил Магнус.

— То есть?

— Каин мог быть вообще не проклят. Новые Хранители могли не рождаться после убийства предыдущего Круга просто потому, что Каин к тому моменту нёс в себе частицу души Яноса. Он не мог взять силу Зачарованного Города под контроль. Но потому ли, что был проклят, или просто потому, что брать было нечего? Рахаб перестал убивать всё живое, стоило ему лишь войти в Эдем, потому что тут была энергия, которой ему не хватало. Город был заплаткой. Каин считал его источником силы. Все эти годы он просто смотрел не туда.

— А как тебе удалось уничтожить аномалию Города? — спросила Ума.

— Да очень просто. Разорвав клубок энергий. Янос помог поддержать барьер миров, чтобы всё оставшееся бытие не рухнуло в Бездну, но в итоге… в общем, аномалии больше нет, но у Разиэля и его товарищей теперь масса интересных дел. Каин, после того, как понял природу аномалии Города, может, сумел бы распутать её аккуратнее. Я же просто позволил миру поглотить энергии Хранителя и Творца и дал способность к саморегуляции. Сейчас самая большая сложность в том, что первое время мир будет стремиться к стазису как к наиболее стабильному состоянию. Его нужно, фигурально выражаясь, разогнать. В какой-то момент он сможет функционировать без чужой помощи. Но эти изменения будут отражаться на Эдеме. В конце концов баланс энергий будет достигнут. Я же буду следить, чтобы никто… злонамеренный не помешал этому.

— Например, кто? — спросила Ума.

— Мёбиус. Блаженные души, что он вёл за собой. Я не думаю, что они смирились с тем, что у них вот так взяли и отобрали Эдем, хотя… насколько я понял, они веками были в пустоте меж мирами просто как охрана.

Маленькое крылатое существо, что изучало Магнуса, какое-то время ещё было рядом и слушало, пытаясь вникнуть в смысл его слов. Но, видимо, они не несли для него никакого смысла, и вскоре оно вернулось к изучению узоров на тунике Умы. Кажется, оно не было уверено, что туника — не часть тела.

— Как я поняла, наш Творец был не первым, — сказала Ума, немного помолчав. — Интересно, сколько уже это тянется. Сколько было Творцов? Сколько миров? И что вообще было в начале всего?

— Я думаю, мы никогда не узнаем, — ответил Магнус. — Или, если и да, то не скоро. Природа Бездны. Есть ли у неё предел? Если когда-то мы получим ответы на эти вопросы, то, может, сможем узнать больше и о том, как возник наш мир изначально. Когда-нибудь. Но не сейчас.

* * *

— Странно, — протянул Турэл.

— Что? — послышался голос Зефона.

Они стояли у склона горы. Точнее сказать было сложно — практически весь мир сейчас выглядел одинаково: как серо-коричневая пустошь. Были места, где минералы радовали большим разнообразием цвета, но сейчас боги были не там.

— Я больше не вижу будущее. Прошлое — да. Но будущее… Точнее, я вижу его, но… рябью. Как круги на воде, всё менее и менее чёткое. Я вижу… Зефон, я вижу варианты. То, чего никогда не было раньше. Значит, сейчас мы действительно… можем выбирать.

Зефон помолчал. Возвращение в тело далось ему не так просто, как он думал. Разиэлю пришлось потратить некоторое время, чтобы помочь Всевидящему смириться с тем, что теперь у него снова есть осязание и обоняние. Иногда он просто выпадал из разговора, отвлечённый совершенно внезапным ощущением. Было достаточно, чтобы у него что-то где-то зачесалось, чтобы Зефон впал в ступор. Именно это и произошло сейчас, но Турэл, заметивший, что на его столь важные слова вообще нет реакции, даже не думал обижаться. Он очень аккуратно коснулся плеча своего спутника кончиками пальцев.

— Зефи… ты помнишь, зачем мы здесь?

— А?.. Прости. О чём ты говорил? Это так странно — что я могу чего-то не услышать.

— Скорее, не заметить, — ответил Турэл. — Я уверен, что слышал ты меня прекрасно. Но ты и раньше мог что-то игнорировать, нет?

— Не настолько просто. Так, это… Мы здесь… Эм… Точно! Потому что тут — экватор. Равная длина светового дня. Удобная точка, чтобы заняться восстановлением хода времени.

— Именно. А нам с тобой ещё надо понять, насколько глобально всё остановилось. Это конкретно наша планета не крутится, или вся система решила застыть.

— Надеюсь, что планета, — протянул Зефон. — И что мы всё же движемся по отношению к солнцу. Просто всё время одним и тем же боком.

— Проверь, пожалуйста?

Турэлу очень повезло. Изменения коснулись только одной их планеты. Снова заставить вращаться её было намного проще, чем разом несколько планет.

— Знаешь, мне вот интересно, — пробормотал Зефон, — Эдем физически — где? На другой планете? Или это полностью отдельное измерение?

— Разиэля спроси, — предложил Турэл. — Правда, ты можешь получить увлекательную лекцию о поведении пространства в девятимерной системе координат. И по итогам ответ может оказаться вроде «да, но не совсем».

Сам Разиэль между тем тоже был занят. Они с Рахабом возились с восстановлением климата. Задача была, если подумать, не менее занятная, чем заставить планету снова вращаться под правильным углом. Конечно, то самое вращение обещало помочь хотя бы с изменением направления ветра в зависимости от времени года и времени суток, но в данный момент воздух практически стоял. Была, конечно, надежда, что оно как-то само задвигается вслед за миром, но слишком уж призрачная, чтобы оставлять всё на произвол судьбы.

Чувствительность Разиэля тоже изменилась. Хотя он и раньше мог создавать порталы, но теперь у него появилась возможность делать это куда более осознанно. Он чувствовал, что невидимая клетка, удерживавшая его все эти годы, наконец-то сломана. Когда они с Рахабом закончат восстанавливать их мир — может, отправиться на поиски других? Нет, не в Бездну. Иные миры были совсем рядом — стоило лишь поискать их в измерениях, отличных от привычных трёх. Измерениях, к которым раньше у Разиэля практически не было доступа.

У Доумы была своя головная боль: возрождение живых существ. Пока первые две пары богов готовили мир к тому, чтобы он вообще стал для этой самой жизни пригоден, они с Мелкаей разрабатывали план, как и в каком порядке заселять его обратно. Люди пока были введены в магическую кому, от которой должны были очнуться, когда всё будет более-менее готово. И ещё остались создания Рахаба… Доума всерьёз подумывал, что лучше бы как-то сделать для них отдельный мир. Однажды между ними и людьми снова начнётся вражда — это было неизбежно.

Мелкайя обнаружил, что, хотя Зачарованный Город был уничтожен, его царство мёртвых при этом каким-то образом не пострадало. Более того — некоторые его участки стали как будто более… материальными. В каком конкретно месте всё это существовало, и как вообще миры были связаны теперь, только предстояло разобраться. И Богу Мёртвых приходила в голову мысль, что Каин, в общем, хорошо устроился. Взял себе и умер. И никаких больше проблем. Хотя как знать, точно ли Хранитель покинул их навсегда?

Магнус, к сожалению, тоже не мог помочь разобраться в том, что он сам наворотил. Он изменил сами законы мироздания, но это могло вылиться в совершенно непредсказуемые последствия. Все души теперь влияли на процесс развития мироздания так или иначе. Теоретически, если их скапливалось много, а их желания были достаточно похожи, они могли породить новые миры и новых богов. Как и предполагал Каин — бесконечно много. Больше не было ничьего великого плана или замысла. Бесконечное переплетение возможностей, жить в котором нужно было научиться не только смертным, но и богам. Свобода, ожидаемо, и правда имела свою цену. Её было не так-то просто принять. Но даже следовать за кем-то, согласиться воплощать чужое видение или замысел, должна быть альтернатива. Потому что один образ жизни и мышления, один и тот же путь не может быть подходящим для всех.

Турэл, когда они закончат с восстановлением своего родного мира, планировал отправиться в Бездну — помогать демонам. Зефон — вместе с ним. Рахаб хотел остаться в Эдеме, чтобы следить за постепенными изменениями климата там. Разиэль, разумеется, за ним — обучать местных обитателей, ведь он всё ещё был и Богом Разума. Доума предостерёг их, что таким образом они наступят на те же грабли — маленькие существа начнут обожествлять их. Но Разиэль, кажется, был готов рискнуть.

Самого Доуму работа по восстановлению жизни в их мире обещала занять на долгие десятилетия, если не века. Мелкае тоже предстояло много с чем разбираться. Не потому, что они были должны это делать, нет. Но они могли. Только они. И они хотели. А потом… потом всегда найдётся ещё какое-то дело.

Интересно, но, получив свободу, они продолжали делать то, что должны были изначально. Только теперь у них получалось намного лучше. День снова стал сменяться ночью. Вернулись реки, морские ветра и течения, ветра, что гнали облака и тучи. Снова зеленели степи, вырастали леса. И демоны… однажды они обнаружат себя не в мире хаоса, а на планете, подчиняющейся вполне понятным законам физики и существующей безо всякой магии. Нет, магия сама по себе останется. Останется связь с Бездной. Она останется у всех миров. Но она не будет напрямую влиять на повседневную жизнь. Магнус надеялся, что тогда ненависть утихнет. И со временем Бездна и люди станут легендой для первосотворённых. А они сами — станут только лишь страшной легендой для людей.

* * *

Никто точно не мог сказать, чем был занят Янос. Но чем-то определённо был. Однажды Магнус встретился с ним, когда один особо ретивый демон всё же нашёл слабое место в границе миров.

Демон был отправлен обратно. Магнус смотрел на чернокрылого ангела. Смотрел очень пристально и долго.

— Что-то не так? — спросил Янос.

— Просто неожиданно мне стало очень интересно. Кто ты такой?

— Дитя моё, ты говоришь так, словно видишь угрозу во мне.

— Вообще говоря, с твоей способностью манипулировать границами, в том числе — границами миров, а также связывать чужие души ты и есть угроза.

— Не бойся. Я точно больше не угроза. По крайней мере, не тебе или твоему видению. Я поддерживаю твоё решение.

— Ты однажды можешь передумать.

— Даже так тебе нет нужды беспокоиться. У меня осталась лишь самая толика той силы, которая была когда-то. И она не ровня твоей.

— Силы, что была когда-то? Раньше ты сам был богом?

— Да. Пытаясь создать порядок из хаоса… это я когда-то создал Творца.