В поисках слизеринки (джен)

— Теперь, Гарри, когда мы изучили дедукцию и стали сыщиками, то тоже будем известными на весь мир. Ты будешь Холмсом, а я — твоим другом, доктором Ватсоном! — торжественно провозгласил Рон Уизли, восхищаясь собственной гениальностью.

— Из тебя такой же доктор, как из Добби дворецкий, — лениво промямлил в ответ Гарри Поттер. Но остудить пыл друга ему не удалось.

— Точно! — ухватился за идею обрадованный Рон. — Добби будет нашим дворецким. А звать мы его будем Берримором.

— Вообще-то, Рон, Ватсоном должна быть я! Под этой фамилией меня все маглы знают, — вмешалась в разговор Гермиона.

— Не выйдет, — прервал её Рон. — Ватсон был мужчиной. А ты... ты станешь нашей миссис Гадсон! Здорово я придумал?

— В таком случае, Ронни, я стану твоей персональной Гадсон, — угрожающе произнесла Гермиона, одарив рыжего злобной улыбочкой.

— Попал ты, дружище, крепко попал. Напомни-ка, когда у вас назначена свадьба? — глубокомысленно изрёк Гарри, наблюдая, как меняется лицо Рона...

* * *

— Мистер Холмс, как?! — Уизли вскочил со своего места, смотря на старого сыщика. — Я ведь не говорил вам ничего!

Несмотря на то, что дедуктивному методу дяди Гермионы бывшие гриффиндорцы учились давно и даже достигли на этом поприще значительных успехов, точные логические построения сквиба всё ещё не переставали удивлять Рона и будоражить его воображение. Это произошло и сейчас, когда за завтраком знаменитый сыщик-консультант в точности до каждого слова и действия передал содержание увиденного пареньком сна.

— Элементарно, мой юный друг! — Шерлок вытряхнул из трубки пепел. — Вы знаете мой метод уже достаточно, чтобы самому всё понять.

Юноша задумался. Первым делом он оглядел себя, стул, на котором сидел, и порцию завтрака на столе перед собой, надеясь, что подсказки окажутся у него на виду, но ничего такого, что могло бы поведать о содержании его сна, столь точно переданного Холмсом, найти не смог и посмотрел на собеседника, признавая поражение.

— Можно мы, дядя? — спросила Гермиона и, получив подтверждающий кивок, обратилась к другу. — Рон, ты очень пристально смотрел на нас с Гарри и моего родственника, при этом широко улыбаясь и подавляя смешки, как если бы вспомнил нечто весёлое. Ничего забавного в последнее время не происходило. Значит, ты либо вспомнил прошлое, либо, учитывая твоё богатое воображение, увидел во сне или нафантазировал.

— Ничего особо смешного в нашем общем прошлом с мистером Холмсом нет, — подхватил Гарри. — Значит, верен последний вариант. Мы недавно встали, значит, приснилось. А потом ты задержал взгляд на мистере Холмсе и вздохнул, как если бы тебя постигло разочарование. А остальное — не более чем продолжение мысли: ты больше нас расстраиваешься, что после истории с мечом Малфоя у нас нет дел, а обучение продвигается медленно. Значит, ты увидел во сне завершение обучения, причём в достаточно комичном свете. Вот и всё.

— Гениально, друзья мои! — Рон оглядел их с восхищённым блеском в глазах. — Но я всё равно не могу понять одного. Мистер Холмс, как вы смогли так точно угадать каждое сказанное в этом сне словечко? Тоже дедукция?

— Всё несколько проще, Рональд. Вы имеете привычку иногда говорить во сне — и весьма громко. Моя комната рядом с вашей, так что этой ночью я был слушателем спектакля одного актёра, весьма неплохого, кстати. А уж предугадать реакцию моей племянницы и её жениха на ту или иную фразу достаточно легко.

Уизли захохотал. Громко, не сдерживаясь.

— Так вы меня разыграли? Мог бы догадаться! Такое не в первый раз. Ох, чувствую, мне и правда быть при вас Ватсоном!

— Доктор мне очень помогал, так что это не плохо. Успокойтесь, придёт время — всему научитесь, а пока давайте закончим завтрак, а после я достану одно из своих неизданных моим добрым другом и летописцем дел, что передала нам любезная Джулия, и мы с вами потренируемся. Дедукция должна быть хорошо тренированной, чтобы не затупляться в нужный момент.

* * *

В тренировках и делах по дому время летело незаметно, перевалив за полдень, а затем неуловимо двигаясь к вечеру. Пришла навестить Рона и остальных друзей Лаванда: по причине укусов оборотня, хотя и не повлекших за собой ликантропию, но весьма заметных, её не брали на работу, пока она не пришла попытать счастья в магазин Джорджа. Тот дал ей место продавщицы, не задумываясь, и с тех пор положение девушки, до того почти бедственное, стало несколько выправляться.

Они с Роном были почти неразлучны и готовились к свадьбе, назначенной на следующий месяц.

Пока ещё Браун засиделась на Бейкер-стрит до самого ужина, на который получила весьма настойчивое приглашение, и лишь потом засобиралась домой. Но прежде, чем она успела трансгрессировать, раздался осторожный стук в дверь и Холмс остановил её: к нему могли прийти и маглы.

Через минуту в гостиную зашли двое: пожилая, лет шестидесяти женщина с сероватыми глазами и поседевшими волосами и мужчина чуть старше неё, совершенно лысый, с карими глазами на испещрённом морщинами лице. На посетителях была одежда с замысловатым узором, а на ногах — чёрная обувь со странными каблуками.

— Вы мистер Шерлок Холмс? — спросил он.

— Да, а это мои помощники: Гарри Поттер...

— Не стоит, — остановил его старик. — Каждый маг знает имя Гарри Поттера и других героев войны. Отрадно видеть, что вы знаете о нашем мире. Это упрощает всё.

— Я сквиб, мистер...

— Корнелл. Джек Корнелл, а это моя жена Констанция. И мы пришли к вам как к последней надежде. Помогите нам найти дочь.

— Мы постараемся вам помочь, если это в наших силах. Успокойтесь. Но должен признаться, что клиентов-иностранцев, а тем более итальянцев у меня уже очень давно не было.

На лицах стариков отразилось удивление. Они скосили глаза друг на друга.

— Не могу не справиться у вас, что нас выдало? — спросила женщина. — Говорим мы без акцента, а от привычки жестикулировать при разговоре избавились давно.

— Всё очень просто. Ваша обувь явно иностранного производства. Обрабатывается особым средством, это видно при внимательном осмотре. Такую производили в Италии в середине пятидесятых. Затем, ваша одежда имеет узор, для Британии не характерный, но популярный в Ломбардии. Также от одежды пахнет дорогим иностранным парфюмом. Рубашка и платье старые, но, судя по их покрою и виду, для выхода. А на усах вашего мужа я вижу зелень и частицы сыра. Наподалёку недавно открылся итальянский ресторан, где подают пироги с такой начинкой. Я угадал, вы говорите?

— Да. Мы Джакомо и Констанция Коронелли. Приехали в Британию в середине шестидесятых, ещё не зная друг друга. Познакомились и поженились уже здесь, сменили имена на более английские, чтобы люди на нас не косились. Знали бы вы, до чего дурно к нам относились вначале! А потом у нас родилась дочка. София, волшебница, как и мы. В одиннадцать лет она поступила в Хогвартс... Мистер Поттер должен её помнить: в девяносто первом она была вратарём сборной Слизерина по квиддичу и в письмах очень тепло о нём отзывалась.

Гарри невольно задумался, но лишь на минуту. Эти люди верно ошиблись: в сборной Слизерина никогда не было девушек.

— Боюсь, сэр, вы ошиблись. Вратарём Слизерина был Блетчли. Я не помню никакой девушки.

— Боюсь, что вы не единственный, — взохнул мистер Коронелли. — Её не помнит никто, даже одноклассники. К кому бы мы ни обращались за помощью, все в один голос твердят, что не были с ней знакомы и никогда её не видели в глаза.

— Ваша дочь, — неожиданно подала голос Лаванда, — как она выглядела? Среднего роста, с чёрными волосами и чёрными глазами? Широкое лицо?

— Верно! — лицо женщины просветлело. — Вы её видели.

— Увы, нет, — Браун подошла к камину и принялась торопливо рыться в своей сумочке. Спустя несколько минут с довольным возгласом подбежала к столику и бросила на него фотокарточку. — Она?

Присмотревшись к фото, Поттер с удивлением увидел на нём себя и Гермиону, стоящих по бокам от брюнетки, одетой в квиддичную форму зелёного цвета. Все трое улыбались. Девушка по-дружески обнимала юных гриффиндорцев и трепала им волосы.

— Да, это наша Софи! — воскликнула женщина.

— Мисс Браун, а откуда у вас эта фотография? — спросил Холмс, разглядывая карточку.

— Её дал мне Рон ещё на первом курсе. Я всё хотела спросить у Гермионы или Гарри, кто эта девушка, да времени не находилось.

— Хорошо, вернёмся к снимку позже. А сейчас давайте-ка, поведайте об исчезновении вашей дочери.

— Случилось это всё в том же девяносто первом. Софи в тот день была очень взволнована. Оно и понятно, у её курса был выпускной вечер, и она ни минуты не сидела на месте: готовила блюда, которыми хотела угостить друзей, наряжалась... Вы понимаете... Вечером ей прислали портключ, она попрощалась с нами, а больше мы её не видели. Прошло много лет, но мы надеемся, что она жива и здорова.

— В котором часу она получила портключ?

— Было около пяти... Да. Мы уговаривали её поужинать с нами, а потом в окно постучала сова.

— Помимо выпускного её ничего не беспокоило?

— Да. Она боялась.

— Констанция, брось, это не серьёзно и не важно!

— Рассказывайте, миссис Коронелли, — остановил его детектив. — Ничего неважного быть не может.

Женщина благодарно кивнула ему и закрыла глаза, сосредотачиваясь.

— В нашем роду, — сказала она, — есть легенда. Согласно ей, один из наших предков, влюбившись в жену своего друга, обманул его и послал на смерть, за что был им в последнюю минуту проклят. Вскоре жена, узнав о судьбе мужа, сбежала от любовника. Тот, либо любя её, либо просто не желая терять, собрал погоню, и ринулся за беглянкой. Дело было в лесистой местности тёмной ночью, и люди разделились и блуждали долго, пока не услышали чей-то крик. Прибыв на место, они увидели голову своего господина без тела. А дальше концовку я запомнила надолго из-за некоей абсурдности: «На голове той сидело существо, оказавшееся вблизи карликовым пушистиком. Оно повернулось и сверкнуло горящими во тьме глазами так кровожадно, как пристало бы более волку или медведю, слизав с губ своих кровь... Никто не помнил, как вернулся домой...»

— «Впредь заклинаю вас, дети мои, если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от опасных мест»? — Гермиона, не удержавшись, фыркнула. — Это же калька с легенды о Хьюго Баскервиле и собаке, преследующей его род!

— Эта легенда известна в нашем роду много столетий! И Софи в неё верила. Верила до такой степени, что этих карликовых пушистиков боялась как огня. За несколько дней до выпускного она внезапно забеспокоилась и начала расспрашивать нас о легенде, а потом... Потом она исчезла. Мы искали её. Но маглам всего не расскажешь, мракоборцы ничего не добились, друзья не помнят.

— И мы решили обратиться к вам, мистер Холмс, — продолжил её супруг. — Вы считаетесь выдумкой, но мы так надеялись... И не ошиблись.

— Что же... Мистер Коронелли, миссис Коронелли, я берусь за ваше дело. И если у меня всё получится ваша дочь вернётся к вам.

* * *

— Занимательное дело выйдет, — пробормотал Холмс, когда посетители покинули Бейкер-стрит.

— Почему ты так думаешь? — спросила Гермиона. — Из-за этой легенды? Ты же не считаешь, что она как-то связана с исчезновением девушки?

— Может, и связана. Но неужели ты не заметила, что эти итальянцы многое недоговаривают?

— Это точно, — отозвался Гарри, скосив на девушку глаза. — Где живут, не сказали, как жили и в каких отношениях были со своей Софи — тоже. Несколько раз упоминали друзей, а по именам не назвали.

— Так мы не спрашивали. Может, они посчитали это неважным?

— Не спрашивали, но столько раз говорить о приятелях пропавшей восемь лет назад дочки и не упомянуть ни о ком хоть единожды, даже ненароком — странно, особенно если те общались настолько близко. Рональд, многим друзьям вы будете готовить угощения?

— Вообще нет, а на вечер выпускников и подавно. На праздниках в Хогвартсе обычно неплохо кормят.

— Значит, друзья близкие. А из всех них был упомянут только Гарри. И то не ясно, потому что это важно или по причине своего здесь присутствия.

— Ну, — протянула Лаванда, — если судить по этому снимку, Гарри и Гермиона если и не дружили с ней, то, по крайней мере, были знакомы: они к слизеринцам уже на первом курсе бы не подошли на пушечный выстрел, а тут позволяют себя обнимать и улыбаются так искренне.

— Кстати о фотографии, — Холмс встал, взял с полки лупу и вернулся в кресло. — Давайте взглянем на неё повнимательнее.

Холмс поудобнее устроился на своём месте и придвинул снимок к себе. Ученики и гостья приблизились к сыщику и устремили взоры на фото.

Это был обычный колдографический снимок: небольшого размера, немного нечёткий, с острыми краями и углами, о которые Гарри и его друзья не раз получали порезы.

Запечатлевал он столь знакомый всем волшебникам двор замка Хогвартс в явно ноябрьское время: травы на земле росло уже немного, а там, где она оставалась, была совершенно пожухлой и почти почерневшей. Гарри, Рон и Гермиона не увидели бы её, не получи они уроков дедукции от знаменитого сыщика. На заднем плане виднелась стена старого волшебного замка.

Но центр композиции занимали трое людей: справа стояла Гермиона, слева — Гарри, одетый в квиддичную форму. А за их спинами, обнимая обоих, стояла старшекурсница в зелёной квиддичной мантии, зелёных же брюках и кожаных сапогах. Длинные волосы обрамляли широкое лицо и шею, рассыпаясь по плечам, а тёмные, почти чёрные глаза с восторгом глядели на зрителей. Время от времени она поглядывала на юных гриффиндорцев и трепала по головам, взлохмачивая беспокойные волосы ещё больше.

— Вот за это я не люблю волшебные фотографии, — проворчал Шерлок. — Люди на них двигаются и могут перекрыть очень важные детали. К тому же, уже темно, я стар и не могу ничего увидеть. Вы тоже, верно?

— Да, дядя.

— В таком случае, идите спать. Мисс Браун, я, как мужчина и джентльмен, не могу позволить вам уйти домой в столь поздний час, даже каминной сетью, и настаиваю, чтобы вы остались у нас переночевать. В доме есть свободная комната. Мистер Уизли вам её покажет. Доброй ночи.

Волшебники попрощались с Холмсом и отправились наверх. Но каждый из них был погружён в мысли об этом странном деле. В особенности Гарри и Гермиона: не могла ведь эта фотография взяться из ниоткуда? А судя по ней, загадочная Софи Корнелл была с ними знакома лично и, по крайней мере, приятельствовала, потому что нельзя ведь позволить малознакомому человеку вести себя так фамильярно.

— Ты тоже думаешь о ней, милый? — спросила девушка, зайдя следом за Поттером и крепко его обняв. Пусть мистер Холмс и знал о связывающих свою племянницу и Гарри отношениях, они позволяли себе их демонстрировать лишь наедине. Всё же Избранный и его подруга жили не одни.

— Да, — кивнул юноша. — Я её совершенно не помню! И ведь эта карточка — не монтаж, волшебники не умеют его делать. Мистер Холмс не раз это говорил. Но... Сколько я ни пытаюсь её вспомнить, не могу.

— Я тоже. Сказала бы, что это просто неудачная шутка, но Лаванда — сплетница, а не лгунья, — она на минуту задумалась. — Может, у нас случай массовой амнезии? Такое бывает после нервного потрясения или каких-то других обстоятельств. Я, например, помню, что Дафна Гринграсс дружила с какой-то девочкой нашего возраста, но не помню ни имени, ни внешности. С нами столько всего случилось за эти годы... А Блетчли был вратарём со второго нашего курса, вот мы его и помним.

— Может быть, милая, может быть. Давай ляжем спать, а обо всём прочем подумаем завтра.

* * *

Но заснуть он не смог. Лишь ворочался с боку на бок до самого рассвета, размышляя над этим делом. Первым делом, что они стали распутывать в качестве учеников великого Шерлока Холмса.

Едва его комнату осветили солнечные лучи, Поттер вскочил с постели, оделся и вышел в коридор, где столкнулся с также невыспавшимися друзьями. Лучше всех выглядел Рон, видимо, сумевший немного поспать, хуже всех — сам Гарри.

Сыщик уже бодрствовал и ждал их, сидя за столом и держа снимок в руках, но племянница и её возлюбленный были уверены, что он бодрствовал всю ночь, раскуривая одну трубку за другой в поисках ответов. Их догадку подтверждал сильный запах табака, витавший в гостиной.

— Я кое-что нашёл, — сказал старик после приветствий. — Идите сюда и внимательно, подчёркиваю, внимательно посмотрите на мисс Корнелл. Это важно.

С этими словами старик протянул им карточку. Первым её взял Рон. Долго всматривался в изображение, затем молча глянул на Холмса и протянул колдографию Гарри. Поттер протёр уставшие глаза и всмотрелся в изображённое. Но всё было как прежде: вот они втроём смотрят в объектив, Софи, улыбнувшись ерошит гриффиндорцам волосы, наклоняет голову, ласково смотря на каждого из них. Парень уже собирался передать единственную улику Гермионе, когда что-то привлекло его внимание.

— Она говорит! — произнёс он. — Она что-то прошептала мне на ухо, и я улыбнулся.

— И это тоже важно, мистер Поттер, но об этом поговорим не сейчас. Что ещё вы видите? Повторяю, смотрите на пропавшую.

Гарри послушно возвратил свой взгляд на карточку, но больше ничего найти не смог. Вздохнул и передал Гермионе. Та смотрела на колдографию вместе с Лавандой, шёпотом перебрасываясь с ней фразами, а после возвратила фото Гарри, ткнув в область поясницы.

Взглянув в указанное место, Гарри заметил, что под широкими полами виднеется пояс. Золотисто-синий вязаный пояс.

— Ну мало ли, может она его всегда носила? — спросил он.

— В том-то и дело, что нет, — встряла Лаванда. — Посмотри, как он выбивается из её образа! Как он завязан!

— И как? — не понял Гарри.

— Мальчишки! — вырвалось у обеих девушек, а затем они по очереди принялись ему втолковывать:

— Посмотри, он надет словно наспех, будто она торопилась. Вы оба одеты в форму, и сидит она на вас правильно, значит, это не показная фотосессия. А пояс... Пояс Софи словно получила в подарок и поспешила надеть... А когда вообще сделано фото?

— Если это первый курс, то после второго матча в сезоне. Он кончился очень быстро, и у нас было время на позирование, так как после первого мы были слишком сильно взбудоражены победой и попыткой Квиррелла меня убить. А что?

— Просто я помню, что у меня был похожий поясок, — ответила Грейнджер. — Мне его купила мама аккурат перед поездкой в Хогвартс. Сказала, что если сама носить не буду, то подарю другу. И как раз после первого или второго матча по квиддичу я его где-то потеряла. Думала, что потеряла. А потом забыла, не до того было. Если это он, то я могла подарить его Софи Корнелл.

— Значит, она действительно была нам другом... — Гарри замолчал, мысленно ругая себя. Как он мог забыть об этой знакомой? Пусть не он один, но всё же.

— Вашим другом, — поправил Рон. — Меня, если вы не заметили, там нет!

— Думаю, это потому, что снимок делали вы, — сказал Холмс. — Мисс Браун сказала, что именно вы дали ей его. Вы умеете обращаться с камерой?

— Умею, но на первом курсе я едва учился ею пользоваться. Перси потратил не один час, обучая меня. Я даже снимал кое-что под его присмотром.

— И запечатлели Софи в спортивной мантии после матча, обнимающей самого знаменитого мальчика Магической Британии.

— И что?

— Вы хотите сказать, — Гарри понемногу начал понимать ход мыслей наставника, — что помимо этой фотографии может быть и что-то другое, напоминающее о Корнелл?

— И могущее нам помочь в её поиске. Она квиддичистка, а они всегда заметны. Мы не знаем, сколько лет и как пропавшая играла. Возможно, остались награды, мантия, другие снимки. Гарри, Гермиона, — сыщик наклонился вперёд, — отправляйтесь в Хогвартс, поищите зацепки там. А мы с Роном и его подругой поищем её родных и, если найдём, отправимся к ним. Слишком они темнят. Это подозрительно.

Выйдя из дома на Бейкер-стрит, сыщик и его ученики разделились: сам Холмс вместе с Роном и Лавандой отправились к автобусной остановке, а Гарри и Гермиона прошли в безлюдное место, где их не могли заметить маглы, и трансгрессировали в Хогсмид.

Единственное в Британии чисто магическое поселение ничуть не изменилось, сохранив ту же атмосферу волшебства и сказочности, что витала в нём до прихода Пожирателей смерти к власти. На улицах бегали дети, поглощённые разнообразными играми, ходили погружённые в дела взрослые. Продавцы из магазинов и лавок, словно зазывалы на ярмарке, приманивали покупателей, расхваливая свои товары.

Гарри и Гермиона рассматривали окрестности буквально на ходу: пусть это место и навевало на них приятные воспоминания, но нужно было спешить, ведь прошло уже много лет с пропажи девушки, и упустить одну из немногих имеющихся улик они не могли. Тем более что господин Холмс, берясь за раследование того или иного дела, не любил медлительности и шёл по следу со всей возможной для него скоростью. И ученикам детектива не хотелось разочаровывать наставника, тем более будучи связанными с ним родственными и почти родственными узами.

Поскольку летом в Хогвартсе жили только домовики, попасть в замок они решили через тайный проход, дабы не тревожить профессора МакГонагалл. Поэтому прошли в «Сладкое королевство», спустились в подсобку и через расчищенный после битвы тоннель добрались до коридора Одноглазой ведьмы.

И только спустившись в подземелья, гриффиндорцы вспомнили, что пароля к гостиной Слизерина не знают. Пару минут они просто стояли в растерянности у входа, когда услышали голос:

— Что вы двое здесь забыли?

Юноша и девушка обернулись. У стены парил Кровавый Барон.

— Простите, ваше сиятельство, — сказала Гермиона. — Нам нужно попасть в гостиную вашего факультета.

— Зачем? — голос призрака, хоть и глухой, отразился от стен.

— Мы ищем эту девушку, — гриффиндорка вынула фотографию и указала на Софи.

— О, это же мисс Корнелл! — воскликнул Барон. — Не там ищете, детки. Она выпустилась в девяносто втором.

— Она пропала в том году, — ответил Гарри. — Не вернулась с выпускного вечера. С того же года от неё нет вестей, а о ней никто не помнит. Кроме вас.

— Ну конечно, я её помню, — привидение подплыло к ним ближе. — Её никто на факультете не любил. Полукровка, видите ли. Издевались, когда помладше была. Смягчились, лишь когда прошла в команду. Дошло до того, что она спала в коридорах — Снейп в комнату не пускал. Наконец с вами тремя начала дружбу водить. А после выпустилась, и всем людям о ней память будто стёрло.

— А что могло стереть память о человеке? Точнее, подкорректировать. Все на её месте помнят Блетчли.

— Зелье, но такие больше дня не действуют. Артефактов таких не существует. Только заклятие, но оно действует исключительно на людей. И то, на живых.

— А вещей после неё не осталось?

— Может, и остались. Только не в её комнате. Идём. Покажу вам её тайник.

* * *

— Быть не может! — воскликнула Гермиона. — Неужели всё это Софи хранила здесь?

Тайник оказался нишей с чарами незримого расширения в стене в нескольких десятках метров от общей комнаты змеиного факультета. Внутри лежали кубки, медали, квиддичные мантии, перчатки и сапоги. И самое главное — достопамятный вязаный поясок.

— А больше негде, — ответил призрак. — Награды отбирал Флинт, хотя присуждались они ей. Мантии и прочую одежду портили другие. Вещи поценнее и деньги отбирали мальчишки покрепче. Вот она и попросила меня показать ей место, где можно прятать вещи.

— Уму непостижимо, — бывшая староста перебирала одну вещь за другой. — Так обращаться с одноклассницей из-за того, что один из её родителей — маглорождённый.

— Кто вам такое сказал? — спросил призрак.

— Вы. По вашим словам, она — полукровка.

— Я имел в виду другое. По словам самой Корнелл, её прадед имел роман с русалкой. От этой связи родилась её бабка.

— Как — имел роман?

— Увидел русалку, влюбился и...

— Не продолжайте... И она так просто сказала это самому нетерпимому факультету среди всех?

— Чего вы хотите от первокурсницы? Восторженной и наивной... Девочка считала всех друзьями и была максимально открытой. Потом, правда, общалась только со мной, Филчем, а в последний год — с вашим трио.

— А в день исчезновения вы её видели? Как она себя вела? С кем говорила? Может, упоминала что-то?

— Как вела? Была радостной: наконец-то закончилось её мучение. Много о чём-то думала. Говорила, что у неё проблемы в семье, но она переедет от родителей к друзьям. А разговаривала со своим деканом да сокомандниками. Вот они вели себя странно: внезапно стали с ней такими дружелюбными, обходительными. Отсыпали ей комплименты. Прохода ей не давали. Но от них её вытащил Дамблдор. Говорил с ней о чём-то. Она тогда светилась, будто старик сделал ей подарок.

— Гарри, погляди!

Гермиона протянула возлюбленному две фотографии. На одной был изображён трёхэтажный коттедж, на втором — ворота с надписью: «Благородным людям — благородные цели!».

— Их я нашла в кармане мантии, — ответила девушка на невысказанный вопрос, — вместе с этим.

В руки Поттера лёг кусочек пергамента, на котором незнакомым почерком было написано:

«Гарри! Это было трудно, но директор одобрил твоё переселение в коттедж Поттеров. Если ты получил это, значит, я еду к тебе. Я совершеннолетняя и имею право применять магическую силу для твоей и своей защиты. Готовься, милый друг и названный брат, к переезду. Едва моя нога ступит в Литтл-Уингинг, твои страдания кончатся, ибо ты будешь жить в доме предков. Пригласи Рона, Гермиону и всех, кого хочешь! Отметим твоё новоселье, я испеку пирог в его честь. И спасибо тебе, дорогой мой, что предложил мне поселиться там с тобой. Родители снова впутались в неприятности и сыплют непонятными, но пугающими намёками в мою сторону.

Софи».

Какое-то время юноша смотрел на пергамент. А потом бросился к вещам, ощупывая то сапоги, то перчатки, то мантию. Наконец проверил вязаный пояс, вспорол его заклятием и вынул оттуда другой пергамент.

— Софи Лукреция Александра Корнелл отныне назначается экономкой и заведующей хозяйством в особняке Поттеров до совершеннолетия наследника, Гарри Джеймса Поттера, — прочёл он вслух. — Вот что она прошептала мне тогда... Должно быть, первая наша встреча произошла после Хэллоуина, и я проговорился о том, как со мной обращаются Дурсли, а она рассказала мне об этом коттедже, взялась убедить Дамблдора... Она хотела мне помочь.... Называла братом. Это становится личным делом, Герми.

— Я понимаю. Но что же с ней случилось? Ведь письмо отправлено не было.

— Мистер Уизли, мисс Браун, — Холмс говорил спокойно, хотя и шёл быстрым шагом, — сейчас я вас попрошу вспомнить детали внешности и характера наших клиентов. И сделать из них выводы.

Рон, едва услышав такое задание, принялся вспоминать, как выглядели Коронелли.

— Старые, — громко сказал он. — Одетые в странные итальянские ботинки и одежду с узором, популярным в... Лаграндии...

— Ломбардии, Рональд, — поправила его девушка. — Одежда тоже старая. При этом оба говорят без акцента. Ещё... Говорят, что желают найти дочь, но многое скрывают.

— Верно. В свою очередь, добавлю, что прибыли они из Северо-Западной Англии: на их обуви характерная для тех мест почва. Живут они на берегу реки...

— Как вы это поняли?

— Их лица, мистер Уизли, часто продувал прохладный влажный ветер, неужели не заметили?

— Нет, просто лица с морщинами...

— Не суть, когда прибудем к ним, присмотритесь. И к рукам тоже — они у них в меле и больше обычного испачканы в чернилах. А теперь подумайте, почему они приехали к нам так поздно: был вечер. А ведь магловский транспорт ныне позволяет добраться до Лондона очень быстро.

— Значит... хм... А! — Рон хлопнул себя по ноге. — Значит, они воспользовались медленным транспортом.

— Верно! А почему?

— Может, у них нет денег? — спросила Лаванда. — Гермиона говорила, что билеты на скоростной транспорт стоят дорого. Кстати, а кем они работают?

— Я бы предположил, что учителями: во-первых, руки, как я говорил, у них обоих в чернилах и меле, во-вторых, оба хорошо говорят на нашем языке. Но есть несколько небольших проблем...

— Каких?

— Их обувь производилась в пятидесятых годах. Они приехали в Британию молодыми, поженившись уже здесь. Могли они встретиться при таких вводных только в школе, преподавая итальянский либо английский. Однако, только что приехавшим иностранцам учить детей мало кто доверит. Плюс сорок лет назад такая обувь стоила дорого. Кроме того, Коронелли давно должны быть на пенсии, а всё ещё имеют дело с пером и мелом. Они, конечно, как все старики, консервативны, но для чего им мел? Учителя в Британии получают неплохо, особенно в элитных школах, где предусмотрено изучение языка Данте, и имеют неплохую пенсию. Но они носят старую одежду, притом весьма броскую, хотя не любят, когда на них косятся, что выдаёт проблемы с деньгами.

— Вы намекаете, что у них большие долги, мистер Холмс? — Лаванда на секунду затормозила, поражённая догадкой. — Бедность при неплохой зарплате, а чернила с мелом — чтобы записывать размер долга, процент, расходы?

— Поправка: конкретно, игорные долги. Мелом в картах, бильярде и прочих азартных играх записывают ставку и результат. Как вы догадались?

— У волшебников тоже есть детективы. Только они даже близко не похожи на реальность. А ведь эти... Джакомо и Констанция говорили, что вы считаетесь выдумкой... Не считаете же вы, что они притворялись?

— Очень может быть: вспомни, Лав-Лав, также они говорили, что им не придётся ничего объяснять, раз нам известно о волшебстве...

— Догадки строить рано, господа. Сначала нам нужно осмотреть их дом. А для этого поспешим на поезд.

* * *

— Мистер Холмс! — воскликнула миссис Корнелл, стоя на пороге со скалкой в руке. — Мы не ожидали вас увидеть. Не так скоро! Вы нашли Софию?

— Пока нет, но, уверен, скоро найдём. Правда, для этого нам требуется осмотреть дом. Можно?

— Да, но мракоборцы ничего не нашли.

— Мы, к счастью, не мракоборцы.

Пройдя в дом, сыщик и его спутники осмотрелись. В гостиной была чистота. У стен стояли шкафы с книгами, флаконами и фотографиями Старый сквиб вздохнул и подошёл к столу, на котором виднелись стопки бумаг. Рон, обуреваемый любопытством, взял одну из них и просмотрел. Весь листок был исписан именами и фамилиями и рядами цифр напротив. Некоторые были зачёркнуты, но хорошо просматривались. Читая написанное, Уизли от удивления раскрыл глаза и как можно незаметнее подёргал сыщика за рукав.

— Тут имена Кингсли и Робардса, — произнёс он одними губами.

Наставник глянул и кивнул, показывая, что всё понял.

Лаванда тем временем осматривала полки и стоящие на них книги.

— Вы так любите зельеварение? — спросила она, насчитав с десяток номеров журналов «Современная алхимия» и «Зельеварение сегодня». — Но почему только старые? Девяносто первый год, девяносто второй. Они же наладили выпуск? Старая газета...

— Увы, юная леди, — в комнату вошёл хозяин дома, протирая покрасневшие глаза. — Мы в зельеварении ничего не смыслим. Просто эти выпуски получала Софи. Надеялась почерпнуть знания, чтобы преподаватель не придирался. Занесла их по приезде, а после... Пропала.

— Кстати о Софи, — Рон, получив от Холмса кивок, повернулся к ним, — где её комната?

— Я провожу вас, — ответил Джакомо.

* * *

— Ну и порядок, — прошептал Рон, осматриваясь в покоях пропавшей. — В последний раз я такой порядок наводил у себя в комнате перед поездкой в Египет... А это что?

Он наклонился, заглянул под кровать и вытащил оттуда небольшой пакетик с письмами.

— Не трогай! — закричал хозяин дома не своим голосом и бросился вперёд, но упал, обездвиженный заклятием Лаванды.

Уизли вскрыл пакет и принялся читать вслух.

— «Гарри, знаю, тебе нелегко, но и мне не легче. Дамблдор затягивает с ответом на мой запрос о твоём переезде. Твердит о необходимости тебе находиться там, где ты есть. Но не бойся, я не сдамся. Я буду просить его, умолять. Он всё же человек и всё понимает. Будто этого мало, родители снова нашли проблемы на свою голову. Что с ними случилось, я не знаю, но возвращаются они поздно и что-то считают на итальянском...» Далее не интересно, она просит Гарри сжечь письмо при получении, так как предыдущие до него не дошли. А здесь благодарит за доброту и упоминает, что источник проблем — это Люциус Малфой...

Внизу раздался шум, а затем крик детектива:

— Уизли, Браун, спускайтесь!

Когда бывшие гриффиндорцы подчинились, то увидели, что он повалил хозяйку на пол и связал ей руки её собственным поясом.

— Что произошло?

— Я попросил её открыть вон тот шкаф, а она воспротивилась. Когда я стал настаивать, взбесилась и попыталась напасть на меня. Посмотрите, что там!

Юноша ринулся к указанной цели, распахнул шкаф и, увидев там толстые книги, достал и открыл одну.

— Тут фотоальбом с какими-то страхолюдинами! — крикнул он, увидев изображения низкорослой, сморщенной, болезненно выглядевшей женщины.

— Это не просто страхолюдины, Рональд, — возразил Холмс, подошедший к нему. — Так выглядит дитя человека и русалки. Майкрофт познакомил меня в своё время с одним из таких.

— Но русалки же уродливы! То ли дело вейлы или нимфы.

— Именно потому их мало. Мало найдётся людей, что позарятся на подводный народ. И живётся несладко их потомкам, пусть каждое следующее поколение похоже на человека всё больше и больше.

— Почему? Их считают существами и ущемляют?

— Если бы... Зельевары используют русалочьи слёзы как усилитель для своих эликсиров. Но у первородных русалок нет слёзных желёз, а вот у полукровок есть. Добросовестные просто дают таким людям резать лук и чеснок и платят за это деньги, а вот тёмные маги.... А ну-ка...

Старик перевернул страницу, другую, третью, и вот на зрителей смотрели мистер и миссис Корнелли и их пропавшая дочь.

— Мисс Браун, поглядите, если не трудно, нет ли в увиденных вами журналах рецептов зелий с русалочьими слезами.

Лаванда послушно достала журналы и пролистала их один за другим, отчего некоторое время был слышен лишь шелест страниц.

— Есть! Во всех! И на всех закладки.

— Тогда всё ясно, — Шерлок протёр глаза. — Они проиграли большую сумму, а увидев эту статью, решили расплатиться своей дочерью.

— И продали её Люциусу Малфою... — кивнул Уизли.

— Не Малфою, — отозвалась женщина. — Снейпу.

— Что?

— Что слышали, — огрызнулась Констанция, покрасневшая от злости и бессилия. — Мы с мужем приехали сюда учиться. Двое молодых людей из богатой семьи... Не знали, куда девать деньги. Мы быстро пристрастились к картам. Оба были азартны. Даже познакомились за игрой. Потом поженились. А затем деньги стали кончаться, и мы устроились преподавателями итальянского языка. Я в частную школу, Джакомо — в училище переводчиков. Но денег не хватало. Тогда мы вспомнили, что мы маги и, наивно полагая, что только мы умеем играть в покер и вист, стали играть. И так проигрывали галеон за галеоном. Отыгрывались и снова проигрывали, оказываясь по уши в долгах. Восемь лет назад, уже не помню, при каких обстоятельствах, оказались мы в поместье Малфоев и предложили хозяевам сыграть, полагая, что они о магловских играх не слышали. Итогом стал долг в двадцать тысяч галеонов. Мы были в отчаянии. К счастью, семейство брезговало заниматься выбиванием долгов и подослало Снейпа. Он выслушал нас, вручил эти журналы и предложил обмен: мы ему позволяем похитить нашу дочь, а он отдаёт наши долги частью доходов от зелий. Мы согласились. Но мы должны были изображать поиски Софи. Это часть договора. Пусть Северус теперь погиб, никто не даст гарантий, что Малфои ему не сообщники. Мы приехали к вам, надеясь никого не найти, а если бы нашли, свалили бы всё на волшебников.

— А легенда та дурацкая для чего?

— А мы её выдумали, просмотрев фильм об этой собаке. Думали сбить со следа.

— А Софи вам не жалко? — спросила Лаванда. — Вы ведь не знаете, как он добывал её слёзы.

— Честно? Нам на неё плевать. Девчонка была чересчур своевольная, постоянно о чём-то думала, слала письма Поттеру и его дружкам, вздумала читать нам нотации. И потом, мы волшебники, у нас жизнь дольше, ещё родим.

— Всё с вами ясно, — вздохнул Холмс. — Не пытайтесь развязать путы. Не сможете. Когда мы найдём Софи, то передадим вас в мракоборческий центр.

В этот момент в дом вплыл величественный олень.

— Мистер Холмс, мы знаем, как найти девушку.

* * *

— Ваше сиятельство, — Гарри после недолгого молчания обернулся к парящему рядом с ними призраку. — Есть ли возможность войти в кабинет директора, не привлекая внимания МакГонагалл? Вы говорите, что на живых эти заклятия не действуют, быть может, профессор Дамблдор сумеет прояснить что-нибудь.

— Не через дверь. Но окна не запираются, а мётлы трансфигурировать очень легко. И ещё. Портреты имеют обыкновение гостить в разных рамах. Если это всё, то я удаляюсь.

— Спасибо! — Гарри положил письма в карман, схватил Гермиону за руку и побежал с ней к выходу.

— Гарри, — тараторила девушка, следуя за ним. — Я понимаю, что профессор Дамблдор видел Софи последним, но даже при жизни он отличался большой скрытностью. Он может о многом умолчать.

— Теперь ему в этом нет нужды, — ответил юноша. — Во-первых, у него был какой-то план победы над Томом Реддлом, и он его придерживался, открывая всё по частям. Сейчас, когда победа достигнута, ему просто незачем умалчивать о чём-либо.

— А если профессор её не помнит? Слова Барона могли относиться к призракам. Он ведь не может знать, какое конкретно заклинание наложено! Может, модификация, а может, это вовсе не заклинание, а зелье или артефакт, которых не было при его жизни.

— Если так, то Дамблдор всё равно сможет нам помочь: ведь дать нам совет ему ничего не мешает.

— Конечно нет, мой мальчик, — раздался в стороне от них голос бывшего директора.

Дамблдор стоял в раме пейзажа с плывущими на реке лебедями, у самой кромки воды, и смотрел на птиц.

— Чем я могу вам помочь, дети? — спросил он, поворачиваясь к бывшим ученикам. — Что-то случилось? Добрый день, кстати.

— Добрый день, сэр. Мы ищем эту девушку, — Гермиона показала нарисованному чародею снимок.

— Это Софи Корнелл, — ответил он, взглянув на фотографию. — Когда вы были на первом курсе, она заканчивала школу. Странное дело, но до своего становления портретом я о ней ничего не помнил. Но, Гарри, зачем тебе её искать, она ведь жила с тобой и Дурслями?

— Нет, профессор. Она исчезла в свой выпускной вечер. А после на всех были наложены чары, стирающие память о ней.

Лицо старика потемнело.

— Вот как? Это разговор не для коридора. Ждите, я пришлю Фоукса.

* * *

— София Корнелл была девушкой, несчастной во всех отношениях, — говорил Дамблдор, когда юные детективы расположились в директорском кабинете перед его портретом и поведали то, что успели узнать. — Родители её не любили и были, насколько я мог понять из известных мне фактов, подвержены какому-то пороку. В результате девушка стала желать добиться большего, выделиться, и это привело её на Слизерин. Самый неподходящий для неё факультет. Вы познакомились с ней после первого твоего матча, Гарри, она единственная из всей слизеринской команды поздравила тебя с победой. Во время одной из встреч, а виделись вы часто, ты насколько я понимаю, пожаловался ей на Дурслей.

— А дальше что?

— Дальше, мисс Грейнджер, они увидели друг в друге родственную душу. В библиотеке она отыскала упоминание о коттедже, где жили бабушка и дедушка Гарри. Весь год вы вчетвером донимали меня просьбами о переезде нашего Избранного. Но необходимо было, чтобы мальчик жил с тётей и дядей. Кровную защиту игнорировать нельзя. Однако в конце концов я сдался и приказал провести там ремонт. Когда вы шли за Философским камнем, я летел проверять готовность коттеджа к заселению. На выпускном я вручил ей фотографии дома и назначение её, по сути, экономкой. После мы расстались. Но я видел, как к ней подходят Северус и Флинт, капитан сборной Слизерина. Северус, мальчик мой, о чём вы говорили?

— Я давно не мальчик, — ответил Снейп со своего портрета. — И не обязан отвечать на ваши вопросы! И с чего вы взяли, что я знаю, где она? Что я её помню? Я не обязан запоминать всех учениц, тем более спутавшихся с Поттером!

— Мальчик мой, — старик словно не заметил колкости, взял со стола на своём портрете банку лимонных долек и подошёл к зельевару, — память о девушке стёрта заклятием, которое действует только на живых. Ты давно всего лишь портрет, краска на холсте! И заклинание это может наложить только легиллимент. Таковых на тот момент в замке было двое: я и ты. На автора эти чары не действуют, а так как я ничего не помнил, остаёшься только ты. Говори, или я буду кормить тебя дольками, пока не сознаешься! Бежать некуда, а дольки бесконечны. Не хочешь, тогда...

Директор пнул Снейпа между ног и запихнул ему в открывшийся от боли рот горсть сладостей. А потом ещё...

— Ладно! — прокричал бывший шпион, давясь. — Я несколько лет назад прочитал в журнале несколько рецептов зелий, содержащих русалочьи слёзы. Тогда я удивился, ведь слёзных желёз у русалок нет. А позже вспомнил, что Корнелл рассказывала, будто у неё прабабка русалкой была. Решил похитить и... использовать... Узнал, что её родители картёжники и подстроил их игру с Малфоями. Заведомо проигрышную. А потом пришёл и предложил обменять дочь на долг. Они согласились. А для отвлечения внимания приказал им искать её. В тот вечер я подсыпал ей в еду сонный порошок. И мы с остальными квиддичистами перенесли её в укромное место.

— Как ты добывал слёзы?

— Легко! Девчонка совершенно не могла терпеть боль. Круциатус или иные пыточные инструменты — и она билась в истерике.

— Софи жива? — спросил Гарри.

— Насколько я знаю, да. Когда квиддичисты выпустились, я наложил на них контрзаклятие и поставил охранять то место в обмен на часть дохода и доступ к её телу. А кроме того, дал приказ домовику заботиться о ней. И не отменял по сей день.

— Как его зовут?

— Дигги... Он работает на кухне.

Мистер Холмс, Рон и Лаванда с трудом вылезли из автобуса «Ночной рыцарь» и часто задышали, сдерживая тошноту. Их клиентам же пришлось буквально выползать из дверей волшебного транспорта.

— Зачем мы вам? — спросил мужчина. — Мы же ясно дали понять, что Софи нам не нужна! Если хотите, после можете забрать её себе!

— Обязательно заберём, — заверил его Холмс. — Ей где угодно будет лучше, чем с вами. Но вы, тем не менее, просили нас её найти. Так что мы сделаем это при вас. Вы помните, где находится «Кабанья голова»?

— Да, мистер Холмс, — ответил Рон. — Она недалеко, идёмте.

Они шли, осматривая мирную деревушку и обдумывая, что будет дальше. Если Гарри и Гермиона знают, где находится Софи, и не освободили её сами, значит это будет не так-то просто. Но что могло помешать двум не самым слабым волшебникам?

— Мистер Холмс, — подала голос Лаванда. — А может такое быть, что её охраняют?

— Скорее всего, мисс Браун, так и есть, — ответил сыщик. — Она доучилась до седьмого курса, к тому же играла в квиддич, а значит, что в магическом, что в физическом плане способна на очень многое, и если не сбежала из плена сама за почти восемь лет, то ей очень эффективно мешают. Вот только кто?

— Может, Снейп кого из Лютного переулка нанял? — спросил Рон. — Этим только заплати — всё сделают.

— Нет, мистер Уизли. Мисс Софи нужна была Снейпу как источник доходов, а не трат. Нет, это должны быть абсолютно преданные ему люди, которым деньги без надобности. Кроме того, не шибко умные, чтобы не задавали вопросов и просто исполняли все приказы. Но не стоит гадать. Наши друзья сами нам всё расскажут.

Вдали показался столбик дыма. Все в этой странной процессии, кроме Джакомо и Констанции, прибавили шаг.

У бара вокруг догорающего холста, на котором сыщик разглядел человека с болезненно-бледным лицом и сальными волосами, стояли Гарри, Гермиона, домовой эльф и Аберфорт Дамблдор. Услышав шаги, Поттер поднял голову и, увидев супругов Корнелл, попытался броситься на них, но его удержал старый бармен.

— Они того не стоят парень. Не трать сил. Поторопитесь лучше, спасайте девку. Восемь лет — долгий срок. Ей нужна свобода и поддержка.

Гриффиндорец пару мгновений просто стоял и тяжело дышал, а потом, взяв себя в руки, кивнул ему.

— Слушайте, что мы узнали, — Гермиона тем временем взялась объяснять подошедшим ситуацию.

* * *

— Готов, Дигги? — спросила Грейнджер после повествования.

— Да.

— Тогда переноси!

Она схватила его за руку. Гарри, которому в плечо вцепился удерживающий Корнеллов Холмс, обвил Гермиону за талию, за вторую руку её ухватила Лаванда, вцепившаяся в Рона.

На мгновение перед глазами всё закружилось, а после сыщики и их «клиенты» очутились в окутанной полумраком комнатке, пропахшей сыростью и нечистотами. Дверь отсюда была всего одна.

На невысокой кушетке, стоящей рядом со стеной, накрывшись грязной тряпкой, лежала исхудавшая бледная девушка. То, что когда-то служило ей одеждой, ныне было лохмотьями, едва прикрывавшими наготу. Волосы сбились в колтун. Сама она дрожала и стенала во сне.

— Софи? — Гермиона не выдержала первой и подошла ближе.

— Кто здесь? — просипела пленница и медленно приподнялась на локтях, после чего, всмотрелась в прибывших безразличным пустым взглядом. Холмса, она проигнорировала, так же как и родителей. Но вот её взор нашёл гриффиндорцев.

— Гарри, Гермиона, Рон, это вы? — спросила она.

— Да, Софи, — ответил Гарри. — Мы пришли забрать тебя отсюда. Нам стёрли память о тебе, но мы вспомнили тебя. Всё почти закончилось.

Девушка не ответила. Закрыв лицо руками, она разрыдалась.

— Тише, тише. Дигги, мадам Помфри, наверное, уже прибыла. Доставь Софи ей и выполняй всё, что она тебе скажет.

Домовик кивнул, схватил Корнелл за ноги и исчез вместе с ней.

— А мы почему остались? — спросила Констанция, недовольно поджав губы.

— Когда Флинт и его дружки придут насиловать мисс Софи и не найдут её, то организуют поиски, — ответил Холмс. — Нам погоня не нужна. К тому же насильников надо привлечь к суду, вы согласны?

Не дожидаясь ответа, детектив и его помощники покинули камеру. Супруги неохотно последовали за ними.

— Гарри, я подумала, что если Софи насиловали, то у неё мог родиться ребёнок, — произнесла шёпотом Лаванда, пока они шли по тёмному коридору. Светить опасались, ибо свет мог их выдать. — Как думаешь, что с ним?

— Нет никакого ребёнка. Снейп с каждого своего ученика взял непреложный обет использовать чары против таких последствий перед каждым разом. Если хочешь, сама их спроси потом.

— Тихо! — шикнул им Холмс.

В коридоре послышались шаги и громкие голоса. Шли двое. Смеялись, что-то вспоминая.

— Уркхарт и Блетчли! — шепнул Рон. — Их голоса.

Отряд прижался к стенам. Первыми это сделали старые лудоманы.

Шаги становились всё громче. В отличие от противников, бывшие слизеринцы освещали свой путь магией. Но внезапно один из них остановился.

— Стой, тут кто-то есть!

— Не выдумывай, Майлз, никого нет и быть не может! Небось опять Монтегю развлекается с той недорусалкой. Давай присоединимся! Агх!

Гарри и Гермиона выпустили заклятия одновременно Оба луча попали в спину бывшему капитану, и он отлетел к напарнику, едва не сбив его с ног.

Майлз Блетчли отскочил в сторону, взмахнул палочкой, и в гриффиндорцев полетел тонкий голубой луч. Гарри принял его на щит. Увы, заклинание он произнёс вслух.

— Поттер! Тревога!

На крик товарища сбежались остальные, и всё это время вратарь отбивался от летящего в него града заклятий, пока Холмс, прорвавшийся к нему, не ударил его кулаком в лицо. После сквиб скинул с себя пальто и бросил в одного из прибывших охранников. Ориентируясь на ругань человека, в котором юные гриффиндорцы узнали по голосу троллеподобного Флинта, он наскочил на него, сшиб на пол и ударом ноги лишил сознания.

Тем временем, пришедший в себя Майлз набросился на Лаванду, но получил от неё неожиданно жёсткий отпор: девушка подняла его заклятьем в воздух и отбросила в сторону.

Рон, Гермиона и Гарри бились втроём против четверых, из которых знали только Пьюси.

— Что, вспомнили о подружке, да? — издевался тот. — Поздновато, она умом тронулась! Но мы успели с ней поразвлечься. И не раз.

Приятели поддержали его дружным смехом, а Поттер почувствовал закипающую в нём злость. Он уже не мог сдерживать себя и просто отдался эмоциям. А в следующий миг Пьюси взлетел, раздутый, как воздушный шар.

Удивившись, его дружки подняли взгляд и пропустили атаки Рона и Гермионы. В стороне глухо матерился Монтегю, которому Холмс сломал руку.

У стены сидели и дрожали Джакомо и Констанция.

— И это итальянцы, — скривился сквиб. — Потомки римлян, кондотьеров и гарибальдийцев. Позор.

Раздавшийся хлопок заставил их обернуться. В коридоре стоял Дигги.

— Мадам Помфри просила передать, что направила мисс Софи в больницу святого Мунго и вызвала мракоборцев. Сюда едет лично Робардс.

— Мерзавцы, — бормотал Робардс, выслушав историю детективов, пока его помощники заковывали надзирателей в кандалы. — Какие же они мерзавцы. Если бы я знал, клянусь вам, закрыл бы их в Азкабан. Что этих молодчиков, что тех стариков. Я побывал в больнице. Врачи говорят, восстановиться потерпевшая сможет, но на это уйдут месяцы. Потом ей нужно заново учиться ходить. Потребуется уход. Кроме того, сейчас она, мягко говоря, не в своём уме и... Ей нужен опекун.

— Если такое возможно, это буду я, — сказал Гарри. — Софи хотела мне помочь. Стать моей семьёй. Я сделаю то же самое.

— Мы сделаем, Гарри, — поправила его Гермиона. — Она и моя подруга, и Рона. Мы вместе будем о ней заботиться. Она заслужила.

— Хорошо. Я приготовлю документы. Как только врачи её выпишут, будьте готовы её принять. У вас ведь есть жильё?

— Да, — кивнули гриффиндорцы, поразмыслив пару секунд. — Есть.

* * *

На поправку она пошла лишь через две недели. Тогда же им разрешили её навестить.

К этому моменту гриффиндорцы готовились, как ни к какому другому, ведь им придётся заново познакомиться с уже знакомым человеком. Лаванда и Гермиона спорили: первая хотела принести девушке сладости, вторая настаивала на апельсинах. Мужчины в это время спокойно собирались и ждали их.

Когда же им удалось попасть к её палате, то им встретился Робардс, который подтвердил, что Софи может говорить вполне свободно и жаждет их увидеть.

— Только не утомляйте её, она не совсем востановилась. Восемь лет пыток, издевательств, изнасилований... Мы допросили тех молодцов, они утверждают, что чары накладывали бы и без обета: видите ли, не хотелось плодить бастардов.

Он открыл для них дверь и покинул больницу, лишь когда посетители вошли.

Софи, одетая в длиннополую больничную рубашку, коротко остриженная, бледная и измождённая, попыталась встать им навстречу, но едва не упала. Гарри и Рону пришлось подхватывать её и усаживать обратно.

— Я не выполнила обещание. Прости, — прошептала она. — Я ведь убедила Дамблдора. Он просил лишь, чтобы мы раз в неделю проводили сутки у твоих тёти и дяди, поддерживая защиту. Он дал мне разрешение на опеку над тобой. Я пошла переодеваться. Зашила его в пояс. Хотела прилететь за тобой. А потом у меня потемнело в глазах...

— Успокойся. Ты ни в чём не виновата. Это всё Снейп. Всё закончилось, — Гермиона и Гарри обняли девушку, руками вытирая слёзы с её лица. — Теперь мы будем жить вместе. Как семья. Ну, не плачь!

Девушка улыбалась и смотрела на посетителей полными слёз глазами.

— В ваше отсутствие в мире произошло многое, — произнёс Холмс, решив вмешаться. — Но, надеюсь, пациенты в больницах не разлюбили хорошие истории?

* * *

— Вот уж не думала, Гарри, что наш с тобой ребёнок будет старше нас!

— А какой шаловливый! Ещё не выбрался из коляски, а уже вторую палочку ему покупаем!

Так Поттер и его подруга подшучивали над Софи, когда везли её на инвалидной коляске по аллее парка после посещения магазина Олливандера.

— Смейтесь-смейтесь! — говорила та притворно грозным тоном. — Доктор говорит, что я уже могу заново учиться ходить. Посмотрим, как вы посмеётесь тогда. И куда вы меня везёте?

— Учиться ходить, — ответила Гермиона. — Мы решили, что это надо делать в особом месте.

Они выкатили коляску вперёд и развернули.

— Батюшки! — девушка прикрыла рот руками. — Это же...

Они стояли у ворот трёхэтажного здания, что было на найденных в её тайнике фотографиях.

— Коттедж Поттеров! — провозгласил Гарри, открывая ворота. — Ты так хотела меня сюда привести. Твои первые шаги будут сделаны здесь. Это справедливо.

Они подвезли её к невысокому крыльцу, подняли по пандусу. Юноша осторожно подхватил Софи на руки, перенёс через порог и поставил на ноги, придерживая её за руку. С другой стороны девушку страховала Гермиона.

Корнелли вздохнула, напрягла мышцы, с трудом подняла левую ногу, передвинула вперёд. Опустила. Затем вторую.

Путь всего в пять шагов оказался трудным. Но она улыбалась. Это были первые шаги новой жизни. У неё была семья. И Софи, глядя на улыбающихся друзей, чувствовала, как её переполняет счастье.