Тельсoн (гет)

Люблю смотреть на воды Петербурга,

В них медленно плывет ночное небо,

Как светлячки горят огни от фонарей.

Печальная поэзия, моя подруга,

Смущённо притаилась где-то,

Здесь, средь людных площадей.

То дождь слезами омывает окна,

То солнце пробивается сквозь тучи,

И места нет покою, только мыслям.

Вода печалью застилает стекла,

Тоску природы освещает солнца луч,

И летний бриз перебирает листья.

А я перебираю рифмы в голове,

Страницы памяти листаю не спеша,

Средь каменных вершин теряясь.

Рисую словом на невидимой стене,

К истории неловкий сделав шаг,

То приближаюсь к ней, то отдаляюсь.

Фанфары, пафос, лоск и мишура,

Улыбчивые лица напоказ,

И свадебные кольца лишь на раз,

В чём смысл? За фасадом — пустота.

Красивый дом, подстриженный газон,

Блестит машина и летят бумажки.

А лоб в морщинах выглядит неважно, —

В глазницах тусклых светит телефон.

На кухне тёмной тихо стынет чай,

Вы на словах семья, а на делах — чужие,

От криков уши сделались глухими,

Но времени нет думать, лишь бежать.

Бежать, бежать, бежать и строить,

Но вечного нет в жизни ничего,

Что сплачивало вас — уже мертво,

А будущее — возраст не позволит.

Долг убивает страсть, желание и волю,

Насильно мил не будешь никогда,

Какой бы прочной не была земля, —

Порывы ветра пробегут по полю.

Сжимают стены затхлого музея,

Не слышат моих слов глухие уши,

И, проглотив язык, стою, робея,

Хоть на минутку ты замри, послушай!

Понятно мне твоё очарование,

Но не дотянется рука до ветхих книг,

И не воспримет сердце причитаний,

Хоть шёпотом, хоть перейди на крик!

Истории ясна одна дорога —

Вперёд, секунда за секундой,

Так здорово вернуться ненадолго,

Но только разумом и только одному.

Пока стоишь и смотришь в прошлый век,

Другие топают ногой со временем,

Не осуждай ты их за быстрый бег,

Объятием будь на шее, а не бременем.

Не делай выводы о юных с высоты,

Ведь так легко свалиться с вышины,

И за собой потянешь близких ты,

И разобьёшь порывы и мечты.

Рисую слова на невидимых стенах, —

Латаю скрытые раны.

Чернила стекают по гобеленам, —

Засохнут вечные шрамы.

Рисую словами иную картину,

Под строчками вижу лицо,

Распутать скорее спешу паутину, —

Из мыслей и чувств колесо.

Слова, как бескрайнее море, утонут

И заберут за собой.

То, что мертво, — погрузится в омут

И подарит покой.

Слова — это символы наших эмоций,

Не вечны, но живы в сюжетах,

А вечен лишь тот, кто рисует полотна, —

Создатель этих ответов.

Слова загрязняют и очищают, —

Они лишь в руках инструмент.

Они пропадают, но превращают

В искусство каждый момент.

Я поэт без имени, без слога,

В этом мире я незваный гость,

Все, что предложил мне Бог,

Лишь печаль разлуки горсть.

Чеканю рифмы словно крики

Зашитым ртом без языка,

Мои слова как тень безлики,

Безумный лепет дурака.

Строка — подбитый мост над бездной,

Туманный путь в один конец,

В ней стыд утерян бесполезный,

Лишился слуха мой творец.

Бумага создана для мук,

Ни слов о радости и счастье,

Отход лирических недуг,

И между срок сквозит ненастье.

Любовь придумали поэты —

Она реликт больного мозга,

Однообразные сюжеты

Проели будничную прозу.

Здоровый разум молчалив,

Ведь в настоящем нет страстей.

Они, как временный прилив,

Вода, текущая с камней.

Здоровый разум нем и глух,

Где нет желаний — нет свершений,

Болезни закаляют дух,

Где есть безумье — там и гений.

И вечны только перемены,

Смысл бытия — это борьба,

Мутации ломают гены,

Жизнь — в эволюцию игра.

Воля песчинок иллюзорна,

Дорог полно в один конец,

Природа людям не покорна,

Смерть — эволюции венец.

Эй, светлый праведник, морали невольник,

Под гнетом совести жить тебе не больно?

Очередной соблазн всплывает страхом?

Твой скучный мир обратится прахом!

Уж лучше умереть, чем жить по правилам.

Такая жизнь — сплошное разочарование.

Есть вещи поважнее гедонизма, говоришь?

Семья, мечты, развитие, здоровье?

А про свободу духа что-то ты молчишь

И мыслишь, как слепое поголовье.

Что, говоришь, свобода о другом?

Она про силу воли, а не про соблазны?

«Жизнь для себя» горит огнем

…и после гаснет так напрасно?

А «для других» — пылает ярким факелом

Во тьме и освещает путь?

Другим на свет плевать, забудь!

Они заблудятся как овцы без овчара

И не заметят твоего пожара.

По-твоему, я во тьме блуждаю?

Ой не смеши, тебя я умоляю!

Стой, ты куда? Не вижу, гаснет свет!

Шучу, без тени света нет.

Себе не запрещаю жить, и мне легко.

Тогда как ты живешь тоскливо.

Считаешь, время нас рассудит справедливо?

Кто праведник, кто грешник — станет ясно?

Нет, нас рассудит смерть

Тогда спадет туман соблазна.

Тогда мы будем брошены судьбой,

Один останусь я, а ты — с «семьей».

В агонии я сгину, ты — с покоем,

Зная, что оставил за собою.

И буду думать я о смысле бытия,

А ты — творить свой смысл для себя,

Я сгину — ты продолжишься

В свершениях и в коде ДНК,

А после — прахом стану я безвестным,

Тогда как ты — воспоминанием.

Итог один — мы все исчезнем.

И чья дорога лучше? Неизвестно.

Мы все песчинки мироздания,

И для кого-то жизнь — лишь наказание,

А для кого-то — чистый лист

Для собственной судьбы,

Вопрос лишь, кто есть я,

А кто есть ты.

Жизнь и смерть — одно мгновение,

Два зеркала, стоящие напротив,

Уроборос, что жаждет с упоением

Наесться собственной же плоти.

Мы — ступенька бесконечности,

Мы — вариант из множества путей,

Наш век — секунда вечности,

Калейдоскоп рождений и смертей.

Но если ты перевернешь часы,

Песок посыплется обратно.

Одно мгновение судьбы,

Значительно невероятно.

Попробуй поделить на ноль,

Получишь вечность из мгновений.

В ней обретается покой,

Без многословных откровений.

Жечь глаголом людские сердца

Завещал великий русский поэт,

Нет, мне речь для другого дана,

Мой язык — это чувств пируэт.

Мое слово пронзает как жало,

Оставляя в душе горький след,

Сыплю соль я нещадно на рану,

Вот судьбе мой жестокий ответ.

Моя речь — это дождь на стекле,

Мокрым ветром осенним прорвется,

Он сгущается в вышине

И потоком с небес раздается.

Моя речь — антидот меланхолии,

Выплеск яда тоскливой души,

Это музыка дум одиноких,

Это крик в беспросветной глуши.

Как лотос цветёт из грязи,

Мы выстоим в этой борьбе.

И что бы вожак не указывал мне, —

Я уши закрою, — будь только на связи.

Благие дела приводят к несчастью,

Благие слова — к заблуждению.

Но воля моя — лишь в моей власти

И выбор — в предназначении.

Так трудно взглянуть за грань,

Так трудно смирить своё эго,

Так трудно унять глупую брань,

Глядя с земли на небо.

Но только на ней себе кажешься значимым,

Тогда как ничтожно мал.

Стоишь среди Космоса озадаченный,

Думаешь, всё познал?

Лишь мудрый всегда молчит, —

Он знает один ответ:

Когда фарисей кричит

Ничтожен его совет.

Я бабочка в твоей ладони, —

Манящая, но хрупкая душа.

Как любознательный ребёнок,

Ты давишь крылья неспеша.

Тебя так тянет к красоте,

И хочется её приблизить.

Ты не из тех, кто ждёт момент,

А слабина тебя унизит.

Твоё терпение не вечно,

Ты не прощаешь пустоты,

Игра словами — лишь беспечность,

Ведь в них нет искры, глубины.

Ты жесточайший мой учитель,

Ты проводник в пучине мук,

Ты мой безмолвный повелитель, —

Прости мой потайной испуг.

Мой брат — змея, застывшая в траве,

Людьми играет как хамелеон,

Один оставшись в тишине,

Лишь едким гневом брызжет он...

Мой брат — змея, холодная и злая,

Меняет шкуры словно маски,

Зубами острыми впиваясь,

Он ждёт покорности и ласки.

Мой брат — змея. Я думала иначе,

Но под травой следов не видно,

Отравлена ножом — не плачу,

Парализована обидой.

Мой брат — змея, вонзившая клыки,

В нагую душу вгрызся больно,

В недвижных веках нет тоски,

Он умирает так спокойно...

Об панцирь бьются чьи-то зубы,

И льётся яд в сухую землю,

Готов предать? Тогда не думай, —

Твоим словам никто не внемлет.

Мой брат — змея. Без сил и без клыков

Размазано об землю его тело,

Растоптано в ногах его врагов

Броском нажитых неумелым.

А я дышу, — мой панцирь ещё цел,

Струится кровь, огонь не гаснет,

Меня сломить твой выпад не сумел,

Лишь мерзкий лик твой стал мне ясен.

Акула — грозное создание,

Кошмар морей и кораблей,

Но вызывает сострадание,

Её отличие от людей.

Акула съесть хотела нас,

И бросилась к морскому судну, —

Бежать мы принялись тот час,

Но сном уснули беспробудным.

Захлопнулась акулья пасть,

Мы замерли в морских глубинах,

И страшно так на дно упасть,

Но рядом плавают миксины...

Ошибки топят корабли,

Смерть экипажа — чьё то горе.

Акулы гибнут изнутри,

И задыхаются средь моря.

Но не заляжем мы на дно,

Не задохнёмся от страстей,

Учиться рыбам не дано,

И оттого их век мрачней,

Акула — грозное создание,

Кошмар морей и кораблей,

Не изменить ей мироздание,

Ведь измениться — дар людей.

Ты — неумелый суррогат живой души,

Пустая бутылка с кричащей оберткой.

Вся жизнь твоя — работа за гроши,

Но ты пытаешься жонглировать ловко

Словами. И совсем не хочешь понимать

Чувств, эмоций, желаний. И даже себя

Ты ненавидишь. Не хочешь сострадать

Другим. Но ты не видишь: вокруг — зеркала

Твоей искаженной сути. Когда внутри —

Ты одинок. Пусть и рядом другие люди:

Не в стеклянный экран, а в себя посмотри,

Не пулей висок — обуздай внутренних судей.

В чем сила твоя, если ты убегаешь

От себя самого? Где глубина,

Если ты пустыми других называешь?

А сам ты кто? Мгновение сна.

закрытом пространстве,

Я к стулу привязана,

Мой взгляд устремлён в монитор.

Склонившись бесстрастно,

Я слушаю сказки,

Не зная, о чем разговор.

Дрожащими пальцами

Слова набираю

Под пристальным взором судьи.

Почти что в прострации,

Должна быть правильной,

Ни мысли, ни слов вопреки.

В закрытом пространстве,

Не слышу, не вижу,

Увы — отказано в доступе.

В бессмысленном трансе,

Себя ненавижу,

Гнию в своей скорлупе.

Но есть один способ

Пройти сквозь границу,

И он лежит на столе.

Без лишних вопросов

Я стану убийцей,

Чтобы вернуться к себе.

Беру пистолет

И стреляю в судью —

Хлынула кровь в монитор.

Смерть в темноте

Не исправит судьбу

Лишь исполнит мой приговор.

Ты видишь экран монитора,

Я вижу открытую дверь,

Сокрытое за затвором

Стоит того — уж поверь,

Я вижу в светящихся стеклах

Портал в неизвестные земли,

Рука, что за плечи дернет,

Пока ты спокойно дремлешь.

А клавиши — это перо

Волшебная палочка мага,

Она наколдует легко,

О чем не расскажет бумага.

И вдруг ты сам не заметишь,

Как исчезнешь в пространстве,

И в спину ударит ветер,

Отправив в дальнее странствие.

Курсор — это твой проводник, —

Он ключ от закрытой двери,

Ну что ты опять поник,

Неужто ты мне не веришь?

Ты видишь экран монитора,

Напротив — слепого ребенка,

Он злится на тебя снова

И шутит так больно, колко.

Я в зеркале вижу скелет

И острые-острые скулы,

Не знаю, сколько мне лет,

Спина опустилась сутуло.

И тело совсем ослабело —

Едва поднимаются руки,

Когда я в последний раз ела?

Едва различаю звуки.

Отправиться вдаль так легко,

Достаточно сесть на кровать,

И улететь далеко,

Забыв и поесть, и поспать.

Вернуться в глухую реальность

И погасить экран,

Действительность так банальна

Действительность — это обман?

Разбитые сердца не заживают,

Они осколками врастают в плоть,

Как яд воспоминания отправляют,

От них лекарства в вену не вколоть,

Не выпить, не припудрить нос

И не наполнить грудь целебным дымом,

Осколки превращаются в невроз,

Незримый враг непобедимый.

Невольно тянется рука к ножу,

Невольно тянется душа к душе,

Изнанкой выверну, все расскажу,

Но неизменна тяжесть в тишине.

От шрамов времени нет терапии,

Ведь что посеешь смолоду, то и пожнёшь,

Из модных вариантов летаргии

Уж лучше выбрать правду, а не ложь.

Голоса терзают мироздание,

Резким шумом проникают в уши,

Голоса — прогресс и наказание,

Управляя, могут нас разрушить.

Да, началом стало «Слово»,

И в конце покажется оно,

Один звук — сломаются основы,

И не вернуть как было ничего.

Голоса исходят из сознания, —

Возвращаются обратно искажённо,

Голоса, без замысла, без знания, —

Просто гул ветрами унесённый.

Голоса — проклятие или дар?

То, что власть над миром дарит, —

Превратится в ядерный кошмар,

Если грешник змея не подавит.

Склонилась серой тенью статуя

Над бледною пустынною землёй

И, непосильным грузом падая,

Не рушится, но накрывает тьмой.

Ее лицо застыло маской из стекла,

Кривясь безвольною улыбкой.

А время точит камень, как вода,

И тушит огонек снежинкой.

Стучит капель по мраморным рукам,

И лишь по звуку слышно содержание,

Внутри не камень — полая дыра,

Скрывает свою тайну изваяние.

Недвижное лицо как будто дышит,

Холодный камень будто оживет,

Но мертвые живого не услышат,

Что замерло навек, то не взойдет.

Тоскливо во вселенной человеку,

Он к полотну идёт невольно, —

Напротив неживого кварца восседает.

Свой разум безграничный открывает,

Как ларец, и тихо достает историю.

Он ей пытается себя увековечить.

До дна доходят пальцы зодчего,

Являя миру новую картину, —

Все знания на стенах оседают.

На миг портрет как будто оживает,

Но остаётся просто мешаниной,

Живою видясь лишь от одиночества.

Но сыну скучно без отца,

Так силится «венец природы» повторить,

Что просит он историю о новом,

И вскоре получает ответ знакомый:

«Из неживого жизни не родить,

А без начала нет конца».

Гордыня маскирует смерть творца, —

Бессмыслица становится искусством,

А повторение — открытием.

Приходит эра вырождения,

А зодчего не покидает чувство,

Что новый смысл спрятан, но не на дне ларца.

«Из вашей дочери

Вырастет чудовище», —

Сказала дьявола адвокат

И покинула зал суда,

В отчаянии хлопнув дверью.

Я смотрю в пустые глаза:

По ту сторону зеркала зреет:

Злость и бессилие,

Милосердие и насилие,

И страшная правда:

«Из вашей дочери

Вырастет чудовище», -

Оправдывай «жертву», ладно,

Но знай же:

В ней тоже живёт садист,

А ваш сияющий лист закона,

Вовсе не чист, -

Нить истины

Спряталась в стоге грязи.

«Из вашей дочери

Вырастет чудовище», —

Но знай же:

Ничто не зреет само,

И за каждым злом

Прячется большее зло.

А величайшее, -

Жалость к себе,

В ней таится гордыня.

И нет оправдания,

И нет половины -

Природа непоправима,

Клещами морали.

«Из вашей дочери

Вырастет чудовище», —

Но знай же:

То, что течет в крови,

Нельзя растворить,

Шрамы нельзя убрать,

Но можно простить,

Тех, кто оставил.

И можно простить себя,

За то, что не в силах исправить,

За то, что родился таким.

Я выкину себя во двор,

Укроюсь в вечной мерзлоте

И наш упрячу разговор

В ночное небо на холсте.

Оно охватит мелкой дрожью,

Пронзит сиянием тихих звёзд,

Как шёпот истины под ложью, —

Моим огнём расколот лёд.

Под тенью фонаря застыну,

Незримые расправлю крылья,

Привычный чёрный плащ накину

И упаду к земле бессильно.

Пронзённа десятью мечами,

Подвешена под сенью древ,

Оставлю панцирь за плечами,

От света истины прозрев.

Нерв оголился до предела,

Наполнен болью каждый вздох!

Но даже так душа взлетела,

К тебе прокравшись между слов.

Летим друг на друга,

Как мотыльки к пламени.

Крылья горят,

Напротив друг друга

Замерли.

Зеркало падает к зеркалу:

Осколки летят...

И только б не пасть

По пути,

Сыпет на душу яд.

Ты только не бойся

Увидеть во мне отражение.

Ты только не бойся

До центра дойти -

Поближе.

Да, мы сгорим:

Я это предвижу.

И зеркала разобьются,

Но после:

Осколки сойдутся.

Из выжженных пеплом земель

Новые вырастут крылья.

Ничто не умрёт навек,

Ничто не исчезнет.

Я знаю, что близость

Смерти подобна,

Но с нею воскреснет

Вечность,

Из пепла рождается Феникс,

Но чтобы им стать

Сначала нужно любить,

Сначала нужно страдать...

Чем меньше произносишь слов —

Тем больше тем словам цена.

Сильнее пафосных стихов

Бывает только тишина.

Не говори напрасно речь,

Ведь душу ей не разбудить.

Молчи! Стремись слова сберечь,

Не смей похвал чужих просить!

Чем меньше произносишь слов —

Тем больше тем словам цена.

Точней исписанных листов

Бывает взгляда острота.

Слова — лишь плод застывших душ,

Что словно камень на душе.

Освободи от слова ум,

Не спи в туманном мираже.

Тьма сгущается перед рассветом,

Как бы мне не заблудиться в ней,

Ночь люблю я больше света,

И каждый шаг становится трудней.

Тьма сгущается перед рассветом,

А я застряла в сумерках навек,

Цели нет у злых порывов ветра,

В звёздном холоде мой огонь померк.

Тьма сгущается перед рассветом,

Куда ведёт дорога к совершенству?

Финал останется для нас секретом,

Ведёт ли он к страданию или к блаженству.

Тьма сгущается перед рассветом,

Новый день — надежда на побег,

И он приходит на вопрос с ответом:

Канат над пропастью — каждый человек.

Семь лет собирала осколки,

Пытаясь сложить из них образ.

Колючие, скользкие, колкие,

Мой пазл, казалось, не собран...

Мой первый осколок — ноябрьский лёд:

Холодный, жестокий и тёмный.

Он вырос под кожей, содрав до краёв,

Он тенью накрыл безмолвной...

А дальше — стекло знойного лета:

Яркого, пылкого, лживого.

Светом слепящим маска надета,

Сверкает фальшиво-игриво...

Обдуло меня и дыханьем апреля, —

Мокрой весенней страстью.

Пламя потухло в струе лицемерия

И обернулось несчастьем...

Цветение мая встретило мило

И одарило спокойствием...

Домой пригласило гостеприимно,

Но так и осталась я гостьей...

И вот я вернулась к осенней листве,

Падаю к ней измождённо,

Едва собираю осколки в траве,

В ладони кручу обречённо...

И вижу в них образ почти позабытый,

Как будто тот сказочный сон,

Надежда казалась навечно разбитой,

Но тут появляется он...

Октябрь мне шлёт песни любви,

Дождём он смывает всю грязь...

И сердце всё бьётся и бьётся в груди,

Как в детстве, как в первый раз!

Осколки сыплются пеплом в руках,

Горящих от буйной крови.

Пусть всё это прах, пусть всё это прах!

Пусть слёзы его умоют!..

Мой образ закончен и он — реален, —

Как будто свыше мне послан,

Почти неземной, почти идеален,

Как свежий осенний воздух...

Как я, что бесстрашно искала себя,

В других без конца растворяясь...

Как я, что наивно сгорела, любя

И с каждой искрой разрушаясь...

Теперь моё странствие сбито,

Мой образ застыл в зеркалах...

Он в лужах дождей разлитых, —

По глади плывут облака...

Осколки остались в земле,

Но образ увидела в небе!..

Луна укрылась во мгле,

А солнце всё ждёт на рассвете...

Не бывает друзей навсегда,

И любви навсегда не бывает.

Утечет, как речная вода,

Жизни миг, что быстрей ускользает...

И пытаясь былое спасти,

Уберечь не сумеешь мгновенье,

Убегая за птицей судьбы,

Обретешь ты не крылья — забвенье.

Не бывает друзей навсегда,

И любви навсегда не бывает,

Даже пепла уж нет и следа -

Жизнь огнем ядовитым сгорает.

И погаснет день быстротечный,

Растворяясь в ночной темноте.

Наша жизнь не может быть вечной,

Как же вечность найти мне в себе?

Верните меня домой к далёкому берегу,

Мне не страшен прибой, проходящий со временем,

Оберните травой, закопайте под деревом

И оставьте одной под глубокою теменью.

Я приникну к камням и застыну во мраке,

Мгла укроет, как мать холодным объятием,

Я проникну под землю и выросту марью,

Обернусь я навек белоснежной печалью.

Верните меня домой к далёкому городу,

Не страшна кутерьма, кружащая голову,

Я вдохну тяжесть воздуха и гляну по-новому,

Там всё движется жизнью и вечно молодо.

Я присяду на лавку и напишу строчку,

Может две, может три и закончу на точке,

Я притихну в углу может днём, может ночью,

А потом я восстану, прорвав оболочку:

Верните меня домой к далёкой звезде!

Не страшна неизвестность, когда движусь к судьбе,

Я взойду на паром, поплывём налегке,

Теперь ясно куда: вижу цель вдалеке!

Я возьмусь за работу — нужно сделать так много, —

И взойду по камням на высокую гору.

Впереди трудный путь, и пусть будет он долог, —

Поднимусь в вышину и коснусь звезды взором.