История повторяется (гет)

Было скользко, чертовски скользко. И, как бы он ни хотел этого признавать, все же животным ужасом страшно.

Детектив, стараясь не смотреть вниз, стоял на еще влажном после утреннего дождя парапете крыши госпиталя Святого Варфоломея. Под ногами, откуда он так старательно отводил взгляд, шумели улицы Лондона, холодные и безразличные к судьбам спешащих по ним, еле видным точкам людских голов.

— Я совершаю самоубийство, завершая этим твою сказку? — обернулся он к Мориарти.

Тот лишь поспешно кивнул.

— Замечательно, правда?

Мориарти застрелился тогда и там — на крыше госпиталя Святого Варфоломея. С тех прошли три долгих недели, однако так страстно желаемое детективом спокойствие в итоге превратилось не в награду, а в сущее наказание, если не в кошмар наяву.

Казалось бы, теперь жизнь как города, так и самого сыщика должна была наладиться, но если Лондон зажил своей привычной, торопливой, суетливой жизнью, то умиротворению Шерлока Холмса мешало странное предчувствие неминуемой беды, именуемое интуицией.

После смерти Мориарти его преступная сеть, что оплетала город и не давала ему спокойно дышать, развалилась, растеклась, разбежалась по темным закоулкам Лондона, позволив ему вздохнуть полной грудью и зажить наконец спокойно.

Но если всех такое положение дел устраивало, то Шерлок не мог смириться с этим, отчаянно желая получить новое дело, но Грем — нет, Шерлок, его зовут Грег — пока ничего нового не сообщал. Тайная сеть бездомных тоже молчала.

Джон лениво наблюдал за метаниями лучшего друга из-под полуопущенных век. Детектив нервно мерил комнату шагами, как голодный тигр, ходящий в клетке. Через полчаса таких метаний, а также попыток детектива провести какой-то опыт на кухне, в результате которого они оба чуть было не съехали с Бейкер-Стрит, причем добровольно, и десятиминутного нытья детектива о несправедливости жизни, Джон не выдержал и высказал Шерлоку все, что он думает о нем, его беспричинном беспокойстве и несправедливости жизни в целом.

Детектив вроде как обиделся, но к сведению принял, потому что с нахмуренным выражением лица завалился с ноутбуком на диван, сердито при этом застучав по клавишам. Джон мысленно поблагодарил всех богов за пару минут тишины, но именно в этот момент на пороге гостиной появился запыхавшийся Лестрейд. Доктор мысленно простонал.

— Шерлок, прошу тебя, поезжай с нами! Невероятное убийство в магазине в паре кварталов отсюда, ты должен это увидеть!

Переведя взгляд на Джона, Грег решил уточнить и у него:

— Джон, ты едешь?

— Да куда уж я денусь, — Джон с тяжелым вздохом закрыл свой блог, поставил ноутбук на стол и пошел за курткой, все-таки не сдержавшись и закатив глаза при виде Шерлока, сияющего, как начищенный пятак.

В двухэтажном загородном доме хлопнула входная дверь. Это совершенно точно был не сквозняк. Она прислушалась к еле слышимой поступи на лестнице и машинально потянулась рукой под диванную подушку, за пистолетом. Напряженный палец замер на предохранителе. Подняв голову, как гончая на охоте, она внимательно вслушивалась в звук. Видимо, распознав знакомые шаги, она расслабилась, убрав руку из-под подушки и вернув взгляд на мигающие красные точки на экране ноутбука.

— Здрасьте, босс.

Она подняла голову. На пороге гостиной стоял Себастьян Моран.

— Я просила так меня не называть, — поморщилась она в ответ.

—Как скажешь, — хмыкнул Себастьян и сел в кресло напротив нее.

Оторвавшись от ноутбука и поставив его на кофейный столик, она подтянула ноги на диван и села по-турецки. Мама всегда ругала ее за такую неизящную позу.

— Итак, что расскажешь? Как все прошло?

— Безупречно, — ответил тот и залез в карман пальто за телефоном. Открыв какое-то фото, он протянул своей собеседнице. Вдоволь полюбовавшись изображением, она довольно хмыкнула:

— Выходит, он повелся?

Телефон вернулся обратно к хозяину.

— Получается, что так, — Моран улыбнулся в ответ, — Холмс так и подорвался с места и бросился в тот магазинчик. Нам лишь остается надеяться, что дело предадут огласке, а Холмс будет копать только в нужном нам направлении.

— Не сомневайся — будет, — со странной для красивого, оживленного лица холодной усмешкой заверила его она.

Девушка потянулась вперед, к столику, и развернула ноутбук экраном к своему собеседнику, показывая полковнику карту Лондона.

— Вот точки, где все произойдет в ближайшие полторы недели. Я уже разослала это всем. Я хочу, чтобы ты был здесь, — она указала на точку в Гринвичском парке, — И вот тут, — точка была отмечена недалеко от Воксхолла.

— Я тебя понял, — он серьезно кивнул, подтверждая свою готовность, — Когда начинаем?

— Завтра.

Оказавшись на месте преступления, Шерлок и Джон тут же направились вслед за Лестрейдом к трупу. Убитый оказался служащим банка Сантардер, где занимал самую обычную должность, так что Шерлок сразу отмел мотив убийства из-за карьеры.

— Банк, в котором он работает, расположен в центре города, недалеко от Брикстона. Почему же труп находится на юго-западе, нам пока неясно, — начал рассказ Лестрейд.

— Крови нет, — задумчиво протянул Шерлок.

— Да, крови нет, — тут же отозвался Лестрейд, — Он был убит в другом месте, сюда привезён уже трупом. До вашего с доктором приезда мы ничего еще не трогали.

— А кто обнаружил его? — Шерлок встал и выпрямился.

— Хозяин магазина. Сегодня у него выходной, но он приехал в лавку по рабочим делам и нашел труп. Дверь была взломана, это мы уже установили.

— А как именно можно найти информацию о часах работы, вы спросили об этом у хозяина?

— Нет, да и зачем это делать?

— Потому что ни один преступник не будет тратить так много времени только для того, чтобы предать дело огласке. От этого зависит все, — раздражённо ответил Шерлок, — Где владелец лавки? Мне нужно с ним поговорить.

— Я тогда останусь тут, Шерлок. Может удастся выяснить что-то интересное до прихода эксперта, — Джон опустился на колени и натянул на руки предложенные на входе перчатки.

Шерлок кивнул на слова Джона и последовал за Лестрейдом вверх по лестнице. Пройдя по чердаку мимо просторного помещения со станками и шкафами с тканью, они вошли в небольшую комнату, где находился кабинет владельца и, собственно, он сам, терпеливо дожидающийся решения полиции. Когда они вошли в комнату, тот испуганно вскочил со своего места.

— Вы пришли арестовать меня? — в его глазах Шерлок увидел неподдельный, неприкрытый ужас, настолько яркий, что даже ему, заядлому цинику, он вдруг показался жутким.

— Нет, успокойтесь, это наш коллега по расследованию — частный детектив Шерлок Холмс. Он помогает следствию и всего лишь хотел задать Вам пару вопросов, которые, возможно, помогут ему в расследовании, — успокоил его Лестрейд, опускаясь на небольшой диванчик. Он всегда так делал: отстранялся и довольно наблюдал, как ищейка по имени Шерлок Холмс брала след, откровенно наслаждаясь этим зрелищем. Детектива такое поведение инспектора порой раздражало, но это уж точно было получше бессмысленных и, главное, невероятно бездарных комментариев от того же Андерсона.

Шерлок присел на стул рядом со столом хозяина магазина, сложив руки в замок.

— У Вашего магазина есть какой-то постоянный график работы?

— Да, именно так. Все дни, кроме четверга и воскресенья, я в эти дни отвожу дочь на занятия танцами.

— Но на Вашем магазине нет таблички с графиком работы, как тогда можно узнать о графике? У Вас есть сайт?

— Нет, сайта нет. У меня маленький магазинчик. В основном, про меня узнают от знакомых, а там уже мы индивидуально обсуждаем все с человеком — ему и приходить не обязательно, если вопрос решается дистанционно.

— В последние дни Вам писали какие-то клиенты и интересовались ли они графиком работы?

— Клиенты были, но про график они не спрашивали — у них не было необходимости приходить, мы решали все подробности заказов в переписке.

— Спасибо Вам за сотрудничество, — Шерлок встал со своего места и направился вниз, Лестрейд последовал за ним.

Вернувшись к трупу, Шерлок присел на пол рядом с Джоном.

— Нашел что-то?

— Да, Шерлок, — Джон поднял на него серьёзный взгляд и без слов приподнял рукав рубашки. На коже отчетливо были пропечатаны буквы, выжженные чем-то уже после смерти.

Шерлок тихонько присвистнул.

— Вот так находка, — он наклонился чуть ближе, чтобы получше рассмотреть буквы, и застыл в немом непонимании, переведя взгляд на Джона.

На коже убитого неровным, дерганым почерком с сильным наклоном вправо было выведено имя детектива.

Уже в такси, оставив Лестрейда без малейшей догадки, детектив объяснил, наконец, Джону свою версию.

— Я знаю несколько преступников, которые, гипотетически, могли бы использовать тело убитого как полотно, но я знаю только одного человека, который действительно способен на это.

— Ты о Мориарти? — одними губами прошептал Джон.

Шерлок молча кивнул и добавил только через несколько минут гнетущей доктора тишины:

— Он мёртв, Джон. Это не он, а лишь кто-то пытается выдать себя за него. Не сильно талантливо, к слову.

— А что если ты ошибся, и он жив?

— Тогда он что-то не торопится встретиться со мной.

Новое тело нашли в Гринвичском парке. Снова нет крови, снова убит в другом месте, снова буквы.

Лестрейд прислал фото руки, и Шерлок только зло поджал губы, рассматривая изображение.

ты ответишь.

Пожалуй, ему стоило искренне признаться хотя бы самому себе в том, что он совершенно не понимал, что это значит, как предотвратить все эти смерти и кто поистине стоит за этими жуткими убийствами.

Но он молчал, не привыкший быть честным даже с самим собой.

Он то обессиленно падал на диван прямо в ботинках, то лихорадочно печатал что-то на нотбуке, то метался по комнате, то переходил к бурному черчению карт в полкомнаты и лихорадочному съеданию карандаша.

Джон снова поджал губы, наблюдая за нервными шагами Шерлока и испытывая совсем не легкий укол вины за то, что даже не мог оказать ему никакой поддержки и помощи.

Он знал, что для Шерлока Холмса такое состояние — это нормально. Это нормально, когда Шерлок Холмс поглощен делом, это нормально, когда Шерлок Холмс не спит несколько ночей и палит в стену, но это ненормально, когда глаза Шерлока Холмса не горят от радости и предвосхищения близкой разгадки, а потухли и таят в себе только следы какой-то глубокой, беспросветной безнадежности.

Что хорошего в вечере пятницы? Исключительно то, что скоро ты окажешься дома, сбросишь надоедливые шпильки и вытянешься на диване во всю длину, позволяя уставшим ногам наконец прийти в себя. Долгая и бесконечно занудная офисная волокита, которой, не стесняясь, заваливали талантливую начинающую журналистку, наконец закончилась, и Китти Райт поспешила домой.

Проехав несколько остановок в намертво забитом людьми автобусе, она вышла на своей остановке и поспешила сквозь парк к себе домой.

Рядом с ней резко остановилась затонированная машина, скрипнув по дороге черными покрышками.

Из нее вышел высокий, стройный мужчина в безупречном черном костюме. Внимательным ко всяким мелочам взглядом журналистка отметила несколько седеющих прядок в его темных волосах, которые были небрежно зачесаны на пробор вправо. Но, несмотря на это обстоятельство, в его глазах играл по-прежнему озорной, живой блеск деятельного и неугомонного человека.

Следом за ним из машины показалась невысокая девушка в изящном, темно-зеленом костюме с акцентной водолазкой апельсинового цвета под пиджаком. Рыжие волосы, слегка завивающиеся на концах, она аккуратно поправила небрежным, почти манерным движением, и они изящно рассыпались на ее плечах.

Красивая незнакомка направилась прямиком к ней, попутно снимая коричневые солнцезащитные очки.

Вот тут ей стало совершенно ясно, что эти люди пришли непосредственно к ней, правда, все еще было неясно, какая их при этом преследовала цель.

Но, похоже, импозантная загадочная девушка решила прояснить ей все непонятные детали, потому что, подойдя еще ближе, протянула руку для приветственного пожатия.

— Я Лилит. Вы, вероятно, вспомните Ричарда Брука? С кем я имею честь говорить, не напомните?

Китти отмерла и, пожимая протянутую ладонь, представилась:

— Китти Райт, журналистка. А кем вам приходится Ричард Брук?

— Это не так важно, мисс Райт. Я лишь хочу, чтобы вы немного помогли мне. Мне нужна скандальная статья о мистере Холмсе-младшем, а это ведь как раз по Вашей части, так?

Китти старательно подавила свое недовольство от сказанного и неопределенно кивнула.

— Ну вот и замечательно, — ее собеседница протянула ей сложенные десять купюр по сто долларов, — Здесь тысяча. Если напишете разгромную скандальную статью, получите столько же, а дальше посмотрим. Вот, если возникнут вопросы, — она небрежно протянула ей зажатую между пальцев визитную карточку, которую Китти заторможено приняла.

Когда машина скрылась за ближайшим поворотом, Китти Райт наконец пришла в себя и опустила так невероятно заработанную сумму в кошелек.

Скандал, как гром, разразился в Лондоне, заставив его гудеть, словно улей. Детектив был чуть ли не в опале, Лестрейд молчал, новых дел не поступало.

Шерлок, однако, был до невозмутимого спокоен, а Джона это выводило лишь сильнее, хотя он изо всех сил старался сохранять видимое спокойствие.

Шерлок же привычно меланхолил, пил кофе по шесть кружек в день, создавал хаос на каждом шагу и раздражал Джона даже тем, что дышал невпопад его мыслям.

Когда детектив, весь день пробегавший по городу в поисках улик по делу о Мориарти, уже подходил к выходу из метрополитена, в переходе его чуть не сбил с ног какой-то парень, видимо, куда-то ужасно спешащий.

Детектив уже было развернулся, чтобы высказать все свое недовольство, но незнакомца и след простыл.

Только на бетонном полу рядом с носком ботинка Шерлока белело нечто, очень напоминающее визитную карточку. Он наклонился и взял ее в руки.

На плотной белой бумаге аккуратным, изящным почерком было выведено:

Соскучился?

Бартс, 11, завтра.

Шерлок только поджал губы и со злостью смял визитку.

Сделав два полных круга вдоль края, он остановился и присел на край парапета в нетерпеливом, убивающем ожидании. Убийственная новость, однако, не заставила его долго ждать.

Услышав легкую поступь, детектив резво вскнул голову и столкнулся с острыми насмешливыми зелёными глазами напротив.

Перед ним стояла девушка в черном костюме и небрежно, пижонским жестом, наброшенном на плечи пальто. Яркие, ослепляющие глубиной цвета рыжие волосы были стянуты на затылке в высокий хвост.

— Уверена, Вы этого не ожидали.

Она сделала ещё пару шагов вперёд и остановилась на расстоянии двух метров от детектива. Он неспешно поднялся со своего места.

— Кто ты такая?

— О, значит, Вы повелись, — она насмешливо поджала губы и усмехнулась, — Лилит Мориарти, дочь Джеймса Мориарти, неприятно познакомиться, — и издевательски протянула ладонь для рукопожатия. Шерлок жест проигнорировал и скептически поднял бровь. Обычно это было крайне оскорбительно для собеседников, так как, по мнению детектива, читалось как свидетельство об их невысоких умственных способностях, но на ее лице не дрогнул ни один мускул в ожидаемом им жесте оскорбленного презрения.

— Выходит, неудавшаяся месть? Неплохо и быстро сработано, но с твоим отцом было веселее, — все не удержался от едкой, так не свойственной ему эмоциональной шпильки шерлок Холмс.

— Я не мой отец, — легко, играюче парировала она.

— И чем же ты лучше? — он сощурился на солнце, внимательно, изучающе разглядывая ее и пытливо ожидая ответа.

— Всем, — искренне и горячо бросила небрежное слово Лилит, не сдержав порыва ответить правду. Она действительно была убеждена, что лучше своего отца всем, чем только могла быть лучше, и не считала это тем, что стоит скрывать. Наоборот, пыталась доказать это всем и — в первую очередь — самой себе, поэтому так не переносила сравнения с отцом, представлявшимся ей чем-то ужасно унизительным, лишающим ее индивидуальности, втайне желаемым каждым человеком.

— Я так полагаю, какой-то определённый комплекс, который ты пытаешься в себе задавить, не позволяет тебе оставить меня в покое?

— Я бы не назвала это комплексом, — спокойно отреагировала она на колкий выпад в свой адрес и не менее спокойно продолжила, — У отца руки не дошли, а у меня дойдут.

Она медленно обошла детектива, сохраняя дистанцию, а он внимательно проследил за ней нечитаемым взглядом.

— Вы ведь оценили мою иронию, мистер Холмс?

— Более чем, — спокойно ответил он, — Все было прекрасно, без единой ошибки. Тебе действительно удалось заставить меня понервничать, — признал детектив, наблюдая за выражением лица напротив.

Лилит изо всех сил попыталась сдержать торжествующую улыбку, но она все же пробилась сквозь извечную, намертво приставшую к ее лицу иронию.

— Но мне неясно только одно, — продолжил Шерлок, делая мягкий, едва заметный и очень осторожный шаг вперед, — Как ты собираешься убедить всех в том, что я добровольно шагнул с крыши?

— О, значит, Вы уже все поняли, — довольно протянула Лилит. Нет, она даже не пыталась скрыть своего ликования — да и зачем ей это? Оба игрока понимали, какие они фигуры и кто заправлял действом. Неясно ей было только одно — зачем детектив продолжал тянуть время, будто пытаясь отсрочить неизбежное — так, словно у него еще были козыри в рукаве. Но если ему так нравилось играть и думать, что он все еще был способен хоть что-то изменить, то пускай думает. Так ведь куда интереснее, а она чертовски обожала играть и потому негласно согласилась на эту игру.

— Сложно было не понять, — растянул губы в легкой улыбке Шерлок, — Честно, ты не отличаешься особой оригинальностью или изобретательностью.

— Зато я на удивление упорна, — Лилит пропустила колкое заявление мимо ушей, направляясь к пожарной лестнице.

У нее, в отличие от Холмса, все шло четко по плану, и потому ей не было никакого дела до Холса и его комментариев, ведь из них двоих не она полетит вниз на мостовую через пару минут.

Снизу ее уже поджидал Себастьян и еще трое ее людей, а через минуту после того, как она уйдет с крыши, там появятся еще двое, и, как только они уберутся на достаточное расстояние, тело знаменитого детектива будет лежать внизу на асфальте, прямо перед Бартсом.

Не дойдя нескольких шагов до лестницы, она развернулась, только чтобы бросить напоследок самодовольное:

— Было весело, мистер Холмс, я даже буду скучать. Прощайте, — и, развернувшись, осторожно начала спускаться спиной.

Как только она ловко спрыгнула с последней ступени и уже собиралась развернуться и обратиться к Морану, ее резко и жестко схватили за локти, крепко стискивая их за спиной. Лилит отчаянно дернулась, пытаясь освободиться, но направленное на нее со всех сторон оружие немного отрезвило и ее буйную голову.

Резкий порыв ветра откуда-то сверху с силой растрепал ее волосы. Лилит задрала голову как можно выше и чуть ли не зашипела от злости: два полицейских вертолета садились прямо на лужайку, прилегающую к территории госпиталя.

Девушку повели к одному из вертолетов двое полицейских, впереди шел еще один, сзади два. Она пытливо всматривалась в толпу, пытаясь рассмотреть среди работников Скотланд-Ярда хоть кого-то из своих людей. Один из сопровождающих ее полицейских довольно грубо опустил ей голову вниз, придерживая за шею рукой.

Лилит резко потеряла возможность обзора и в принципе какую-либо надежду разглядеть хоть кого-то.

Но, уже подходя к вертолету, она услышала тихий звук, хорошо ей знакомый: свист свиристели.

Лилит резко вскинула голову, лихорадочно пытаясь понять, откуда он идет, и заметила высокую темную фигуру в пятнадцати метрах от ближайшего к ней вертолета.

Мужчина в самой обычной гражданской форме стоял, невозмутимо прислонившись к дереву так, словно он тут случайный прохожий, но Лилит его узнала.

Он бросил на нее осторожный взгляд, будто спрашивая, что ему следует сделать, и Лилит только прикусила губу и прикрыла глаза, едва заметно кивнув головой.

Он все понял.

Сейчас, когда вертолет с преступницей номер один поднимется в воздух, он незаметно покинет место преступления и растворится в толпе людей в метро.

Все важные документы будут защищены двойным шифром, все люди, участвующие или косвенно замешанные в этом деле, залягут на дно и будут надежно защищены.

Берегись, мистер Холмс.

Сегодня ты все правильно рассчитал, и Скотланд- Ярд успел предотвратить твою смерть, но сеть Мориарти не прекратит своей работы. Все только начинается. Схватить Лилит — вовсе не значит хоть что-то узнать.

Черная тень исчезла так же неожиданно, как и появилась. Нырнув в метро, мужчина пошел какими-то странными, непонятными маршрутами, путая следы.

Вышел на конечной и, облокотившись на одинокий фонарный столб, стал ждать. Спустя пару минут мимо него тихо прошмыгнул молодой парень в темной куртке и небрежно наброшенном капюшоне. Он спешил, а потому, проходя рядом, случайно задел мужчину плечом, при этом из кармана его выпал кошелек, который мужчина передал ему вместе с маленьким, еле заметным обрывком бумаги.

Парень с благодарностями принял свою вещь, рассыпался в извинениях и убежал. Тень еще немного постояла там, куря, а потом двинулась по бедным переулкам к северо-востоку Лондона.

Лежавший на кофейном столике телефон робко пиликнул. Сидевшая на кресле тут же отложила книгу и поднялась со своего места.

Она прочитала пришедшее сообщение, и ее лицо приняло решительное выражение с оттенком легкого замешательства.

Уверенными шагами она пересекла гостиную, заходя в соседнюю комнату — кабинет.

Отодвинув один из ящиков стола, женщина достала оттуда черные латексные перчатки, которые немедля натянула на руки, а затем вытащила и новую сим-карту, которую вставила в свой телефон, а старую сломала и бросила в полыхающий рядом камин.

Достав из шкафа большой серый рюкзак, она открыла потайное отделение и уверенно начала сбрасывать туда документы из верхнего ящика стола. Какие-то записи и флешки снова полетели в огонь, но вот аккуратный маленький ноутбук тоже был спрятан в потайное отделение рюкзака.

Методично обчистив ящики стола, она проделала то же самое и со шкафом, отправив множество вещей и бумаг прямиком в огонь.

Сменив одежду на более удобную, придающую ей вид туриста, она захлопнула дверцу шкафа и, удовлетворенно осмотрев свою работу, отправила в рюкзак еще пару теплых вещей — про запас. Застегнула куртку и, взяв связку ключей и надев рюкзак, спустилась вниз.

Внимательно оглядев опытным взглядом окружающую частный дом местность, вышла через задний ход, закрыла дверь и опустила ключи в карман.

На прилегающей к дому территории было тихо, только призывно трепетали кронами вековые деревья.

Женщина, решительно мотнув головой, двинулась в сторону леса. Она прекрасно знала, что это уведет ее как можно дальше от шоссе, рядом с которым и находился элитный загородный комплекс частных домов.

Она прекрасно знала, что когда пересечет лесополосу, то натолкнется на одного агента, который, под видом туриста, застрявшего в лесу из-за поломок в машине, будет ждать ее на условленном месте.

А еще она знала, что Лилит Мориарти умеет работать даже тогда, когда сама она находится не на свободе.

Джон и Шерлок вышли из такси после очередного сложного и запутанного дела — для Джона — и немного скучного и быстро решенного — для Шерлока.

Детектив перекинул ногу через забор и легко оказался на мостовой. Джон, понося Шерлока на чем свет стоит, полез следом.

Подойдя к двери их квартиры, детектив слегка нахмурился и механически поправил дверной молоток.

Джон бросил на него непонимающий взгляд, а Шерлок произнес только "Братец пожаловал" и совершенно неспешным, почти прогулочным шагом двинулся вверх по лестнице. Джон поспешил следом — два его шага едва можно было приравнять к одному шагу детектива, хотя тот совершенно не торопился.

Майкрофт действительно уже ждал их в гостиной и приглашающим жестом попросил присесть. Детектив и доктор заняли свои кресла, и Холмс-старший обратился к ним:

— Я пришел поговорить. Как вы уже поняли, на чашку чая я не захожу, — Майкрофт как-то ядовито улыбнулся, из-за чего его брат отчаянно пытался подавить в себе желание закатить глаза. Безуспешно, — Мой брат хоть где-то был прав: история с Мориарти вовсе не заканчивается, а, наоборот, только начинается. Поэтому, обсудив это с советом, мы пришли к единогласному решению — мисс Мориарти должна поселиться у вас, на Бейкер-Стрит. Миссис Хадсон уже предупреждена, то же самое с мисс Лилит: о, какое это было шоу, — Майкрофт растянул губы в улыбке, но она не задержалась на его лице, — Остались чистые формальности: Ваше, доктор, согласие и твое, Шерлок. О, и это даже не обсуждается, — увидев протест во взгляде детектива, тут же пресек бунт с его стороны старший брат.

Шерлок, весь монолог брата наблюдавший за небольшим, еле заметным сколом на лаковой поверхности кофейного столика, даже не поднял голову. Он, в принципе, вероятно не слушал вовсе — во всяком случае, в этом был твердо убежден Майкрофт.

Заговорил за них обоих Джон:

— Я не говорю, что я отказываюсь, — протянул он, обдумывая обтекаемость формулировок, — Но можно хотя бы уточнить: почему Лилит должна жить именно тут? — все-таки не сдержавшись, Джон как-то категорично сложил руки на груди и чуть сдвинул брови — больше задумчиво, чем непримиримо.

— Я очень рад, доктор Ватсон, что Вы уже открыты к сотрудничеству, — тут же последовал незамедлительный ответ, — Но дело в том, что мисс Мориарти, хоть и умна не по годам, все еще просто подросток, но, предупреждая твое недовольство и расспросы, Шерлок, мы не можем поселить ее ни в один пансион, лагерь или закрытую школу: ее попросту никто не возьмет. Содержать ее в тюрьме мы не имеем права по закону: она несовершеннолетняя и могла делать все это под чьим-либо влиянием, отправить в колонию тоже: ситуация аналогична пансиону. Она должна находиться под тщательным надзором, но при этом мы не можем нарушить ее свободу и частную неприкосновенность, а потому вариант только один — поселить ее у вас.

Эта информация заставила Шерлока оторваться от лаковой царапины и все же посмотреть на брата. Теперь его особенно заинтересовала булавка в черно-синем галстуке Майкрофта. Что угодно, только бы не смотреть в глаза. Маленький красный камушек в булавке призывно подмигнул ему.

Увидев, что брат уже пытается высказаться по поводу своего категорического несогласия в этом вопросе и, в целом, всей видимой только ему бредовости затеи, Майкрофт оказался быстрее и потому добавил:

— Тебе, Шерлок, это открывает много возможностей: вероятно, ты сможешь узнать много нового о сети Мориарти, и это поможет тебе в твоем дальнейшем нелегком пути к разгадке. Если попытаешься.

— Можно я выскажусь? — Джон сел поудобнее в кресле, поставив локти на колени и сложив руки в не терпящий возражений замок, — В целом, я согласен с вашим решением и понимаю сложность ситуации, она просто взбалмошный ребенок, воспитанный в семье, где иначе и быть с ней не могло, поэтому не думаю, что это все устроила действительно она. Она не опасна, просто, насколько я успел уловить, своеобразна. Я готов помочь поладить с ней, тем более если потом она, может быть, расколется и расскажет что-то о работе своего отца или тех, кто все это устроил. Это очень поможет Шерлоку и в принципе всем нам: уверен, добрая половина добросовестных и адекватных граждан хотели бы уничтожения агентства Мориарти. Ну, и к тому же мы вроде как не можем отказаться, — на этих словах Майкрофт растянулся в удовлетворительной улыбке, — И поэтому я согласен, но осмелюсь выдвинуть в ответ свои условия и прошу ознакомить с ними мисс Мориарти: вы платите нам деньги, необходимые для обеспечения жизни мисс Мориарти, она не будет предпринимать каких-либо попыток убить меня или Шерлока — ну а вдруг, как знать, какие мысли ей вкладывали в голову, — никакого шума, никаких посторонних людей и чтобы все ее вещи лежали у нее в комнате либо на своих местах. У меня все, — Джон откинулся на спинку кресла, поймав на себе осуждающий взгляд детектива. Тот не мог поверить в такое, по его мнению, предательство со стороны друга.

—Ты не можешь отказаться, Шерлок, — перехватив этот взгляд, усмехнулся Майкрофт. Он протянул руку к столу и взял лежащую там папку с документами, которую затем подал Джону, — Вот, ознакомьтесь, это вся информация, которая пока у нас есть на мисс Мориарти. Первый лист — отказ от претензий, который вам обоим необходимо подписать. Дату приезда мисс Мориарти обговорим чуть позже, но это точно случится в ближайшие дни. Рад был снова повидаться с моим никудышным братом, — Майкрофт встал со своего места, взял зонтик и вскоре уже отъезжал от квартиры на Бейкер-Стрит, пока Шерлок и Джон внимательно читали лист отказа от претензий.

Джон заварил чай, добавил сахар, неторопливо размешал и вернулся к Шерлоку, который уже третий час протирал штаны в гостиной, отвечая на письма, читая документы о Лилит и занимаясь ещё чем-то, чего Джон не смог расшифровать. Кто знает, может он просто снова сидел в Твиттере.

И невооруженным глазом доктору было видно, что детектив серьезно нервничал, и Джон прекрасно знал, чем это было обусловлено.

Он был разбужен в семь часов утра, хотя у него вообще-то был выходной, но детектива это не волновало, потому что "Ну, Джон, тут Майкрофт написал, что она приедет именно сегодня, что нам делать?"

А теперь же Шерлок методично изучал те немногочисленные данные, оставленные Майкрофтом, и, судя по всему, пытался взломать базу данных своего брата, потому что никто не может так долго что-то печатать и стирать каждые две минуты, даже не глядя в экран ноутбука.

К тому же, доктор был прекрасно осведомлён, что Холмс-младший верил в теорию заговора со стороны своего старшего брата и искренне считал, что Майкрофт определённо утаил от него какую-то информацию об их новой сожительнице.

Джон опустился в свое кресло и поставил чашку на маленький кофейный столик, который был куплен совсем недавно и с большим трудом: детектива не устраивали абсолютно все цвета, материал, покрытие столешницы, размер и форма, а еще Шерлок успел поссориться, кажется, со всеми продавцами-консультантами, доказывая им, что материал не такой качественный, как им рассказывали.

Но, даже несмотря на все это, Джон все же отвоевал право именно на этот кофейный столик и теперь не мог нарадоваться тому, как тот лаконично вписался в атмосферу квартиры.

Звякнула о стенку кружки чайная ложка. Шерлок не повел и ухом.

— Шерлок, — Джон окликнул друга, но тот даже не поднял своего взгляда от ноутбука, продолжая что-то настойчиво печатать. Джон только вздохнул и закатил глаза, неторопливо отпивая чай. Он знал, что нужно лишь немного подождать и детектив сам откликнется. Собственно, так и произошло. Через минуту детектив поднял взгляд на Джона:

— Да, что такое? Я немного занят.

— Я заметил, — не стал комментировать его действий Джон, чтобы не подливать масла в огонь, — Я вижу, что ты переживаешь, Шерлок. Даже не смей отрицать, — он предупреждающе поднял указательный палец, призывая к тишине, как только заметил протест во взгляде напротив, — Это так. Но я просто хочу сказать, чтобы ты не брал на себя слишком многое. Майкрофт знает, что делает, он все продумал, и все будет хорошо. Я знаю, ты не любишь, когда ты не властен над ситуацией, но сейчас нам нужно всего лишь успокоиться и выдохнуть. Я понимаю, тебе, возможно, непросто довериться Майкрофту, и мне тоже. Я тоже нервничаю, но давай надеяться на что-то хорошее.

— Ладно. Ты прав, Джон, — с трудом признал детектив через пару минут молчания. Все это время он тревожно жевал губы и напряженно что-то обдумывал, забыв, что все эмоции отражаются на его лице, как в открытой книге, — Я не боюсь ситуации, но..., — он не договорил, и, заметив сомнение в его взгляде, Джон закончил за него:

— Тебе важно все контролировать?

Шерлок слегка кивнул в ответ.

— Я знаю, Шерлок, неизвестность — неприятное чувство, но нам правда нужно всего лишь подождать. Уверен, это просто напуганная жизнью маленькая девочка, для которой нужно всего лишь подобрать правильные слова. Сколько ей, кстати, лет, не напомнишь?

— Шестнадцать, — Шерлок раздраженно захлопнул папку с документами, лежавшую у него на коленях, — И она вовсе не маленькая напуганная девочка, Джон. Она буквально собиралась убить меня. И не говори, что это издержки подросткового периода, потому что это не так. И не говори, что это была не она. Ты бы видел ее глаза. Похлеще, чем у самого Мориарти, уж поверь мне, а тот тем еще безумцем был.

Он тяжело вздохнул и продолжил:

— Ты прав, Джон, снова прав, но меня не отпускает тревожное чувство, а ты знаешь, что интуиция — это всего лишь обработка данных столь стремительная, что...

Он не договорил, поскольку в дверь постучали, а через секунду на пороге гостиной уже стоял Майкрофт и улыбался во все тридцать два зуба. По скромному мнению детектива, ему просто свело челюсть, но Майкрофт ещё старательно притворялся, что это не так.

Шерлок недовольно поморщился, но Джон бросил улыбку старшему Холмсу и предложил чай, от которого Майкрофт отказался и сел на диван, опираясь на зонтик и от явной скуки прокручивая его на полу. Зонтик периодически недовольно поскрипывал о край немного пыльного (Я вам не домработница, Шерлок, убирайтесь сами!) ковра.

— Я вижу твоё лицо, братец. Да, она уже тут, ждёт внизу с моими людьми. Я пришёл заранее, чтобы предупредить вас и заодно обсудить самые последние вопросы.

— Своевременно, брат, — Джону показалось, что он услышал, как Шерлок скрипнул зубами, а потому решил взять ситуацию в свои руки:

— Спасибо, Майкрофт, что Вы пошли вперед, чтобы заранее сказать все нам, было бы неудобно обсуждать все в присутствии мисс Мориарти. Миссис Хадсон уже предупреждена и, надо сказать, в восторге. Непонятно, правда, что стало поводом, у меня, боюсь, сейчас нет подобных чувств, увы. Комната для неё готова, на завтрашний день я взял выходной. У меня все, возможно, Шерлок хотел бы что-то добавить, — Джон и Майкрофт синхронно обернулись на детектива.

— Мне нечего добавить, — процедил тот.

— Хорошо, значит, я сейчас приду с мисс Мориарти, — Майкрофт встал и поставил зонтик рядом с диваном, покидая комнату.

Шерлок перевел взгляд на Джона, в котором тот прочитал то ли отчаяние, то ли абсолютное безразличие к происходящему.

— Все будет в порядке, Шерлок, — Джон ободряюще сжал его плечо, когда встал со своего места навстречу гостье.

Дверь открылась, снова вошел Майкрофт, а за ним два высоких и плечистых охранника, которые держали в руках две массивные, и, судя по всему, тяжёлые коробки. Между ними шла Лилит — пристроилась посередине так незаметно, словно ее там вовсе и не было. Дочь самого гениального преступника двадцать первого века, она выглядела для этого прозвища слишком забито и неуверенно.

Наверное, если бы не яркое рыжее пятно в виде волос на голове, Шерлок бы ее сперва и вовсе не заметил. На ней были самые обычные черные брюки, кеды и серая толстовка, волосы аккуратно скручены в пучок, руки она спрятала в карманах и явно не собиралась поднимать взгляд, рассматривая носки своих кед.

Джон подошел ближе, протягивая девушке руку:

— Здравствуй, я Джон. Это Шерлок, — он правда попытался вести себя хоть сколько-нибудь дружелюбно, но прозвучало это максимально неубедительно. Лилит это тут же почувствовала, потому что, протянув свою руку навстречу, она, смело вскинув острый взгляд, уверенно и спокойно произнесла:

— Не думаю, что мне нужно представляться, доктор Ватсон. Это было бы даже унизительно. Еще более, чем вся эта ситуация. Простите, но сейчас у меня нет сил на вежливый разговор, так что не стоит мучить ни меня, ни себя.

От её прямолинейности Джон как-то сразу заметно стушевался и убрал руку, но все же внутренне признал, что юная преступница несомненно права. Она лишь кивнула ему, рассеянно, явно все еще пребывая в своих мыслях, снова убрала руки в карманы и пошла вслед за охранниками, которые уже понесли её вещи наверх, в ее новую комнату.

Майкрофт кивком предложил сесть.

— Я думаю, вам обоим прекрасно ясно, что она едва держится на ногах от усталости и сегодня точно не будет устраивать концертов, но я все же советую вам быть настороже. Она не всегда делает то, о чем думает. И не всегда по ней можно понять, что она задумала. Будьте бдительны, но сильно не беспокойтесь: одна она вам ничего не сделает, разве что в приступе агрессии побьет пару стаканов. Высокомерная истеричка, но не более того, Вы верно подметили, доктор Ватсон. Просто очередная дочка богатенького и сумасбродного папаши. Беспокоиться совершенно не о чем. Сегодня-завтра мои люди довезут остальные её вещи. Кстати, Шерлок, — Холмс-старший перевел взгляд на брата, — В ее загородном доме мы практически ничего не обнаружили, видимо, все ценное вынесли до того, как нам удалось добраться до них, но вот это, — он протянул Шерлоку маленькую черную флешку, — На удивление, уцелело в огне. Да, немного обгорела, но данные на ней сохранились. Изучи на досуге, может, это что-то и прояснит.

Шерлок благодарно кивнул брату в ответ, осматривая флешку как самую сокровенную вещь.

— Что же, — улыбнулся Майкрофт, вставая со своего места, — Если вопросов больше нет, то я вас оставлю.

Он развернулся на мысах туфлей и пошёл вниз по лестнице, через минуту его догнали и охранники, которые теперь уже были налегке. Хлопнула входная дверь. Джон перевел взгляд на Шерлока, молча потирающего виски.

На лестнице сверху послышались шаги, и Джон с Шерлоком синхронно перевели взгляд туда. На пороге гостиной стояла Лилит.

— Доктор Ватсон, — она оглядела комнату, — Извините за беспокойство, но где я могу взять постельное белье?

— Все в порядке, Лилит, постельное белье на верхней полке в шкафу, но не тот, что у стола, а справа от окна, угловой.

— Спасибо, — коротко кивнула она, — Доброй ночи, — девушка развернулась и пошла обратно наверх.

— Доброй ночи, Лилит, — откликнулся доктор в ответ.

А Шерлок уже отключился от мира, воткнул флешку в ноутбук, и теперь старательно подбирал пароль для доступа к файлам.

Как только Лилит ушла к себе, Джон снова перевел взгляд на Шерлока:

— Как думаешь, может мне сегодня лечь здесь, в гостиной? Ну, чтобы Лилит не попыталась убежать. Вряд ли сможет, разумеется — куда пойдет? Если хватит ума, то и сама догадается, что ее смогут найти в считанные секунды по любой камере.

— Она не выглядит так, словно будет пытаться. Она уставшая и измотанная, Джон, тебе не о чем беспокоиться, — детектив раздраженно повел бровью, — Можешь подать ручку и бумагу со стола?

Джон протянул ему их и перевёл задумчивый взгляд на огонь. Может Шерлок прав, и Лилит ничего не замышляет? Вот например, спросила про постельное белье, значит, собралась лечь спать. Зачем застилать кровать, если собираешься сбежать?

Джон заметно успокоился от этой мысли и даже решил почитать новый роман, который быстро набирал популярность среди молодого поколения.

Оказавшись в своей комнате, Лилит сразу же уверенным шагом — как будто не была тут в первый раз — прошла к угловому шкафу и открыла его. Встав на носочки, она потянулась и вслепую пошарила рукой по верхней полке, в итоге вытащив целую стопку самых разных постельных комплектов.

Разумеется, спать она не собиралась, но для того, чтобы осуществить задуманное, ей нужно было дождаться темноты, потому что Джон мог зайти в любую минуту , а она всегда, после событий в Бартсе особенно, обеими руками была за предусмотрительность.

Лилит снова открыла шкаф, но нужной вещи так и не нашла. Она проверила другой шкаф, тумбочку и ящики стола, но все еще не находила того, что ей было нужно.

Однако в одной из коробок, которые Майкрофт привёз вместе с ней, Лилит все-таки отыскала удобный и достаточно вместительный рюкзак, которым когда-то очень любила пользоваться.

Она даже усмехнулась такому везению — странно было бы верить, что Джон заботливо убрал в один из ящиков походный рюкзак, — убрала туда телефон, который тщательно был проверен спецслужбами, но после снова вернулся к ней, с отсутствующими контактами на одной из симок, один тёплый свитер, карманный фонарик, паспорт и папку документов, которые также были в привезенных с Майкрофтом коробках, зубную щётку и пасту, небольшую, уже собранную аптечку с самым необходимым, пауэрбанк, провод к нему, складной ножик, который по невероятному везению оказался в рюкзаке, в одном из вшитых потайных карманов, под металлической защитной вставкой. Лилит улыбнулась: плохо проверяли, шавки правоохранительные.

Еще из коробки она вытащила свою любимую термокружку, в которую налила чая, аргументировав это Джону тем, что кружка слишком маленькая, а она собиралась почитать и не хотела бы спускаться.

Уже полностью собранный рюкзак девушка отправила в шкаф, и вовремя: в дверь постучали.

Лилит опустилась на колени, быстро сунула комплекты белья под кровать и прикрыла их краем покрывала, а затем встала спиной к двери и сказала:

— Войдите.

Как только на порог ее комнаты ступила чья-то нога, она развернулась.

— О, Джон, — она сделала немного удивленное лицо и взялась за застежку на толстовке, застегнув её полностью до конца, — Извините, я просто хотела переодеться.

— Извини за беспокойство, — Джон отвел взгляд, — я просто хотел спросить, не хочешь ли ты поужинать?

Лилит категорически качнула головой:

— Спасибо большое за предложение, Джон, но я совершенно не голодна.

— Как скажешь, — легко согласился он. Лилит почувствовала какую-то легкую досаду: даже не пришлось его забалтывать, — Если что, приходи, там есть пицца, спагетти и салат с курицей.

— Я обязательно приду, если проголодаюсь, спасибо, Джон.

Он лишь кивнул в ответ и, закрыв дверь, ушёл вниз. Лилит отчетливо слышала его удаляющиеся по лестнице шаги.

Она слегка приподняла губы в удовлетворенной улыбке и опустилась на колени рядом с кроватью, отодвинула край покрывала и вытащила стопку комплектов постельного белья.

Открыв окно, Лилит попыталась примерно прикинуть расстояние, вглядываясь в молчаливую темноту. Под окнами тихо шумел палисадник, еле ощутимый ветер, играясь, покачивал кроны деревьев.

Лилит снова села на пол, развернула первую простыню, свернула её в жгут, проделала то же самое со следующей, а после тщательно связала их друг другом морским узлом. Проверив тщательность крепления, она удовлетворенно кивнула и продолжила работу. Когда все было готово, Лилит свернула простыни в комок и сунула их в шкаф рядом со столом.

Оглядев комнату, она осталась полностью довольна: все следы её плана были тщательно спрятаны, а потому она получила возможность отдохнуть и почитать до тех пор, пока Джон и Шерлок не уснут, чтобы наконец можно было осуществить задуманное.

Как только наступил час ночи, девушка тихо соскользнула с постели и осторожно приоткрыла дверь, прислушиваясь. В квартире было тихо. Закрыв дверь, Лилит достала из шкафа рюкзак, легкую весеннюю ветровку и сплетенные в жгут простыни. Надев куртку и зашнуровав ботинки, она закинула на плечо рюкзак и открыла окно.

Во внутреннем дворике был тихо. Обследовав нижнюю часть окна и всю прилегающую к нему стену, Лилит не смогла найти ничего подходящего, на чем можно было бы закрепить трос из скрученных простыней, а потому была вынуждена перейти к плану Б.

Прочно примотав конец первой простыни к дверной ручке и хорошенько закрепив, девушка подергала ткань, проверяя надежность конструкции. На удивление, все держалось достаточно крепко.

Вжикнув молнией куртки и надев капюшон, она встала на подоконник и схватилась за первую простыню. Хорошенько натянув полотно, Лилит начала медленно спускаться вниз, то съезжая по конструкции, то снова упираясь ногами в стену. Когда до земли оставалось меньше метра, девушка спрыгнула, мягко приземлившись.

Еще раз оглянувшись на спящий дом, она решительно мотнула головой и двинулась закоулками в сторону Риджентс-парка. Там же недалеко находилось и метро, а значит, это была прекрасная возможность добраться до любого торгового центра или круглосуточного магазина.

Уже сидя в метро, Лилит взяла самый первый билет до Биггин Хилл, находившегося на севере от одноименного аэропорта, откуда с легкостью можно будет выбраться из Англии, с вокзала Кинг-Кросс, на 7:30 утра. У нее оставалось чуть меньше шести часов, но Лилит даже не сомневалась в том, что успеет.

Выйдя на Риджентс-парк, она направилась к ближайшему круглосуточному торговому центру.

Оказавшись внутри, девушка зашла в первый попавшийся супермаркет, где купила ножницы, спрей для волос в баллончике, дешевую темную ветровку, солнцезащитные очки, темно-синюю медицинскую маску, бутылку воды и немного мюсли и печенья, которыми она собиралась перекусить в дороге.

Оплатив покупки и поймав на себе странный взгляд продавщицы, она пошла в сторону табличек, указывающих местоположение ближайшего туалета.

Зайдя внутрь, Лилит сняла с себя рюкзак и ветровку, намочила волосы под краном и достала спрей для волос. Тщательно прокрасив волосы, она покрутилась перед зеркалом, проверяя, все ли хорошо выглядит, потом распечатала только что купленные ножницы и щедро отрезала пару сантиметров.

Из зеркала на нее смотрела уставшая брюнетка с мокрыми волосами, едва доходившими до плеч, в черной футболке и таких же черных брюках, маленькая, невысокая и незаметная. Бросив баллончик в мусорку, девушка вытерла волосы бумажным полотенцем и слегка просушила их в сушилке для рук. Затем надела ветровку, связала волосы в высокий хвост, надела маску и очки, взяла рюкзак и пошла в сторону выхода.

На часах было 3:30 ночи, у Лилит от усталости уже слипались глаза, но мысль о том, что скоро она уже сядет в самолет и покинет Англию, придавала ей сил.

Просто нужно было добраться до вокзала и доехать до Биггин Хилл, переждать там пару дней, и, если будет тихо, взять билеты и улететь куда-нибудь. Куда — она еще не придумала, но знала, что найдет себе где-нибудь местечко. Тем более, она прекрасно знала, где в Англии можно купить фальшивый паспорт, и уж раздобыть его точно не составило бы Лилит особого труда.

Сев в метро, она задремала, поставив на повтор в наушниках плейлист с альтернативным роком.

Джон проснулся в шесть утра от жуткого холода. Он поежился, встал и подошел к окну. Оно было лишь слегка приоткрыто. Джон непонимающе нахмурился, надел теплый свитер и вышел в коридор. Стоя в одних носках на полу, он отчетливо почувствовал идущий по полу холод.

— Видимо, Лилит не закрыла на чердаке окно, — буркнул себе под нос Джон. Поднявшись на третий этаж и подойдя к двери Лилит, он явственно ощутил, что окно было открыто чуть ли не распашку. Тихонько постучав на всякий случай, доктор толкнул дверь и вошел.

Первое, что бросилось ему в глаза — кровать девушки была аккуратно застелена и пуста, а по полу, начиная от двери, волочилась связка простыней, уходившая в окно.

Подойдя поближе, Джон увидел отчетливый отпечаток подошвы на подоконнике и свисавшие вниз, связанные между собой простыни.

Сомнений не было — Лилит сбежала. Тяжело вздохнув, Джон вытянул простыни, отвязал их от двери, бросив под рабочий стол невнятным комком, и закрыл окно, торопливо направляясь будить Шерлока.

Детектив проснулся довольно быстро, нужно было просто немного потрясти его за плечо. Придя в себя и выслушав спутанные объяснения Джона, он замотался в одеяло, кивнул головой другу, говоря идти за ним, и направился в гостиную, где сразу же сел за ноутбук, открывая карту Лондона. Джон ушел на кухню заварить себе чай, а детективу кофе.

— Давай думать, куда она могла направиться, Джон, — детектив бодро застучал по клавишам, открывая самые разные карты Лондона в различных вкладках.

— Не проще ли будет написать Майкрофту? Они быстро ее отследят, — Джон присел напротив, придвинув к детективу его кофе. Тот быстро кивнул головой в знак благодарности.

— Нет, Джон, мы не станем звонить Майкрофту. Во-первых, потому что он не сильно нам чем-то поможет: отследить, куда и какие билеты были куплены, очень сложно — их может быть несколько тысяч. Мало ли кто покупает билеты в ночи. Во-вторых, он доверил ее нам, и если мы хотя бы не сообразим, куда именно она отправилась, и где ее искать, то Майкрофт получит еще один дополнительный козырь и рычаг давления на меня, а мне это совершенно не нужно, — детектив сложил руки в замок и серьезно посмотрел на Джона.

Тот лишь пожал плечами:

— Опасная преступница на свободе и направляется в неизвестном направлении, а ты отказываешься от помощи единственного человека, который мог бы нам помочь. Иногда мне правда кажется, что идиот тут не я, а ты, Шерлок, — Джон опустил чашку на стол немного с большей силой, чем того требовалось. Ложка, которой он размешивал чай, жалобно звякнула.

— О как заговорил, — рассмеялся Шерлок, — Опасная преступница. Ей надо было только лишь сбежать, чтобы стать таковой в твоих глазах? — увидев сердитое выражение лица Джона и уже явно еле сдерживаемую злость, он примирительно вскинул руки, — Ладно. Слушай, я тоже не в восторге, что ей удалось уйти, но начало поисков нам нужно выполнить самостоятельно, иначе Майкрофт мне по гроб жизни будет об этом напоминать. А у него и так есть целый список, к которому он обращается, чтобы напомнить мне о моей ничтожности.

— Ладно, хорошо, я снова послушаю тебя, Шерлок, но, как только мы выясним, где она, ты напишешь Майкрофту. Нам без него не справиться, не отрицай этого.

— Ладно, пусть так, — детектив уткнулся в экран, а через минуту развернул его к Джону.

На карте были отмечены несколько вокзалов, а также самые крупные аэропорты.

— Она определенно будет пытаться покинуть Англию как можно быстрее, — задумчиво пробормотал детектив, — Значит, нужно смотреть крупные аэропорты.

— Почему ты думаешь, что она собирается покинуть Англию?

— Тут ее будет гораздо проще обнаружить, и она прекрасно это понимает.

— Лондон-Сити? — предположил Джон, внимательно всматриваясь в карту.

— Нет, слишком маленький. Есть международные аэропорты гораздо крупнее.

— Хитроу?

— М, может быть.

— Гатвик?

— Определенно нет, слишком далеко, — Шерлок задумчиво закусил губу, — Есть два варианта: либо она улетает как можно скорее, либо отсиживается в каком-то тихом местечке, где неподалеку есть аэропорт, и, пока мы ищем ее, находится там, а через пару дней улетает. Единственная проблема заключается в том, чтобы понять, какой именно вариант из двух она предпочла.

— Хитроу вряд ли подходит, — нахмурился Джон, отставив подальше кружку и придвинувшись поближе к ноутбуку, — Билеты там можно купить только заранее, а, раз уж она планирует покинуть Англию или Великобританию вовсе, то получается, что туда она не могла направиться точно, ей же нужно улететь как можно быстрее.

— Ты прав, Джон, — согласился Шерлок, — Она не в Хитроу, — и вычеркнул один из вариантов, записанных неровным почерком на обрывке бумажки.

— Станстед?

— Думаешь, она сунется так далеко на север, в Эссекс?

— Тихое местечко, аэропорт неподалеку есть.

— Понятное дело, Джон, но есть места и поближе.

— О чем ты? — непонимающе переспросил доктор.

Палец Шерлока ткнул в ярко-красную отметку на карте. Джон перевел туда взгляд. Лондонский аэропорт Биггин Хилл.

Детектив кликнул на название и открыл новую страницу. Доктор прочитал: расположен на южной окраине Лондона, бывшая база ВВС Великобритании, назначение — гражданский, постоянных пассажирских перевозок не имеет.

— Так значит, она выбрала тот, что не ближе всех, но тот, что мало используется для постоянных гражданских перевозок, потому что мы не будем искать ее там в первую очередь? — брови доктора удивленно приподнялись, но, тем не менее, он был явно восхищен, как сбежавшей Мориарти, так и навыками Холмса.

— Да, я ведь говорил тебе, что она кто угодно, но уж точно не маленькая напуганная девочка? Ее как будто отрезвляет адреналин, и она гораздо лучше соображает в стрессовых ситуациях, — Холмс как-то недовольно фыркнул, явно раздраженный тем, что она чуть было не обвела его вокруг пальца, — Осталось только определиться с вокзалом.

— Вокзал Марлебон, — Джон указал пальцем на маленькую синюю точку совсем недалеко от Бейкер-Стрит, — Он достаточно близко, ей бы не пришлось далеко ехать.

— Джон, для нее это тоже довольно предсказуемый вариант, она понимает, что если мы и будем ее искать, то проверим все места, которые ближе всего к Бейкер-Стрит, к тому же, — Шерлок развернул к себе ноутбук, что-то быстро вбивая, а затем возвращая его на место, -Билетов напрямую до Биггин Хилл нет.

— И ты думаешь, что она хотела бы поехать по прямой, без пересадок?

— Я не думаю, Джон, я уверен в этом. Да, так проще было бы затеряться, но она была уверена, что мы не будем искать ее как минимум до восьми утра, значит, проще найти вариант, который позволит доехать по прямой, но куда мы не пойдем в первую очередь, — он задумчиво нахмурил брови, внимательно рассматривая карту Лондона и светящиеся на ней яркие синие точки вокзалов, — Юстон… уже дальше, но тоже нет билетов. Паддингтон — далеко, — после почти минутной тишины Холмс вдруг дернулся и радостно воскликнул, — Кинг-Кросс, ну конечно! Он хоть и крупный, но там точно можно доехать по прямой, и он достаточно далеко от Бейкер-Стрит, — Шерлок лихорадочно застучал по клавишам, пробивая билеты до Биггин Хилл. — Да, Джон, есть билеты, ближайший в 7:30 утра. Сколько сейчас? — он поднял голову на соседа.

— Скоро будет семь утра, — бросил взгляд на часы доктор.

— Мы никак не успеем перехватить ее там за полчаса, — Шерлок тяжело вздохнул и нервно потер виски.

— Значит, сразу же нужно ехать в Биггин Хилл, — предложил Джон, — Давай я посмотрю, сколько займет дорога от Кинг-Кросс до Биггин Хилл, а ты посмотри нам билеты туда.

Пара минут прошла в напряженной тишине, сопровождаемой лишь ритмичным стуком клавиш.

— Я нашел короткий маршрут, — Шерлок показал Ватсону экран телефона, — С вокзала Ватерлоо на такси до Биггин Хилл будет быстрее всего, правда, стоит это не очень дешево, но мы точно окажемся там раньше, чем она. Я напишу Майкрофту и попрошу оплатить нам машину.

— Хорошо, а разве нам не нужна его помощь?

— Не думаю, что он чем-то поможет. Наш недосмотр, нам и исправлять. Единственное что, можем попросить Майкрофта сообщить нам обо всех транзакциях и оплатах номера в отелях, которые есть в Биггин Хилл. Там круг поисков значительно сужен, так что найти ее не составит особого труда.

— Мы ведь не знаем, как именно она собирается оплатить номер, — возразил Джон, — может, она сняла деньги, и оплатит наличкой.

— Может, — согласился Холмс, встав из-за стола, — Но даже это не помешает нам найти ее. Там не так уж и много мест, где она могла остановиться, — пояснил Шерлок и отправился звонить своему брату.

Только оказавшись в поезде, Лилит наконец смогла облегченно выдохнуть. Официальный сайт вокзала показывал в купе с ней еще одно занятое место, но незадачливый попутчик отсутствовал, так что она окончательно успокоилась и даже почти расслабилась. Воткнув в уши наушники, Лилит и сама не заметила, как задремала.

Джон и Шерлок ехали уже больше двух часов, и за это время детектив перерыл кучу сайтов в поисках информации о всех гостиницах и отелях, какие только есть в Биггин Хилл.

Джон молча записывал все, что казалось им важным, параллельно с этим вычеркивая те варианты, которые опровергал Шерлок. В конечном итоге осталось всего три места, где можно было бы найти Лилит.

— Так, Джон, что у нас там первым по списку? — детектив деловито нагнулся к блокноту, исписанному названиями отелей, гостиниц и апартаментов вдоль и поперек, — первый вариант вычеркивай, слишком дорого и далеко от Биггин Хилл, невыгодно, — Шерлок снова уткнулся в экран, — третий тоже не подходит, я проверил, там все забронировано.

— А она не могла забронировать прямо сейчас? — предположил доктор.

— Я тоже думал о таком варианте, Джон, но нет — вся бронь там возможна минимум за пять дней до въезда, — отверг Холмс, показывая другу объявление на сайте, — Отбросив все невозможное, мы и получили истину. Какой бы она не была, это и есть истина.

Ужасно уставшая с дороги, Лилит наконец вышла из автобуса, на котором и проехала оставшуюся часть пути. Она наконец оказалась в Биггин Хилл. Заказав такси, Лилит пошла на вокзал, куда прибывали все междугородные такси, маршрутки и автобусы, чтобы взять чего-то перекусить и дождаться машины в тишине.

Пятнадцать минут ожидания прошли довольно быстро, и вот уже заказанная машина несется в сторону небольшого частного коттеджа, в котором Лилит забронировала комнату на трое суток. Расположен он был в паре километров от Биггин Хилл, так что у Лилит было довольно приличное количество времени, чтобы тщательно продумать остальные пункты побега.

Беглянка решила не брать билеты на самолет заранее, а взять их чуть позже. Пробыть здесь она может сколько угодно, но взяв билеты заранее, может что-то неверно рассчитать или навлечь на себя подозрения.

Такси подъехало к небольшой, тихой деревушке, где на больших расстояниях друг от друга были разбросаны уютные частные дома и коттеджи, а за ними тянулись ровные ряды бескрайних полей. Лилит с трудом подавила довольную улыбку и, рассчитавшись с водителем, двинулась в сторону нужного ей коттеджа.

В жизни он оказался ничуть не хуже, чем был на фото, с небольшой, но аккуратной и ухоженной территорией вокруг, задним двориком и даже мангалом, барбекю и небольшим бассейном. Пройдя мимо ухоженных лужаек по выложенной каменными плитами узенькой дорожке, она вошла внутрь.

На ресепшене ей озвучили сумму за три дня, объяснили, как именно можно будет продлить бронь номера, рассказали, где именно в деревушке можно поесть, и даже вручили путеводитель по Биггин Хиллу с сопутствующими рекомендации: что стоит посмотреть, куда сходить и что попробовать.

Лилит с улыбкой поблагодарила и, поправив рюкзак на плече, пошла в сторону своей комнаты, расположенной в самом конце первого этажа. Повозившись с замком, она попала внутрь, сразу же запирая дверь и скидывая с плеч рюкзак. Вдруг в затылок уткнулось что-то холодное и, судя по всему, металлическое.

— Подними руки и можешь медленно поворачиваться, — четко прозвучал знакомый, такой ненавистный ей голос. Девушка мысленно вздохнула и, подняв руки, медленно развернулась, сталкиваясь со знакомым, до глубины души омерзительным взглядом Холмса. Голубые глаза смеялись, а сам Холмс был, видимо, невероятно горд и доволен собой. Ну конечно, поймал сбежавшую преступницу, без ошибки определив ее местоположение и планы.

— Как ты сюда попал? — зло прошипела Лилит. Холмс, тварь такая, оружия не опускал, направив его четко девушке в лоб. Она знала, в лоб он ей не выстрелит, но если нужно будет остановить, не постесняется повредить ей и руку, и ногу. Несмертельно — значит, своих полномочий он не превысил.

— Так же, как и ты, — усмехнулся он, кивнув куда-то ей за спину. Девушка слегка развернула голову и, скосив глаза, увидела открытое настежь окно.

— Сука, — на выдохе прошептала она.

— Кто бы говорил, — довольно хмыкнул Шерлок и опустил пистолет, тут же, впрочем, крепко хватая ее за локоть и подхватывая ее рюкзак. Он подтолкнул ее в сторону окна, как бы намекая, что как он пришел, так они и уйдут.

Лилит оскорбленно фыркнула, залезая на подоконник, и спрыгнула на мягкую траву. Шерлок приземлился следом. Пистолет уже куда-то исчез, возможно, во внутренний карман его пальто, но сбежать бы все равно не вышло — метрах в ста от них на дороге стояла машина, а рядом с ней возвышался Джон.

Лилит обреченно застонала, поняв, что это конец. Быстрым шагом нагнав ее, Шерлок грубо схватил ее за руку и потащил за собой, постоянно подгоняя. Сто метров. Вокруг — поле. Они кинутся к ней с двух сторон, даже если она попытается петлять, и в любом случае нагонят ее. Но униженно-покорно идти, соглашаясь со своим положением пленницы, ей не позволяла уязвленная гордость. Пару раз будто случайно наступив Холмсу на ноги, она резко вскинула руку, четко направляя удар в горло, второй же, за которую ее еще держал детектив, с силой двинула назад, локтем попадая в селезенку. Холмс согнулся, но даже от неожиданности руки из мертвой хватки не выпустил, а лишь сильнее стиснул, заводя за спину и вторую руку.

— Даже не надо пытаться. Я думал, ты умнее, чтобы понять бессмысленность, — он говорил рвано, еще не отойдя после удара, но Лилит все же взбрыкнула, всем телом. Ей бы в жизни не хватило сил вырваться от мужчины выше нее на две головы и сильнее в пару раз. Однако жест протеста все же не могла упустить: говорила гордая порода, по словам отца.

Холмс незамедлительно отреагировал, перехватывая руки, освободившейся пригнув ей шею.

— Иди. И рот закрой.

Она вывернулась в очередной раз, выкручивая руки, зло вонзая зубы в тонкую кожу у запястья. Шерлок взвыл, но руки не разжал.

— Лилит, — прозвучал над ухом спокойный голос. Джон держал в опущенной руке армейский пистолет — палец не лежал на курке, но ей от этого стало даже страшнее, чем от Холмса, уже готового выстрелить. Лилит притихла, молчаливо проследовав в машину. Ватсон сел на водительское место, а Холмс — на пассажирское. Доктор завел машину, и начал выруливать на основную дорогу. Детектив достал телефон, торопливо набирая кому-то сообщение.

В голове невозможно уставшей Лилит, как на сломанном проигрывателе, крутилось всего две мысли: что она сделала не так, и насколько раньше нее они приехали, раз успели арендовать машину?

Она привыкла просыпаться от будильника. Хотя нет, вернее было бы сказать, что Лилит не совсем всегда просыпалась только от знакомой, привычной и невероятно раздражающей одним тем фактом, что она стоит на будильнике, мелодии. Иногда ее будил Сэб.

Хотя и будил — это с натяжкой. Скорее, отправлял Киру в спальню Лилит, чтобы она ее поторопила, или приходил сам, грубо стукнув ногой в дверь не потому что у него были заняты руки, а просто из чистой мести. Его невероятно бесила раздающаяся каждые пять минут монотонная мелодия, повторяющаяся из месяца в месяц, из года в год.

Лилит в принципе не представляла, когда он спал сам, потому что как рано бы она не вставала, он всегда был на ногах. Стоило написать ему в пять тридцать утра со срочной просьбой приехать, и вот уже через сорок минут он стоял на пороге ее гостиной с двумя стаканчиками неизменно горячего и вкусного кофе. Он был удивителен во всем, и иногда она даже втайне ловила себя на мысли, что хотела бы себе такого старшего брата.

Старшего брата у нее не было. Был только двоюродный, которого она плохо помнила: последний раз они общались только в детстве, да и разница была лишь в один год.

Сэб же был особенным. Он никогда не уставал, никогда не улыбался, но при этом за столько лет общения с ним Лилит прекрасно выучила, какое именно поднятие бровей означало, что он искренне посмеялся про себя. Он был для нее незаменимым человеком, и потому так озадаченно в ней билась тревога за него, беспокойство и небезосновательные переживания душили, стискивая горло.

Когда она пыталась бежать, пусть и неудачно, эти мысли еще получалось душить, но сейчас, проснувшись в тихой комнате, в теплой кровати под шуршащим порошковой свежестью одеялом, она непривычно забеспокоилась — покой в ее жизни в принципе был таким неестественным, что всегда вызывал если не тревогу, то скуку уж точно.

Лилит устало вздохнула и откинулась на подушку. Кровать жалобно скрипнула подстать ее черствой душе. Теперь ей предстояло жить нормальной жизнью, самой стать нормальной — как все. И это было страшнее смерти — жить обыкновенно, — потому что чертовски, смертельно скучно.

Навалившаяся тоска по дому, Сэбу — единственному родному существу во всем мире, — злость на несправедливость судьбы и вновь воспылавшая в ней ненависть к Холмсу — все смешалось невнятным комком спутанных чувств молодой, еще неокрепшей души. И все же, желание отмщения выделялось сильнее и отчетливее других — не потому ли, что оно было самым знакомым и понятным Лилит?

И юная мисс Мориарти, лежа на белоснежных простынях в квартире в самом центре Лондона — в квартире своего заклятого врага — вновь воспряла духом, ухватилась за нить ненависти и умышленно, в чем-то даже втайне от себя искусственно натянула ее до предела. Она почувствовала, как злость расходится по телу, разливается по венам, и — парадоксально — остужает ее пылающий мозг. Она успокоенно, холодно улыбнулась еще свежей побелке на потолке. В глазах ее воспылала идея, преображая уставшее, слишком рано повзрослевшее лицо, — идея еще неопределенная, но злая. Как и она сама.

С кухни доносился приятный и такой непривычный, а потому в чем-то соблазнительный запах свежеиспеченных оладьев, но вместе с тем — совершенно обыденный, даже примитивный, а потому опасный. Но она всегда выбирала играть в опасные игры, а потому решила: пора.

Стоявший у плиты Джон обернулся на еле слышимые на лестнице шаги и, ничуть не изменяясь в лице, вежливо, но сдержанно поздоровался.

Лилит, как ему показалось, выглядела чересчур притихшей и даже отчасти смущенной, однако Джон никогда не отказывал людям в вежливости и простом приветствии, какие бы за тем ни стояли причины.

Опасная преступница номер один по Лондону и округам, как было указано в сообщении от Скотланд-Ярда, слегка улыбнулась, принимая приветствие, и невозмутимо, словно это было чем-то привычным, поинтересовалась, не нужна ли ему какая-то помощь.

Джон опешил лишь на секунду, но тут же поспешил скрыть следы замешательства и попросил достать тарелки, чтобы начать раскладывать уже не горячие оладьи.

Когда Джон снял с плиты последнюю порцию, на столе уже аккуратно стояли тарелки, а Лилит расставляла кружки и разливала по ним только что сваренный кофе. Доктор кивком пригласил Лилит к столу. Она вежливо опустилась на стул спиной к окну, откуда било слепящее, такое непривычное для Лондона солнце, и, попробовав первый кусочек, поинтересовалась у доктора, не придёт ли Шерлок. Он усмехнулся:

— Черт его знает, как обычно, наверное, появится через час, когда все остынет, и пора уже будет обедать, — Джон вернулся к своей трапезе, и она тоже замолчала, надкусывая сочное и теплое тесто.

— Сегодня Майкрофт должен привезти твои оставшиеся вещи, Лилит, — Джон встал со своего места, чтобы поставить тарелку в раковину. Она тоже поднялась:

— Я поняла, Джон, спасибо. Давайте я помою?

— Как хочешь, Лилит. Если что, я буду у себя комнате, вторая дверь слева по коридору.

Лилит только молча кивнула ему в ответ, включая воду, и ей даже показалось, что Джон с совершенно искренней благодарностью улыбнулся ей.

Шерлок ведь никогда не мыл за собой посуду.

Шерлока Лилит не видела ни разу. С одной стороны, это было хорошо, потому что он ее раздражал невероятно — самое мягкое описание, которое можно дать по отношению к человеку, которого ненавидишь больше всего на свете. С другой, он был частью ее дела — того нового смысла жизни, который она попыталась найти для своего деятельного мозга в четырех стенах заточения. И, главное, он ее интересовал — непонятно чем, — что раздражало и пугало одновременно. Поэтому в ней смешалась радость от негласной победы и чувство собственного превосходства с огорчением от того, что дело не продвигается так быстро, как ей того хотелось бы. При этом Лилит нравилось думать, что детектив так редко захаживает как раз потому, что тоже не желает с ней пересекаться — тогда это было очевидное 1:0 в ее пользу.

Джон же практически не надоедал — она с трудом впускала новых людей в свой отгороженный разреженный круг, сотканный из вакуума и извечной иронии, но Джон был терпим. Конечно, своим видом и лицом он бесконечно напоминал ей о детективе и деле, но в остальном был крайне приятен и словно искренне пытался подружиться. Делал завтрак, оставляя его, когда рано утром уходил на работу, или, как минимум, варил ароматный кофе.

Джон быстро, без каких-либо подсказок выучил предпочтительное для нее количество молока и сахара, и теперь каждое утро Лилит на столе ждала кружка с заботливо приготовленным кофе. Вечера он проводил в гостиной, если не слишком поздно возвращался со смены. Джон читал или смотрел телевизор, а пару раз Лилит заставала его сидящим за ноутбуком. Несложно предположить, что Джон писал что-то в блог. Видимо, из проходящего через стены детектива он смог вытащить пару подробностей о новых делах.

Лилит внимательно следила за всеми обновлениями блога и со скрипом вынуждена была признать, что дела, расследуемые Холмсом, были крайне интересными, а у Джона действительно был талант к их изложению. Она практически не выходила из своей комнаты и сутками читала — вероятно, совсем бы сошла с ума, если бы не тот новый смысл жизни, который она же сама себе и создала. Вечерами же предпочитала спускаться в гостиную, где практически неизменно встречала Джона. С ним было спокойно и тихо: вечный шум в голове наконец утихал и даже ненависть как-то отступала на задний план. Лилит ненавидела это чувство, потому что в первое время оно оставляло в ней оглушительную пустоту после ухода обжигающей ненависти, а непривычная ранее тишина и оглушающее одиночество пугали посильнее финского ножа в отцовском кабинете в детстве, но она всегда была охоча до всяческого рода новых чувств и ощущений. Ей все больше и больше начинали нравиться их беседы с Джоном обо всем и ни о чем на свете, но не менее хорошим было и молча читать под тихий шелест клавиш его ноутбука. Это успокаивало.

Что же по поводу Шерлока, то кажется, он ночевал дома, а рано утром снова куда-то уходил. Все свидетельствовало об этом: методично исчезающие из холодильника продукты, шаги в гостиной в то время, как Джон должен был быть на работе, и тонкая полоска света, просачивающаяся из-под двери в комнату детектива. Пальто и уличную обувь он, похоже, специально уносил к себе в комнату, потому что вешалка для верхней одежды неизменно пустовала.

И однажды гипотеза Лилит подтвердилась. Она проснулась в час ночи от жуткого кошмара и, провозившись еще около получаса в безуспешных попытках заснуть, все же не выдержала и спустилась на кухню. На кухонном столе, положив голову на руки, лежал или спал Холмс. Лилит вздрогнула от неожиданной встречи, к которой совершенно не была готова, но тут же решила воспользоваться этим и обернуть нежданную встречу в свою пользу. План ее был прост как два пальца и шит белыми нитками: чтобы сделать Холмсу максимально больно, нужно было действовать смело и неожиданно. Вскормить в нем неведомое ранее трепетное чувство, дать привыкнуть к этому, а потом дернуть, вырвать из его груди с корнями. Влюбить в себя и убить собственной рукой, видеть, как он, дрожащий одновременно от любви и ненависти, будет смотреть на нее жалостливыми глазами, полными мольбы. Ей хотелось видеть, как свет померкнет в его взгляде. И все это — от ее руки. Сейчас же было самым идеальным моментом, чтобы начать.

Она демонстративно громко, насколько это было возможно без обуви, прошлепала голыми ногами к холодильнику и налила себе молока.

— Не спится? — раздался за спиной усталый и хриплый голос.

Играя свою роль, Лилит показательно вздрогнула, словно и не заметила его до этого, и, повернувшись, сонно потерла глаза тыльной стороной руки и зевнула.

— Да, что-то вроде того.

В кружке одиноко звякнула ложка, когда ее резко приземлили на стол. Лилит снова отвернулась от детектива, теперь уже в поисках меда, и, щедро положив его в стакан, принялась методично и демонстративно громко размешивать, умышленно задевая ложкой стенки стакана. Его явно раздражал этот звук, и он, не отрываясь, хмуро следил то за ее рукой, то за движением ложки. Лилит замешала интенсивнее, чуть ли не расплескивая молоко.

Шерлоку ее примитивная игра тут же стала ясна, он хмыкнул и тут же поморщился от нового звона:

— Перестань, Мориарти, это совершенно неоригинальный способ изведения врага.

Она улыбнулась ласковой кошкой:

— Правда? А мне вот кажется иначе, — и медленно облизнула ложку со сладким мёдом. Шерлок скривился.

— Звенящая пошлость.

— Это только Вы так испорченно мыслите. К слову, почему Вы тут?

— Не думаю, что тебя это касается.

— Просто ответная вежливость с Вашей стороны, я-то ответила на Ваш вопрос.

— Ха! Тебе и что-то вдруг известно о вежливости?

— Не надо делать вид, будто мне чужды хорошие манеры. Я просто ими не пользуюсь. Как и Вы.

Шерлок фыркнул:

— Я и не делаю — говорю прямо.

И, почему-то, неожиданно для самого себя спустя мгновение протянул:

— Нужно не уснуть.

Лилит пожала плечами:

— Чай пить не пробовали?

— Как будто это поможет.

— Поможет, — твердо заявила она и загремела дверцами шкафчиков. Спустя пару минут перед детективом встала дымящаяся кружка. Маленький жест заботы, который ей не стоил ничего, но в душе Холмса определенно бы поселил сомнение, особенно после их шутливого препирательства — вдруг контрастно противоположное, почти нежное, трепетное действие. Сбивает с толку. Этого она и добивалась.

Шерлок ожидаемо смутился и принюхался к пару:

— Ты его отравила?

— Скучно. Примитивно. Неужели хвалёный детектив испугался обычной мелиссы с мятой? — прошептала она вкрадчиво почти у него над ухом — она видела, как по его шее пробежала волна мурашек от ее тихого голоса. Детектив мотнул головой, сдвигаясь в сторону, пытаясь скрыть свою неловкость.

— Ну и черт с тобой, Мориарти. Трави, я бессмертен и так просто тебе не дамся, — и отхлебнул горячего чая.

Лилит открыто захохотала: и показательно над его шуткой, и про саму себя — над его глупой самоуверенностью и тем, что корень сомнения был пущен в его сердце.

— Неплохо, — сказал он через пару минут затянувшейся тишины, — спасибо, — чопорно протянул он, подхватывая кружку и исчезая с кухни в мгновение.

Лилит плавно опустилась за стол. Сон пропал совершенно. Она кровожадно улыбнулась собственному размытому отражению в молоке.

Когда в прихожей в шесть вечера хлопнула входная дверь и на лестнице послышались знакомые шаги, Джон, сидевший в гостиной за ноутбуком, удивленно прислушался. Сомнений быть не могло, это был Шерлок. И действительно, через пару минут детектив вошел в комнату, бесцеремонно плюхнувшись на диван прямо в пальто и не снимая уличной обуви.

— Ужин? — коротко бросил Джон.

Шерлок что-то отрицательно промычал в ответ, на что Джон лишь привычно кивнул: он привык не надоедать, но не из желания потворства соседу, а просто из уважения к детективу и собственному чувству независимости. В комнате повисла тишина: Шерлок то ли спал, то ли просто прикрыл глаза и размышлял о чем-то своем, Джон блог, Лилит ушла проветрить голову. Вернее, ее выгнал Джон и сказал не возвращаться раньше, чем через час.

Он опомнился, когда на улице начало темнеть, а наручные часы подсказали, что сейчас было уже полдесятого. От Лилит сообщений не было. Джон заранее дал ей свой номер и попросил держать в курсе, но в сообщениях повисла кромешная тишина. Проблема была еще и в том, что у самого Джона телефона девушки не было. Он устало потер лоб, стараясь не перебирать в голове все варианты того, где она могла сейчас быть. В случае чего, Майкрофт оторвет голову именно ему, Джону, а не детективу, ведь отпустил-то ее именно он.

Джон вздохнул и с тяжелым сердцем повернулся в сторону дивана. Просить сейчас помощи у Шерлока — не самая лучшая идея, но других, более сносных, у Джона просто не было, да и вот вопрос о том, где сейчас Лилит, и будет ли жив сам Джон, все еще оставался насущным и первостепенным, поэтому не ему уж точно сейчас быть привередливым в поиске союзника.

— Шерлок, — Джон неловко кашлянул, чтобы привлечь внимание детектива.Тот даже не удосуживается приоткрыть хотя бы один глаз, — Лилит ушла пару часов назад и до сих пор не вернулась.

— И? — он лениво разлепил губы.

— Что и? — Джон почувствовал себя полным дураком от собственного переспрашивания, а, главное, от осознания того, что просто глупо тянет и теряет время.

— Что ты хочешь от меня? — послышалось с дивана.

— Помоги ее найти, пожалуйста. Я не знаю, что с ней, — уже тихе, чуть ли не бормоча себе под нос, сообщил Джон.

Не сказав ни слова и никак не отреагировав, Шерлок вдруг бодро подскочил на диване, уже благо одетый, взял шарф и на выходе из комнаты бросил:

— Как найду, напишу.

И Джон даже не представлял, как именно Шерлок собирается это сделать.

Он и сам пока плохо понимал, куда именно собирается идти: в Лондоне тысячи укромных местечек, а Лилит наверняка знала и того больше — почему-то в способностях юной мисс Мориарти он ни капельки не сомневался. Она могла пойти абсолютно куда угодно, но, решив довериться чутью, он направился в сторону заброшенного завода Миллениум Миллс, в районе Сильвертауна. Детектив и сам не знал, отчего с каждым шагом в нем лишь крепла уверенность в том, что Лилит сейчас была именно там — с другой стороны, будь он на ее месте, и сам бы поспешил в старый-добрый Миллениум Миллс.

Уже подходя к высокому, поражающему своими размерами и масштабами зданию, Шерлок прищурился, всмотревшись зорким взглядом ищейки в еле заметную на крыше, на фоне еще не темного неба фигуру. Рыжие волосы, по всей видимости, не собранные в хвост — отрезала ведь их, когда сбежала, не отросли еще, — свободно распущенные, выдали ее с головой. Она, определенно. Шерлок хмыкнул и полез в карман пальто, чтобы отправить Джону короткое: Нашел.

Конечно, можно было войти внутрь. Завод никем не охранялся, и пройти не составило бы особого труда, но Шерлок подпрыгнул и ухватился руками за тонкую нижнюю рейку какой-то маленькой и узкой лестницы на боковой стене здания. Так будет быстрее — во всяком случае, в этом он отчаянно попытался убедить хотя бы самого себя. Не то пожарная, не то служебная, лестница стремилась все выше и выше, и детектив предположил, что отчаянная во всех отношениях Лилит влезла сюда именно так.

Уже практически достигнув верха, ему пришлось изрядно изловчиться: лестница обрывалась в полуметре от парапета крыши, и достать до него просто так не было никакой возможности. Шерлок поднялся до конца, наступив ногой на последнюю ступеньку, держась руками за боковые перекладины и сильно шатаясь, отчаянно стараясь удержать равновесие. Падение отсюда будет летальным, это и дурак понимал.Он осторожно отпустил одну руку, покрепче сжав вторую, и потянулся к парапету, ложась на него локтем и перенося весь вес. Рукой он нащупал какое-то крепкое металлическое крепление на крыше и ухватился за него. Видимо, она влезла сюда так же — ведь он не почувствовал на руках ни капли сажи или следов ржавчины от прикосновения к металлу, их стерли до него. А она была не так уж и плоха, как могло показаться. Даже ему пришлось порядком напрячься только чтобы не сорваться вниз — как же она не испугалась такой высоты?

Оставив вопрос открытым, Шерлок выдохнул, ухватился покрепче и оторвал одну ногу, чтобы подтянуться и закинуть ее на парапет. Когда колено коснулось крыши, он вдруг зашатался, но вовремя отпустил вторую руку, чтобы ухватиться и ей тоже. После этого ему всего лишь оставалось подтянуть себя и перекинуть ногу до конца.

Встав на ноги и отряхнув запачкавшееся в пыли и кирпичной крошке пальто, детектив уверенно пошел по крыше неторопливым шагом. Она сидела прямо на краю, метрах в десяти от лестницы, опасно свесив ноги вниз. Он подошел ближе и, как ему показалось, неслышно встал за ее спиной, но она, будто почувствовав его присутствие, слегка сдвинулась влево и склонила голову, как бы говоря: присаживайтесь.

Он опустился рядом с ней, сохраняя приличную дистанцию, и так же, как она, перевел взгляд на небо — под ноги смотреть не хотелось даже при отсутствии страха высоты.

— Джон знает?

Ее голос прозвучал очень тихо, его наверно даже можно было спутать с шумом ветра, но Шерлок расслышал.

— Да.

Они замолчали. Лилит игнорировала Шерлока, наблюдая за облаками. Он старательно игнорировал облака, внимательно наблюдая за ней. Она казалась ему загадкой, странной и интересной, чертовски завлекающей, но она все еще была его делом — и он не смел об этом забывать. И он бился над ней, бился над решением ее тайны и злился, что прочитать ее так же легко, как и всех остальных, просто не мог.

Распущенные рыжие волосы. Черная одежда. Новые кеды — сменила заводские шнурки. Немного покрасневшие мочки ушей, видно проколы — недавно сняла сережки? След от браслета на правой руке чуть ниже кисти — съехал по руке, пока она спала? Легкие линии не до конца размазанного консилера под глазами — плохо спала. На брюках чуть повыше коленей по паре неровных разводов — кирпичная пыль и ржавчина от балки.

Он больше не знает о ней ничего, видит только, что совершенно очевидно и под силу разгадать любому дураку. Он больше не знает ничего о ее хобби, интересах или даже привычках. Не может сказать, потому что не видит. Неужели он так слеп или просто она так хороша? Его злит, что он вынужден существовать с ней в одной квартире и пытаться быть хоть немного сносным соседом — цитата Джона, — но больше всего его раздражает осознание того, что она ужасно увлекает его своей неизвестностью.

Она подтянула ноги, согнула их в коленях и обняла руками, а потом вдруг резко перевела взгляд на него. Глубокие, насыщенного зеленого цвета глаза вдруг блеснули чем-то почти оливковым — ему, конечно же, показалось. И все же — он вгляделся в них с невольным вопросом.

Почему она это делала? Зачем? Откуда в ней, в шестнадцатилетней девушке, столько ненависти к нему и всему этому миру, откуда такая жестокость и хладнокровие?

Он смотрит в ее зеленые глаза, но в них не плещется смерть, как в глазах ее отца.

Она убийца, но не как Джим.

Она вообще не похожа на него. Она такая же, но при этом другая.

Почему у нее не карие глаза? Откуда этот насыщенный зеленый? От матери? Кто она? Где сейчас? Почему не помогла ей? Где все те люди, которых она контролировала? Готовят ее побег?

Нравилось ли ей убивать людей?

Она убивала сама или отдавала приказ Себастьяну?

Почему не выстрелила ему в голову сама?

Почему ушла? Чтобы не видеть, чтобы сбежать?

Убийца ли? Шерлок вгляделся еще раз. В зелени не было проступающей злости, был только леденящий холод и непоколебимая твердость — нерушимая, пожалуй, никем и ничем, никакими запретами и никакими оковами. Он даже больше не видел в них ненависти. Она просто устала. Она просто слишком юна для всей этой дряни, в которую ввязалась. И эта дрянь ее сожрет, как пожрала его. А они ведь — похожи?

— Зачем ты все это сделала, Лилит? — он сам не заметил, как этот мучивший его вопрос сам собой сорвался с губ. Ему было ужасно интересно знать, и желание удовлетворить любопытство всегда говорило в нем куда громче гордости и самодовольства.

— Сделала что? — она слегка приподняла уголки губ, смотря на детектива задорным, искрящимся взглядом. Играется. Оживает от его вопроса. Она охотница, как и он, теперь он видит это.

— Зачем убивала? Зачем убила тех людей, которых мы нашли? Только ради предупреждения для меня? Только ли?

Она не отвечает, только свешивает ноги обратно и не смотрит на него.

— Вот только не говорите, что Вам было до них какое-то дело. Я знаю, Вам плевать. Кайф в самой игре, это я тоже знаю прекрасно.

— Для тебя человеческие жизни — игра?

Он звучит как Джон, понимая, что совершенно не хочет этого, но только так можно продолжить разговор, потому что только так она будет отвечать. У нее другие убеждения, он знает это. Поэтому умышленно ее провоцирует. Она, непоседа, не будет молчать, слыша такое. И она не упустит возможности посмеяться над его мнимым благородством.

— А для Вас разве нет? Я знаю, как сильно вы любите рисоваться. Потому что я тоже. Меня совершенно не заботят чьи-либо жизни.

И тут же добавляет совершенно личное, даже не сделав видимой паузы:

— Меня не заботит даже своя собственная, — видя его непонимание, она словно нехотя поясняет, — Я не говорю о смерти, я говорю о том, что даже оказавшись с ней лицом к лицу я не чувствовала страха. Я чувствовала лишь легкую отдачу оружия.

— Но разве смысл не в том, чтобы ты была в безопасности? — Шерлок действительно недоумевает. Неужели Джим не позаботился о безопасности своей дочурки?

— Все мы так когда-то думали и у каждого из нас есть тот самый опыт спасения самого себя от смерти. Ты думаешь, что уж тебя-то точно не тронут, ты ведь даже не из семьи Мориарти. Но только вот есть основания полагать, что в той авиакатастрофе Шарлотта, Габриэль и их дочь погибли не просто так.

Он сразу понял, о чем она говорила. Страшная авиакатастрофа, случившаяся 5 июня 1978 года. Боинг разбился, погибли все пассажиры. Громкое, прецедентное дело.

— Их подставили?

— Это теракт, — она обернулась к нему, и Шерлоку на секунду показалось, что в ее глазах плещется боль. Наверно, просто странный эффект в ложащихся на землю сумерках.

— Отчего же досталось тебе? — искренне поинтересовался он.

— Да просто за все хорошее, мистер Холмс, — в сердцах бросила она честное, не в силах больше удержать в себе то, что волнами выливалось из нее. Гнев, ненависть. Она была очаровательна в этот момент, когда пылала. Она была сама жизнь. И Шерлок наслаждался. И она это знала и видела. Она на это надеялась.

Лилит резко встала и двинулась в сторону лестницы, Шерлок же так и остался сидеть, анализируя полученную информацию. На полдороге ее шаги притихли, она обернулась к нему:

— Идете?

Детектив встал и пошел за ней.

— Может, первым пойду я?

— Боитесь, что я сбегу?

— Боюсь, что разобьешь себе голову, а Джон потом открутит мне мою.

Шерлок ухватился за то же металлическое крепление и перекинул ногу через парапет, упираясь в крошащийся кирпич. Сделав тоже самое со второй, он начал постепенно распрямлять руки, скользя ногами по кирпичной стене и изо всех сил стараясь не сорваться вниз. Когда его нога, наконец, коснулась лестничкой перекладины, Шерлок расслабился и осторожно начал спускаться дальше вниз.

Лилит полезла следом за ним. Ее кроссовки проскользили по кирпичу, когда она поставила ногу на выступ в стене, и вдруг кирпич под ее ногой сломался пополам. Она резко съехала вниз, повиснув на руках, изо всех сил цепляясь за металлическую балку на крыше. Шерлок тут же отреагировал, мгновенно выставив вверх руку и четко и крепко фиксируя ее за бедро, не позволяя больше сдвинуться вниз на на сантиметр. Лилит вновь вернула ногу на стену, но замялась, не доставая до первой перекладины. Шерлок поднялся на ступень выше, прижался носом к ее пояснице и выставил руку, подставил ладонь под ее стопу, позволяя наступить на нее.

— Осторожно.

Он держал ее ногу до тех пор, пока она не шагнет уверенно на пару перекладин вниз, фиксировал до тех пор, пока она не пошла увереннее и быстрее.

Добравшись до земли, она спрыгнула и, не смотря на него, направилась к выходу с территории, до этого бросив ему тихое и смущенное:

— Спасибо.

В нем что-то дернулось, всколыхнулось от этих солнечного цвета волос, жгучего взгляда и тихого шепота. Он вдруг совершенно отчетливо поймал за хвост мысль о том, что не хотел бы видеть, как она разбивается.

Шерлок разбирается в преступлениях и убийствах, но совершенно не разбирается в людях, а тем более в таких, как она. Про себя он теперь понимает еще меньше.

Шерлок ввалился на кухню как всегда бесцеремонно: в уличных ботинках, не снимая пальто и держа в руках чашку — как Джон очень надеялся, все же с чаем, а нем чем еще похуже. Доктор, всецело погруженный в завершение новой истории в блоге, вынужден был слушать хлопанье кухонных шкафчиков и дружный звон чашек, пока детектив находился в поисках своей любимой из них. Джон ехидно хмыкнул про себя, но не стал говорить, что то, что он ищет, в раковине: Джон обещал ему не раз, что больше за него посуду никто мыть не будет. В итоге Ватсону этот бедлам и учиненный детективом погром надоел настолько, что он рявкнул на Шерлока, ткнул в чашку с чаем, которая все это время сиротливо поджидала Шерлока на столе, и раздраженно уткнулся в экран ноутбука. Чашка была заботливо прикрыта сверху чайным пакетиком, чтобы не выстудить весь напиток. Шерлок виновато пожал плечами и уже через минуту благодарно захрустел овсяным печеньем, изредка прихлебывая еще теплого чая. Да, Джон различал даже такие оттенки эмоций, которые выражались в том, как Шерлок, к примеру, хрустел печеньем. Поневоле станешь подобным специалистом, столько времени проводя рядом с неугомонным Холмсом, который, к тому же, совершенно не поднаторел в умении выражать свои эмоции обычным человеческим языком. Шерлок уже встал и собирался идти, но обернулся через плечо на Джона. Почувствовав на себе испытующий взгляд, тот оторвался от ноутбука и перевел взгляд на него.

— Поедешь со мной на расследование?

Джону и хочется согласиться, но, во-первых, сегодня у него смена, а во-вторых буквально вчера Лилит ненароком обронила, что тоже как-то хотела бы оказаться на расследовании, и сердобольный Джон, поняв этот нехитрый намек, тут же решил уступить ей свое место, как только подвернется подобный случай. Поэтому Джон, ничуть не растерявшись, тут же предложил:

— Я не смогу, но ты можешь позвать Лилит.

Шерлок фыркнул:

— Издеваешься? Её-то? Преступницу на расследование?

Джон пожал плечами:

— Она умна и может помочь. К тому же, от постоянного околачивания дома совсем зачахнет. И, повторюсь, я не верю, что это она — она же ещё совсем ребёнок, пусть и умна не по годам, — пожал плечами Джон.

— Ну а мне-то какое дело?

— От тебя уж не убудет. Плюс, напомню слова Майкрофта: чем ближе ты к ней будешь, тем быстрее размотаешь этот преступный клубок. Решайся, Шерлок. Или иди один.

— Я всегда раньше был один.

— Но теперь-то ты привык ходить с кем-то, кто восхищался бы твоим дарованием? — поддел Джон.

— Уж она-то точно не будет.

— Один раз, Шерлок. Это исключительно моя просьба. Да и, я уверен, она только поможет тебе, а не помешает. Девочка очень умна.

Шерлок повел плечами, как будто по затылку ему провели ледяными ногтями.

— Ладно уж. За тобой должок, Джон.

— Какое, Шерлок? Ты свои ещё не отработал, — и Джон кивнул на заполненную раковину. Шерлок поджал губы и поспешил ретироваться в сторону третьего этажа, пока Джон не припомнил ему еще чего похуже, чем мытье посуды.

Она знала, что, рано или поздно, он сам к ней придет, только вот не ожидала, что именно в это утро. Натурально вздрогнув от стука в дверь и появившейся на пороге фигуры — Шерлок не стал ждать приглашения, а зашёл сразу же после стука — Лилит отложила книгу на стол и перевела взгляд на нежданного гостя.

— Я еду на расследование.

— Поздравляю, только я тут причём? На меня что-то нашли? Так это вряд ли. Снова какие-то загадочные трупы? Так это не я, — хохотнула Лилит и уже собиралась было отвернуться, и дальше разыгрывая свое притворное безразличие, но Шерлок — к её тайному счастью — не ретировался с оскорблённым видом.

— Я думал, ты достаточно умна, чтобы сложить два и два. Джон предложил тебе поехать со мной. Если идешь — через пять минут жду внизу.

— Я так понимаю, Вас эта новость не сильно обрадовала?

— А сама как думаешь? — вспыхнул Шерлок.

Лилит категорично сложила руки на груди:

— Придется потерпеть, потому что я пойду.

— Потрясающе, — процедил детектив сквозь зубы, — если через пять минут не будешь внизу, уеду один. Ждать тебя я не собираюсь.

— Да куда Вы без меня теперь! Подумайте пока, как объясните Скотланд-Ярду моё присутствие, я думаю, это будет уморительное зрелище, — улыбнулась Лилит коварно. Шерлок тяжело вздохнул и хлопнул дверью. Лилит засчитала себе ещё один балл. С раздражительностью Холмса это было проще простого.

Она села в такси ровно в тот момент, когда Холмс намеревался захлопнуть дверь прямо перед её носом. Лилит с чрезмерно радостной улыбкой обернулась к чёрному, как туча, Холмсу:

— Расскажите немного о деле. Куда едем? Что там такое?

— Лестрейд ничего не сказал, — детектив лениво отбился буквально несколькими словами.

— Серьёзно? То есть Вы даже не знаете, куда мы едем? — Лилит насмешливо фыркнула.

— Все, что я знаю, это то, что дело странное и они в замешательстве. Как и обычно, — Шерлок закатил глаза, — И вообще: будь так добра, помолчи. Трепаться со мной не надо, я на это не подписывался. До места — ни звука. Иначе высажу на ходу и не посмотрю на то, что там Джон скажет.

— Поняла-поняла, не дура, — недовольно пробурчала Лилит и отвернулась к своему окну. Ну вот и как в таких условиях его в себя влюблять, если этот ужасный человек вообще на контакт не идёт?

Машина остановилась у красивого и ухоженного, пусть и достаточно миниатюрного загородного дома с мини-бассейном и собственной зоной для барбекю. На территории около дома все было огорожено желто-черными ленточками, которые так и резали глаза своей отвратительной желтизной. Навстречу вышла сержант Донован.

— Что ты тут забыл в очередной раз? — она устало вздохнула, без привычной раздражительности.

— Меня позвали, потому что вы, как обычно, не справляетесь, — Шерлок невозмутимо пожал плечами.

Она устало поморщилась, потерев переносицу, и только тут вдруг увидела Лилит.

— А она тут что делает? — Салли возмущённо развела руками.

— Помогает. И осматривается.

— Нет, ты в самом деле псих, если притащил на расследование преступницу номер один! Я на твоём месте вообще бы примотала ее к стулу и посадила бы под камеру, а не таскала бы серийную убийцу на расследования!

— Строго говоря, мисс Донован, моя вина не была доказана в суде, потому я на свободе. Я жертва, невинная жертва жестокой корпорации, перемалывающей судьбы, — Лилит трагично скривила брови, — И убивала не я лично, так что не надо тут. Да и вообще, как я посмотрю, сержант Донован, Вы чудесно проводили вчера время с Андерсоном — советую продолжать Ваше чаёвничание и не лезть не в своё дело, — она отчётливо услышала, как над ухом самодовольно хмыкнули. Все-таки Холмс куда больше не переносил Донован, нежели Лилит Мориарти.

— Не говори ерунды, девочка, — однако Салли не удалось скрыть своего замешательства. Лилит незаметным движением скользнула пальцами по шее, кивнув ей — указывая на след — и, проходя мимо, небрежно бросила:

— Сменили бы парфюм что ли, а то мужским одеколоном страшно несёт. Так ещё и такой дешёвый он.

Донован возмущённо выдохнула за их спинами, но Шерлок уже не обращал внимания ни на неё, ни на Лилит, идя навстречу Лестрейду, который уже спешил к ним через лужайку. Как только он подошёл к ним, Шерлок тут же протянул ему руку для приветствия — чем озадачил и его, и маячившую за спиной детектива Лилит.

— Итак, о деле, — нескромно напомнил ему Шерлок.

— Да-да, пойдёмте к телу, я пока быстро все расскажу. Погибшая — Дэни Уэйн. Её сестра нашла её тело в бассейне. Судя по всему, захлебнулась водой.

— И как же она туда попала? — подала голос Лилит.

— Это как раз самое интересное. Мы не знаем. Её никто не душил, никто не удерживал под водой, пока бы она не задохнулась. И, тем не менее, сейчас она мертва уже несколько часов. Непохоже, чтобы она просто проходила мимо, поскользнулась, ударилась и, потеряв сознание, наглоталась бы воды. На ней ни ушиба.

— А вы начинаете соображать, Грем, — Шерлок одобрительно улыбнулся. Лестрейд поморщился, Лилит хмыкнула. Даже она знала, что он Грег и коверкание имени его неимоверно раздражает.

Подойдя к телу, Лилит заметила в стороне девушку с такими же пепельно-светлыми волосами, как и у погибшей. Незнакомка плакала, уткнувшись лицом в плечо какому-то мужчине с печальным выражением лица. Кажется, это отец сестёр.

Шерлок уже опустился на колени и рассматривал тело. Лилит молча опустилась рядом, хотя детектив её и не приглашал, и внимательно всмотрелась в лицо девушки. Его выражение спокойно, как будто не умерла, а просто заснула, но цвет кожи такой бледный, мертвецкий, с каким-то фиолетовым подтоном, что даже у Лилит пробежал легкий холодок. Она видела трупы, кровавые и изуродованные, но это спокойствие на лице Дэни оказалось куда страшнее жертв жестоких убийств. Лилит поспешила встать с колен и отойти от тела, стараясь не смотреть в ту сторону. Пару раз она нехотя вздрогнула всем телом от крупных ледяных мурашек, пробежавших по затылку.

Шерлок и Лестрейд ушли поговорить с сестрой и отцом, Лилит подошла к бассейну, неосознанно замерев на самом краю и всматриваясь в кристально чистую воду. Сама не понимая отчего, она пристально вглядывалась в ровную плитку на дне. И тут вдруг заметила нечто разительно отличающееся от голубого дна — этот маленький странный предмет сложно было приметить в неровных бликах воды, но она заметила непонятное белое пятно на идеально ровной плитке недалеко от бортика и уже не могла оторвать зачарованного взгляда. Предмет лежит прямо с той стороны, где лежало — и откуда и вытащили — тело Дэни. И это совершенно не дает Лилит покоя. Решительно стиснув зубы, она направилась в сторону детектива, внутренне готовясь услышать от него щедрую порцию ядовитых ответов. Лестрейд Холмс все ещё слушают рассказ отца:

— Я уехал в городе по работе почти сразу, как Рози, — он кивает на дочь, — ушла в магазин. Дэни была здесь одна. Когда вернулся, было уже поздно — Рози наша уже мёртвое тело Дэни, — он судорожно вздыхает, как будто не хочет показаться слабым, но вместе с тем не может и сдержать слёз, — Я не был ей отцом по крови, мы их материю познакомились два года назад, пару месяцев спустя после того, как она развелась с первым мужем, их отцом. Она не была моей дочери по крови, но я любил её как родную. Нам всем будет очень её не хватать.

Рози, которую он обнимал одной рукой за плечо, снова тихо всхлипнула и спрятала лицо за плечом отчима. Он вздохнул и осторожно погладил её по волосам

— Нет версий, кто мог желать зла вашей дочери? — уточнил Лестрейд.

— Не представляю. Дэни была очень дружелюбной, у неё были отличные отношения со всеми сокурсниками, соседи её любили.

— Хорошо, спасибо вам, не будем больше беспокоить, — тихо проговорил Лестрейд и отошёл с детективом к бассейну. Лилит подошла к ним:

— На дне бассейна, прямо около борта, где упала Дэни, на дне лежит что-то мелкое и белое. Если мы достанем это, то, может, узнаем чуть больше?

— Не бери в голову, какой-то сор, — Лестрейд махнул рукой и отошёл.

— Не верю, что говорю это, но он прав, — пожал плечами Шерлок, — Чепуха какая-то, — Шерлок отвернулся и решил вернуться к дому, где на веранде сидел отчим погибшей. Лилит сбросила на траву пальто и высокие ботинки и нырнула. Детектив тут же обернулся на шумный плеск воды за спиной. Лилит вынырнула именно в этот момент и отбросила с лица прилипшие волосы, гордо дёрнув головой. Шерлок закатил глаза. И все же — подошёл к краю и протянул руку. Лилит отказалась, качнув головой.

— Гордячка, — бросил безобидное Холмс.

— И горжусь даже этим, — ответила Лилит, вылезая из бассейна по лестнице и выжимая мокрую одежду и волосы.

— И что, нашла? — ехидно поинтересовался Холмс.

Лилит разжала руку. На её ладони лежала обычная белая крышечка с винтовой резьбой внутри, чуть крупнее тех, что на бутылках с водой.

Шерлок, рассмотрев находку, громко фыркнул:

— Серьёзно? Ты правда сбрендила, Мориарти. Всё ради какой-то крышки от бутылки?

— Вам-то какое до меня дело? Что так забеспокоились?

— Не так уж ты и умна, как думаешь и хочешь казаться, — пожал плечами Шерлок. Она не обратила на его слова внимания и торопливо пошла к дому.

— Знаете, что это? — спросила она у отца пострадавшей, протягивая раскрытую ладонь. Он как-то слишком резко сел в кресле и уточнил:

— Где Вы это нашли?

Лилит только показалось, или уголок его губ действительно нервно дёрнулся?

— На дне бассейна. Когда Рози нашла Дэни, там случайно… случайно не было бутылки с водой?

Услышав её версию, он как-то сразу успокоился: не зря Лилит старательно изобразила дрожащий голос. Она усмехнулась внутренне и поймала момент, когда на его лице проскользнули, сменяя друг друга, ничего не значащие, выключенные эмоции.

— Да-да, припоминаю. Она что-то всё ходила, плакала и, как заведённая, говорила, что надо бы убрать воду, — он прижал ладони к лицу, закрывая его ими и гулко говорит, — Простите, боюсь, это всё, что я могу сказать. Извините, мне очень тяжело говорить о Дэни.

Лилит слабо улыбнулась:

— Ничего. Я понимаю Вас. Простите, что потревожила Вас в Вашем горе. Иногда некоторые ниточки действительно ведут в тупик.

Уже отходя от веранды, она успела краем глаза заметить, как он облегчённо выдохнул через рот, как будто по меньшей мере пробежал милю.

Вернувшись обратно к бассейну, она присела на корточки рядом с Шерлоком, который изучал тело и заговорщически прошептала:

— Он что-то скрывает, — она осторожно скосила глаза в сторону веранды и тут же удержала Холмса за рукав, когда тот неосознанно захотел обернуться, — Клянусь Вам, он врёт. Так испугался, когда я показала. Это не крышка от бутылки. Она как будто… от каких-то таблеток, в небольших таких круглых баночках, — тихо прошептала она в важном осознании. Шерлок перевёл взгляд на улику на её руке, зажатую между их телами:

— В этом может быть доля правды. Но мы слишком долго говорим. Выглядит странно. Как будто о чём-то тайном. Но у нас же нет секретов? — он посмотрел на неё таким пронзительным взглядом, словно говоря: “Смекаешь?”, и это заставило Лилит тут же подняться и громко произнести:

— Не знаю, что тут ещё делать. Совершенно ясно: несчастный случай. Не знаю, что Вы застряли над телом, мистер Холмс.

Он безрадостно отозвался:

— Права ты. Едем, — и встал, тут же пряча руки в карманы. Они, плечом к плечу, дошли до полицейской машины.

Лестрейд опустил окно:

— Есть что-то?

Шерлок тихо ответил:

— Думаю, да. Есть телефон или адрес матери?

— Пришлю сообщением. Или попросить парней вас добросить?

— Возьмём такси, — качнул головой детектив. Лилит внутренне была с этим согласна: нечего светиться на патрульной машине.

— Ну и что ты ей скажешь? — спросил Шерлок, выйдя из машины. Лилит уверенно пошла к нужной двери. Он нагнал, — Мы нашли это на месте преступления, не знаем, что это, но надеемся, что Вы сможете нам помочь?

— Ну да, примерно так и скажу, — Лилит пожала плечами, вдавливая кнопку дверного звонка. Через минуту им открыла миловидная невысокая женщина, имеющая явное сходство с жертвой и ее сестрой. Её лицо выражало абсолютную усталость и отчаяние, а под глазами и вовсе были видны следы потёкшей туши, которые она не успела стереть.

— Здравствуйте, я Шерлок Холмс, а это моя помощница Лилит, и мы ведём расследование по делу Вашей дочери. У Вас есть возможность ответить на несколько наших вопросов? — Лилит прожгла его недовольным взглядом: она вошла во вкус и сама собиралась говорить, но Холмс сделал вид, что не заметил её невысказанной претензии. Вот чёрт хитрый. Лилит скрестила руки.

Женщина тяжело вздохнула, но тут же отошла с прохода, пропуская их внутрь.

— Вы знаете, что это? — Лилит протянула ей свою находку. Женщина нахмурилась, пристально рассматривая вещь, а потом вдруг резко развернулась и исчезла в соседней комнате. Лилит бросила на Шерлока недоумённый взгляд. Тот пожал плечами.

Женщина вернулась через минуту с белой баночкой в руках и протянула её Лилит, поясняя:

— У Дэни с детства аллергия, а весной её состояние всегда обостряется, — она всхлипнула и сама судорожно утерла себе нос, — Я держу таблетки у себя, всегда, на всякий случай, если она приедет. У неё такие же, посмотрите сами.

Лилит открутила крышку, сравнивая их обернулась, показывая Холмсу. Тот провёл пальцами по внутренней резьбе и поджал губы на их явное и неоспоримое сходство.

— Но почему он скрыл это от нас? — тихо спросила Лилит у Шерлока.

— Пока не могу точно сказать, но ничего хорошего, — поджал он губы.

— Простите, миссис Уэйн, — вновь обратилась к ней Лилит, — нет идей, почему Ваш муж нам не сказал об этом?

— Мы в разводе, — хмуро ответила она и невесело улыбнулась, словно поняв, что прозвучало слишком грубо, — Я теперь снова мисс Пиркенс. Знаете, мисс Лилит, о бывших мужьях, как о мёртвых: либо хорошо, либо никак, но в последнее время он вёл себя очень странно. Куда-то постоянно пропадал, но ночевал дома, уходил куда-то рано утром, а ещё у нас внезапно появилась довольно большая сумма, и он занялся облагораживанием дома. При этом подозревал в изменах меня, обвинял постоянно. Я устала это терпеть. Дочери остались у него, им так ближе до университета. Он вообще был сплошным комком нервов в последнее время, — она устало потёрла щеку, выдавая все эти подробности как на духу.

Лилит и Шерлок переглянулись, будто одновременно что-то поняв.

— Спасибо, мисс Пиркенс, это все, что мы хотели узнать и даже больше. Соболезнуем вашей утрате и постараемся сделать все,чтобы узнать правду, — скороговоркой пообещал Шерлок, и, положив руку Лилит на спину, подтолкнул ее в сторону выхода, как бы говоря, что пора уже и честь знать. Лилит же была готова засыпать мисс Пиркенс еще кучей вопросов, но не стала сопротивляться и тоже попрощалась.

Оказавшись на пороге, они оба практически одновременно сказали:

—Ты тоже думаешь, что что-то тут нечисто?

— Любовница? — предположила Лилит.

— Наркотики, — выдвинул версию детектив.

— Что будем делать дальше? — уточнила Лилит, не скрывая поморщившись на версию детектива.

— Это немного вне закона, — усмехнулся Шерлок.

— Вся моя жизнь вне закона, Холмс, — парировала она с гордой усмешкой.

Он сдался:

— Нужно пробраться ночью в их дом и постараться найти эти таблетки. Они явно что-то скрывают от нас.

— А сейчас нам что делать? Всего два часа дня.

— Вернемся на Бейкер-Стрит, дождёмся хотя бы одиннадцати.

В одиннадцать ночи они сели в такси, в двенадцать — уже крались по заднему двору дома Уэйнов.

— Не иди так шумно! — сердито прошипел Шерлок, отчего напомнил ей недовольного ежа. несмотря на указ быть тише, она все же не сдержалась и еле слышно фыркнула. Шерлок отодвинул слишком низко растущую ветку липы и нырнул под нее. Лилит присела, но именно в этот момент детектив отпустил ветку. Прилетело в лицо. Лилит фыркнула, выплевывая маленький лист:

— Холмс, Вы не один тут!

— Ну уж прости, надо быть ловчее.

Лилит сняла со спины рюкзак, порылась в нём, доставая веревку и крюк. Шерлок остановил её рукой.

— В чём дело? — недовольно выплюнула она.

— Нам и не придется мучиться в чудесах эквилибристики, — он кивнул на ветку высокого дерева, которая нависла прямо над покатой крышей дома.

— Комната Дэни прямо на втором этаже, под крышей, да? — уточнила Лилит.

— Именно, — как-то коварно улыбнулся тот, — Ну, кто первый?

— Уступлю даме, — Лилит склонилась в издевательском реверансе.

— Пошла к чёрту, Мориарти, — рассмеялся Холмс, нарушая свой же запрет на тишину.

— Для Вас оскорбительно сравнение с женщиной? — ехидно уточнила она.

— Полагаю, как было бы и для тебя сравнение с мужчиной, — отозвался он в тон.

Лилит скривилась:

— Ладно, лезу.

— Всегда бы была такой покладистой, а?

Лилит закатила глаза. Бросив под деревом рюкзак, подпрыгнула, цепляясь руками за нижнюю толстую ветку. Подтянулась и перекинула одну ногу, затем втащила себя наверх полностью. Держась за ствол, встала на ноги, оглянулась. Дальние ветки достаточно толстые, а дерево порядочно наклонено к земле, чтобы она могла не съехать по нему вниз, как неумелый медвежонок. Последнее, как ей хотелось бы выглядеть в глазах Холмса. Лилит полезла дальше, лишь раз обернувшись на хруст за спиной: это был детектив. Когда они уже почти достигли цели, Лилит присела, чтобы проползти по ветке, которая нависает над крышей, но тут её нога проскользила по коре, да так стремительно, что Лилит не успела этого понять. Она сорвалась вниз, в последний момент уцепившись за ветку руками. Пальцы проскользили по шершавой коре. Лилит болезненно простонала. Содрала кожу. Холмс появился откуда-то сбоку и сверху и тут же уверенно схватил её за руку, потянул вверх за собой. Лилит перенесла вес тела на другую руку, уперлась в ветку локтём и, не отпуская руки Холмса, сбалансировала себя так, чтобы немного отползти по ветке и, раскачавшись, закинуть ногу на крышу. Ухватившись за черепицу, она отпустила его руку и через плечо перекатилась подальше от края, отпуская карнизный свес.

Холмс, ехидной нависнув сверху, снова протянул руку. Лилит скривилась, но помощь приняла. Шерлок потянул на себя, вздергивая её на ноги. Маленькая на его фоне, она легко подалась и по инерции, уже твердо стоя на ногах, прошла ещё несколько шагов, носом уткнувшись в грудь детектива. Пальто у него как всегда было расстегнуто — пижон. Его полы, как защитная стена с обеих сторон её лица, надежно скрыли бы её от всего мира — она уверена, скрыли бы — если бы она захотела и он бы позволил. Но он не такой, а она — не нуждается в спасении. Вообще ни в ком не нуждается. Тем более в помощи со стороны заклятого врага, которого она всё ещё собирается убить. В ближайшем будущем. Немного только с делами насущными разберётся.

Шерлок, на удивление, её от себя не оттолкнул, только потянул за руку от края. Они так и замерли, удерживая баланс на покатой крыше. А он все так же не выпускал её руки — держал за локоть, как тогда, ухватил уверенно за бедро на служебной лестнице, не дав разбиться. Там под ногами было несколько десятков этажей, здесь земля ближе — и все же в ней затеплилось слабое чувство невысказанной благодарности. Будь она сама на месте Холмса, давно бы позволила свернуть шею: не пойман — не вор, что называется. И руки марать не надо. Он, несмотря на свои заверения, что ангелом никогда не был, не такой. Дважды не дал умереть, хотя знал совершенно точно, что она бы убила его при первой же возможности.

Лилит замерла, застряла в серых глазах напротив. Он почему-то тоже не спешил отвести взгляда, так и не выпустил руки. Оба рвано, сбито дышали, как после хорошей пробежки. Лилит даже забыла, что вообще-то должна всеми способами сводить детектива с ума: забыла, что должна задуматься о том, как выглядит сейчас со стороны, чтобы только привязать его, потом снова оттолкнуть, наговорить колкостей и вновь пронзить полным искренности взглядом. Она забыла, что у неё вообще-то коварный план и никак нельзя откладывать его исполнение. Она просто застряла в чёртовых глазах чёртова Холмса.

Шерлок Холмс не помогает людям. Он не такой. Это не работа, не хобби. Это его личное помешательство — найти ответ. Не чтобы помочь людям, не чтобы найти правду. Чтобы быть единственным и невыносимым умником. Она не забыла, как резко он схватил ее, когда нашёл в Биггин Хилл. И хотя сейчас он также болезненно стискивал ей руку за локоть, это было иначе. Он держал, потому что испугался — она успела перехватить секундный страх в его глазах, когда он резво подскочил к ней. Он держал, потому что не хотел бы, чтобы она упала. Лилит захотелось осесть на крышу от шока из-за осознания этого странного и никак не укладывающегося в голове факта. Ноги почти подкосились. Он, как и всегда внимательный к мелочам, заметил, подхватил и под вторую руку.

— Цела, Мориарти?

Лилит подняла взгляд, прошептала совершенно искренне:

— Да. Спасибо, — она подумала, что может позволить себе секундную честность. Всего один раз. Дальше будет только играть и влюблять. Но гордость не позволяла ей не ответить на правду, на честность тем же — чем-то искренним и правдивым, что ещё она могла в себе отыскать.

— Хорошо. Идём.

Он присёл и медленно съехал по скату крыши к самому краю. Лилит ткнулась носками ботинок в бортик из черепицы и замерла.

— Окно открыто? Я не успела заметить.

— Да. Видимо, проветривают. Идём. Пойду первым, потом помогу тебе.

— Сама справлюсь, — нахмурилась она.

— Ага, видел уже. Не важничай, Мориарти, и прими протянутую руку.

— Ладно-ладно.

Она съехала к краю, села на крыше и свесила ноги вниз. Повернулась, цепляясь руками за черепицу, опуская ноги вниз и нащупывая ветку. Холмс подхватил, направляя. Оба перебрались через подоконник и тихо спрыгнули на пол комнаты. Лилит достала из кармана заранее заготовленный фонарик, протянула ещё один Холмсу. Лучи разрезали темноту. Шерлок решил осмотреть кровать и шкаф, Лилит выдвинула верхний ящик стола. Внезапно в коридоре послышались чьи-то шаги. Оба, не сговариваясь, тут же щелкнули кнопками выключателей. Присели и прислушались. Шерлок прислонил к двери ухо и замер, вслушиваясь. Лилит изо всех сил старалась дышать как можно размереннее.

Мужчина. Она тоже смогла понять по шагам и собрала картинку по шепоту Холмса, прочитав слово по губам. Он шёл и говорил с кем-то по телефону, особо не скрываясь: видимо, Рози спала в другой части дома. Когда он прошёл мимо комнаты Дэни, оба отчетливо разобрали одну фразу:

— Уже выхожу, товар взял. Как обычно — на том месте.

Они недоумевающе переглянулись. Шерлок поднёс палец к губам. Лилит подождала, пока шаги на лестнице совсем стихнут, и сдавленно прошептала:

— За ним?

— Да, пока не упустили. Только незаметно. Иди за мной.

Шерлок тихо приоткрыл входную дверь. Отец — отчим, поправила себя Лилит, — сестёр грузил в минивэн какие-то коробки. Затем воровато оглянулся на пустую улицу, закрыл багажник и сел за руль.

Как только он отъехал от дома, они, не скрываясь, вышли и побежали. Лилит не представляла, сколько они так бежали: но, кажется, тот и не смотрел в зеркало заднего вида, потому что до сих пор их не заметил. Однако она уже выдохнулась окончательно. Очень удачно именно в этот момент минивэн вдруг затормозил и остановился у какого-то сквера. Шерлок тут же схватил её за куртку и рванул на себя, утягивая в тень, за угол первого попавшегося дома.

Лилит хотела показательно возмутиться, но не стала: в конце концов, это было разумно да и он уже от неё отвернулся. Шерлок прислонился к углу дома, аккуратно выглянул, наблюдая за машиной. Лилит прекрасно понимала: поведение Уэйна действительно выглядит очень странным. Вновь напомнив себе, что стоит рядом с Шерлоком, Лилит тут же засуетилась и торопливо начала поправлять сбившуюся от бега прическу. Он на неё даже не посмотрел. Лилит прижалась ближе, выглянула из-за угла, всем своим видом показывая, что её внимание целиком направлено на наблюдение за Уэйном. Шерлок недовольно поморщился от вторжения в личное пространство: она явно перешла черту. Собственно, этого и добивалась. Отодвинься он в сторону, и не смог бы пронаблюдать за подозреваемым. Шерлок вздохнул и молча проглотил возмущение от её выходки.

Уэйн вышел из машины и посмотрел на время. Через пару минут рядом с его минивэном припарковалась другая машина: серая легковушка, как успела разглядеть Лилит. В марках машин она разбиралась паршиво. Водитель вышел из машины, пожал руку Уэйну. Они о чем-то заговорили, подошли к минивэну. Хозяин открыл багажник, передал товарищу те самые бежевые коробки, что грузил у дома. Тот отнёс их к себе. Лилит и Шерлок успели заметить, как те обменялись ещё одним рукопожатием и стопкой купюр, которая исчезла в кармане Уэйна. Они переглянулись.

Уэйн сел за руль и завёл двигатель, машина затарахтела. Шерлок тут же ухватил Лилит за руку и потащил за собой в глубь между домами, в подворотню, и вовремя: взмыленный минивэн Уэйна через пару секунд пронесся мимо них. Ещё пара мгновений и заметил бы двух нежелаемых не-прохожих.

Шерлок провёл Лилит во внутренний дворик между домами, где горел одинокий фонарь. Уставшая и до сих пор не восстановившая дыхание, Лилит без стеснений села на тротуар, подпёрла голову руками. Холмс, не брезгуя, подобрал полы пальто и опустился рядом.

— Что же, теперь мы знаем, он занимается незаконной торговлей. Чего — уже не столь важно. Важно, что скрытно.

— Можно ли сказать, что это мотив для убийства? — Лилит, сомневаясь в том, правильно ли она всё поняла, всё же решила уточнить у более опытного Холмса.

— Вполне. Что-то в духе того, что Дэни узнала, пригрозила, что сдаст полиции, а он испугался. Не хотел лишиться таких денег, — пожал плечами Шерлок и скривился.

— Причём, заметьте, он всё продумал до мелочей: если бы убил её в всплеске эмоций, на её теле осталось хоть что-то, что подсказало бы нам это. Он явно всё продумал, готовился. Меня эта крышечка от таблеток не оставляет в покое. Что у бассейна делали таблетки?

— В её карманах ничего, к слову, не было, — сообщил Шерлок, добавляя звено к её рассуждениям.

— Значит ли это, что таблетки — и есть способ убийства?

— Начинаешь соображать, Мориарти, — усмехнулся детектив.

Лилит ехидно улыбнулась. Шерлок продолжил цепь рассуждений:

— Хорошо, примем это за рабочую версию. Тогда мы не там ищем. Если таблетки — орудие, он должен был избавиться от них. Он бы ни за что не допустил, чтобы они остались где-то. Не дай бог в голову кому-то придёт проверить.

Он подскочил с места, оправил пальто.

— Я брошу клич по своим бездомным, чтобы обшарили ближайшие к ним кварталы, проверили все мусорки. Может, нам и повезёт.

— Какие ещё бездомные?

Несмотря на усталость, она резво вскочила на ноги и уже не так бодро поплелась вслед за Холмсом. Через пару минут их забрало такси. Остановившись у дома Уэйнов, они забрали брошенный там Лилит рюкзак. Она села обратно в такси, задумалась, давя зевок: а хорошо было бы притвориться спящей и невзначай, устало уронить Холмсу на плечо голову. Она улыбнулась и откинулась на сиденье. Через пару минут действительно уснула. Через четверть часа Шерлок Холмс недовольно дёрнул губами, когда её голова коснулась его плеча, но не стал отодвигаться, а чуть сполз вниз по сиденью, чтобы хоть как-то компенсировать их разницу в росте. Иначе у неё шея затечёт.

В девять утра в дверь Лилит бесцеремонно забарабанили. Она даже не успела продрать глаза и нащупать тапки, как на пороге появился Холмс. Хлопнул дверью, ввалился в комнату и рухнул за её стол. На нём были белые медицинские перчатки из латекса, а в руках — колба с белым осадком. Лилит успела только пискнуть и подтянуть на себя одеяло. Что она в одной футболке, его совсем не смутило — и бровью не повел. А она надеялась смутить его и не смутиться самой. Переиграл, детектив.

— Сколько времени, боже?

Она сонно потёрла глаза рукой.

— Девять. Уже можно было и проснуться, — недовольно сообщил детектив.

Она только отмахнулась:

— И что же заставило Вас вломиться в мою скромную обитель, мистер Холмс? Как будто Вы всегда уж встаёте раньше всех.

— Я и не ложился.

— Вот как, — улыбнулась она.

— Ты отвлекаешься и отвлекаешь меня. Слушай самое интересное, — он торжествующе потряс пробиркой в руке, — Таблетки нашли. Оставалось провести пару опытов, чтобы проверить их содержимое. У меня была версия: нужно было смешать антигистаминные, то есть как раз таблетки от аллергии, с чем-то таким, что вызвало бы обморок. Где бы она их ни приняла, это все равно было бы для него удачно: упала бы где-то в доме, ударилась бы головой — отволок бы к бассейну и бросил бы у борта. Падая, могла бы задеть и разбить голову. Приняла бы их у бассейна — ещё проще. Забрать таблетки и дело с концами. Закружилась голова, возможно, испугалась, вскочила — сделала себе ещё хуже. Потеряла сознание, упала. Захлебнулась.

— Так что бы дало такой эффект?

— Во-первых, алкоголь, но это абсурд. Во-вторых, смешение с седативными или транквилизаторами, в-третьих, смешение с гипотензивными препаратами — от давления. Ещё от передозировки, но это куда сложнее. Что думаешь?

— Вы ведь уже знаете ответ, чего тогда спрашивать меня?

— Интересно, догадаешься ли, — едва улыбнулся Холмс.

— Все забавляетесь, Холмс, — поморщилась она, но правила приняла, — Как будто седативные или транквилизаторы. С его-то незаконной торговлей достать несложно. И точно подействует, а вот понижение давления — а вдруг не сработало бы? Если у неё и так достаточно низкое, то привыкла с этим справляться. Насколько я знакома с принципом действия, седативные угнетают активность ЦНС, вызывают сонливость, расслабляют. Добавить к ним антигистаминные, и обморок обеспечен.

— Верно. Усиление подавления центров головного мозга, ответственных за поддержание тонуса сосудов, снижение кровяного давления и кислородного снабжения мозга. В данном случае, соединение дифенгидрамина — антигистаминное первого поколения — и лоразепама — один из бензодиазепинов.

— Получается, вот оно — доказательство?

— Ещё нет, увы. Поди докажи, что это он сделал.

— Отпечатки? — со слабой надеждой предположила Лилит.

— Он не дурак. Ничего нет, — Шерлок покачал головой.

Лилит раздражённо смяла кулаком одеяло.

— И этот придурок так и останется безнаказанным?

— С каких пор ты так обеспокоена всемирной справедливостью?

— Чтобы Вы знали, мистер Холмс, — прошипела она, подаваясь ближе, — Всегда была. Все убитые с посланием для Вас — люди недостойные, и хорошо послужили как полотно для текста. Я не убивала невинных. Специально искала дряней.

— Не думаю, что тебе решать, кому жить, а кому нет, — спокойно отозвался он, — Но желание наказать Уэйна похвально.

— Не нравятся мои методы — накажем правосудием, — пожала она плечами, — Но сначала сдадим его в их заботливые руки. Выбьем из него признание?

— Не в моей компетенции. Но могу кое-что другое.

— Снова проследим? — Лилит закатила глаза и скрестила руки.

— Именно. Ночью.

В полночь они снова были в комнате Дэни, только теперь дом не спал: с первого этажа раздавались громкие голоса. Они переглянулись и открыли дверь, тихим шагом, пригнувшись, добрались до лестницы. Присели, присмотрелись и прислушались.

На кухне на повышенных тонах говорили Рози и её отец — отчим — снова поправила себя Лилит.

— Я все знаю, отец, — тихо, но уверенно произнесла Рози.

— Что ты знаешь? — он зло нахмурился.

— Я знаю, ты убил ее. Это был ты. Не знаю как, но знаю, что ты.

— Замолчи! Не смей ещё раз произносить эту возмутительную ложь, — в нем заклокотала злость, он замахнулся рукой и замер. Она дёрнулась и сделала шаг назад. Скрестила руки. Взгляд полыхнул твёрдостью.

— Значит, правда, — убеждённо произнесла она, — Зачем?

Тот ничего не ответил, лишь попятился на несколько шагов назад, к кухонному гарнитуру.

Шерлок, присев, сделал пару шагов к лестнице.

— Что ты делаешь? Куда? Шерлок! — Лилит зашипела, попыталась ухватить его за рукав, от волнения даже забыв о том, что все это время уважительно-издевательски называла Холмса только на “Вы”. В ней всколыхнулся страх: за него. За своего врага, которого она всё равно планировала убить. Лилит сжала зубы: ну уж нет, Холмс, она прикончит тебя лично. Но никому больше не позволит. Тот сделал несколько шагов по лестнице. Рози, стоявшая к ним лицом, его не заметила: её испуганный взгляд был направлен на кухонный нож, зажатый в руках отца. Тот сделал несколько шагов к ней, его рука задрожала.

— Ты не посмеешь сказать это ещё раз. Не смей говорить, не смей заявить на меня.

Рози в испуганном жесте вздернула руки, отступила ещё на несколько шагов. Лилит поджала губы: ей оставалось полметра, прежде чем она бы уперлась в огромное панорамное окно в пол.

В тот момент, когда рука мистера Уэйна в очередной раз дрогнула — он уже было занёс нож в её сторону — Шерлок уверенно ухватил его за плечо и резко дёрнул на себя. Мужчина пошатнулся и развернулся. Рози вскрикнула и отскочила в сторону. Он совершенно не соображал и готов сейчас был убить любого, кто оказался бы у него на пути. От злости он плохо понимал происходящее, стал медлительнее и неповоротливее, но всё равно замахнулся на детектива. Тот присел и увернулся от просвистевшего над головой удара.

— Ты, — прошипел мужчина и сделал ещё шаг к детективу. Он не торопился, почти начал наслаждаться происходящим, — Значит, убью обоих.

Когда он вновь замахнулся, Шерлок ещё раз присел, провернулся на ногах, уходя от удара, и выхватил с крючка кухонное полотенце, которое тут же набросил на запястье вооруженной руки мужчины, которая прошла над его головой, и вывернул его, заламывая за спину, заходя следом и дыша в затылок. Тот вскрикнул от боли, выронил нож. С глухим звоном тот прокатился по полу. Шерлок ногой отпихнул его в сторону, но именно в этот момент Уэйн вывернулся, взревел от злости и бросился на детектива с кулаками. От неожиданности тот не успел прикрыться руками: из носа брызнула кровь. Детектив отпрянул, но тут же извернулся и ударил лбом со всей силы. Уэйн тут же разжал руки, которыми стиснул пальто Холмса, чтобы тут же ударить его коленом в живот. Шерлок не сдержался и сделал назад несколько непроизвольных шагов, согнувшись от боли. Уэйн остановился, вытер пот со лба. Он не торопился. даже начал получать удовольствие от этого.

Хотел было обернуться, взять обронённый нож — за спиной послышался глухой звук, как будто об пол ударилось что-то тяжёлое и злое. Лилит зашла ему за спину, уже подхватив нож с пола, приставила его к шее Уэйна, подтянувшись на носки — всё-таки она была сильно ниже. Без сомнений она надавила на его шею, почувствовала, как по шее протекла слабая струйка крови. Заведя руки за спину, он вдруг резко ухватил Лилит за талию, грубо сжав под рёбрами и, извернувшись, перевернул её через голову, подставив плечо так, чтобы она проскользила по нему и упала на спину. Нож прошелся по кадыку. Упав на спину и резко лишившись воздуха, Лилит задохнулась от его нехватки, выронила нож. Закатила глаза, увидела, что Уэйн в полуметре. Поднатужившись, перекатилась через голову в кривую стойку, встала, сжав кулаки. Отплюнула с лица мешающую прядь волос.

Уэйн вдруг покачнулся и осел на пол. Лилит замерла. За его спиной стоял Шерлок: оглушив его ударом по ушам, он кулаком отправил его немного прогуляться в мир сновидений. Лилит опустила руки.

Рози тут же отмерла, отлипла от барной стойки, подлетела к отцу.

— Вы его убили?

— Вырубил. Спокойно, жить будет.

Шерлок взлохматил себе волосы, стёр тыльной стороной ладони кровь и устало прислонился к стене, съезжая по ней вниз. Лилит подошла ближе, протянула руку. Он подал свою — подумал, она поможет встать. Лилит же присела рядом, но так и не выпустила его руки. Наверное, он позволил ей это только от шока — иначе бы и сам не знал никакого объяснения тому, почему разрешил ей погладить пальцами подушечки на его ладони — теперь ещё более шершавые, чем обычно. Лилит хотела бы соврать самой себе, что это нужно было для дела — чтобы притянуть, привязать Холмса, — но правда была в том, что ей просто безумно самой этого хотелось. Чувствовать большую, теплую и шершавую ладонь Холмса было спокойно и хорошо. А Лилит Мориарти всегда делала всё только так, как заблагорассудится её неспокойной голове.

— Я испугалась, — честно призналась она, — Вы в порядке? — и снова чопорно вернулась к официальному обращению.

— Жить буду, — кратко заверил он, — Но мне показалось, или ты назвала меня по имени, Мориарти? — и слабо усмехнулся. Этот человек пережил бы конец мира, Бога бы пережил, лишь бы за ним осталось последнее слово и лишь бы можно было лишний раз съехидничать и поиздеваться.

Лилит отмахнулась:

— В пылу боя. Теперь-то мне нечего переживать за Вашу тушку, детектив, — она издевательски выделила последнее слово.

— Впредь можешь продолжишь. Я ведь к тебе на “ты”.

— Но Вы и старше.

— Не настолько, — поморщился он.

— И на сколько?

— Так я тебе все карты и раскрыл, Мориарти. Узнай сама.

— Для этого будет достаточно лишь погуглить, — усмехнулась она.

— Пусть так, — согласился он. Встал, поправил пальто, подошёл к Рози, которая стаканами хлестала воду.

— Вам больше ничего не угрожает, мисс Уэйн. Полиция скоро будет. Мы с моей напарницей подождём их на улице, с Вашего позволения. При желании можете выйти с нами.

Она сдавленно прошептала:

— Пойду на задний двор.

Шерлок кивнул, и они вышли на улицу. Холмс отошёл в сторону, чтобы позвонить Лестрейду — тот вероятно ему сейчас выговорит за проникновение и потасовку, усмехнулась Лилит. Она скрестила руки и встала на террасе. Холмс сейчас договорит и вернётся — явно встанет рядом, даже если не заговорит с ней. Лилит задумалась. Надо воспользоваться.

Когда Шерлок закончил разговор, он действительно встал рядом и затянулся сигаретой. Лилит продолжала следить за ясными белыми точками звёзд на темном полотне неба. Но уже через минуту умышленно вернула взгляд на Холмса. У того усталое и немного натянутое выражение лица, но без прежней сосредоточенности и напряжённости. Лилит осторожно тронула его за рукав, тот непонимающе обернулся к ней, как бы говоря взглядом: “Мориарти, поясни”.

— Не могу поверить, что всё закончилось. Что мы уцелели, — она увела взгляд, губы её еле заметно дрогнула. Рука так и не исчезла с ткани его пальто.

Шерлок усмехнулся:

— Не бывала в хороших передрягах?

— Только если их устроила я. И всё под контролем, — слабо усмехнулась она.

Он отрывисто рассмеялся.

— Прошлое не отпускает?

— И никогда не отпустит. Этого ублюдка следовало бы порешить и прикончить прямо там.

— Чтобы девушка потом оттирала кровь и подала на тебя заявление?

— С каких пор такая обеспокоенность человеческими чувствами?

— А у тебя? — она непонимающе повела бровью, он охотно пояснил, — Испугалась за меня, да, Мориарти? — он улыбнулся.

Лилит фыркнула:

— Много чести, — скрестила руки, отошла в сторону, добавила от души, от всего сердца, — Пошёл к черту, Холмс.

— Прогресс, уже на “ты”. А ты довольно быстро схватываешь Мориарти.

Она не ответила. Сверкнула глазами, развернулась, протянула руку, выхватила у него сигарету, затянулась. Дым ударил в легкие — постаралась не закашляться, как будто для неё такое было не впервые.

— Наглеешь. Невоспитанная богачка.

— Какая есть.

— Придётся научить правилам вежливости, — прежде, чем она успела понять смысле этих слов, он, схватив её за руки, в один длинный шаг прижал к перекладинам ограждения на террасе, придавив своим весом.

Лилит только успела зажать сигарету зубами. Одной рукой он поднял её руки вверх и плотно припечатал к деревянному столбу, поддерживающему крышу. Поднял руку к её губам. Ухватил тлеющую сигарету, костяшкой задел губу — по чёртикам в его глазах она поняла, что. конечно, специально. Отпустил руки, щелкнул по носу.

— Не зевай, Мориарти, — и поплотнее запахнул пальто.

Для Лондона было изрядно морозное утро. Свежесть, разлитую в воздухе, можно было ножом резать. В дверь настойчиво стучали, не переставая. Лилит потерла глаза и через силу села в кровати.

— Войдите.

Шерлок влетел, как и всегда, чуть ли не с ноги, своей энергичностью снимая с лица Лилит сонное выражение. Её как холодной водой окатило. Но теперь, хотя бы, входил он не после короткого стука, а после разрешения. Лилит непроизвольно улыбнулась этой мысли, кутаясь в одеяло.

— Что за привычка заставлять меня вставать так рано и таким отвратительно принудительным способом? — голос её прозвучал хрипло и надтреснуто.

— Меньше спать надо, так и проспишь всё. Новое расследование на носу. Пропала молодая девушка, ко мне обратилась её мать. Едем. Собирайся быстрее.

— Даже не спросишь, хочу ли я поехать с тобой? — с прошлого дела Лилит дала себе обещание не заигрываться в дружеский тон в беседах, который, однако, затягивал трясиной, но пока выходило паршиво. Слова сорвались сами собой.

— Не поверю, что откажешься. Как будто у тебя тут так уж много дел и впрямь есть что-то интереснее расследования.

Лилит закатила глаза. И каким только образом… впрочем, она действительно мало чем занималась, сидя на Бейкер-Стрит. В основном, читала с утра до ночи, разбавляя это едой и чаем.

Одевшись и уже на улице продолжая наматывать надоедливый и неподдающийся контролю шарф, Лилит села в такси. По пути Шерлок кратко попытался ввести в курс дела, но информации было такое скудное количество, что дальнейший план действий — по крайней мере, Лилит — казался несколько туманным.

На подъезде к месту Лилит успела заметить на пороге дома одинокую и тонкую фигуру. Прищурившись, она увидела уже немолодую женщину в одном домашнем халате. Вероятно, мать пропавшей. И сколько она так стоит здесь?

Они вышли из машины, скомкано переговорили с миссис Дейв, и та, совершенно разбитая и усталая — похоже, не спала всю ночь — заключила Лилит, проводила их в комнату дочери. Они вошли, Шерлок тут же начал всё изучать с какой-то хирургической дотошностью: так, словно уже знал, что нужно искать. Лилит, осторожно ступая, прошла чуть дальше. Почему-то ей было совершенно неуютно вот так находиться в чужой комнате без разрешения самой хозяйки. Она понимала, что они преследовали благую цель, однако… Вопрос личных границ и персонального пространства конкретно для неё всегда стоял особенно остро.

Она засмотрелась на фанатские плакаты рокерских групп над кроватью, зависла на рассматривании таблицы Менделеева. Почти дошла до третьего периода, когда Шерлок то ли окликнул её, то ли просто проговорил сам себе в пустоту:

— Я кое-что нашёл, но это не то что бы что-то хорошее.

Лилит резко развернулась, рыжий хвост взметнулся за спиной, ударил по лопаткам.

— Что там?

— В её ящике хороший фотоаппарат и профессиональная видеокарта. Из её личного дневника была вырвана страница с чем-то вроде плана для будущего видео. Судя по всему, она планировала какой-то выпуск о заброшенном доме.

Чувствуя, как холодеют кончики пальцев, Лилит уточнила:

— Что за заброшенный дом…?

Шерлок нахмурился:

— Загородный наркопритон. Это недостроенная лечебница, должно было быть что-то вроде пансионата. И он в лесу.

Лилит сдавленно вскрикнула, уточняя:

— В лесу? Шутишь что ли?

— Нет. По правде сказать, если ей и стало как-то известно об этом месте и она действительно решила выбраться туда на проверку, обследовать, так сказать, территорию, то вряд ли уже жива.

Лилит попыталась отбиться от ужасного осознания всеми возможными силами:

— Откуда уверенность, что эти два места: её и то, о чем говоришь ты, одно и то же? И бумага весь смятая — может, она и не поехала туда?

— Первое: она выписала адрес. Он совпадает. Второе: это ни о чём не говорит. Её нет уже несколько дней. Мне тоже не хотелось бы огорчать таким известием, её мать, но, запомни, нет ничего хуже проблеска ложной надежды. Подобные чувства нужно гасить на корню, — отрезал он. И тон его резко похолодел, руки сжались и исчезли в карманах. Детектив отгородился от неё окончательно.

— Но мы ведь проверим, не так ли?

— Разумеется. Любым идеям нужны чёткие подтверждения. Только сначала заедем к Майкрофту. Строго говоря, он кое-что мне задолжал. Вернее, тебе.

Лилит несказанно удивилась, но, поняв, что выпытывать у детектива, что он имел в виду, бесполезно, последовала за ним.

Заехали к Майкрофту. Под страхом отстранения от секретных архивов — что смерти подобно — тот передал Шерлоку несколько личных вещей Лилит. В том числе и ключи от временно конфискованной машины. Лишь одной из — улыбнулась про себя Лилит. Забрав внедорожник со стоянки какого-то профильного учреждения, они вновь вернулись за город, предварительно заехав на Бейкер-Стрит.

Повёл Шерлок, аргументировав это тем, что ему всё-таки не хотелось бы в случае остановки разбираться с полицией. Лилит хмыкнула, но возражать не стала: она действительно ездила без прав, пройдя при этом курсы вождения от лучших специалистов отца. Лихачить её научили — но возрастом пока не достигла до номинального, необходимого для получения водительской лицензии. Впрочем, специалистов-липачей на ювелирную подделку всяческого рода документов у отца тоже доставало.

На Бейкер-Стрит собирались быстро и чётко. Набросав в походную спортивную сумку инвентаря для леса: фонарей, зажигалок, аптечку, плотных перчаток, пару термосов с огненным чаем, они переоделись в тёмную и тёплую одежду. Зашнуровали высокие берцы — Лилит удивилась подобному в запасах Холмса, но иное было бы странным — с его-то любовью ко всяческого рода перевоплощениям.

В общую сумку детектив бросил и отмычки. Поймав удивлённый взгляд Лилит, пояснил:

— Может понадобиться, — пояснил, правда, в своём стиле. Коротко и рвано.

Дорога заняла около часа. Заметно потемнело. Лилит приникла к окну, наблюдая, как мир поглощается сумерками — словно кто неосторожной рукой разлил чернила. Когда они добрались до места, то стало ясно, что с отсутствием нормального городского освещения мощные фонари будут как никогда кстати.

Притормозили прямо на трассе, затем съехали немного в сторону обочины — чтобы быть менее приметными. Пока Шерлок глушил двигатель, Лилит забралась в багажник. Сняла пальто, бросив смятым комком вглубь багажника, осталась в тёплой, но короткой толстовке. С прикреплённых по бокам сеток для хранения сняла напоясное крепление. Поправила шнуровку на ботинках. Когда к ней подошёл детектив, Лилит нырнула под подкладку багажника, вытаскивая из небольшого ящика под ней лёгкий и небольшой топорик.

Теперь настала очередь детектива задаться вопросом:

— И зачем?

— Всё может пригодиться, — в тон ему ответила Лилит и повесила топор на крепления на поясе. Лезвие было спрятано в чехол, так что случайно поцарапать бедро она бы не могла.

— Есть ещё кое-что, — протянул детектив, вытаскивая руку из-за пояса. Подал Лилит её пистолет. Видно, забрал у Майкрофта в числе прочего, под расписку и клятву на крови. Он вернул ей любимый “Глок” — Лилит неуверенно протянула руку, забирая оружие. Он лёг в руку как влитой, привычным знакомым движением. Мышечная память, чтоб её.

— Почему ты отдаёшь его мне? — Лилит была так растеряна, что так и не решила, какое слово лучше выделить интонацией: в итоге вышла какая-то сумятица.

Детектив пожал плечами:

— Стреляешь ты всяко лучше меня.

— Что мешает мне воспользоваться им, скажем так, по прямому назначению и в своих целях?

Шерлок не удостоил её даже и презрительным взглядом, вовсе отвернулся в сторону леса:

— Тогда разочарование в твоём уме станет последней испытанной мной эмоцией.

— Почему разочарование?

— Мелко и инфантильно. Разве ты бы не придумала какого-то более сложного, долгоиграющего плана?

Придумала. Только пока сама что-то не спешу ему следовать.

Лилит не нашлась что ответить, чтобы не выдать себя.

Она подошла ближе, встала рядом. Всмотрелась в здание сквозь кромку темнеющих придорожных деревьев.

— Идём? — окинула его проверочным взглядом. Пальто своё так и оставил, хотя, если бы пришлось бежать, вряд ли это добавило бы удобства. Вот почему она своё сняла и теперь слегка поводила плечами: было прохладно, морозный воздух целовал спину даже через тёплую ткань. Но в этом был весь Шерлок — неизменно пижон, что всегда заботился о производимом впечатлении, как бы отчаянно ни отрицал этого.

— Идти придется по снегу, учитывай, что здесь слой несколько больше и плотнее города. Идёшь четко за мной, не шумишь, светом не бликуешь. Если что — стреляй, если будешь уверена, — проговорив последние инструкции, Шерлок натянул на руки перчатки и поманил рукой за собой. Лилит, щелкнув креплением на поясе, прицепила туда и пистолет.

Узкая, еле заметная в слабом свете фонаря тропинка петляла, уходя под снег и снова появляясь. Уводила их все дальше от трассы. Шерлок отодвинул мешающие ветки, скользнул под ними. Лилит проскочила следом, и только тогда он отпустил руку. Она тихо хмыкнула про себя — в этот раз не отхлестал, пусть и не своими руками, по лицу. Прогресс и потепление.

Вышли на какой-то пригорок. Шерлок присёл, рукой вцепившись в ткань, потянул Лилит за собой. Выглянул, осмотрелся. Тихо. Он привстал, не в полный рост, перелез возвышение. Лилит последовала за ним. Двое присели и, изредка притормаживая ногами, съехали по талому снегу в перемешку с подмерзшей землей на дно неглубокого оврага.

Прошли овраг в длину, по шаткой, подложенной кем-то доске перешли небольшой, уже подмерзающий ручей. Теперь темнеющую громаду недостроенного здания стало видно куда лучше.

Шерлок, петляя между редких деревьев, ушёл вправо. Поднявшись по покатому склону, они проползли под упавшим деревом и оказались почти вплотную к каким-то служебным пристройкам. И всё же — это уже было частью здания.

Шерлок тихо проговорил:

— Сейчас чётко за мной. Бежишь, по сторонам не смотришь. Будь готова при необходимости выстрелить.

Оказавшись у входа в какую-то пристройку, они прижались к стене и осторожно осмотрелись. Убедившись, что всё в порядке, Шерлок полез в карман за отмычками и через пару минут разобрался с замком. Оказавшись внутри, Лилит включила фонари и передала один детективу. Он довольно быстро поддался на уговоры пустить её идти впереди, и они углубились в здание. Идти пришлось по неровным, почти изломанным бетонным плитам, щедро усыпанным осколками битых бутылок, мусором и, конечно, шприцами.

Разделились. Лилит исследовала небольшой отгороженный уголок. Ничего интересного, за исключением обшарпанных обоев и разбитого зеркала, там не обнаружилось. Она вернулась к Шерлоку. Тот стоял возле лестницы, ведущей в подвал, поджидая её.

— Она может быть где угодно, так? — негромко уточнила она.

Детектив лишь кивнул. В подвале не обнаружилось ничего стоящего. Ушли в глубь пристройки, попали в комнату с заколоченными окнами. Шерлок в щель рассмотрел территорию и, вздохнув, сдался:

— Боюсь, в данной ситуации топор как никогда пригодится.

Лилит победно хмыкнула. Расшатала гвозди, без лишнего шума сняла несколько досок, ещё парочку перерубила. Они по очереди вылезли в окно и короткими перебежками добрались до основного корпуса.

Оказавшись внутри, осмотрелись. Одна из сторон не была достроена, из-за чего каждый этаж являл собой одно сплошное, всеми ветрами продуваемое окно. На втором этаже вновь разделились. Лилит ушла проверить несколько коридоров и комнаты в них, Шерлок остался на самом этаже, осматривая центральные отсеки, так и не ставшие полноценными комнатами. Когда Лилит вернулась через пару минут ни с чем, то нашла Шерлока возле лифтовой шахты. С тяжёлым сердцем, предчувствуя что-то нехорошее, Лилит подошла ближе. Наклонилась, перегнувшись через груду кирпичей. Луч фонаря выхватил на дне лифтовой шахты изломанное в неестественной позе тело, венчающее собой груду битых камней и мусора. Не сдержавшись, Лилит тихо ахнула, вцепилась побелевшими пальцами в бетонную стену рядом. Белоснежные волосы несчастной девушки разметались веером; посмотреть на лицо Лилит и вовсе не отважилась.

Спустившись в подвал главного корпуса, они устремились к лифтовой шахте. Осмотрели искривлённое тело. На лице застыло ничем не смываемое выражение ужаса, со страшными кровоподтёками на губах и шее. Глаза так и остались распахнуты, рот навсегда приоткрыт в немом крике.

Шерлок подтвердил, что это и была Ана Дейв. Пересилив себя, Лилит подошла ближе. Сглотнув, протянула руку. Убрала от лица прилипшую к нему прядь белоснежных волос, прикрыла глаза.

Не выдержав, она отвернулась. На плечо вдруг легла рука Шерлока, твёрдая, крепкой хватки и совершенно, в противовес увиденному, живая. Лилит лихорадочно, сама того не осознавая, вцепилась пальцами в рукав его пальто. Колючий кашемир с примесью твида успокоил её своей острой текстурой. Мир стал чуть чётче.

Они уже собрались уходить по прежнему пути, как и пришли сюда, как из боковой комнатки раздался шум. Лилит напряглась, рука сама собой потянулась к поясу. Из темноты, щурясь от света, вышел небритый и несколько помятый, крупный мужчина неопределённого возраста. Несмотря на заспанный вид, пришёл в себя он довольно быстро, сложив два и два: их подготовленный вид и изломанное тело девушки на куче мусора.

С мерзкой усмешкой он протянул:

— Сэми, у нас тут гости, — голос его так и сочился ядом в перемешку с трудно скрываемым предвкушением.

И тут же, не дожидаясь товарища, выхватил откуда-то пистолет и направил на них. Лилит, предчувствуя что-то подобное, не стала медлить и давать ему фору: толкнув детектива в сторону, уверенно нажала на спусковой крючок, тут же спряталась за стеной. Пуля оцарапала ему плечо. По гулкому звуку, отразившемуся от бетонных стен, стало ясно — выронил пистолет. Сместившись в сторону, Лилит выстрелила в взявшегося из ниоткуда, его товарища. Не успев заметить, попала ли, она бросилась к выходу. Глупо было бежать в неизвестную им сторону, но это было единственным способом оставить их за спиной. Схватив Холмса за рукав, Лилит потащила его за собой. Но он и без того быстро сориентировался, повёл, петляя в переходах подвала. За спинами послышалось несколько приглушённых выстрелов и догоняющий их топот ног.

Вскоре они достигли открытого пространства на уровне земли. Петляя между опор, державших на себе первый этаж, взобрались по крутой горке и попали в лес. Лилит на мгновение растерялась, не понимая, где они оставили машину. Но Шерлок, уверенной, мёртвой хваткой вцепившийся в локоть, потащил её за собой.

За спиной всё нарастал, приближаясь, топот ног, бегущих по бетонным перекрытиям нулевого этажа.

Когда они почти достигли оврага, Лилит, развернувшись, присела, прицелилась. Их как будто стало несколько больше. Перебудили всех, что ли? Она, плохо видя в темноте, тем не менее выпустила в преследователей несколько пуль. Одному оцарапала ногу, другому руку. Впрочем, не сильно задержала их этим. Однако, не успев сделать и пары шагов, она, сдавленно прошипев, сама осела на мерзлую землю, припорошённую снегом.

Ногу обожгло пулей. Детектив обернулся на сдавленный вскрик, вернувшись к ней в мгновение. Подхватил одной рукой выпавший пистолет, другой сгрёб её в охапку, и, обняв за талию, скатился в овраг. Оказавшись на дне, он высунулся и выстрелил. Всё, казалось, стихло. Лилит, застонав, подтянулась на руках и села, неестественно вывернув раненую ногу.

Детектив, опустив пистолет, присел прямо на толстый слой снега. Сдернул свой шарф, плотно замотал повреждённую ногу. Белесый снег потемнел от накапавшей с раны крови — в темноте, алая, она казалась почти чёрной.

Облокотившись о поваленное дерево, он подтащил девушку поближе к себе. Прижал её склоненную голову почти вплотную к своей груди. Лилит прикрыла ставшие ужасно тяжелыми веки. Ухом она отчётливо чувствовала, как лихорадочно, заполошно забилось его сердце. Он прошептал что-то: обеспокоенное, судя по тону, но Лилит не разобрала слов. Детектив, вздохнув, прикрыл её плечо полой пальто.

— Отставить умирать, Мориарти. Поцарапали только. Жить будешь.

Да. Надо открыть глаза…. Открыть … глаза? Темнота столь сладка. Мрак мягкий. Обволакивает так ласково. Надо идти. Идти… ? Идти!

— Лилит, — его гневливый, сердитый голос одёрнул почти впавшую в забытье девушку.

— Да. Да, идём, — она, опираясь на его руку, встала. От растерянности чувств даже не заметила, как он впервые назвал её по имени. Сил не хватило ни порадоваться, ни позлорадствовать.

Придерживая её за пояс, Шерлок вернулся к машине по прежнему, уже знакомому им маршруту. Усадив её в прогреваемую машину, ушёл за аптечкой. Пока накладывал бинты, параллельно успел поговорить по громкой связи с Лестрейдом и описать ему произошедшее.

Несмотря на протесты, он сам зашнуровал ботинок и вернул штанину обратно.

— Скоро тут будет Лестрейд, — успокоил он в своей манере и молча протянул ей горячего чая в крышке от термоса. Вкус у него был терпкий и пряный.

Лилит была на уже на экваторе многосерийного триллера, когда на пороге гостиной появился Шерлок. Она оторвалась от захватывающего сюжета на экране лишь чтобы проверить время и коротко поздороваться с ним. Было за полночь.

К её искреннему удивлению, Шерлок не ушёл к себе, а устало плюхнулся на диван рядом, как был — не снимая пальто. Развалился среди подушек, которые Лилит специально принесла из своей комнаты, пододвинул к себе миску с карамельным попкорном и захрустел, лениво смотря на экран.

— Очевидно, что убийца — их друг-тихоня, вот тот, что в очках и рубашке. Ну конечно, сейчас он обвинит лучшего друга, они рассорятся, на одного из них нападут, и потом они помирятся, когда в минуту опасности вся жизнь пронесется перед глазами, и они вдруг осознают невероятную ценность своей дружбы, — лениво протянул Шерлок, закатывая глаза. Попкорн не переставал убывать.

Лилит шикнула:

— А можно как-то без спойлеров? Я смотрю, вообще-то и мне интересно! Так, и это мой попкорн! Был…

— Ты права, был. Но на кухне я видел ещё две пачки, не строй из себя жертву, тебе не идёт.

Лилит оскорблённо фыркнула и скрестила руки на груди. Сладкое, как она успела заметить, Шерлок не особо жаловал, но попкорн из её миски исчез с удивительной геометрической прогрессии. При этом он не удостоил её ни единым взглядом, сохраняя при этом хмурый, отчасти даже мрачный вид.

Лилит вздохнула поглубже и, приняв смиренный вид, молча соскользнула с дивана, утянув за собой миску из-под попкорна. Она знала, что Шерлок не подарок — и сама яро готова была отстаивать эту убеждение, ещё и от себя присовокупить пару ласковых. Но всё-таки непростая судьба, жизнь в криминальном мире с младенчества, утрата родителей — всё это заставило её повзрослеть стремительно и — практически — бесповоротно. Она давно прошла тот этап, когда сначала скоропалительно обижалась и лишь потом, спустя значительное время, решалась на мало-мальский диалог. И теперь, проведя с Шерлоком бок о бок множество часов на расследованиях, она училась, вновь и вновь, заветам старших: сначала думать, потом делать. Разум превыше эмоций. И, надо сказать, ей стало всё лучше это удаваться. Однако, когда дело доходило до столкновений с Шерлоком, Лилит невыносимо сложно было удержать в себе запальчивость.

Вскрывая новую пачку с попкорном и методично пересыпая его в миску, она непроизвольно осадила себя: ты и сама не подарок. Однако Холмс терпит и тебя, и твой сложный характер, и твою взбалмошность, и твоё прошлое — таскает на расследования, чего делать уж точно не обязан.

Да, он, как и сама Лилит, не переносил необходимость её пребывания на Бейкер-Стрит и не скрывал этого, но расследований это не касалось. Казалось, он видел её потенциал, только не спешил признавать его вслух, но сам факт того, что Шерлок рассказывал о делах, звал на них — это уже было самым большим признанием её ценности и неординарности ума.

А ещё — искусственно напомнила себе Лилит с чрезмерно преувеличенной радостью и злорадством — это возможность, пока он в растрёпанных чувствах, выведать всё и притянуть к себе ещё ближе. Ничто так не связывает людей, как совместно разделённые печали и пройденные плечом к плечу тёмные времена.

Не время кукситься, Лилит. Пусть он строит из себя непоколебимую статую, ты будешь идиоткой, если продолжишь отрицать его эмоциональность, запал и страсть — он пытается казаться холодным, но внутри у него бушует порой похлеще твоего. Он темпераментен, запальчив, его пылкость и страсть к жизни сравнима с твоей. Пусть корчит из себя циника, чем больше — тем верней он падёт. Воспользуйся этим. Пусть он доверится тебе. А ты будь милой, понимающей, кивай и сопереживай — как ты умеешь. И не успеешь оглянуться — он в твоих руках. Так мало ему нужно — всего-то осколочек тепла. Только рукой его помани.

Она тихо присела рядом на диван — Шерлок даже не сразу перевёл на неё взгляд, слишком погружённый в свои мысли. Лилит аккуратно придвинула к нему миску, не забыв при этом показательно закатить глаза. Сама сдвинулась немного ближе, еле заметно.

Пожевав губы, она, наконец, сформулировала первый безопасный вопрос. Нейтральный и общий, чтобы начать беседу и не спугнуть, начав не с того, прыгнув с места в карьер.

— Тяжёлый день?

Он невесело хмыкнул, искривил губы в иронической усмешке.

— Можно и так сказать.

Ощутив его нежелание говорить, Лилит решила отступить на время, оставив его в покое. Лучше сделать один шаг назад, если после это позволит сделать три вперёд. Отчасти ей искренне было ясно состояние Холмса, но признавать этого не хотелось: в конце концов, напомнила Лилит себе, она только играла. Но ей было знакомо это ощущение: когда без конца дёргают, бессмысленными вопросами отрывают от глубинных рассуждений и этим злят всё больше.

Она вновь отвернулась к экрану ноутбука и замолчала, обняв руками подтянутые к подбородку колени. Диван справа прогнулся — Шерлок встал и ушёл на кухню. Через пару минут вернулся со стаканом и бутылкой уже открытого вина. Лилит тихо хмыкнула: не стал мучиться с поиском бокала, хорошо хоть стакан взял, а не решил пить с горла. Шерлок налил вина почти до краев и уселся на диван, стеклянным взглядом уставившись в ноутбук. Изредка он потягивал вино, едва касаясь губами края стакана.

Они сидели молча, оба в своих мыслях, оба на Бейкер-Стрит, но словно фантомно — на деле оба пребывали в каких-то других местах, значительно более отдалённых. Сериал играл уже скорее на фоне, Лилит сомневалась, что кто-то из них до сих пор его правда смотрел, но выключать его не хотелось обоим. Это означало бы необходимость сидеть в абсолютной тишине или вовсе разойтись по комнатам. Абсолютная же тишина предполагает, что собственные мысли становится слышно слишком уж хорошо. Может, поэтому некоторые люди никогда не выключают телевизор — словно боятся начать слышать собственные мысли. Словно в этом есть что-то ужасное.

Шерлок внезапно подал голос:

— Они погибли в теракте.

— Кто — они? — тихо переспросила Лилит, всеми силами заставляя себя не отрывать взгляда от ноутбука. Как будто обернись она на Холмса, и её взгляд разрушит что-то тихое и хрупкое, что невидимой вуалью в тот миг повисло между ними. Она заставила себя не задаваться вопросом о причине внезапного откровения детектива — просто ровно звучать, просто поддерживать беседу, словно ей это ничего не стоило — односложно, как эхо, как тень.

— Семья, что обратилась ко мне за помощью в просьбе найти человека, который им угрожал. Я не успел. И мне так и не стало известно, кто этот человек.

— Что за семья?

— Бэкворты, мистер Бэкворт с женой и пятилетним сыном Джеймсом, — Лилит еле заметно вздрогнула от произнесенного имени, — Мистер Бэкворт был ближайшим соратником и сторонником пресс-секретаря, недавно поступил на должность его главного помощника.

Лилит поджала губы. Слова Шерлока пробудили в ней нежелательные воспоминания о том, чего она в своей голове и в помине видеть бы не хотела. Шерлок кашлянул так надтреснуто, словно подавился вином.

— Они ведь погибли так же, да? Ты говорила. Твоих родственников тоже не стало из-за теракта?

В его голосе, помимо присущего Шерлоку праздного любопытства и острой потребности во все дела на свете сунуть свой нос, прозвучало что-то ещё. Но этот оттенок был столь тонок и неяственен, что Лилит толком и не разобрала его.

Лилит сжала губы ещё плотнее. Зря он вспомнил об этом, зря заговорил. Зря она сама, дура такая, рассказала об этом в прошлый раз. Хотела жалости к своей трагичной фигуре тогда, на крыше, а получила израненное сердце, которое вдобавок теперь намеревались поковырять ножом. А она, сущая идиотка, к собственному испугу собиралась позволить.

В самом деле, Лилит, какая ерунда, подумаешь. Ты их даже не знала никогда. А такая хорошая возможность приблизить Холмса. Раз тебе так больно, что и Джеймсу, и маленькой Флорабель было всего по пять лет, когда они погибли, так покажи это! Используй против него! Подумаешь, сердце! Больно тебе? Да куда уж хуже, Лилит? Решила вывернуть наизнанку свою гнилую душонку тогда — не надо отступать от намеченного. Не сможет оценить жест доверия, что ты рассказываешь столь сокровенное о себе, так пусть хоть посочувствует тебе, сентиментальная ты идиотка!

Лилит тяжёло вздохнула, откинувшись на спинку дивана.

Горит сарай — гори и хата. Или ты не Мориарти? Или ты не научилась идти до конца, не бросая начатое? Не метод отца, конечно, но раз уж показала ему кусочек себя, чего бояться душевной наготы?

Она откашлялась, как бы набираясь сил перед рассказом. Старалась вообще не смотреть в его сторону, рассказывала как бы в пустоту. Думать о том, как бы сыграть правдоподобнее, у неё не было душевных сил — и она, к собственному ужасу, решила просто сказать и сделать всё как есть. Ни разу не покривить душой — ну разве это не обоюдоострый меч, Лилит? Ты сама направила острие на себя.

— Первое упоминание о семье Мориарти датируется 1897 годом. Тогда 29-летний Амвросий Джеймс Мориарти, гениальный судья, проворачивавший махинации и аферы в правовом поле, решил расшириться и создал агентство имени Мориарти, которое продолжило его дело — помогать людям устраивать их махинации и грязные делишки профессионально, со знанием дела скрывать преступления. У него и его жены Люции было двое детей: сын и дочь. Старший, Уильям Скотт Мориарти, пошёл по стопам отца и продолжил развивать семейный бизнес в прежнем ключе. а вот его младшая сестра, моя прабабушка Диана Серпент Мориарти, отказалась от фамилии, идей отца и вышла замуж за Джонатана Вильямса, стала жить обычной жизнью. И она, и её муж умерли в глубокой старости. Она вообще была одна из немногих в семье Мориарти, кто, несмотря на фамилию, прожил долгую и счастливую жизнь, — невесело хмыкнула она на собственные слова.

Шерлок не вставил за это время ни единой ремарки, что Лилит удивило — с другой стороны, это могло говорить и о том, что он действительно внимательно слушал.

Она облизнула губы, перед тем как продолжить.

— Её дочь, Кэрол, тоже прожила довольно долго. Была разведчицей на фронте Первой Мировой. После ранения была отстранена от службы, замуж так и не вышла, детей не имела. Посвятила себя искусству. Судя по фотографиям, была красивой и статной дамой, но это всё, что мне известно о ней. Её младшего брата звали Артур Джеймс — замечаешь, как в нашей семье любят это имя? Он был обычным юристом, но вынужден уйти на фронт. Там же познакомился с будущей женой Адой, летчицей. Она была там на своих первых пробных полётах. Умер он в старости, но не его жена. Ада Фостер ушла на войну добровольно, потом, вернувшись, вышла замуж, родила сына. В 39 лет её убили конкуренты семьи Мориарти. Я никогда не знала её, но не могу представить, чтобы смерть была такой глупой и бессмысленной. Она не знала о существовании Мориарти, её муж не был связан с семейным делом. Но её жестоко убрали, даже не разобравшись. Её сыну, Габриэлю, не было и четырнадцати, когда не стало его матери. Убитые горем, они с отцом переехали в Нью-Джерси, где содержали магазинчик одежды. Габриэль позже женился на Шарлотте Харрис. она была бывшей спортсменкой-пловчихой, закончила карьеру, родила дочь Флорабель. Ей было двадцать шесть лет, а её дочери пять, когда они погибли с мужем в той авиакатастрофе. И, хотя общественности это и было представлено как несчастный случай, я уверена, что их просто убрали. Слишком многие из нашей семьи уходили из жизни насильственно. Ветка Вильямсов с тех пор не активна.

Она закрыла глаза, вжавшись в спинку дивана. Шерлок ответил не сразу. Он сидел прямо, чуть наклонив голову к плечу, но стакан в его руке едва заметно дрогнул, когда Лилит произнесла имя девочки. Он механически отставил стакан, повернулся к ней. На лице не было ни капли ядовитой иронии — только усталость и слабый оттенок чего-то, похожего на смирение.

— Ты в действительности понимаешь меня, — он проговорил это так, что в голосе отчётливо была слышна слабая улыбка, — Оба пятилетние. С детьми это всегда становится в разы невыносимее.

Она слабо угукнула в ответ. Он выдержал короткую паузу, словно давая сказанному возможность осесть между ними пеплом. Серые глаза потемнели, взгляд расфокусировался — как уходит в себя человек, обнаруживший, что день скорби в его календаре вдруг совпал с чьим-то чужим, и он не одинок. И, вместе с тем, горя стало вдвое больше.

— Удивительно, что ты рассказала это мне. Буду считать это честностью в ответ на честность. Не бойся, я не использую это против тебя. Я не такой человек.

Он произнёс это ровно, почти бесцветно, но именно эта гладкость и показалась Лилит опаснее любой колкости. Он не извинялся, что заставил вспомнить, не благодарил за понимание и сочувствие. Но он констатировал факт потери для обоих — и этим, сам, того не подозревая, отдал честь её искреннему порыву. Вновь напомнил, как на самом деле ей чуждо было притворство. Он долил ещё немного вина, но не отпил — лишь продолжил гипнотизировать взглядом темную жидкость, словно в ней можно было бы отыскать ответ на вопрос, отчего вдруг пропасть между ними стала в разы меньше.

Она язвительно протянула:

— Как и всегда, куда лучше, чем планируешь показаться, героический Шерлок Холмс.

— Да и ты не беспринципная кровавая маньячка, — пожал он плечами. Разом осушив стакан, поднялся и ушёл.

Лилит печально усмехнулась. Верх из взаимной вежливости. Уткнувшись носом в подушку, дотянулась рукой и поставила сериал на стоп.

Вскоре после свадьбы Джон переехал в новый дом, чтобы жить с любимой женой — и на Бейкер-Стрит, по крайней мере для Лилит, стало ужасно пусто. Детектив всё так же вел хаотичный образ жизни, то ложась под утро, то вообще не ложась. Лилит немного скучала по Джону. Он даже любезно пригласил её на свадьбу, прислал именное приглашение, но она не пошла — ясно было, это вежливость и формальность, и её там не особо ждут. И даже если бы Джон и хотел видеть её на своей свадьбе, причём совершенно искренне, то она сомневалась, что гости искренне разделяли его позицию. Где это видано, чтобы преступницу приглашали веселиться на чужом торжестве? Поэтому она с сожалением передала подарок и извинения через детектива и вернулась к прежнему, может, ещё более затворническому образу жизни.

В тот вечер — хотя правильнее было бы именовать его глубокой ночью — они встретились на кухне. Лилит пришла первой: хотела поесть и спокойно выпить чая, параллельно дочитыая детектив-триллер. А Шерлок — она так и не поняла. То ли жаждал компании, чего бы никогда не признал, то ли — что вероятнее — просто из вредности, надоедая ей своим присутствием и втайне ожидая, когда Лилит не выдержит и уйдёт — и он, с торжеством победителя, рассядется на кухне как на троне, празднуя, как ловко выкурил со своей территории надоедливую девчонку.

Словом, обоих явно раздражало присутствие на кухне кого-то другого, но уйти было выше гордости — иначе оппоненту автоматически засчитается победа, а он даже и не старался особо. Поэтому и речи не шло даже о том, чтобы сбежать в гостиную. Так и проверяли друг друга на прочность.

К тому же Лилит преследовала одну небезызвестную корыстную цель, для которой наличие детектива поблизости, увы, было необходимым условием для успешного выполнения. А ещё ей не терпелось расспросить его, что стало такой причиной его глухой и непроницаемой задумчивости, но Лилит всё не могла решить, как лучше к нему подступиться с подобным вопросом.

Раз за разом она уже было порывалась спросить и всякий раз прикусывала язык. В конце концов, конечно, не выдержала. Терпения никогда не наблюдалось в числе её сильных сторон.

— Что не так? — она выбрала самую простую и обтекаемую форму вопроса, чтобы не совсем уж в лоб.

Он смерил её хмурым, пронзительным взглядом, поколебался, но всё же ответил:

— Никак не могу выбросить из головы дело Бэквортов, — бросил он так, словно говорил это скорее своему стакану с кофе, нежели Лилит.

Но её порадовало и это — мало-мальский сдвиг, приоткрытая завеса, куда она ступила пока одной ногой. Но, знаете ли, Рим не за один день строился. И даже смирилась, что ответы придётся вытягивать понемногу и с усилием. Может, Шерлока даже забавляла эта игра — заставлять её мучиться: ответит, не ответит? Только вот отрывать лепестки от ромашки ему для этого было не нужно, он забавлялся и без реквизита.

— Выяснил какие-то новые подробности?

— Пока что нет, но работаю над этим.

— Почему ты в принципе не можешь выбросить это дело из головы? Они погибли при теракте. Это факт, с этим уже ничего нельзя сделать.

— Не отпускает странное чувство. Я полагаю, есть какие-то более мелкие, не замеченные мной детали.

— Интуиция? — осторожно предположила Лилит, — Прости, но ты правда не можешь успокоиться только из-за предчувствия?

— Интуиция — это обработка данных столь стремительная…

— Что наш мозг просто не успевает этого понять. Да, я знаю.

— Тогда ты должна понимать, почему я не могу закрыть это дело для себя.

— Не понимаю, что именно ты упустил. Какое-то странное обстоятельство? Тот человек, что угрожал им?

— Нет. Мне кажется, будто их смерть была событием скорее второстепенным. Иными словами — не то что бы обязательной, скорее побочным эффектом.

— Кто не хочет убить помощника пресс-секретаря? — философски отозвалась Лилит.

Шерлок качнул головой, не соглашаясь.

— О его новой должности известно лишь в узких кругах. И почему бы тогда не убить самого пресс-секретаря?

Лилит скептически фыркнула. Ей было предельно ясно, что либо у этого преследователя были с помощником личные счёты, либо он серьёзно расстроил чьи-то планы. Она тоже находила высокую должность жертвы странным и подозрительным обстоятельством, хотя и не была осведомлена о подробностях дела. Но Шерлок явно не собирался говорить что-то ещё. Если ему так уж по душе вариться в соку собственных неконструктивных подозрений, то она не будет препятствовать этому.

Сдержанно пожелав ему спокойной ночи, она ушла к себе. Досадно было уходить первой, но и сидеть в давящей тишине более было невыносимо. Детектив на пожелание не ответил. Квартира погрузилась в тишину.

Шерлок снова разбудил её пораньше, но она как будто ожидала этого и не сильно удивилась. И что-то подсказывало ей, что он и вовсе не ложился. Через десять минут Лилит появляется на кухне, где Шерлок уже сидит, разложив на пол стола какие-то листы и распечатанные документы, что-то настойчиво чертя.

— Я договорился с Майкрофтом, он помог мне получить пропуск на обследование и тщательный обыск недавно найденных обломков того самолета, на котором летела семья Бэквортов.

— И ты хочешь.., — начала Лилит.

— И я хочу..

—Чтобы я?

— Чтобы ты, — согласился он.

— Поехала с тобой?

— Да, чтобы ты поехала со мной.

—Но, Шерлок, чем я смогу тебе помочь? Я в таком совершенно не разбираюсь, — запротестовала Лилит.

— Твоя помощь не всегда эквивалентна подсказкам, которые я от тебя получаю. Поедем, — Лилит даже на секунду показалось, что он практически вежливо попросил? Совсем не в духе Шерлока.

— Ладно, хорошо, уговорил, — сдалась она.

— Не то что бы я так уж особо уговаривал, — пробурчал Шерлок и степенно удалился в свою комнату. Лилит осталась торопливо поглощать завтрак.

Их привели на какой-то небольшой то ли склад, то ли технический ангар недалеко от аэродрома, где нашли останки взорванного самолета. Молоденький солдатик, который поводил их, привел их на место и исчез.

Лилит перешагнула через какой-то обломок и скрылась за обгоревшим и оплавившимся крылом. Шерлок пошел по кругу, внимательно осматривая обломки. Внезапно Лилит крикнула, подзывая его к себе. Шерлок перешагнул через разбитую лампу с надписью “Аварийный выход” и подошёл к девушке.

— Что тут у тебя?

— Я просто проверяла все подряд и заметила, что у этого кресла обгорел чехол, — она махнула рукой на обрывки некогда синего, а сейчас потемневшего до неузнаваемости чехла.

— И что с ним? — нетерпеливо переспросил детектив.

Лилит молча потянула куски чехла на себя, стягивая их и открывая взгляду черные буквы, сделанные то ли маркером, то ли баллончиком с краской на самом кресле. Надпись была спрятана под обивкой до этого момента.

На кресле чернели неровные, но все еще читаемые буквы miss me?

Вместо ожидаемого ей восторга, нетерпения, да хоть ненависти, Шерлок поморщился.

— Откуда бы им там взяться?

— Снять обивку с кресла не так уж и сложно, — парировала Лилит.

— И кто мог это сделать, по-твоему? А главное — с какой целью? — фыркнул он.

— Шерлок, ты не понимаешь, — её глаза радостно светились чем-то, отдаленно напоминающим надежду, — Это он. Это мой отец. Он оставляет такие знаки для меня — чтобы я знала, что он выжил.

— Ты уж прости, Лилит, но большего бреда я от тебя не слышал, — выплюнул Холмс, раздраженно постукивая пальцами по почерневшему металлу. В выражениях он никогда не стеснялся. Это ещё было ласково.

— Это не бред! — горячо возразила она, — Он выжил, я уверена в этом, больше просто некому. Это знаковая фраза, это код, шифр — он оставляет это для меня!

— Я видел, как он умер. Он сам же выстрелил в себя на моих глазах. Я видел, как из его головы текла кровь. Он умер прямо там, на крыше. Мгновенно.

— Я знаю, что это не так! — запальчиво, почти истерично вдруг крикнула она в ответ, расправляя плечи, — Тебе плевать, это не у тебя умер отец, но тогда хоть не отнимай у меня надежду, которая только что у меня появилась.

— Эта надежда — надежда мнимая, — тихо выдохнул Шерлок, обеспокоенный внезапным поведением Лилит, — Ты просто нашла себе маленький повод надеяться, но игнорируешь реальные факты, — постарался помягче объяснить Шерлок. Как глупому и нерадивому ребёнку. И эта внезапная смена интонации оскорбила её больше всего.

— Я игнорирую? — вспыхнула она, — Это ты игнорируешь факты, Шерлок! Только он способен на такое, больше некому! Только ему под силу было провернуть подобное. Кто ещё бы смог позволить себе это?

— Верно, на такое чудовищное преступление способен только он, — тихо пробормотал себе под нос детектив, но Лилит услышала.

— Да плевать на них, плевать! Может, он вовсе не связан с террористами, но даже если связан, то мне плевать — он жив, а это главное! — практически прокричала последние слова Лилит и сломя голову бросилась к выходу со склада.

Он не стал догонять, хотя мог бы угнаться за ней за пару рывков. Ещё раз обошёл груду обломков. В голове не прекращал крутиться вопрос: и что ей вдруг в голову ударило? С чего решила, что Джим жив? Был бы жив, давно бы объявился и не стал бы таким изощрённым способом искать дочь. Ему-то точно не составило бы труда установить её местоположение. Нет, дело было в чём-то другом. Интуиция била тревогу, размахивая алым флагом, но ясного ответа у него пока не было. Он был уверен, что надпись была нанесена на кресло ещё до аварии, потому что копоть и маленькие частички сажи осели и на кресле, и на надписи. Но кто и зачем это сделал, было ему неведомо.

Шерлок вошёл в гостиную еле слышно. Порыв ветра, занесённый с холодной улицы, так и остался внизу. Лилит лежала на диване, свернувшись в комок: колени прижаты к груди, ладони обхватили плечи. Она словно застыла. Взгляд то замирал, то рассеянно блуждал и через время возвращался в прежнюю точку.

Он молча опустился рядом. Диван ожидаемо отреагировал, прогнувшись под его массой, но Лилит и не пошевелилась, не стала сдвигаться. Как будто её мозг работал на пределе, и это обстоятельство счёл несущественным. Впрочем, напомнил себе Шерлок, сенсорная перегрузка — это и есть “на пределе”, и в подобные минуты мозг просто отсекает все лишние, несущественные раздражители. Вероятно, таковым его посчитала и она.

Слова он никогда подбирать не умел — и учиться не планировал. В этом был неоспоримый плюс — признать своё упущение и, вместо того, чтобы работать над подобным недостатком, сделать его преимуществом. Однако порой это оказывало обратный эффект: люди только говорили, что ценя честность и прямолинейность, стоило им услышать правду, и он тут же становился невоспитанным хамом. Привык.

Теперь же он устроил в Чертогах что-то наподобие лингвистического эксперимента: тщательно вымерял, взвешивал, сортировал, классифицировал каждое слово, по кирпичику выстраивая свою речь с минимальной погрешностью негативного воздействия. Раньше он не колебался ни секунды: правда всегда была для него константой. Теперь он всерьёз подумывал о том, чтобы подменить её ради — ради её спокойствия?

Она — источник этой перемены. Раздражение — лишь реакция на сбой привычно работающего алгоритма. Но, прислушавшись к себе, Шерлок с удивлением отметил: раздражение было направлено не на неё, а на него самого. За то, что позволил себе, что допустил это.

Как можно было поддаться такому невинной, но искусной перепрошивке? Женские слёзы стоило бы запатентовать как смертельно опасное оружие. Точка на координатах сместилась от “неприязнь с примесью профессионального интереса” до “я пока не могу это классифицировать и не нахожу этому точного определения”. Но это было что угодно, только не ненависть.

Он развернулся вполоборота. Вздохнул, собираясь с силами.

— Я не хотел быть грубым, Лилит, и мне жаль, если ты восприняла это таким образом. Я лишь намеревался изложить факты, известные нам обоим. Я хотел донести…

— Правду? — язвительно перебила она его. Как быстро апатия сменилась суровой решимостью, — Шерлок, это сугубо твоя правда. С чего ты взял, что именно она достоверна. Ты видишь факты — я тоже их вижу. Мы просто по-разному их интерпретируем, вот и всё.

— Лилит, это не…, — он сделал короткое движение рукой, словно отмахнулся от неточной формулировки, — … не разные точки зрения. Это факты. Действительность. Объективная реальность. Выбирай тот термин, что больше нравится, — он выдержал паузу в две секунды: посчитал, этого будет достаточно, чтобы она обработала услышанное, — Я лишь пытаюсь не дать тебе угодить в ловушку ошибочного заключения силлогизма. Потому что одна из посылок силлогизма априори ошибочна, поэтому его заключение в любом случае не может быть истинным. Ты ухватилась за эту гипотезу, потому что она даёт тебе надежду. В самой по себе надежде нет ничего плохого, но, поскольку в данном случае она беспочвенна, осознание этого будет особенно разрушительно для твоей психики.

— Может, ты не заметил, но я не просила о помощи, — в голосе её прорезался металл.

— Как ты можешь видеть ясно, если не помощь со стороны? Я помогаю тебе по-новому увидеть эту картину, чтобы она стала объективнее и ближе к реальности.

— Мне не нужна твоя помощь, Шерлок! — она лихорадочно взмахнула рукой, словно возводя между ними невидимую стену, — Ты не знаешь его. Я знала. Он бы никогда со мной так не поступил. Никогда не бросил бы меня одну.

— Правда жизни, — начал он невозмутимо, — Порой имеет свойство быть болезненной. Но это не отменяет её истинности.

Он старательно держал оборону. У него были неоспоримые контраргументы. Но у него не нашлось ничего против её эмоциональности — он впервые в жизни не знал, что можно противопоставить слезам. Будь на её месте кто другой, исход был бы быстрый и предрешённый — просто поставил бы на место язвительным комментарием об уровне интеллекта и ретировался бы. Но чем дольше он оставался здесь, смотрёл на еле заметные эмоции, мелькающие на его лице, он убеждался в страшном открытии: она совершенно искренне верила. И эта вера укоренялась в ней с каждой минутой с опасной геометрической прогрессией.

И он не мог перестать, потому что знал: когда гипотеза не оправдается, боль будет пропорциональна силе её зарождающейся сейчас веры. И, хотя подобный исход был бы закономерным, он не мог допустить его — как минимум потому что верил, что она не заслужила подобного.

Извращённая рациональность, пытаясь скрыть от его же разума факт каких-то фундаментальных изменений, уже начавшихся в его сознании, подыграла: минимизировать страдания обитающих рядом с тобой людей — выгодно, потому что скажется на тебе самом. И ради этого Шерлок был готов стать объектом его ненависти — в таком случае для них обоих всё закончилось бы малой кровью.

— Лилит, я понимаю, что потеря родителей — незнакомая мне травма, и я при всём желании не смогу смоделировать последствия от неё даже мысленно. Но это не делает твою идею достоверной, пусть она и вызывает временное облегчение. Суровая правда всегда должна стоять превыше сладкой лжи…

— Это ты меня пойми, ты! — она подорвалась, почти напрыгнула на него, — Я потеряла мать в семь лет, отца не стало, когда мне было пятнадцать! Я осталась одна, совершенно, абсолютно одна! Ты не понимаешь и не можешь понимать, каково мне было! А теперь, когда у меня появилась — да, малейшая — надежда, ты готов растоптать её ради своей правды и чтобы доказать, что великий Шерлок Холмс как всегда был прав. Плевать я хотела на твою правду, мне нужна моя семья!

Слёзы — предсказуемая психологическая реакция, Шерлок. Он вновь проговорил это мысленно, напоминая себе. Не помогло. Знать — одно, наблюдать лично оказалось куда сложнее. Судорожные всхлипы, спазмы диафрагмы, кашель в попытке ухватить ещё немного воздуха. Живой комок горя, забившийся в угол дивана.

— Лилит. Я хочу помочь. Я не желаю тебе никакого…

— Да плевать ты на меня хотел! — она дёрнула плечом, сбрасывая его руку. Отвергая этот покровительский жест, — Тебе вообще не должно быть дела. Мы не друзья. Мы никто друг другу, ясно? Жалкая пародия на напарников, сведённых вместе вынужденными обстоятельствами.

Она выдохнула устало. Гнев выдохся, осталась только печаль и тихое смирение. Лицо блестело от невысыхающих дорожек слёз. Это просто преломление света, Шерлок. Просто физический эффект. Этого нет, это только кажется. Это просто преломление света…

Почему тогда так паршиво внутри?

Он ушёл к себе. Через пару часов поднялся на третий этаж. Шаги осторожные, выверенные — чтобы не заскрипели половицы. Бесшумно приоткрыл дверь в её комнату. Она спала на животе, обнимая подушку, подложив под щёку правую руку. Ровное дыхание, подрагивающие ресницы. Беззащитность, безмятежность.

Он так же бесшумно закрыл дверь, почти насильственно отрезая себя от этого умиротворённого вида.

С непоколебимой уверенностью теперь был признан факт: ему больно видеть боль в её глазах. Прекрасных глазах цвета свежескошенной травы — глупое, безрассудное, поэтичное суждение. И это пугало больше прочего.