Три бандита вечерком... (джен)

Огонь весело потрескивал, освещая в ночной темноте небольшой бандитский лагерь, расположенный неподалёку от Ривервуда. Трое бандитов грелись около костра, выпивали и рассказывали друг другу байки из жизни, по очереди подкидывая ветки в пламя. Один из них — огромный серьёзный норд с красным от жара лицом, вдруг молвил с опаской, прервав праздные разговоры:

— Я что-то давно не получал вестей из Факельной шахты... Не нравится мне это.

Вторым бандитом был одноглазый пьянчуга-орк, которого изгнали из крепости Мор Казгул за дебоши и разгул. У него всегда было хорошее настроение, и потому он поспешил успокоить друга, едва промямлив заплетающимся языком:

— Успокойся!.. Может, они, ик, скуму варят!.. И увлеклись!

Норд тут же резко ответил:

— Бестолочь! Я уверен, им есть чем ещё заняться!

— А чем же ещё заниматься? Продавать скуму, ик, самое прибыльное дело! Я знаю, о чём говорю!..

— Не могут же они три месяца варить скуму без нас! Должна быть какая-то весть! — вмешался вдруг третий бандит, огромный редгард с массивной секирой за спиной. Он не всегда отличался умом и сообразительностью, но зато всегда был готов постоять за своих товарищей.

Ну, или дать им в морду.

Тут норд, нахмурившись ещё сильнее, вымолвил:

— Я думаю, это всё — Довакин...

Орк-пьянчуга, услышав это проклятое слово, подавился и чуть не протрезвел. Он не верил в нордские легенды, но знал от своих братьев — Довакин страшен и беспощаден. Довакин вырезает всех бандитов на своём пути, не раздумывая. Ему не ведомы ни жалость, ни сострадание, ни совесть. Во всех убежищах, где бывал Довакин, не осталось ни единой живой души и ни единого септима. Но самое ужасное было не в этом, а в том, что все знали о Довакине, но никто не знал, как он выглядит...

— Если это, ик, Довакин... Мы должны быть готовы!

— Согласен! — поддержал орка редгард. — Вот только как мы поймём, что это Довакин?

В этот момент вокруг лагеря повисла неловкая тишина, и было слышно лишь сверчков, притаившихся в кустах, да потрескивание костра.

— У меня есть связи в Вайтране, — продолжил норд встревоженно. — Они сообщают, что Довакин родом из Скайрима. Он вступил на службу к Соратникам. Если это так, то нам несдобровать... Соратники славятся своей доблестью на весь Скайрим!

— Ха!.. Да я скорее дам вам свой сладкий рулет, чем поверю в это, ик!.. — рассмеялся орк, расплескав эль из своей кружки.

— С чего вдруг?

— Довакин норд — слишком банально! Мой друг работает библиотекарем в Коллегии... И до меня дошли слухи, что там появилась хорошенькая ученица, которая нашла в древних нордских руинах какой-то странный артефакт!.. Вот это уже интереснее!

Тут редгард вмешался, чуть ли не схватившись за секиру. Он считал, что магия — для слабаков, и был в этом солидарен с нордами:

— Да какое нам дело до этих трусливых волшебников! Если Довакин действительно так силён, как нам о нём говорят, то он точно не из них!

— Что ты знаешь про волшебников, ик? — разозлился орк. — Да, если б я был волшебником, я бы себе сотню бутылок эля наколдовал! И наложниц, в придачу!

— У тебя только на это фантазии и хватило бы!

— Зато у Довакина не хватило бы!

— Тихо! — прикрикнул норд, сложив руки. На время бандиты замолчали, задумавшись. Костёр всё так же весело потрескивал, только вот выпивка заканчивалась. — У вас есть ещё какие-нибудь варианты?

— Есть один, — сказал редгард. — Мои связи из Рифтена говорят о вампирской угрозе. И о том, что Стражи Рассвета набирают новобранцев. Я бы и сам к ним наведался, если б не застрял здесь, с вами... Зато я знаю, что к ним присоединился какой-то альтмер и делает успехи...

— Что!? Скайрим для нордов! — вдруг, наконец-то, сорвался норд, всё это время остававшийся серьёзным.

Когда он услышал, что Довакином может быть альтмер, его терпение лопнуло окончательно. Тут-то он сам не заметил, как по его спине пробежало приятное щекотание. Норд резко расплылся в нелепой улыбке, лишившись всякой агрессии.

Он и его товарищи обернулись, и перед ними предстало удивительное зрелище. Перед бандитами, словно из ниоткуда, явилась аргонианская дева с необычайно объёмным бюстом и мускулистыми бёдрами. На ней была одежда шута, которая, несмотря на свою экстравагантность, только подчёркивала великолепную фигуру. Позади неё стоял какой-то странный низкорослый имперец, одетый в такой же наряд, и напевающий непонятные песенки про котят, но бандиты не обратили на него внимания. Они были очарованы.

— Вот это да... — пробормотал редгард, роняя из рук секиру и попутно вспоминая содержание «Похотливой аргонианской девы». — Вот это... Батоны...

— Заклинание работает на ура, — усмехнулась аргонианка, обращаясь к своему странному спутнику.

— О, да, госпожа! Как всегда, ха-ха-ха!

Шут веселился, чуть ли не падая на землю от смеха, уже предвосхищая дальнейшее развитие событий. Бандиты же стояли как вкопанные, не веря своим глазам.

— Как тебя зовут, красавица?.. — пробормотал очарованный вместе с остальными норд, забывший о своих политических предпочтениях и расизме.

— Да так, обычное аргонианское имя. Аджика, — ответила, как ни в чём не бывало, аргонианская дева.

— Аджи-и-ка... — продолжал расплываться в безумной улыбке норд.

— Ребят, вы не могли бы для меня кое-что сделать? — спросила Аджика.

— Для тебя — всё, что угодно... — чуть ли не хором ответили очарованные бандиты.

— Отдавайте-ка мне свои шмотки.

Бандиты, понадеявшись на приятное продолжение, начали по очереди раздеваться до нижнего белья. Странный спутник прекрасной аргонианской девы в это время подбирал с земли их вещи и укладывал в огромный мешок, который волочил за собой, продолжая напевать свою песенку. Но почему-то до этого никому не было никакого дела.

Когда бандиты отдали всё до последней нитки, Аджика сказала:

— Вот молодцы! Какие хорошие мальчики! Цицерон, отойди, пожалуйста!

Цицерон отошёл в сторону и начал вдруг танцевать и хлопать в ладоши. Трое почти голых бандитов стояли перед аргонианской девой, не понимая, что, собственно, происходит, но и не сопротивляясь её чарам.

— Ах да, чуть не забыла! — усмехнулась Аджика и крикнула на драконьем языке, доставая из крепления за спиной огромное зачарованное копьё, которое почему-то никто не заметил:

— Фус-ро-да!

Несчастные бандиты разлетелись по сторонам, даже не успев понять, что происходит. Вскоре костёр погас, и весёлое тресканье углей прекратилось.

А Цицерон стоял рядом и смеялся. Смеялся и танцевал. И чем громче становились крики бандитов, тем громче был смех Цицерона...