Белый змей || Драко Малфой (гет)

ЗА АРИСТОКРАТИЗМ ВСЕГДА ПРИХОДИТСЯ ПЛАТИТЬ.

 Тёмные ловушки, скрытые в щелях каждой сияющей, элегантной комнаты. Быть окружённым пожирателями смерти — было одной из таких ловушек. Перекрученные чернильные черепа прямо под рукавами, лишь частично скрытые тёмными глазами и поверхностными улыбками.

  Розельда Кримм всегда жила в обществе чистокровных. Она не смогла бы понять ничего другого. Она использовала красную помаду и белые свечи. Она знала, как ладить с бывшими убийцами. С их детьми.

 Это было одним из пунктов, что у неё было общего с Драко Малфоем. Никто из них не помышлял убийством, но они выросли, не обращая внимания на кровь, пролитую на чужом полу. Только когда Розельда сама начала забрызгивать полы кровью, всё стало разваливаться.

Пять лет назад

*POV, который никому не принадлежит*

 Розельда побежала, чтобы не отстать от подруги. Был слышен приглушённый шум воды; теплый воздух казался влажным.

— Белла! — Она звала хриплым голосом:

— Белла, вода слишком высоко!

 Белла рассмеялась.

— Со мной все будет в порядке, Рози!

 Теперь они были на краю обрыва. Вода поднималась и текла под ними, издавая грохот, словно водопад. Звуки шагов Беллы отскакивали от камней, и она смеялась про себя. Розельда побежала за ней.

— Пожалуйста, не надо. Река слишком глубокая. Мама говорила не делать этого.

— Я собираюсь прыгнуть!

— Белла, нет!

 Послышался звук, как будто кто — то нырнул в воду. Река взревела, и Розельда закричала. Но теперь, крик издавала и Белла, который становился всё глуше, когда она уходила под воду.

— БЕЛЛА! — Розельда все еще кричала:

— БЕЛЛА! БЕЛЛА!

 Сдавленный крик Беллы затихал. Она уходила под воду, не в силах дышать. Розельда начала захлёбываться криками, не в силах выдавить их из огрубевшего горла.

Наступила тишина. Голос Розельды попытался снова вырваться из её губ.

— Белла? — Она прохрипела теперь гораздо тише.

 Но Беллы не было.

 Её поглотила вода.

 И она не собиралась возвращаться.

 Это был первый раз, когда Розельда увидела смерть.

*Pov Розельды*

 Алый дым клубился в белом солнечном свете — я чувствовала его запах в воздухе и ощущала древесный привкус на моём языке. Стоя на переполненной платформе девять и три четверти, я одной рукой взялась за ручку своего багажа, а другой прижала воротник коричневого пальто к горлу. Пульс участился от нервозности, во рту немного пересохло, и я сглотнула.

 Мама встала рядом со мной и положила руку мне на плечо, от чего я ощутила мягкую тяжесть на своей коже.

— Как ты себя чувствуешь? — Ее голос звучал обеспокоенно, и я подняла на неё глаза. Ее переносица была сморщена, а на идеально гладкой коже молочного цвета появились складки.

— Хорошо, — ответила я, но мой голос был напряжен. Слова словно застряли у меня в горле.

— Напоминает мне о том, как я училась в Хогвартсе.

 Мама склонила голову набок и задумчиво смотрела на поезд. Ее бледно-золотистые волосы были убраны назад, алая ткань шелковой одежды свисала до щиколоток, а серебряные серьги в ушах сверкали в бледном свете осеннего солнца. Все смотрели на нас, особенно мужчины.

— Знаешь, я встретила там твоего отца, — сказала она мне, и ее красные губы изогнулись в слабой улыбке. — Он был в Слизерине, а я в...

— Да, да, а ты была в Когтевране, — перебила я. Мои нервы уже были на пределе терпения:

— Я знаю.

— Да, да, — Мама согласилась. — Ты ведь приедешь на Рождество, не так ли?

— Конечно, я приеду. Пока, мам.

 Ответив, я встала на цыпочки, чтобы поцеловать ее в щеку, мама же погладила меня по щеке.

 Я отвернулась от нее, крепче обхватив пальцами ручку своей тележки. Что — то болезненное сжалось у меня в животе, когда я посмотрела на суетящуюся толпу вокруг меня.

 Я ненавидела толпы. Они заставляли меня нервничать — это выглядело скованно и неуютно. Я глубоко вздохнула, направившись к поезду. Люди заполонили всё пространство, и мне пришлось просачиваться сквозь них, мягко отодвигая их со своего пути.

— Извините…

 Я бормотала так тихо, что было чудом, если кто-нибудь меня услышал.

— А? Вы что-то сказали? — Высокий парень с дредами заметил меня. В его руках была кожаная шкатулка, и из-под полуприкрытой тяжелой крышки выползли паучьи лапки.

— Нет, я шевелила губами просто так, — саркастически огрызнулась я, и тут же прикусила язык. Слишком перенервничала.

— Эта девочка будет слизеринкой.

 Я услышала, как мальчик, стоящий впереди, пробормотал что — то рыжеволосому соседу. Тот засмеялся, и я почувствовала, как мои щеки заливает слабый румянец. Я наклонила голову и поспешила мимо них.

 Поезд был почти полностью заполнен, и мне пришлось идти по узкому коридору, заглядывая в купе, чтобы попытаться найти пустое. Остановившись, я осторожно приоткрыла дверь одного из них, в котором было три мальчика.

— Можно мне здесь присесть? — тихо спросила я.

— Какой у тебя статус крови? — тут же поинтересовался один из них, пристально глядя на меня. Я приподняла бровь, одновременно приоткрыв дверь чуть шире.

— Это имеет значение?

— Значит, ты не чистокровная, не так ли?

 Мальчик усмехнулся. У него были зачесанные назад серебристо-светлые волосы и ледяные голубые глаза. Его лицо отличалось бледностью, и было худым.

— Я Кримм. Угадай, если это не слишком утомительно.

— Кримм? — Он посмотрел на меня с подозрением, а я уставилась на него. Но все же, я вздохнула, и вздох был полон раздражения.

— Мне кажется, что ваше купе слишком тесно, — пробормотала я, закрывая дверь, поскольку мне уже порядком надоело, что этот парень пялится на меня. Он показался мне немного предвзятым, и мне не составило труда догадаться, из какой он семьи.

 Я прошла немного дальше по поезду, пока не нашла другое купе. Там сидели два мальчика и, казалось, неловко смотрели друг на друга. Это купе показалось мне подходящим — здесь было тихо.

— Могу я здесь присесть?

— Ох! — Черноволосый мальчик в очках испуганно поднял голову и быстро взглянул на своего друга:

— Конечно.

 Я скользнула на самое дальнее от всех сиденье, поближе к двери, поставив сумку на пол у своих ног, и начала рыться в нем в поисках своей книги. Наконец я вытащила то, что искала, и уселась читать, игнорируя тот факт, что оба мальчика смотрели на меня. Они, казалось, ждали, когда я представлюсь, однако я полностью игнорировала их.

 Вскоре, они взяли дело в свои руки.

— Кстати, я Рон Уизли, — сказал мальчик, у которого на носу была грязь. У него были ярко-рыжие волосы, и он казался выше большинства одиннадцатилетних. Я кивнула — это было очевидно по его веснушчатому лицу и слишком короткой одежде. Моя семья не испытывала ненависти к Уизли — мы просто на самом деле не придавали им особого значения. Я вежливо кивнула и снова перевела взгляд на большую книгу, которая лежала у меня на коленях.

— А я Гарри Поттер, — пробормотал черноволосый мальчик в очках. Но и об этом я уже догадалась.

— Я Розельда Кримм, — тихо представилась я в ответ. Мои глаза скользнули по лбу Гарри, прежде чем он успел это заметить, и мы снова погрузились в молчание.

 Долгое время я наблюдала за ними поверх своей книги. Они выглядели не самой презентабельной компанией — Поттер был неряшливым и неухоженным. Я пришла к выводу, что его маггловские тетя и дядя не слишком следили за его внешним видом, да и его очки были разбиты. Заметив, что я смотрю на него, Гарри поднял взгляд на меня; наши глаза встретились, и я отвела взгляд.

 За окном мелькали нежно — зеленые поля, обнесенные деревянными оградами, пологие холмы, извилистые долины, побеленные амбары. Стекло запотело от дыхания Поттера, и его отражение мерцало на солнце. Он и Уизли переглядывались каждые несколько минут, и наблюдать за этим было довольно забавно. Это было похоже на причудливую игру в пятнашки: один из них смотрел, а другой быстро отводил взгляд.

* * *

 Около половины первого за нашей дверью послышался шум. Я оглянулась как раз

в тот момент, когда она открылась и вошли трое мальчиков. Я нахмурилась, узнав того, кто стоял впереди.

— Значит, это правда, что по всему поезду говорят, что Гарри Поттер в этом купе, — начал тот, с которым я разговаривала раньше. Его глаза были прикованы к Поттеру.

 Мальчики позади него больше всего походили на юных троллей, больших и мускулистых. Их глаза были маленькими и водянисто — серыми. Раньше я не придавала им особого значения — я была слишком занята светловолосым мальчиком.

— Это Крэбб, а это Гойл, — небрежно продолжал он, взглянув на своих спутников:

— А я Малфой, Драко Малфой…

 Уизли хихикнул. Я с любопытством посмотрела на него, гадая, что он нашел смешного в имени Драко.

— Мое имя слишком смешное? — Обратился Малфой к Уизли, и лицо последнего покрылось розовыми пятнами:

— Нет необходимости спрашивать твое имя. Рыжие волосы и поношенная мантия. Ты, должно быть, Уизли.

 Я посчитала это излишним, и решила вмешаться.

— Да, и любой мог бы сказать, кто ты. Белые волосы, черная мантия и привычка высказывать свое мнение, когда его никто не спрашивает.

 Я презрительно посмотрела на него, и тот сердито поинтересовался:

— Опять ты?

 Малфой взглянул на Поттера.

— Учитывая, что ты скорее всего не знаешь о семьях волшебников, могу сказать, что есть некоторые личности… например, Уизли. Не стоит околачиваться с ним. И… подожди, еще раз, как тебя зовут?

 Малфой обратился ко мне, видимо ожидая моего ответа, чтобы добавить мое имя в список волшебных семей, которых Поттеру следует избегать.

— Розельда Кримм. Моя семья была довольно хорошо известна. Мой отец займет место министра, когда Фадж уйдет в отставку.

На лице Малфоя появилась усмешка.

— Кримм, верно. Я и забыл, — злорадно протянул Малфой прежде, чем снова повернуться к Гарри. — Я могу тебе помочь.

 Он протянул Поттеру руку для пожатия, на что тот холодно ответил, не пожимая её:

— Думаю, я сам могу определить, кто "не того сорта", спасибо.

 Бледное лицо Малфоя слегка порозовело.

— Что же… тогда, будь по твоему.

 Он демонстративно вытер руку о свою мантию.

— Крэбб. Гойл. За мной.

 Малфой ушел, сопровождаемый своими гориллообразными дружками и бросил на меня разъяренный взгляд, когда уходил. Я лишь шмыгнула носом и перевернула страницу своей книги кончиком пальца.

— На какой бы факультет я ни попал, надеюсь, что его там не будет… — Сказал Уизли, откидываясь на спинку сидения.

— На каком факультете ты хочешь быть? — спросила я, посмотрев на него.

— Гриффиндор, — вздохнул Уизли. — Вся моя семья училась на этом факультете.

— А ты на какой факультет хотела бы попасть? — спросил у меня Поттер. Я помедлила с ответом, смотря на него, но решила ответить, на мгновение задумавшись. Ответ не должен был мне навредить.

— Слизерин или Когтевран.

* * *

 Я уже переоделась в свою мантию, но вышла из купе, чтобы дать Поттеру и Уизли побыть наедине. Стоя в коридоре, я читала свою книгу, пока меня не впустили обратно.

Примерно в половине шестого поезд со скрежетом остановился. Я выскользнула на остров студентов. После долгой толкотни и шума, я почувствовала под ногами влажную землю, а затем услышала голос, зовущий нас.

— Первый курс! Первый курс, сюда!

 Наконец-то я добралась до Хогвартса.

 Толпа первокурсников, в которую я попала, заставляла меня задыхаться. В моей голове пронеслось миллион мыслей, наверняка нажившие бы мне много врагов, скажи я их вслух. О, как я ненавидела толпы.

 Человека, который руководил нами, звали Хагрид. Он был огромным и невероятно волосатым. В одной руке он держал светящуюся лампу и вел нас по грязной тропинке.

 Мы поднялись на вершину холма, и нам открылся вид на замок. Я мягко улыбнулась при виде него: в замке было около дюжины башенок, поднимающиеся ввысь и пронзавшие небо, на котором мирно мерцали звёзды.

 Мы поспешили спуститься с холма и остановились на берегу озера, окружавшего замок. К влажному, поросшему травой берегу было пришвартовано около пятидесяти маленьких лодок. Хагрид сказал нам выбрать одну и сесть в неё.

 Я забралась в лодку следом за девушкой по имени Панси Паркинсон. У нее была черная короткая стрижка, обрамлявшая ее бледное круглое лицо и заостренный подбородок. Ее нос был вздернут и производил впечатление слегка приплюснутого, но я проигнорировала ее.

Высокий мальчик с каштановыми волосами тоже решил сесть с нами.

 Хагрид убедился, что мы все безопасно расположились в лодках, прежде чем

забраться в одну из них самому. Она прогнулась под его весом, но осталась на плаву.

 Лодки оттолкнулись от берега без какой-либо видимой помощи. Мы поплыли по

озеру, и я зачарованно наблюдала, как чернильно-черная вода под нами покрылась рябью. Она была похожа на потревоженный шёлк — наподобие того, что лежал у моей мамы в ящиках стола. Наша лодка достигла другой стороны озера и ударилась о берег.

 Я осторожно выбралась из лодки следом за Паркинсон, а мальчик, сидящий с нами, выскочил вслед за мной.

 К замку вела широкая гравийная дорожка. Хагрид стал проверять, все ли благополучно добрались до берега, и его огромная желтая лампа покачивалась в темноте, пока он шел, считая учеников.

 Затем он занял свое место во главе нашей группы и повел нас вверх по

тропинке. Холм был крутым, и я запыхалась к тому времени, когда мы добрались до ступеней замка.

 Огромные деревянные двери возвышались над нами. Впечатляющий лабиринт

массивных замков и баррикад был устроен поверх тяжелого дерева. Я уставилась на них, застигнутая врасплох. Зачем всё это?

 БАХ, БАХ, БАХ.

 Хагрид постучал в дверь первым. Я вздрогнула от этого звука, и мои пальцы

сжались — шум был оглушительный.

 После нескольких коротких секунд приглушенного дыхания и напряженного

ожидания двери распахнулись, и оттуда появилась высокая ведьма. На ней были длинные серые одежды и остроконечная шляпа, а ее волосы были собраны сзади в жесткий пучок. Она быстро оглядела нас проницательным взглядом.

— Вот они, профессор Макгонагалл, — сказал ей Хагрид:

— С ними все в порядке.

— Ты отлично справился, Хагрид.

 Голос женщины был четким и сухим, как старая бумага.

— Я заберу их отсюда.

 Хагрид кивнул и отступил назад.

 Очевидно, она имела в виду нас, потому что следующее, что я помню, как всю

нашу ораву повели вверх по ступенькам в вестибюль. Вдоль каменных стен в кронштейнах висели факелы. Потолок был таким высоким, что казался погруженным во мрак, и мне пришлось прищуриться, чтобы разглядеть грязные камни.

 Профессор Макгонагалл повела нас вниз по коридору. Из-за толстой деревянной двери доносился приглушенный гул разговора.

 В моей груди стало тяжело, поэтому я сосредоточилась на ровном дыхании. Профессор Макгонагалл велела нам выстроиться в ровную шеренгу. Я встала позади Паркинсон и наблюдала, как свет отражается от ее черных волос. Как только мы все утихомирились и выстроились в шеренгу, Макгонагалл расправила полы мантии и распахнула двери.

 Большой зал.

 Я моргнула, осматриваясь. Тысячи свечей парили в воздухе, их свет мерцал на

столовом серебре.

 Потолок был заколдован так, чтобы он выглядел, как небо снаружи. Мне

было трудно оторвать взгляд от звезд.

 Старшекурсники смотрели на нас со своих мест за столами. Я чувствовала себя

немного неловко, и я собралась с силами, сфокусировав взгляд на затылке Паркинсон.

 Макгонагалл поставила на пол посреди зала потрепанный табурет и водрузила

на него отвратительного вида черную шляпу.

 "Распределяющая шляпа", — подумала я, внимательно разглядывая ее. Мама рассказывала мне об этом и сказала, что это гениальная идея, дабы распределить учеников на факультеты.

 Хотя признаться, выглядело это не особенно впечатляюще.

 После нескольких мгновений почтительной тишины, передняя часть шляпы раскрылась, превратившись в дыру, похожую на рот, и запела:

Может быть, я некрасива на вид,

Но строго меня не судите.

Ведь шляпы умнее меня не найти,

Что вы там ни говорите.

Шапки, цилиндры и котелки

Красивей меня, спору нет.

Но будь они умнее меня,

Я бы съела себя на обед.

Все помыслы ваши я вижу насквозь,

Не скрыть от меня ничего.

Наденьте меня, и я вам сообщу,

С кем учиться вам суждено.

Быть может, вас ждет Гриффиндор,

Славный тем, что учатся там храбрецы.

Сердца их отваги и силы полны,

К тому ж благородны они.

А может быть, Пуффендуй ваша судьба,

Там, где никто не боится труда,

Где преданны все, и верны,

И терпенья с упорством полны.

А если с мозгами в порядке у вас,

Вас к знаниям тянет давно,

Есть юмор и силы гранит грызть наук,

То путь ваш — за стол Когтевран.

Быть может, что в Слизерине вам суждено

Найти своих лучших друзей.

Там хитрецы к своей цели идут,

Никаких не стесняясь путей.

Не бойтесь меня, надевайте смелей,

И вашу судьбу предскажу я верней,

Чем сделает это другой.

В надежные руки попали вы,

Пусть и безрука я, увы,

Но я горжусь собой.

 Я подняла брови, когда это закончилось. Заметив, что все хлопают, я тоже начала хлопать, но лишь в знак уважения. В глубине души я все еще считала, что это была дурацкая песня.

 Как только хлопки, наконец, стихли, Макгонагалл громко объявила:

— Когда я назову ваше имя, вы выйдете вперед, наденете шляпу, и шляпа распределит вас.

 Я нервно заправила прядь волос за ухо, начав испытывать опасения. Я осознавала, что моя мать надеялась на Когтевран — это был ее факультет, который она окончила, а отец с нетерпением ждал меня в списке Слизерина. Мне было ясно, что ни один из них не будет в восторге, если меня зачислят в Пуффендуй или Гриффиндор. В нашей семье, связанной с Криммами, был только один выпускник Пуффендуя и ни одного гриффиндорца.

 Но в тот момент я не чувствовала себя слишком остроумной, мудрой или амбициозой. Единственное, что я смогла ощутить, что мои мысли мелькали слишком быстро, а мои ноги словно стали деревянными.

— Крэбб Винсент!

 Один из дружков Малфоя аж споткнулся, когда выходил к табурету.

— Слизерин! — Закричала шляпа.

 Это было странно — я думала, что слизеринцы должны быть умными, что я бы не

сказала об этом парне.

— Кримм Розельда!

 О нет, это же я!

 Мои ноги были как желе, когда я пробиралась вперед. Я чуть не упала на табурет, когда позволила шляпе соскользнуть на глаза.

 Я уставилась в темноту Шляпы ожидая, что произойдет.

— Хмммм… сложно. Манипулятивный характер, скрытность, амбициозность, ум и верность… О, есть и храбрость, хотя и не особенно выделяющаяся… хм… Немного язвительности? Что ж, я думаю, решение ясное…

 Я прищурилась, вглядываясь в теплое нутро шляпы.

— СЛИЗЕРИН!

 Макгонагалл сорвала шляпу с моей головы, и я все же споткнулась о табурет,

когда встала. Я подошла к праздничному столу Слизерина на ватных ногах, присев за край стола, и пара студентов пожала мне руку.

 Малфой, Паркинсон и мальчик с каштановыми волосами из лодки также были

распределены в Слизерин. Я одарила Малфоя презрительным взглядом, но проигнорировала Паркинсон.

 Я внимательно слушала речь Дамблдора и накладывала себе понемногу из

каждого блюда, как только появлялась еда. Я прислушивалась к разговорам остальных, но не поддерживала беседу. Большинство людей в Слизерине казались удивительно глупыми и, честно говоря, они не ассоциировались у меня со словами «Хитрость», «Сообразительность» или «Амбиции».

 Тем не менее, несколько человек показались мне милыми: Астория Гринграсс,

похоже, не совсем утратила всякую порядочность. Я решила не разговаривать с ней до конца. Заводить друзей требовало слишком больших усилий. Вместо этого, я сосредоточилась на еде.

 После пира нас провели в общую комнату Слизерина. Она располагалась в

подземельях, за глухой стеной. Староста сказал нам, где находятся наши спальни.

 Моей соседкой по общежитию была Паркинсон, а девушку напротив звали Миллисент Булстроуд. Она была примерно на фут выше меня и выглядела так, словно могла легко сломать мне шею.

 Я сложила свои книги на маленькой тумбочке рядом с кроватью и быстро переоделась в льняную ночную рубашку. Я натянула тёплые носки, чтобы согреться, и торопливо расчесала волосы.

— Так ты одна из Криммов? — Спросила Паркинсон, когда я забралась в постель.

— Да, — односложно ответила я. Я натянула одеяло до груди, и в голове у меня начинало туманиться. На самом деле, я была не в настроении болтать.

— Итак, я полагаю, ты предатель крови, верно? — Она усмехнулась, смотря на меня, на что я закатила глаза.

— Ложись спать, Паркинсон.

— Что? Мне нельзя задать простой вопрос?

— Ложись. Спать. — Мой голос звучал слегка приглушенно, так как я натянула одеяло на голову, чтобы не видеть света. Я услышала, как она фыркнула и направилась в ванную. Дверь со щелчком закрылась за ней.

— Какая же идиотка, — пробормотала себе под нос последнее предложение и закрыла глаза, погружаясь в сон.

 На следующее утро я проснулась от того, что Паркинсон громко жаловалась Миллисент. Та лишь кивала в ответ, демонстрируя, что внимательно слушает. Я не могла не поднимать брови почти на каждое слово Панси, а она в свою очередь выражала свое раздражение в своем голосе.

 Я надела школьную мантию и зачесала свои длинные волосы назад в свободный пучок, пораньше покинув общежитие, чтобы попытаться найти большой зал.

 Это оказалось далеко не так просто, как я ожидала — замок был похож на лабиринт, и я постоянно терялась. Мне пришлось возвращаться по своим следам по меньшей мере дюжину раз и, в конце концов, мне пришлось спрашивать дорогу у старосты Гриффиндора по имени Перси Уизли.

 Добравшись наконец до Большого зала, я потратила слишком много времени, пытаясь найти место, где можно присесть. Поэтому я второпях съела свои хлопья и прочла лишь одну главу книги, затем поспешно спрятав её в сумку.

 Моим первым уроком была трансфигурация, назначенная на девять сорок пять

утра; я вышла из просторного зала в девять двадцать. Нервы до сих пор переплетались спиралью в моем теле, а сердце бешено колотилось, хотя это было скорее от волнения, а не от чего-то другого.

 Вкус Хогвартса ощущался на моем языке, вызывая волнение и приятный

трепет.

 Я действительно была здесь.

 В Хогвартсе.

 Окончательно.

 Я пришла в класс трансфигурации, имея в запасе несколько минут. Занятие проводилось параллельно с Пуффендуем. Малфой сидел напротив меня, а его тупые дружки, Крэбб и Гойл, сидели рядом с ним. Никто из нас не обращал внимания друг на друга.

 Трансфигурацию вела профессор Макгонагалл. Она выделялась интеллектом и

проницательностью, и мне очень нравился ее стиль преподавания — быстрый и неутомимый, но я всегда успевала за её мыслью. По окончании урока я оказалась единственной, кто смог превратить свою спичку в иголку. Таким образом, я нашла предмет, в котором я была более менее сильна.

 Трансфигурация.

 Я ушла с урока с кучей сложных конспектов и легким чувством гордости. Мама и папа были бы счастливы, расскажи я им об этом.

 За первые пару недель в Хогвартсе я не смогла завести друзей. Смерть Беллы затрудняла мне поиск друзей — я не хочу, чтобы это повторилось снова. От меня исходила мощная аура, словно говоря: «Пожалуйста, не приближайтесь ко мне, позвольте моим мыслям остаться нетронутыми». И люди словно прислушивались, щедро предоставляя мне уединение. И кто знает, в какую сторону повернёт мой выбор — в лучшую или плохую.

 К третьей неделе моего пребывания в Хогвартсе у меня появилось несколько врагов и, естественно, Паркинсон и Малфой возглавляли данный список. Такие люди, как Блейз Забини и Кормак Маклагген, не так сильно действовали мне на нервы. Я пыталась просто игнорировать их всех и сосредоточиться на своих занятиях.

 Последняя суббота сентября выдалась солнечной. Я взяла пару книг и пошла почитать на территорию замка, где села в тени бука, чтобы солнце не отражалось от белых страниц. Я положила книгу на колени и открыла ее на последней главе. Я планировала закончить ее сегодня, и у меня неплохо получалось продвигаться к завершению, когда меня отвлек шум.

— Что вам нужно?

 Я с любопытством подняла голову и повернулась в сторону шума. Это были Забини и Малфой, которые, судя по всему, докапывались до двух студентов Пуффедуя. Малфой каким-то образом заполучил в свои руки одну из их палочек и дразнил их ею. Я как раз думала, вмешиваться или нет, когда один из пуффендуйцев разрыдался, и моя мягкая сторона сумела взять верх. Другой студент закричал на Малфоя, чтобы тот вернул палочку обратно. Я тихо

вытащила свою палочку из сумки.

— Экспеллиармус, — тихо прошептала я, и палочка Малфоя вылетела из его руки и взмыла в воздух. Долю секунды он стоял с удивленным видом, все еще держа руку поднятой. Затем он резко обернулся, чтобы найти того, кто посмел вмешаться. Его взгляд почти сразу же остановился на мне и попыталась подавить улыбку, тронувшую мои губы, но у меня ничего не вышло.

 Малфой шагнул вперед, его бледное лицо выражало решимость. Я просто

наблюдала за ним, и мои глаза следили за его приближением, пока он шагал ко мне.

— Ах, да, всезнайка, предательница крови. Слишком добросердечная, чтобы смотреть, как нескольких пуффендуйцев ставят на место, Кримм? —усмехнулся Малфой, и стоявший рядом Забини также не удержался от смешка.

 Я изобразила на лице свою самую приятную улыбку.

— Я бы ответила тебе, Малфой, но я не привыкла тратить своё дыхание на высокомерных идиотов.

 Малфой уставился на меня и пробормотал себе под нос.

— Глупый маленький книжный червь.

— Малфой.

 Моя улыбка исчезла, когда я вновь заговорила:

— Я собираюсь задать тебе один вопрос, прежде чем уйду. Неужели твое существование настолько пресно и бесполезно, тебе приходится запугивать пуффендуйцев, чтобы чувствовать себя лучше?

 Он яростно открыл рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыл его. Его глаза

быстро забегали по мне в поисках моего слабого места и он нашёл то, чт спровоцировало бы меня. Должно быть, он заметил, как осторожно я несла свою книгу — нежно, почти ласково. Как будто я боялась, что я могу повредить книгу, если слишком сильно сожму её.

 Прежде чем я успела остановить его, он выхватил у меня из рук книгу и бросил

ее на землю. Он направил на нее свою палочку, и я вздрогнула, когда она вспыхнула пламенем и с шипением превратилась в пепел. Мои глаза расширились, а дыхание перехватило в горле.

 Как он мог такое сделать?...

 Я опустилась на колени и осторожно прикоснулась к рассыпчатым черным

останкам словно желая убедиться в реальности произошедшего. Сгоревшая бумага рассыпалась от моего прикосновения — книга была полностью уничтожена.

 Я слышала, как Малфой и Забини смеялись надо мной. Я резко повернул голову, чтобы посмотреть на них. В моих глазах читалось желание убивать — я была в ярости. Меня переполняли эмоции. Поднявшись на ноги, я сердито посмотрела на них, что заставило их обоих резко перестать смеяться.

— Как вы смеете… вы заплатите за это, — Прошипела я дрожащим голосом. Я была так зла, что могла бы сломать им обе ноги, но не знала, как. Но я не стала бездействовать — моя рука сжалась в кулак, и я ударила Малфоя.

 Он отшатнулся, и по его лицу потекла кровь, что попала ему в рот. Он закашлялся, выплевывая кровь — было похоже, что я сломала ему нос. Мне следовало остановиться тогда, но я не могла позволить себе ничего с этим не делать.

 Я снова собралась атаковать, но рука Забини перехватила мою. Я в замешательстве подняла глаза, но увидела лишь размытое пятно, тут же почувствовав тупой удар по лицу. Его сила выбила весь воздух из моих лёгких, и я потеряла равновесие. Моя рука ударилась о траву, и я поняла, что упала. Всю щеку жгло, а глаза слезились. Я ничего не видела.

 Но тут же рядом раздался чей-то голос.

— Прекрати!

 Я ошеломленно подняла глаза и увидела, как размытое пятно встает между мной и Забини.

— Оставь ее в покое, Блейз, — сердито обратилась девушка к Забини.

— Уйди с дороги, Астория, это не имеет к тебе никакого отношения, — прорычал тот. Он попытался оттолкнуть ее от себя.

 Астория.

 Мой затуманенный мозг пытался вспомнить, кто бы это мог быть.

 Астория…

 Астория… Астория Гринграсс?

 Что она делает? Мы даже не разговаривали с ней толком…

— Нет! — яростно воскликнула Астория Гринграсс:

— Что она тебе вообще сделала?

— Она только что сломала Драко нос! — яростно завопил Забини.

— Он это заслужил! — свирепо сказала Астория.

 Я недоверчиво переводила взгляд с одного лица на другое. Что делала эта

девушка?

 Мои глаза все еще слегка слезились, затуманивая зрение. Холодная рука легла

на мою саднящую щеку. Забини громко выругался и повернулся к Малфою. Малфой держался за разбитый нос, его пальцы были в крови.

— Да ладно, Блейз. Мы разберемся с ней позже, — я услышала бормотание Малфоя, который едва держался, чтобы не разреветься.

 «Удачи,» — подумала я с некоторой горечью.

 Малфой и Забини отправились в больничное крыло. Малфой все еще зажимал нос рукой, будто опасаясь, что он развалится на части.

— Ты в порядке? — спросила Астория, как только они ушли. Она протянула мне руку и помогла подняться на ноги, и я молча кивнула.

 Над нами нависла неловкая пауза.

 Астория посмотрела на меня.

— Спасибо. За то, что помогла мне.

 Я наконец поблагодарила её, на что она улыбнулась мне. Я не так часто улыбалась в ответ, и поэтому испытала некий дискомфорт, улыбаясь в ответ. Некоторое время мы стояли как идиоты, глядя друг на друга и улыбаясь. Я легонько покачивалась, балансируя на пятках, чтобы не стоять без дела.

— Дальше зельеварение, верно? — Спросила Астория.

— Да. Зельеварение, — ответила я.

 Я собрала остатки своей книги, и мы вместе пошли обратно в замок.

 Я должна была взлететь.

 Взлететь?

Зачем взлетать?

 Почему бы и нет, хотя я понятия не имела, нужно ли мне это делать.

 Я задумалась: какое отношение полеты имели к нашему обучению? Но нет. Вместо этого, я стою в ярко освещенном дворе и смотрю на неподвижную метлу. Астория стоит рядом со мной, и ее волосы красиво развивались на ветру. Я была очарована ими — идеально длинные, блестящие и волнистые, на них нет секущихся кончиков. Иногда я даже задаюсь вопросом, не парик ли это.

 Наши руки вытянуты над метлами, и мы пытаемся заставить метлы перелететь

в руки, говоря «вверх».

 Моя метла упорно оставалась на земле. Я никогда раньше не летала, и никогда

не хотела этого делать. Это всегда казалось пустой тратой времени. Моих родителей всегда больше беспокоили мои знания в шахматных стратегиях и ценах на французский шелк, а не то, умею ли я летать на метле.

— Гримм! — рявкнула мадам Трюк. Я подпрыгнула от ее громкого голоса.

— Хватит витать в облаках! Сосредоточься на своей метле!

 «Ага, как будто концентрация исправит мою неспособность летать», — подумала

я, чувствуя что мой бунт растёт с каждой минутой.

— ВВЕРХ!

 Казалось, прошли часы с тех пор, как мы начали. Я увидела ухмыляющегося

мне Малфоя, сжимающего метлу в бледной руке. Я уставилась на него. В следующий раз, когда мадам Трюк отвернулась, я просто подняла свою метлу с земли. Метла наотрез отказывалась подниматься, и я была не прочь схитрить. Я видела, как Астория сдержала смешок, но я не обратила на это внимание.

— Хорошо, теперь, когда у нас у всех есть метлы, садитесь на них, вот так, — сказала мадам Трюк, продемонстрировав нам технику оседания метлы.

 Я попыталась повторить ее движение, но безуспешно, на что преподаватель

направила на меня недоверчивый взгляд (лучше бы она этого не делала), что заставило меня чувствовать себя глупо.

— Малфой, ты делаешь это неправильно, тебе нужно садиться с левой стороны. — Мадам Трюк сделала Малфою выговор, и я ухмыльнулась.

— Но я всегда так делал! — раздражённо ответил Малфой.

— Значит, ты всегда делал это неправильно.

 Она обратилась ко всем ученикам:

— Хорошо, по моему свистку вы отталкиваетесь от земли, делаете короткий разворот и летите обратно вниз, понятно?

— Понятно, — отозвались ученики, однако я ее не поняла. Мадам Трюк начала считать, держа свисток в левой руке.

— Раз, два, три…

 Она вдруг замолкла, не успев закончить: пухлый мальчик-гриффиндорец с

круглым лицом взлетел на счёт «два». Я смотрела, как он ужасающими зигзагами носился по небу, отчаянно цепляясь за дерево своей метлы. Он продержался в воздухе всего несколько минут, когда он ослабил хватку и соскользнул с основания и приземлился

на землю с неприятным хрустом.

 Что ж, я нашла кого — то, кто так же плох в квиддиче, как и я. Оказалось, что он сломал запястье. Мадам Трюк помогла ему подняться на

ноги.

— Если кого — нибудь увидят в небе до моего возвращения, он будет исключен прежде, чем вы успеете сказать слово «квиддич»!

 Преподаватель предупредила нас, обернувшись через плечо, и потащив

хромающего мальчика к замку. Малфой схватил что-то с земли прежде, чем всхлипы мальчика полностью стихли.

— Смотрите. что этот толстяк обронил. Напоминалка, — сказал он, поднимая маленький стеклянный шарик. Он блестел золотом на солнце.

— Может быть, если бы он сжал его, он бы вспомнил, что нужно приземляться на

свою толстую задницу.

 Я закатила глаза.

— Малфой, может, ты заткнешься? Ты сейчас несёшь чушь, — бросила я нетерпеливо в его сторону. Паркинсон аж присвистнула.

— О, ты заступаешься за Лонгботтома, да? Никогда не думала, что тебе нравятся маленькие толстые плаксы, Розельда, — сказала она.

— Никогда не думала, что у тебя хватит мозгов произнести такое длинное предложение, Панси.

 Я парировала, взглянув на Малфоя:

— Неужели. ты завел себе подружку, Малфой?

 Малфой слегка покраснел, открыв рот, чтобы что-то сказать, но его прервали.

— Дай сюда, Малфой.

 Голос Гарри Поттера был тихим. Глаза Малфоя обратились к решительному выражению лица Поттера, и его ухмылка вернулась на его лицо. Румянец тут же исчез.

— Нет. Я думаю, я оставлю это где-нибудь, чтобы Лонгботтом не смог это найти, — усмехнулся Малфой:

— Что насчет крыши?

— Какой идиот… — сказала девушка с пышными волосами, и я охотно согласилась.

 Поттер, тем временем, поднялся вверх и выровнял ее на той же высоте, что и у

Малфоя. Тот выглядел слегка обеспокоенным, когда посмотрел на Поттера — он

не ожидал, что последний умеет летать.

— Отдай это сюда, Малфой, или я сбью тебя с метлы! — крикнул Поттер.

— О, да? — Малфой попытался усмехнуться, но с треском провалился. Гарри рванулся вперед, попытавшись сбросить Малфоя с метлы, но он сумел избежать падения.

— Тогда будь по-твоему. — Малфой поднял напоминалку в воздух. Мне показалось, что он просто хотел избавиться от этой глупой штуки.

— Поймай это, если сможешь!

 Малфой выкинул шар куда-то в сторону окон замка. Я была уверена, что Гарри не настолько глуп, чтобы попытаться поймать его. В конце концов, может хотя бы у него есть хоть капля ума?

 Я оказалась неправа.

 Поттер помчался за напоминалкой, едва успев поймать ее перед тем, как она

ударилась о землю, и приземлился без единой царапины. Все принялись аплодировать ему, кроме меня.

— ГАРРИ ПОТТЕР! — Пронзительный голос донесся с другой стороны двора. Лицо Гарри вытянулось, когда он узнал тон. Это была профессор Макгонагалл, что шагала

по подметенной траве. Ее ноздри раздувались, а она сама выглядела определенно мертвенно-бледной.

— Когда… как… — пролепетала она:

— Вы могли сломать себе шею!

 Гарри выглядел несчастным. Он ничего не ответил, когда Макгонагалл, казалось, не находила слов, чтобы выразить свою ярость.

— Следуйте за мной, — сказала она наконец кратко. Они ушли, и Гарри потащился за Макгонагалл, все еще сжимая в руке напоминалку, а Малфой, Крэбб и Гойл исполнили победный танец.

Идиоты.

* * *

 Я не могла уснуть той ночью. Может быть, это из-за грубого храпа Миллисент

Булстроуд, или неприятного чувства, что Малфой что-то замышляет. Или даже потому, что было просто слишком холодно, даже под моими одеялами.

 В любом случае, мой мозг категорически отказывался отключаться и засыпать. Я лежала в постели, уставившись глазами в темный потолок. Казалось, что время просто тянется, и тянется, и тянется. И все равно я не засыпала. Мне хотелось вернуться домой, в свою собственную комнату, чтобы быть одной.

 Мне не нравилось спать в комнате с двумя другими людьми. Звук их дыхания не

давал мне уснуть.

 В конце концов, я больше не могла этого выносить.

 Я соскользнула с кровати на пол, и он был леденяще холодным. В ту секунду, когда мои босые ноги коснулись пола, по ним пробежал холодок. Но я не могла здесь оставаться, иначе я бы сошла с ума.

 Я на цыпочках прокралась мимо спящей Паркинсон, и бесшумно выскользнула

за дверь, направившись по тихим коридорам подземелья, спустившись вниз по лестнице, мимо общей гостиной. В подземельях было слишком темно для меня, я хотела хотя бы немного лунного света.

 Я поднялась на несколько лестничных пролетов. Теперь я была точно в нужном месте, в полутемных, залитых лунным светом, тихих коридорах. Здесь было идеально — ни шума, ни людей. Только серебристый лунный свет, проникающий огромные окна насквозь.

 Я плыла по коридорам, втягивая холодный воздух в лёгкие. У меня не было

компании, кроме моей собственной тени. В кои-то веки мой разум был спокоен, и я чувствовала

умиротворение. Иногда было приятно отвлечься от своих мыслей.

 Я бродила по коридорам, словно кошка, и весьма долго. Я никого не встретила — замок был пуст.

 Я приближалась к оружейной, когда услышала звук приглушенного разговора,

прорезавший тишину.

 Я замерла на полушаге и внимательно прислушалась. Я узнала некоторые голоса — Поттер, Уизли и та девушка с пышными волосами, что говорила весьма

властной интонацией. Что они здесь делали?

 Я огляделась в поисках места, где можно спрятаться, и мне попался угол слева от меня, погруженный в густую тень. Я слилась с ней в одно целое, и прижалась спиной к холодной каменной стене, внимательно прислушавшись.

— Если нас поймают, я скажу правду, и ты меня прикроешь. — Девушка с пышными волосами обращалась к рыжему парнишке рядом с собой.

— Стальные нервы у тебя, — я услышала, как Рон возмущенно бормотал ей в ответ.

— Послушай, у нас нет на это времени. Малфой уже будет в комнате трофеев, — перебил его Гарри:

— Если Невилл и Гермиона хотят пойти, то у нас нет времени спорить.

Невилл? Значит, здесь был еще кто-то? Что делали эти идиоты?

Я решила выяснить. Что на самом деле могло случиться худшего? Они говорят

мне уйти?

— Что вы все делаете? — В моем голосе звучало любопытство. Я осторожно вышла из тени, и они все подпрыгнули. Пухлый мальчик из квиддича побелел, как полотно.

— Розельда? Из поезда? — недоверчиво спросил Рон, уставившись на меня.

— У нас нет на это времени! — Сердито сказал Гарри. — Невилл, Гермиона, Розельда, вы можете делать, что хотите, но нам с Роном нужно попасть в комнату трофеев.

 Малфой хвастался перед всем столом Слизерина, что Поттера собираются

исключить после вчерашнего ужина. Я не восприняла это всерьез, но, очевидно, он не шутил.

 Я открыла рот, чтобы сказать им, что Малфоя не будет в комнате трофеев

сегодня вечером, но Гарри шикнул на меня. Я нахмурилась, подумав: «Что ж, прекрасно, будь по-твоему», но все равно решила пойти с ними.

 Мы побежали по темным коридорам и вскоре добрались до комнаты трофеев. Малфоя там не было.

— Это переломный момент в истории, — сказала я с сарказмом.

— Заткнись, Розельда, — Огрызнулся Поттер. Он достал свою палочку, убеждая себя, что Малфой все еще может прийти. Он расхаживал взад-вперед по комнате, шагая по кафельному полу. Я же прислонилась к стене и скептически наблюдала за ним, скрестив руки на груди.

 Прошло пять минут, затем десять, пятнадцать…

 Малфой до сих пор не появился.

 Я уже собиралась попытаться уговорить их вернуться в общую комнату, когда мы услышали, как кто-то разговаривает у другого входа в Комнату трофеев.

 Это был не Малфой.

— Обнюхай каждый уголок, моя сладкая, они где -то здесь.

 Филч что-то бормотал своей дьявольской кошке, мисс Норрис. Я заметила отблеск желтого света от его фонаря на стене.

 Я развернулась и побежала.

 Каждый сам за себя.

 Остальные последовали моему примеру, и их шаги громким эхом отдавались у меня за спиной. Мы поспешили вниз по лестнице, и я перепрыгнула последние несколько ступенек. Невилл попытался последовать моему примеру, но случайно налетел на доспехи. Доспехи упали на землю, создав достаточно шума, чтобы разбудить мертвого.

— БЕГИТЕ!

 Гарри практически закричал мне в спину.

 Мне не нужно было объяснять. Я подняла Невилла на ноги, подняв за руку и

продолжила бег.

 Мы летели по темным коридорам, наши ноги едва касались каменного пола. Я была впереди всех, поэтому я была первой, кто увидел Пивза, слоняющегося по замку прямо у нас на пути. Я резко затормозила, Рон налетел на меня сзади, и мы оба остановились прямо под носом у Пивза.

 Пивз был самым назойливым призраком на свете. Мы были обречены.

— Студенты встали с постели, студенты в коридоре, я должен сказать Филчу, я

должен! — сказал призрак самым противным голосом, который я когда-либо слышала.

— Пожалуйста, Пивз… — взмолился Гарри.

— Я должен сказать Филчу, я должен!

 Я оттолкнула Рона от себя и поднялась на ноги.

— Уйди с дороги, Пивз! — Запутанный Рон замахнулся на Пивза, готовый ударить призрака, но тот взвизгнул на весь коридор:

— СТУДЕНТЫ ВЫЛЕЗЛИ ИЗ КРОВАТЕЙ, СТУДЕНТЫ В КОРИДОРЕ!

 Мое сердце подскочило к горлу. Я проскользнула мимо Пивза и бросилась бежать. Гарри, Рон, Гермиона и Невилл следовали за мной по пятам, слыша удаляющиеся шаги Филча, которые должны были вот-вот настигнуть нас.

 Мы остановились в конце коридора.

— Это тупик! — В ужасе воскликнула я.

— Быстро, сюда! — сказал Гарри, пытаясь открыть большую дверь слева от нас. Мы все столпились вокруг нее, наблюдая, как он борется с замком.

— Заперто! — В отчаянии закричал Рон.

— Уйдите с дороги! — Зарычала Гермиона, проталкиваясь через нас:

— Алохомора, — прошептала она, указывая палочкой на большой замок. Замок щелкнул, и дверь распахнулась.

 Мы вбежали внутрь, и Рон захлопнул за нами дверь. Я вздохнула с облегчением.

— Слава Мерлину…

 Но едва слова слетели с моих губ, они сменились на «Боже милостивый…»

 Там, посреди комнаты, лежала собака с тремя головами. На мгновение я застыла в ужасе — массивное животное неуклюже поднималось на ноги, сонно моргая и глядя на нас.

Его черный мех в тени казался чернильным, с челюсти капала слюна. Остатки сна быстро исчезали из его глаз. Мои глаза расширились от страха.

— Гарри? — Прошептала я, дергая его за рукав:

— Гарри?

— Что? — раздраженно спросил тот, резко обернувшись. Я приложила руку к его щеке и осторожно повернула его голову, пока он не уставился прямо на собаку.

У него отвисла челюсть.

 Остальные поняли. Они побелели, их зрачки расширились до размеров блюдец.

 Дверь распахнулась, захлопнулась, и мы снова бросились бежать. У меня кололо в боку и болело горло, но я этого почти не замечала.

 Мы не встречались с Филчем, но если бы и встретились, мне было бы все равно. Я гораздо больше заботился о своей жизни, чем о том, чтобы меня исключили. Мы не отдавали себе отчёт тому, куда бежим — мы просто пытались убраться от этой штуки подальше.

 Наша компания остановилась на седьмом этаже, перед картиной «Полной

дамы». Я согнулась пополам, тяжело дыша.

— Вы идиоты, — выдохнула я:

— Вы действительно думали, что Малфой был настолько глуп, чтобы рискованно шнырять по ночам?

— Но мы действительно так думали! — Возразил Рон.

— О, в следующий раз я запомню, что этого делать не следует! — сердито

ответила я. Заставив себя выпрямиться, я перебросила свои длинные волосы через плечо и свирепо посмотрела на них.

— Я ухожу.

— Хорошо…

Обернувшись, я услышала бормотание Рона, но я уже ушла от них. Чувство ярости переполняло меня, но прежде, чем завернуть за угол, я услышала голос Гермионы:

— Он что-то охранял…

 Внезапно я кое-что поняла.

 Собака стояла на люке.

Люк. Потайной ход.

Почему в школе для детей находится трехголовая собака, охраняющая люк?

Со стороны профессора Дамблдора эта идея казалась довольно рискованной.

Или… он вообще знает об этом?

Он должен был знать. Он — директор школы, в конце концов.

На следующий день мои мысли были в смятении. Должно быть, что-то скрывалось за этой потайной дверью, и я была полна решимости выяснить, что именно.

Я не сказала об этом Астории. Я знала, что она не выдаст меня за то, что я не спала прошлой ночью, но идея выяснить это самой, без посторонней помощи, казалась мне куда более привлекательной.

На следующий день я просидела добрый час, сидя в библиотеке и делая вид, что читаю. Мне нужно было время подумать. Я пыталась разобраться, по каким причинам профессор Дамблдор держал в школе трехголового пса, и не так уж и много идей пришло мне на ум. Это должно было быть что-то важное, иначе наш директор не пошел бы на такое.

По крайней мере, я надеялась, что он бы этого не сделал. Гермиона была права.

Собака, должно быть, что-то охраняла. Но что?

Я не знала, что мне делать дальше. Библиотека не помогла бы, я даже понятия не имела, что именно нужно искать.

Я была в тупике. Совершенно и бесповоротно. Но вскоре, когда наступил Хэллоуин, наконец-то что-то произошло.

* * *

— Вингардиум левиоса! — приказала я, указывая палочкой на длинное белое перо, которое безвольно лежало на моем столе.

Я была на уроке заклинаний. На самом деле, мы занимались всем на свете, а не строчили заметки и слушали лекцию профессора Флитвика.

Моё перо начало подниматься с поверхности стола, но не смогло подняться в воздух. Я попробовала еще раз, и пёрышку удалось подняться примерно на дюйм в воздух, а затем мягко опуститься обратно.

— Вингардиум левиоса!

Видимо, в этот раз я сильнее надавила на перо кончиком палочки, так как это действительно сработало.

— Ха-ха. — В моём голосе промелькнуло торжество, когда я наблюдала, как перо взлетело фута на два в воздух. И я заметила, как Малфой закатил глаза.

— Как ты это сделала? — прошипела Астория. Моё перо тем временем мягко опустилось обратно на стол.

— Понятия не имею. Наверное, я просто особенная. — Я заговорщески ответила, улыбнувшись ей. Астория рассмеялась.

— Отличная работа, мисс Кримм! — пискнул крошечный Профессор Флитвик:

— Десять баллов Слизерину.

Моя улыбка слегка угасла, когда Астория вновь посмотрела на моё перо.

— Вингардиум левиоса, — пробормотала я. Перо почти достигло потолка, зависая над головами всех присутствующих, прежде чем снова опуститься на мой стол.

Прозвенел звонок.

— Домашнее задание — тренировка. — Профессор Флитвик крикнул, стараясь перекричать шум и гам класса, направлявшегося к двери.

— Тупая всезнайка.

Голос Малфоя послышался позади меня. Он намеренно толкнул меня плечом, когда проходил мимо, и мои книги разлетелись в стороны.

— О, заткнись, Малфой, — сказала я со скучающим видом. Я опустилась на колени и начала собирать свои книги, сунув их в сумку и выпрямившись.

Малфой уставился на меня. Казалось, он пытался придумать, что сказать.

— Ты предательница крови. — Всё таки выдал.

— Спасибо. Я обязательно запомню это на следующий раз, — парировала я с сарказмом:

— Пошли, Астория.

Я протиснулась мимо него, и мы стали подниматься по лестнице.

— Какой же он надоедливый… — С отвращением сказала Астория.

— Да, — согласилась я. — Но не забывай, что он Малфой, Драко Малфой.

Астория фыркнула.

— Единственный и неповторимый.

Я улыбнулась.

— Да… О, мне нужно смыть эту грязь с рук.

Я подняла руки — они были немного грязными от того, что я брала книги.

— Ты можешь идти на праздник, сказала я ей, открывая дверь туалета.

— Хорошо.

Она продолжила идти по коридору в одиночестве. Я же зашла в ванную и закрыла за собой дверь.

Раковины находились в дальнем правом углу комнаты, и я торопливо подошла к ним, вымыв руки. Вытирая их полотенцем, я услышала доносившиеся звуки из кабинок.

Всхлипывание.

Кто — то плакал?

Я внимательно прислушалась.

Да, кто-то определенно плакал. Что мне оставалось делать?

Звук плача был смутно знакомым. Мне показалось, что я слышала этот голос раньше. Это был кто-то из моих знакомых? Боже, я надеялась, что нет. У меня совершенно не получалось утешать людей.

Я на цыпочках подошла к двери кабинки и неловко постучала.

Я уловила в этом звуке что-то знакомое.

— Гермиона? — Тихо спросила я.

— Уходи.

Ее ответ прозвучал приглушенно. Я искренне хотела сделать так, как она сказала, но вместо этого я заставила себя заговорить снова.

— Гермиона, с тобой все в порядке?

Ответа не последовало.

Почему рядом не было того, кто мог её утешить? Наверняка я была последним человеком, которого она хотела бы видеть сейчас.

Я глубоко вздохнула и толкнула дверь, что с тихим скрипом отворилась. Гермиона сидела на закрытом сиденье унитаза, обхватив голову руками. По ее щекам текли слезы.

Я сделала единственное, что пришло мне в голову: достала из сумки белый носовой платок и протянула ей.

— Он чистый.

Я огляделась и села на холодный пол туалетной комнаты рядом с ней. Это наверняка было не совсем гигиенично, но я просто решила позже вымыть руки с мылом перед тем, как выйти отсюда. Гермиона же высморкалась в предложенный платок.

— Так что случилось? — спросила я.

— Я в порядке… — ответила она, но её голос был слабым и немного сдавленным.

— Неужели?

Услышав сомнение в моём голосе, она снова всхлипнула в платок.

— Просто… — Её голос скакал между всхлипыванием:

— У меня нет друзей. И Рон…— Она так и не закончила.

— Так это все из — за Рона? Правда?

Мы сидели в тишине, пока Гермиона пыталась сдержать слезы. Я хотела сказать, что Рон был идиотом, но решила, что это будет не слишком удачным способом её утешить.

— Знаешь, я тоже не особо популярна, — сказала я наконец, но Гермиона возразила мне:

— Да, но тебе всё равно. И у тебя есть один друг.

Правда. Все это чистая правда.

Гермионе удалось вытереть слезы, однако ее глаза все еще были красными от слёз.

— Роза?..

— Да?

О, отлично, теперь она пыталась заговорить первой.

— Ты не похожа на других слизеринцев, не так ли? — спросила она, пристально глядя на меня. Я покраснела еще сильнее.

— Почему ты так говоришь?

— Ты стала мягче. Все ещё грубовата, но мягче.

На время, мы замолчали, и я пыталась понять, что это было — оскорблением, или комплиментом.

Внезапно, что — то насторожило меня.

— Что это за шум? — внезапно спросила я.

Шаги. Массивные, тяжелые шаги, которые волочились по полу и заставляли стены дрожать. Звук доносился из коридора. В холле было что-то огромное.

Я медленно поднялась на ноги, как и Гермиона. Она выглядела обеспокоенной.

Шаги внезапно прекратились. В воздухе повисло отвратительное зловоние, и я сморщила нос.

БУМ!

Дверь ванной с грохотом распахнулась, и я чуть подпрыгнула, а Гермиона испугалась. Мы обе застыли на месте. Я отчетливо слышал, как бьется моё сердце.

Это было невыносимым — я должна была узнать, что это за угроза. Я приоткрыла дверь кабинки и выглянула наружу.

Я увидела спину горного тролля. Лишившись дара речи, я застыла, уставившись на него. Я медленно повернулась лицом к Гермионе.

— Это тролль. — Сказала я почти беззвучно.

Лицо Гермионы стало белым, как пергамент как и моё; мы не двигались, переглядываясь друг с другом. Мы должны были что-то сделать. Но что?

Как мы могли сбежать? Я понятия не имела. У меня было такое чувство, будто вместо мыслей в мозге был чистый белый лист.

Я слишком долго стояла, пытаясь сообразить, что делать.

Мы оказались прямо перед огромной дубиной тролля. Несколько кабинок были смяты, как карточные домики.

Я схватила застывшую Гермиону за руку и вытолкнула ее из кабинки. Мы обе избежали удара, но с трудом. Кабинку, в котором мы только что находились, разнесло в щепки.

Тролль увидел нас, и с ревом он поднял свою дубинкой над головой. Гермиона закричала, но я, казалось, потеряла дар речи.

Мы бросились к двери, но она была заперта. Я могла бы убить любого, кому пришла в

голову мысль настолько умно прикончить нас.

— Боже… — выдохнула я.

Мы были заперты с горным троллем. В пустом женском туалете. И ни у кого из нас не было волшебной палочки в руках.

Должно быть, наша скорость сбила тролля с толку, потому что ему пришлось развернуться, прежде чем он снова нас обнаружил. Его глаза — бусинки косились на нас. Тролль отвел дубинку в сторону.

Мы с Гермионой нырнули под ряд раковин, едва избежав удара тролля. Я молча молила о спасении. Тролль поднял свою дубинку высоко в воздух.

Это был конец.

Я зажмурилась, потому что не хотела видеть, что произойдёт дальше.

Дверь с грохотом распахнулась и ударилась о стену. Я распахнула глаза. Гарри и Рон стояли в дверном проеме, запыхавшись. Я уставилась на них.

Я не возражала против того, кто нас спас. По крайней мере, это был хоть кто-то.

— Эй! — Закричал Гарри. Он уверенно замахал руками над головой, пытаясь привлечь внимание тролля.

Я должна была отдать должное этим парням — они были невероятно храбрыми. Балансируя на грани глупости, но все же.

Это не сработало. Рон отчаянно огляделся, и его взгляд упал на трубу, лежащую на земле среди обломков. Он швырнул её в голову тролля, что заставило его отвернуться от нас с Гермионой.

Он неуклюже направился к Гарри и Рону, и те разбежались в стороны, хрипло крича в два голоса. Тролль не мог решить, на кого из нас напасть, и направился к Гермионе.

Я почувствовала, как у меня внутри все сжалось. Она все еще была под раковинами, так как у нее не было выхода.

Я пыталась сообразить, чем отвлечь тролля.

Что-нибудь.

Гарри опередил меня. Он с разбегу прыгнул троллю на спину, повиснув на его огромной шее. Я уставилась на него, не веря своим глазам.

Тролль дергался из стороны в сторону, пытаясь хоть мельком увидеть то, кто висел

у него на шее.

Выражение лица Гарри подсказало мне, что он не всё продумал до конца. Он отчаянно

пытался удержаться, все еще держа в руке волшебную палочку.

Обезумев, тролль схватил Гарри за ноги и поднял его в воздух. Гарри повис в руке тролля, и кровь прилила к его голове. Он стал красным, как помидор. Тролль

поднял свою дубинку высоко в воздух и замахнулся на Гарри.

Мальчику удалось увернуться, но лишь на мгновение. Он начал терять сознание, и я не думала, что он сможет выбраться вовремя во второй раз.

На мгновение, я подумала о крови, которая могла бы пролиться. Брызги на полу. Гарри бледнеет. Будут похороны. Черные платья. Гроб.

О, Боже, о чём я вообще думаю?..

Я с разбегу нырнула и проскользнула между ног тролля. Вскочив на ноги, я потребовала у Рона:

— Дай мне свою палочку!

— Зачем? — растерянно спросил Рон.

— Я должна ею воспользоваться! А теперь отдай её мне!

Рон протянул его мне без дальнейших вопросов. Я быстро повернулась к троллю, чувствуя, как вода из разбитых раковин пропитала мои ботинки. Наконец, я подняла волшебную палочку.

— Вингардиум левиоса! — закричала я, и мой голос эхом отразился от стен. Дубинка взмыла в воздух, на долю секунды замерев и с тошнотворным хрустом опустилась на маленькую голову своего владельца.

Тролль на мгновение пошатнулся, выпустив Гарри. Тот с плеском упал на покрытую лужами землю и попытался убраться с дороги.

Тролль покачнулся и упал.

Весь пол задрожал, и меня окатило водой, которой был забрызган пол.

Мы все замерли и уставились на поверженного тролля. Гермиона выползла из своего укрытия под раковинами и заговорила первой.

— Он… мёртв?

— Нет, просто вырубился. — Рон ткнул тролля носком ботинка.

Я услышал шаги, доносящиеся из коридора. Быстрые, торопливые шаги множества людей.

Учителя.

— О, нет. — пробормотала я.

Появились профессор Макгонагалл, профессор Снейп, профессор Флитвик и профессор Квиррелл. Они остановились, когда увидели тролля, лежащего на земле. Учитель защиты от темных искусств, профессор Квиррелл, рухнул на скамейку.

Ноздри Макгонагалл раздулись, и она, казалось, возвышалась над нами. Я нервно улыбнулась ей.

— И что же здесь происходит? — Голос Макгонагалл дрогнул. Я открыла рот, но снова закрыла его, когда Гермиона заговорила.

— Это была моя вина, профессор, — сказала она:

— Я пошла искать тролля. Я думала, что справлюсь с ним. Вы знаете, я все о них читала, но я не смогла справиться. Я была бы мертва, если бы Гарри, Рон и Роза не пришли. Гарри приставил волшебную палочку к носу тролля, а Роза вырубила его собственной дубинкой.

Мы все заулыбались, как будто именно это и произошло. Улыбки Гарри и Рона были не самыми убедительными — скорее, они были похожи на удивленные гримасы.

К счастью, профессор Макгонагалл, казалось, ничего не заметила. Она посмотрела на Гермиону с легким испугом.

— Что ж, мисс Грейнджер, должна сказать, что вы меня очень разочаровали. Я бы никогда не подумала о вас такого. Пять баллов с Гриффиндора.

Она повернулась ко мне, Гарри и Рону. Я приготовилась к лекции.

— Что касается вас, то не многие первокурсники смогли бы справиться со взрослым горным троллем и выжить, чтобы рассказать историю! Десять баллов Гриффиндору и пять Слизерину, просто по счастливой случайности!

Она велела нам идти спать. Прежде чем уйти, я бросила на тролля последний взгляд.

— Спасибо, — пробормотала я Гермионе. Я рассталась с ними возле Большого зала.

— Спокойной ночи, -крикнул Гарри мне вслед. Я просто помахала рукой.

 Дружба с Гарри, Роном и Гермионой оказалась весьма полезной. Они смогли рассказать мне о загадке трехголового пса и о том, что он охранял.

 Когда Гарри пошел с Хагридом в Косой переулок за школьными принадлежностями, он рассказал, что Хагрид забрал крошечный таинственный сверток из Гринготтса. Согласно «Ежедневному пророку», кто-то пытался украсть его в тот же день, когда Хагрид забрал его. Мы все согласились, что скорее всего это было то, что находилось за люком.

 Именно я задала вопрос о том, как тролль попал в замок. Рон и Гарри думали, что это устроил Снейп, а мы с Гермионой разошлись во мнениях. Наша компания некоторое время спорила по этому поводу, но все остались при своем первоначальном мнении.

 В течение следующих нескольких недель становилось все холоднее и сырее. Серое небо потемнело от насыщенности.

 Я, Гарри, Гермиона и Рон большую часть времени проводили в библиотеке, размышляя о потайном ходе. Я обедала с Асторией, а по вечерам проводила время с ней в ее комнате в общежитии Слизерина — она нравилась мне больше, чем моя. Ее соседки по комнате были менее агрессивны.

 Я старалась не обращать внимания на Малфоя и Паркинсон, насколько это было возможно. Паркинсон отвечала мне взаимностью, но Малфою было неприятно, что его игнорируют. Он начал дразнить меня просто ради забавы.

 В ночь перед первым матчем Гарри по квиддичу, я была в общей комнате и играла с Асторией в шахматы. Малфой подошел неторопливой походкой, чтобы посмотреть на нашу игру. Я не отрывала взгляда от деревянной шахматной доски, когда он прислонился к моему стулу.

— Розельде не составит большого труда победить тебя, Астория, — ехидно сказал Малфой:

— Конечно, если она играет в шахматы так же хорошо, как в квиддич, ты уже выиграла.

— Осторожнее, Малфой. Ты же не хочешь, чтобы тебе еще раз сломали нос? — спросила Астория, улыбнувшсь ему.

 Я промолчала.

 Малфой продолжил разговор с Асторией. В основном, он говорил обо мне только оскорбительные вещи. Я пыталась не обращать внимания на то, что он говорил, но это оказалось трудной задачей.

— Шах и мат, — объявила я. Астория уставилась на доску, ища возможные ходы, но таковых больше не осталось.

 Я знала, что у неё ничего не выйдет.

 Она плюхнулась обратно на стул и драматично вздохнула.

— Ты победила, хотя это была тяжелая битва! — сказала она мне. Я улыбнулась и быстрым движением руки убрала фигуры с доски.

 Я встала, чтобы уйти, но Малфой остановил меня.

— Слышал, ты тусуешься с Поттером, Кримм. Каково это — общаться с отбросами?

Этот идиот…

— Я не общаюсь с отбросами, Малфой. Видишь ли, я что-то не припомню, чтобы мы с тобой общались, — Огрызнулась я. Малфой ухмыльнулся.

— Наконец-то заметила, что я существую, Кримм?

 Я посмотрела на него, прищурившись.

— Я всегда знала, что ты существуешь, просто не хотела унижаться разговорами с тобой, — ответила я категорично.

 В гостиной настала тишина. Я огляделась и увидела, что вокруг нас собралась небольшая толпа, заинтересованная нашим конфликтом. Они ждали, что Малфой ответит на мой выпад.

 Он свирепо посмотрел на меня.

— Тогда почему ты унижаешь себя сейчас? — раздражённо спросил он.

— Хороший вопрос, — ответила я. — Я и сама подумала бы об этом.

 Выйдя из комнаты, я поднялась по лестнице, пройдя по узкому коридору и оказалась в своей комнате, ложась на кровать.

 Малфой был бесполезным идиотом. Его неспособность смириться с тем, что его игнорируют, приводила в бешенство. Почему его вообще беспокоило,что я его игнорирую? Казалось, что все идет к лучшему для нас обоих.

 Значит, нам следует просто притвориться, что мы не существуем друг для друга. Для меня это имело смысл.

 Я перевернулась на другой бок и уставилась на стопку книг, на которые так любила жаловаться Паркинсон. Она терпеть не могла, когда в спальне валялись книги. Хотя у нее не было проблем с тем, чтобы оставлять повсюду пустые флакончики из-под духов и тюбики с блеском для губ.

 Я вдруг поняла, что меня клонит в сон. Было десять часов, а я так и не смогла толком выспаться прошлой ночью. Я засиделась за чтением далеко за полночь. Я распустила волосы, заплетенные в косу и, раздевшись до нижнего белья, я снова забралась в постель. Мои глаза тут же закрылись.

 Теплое одеяло, окружавшее меня, было мягким, как и подушка. Мои мысли стали расплывчатыми — они возникали и исчезали, как плохо настроенный проигрыватель.

 Он ненавидел меня.

 Я ненавидела его.

 Я видела, что происходит между нами.

* * *

Там была комната — темная, холодная комната без окон.

В мое лицо впилась пара глаз. Кроваво-красные, с темными, узкими зрачками они смотрели на меня сверху вниз. Там было лицо. Оно было белым и холодным, и соответствовало глазам.

Я чувствовала холодный пол под коленями и мрачные тени, окружающие меня. В руке была жгучая боль, но слез не было. Я уставилась в кроваво-красные глаза, и странное

чувство отвращения пронзило мою грудь.

Посмотрев вниз, я увидела на своей левой руке клеймо в виде змеи и черепа. Я снова подняла взгляд в кровавые глаза и услышала свой голос.

— Я сделаю это.

Мой голос звучал отчетливо.

— И, — сказало ужасное змееподобное лицо, — ты обещаешь сделать так, как я, Темный Лорд, приказываю тебе, невзирая ни на какие риски и издержки?

— Обещаю.

— И… —

— Роза!

 Темная комната растворилась. Я с трудом открыла глаза и обнаружила, что смотрю на каменный потолок своей спальни. Я дрожала, и на лбу у меня выступил холодный пот.

 Астория смотрела на меня с явным испугом.

 Я лежала на ледяном полу своей комнаты.

 Видение, которое только что рассеялось, снова всплыло в моем сознании, заставив меня выпрямиться и уставиться на Асторию.

— Астория…— Мой голос звучал ломано. — Как Пожиратели Смерти звали Сама-Знаешь

Кого?

 Астория выглядела так, словно всерьез беспокоилась о моем здравомыслии.

— Розельда, о чем ты говоришь?

— Мне нужно знать, как звали Сама-Знаешь-Кого его последователи?

 Я настаивала на своём.

— Они называли его Темным Лордом. Но Розельда, что ты…

 Я прервала ее.

— Они называли его Темным лордом?

 Мне нужно было убедиться.

— Да…

— Астория, мне нужно встретиться с Дамблдором!

 Она не пошевелилась.

— СЕЙЧАС же!

 Как она могла не понимала, что это важно?..

— Роза, что происходит? — спросила Астория. Я попыталась подняться на ноги, но снова

упала. Меня била сильная дрожь.

 Я глубоко вздохнула и посмотрела Астории прямо в лицо.

— Астория, я думаю, что только что увидела будущее.

 Астория замерла.

— Что?

— Я только что видела будущее. Неужели ты не понимаешь? Я должна увидеть Дамблдора.

 Я знала, что это звучит безумно, но мне было все равно. Я, шатаясь, поднялась на ноги но рухнула на одеяло, лежащее на кровати. Мои ноги ужасно дрожали.

Астория просто уставилась на меня, разинув рот. Я была в отчаянии, в ужасе от того, что эти залитые кровью глаза могут показаться в любой момент в темноте. Что меня снова затащат в эту ошеломляюще тихую комнату.

— Подожди, Роуз, успокойся. Тебе, наверное, просто приснился сон, — мягко сказала Астория. Она пыталась меня успокоить, словно ребенка, которому только что приснился кошмар.

Раздражение застряло у меня на языке.

— Астория, это был не сон. — В моем голосе звучала нотка злости. — Я только что видела вещи, о существовании которых я даже не подозревала. Я даже не знала, что такое темная метка, не говоря уже о том, как выглядит Сам-Знаешь-Кто.

— Подожди, ты только что видела Сама-Знаешь-Кого? — Астория ахнула. Ее глаза расширились от изумления, когда она посмотрела на меня.

— Да, — коротко ответила я. Мне, наконец, удалось выпрямиться.

— Роуз, ты же не возомнила себя провидицей, не так ли? — Спросила Астория, вскакивая на ноги.

— Я не знаю, Астория.

 Огрызнувшись, я схватила халат и выбежала за дверь, а Астория последовала за мной по пятам.

 Миллион мыслей проносились в моей голове, пока мы бежали вниз по лестнице и

в тихую гостиную. Что, если я была ясновидящей? Было ли это моим будущим — стать пожирателем смерти? На моей руке будет клеймо темной метки и грудь практически переполнит отвращение?

 Слезы грозили обжечь мне глаза.

 Но если я была провидцем, почему я не видела будущее раньше? Никто из моих предков не был провидцем.

 Во всяком случае, я так не думаю. Мне казалось, что я сама себя не знаю. Как будто вся информация о себе самой была стерта с лица земли. Мне это категорически не нравилось.

 Стена отодвинулась, пропуская нас внутрь, и мы проскользнули в пустой коридор подземелья. Только когда мы прошли шагов двадцать, я поняла — мы не знаем, куда идем.

— Астория? — резко спросила я, останавливаясь. Она остановилась рядом со мной.

— Ты знаешь, где покои Дамблдора?

 Она уставилась на меня сквозь темноту.

— Я думала, ты знаешь!

 Я прикусила нижнюю губу. Мы не могли вернуться в гостиную, и эта мысль терзала меня. Мне нужны были ответы.

— Кримм! Гринграсс! — Сзади нас послышался удивлённый и сердитый голос. Мы обе

обернулись и увидели недоумевающую профессор Макгонагалл.

 Я невозмутимо посмотрела на ее лицо, отражающее одновременно удивление и раздражение.

— Почему ты не в постели? — спросила она.

— Мы собирались увидеться с Дамблдором…

 Профессор Макгонагалл пропустила объяснения Астории мимо ушей и впилась в меня взглядом, требуя объяснений. Я заправила прядь волос за ухо и шагнула вперед.

— Мы собирались встретиться с Дамблдором, профессор.

 Макгонагалл уставилась на меня.

— Собираетесь встретиться с директором? — спросила профессор, уставившись на меня. Её голос был пропитан подозрением.

 Очевидно, она не думала, что у нас может быть достаточно веская причина, чтобы сбежать ночью из спальни?

— А могу я спросить, почему вы сочли необходимым сделать это прямо сейчас, вместо

того чтобы ждать до утра? — Она пристально посмотрела на нас, словно провоцируя нас на незамедлительный ответ. И я дала его.

— На самом деле, у меня есть очень хорошее объяснение, профессор. И мне необходимо попросить вас сопроводить нас к директору.

 И Астория, и Макгонагалл выглядели шокированными моей наглостью, но я только

мило улыбнулась им. Все, что угодно, лишь бы добраться до профессора Дамблдора.

— Боюсь, прежде чем что-либо предпринять, мисс Кримм, мне потребуются ваши объяснения, — наконец произнесла Макгонагалл.

— Профессор… мне кажется, я только что видела будущее.

 Макгонагалл уставилась на меня, словно спрашивая, не сошла ли я с ума, да и я сама начала сомневаться в этом.

— Мисс Кримм, если это какая-то шутка…

— Это не так, профессор. — Я серьезно посмотрела ей в лицо, на что она ответила тем же.

— Очень хорошо, тогда следуйте за мной.

 Профессор Макгонагалл выпрямилась и, казалось, вновь обрела свое обычное самообладание.

 Мы последовали за Макгонагалл по коридорам наверх. Нам с Асторией пришлось поторопиться, чтобы не отстать от ее быстрого шага. Мое сердце билось в груди у меня все сжалось.

 Я заставила себя не думать о том, что видела. Если бы я продолжала думать об этом, у меня перехватило бы дыхание и я не смогла бы сделать и вдоха. Я бы ничего не смогла сделать.

 Кабинет Дамблдора находился на седьмом этаже. Мы остановились перед статуей

горгульи, и Макгонагалл сказала пароль («Шоколадные лягушки»), который был мне известен с момента поступления в Хогвартс. Горгулья отошла в сторону, пропуская нас на лестницу с орлиным верхом и Макгонагалл сопроводила нас до ступенек. Я удивленно подняла брови: неужели это и правда кабинет Дамблдора?

 Лестница начала плавно подниматься вверх.

 Моё сердце билось все сильнее и сильнее, когда мы всё ближе подходили к Дамблдору. Я уже начала жалеть, что попросила его увидеть. Что, если я действительно ясновидящая?

 Разрешат ли мне вообще остаться в Хогвартсе?

 Лестница остановилась, и я обнаружила, что смотрю на массивную деревянную дверь. Макгонагалл быстро постучала, и нам ответил серьезный и усталый голос.

— Войдите.

 Он звал нас.

 Дверь открылась, и я ввалилась в кабинет Дамблдора. Это был один из самых больших кабинетов, которые я когда-либо видела. Это было впечатляюще, поскольку в прошлом году я посещала кабинет Корнелиуса Фаджа вместе с отцом.

 На маленьком столике лежали небольшие предметы, а на золотой жердочке восседал феникс.

 Альбус Дамблдор сидел за большим письменным столом из твердой древесины, закрыв глаза и прижав кончики пальцев друг к другу. Я с трудом сглотнула, когда увидела его.

Он открыл глаза и нежно улыбнулся мне и Астории. Я инстинктивно схватила Асторию за руку, и она сжала мою ладонь.

— А, здравствуйте. И что же заставило вас троих подняться с постели в столь поздний час? — Любезно спросил Дамблдор. Я открыла рот, но не смогла произнести ни звука — я не смогла сказать ему всё. как есть.

 К счастью, Макгонагалл пришла мне на помощь.

— Мисс Кримм увидела нечто из ряда вон выходящее. Во сне.

 А она управилась довольно быстро.

 Дамблдор перевел взгляд на меня, а Астория подтолкнула меня вперед. Я отпустила её руку и опустилась в кресло напротив стола Дамблдора. Я с трудом подбирала слова.

— Директор, мне кажется, я только что увидела будущее.

 Эти простые снова произвели неожиданный эффект — Дамблдор пристально посмотрел на меня. Он слегка наклонился вперед, и его пронзительно-голубые глаза изучали меня. Я чувствовала себя так, словно меня просвечивали рентгеном.

— Что ты видела?

 Вопрос вернул меня к действительности. Я ожидала сомнений, или подозрения.

— Я была в комнате, — Медленно начала яю — Было совсем темно. Передо мной стоял Сами-Знаете-Кто…

— Ты видел Волдеморта? — Дамблдор прервал меня, так сильно наклонившись над столом, что я удивился, как он не свалился прямо на него.

 Теперь, он выглядел совершенно проснувшимся, вся сонливость исчезла из его взгляда, когда он посмотрел на меня. В его ярко-голубых глазах что-то промелькнуло, похожее на беспокойство.

— Да, — тихо ответила я. Я чувствовала, как Макгонагалл сверлит взглядом мой череп.

— Опиши его, — резко сказал Дамблдор.

— У него было белое, худое лицо и кроваво-красные глаза. Он был похож на змею, а его голос скрипел.

 Я была поражена, насколько спокойно я отвечала на вопросы. Я видела, как поменялся взгляд у Макгонагалл и Дамблдора. Наконец, последний откашлялся.

— Минерва, позови Сибиллу.

 Макгонагалл уставилась на него — её лицо было еще более удивленным, чем раньше.

— Да, конечно, — сказала она, взяв себя в руки и стремительно выходя из комнаты, бросив вопросительный взгляд на меня напоследок.

 Тишина, которая воцарилась после этого, была почти невыносимой. Я машинально

начала теребить свои волосы и, казалось, прошли часы, прежде чем Макгонигал

вернулась. Но, скорее всего, прошло всего несколько минут.

 За ней следовала высокая худощавая женщина с растрепанными волосами. Она была закутана в несколько выцветших шалей и носила очки с толстыми стеклами, которые в несколько раз увеличивали ее глаза. Она казалась несколько расстроенной тем, что за

ней послали посреди ночи.

— Сибилла, это мисс Кримм. Возможно, она только что видела будущее.

 Дамблдор кивнул в мою сторону и оглядел «Сибиллу» сквозь свои очки-полумесяцы. Она уставилась на меня так, словно я был пришельцем с другой планеты.

— Видела будущее? — спросила она, словно пытаясь понять, что означают эти слова.

— Мисс Кримм, не будете ли вы так любезны пересказать профессору Трелони то, что вы рассказывали нам? — спросил Дамблдор, переводя взгляд своих голубых глаз на меня. Я молча кивнула и послушно перевела взгляд на женщину в шали. Я рассказала ей, что было необходимо.

 Это начинало казаться скорее байкой, чем чем-то, что я видела на самом деле. Как будто я была не в этих стенах, а далеко от этого места.

 Пока я говорила, огромные глаза Сибиллы округлялись все больше и больше.

— Ну, в этом нет никаких сомнений, — сказала она наконец, когда я закончила. Она разгладила невидимые складки на своем платье, а затем строго посмотрела на меня. — Ты, моя дорогая, ясновидящая.

 Это подтвердилось.

 Я действительно была ясновидящей.

 Я не осознала, что произошло после этого. Эти три слова продолжали звучать в моем мозгу, заглушая все остальное.

 Я сидела там, пока профессора разговаривали друг с другом, а Астория пристально смотрела на меня. Через некоторое время Макгонагалл отвела нас обратно в

слизеринскую гостиную, а Астория держала меня за руку весь путь. Я сжала ее так, словно это было спасательным кругом для меня.

 Мы разошлись в коридоре женского общежития. Астория не сказала ни слова, она просто слегка сжала мою руку и направилась в свою спальню. Я прокралась мимо храпящей Паркинсон, а эти слова все еще крутились у меня в голове.

 Я была ясновидящей.