Второй тест (гет)

«Что он задумал?»

Тацумаки судорожно собиралась с мыслями. Всему виной поистине шокирующее начало операции — мускулистая спина прямо по курсу. Совершенно беззащитная и, тем не менее… хм, манящая слегка?! Что-то явно здесь не так!

Действительно, кто спит вот так, голышом, когда знает, что не за горами реванш? Нужно быть начеку, и это не жёстко: геройство — не «работа» с расписаниями и графиками, геройство — один большой элемент неожиданности. И вот она рядом, за балконом, можно сказать, предупредила заранее, а Сайтама... ну... открыт... для атаки... Ага-ага, выискивай «подвохи», да только правда несколько иная — подвохов нет, даже зачатков, он попросту не готов.

— Я сказала, мы не закончили, понял! И этот шар согласился. Не спорил, лыбился, раздавая никому не нужные советы. Лысая башка, ты что, забыл? Почему я помню, а он нет? Прошло недели две максимум! Боже, как же он безнадёжен!

Первоклассных героев не застать врасплох. «Торнадо ужаса» же по праву исключительная, вторая в рейтинге, почти первая, её лик не сходит с постеров, любая хотелка «бесплатна», и ей ещё должны останутся, её авторитет незыблем: геройское имя не нуждается в представлениях. И уйти, спасовать, вы шутите? Перед ней склонялись монстры, которых свет и не видывал, а тут какая-то самодеятельность. Войти в положение?

— Фигушки. Твои проблемы, яйцо, что не выспался.

Может, ещё колыбельную спеть? Она не отступит, не шелохнётся, она не знает пощады! Упс, правый глаз «Торнадо ужаса» предательски задёргался — даже у бедствий во плоти порой случаются (не)удачные дни.

— Он это что, без штанов?

Небезосновательное да, так как невидимую одежду ещё не изобрели: удивление и оцепенение, но она настроена серьёзно, скидки для дураков не предусмотрены! Трясёт? Ну и что с того! Под ней тряслось и не так!

— Я… — ноги девушки одеревенели. Волнение? Ничего подобного, ей соринка в глаз попала!

Отогнав всякие сомнения, Тацумаки подлетела к открытому окну. Не так ведь уж и трудно? Успех, путь чист, как следствие, неприличный вид всё ближе. И то ещё будет! Будет что?

Сплошной абсурд, какая битва выйдет с таким-то его «костюмом»?! А что будет?

«Не перевести ли мне дух? Почему бы и нет! Потому что…»

— Я никуда не тороплюсь.

«Поэтому и стою на месте, уже не знаю сколько?»

Пейзаж и не думал меняться, паралич не спадал, а разворачиваться, спасать мир — не вариант — проигрыш, не иначе. Второй подряд. А это, в свою очередь, совершенно никуда не годится! Но видимое препятствие непомерно горячо и непристойно: как же быть? Лично Тацумаки уверила себя в том, что Сайтаму когда-нибудь посетит здравый смысл, и он накинет майку, переоденется. Или чудища заявятся, заброшенный всё-таки район, или отгремит землетрясение? И тогда... тогда она непременно задаст кому надо по самое не балуй! Но когда наступит это «тогда»? На этой неделе?

А… И почему она здесь? Вне… нежданно-негаданный переворот на спину от Сайтамы, Тацумаки вставила свой очень важный комментарий:

— Пресс. Кубики. Не-неплохо. Для B-класса.

Почему она здесь? Внезапная проверка, потому что «надумала» и нашлось время. Ранним утром эспер впервые левитировала возле дома

«Лысого плаща» (статус накладывает отпечаток: обязанности, встречи, съемки), но не учла торс за окошком, лишь кое-где прикрытый одеялом.

Обычное жаркое лето, кондиционер не справлялся, но уж лучше так, чем чесаться во всех местах сразу от комариных укусов. Секрет вида прост, да не оторваться. Но, позвольте, из какого материала сделана майка «Oppai», это точно тот тугодум-Сайтама? В голове горе-рейдерши возник самый настоящий диссонанс, пришлось признать: она к мужчине была капельку предвзята. Такие мышцы не получить без тренировок до седьмого пота; первое, второе и третье впечатление ещё как обманчиво.

«А ведь он не так уж и плох…»

Высок, невозмутим, упёрт. У Сайтамы находилось немало характеристик и качеств, которые девушка находила важными в человеке. К примеру, в мире, где было много приспособленцев и лизоблюдов, он оставался простым и искренним, собой. И был откровенно ничего себе, если опустить отсутствие треклятой шевелюры. Силой не кичился. Явно не слабак. Не балабол. Но немного идиот. Когда как, правда: степень дурости разнится.

— Потенциалом, по сравнению с прочими подделками, он не обделён. Я могла бы помочь лысику в продвижении, наверное.

«Помочь я могу. Но зачем?» — последовал справедливый вопрос. Девушке всегда было ни холодно ни жарко от всего, что связано с другими.

Единственное исключение — сестра Фубуки, ходячее воплощение стыда, которой и глубокого отвращения мало. Занимается «не тем», и «не с теми», и «не так», будто напрашивается на то, чтобы ей показали, «как правильно». А Сайтама... неужто тоже особенный? Что за нелепица, кто он вообще такой?! Чего это она замешкалась? Чего ему показывать-то? И, главное, на-фи-га?.

— Реакция. Хочу посмотреть на его реакцию. На то, как авокадо будет боготворить меня всю оставшуюся жизнь. Без моей рекомендации и уроков он ни в жизнь не попадёт и в топ сто «ашек». Ограничения, правила Ассоциации, бумажки, собеседования? Легкотня для меня, невозможно для него. Вот и всё. Повышение самооценки и поднятие кармы, а ещё мне скучно. Чем не причина? — шептала Тацумаки себе под нос. — Это никак не связано с… да, и подумаешь, у Темноблеска…

— Чё? — и Тацумаки уловила на себе ничего не понимающий взгляд зевающего Сайтамы. — Зелё-йо-онка, ты? Блески-темноблески-хлеборезки. Хорош бубнить. Снова потерялась? А я здесь причём? До полицейских иди докапывайся. Оранжевые жилеты такие. Всё, давай, не зуди.

«Что это было? Это он кому?»

Тёплый футон, воспользовавшись затишьем, с радостью унёс Сайтаму в царство снов. Герой, на удивление, казался... счастливее обычного?

Пожаловал старый враг, достойный противник? Да не просто, а с щедрыми гостинцами: бодрящим кулаком с опцией полёта.

Но она-то здесь!

— Мне? Да нет, не может этого быть. Конечно. Кому-то другому. Дружкам своим, да! Хм. А на улице ни души. Хи-хи. Та-а-а-к.

Она здесь, и она не описать как возмущена! Чертовски! Не описать как!

«Мне?! Расстаться с жизнью захотел? Убью! Ты труп! Фух. Не психуй. Он не в себе, не отдаёт себе отчёт в действиях. Не психуй?! То есть этот сверхразум навалил бредятины, послал, а потом отрубился, правильно? А мне не психовать?!»

Эспер с энтузиазмом присмотрелась к потрескавшейся дороге. Знак? Отремонтированный дом не вписывался в интерьер заброшенного района, её не надо просить дважды.

«Или сделать вид, что не расслышала? Я же выше этого, верно? Какого фига он дрыхнет в такой момент вообще!»

Сайтама и близко не страдал нарколепсией, просто за такие сны, как этот, сны один на миллион, хочется цепляться: сам Борос воскрес, окреп и блоки якобы ставить научился!

К-кхе-кхе. Всё? Серьёзный удар? Серия? Решала твоих проблем? Ха. Больно, но не более того. Твоей козырной карте, человек, ещё учиться и учиться. Уже в другой жизни. Смертельный метеоритный…

Ho, увы, никакого продолжения — терпение не её конёк, сейчас она вылечит все болезни, выдуманные и не очень, и мёртвый вскочит!

— Потерялась? Потерялась?! Хоть понял, что вякнул? Как же ты меня бесишь! — Тацумаки любезно поделилась бурлящими эмоциями с миром. Девушка до последнего не верила, что существуют настаивающие на испепелении люди. И знаете что? Такой индивидуум маячил прямо перед ней. Но нельзя же в реальности покарать глупца? Или можно? Опять же, район заброшен, утро, никто не снимает, некому. Но не перебор ли? — Послал меня? Послал? Я… да я тебя! Ты… — поток грубостей лился без конца, подпитываемый испортившимся настроением. Её милостивый компромисс был горазд на ругательства.

Сайтаме следовало смириться и принять заслуженную кару, но он непокорно приоткрыл глаза.

— Ясно, — нехотя встал мужчина с постели. — Ещё бы чуть-чуть, и… эх, как всегда. А какого…

— На что вылупился так?

Сайтаме вспомнился разговор с Геносом о шумоизоляции дома, которая «ну никуда не годится». Киборг обещал что-то там придумать, обещал инновационные материалы, но, видно, так и не управился в срок. А сейчас он и вовсе находился в лаборатории доктора Кусено на каких-то технических работах. Значит, Сайтаме придётся выпроваживать вторженку самолично. Миссия не из простых, и не отвертеться.

— Надо будет реально всем этим заняться.

— Чем? Пересадкой волос?

Чудом не проломив стенки жилища спросонья, Сайтама рывком преодолел метров семь-восемь. Бац — и полагающаяся на дистанцию была как на ладони. Сайтама церемониться не собирался:

— Мелкая, я не знаю, где ты живёшь. Дай поспать. И без грубостей. Ну реально не вовремя. В песочнице посиди.

— Я не мелкая! — элитная доза ультразвука пришлась Сайтаме явно не по вкусу, но он выстоял. Не пускаться же в бега в собственной квартире? Да и не впервой ему. Нет, не пускаться в бега, а выносить невыносимых. — Проверить тебя хотела.

«Мягкий, гладкий песок, много, можно лечь… Та-а-ак… не спать — не спать!»

— И задолбал с этой чушью, я, блин, постарше тебя буду.

— Ладно-ладно. Эта твоя проверка может подождать?

— Подождать не может! — Тацумаки, опомнившись, отлетела на несколько метров из соображений безопасности: нагрянули кое-какие весьма неоднозначные воспоминания.

Чёрная накидка за хозяйкой не поспела, и Сайтама ухватился за один из её краёв.

— Э. Так не пойдёт.

— Руки убрал!

Столкновение сил, тяга, натяжение ткани, ветер — как результат, открывшийся вид на нижнее бельё. Сайтама старался не смотреть: его голова спросонья мало что понимала, коварная нервная система, будь она неладна, увидела, что не следует.

«Торнадо ужаса», потерявшись, пропищала: «Да отпусти ты!». Первый раз на её памяти — чтобы специально! Ни грамма раскаяния!

Мгновением спустя Тацумаки, дёрнув за свободные лоскуты, вернула платью подобие приличия. Но это, естественно, только временная мера!

Как вырваться и не порвать при этом любимое платье? Она не знает. Разве это не она сегодня ставит условия, разве не она экзаменатор? Она прорвётся! Как это, всё бесполезно?

«Вцепился мёртвой хваткой! Придурок! Если я буду серьёзна, я за пять секунд убью его… да-да!»

Тацумаки казалось — произошедшее, очевидно, глупое, досадное недоразумение, виновник тотчас побежит кланяться в ноги, однако...

«Лысый плащ», злобно улыбнувшись (типичное выражение лица невыспавшегося человека), наплевал на эту аксиому. Мужчина хотел быть услышанным, и клочок ткани тут был очень кстати. Только с ним «самая-самая» по идее усвоит важнейшее «никакого сталкинга»! И только тогда Сайтама отправится на боковую.

— Слышь, солнце только встало. Ничё не попутала? Ты, — Сайтама становился всё более жутким. — Думаешь, тебе сойдёт всё это с рук? Поорала и смылась? За кого меня держишь? Не-не-не, не свалишь у меня, ответишь за всё.

— Отвечу? И как же?

Мужчина призадумался: а что хорошего вандалка ему может дать? Денег? Муторно: юристы, много шума. Бой всей его жизни? Боросу девица точно не ровня, уж лучше быстренько лечь спать, правило пяти минутсекунд, типа Борос всё ещё там никто не отменял. Но и с поведением «вломилась» — «нет последствий» надо что-то ведь было делать. — Извинись, что ли, у меня тут не проходной двор. И если ты так больше делать не будешь…

«Кинг — это другоеПервая встреча — Сайтама залетел к сильнейшему в окошко., да и я бы свалил по первому требованию».

— То было бы классно!

Сайтаму предвкушал честный мордобой, но Тацумаки, очевидно, невзлюбила циклопа:

— Ха-ха-ха, ты с Луны что ли свалился? Ну ты выдал! Ещё чего захотел! Лапы прочь, пока я всю твою вшивую халупу в щепки не разнесла. Проси прощения за весь свой бред. Немедленно.

— Не собираюсь я извиняться. Не за что.

He она агрессор, просто кое-кто — конкретный тупица, а значит, законно выместить на этом нём весь свой праведный гнев.

— Значится, идём до конца? А завещание написал? Что, нечего завещать? Ну-ну. А зачем ограничиваться двушкой, если можно спалить к чертям всё здание? Район? Город? Мне ничего за это не будет, а ты потеряешь всё. Последний шанс. Три. Два…

— Один, — довершил считалочку Сайтама и, использовав кусочек как опору, притянул девушку к себе. — Завязывай с закидонами, а, сама извиняйся.

Сбитая с толку Тацумаки нехотя привыкала к новому соседу: грудной клетке Сайтамы, их очень тесному соседству. Как так? Вот так.

Не требовалось много ума, чтобы прийти к следующему заключению: хуже, чем тогда, — далеко не нейтральная территория, да и футболка из натуральной кожи. Какая-то специальная техника? Нет, нет, и ещё раз нет!

«Он это специально, не так ли?»

«Бесстрашный прижиматель» попытался выдать мудрость прямиком из интернета:

— Да, ты сильная. Но мир крутится не только вокруг тебя. Слава не даёт право вершить чужие судьбы. Понятно? Вроде круто сказал, скажи!

— Ты ужасно пожалеешь, B-класс. К-кем ты себя…

— Стоп. Тебе так сильно хочется подраться? Остынь. Не задался день — не отыгрывайся на окружающих. Как насчёт сгонять в пустыню? И об этом, я в А-классе, кстати.

— Яйцо, ты такой тупой!

«Шутка ли, но я не могу пошевелиться! Пять секунд… пять секунд… Зато сердцебиение этого придурка слышу ну просто замечательно. Я отомщу!»

— Что не так?

— Ну просто не могу! Я с тебя в шоке. Битва мне твоя ну не сдалась!

— Ок. А как ты меня тогда проверять собралась?

«Ровно этим! Да что ещё наплести, чтобы этот кретин меня выпустил, и я ему накостыляла?»

— Эй, алё?

Восьмой этаж, крепкая хватка, растущие недопонимания. Но было в этой, несомненно, неординарной ситуации и нечто другое, притягивающее внимание. Синее в полосочку.

— Оденься, идиот!

— А? — до Сайтамы наконец дошёл цимес ситуации, и он уставился на свои боксеры. Вид действительно непрезентабельный в большинстве обществ, а он ещё и учить кого-то там с этим собрался. — Э-э-э. Нехорошо получилось. Не подумай ничего.

«Не битва? Так она поговорить хочет? Со мной? Ладно, походу, ещё не полностью успокоилась после последнего. В принципе, десять минут пожертвовать можно, раз и навсегда-то».

— Тебе какой чай?

— Слушай, браво! До тебя наконец дошло, спустя… вечность. Понимаешь, как ты попал? — ухмыльнулась с издёвкой девушка (Сайтама ведь хотел её исправить, но кто кому сейчас чай заваривает, кто кому прислуживает), но быстро изменилась в лице. Она приметила, что в тех самых боксерах мужчины стало потеснее. А значит, эта свистопляска его… возбудила? Не ошибка? Нет, органы зрения эсперов не давали сбоев: кропотливые тренировки, часть прошлого. А делать-то что с этим? Очевидно, ещё один его косяк в его коллекции, такие не прощаются. А делать-то что? — Спасаешься бегством? Попридержи коней удирать от великолепной меня, — Тацумаки встала в боевую стойку. — Пока. Сначала наказание. Потом удирай.

«Б-безобразие…? За кого меня держишь, а? Хамит, грубит, домогается. И теперь это? Я ему покажу! Но как… Ох. Я знаю, лысый. Знаю, что подойдёт. Язык боли. И мук совести не будет! К-какое б-безобразие, ж-жесть! Кто позволил?»

— Да кондей маломощный. За что наказывать-то? И вообще, это моя хата, — вспомнил «Лысый плащ» на подходе к стулу с разбросанным костюмом. Интерьер — прошлый век. Для него, такого свободного и не очень состоятельного. — Что взъелась-то? Я ж согласился поговорить. Тебе чай не понравился?

— Согласился? Это я допустила. Свою дешёвку пей в одиночестве, тебе не привыкать.

«Так. У этого разговора, похоже, всего один финал. Мне вынесут мозг. Эта же останется при своём. Надо ли мне это?»

Риторический вопрос требовал немедленных действий: капитуляции.

— Сорян, короче. Ладно, выиграла ты, улетай.

— Отказано.

«Я же ничего не проспорил? Или чего ей там надо? Компенсация? Так у меня нет ничего ценного. Что пристала-то? Генос, что ли, насолил чем-то? Я-то здесь каким лесом».

— Без понятия, куда запропастился Генос.

«Почему от неё ни звука? Так делать-то что? Я Геноса сдавать не собираюсь. Что непонятного? Может, похвалить?»

— Ты крутая, всё такое.

Откупиться лестью не получилось: она взятки ленивыми комплиментами не берёт:

— Стисни зубы! Крутая? Не смейся надо мной!

«Я запомнила! Я не забываю!»

Эсперы — могущественные создания, они способны менять ход сражений, находясь в тылу; за ними ведётся круглосуточная охота, их пытаются вывести, над ними проводят эксперименты, эсперы идеальны для выпытывания секретной информации, полёт — и то им подвластен. Искусный телекинез не даст врагу и мизинцем двинуть. Уничтожить город или поднять его в воздух — запросто. Но в случае Сайтамы максимум, на который Тацумаки может рассчитывать…

Массаж смертельными вибрациями. Причина? Она без понятия: он просто неподъёмный, потому что потому! И только мир знает, почему конкретно, и не говорит ей. Вот сюрприз: один в один. За редким изменением.

— О-о-о! Прикольно.

Каждая группа мышц Сайтамы не осталась без внимания: герою хорошенько размяли шею, колени, позвонки; Сайтама призадумался, а не поблагодарить ли незваную гостью за процедуру. Всё, что ни делается, ведь к лучшему?

— М-м, прям как на горячих источниках. Хорошо-о-о. Спасибо, удружила.

Не такого эффекта Тацумаки добивалась, её жестокость за забаву посчитали. Тем не менее, реакция на атаку имелась, и не что-то вроде «криков». Дело в том, что этот «массаж» затронул абсолютно все места человеческого тела, даже те, которые при обычном массаже обходят, давая старт тому, с чем даже сильнейшим эсперам не стоит заигрывать зазря. Желанию.

«Он остановился? Подействовало? Но причина не в моей силе! Ты должен был стать ходячей тряпкой для пола и корчиться от боли! Делаю всё, как планировала… но… не понимаю. Это и близко не тянет на пытку. Он не ломается, не молит о прощении, неужели ему это…»

Когда Сайтама обернулся, разночтений не осталось.

— А можешь по плечам пройтись ещё разок?

Других разночтений, о которых ей говорить особо как-то, знаете ли, не приходится!

— Н-нравится! Да тебе, как вижу, очень нравится! — Тацумаки прикрыла своё лицо руками, но они были не в силах скрыть все проступившие красные пятна на лице. — Мазохист? Л-ладно, что с тебя взять. Д-действительно. Это же я, несравненная номер один. К-как иначе, да, с-стандартная бесстыдная реакция. Совсем голову потерял.

«И я нахожу её занятной, эту дикую реакцию? Почему? Потому что она из-за меня? А ведь если подумать, мне никто никогда не говорил, что я… сексуальна? Меня боялись. Боятся. А тут… ну такое… ничего себе такое».

— Хм? Какая-какая реакция? Секунду, что-то зачесалось.

Быстрый наклон, то, что говорит само за себя, поиск логических связей. Тупик. Повтор.

Сайтама опешил: эрекция немного не вписывалась в его планы.

— Фига! Это что, утренний…образовательный уголок: «пенильная тумесценция»

— Заткнись, лысый! Я… я и сама поняла. Жесть, ты отбитый, при девушке такое говорить. И как... ну? — Тацумаки сглотнула, поймав себя на странных мыслях. Она ведь тоже несёт ответственность за это, ничего себе, не так ли? — Как это… остановить? Эта штука мешает мне тебя наказать. Вот! Наказание теряет весь смысл!

— Какая штука? А.

«Я так скоро со стыда помру! Почему он так тупит? Что за цирк кринжатины?»

— Да какие наказания? А, ты всё ещё здесь. Ну просто подождать, — Сайтама как ни в чём не бывало продолжил свой поход за трениками. Да, ситуация неловкая, непростая, но разрешимая, не конец света; первый шаг — одеться, второй ещё в разработке. — И твои прибамбасы тут не помощники. Наоборот. Отменяй. Потом поговорим. — Его второй шаг — перенос встречи, стандартный дипломатический приём.

Составленный на скорую руку план был неплох, увы, только на первый взгляд — она не откладывает встречи, она не отступает больше.

Тацумаки погрозила пальцем, и массаж переключился на зону паха: Сайтама чуть не поперхнулся.

— Самый умный? Лысик, сейчас ты слаб как никогда. Грязные уловки не спасут. Моя месть, твоё наказание! Второй тест! Я тебе, слышь, не мелкая!

«Ведь никакая малявка с таким не столкнётся! А если что, она убежит в слезах! Она незрелая! Её легко обвести вокруг пальца! А меня это ни капельки не пугает и не смущает! Я не мелкая! Я вижу в этом потенциал! Любыми средствами! Цель будет достигнута! Я отомщу! Разве не взрослый подход, а?»

— Да за что ты мне мстишь? Да и не слабое это место, — почесал затылок Сайтама. Белый флаг поднят, названная гостья отпущена на все четыре стороны, он даже признал поражение, что не так? — Ты что-то не так поняла. — Вроде видит, что ему не «больно», а продолжает. Шалит? Забавляется? Домогается? Нет, должно же найтись адекватное объяснение! Не заниматься же сексом она сюда с ним пришла? — Обиделась, хрень вытворяешь? Если тебя так сильно парят «малявки», веди себя по-взрослому, и на этом всё. Сейчас…

— Я снова веду себя как ребёнок?! Недостаточно взросло тебе? Недостаточно?! — стёкла в ближайшем микрорайоне треснули, Тацумаки передумала сдерживаться. А зачем? Ему же это якобы недостаточно зрело! И плевать, что от обычного человека давно бы ничего не осталось. Она в ярости! Он — худший из худших, шикарное оправдание! — Хм, как эта халупа ещё держится. Неважно.

В этот миг Сайтама уверил себя: будь он один, не упустил бы возможности поиграться со старым приятелем после долгой разлуки. Настрой имеется, стресса до кучи, и лишь одна помеха, твёрдо стоявшая на своём, преграждает путь. Парит и… подливает масла в огонь.

С каждой секундой Тацумаки теряла контроль над ситуацией. И над собой. У неё захватывало дыхание, фантазия подсказывала, что нужно испытать следующим, как и что чередовать. Она увлеклась?

«Ты падёшь. Рано или поздно. И я этим зрелищем наслажусь по полной.

— Недостаточно взрослая я?

Увлеклась? Нет, она вошла во вкус, и пока признавать этого не желала, прикрываясь импульсивностью и любопытством.

— Взрослая-взрослая, — выдавил из себя Сайтама. Трудно это — поддерживать осмысленные разговоры в такие критические моменты, а «серьёзный удар» разводил руки. — Просто как бы сказать… ну суперличная штука же…

— В твоём мнении не нуждаюсь! Выкусил детскость?

«А… Ну конечно! Это мне снится всё, осознанное сновидение! Как в фильмеце этом, как его… А к чему здесь зелёнка?»

— Выкусил, да? Чего притих?

«Да я уже на пределе! Не пойму, как так долго терпят эти актёры?»

— Ну что это, а? Что, слетел хвалёный покерфейс? Что за постанывания? Я неподражаема, да? Теперь погладишь меня по голове?

«Что я творю? Что за бред говорю! И почему щёки горят? Нет, пылает абсолютно всё!»

— Что за похотливая морда? Видел бы ты себя! А ты не можешь, озабоченный лысик! Ты думаешь только об одном! Тужишься-тужишься, прикрыться бы — да не поможет! Как же ты беспомощен и жалок! И шагу ступить не можешь. Ха! Понял, да, с кем связался наконец! Знай место, В-класс, сейчас всё ровно так, как и должно было быть тогда. Сейчас я решаю, жить тебе или нет. И тебе не победить. Недоразумение! И нет, я совершенно точно про эту «недобитву» сразу же забыла, в никаких видениях она мне не являлась! И вообще, я в тот день ужасно вымоталась, не считается.

— Ты о чём? Тот день? Покороче можно?

«Об этом ему знать было необязательно!»

— Ладно, «взрослая», поиграли — и хватит, — с трудом смог выдавить из себя Сайтама, проявивший недюжинную силу воли и выдержку. На секунду, правда, его разум поддался:

«Вроде такая же, как и в реальности, такая супер себе на уме, но кровь кипит, сладко пахнет. Что за? Мне хочется сделать с ней всё. Знаю! Выжала из меня все соки, показала ещё эти свои трусы… я ведь так реально её захочу».

Иллюзии имеют свойство развеиваться, надо им об этом просто напомнить:

— Харе сниться, — заявил Сайтама и ущипнул себя. — Тц! Да как проснуться?

Вышесказанное не имеет отношения к реальным событиям.

— Я думала тебя на первый раз, так уж и быть, поглумившись, отпустить, но… ты… ты даже сейчас не понял, перед кем выделываешься! Мозги ну просто отсутствуют! Сон я, ага! Как же бесит! На пощаду даже не надейся, лысый! — эспер решила выложиться на полную, нет, даже выйти за пределы: она не она, если не докажет свое существование!

— Не бесись ты так, спокойно. — и тут Сайтаму осенило. Это же почти один в один уникальный квест: Кинг не пропускал эксклюзивный контент, так и стал мастером! Может, сегодня такой поворотный момент, сегодня это, завтра реванш, послезавтра роскошный ужин и богатства?

— Ты точно в курсах, на что подписываешься сейчас? — предпринял последнюю попытку избежать чего-то «сомнительного» самый сильный человек планеты. Если бы вместо Тацумаки приснилась та же Фубуки, он уже не отпирался бы. Отчего так? Никакой ненависти или злобы, Сайтама отгонял идею переспать с Тацумаки на автомате: это казалось ему неправильным, неестественным. Они, как минимум, слишком разные, а в таких делах хоть чуточка реализма не помешает, да и ему нравятся погрудастее. Но герой принял волевое решение — с «Тацу», значит с Тацу. Да, не с красавицами из шоу-бизнеса и не в золотых пентхаусах. Какая разница? У него, блин, секс намечается! Пусть и во сне, но произойдёт то самое. Не посмотрят на лысину, не обсмеют, будет клёво, взаимное удовольствие, все дела. — Спрашиваю в последний раз, ты не передумала?

— На что это ты наме… я-я…!

Её решимость поставили под сомнение! «Торнадо ужаса» рассвирепела — прозвище заиграло новыми красками.

— Э-э-э, хорош, квартира-то что тебе плохого сделала! — Ремонт, между прочим, для Сайтамы недешёвое занятие, даже во сне! Обои, линолеум…

— Ты!

Кровь из носа, головокружения — её сто процентов облагались немалым налогом на здоровье. Тацумаки, однако, и не думала сбавлять обороты. Она… никакая не…

— Я-я не… Я готова ко всему, балда. Я не малая! — треснувшие стены спасались бегством.

Прилив мужских сил — то были невероятно мотивирующие слова. Сайтаме, конечно, всё ещё не верилось, но стоять столбом он уже не мог. Она же ведь не превратится в процессе в какую-то жуткую куклу, правда? Это же не кошмар?

Она определённо готова, но что насчёт него? Он-то сможет зайти за черту? Одно дело — пообещать себе, другое — исполнить. Но он же ведь не трепло, не пустослов?

Подступали новые сомнения и страхи. Может ли Сайтама не справиться, подобных историй в интернете тоже хватает?

«А что сначала там делают? Прелюдии там всякие? Но получится ли у меня?..»

А может, ну его, хватит что-то там выдумывать, пора отдаться ощущениям, дать инстинктам волю? Спустя сжатые руки в кулаки Сайтама всё решил для себя: он готов, ему нужно пройти этот уровень!

Приглашение не ждёт, так что полный вперёд! Всё бы ничего, но всплыл нюанс — в этой игре вовсе не он ведущий, скорее ведомый.

Куда запропастилась былая сила, которая повергла повелителя галактики? И как её вернуть? Звучало как набор тем для толстенной книги по психологии с километровыми сносками, но Сайтама нуждался в ответах в кратчайшие сроки. Иначе… такими темпами он…

Но если всё в точности как в фильмах для взрослых, почему не процитировать того, у кого каждый раз всё получается идеальнолысый из браззерс, а затем добавить немного своего? Так, кажется, намного проще, и волнения как не бывало. Это же ведь не взаправду, чего стесняться, и всё обязательно получится! Вдох-выдох, и на прорыв!

— Хорошо, я дам тебе то, что ты так хочешь, — отрезал возмужавший Сайтама. Шаг, ещё один, дело пошло, почти штурм. — На балконе, так на балконе.

— На что это ты намекаешь? — Тацумаки не слушала. А зачем? Шаг, и что? Скоро ведь упадёт ничком!

«Шагай, сколько влезет, в своих идиотских фантазиях!»

Но реальность умела отрезвлять: никаких прибавок в силе, Сайтаму не втоптать в землю. Ей придётся сегодня улететь, отступить с позором —тактическое решение, Тацумаки обязательно вернётся, она… отомстит… непременно, но в противовес поступило не менее интересное предложение:

— Раздевайся. Я не успокоюсь, пока не испробую всё из тех журналов. Всегда хотел это сказать.

— Шарики за ролики заехали? Эй! Стоять, сказала! Ч-что ты делаешь?

— Подхожу, не ясно что ли?

— Красота великой меня затмила твой разум? Погоди! О-остановись!

«Смотрю не туда! Отведи-отведи-отведи взгляд, блин! Н-не работает!»

— Всё-таки ты очень даже ничего, когда без этого надменного тона. Ты раздеваться когда будешь? Твоё чёрное, хрен знает что, помеха в занятии любовью, — заявил Сайтама, уже покончив с трусами (не без труда). — А по-другому я не умею, — стыдливо прибавил он. — А что, хочешь сказать, можно по-другому? Как? Хотя. Давай без этого, — Сайтама — не противник инноваций, он очень даже любил узнавать новое при случае, но захотел по старинке. Это ведь хрупкий сон: если только внимать и слушать, не факт, что вообще дойдёт до дела. А дойти до этого дела мужчина хотел, и это мягко сказано; не только же стоять и терпеть, тело взывало к более активным действиям.

— Мне, что ли, это сделать? Но чур без обид: если порву у тебя всё, потом сама покупай.

Половой орган мужчины, выбравшийся на волю, гордо распрямился, готовый к длительному бою. Тацумаки чудом не поскользнулась на ровном месте, в её груди бешено застучало.

«Это не может, не может быть взаправду! Я, и он… я… и он».

— Ну так что там? Ты же за, как я понял. Взрослая, готова к последствиям, супердерзкая. Так что, эм, чего резину тянуть?

— Э-э… — заикаясь, пропищала девушка. — Д-давай как-нибудь потом, м?

— Почему не сейчас?

Бегство от «сумасшедшего лысого» не представлялось возможным! Что ей делать? Может, можно как-то договориться?

— Появились какие-то срочные дела? Сразу говорю, после всего, что ты наделала, это отговорка малявки.

— Н-наделала?

— Ты меня возбудила, не дошло? Ты же этого и добивалась, так в чём твоя проблема?

«Что она рот разинула? Накосячил? Грубовато прозвучало, эт да — впервые в такое играю. Прям переборщил? «Это» же не сорвётся? Да и только морально подготовился, ага! Так что, всё норм или нет? Чёрт… А эта ничего не говорит и всё не прекращает эту свою дрочку, чёрт-чёрт. С-спокойно, с каждым мужиком такое случается, т-терпи».

— Я… я возбудила…

«Взрослая? Последствия? Дерзкая? Добивалась? Почему я трясусь, кислорода не хватает, задыхаюсь? Что со мной? Неужели… меня эта чертовщина заводит? Мысль о том, что меня прижмёт к стенке этот простофиля «Лысый плащ»? Тц… похоже на то… как же так?! И как давно?»

— Ох… моя… моя проблема?

— Эм, ну типа.

Тот самый голый торс неумолимо приближался к Тацумаки, что-то стекало на пол. Сайтама уже тянулся к её плечам.

— А моя ли? Ты сам напросился, Сайтама… ха… ха… Всё, уже поплыл?

«Торнадо ужаса» и впрямь жестока! Но этот герой лишь ещё больше приободрился.

— Фух. Х-хорошо прибавила, чётко! Дразнишь зашибенно, этого в тебе не отнять. Но могла и пораньше признаться, что за «тест». Впрочем, грех жаловаться — а то закончится на самом интересном!

— Нет! Да я не…!

«Я не сон!»

Тацумаки ударилась в мысли, как к «этому» вообще свелось, у неё буквально жизнь пронеслась перед глазами. Когда она свернула не туда? Ну, в самом начале. Почему начала творить аморальные вещи? Стало любопытно, захотелось попробовать. Бесконечность почему.

Тацумаки была готова, ступая на вражескую территорию, ко всему, но точно не к такому виду второго теста, не к следующему заключению:

«Ах. Мне же он просто нравится, поэтому?» — эспер замерла, сложив два и два. Факт. Её руки опустились, Тацумаки посмотрела на Сайтаму. Мужчина кивнул. Ещё мгновение — и произойдёт что-то непоправимое, мир разделится на «до» и «после», но как же её терзает любопытство, что-то новое... то, в чём она не сильна, новичок, томительное ожидание, одышка.

«Она чё-то колдовать перестала. Вот мы и поменялись ролями».

— Нет — это да? Запутался. Это что, кровь? — Сайтама посмотрел так, сяк, цвет не похож. — Чёрная. Тушь? Нет, ты же ненакрашенная. Что-то ты неважно выглядишь. Всё у тебя нормально?

«Если бы… если бы сон… но я, кажись, прозрела…»

— Э-это ерунда. Когда сил много использую… короче, раны открываются. Пустяки. Жить буду.

— Зачем доводить себя до такого?

«Ну вот же! Всё складывается! Перенервничала. Выдохлась! Проспаться надо! Ага. Да-да. Я могла бы вечно списывать на что-то такое. Но только не сейчас».

— Эй, к-куда пошёл, без паники, я в полном порядке! Как тогда, в прошлый раз всё же закончилось хорошо? Если что, кефира потом попью.

— У меня его прост нет.

— Слово «потом» не расслышал? У меня у себя холодильник полный.

— То есть и аптечка не нужна?

— Не нужна. Не беси, я могу о себе позаботиться.

«Потому что он… не ведёт игру за кулисами?»

— А, та твоя эсперская тема? Точняк, припоминаю. Вот это проработка деталей! Об этом. Ты сильная, не спорю, но у тебя с планом «Б» всегда туго, его нет. Прими к сведению, не задирай нос. Ну проехали. И это… поправляй меня там.

«Потому что видит во мне не инструмент, не силу разрушения, а живого человека, личность? Девушку, в конце концов? Проявляет искреннюю заботу? Даже якобы во сне? После всех причинённых неудобств? Он…»

— Хорошо. Обними меня. Погладь по голове.

Сайтама растерялся поначалу, но всё исполнил, с поправкой на неуклюжесть.

— Ну как? — и даже запросил обратную связь. А вдруг он допустил ошибку, вдруг правильно против роста волос? Столько тонкостей, почти целая наука, в которой уж лучше неучу перестраховаться. Первый раз — не синоним «плохо», плохо не интересоваться мнением партнёра. Даже в таких, казалось, мелочах. Впрочем, это и не мелочи, это о «комфорте», с него всё начинается.

«Такой… милый?»

— Но-нормально? Сойдёт, да. Помедленнее. Ещё давай.

Ещё. Если возможно, если он не против, думала она. Тацумаки хотелось изучить этот момент подробнее, раствориться в нём.

— Хнык-хнык…

Почему, почему именно сейчас она почувствовала себя живой? И как теперь жить после? Можно ли его продлить?

— Ничего себе, как вспотела. И не плачь, вроде нет причин для грусти. Так нет — это да? Даже во сне всё должно быть по согласию.

«Этот герой действительно безнадёжен, хех. Гладит так нетерпеливо. Так меня хочет? Он честен в своих желаниях. Так приятно, когда тебя желают, когда говорят об этом. И это правда. Конечно, жуть как неловко. Так быть не должно! Мы как бы даже не знаем друг о друге ничего, просто этот «Плащ», Сайтама... настоящий чудак. Но он мне этим и запал в душу. Потому что только истинный чудак… безумец… может выкинуть такое. Он не такой, как все, не нарочито чистый, не подделка».

— Я не сон, дурья башка.

«Тёплый. И чистый аромат тела, такой дикарский. Хочу прижаться и не отпускать. Я сошла с ума?»

— То есть нет?

— А? Н-нет! Да не нет! Да! Не да! Чтоб ты знал!

— Ок. — Тацумаки и ахнуть не успела, как земля у неё окончательно ушла из-под ног. — Серьёзный режим… серия…

«И ещё, когда нужно, не такой уж и тупица. В исключительно редких случаях».

— Нашёлся.

Нечеловеческая фигура, отряхнув сапоги, не спеша устраивала привал посредине песчаной бури. Утопая в своём могуществе, монстр похрамывал: жажда давила на его спину сильнее бессчётных грехов, жажду эту не мог утолить ни один оазис, но вот смертный в развевающемся белом плаще…

Мираж? Куда там — интуиция била тревогу, поджилки тряслись, радость выше крыши, предвосхищение, это определённо «он», а такие, как он, заслуживают особого отношения:

— Однако же. Какой же ты вёрткий, прямо диву даюсь, ускользнул от своей кончины в последнюю секунду. Терпеть не могу юрких крыс-недобитков, из страха перебегающих из отсека в отсек. Но ты ведь не трус. Я расскажу о последствиях твоей «перегруппировки». Метеоритный импульс, ни следа тебя, моя ярость, две деревни по дороге. Смекаешь? Подостыв, двинулся в путь за яркой звездой, и вот мы встретились. Пророчество не ошибается, судьба нас сводит вместе. Чувствую, поиски закончатся здесь. Не ложь, не видимость, не фальшивка. А ты что ощущаешь? — ухмылка, впрочем, не выдержала подробностей. — Эм, холод? Куда подевался твой костюм?

Справедливости ради, приветствие могло выйти менее грандиозным. Сайтама, к примеру, уложился в пару слов:

— М-м-м… ух, солнце-е-е, не, ааэ-х.

В переводе на выспавшийся: «Жарко мне, жарко, но нафига одеваться по полному комплекту у себя дома?»

Постойте, ещё не всё?

— Генос, шторы, м-м.

Комментарию тоже не помешала бы чуточка конкретики: «какие шторы, на кухне или в гостиной?» — никто не идеален.

— В последний раз… — фигура заскрежетала зубами. — Времени у тебя до захода солнца. Приведи себя в порядок. Будь добр.

Ради великой бойни даже последний мерзавец может сделать доброе дело, дать передышку, приободрить или чем-то поделиться. Древнейший кодекс не допускал сомнений: отдохнувший враг — подготовленный враг. Подготовленный враг — настоящее испытание, так легендами и рождаются. Но если ты уже прожжённая легенда, которую ненавидит целый свет, по-другому просто не можешь: неоправданный риск течёт по твоим венам. Убей или будь убитым — прах не жалуется на скуку, прах не зализывает раны и не скулит.

— Сайтама?

Сайтама доброжелательно почесался, протёр глаза, зевнул и закрыл руками уши. Да, его фирменное «доброжелательно» — не послать кого-то открыто, а тонко намекнуть: высший геройский пилотаж. С ним всё и так в порядке, о чём болтает это чудо-юдо под носом? И чего только не привидится в последнее время: то зелёная бестия — недоделанная эротическая массажистка, то какой-то ненормальный с комплексами, и всем чего-то срочно от него надо. Но оно-то точно того, если не подавать ни звука и подумать о нормальном спокойном сне!

Переворот на другой бок, ленивые потягушки — сразу видно, он получил на вступительном письменном тесте в Ассоциации C… солидную оценку.

— Ваша самая яркая звезда заходит за горизонт, красота. Толковая планета, на моей-то стороне. Ответь, ты ценишь свою короткую жизнь хоть немного? — недоумевал недруг, почёсывая подбородок, но ответа так и не получил. Раньше же ведь ценил? Так фигура и принялась за тщательный осмотр прозевателя здравого смысла: глазомер раскроет все его тайны, а мудрые слова и удар под дых помогут не сойти с правильного пути.

— Мешки под глазами, ссохшиеся губы. Отметины на теле, чьи-то когти. Спина расцарапана сильнее всего, вместе с тем неглубоко — несостыковка. Безболезненный глубокий сон. Подъём, человек!

Сайтама выбился из сил, серьёзных ран или шрамов не видно, человечество вроде как не вымерло, ему приходит в голову разве что… бред, но это же люди, кто чёрт их знает, не он уж точно!

— Знатно тебя поимела какая-то юбка, в одних трусах остался. Ты потому и сбежал, сверкая пятками, что захотел посношаться? Что на тебя нашло, Сайтама? Гормоны? — монстр цокнул и презрительно покачал головой. — Высшей степени неуважение. Это всё ведь переоценено: природе не понять нас, сильнейших. Пустая трата времени, Сайтама; как привыкнешь, до тебя дойдёт, да будет слишком поздно. Опять же, моя регенерация ставит меня на иной уровень, недостижимый для доходяг. Нет и не будет ничего лучше кулаков!

И, между прочим, так-то не каждый сильно обгоревший на солнце адресат болтает о чём-то невероятно высоком. И не каждый якобы беспомощный получатель играет со смертью в «слабо».

— Всё равно на себя? Твоей девке, Сайтама, тоже будет всё равно. Она не будет в отчаянии молиться всем богам, море слёз — и то не про неё, бла-бла-бла, не про неё и пара нервных срывов, приступов самобиче…

— Варежку прикрой. Заколебал.— на самом деле Сайтаме до очередной балаболки не было дела, просто балаболка эта перешла черту: последние слова били не хуже кувалды, любезно оседлавшей голову Сайтамы в отремонтированном хозяйственном магазине: полки не справились с толкучкой, Сайтама тоже. И да, вот… Тацумаки ни с чем из-за этого проклятого списка «последствий» не столкнётся! Тацумаки? Это… и она девка? Его? Какой-то глюк, то был сон, а почему он про неё-то сразу подумал?! Нужно больше спать, и первый шаг к здоровому сну — утихомирить приставалу, мелкую же, вот, «утихомирить» удалось. Хорошо-хорошо, далеко не мелкую, и в этот раз точно обойдётся без кавычек, по-нормальному!

Сайтама прищурился — а морда-то знакомая. Знакомый монстр, оксюморон, позвольте? Впрочем, может, просто показалось, так, похож, один вид.

— О-о. С возвращением в мир живых, Сайтама, и тебя трогает подобная блажь? Смешно, герои везде сердобольны до одури.

— Давай пропустим всю эту муть. Где я?

Циклоп (второго глаза Сайтама у хмыря не нашёл пока, возможно, он у него на спине) пожал плечами:

— Выходит, ты тоже не в курсах. Удивлю, но это пустыня. И мы на Земле.

Захудалая у вас планетка, конечно, совсем не ухаживаете за ней, загибается, пустыня бескрайняя. Мне нравится, напоминает милый дом. Скажи, когда будешь готов.

Никаких глаз на спине, даже голос точь-в-точь.

— Это какой-то очень странный сон… по кругу… походу, съел что-то не то.

Путаница совершенно естественна в противостояниях добра и зла. Прорываться сквозь заслоны тьмы — путь героя. Запутать героя с концами — обязанность обстоятельного злодея. Кто справится лучше?

«Я спал во сне? Обычно же, если проснулся, то это уже не сон, нет?»

— Так… Ещё раз.

«Да и продуктовый нормальный».

— Да-а, Сайтама, стоящая разминка! Но твои зубы ведь не отрастут, как я буду выбивать их раз за разом?

— Да обожди ты, блин.

«В сне спят, а я же не сплю, раз проснулся?»

Какие-то фокусы телепортации, лежачее положение, лазурное небо, слепящее солнце. И при этом вроде как не сон! Сайтама решил примерить на себя роль детектива.

Во-первых, куда его, чёрт возьми, занесло? В пустыню; он не глухой — чем не пустыня? Во-вторых, как? Вот так. В-третьих, кто? Не Соник ли часом? А кто ещё? В-четвёртых, руками, ногами может пошевелить? Вроде да, реакция, правда, запоздалая, голова побаливает. Разгадка проста: не выспался, плюс недоделанный ниндзя перешёл все границы, ему руки бы поотрывать. Лечение: полный курс зарядки и разрядки, воспитательная терапия для самого умного, расследование завершено.

— Перчатки? Откуда? Всё остальное? Объяснись!

— Ты о чём? — Сайтама огляделся: перчатки как перчатки, одежда как новенькая, как всегда, условность, дырок нет, ремень не грязный, возможно, даже слишком стильно для пустыни. — Всегда в этом хожу, сделали мне под заказ.

— Значит, вот настолько ты сдерживался? Сбегал по-быстренькому? Ну-ну.

— Э? Не, не бегал я никуда.

А если всё-таки не Слоник: аргумент, кто, если не он, применяли и против него, когда в «Лысую банду» записывали? А он же резко лунатизмом страдать не начал? Главное, чтобы таблетки были по карману. Ему же ещё выбираться нужно; в головоломках и ориентировании на местности Сайтама так, середняк! В-пятых, какого лешего этот хрен здесь забыл?

— Борос?

«Тогда это сон? Но я же проснулся? И всё было логично! Снова заснул? Но он же меня и разбудил!»

— Не, ты не он, не можешь быть им. Кто ты?

Покойники не могут воскресать, когда им вздумается, это так попросту не работает! Впрочем, фиолетовый «загар» да глаз размером с нескольких человеческих — признаки, от которых не отвертишься. Ну вылитый он, какой-то там крутой межгалактический бандит, которого Сайтама уложил полгода назад! Или прилетел ещё один инопланетный корабль. С братом-близнецом. Ага, и тот залетел прямо к нему в гости полакомиться мисо и тофу с полными воспоминаниями братца. Сон или не сон?

— Я же…

— Превосходно, не всё ты отлежал, Сайтама, вспомнил своего старого знакомого, — циклоп позлорадствовал: он с радостью припомнит тот унизительный финал и заставит пожалеть трёхкратно. — В этот раз ты помногословнее. Я же тебя убил! Как я не откис, да? Должно быть, не веришь своим глазам. Не верь! Я, Борос, не сравним с твоими прошлыми противниками, я возрожусь из пепла, пока ты не добиваешь своих противников. Удостовериться? Ни в коем случае, тебе по душе женские телеса, ты у нас мчишься к ним. «Распродажи» у него, ага.

Сайтама в слушатели эротических историй, даже самых жарких, записываться не желал… не фанат. Точно ли это Борос? Ну не клон же? А и если клон, клон Бороса не перестаёт быть Боросом. Не сон!

— Слушай, заканчивай со своим бредом, вообще ни к месту. Не добил — так не добил, ок, мой косяк, не спорю.

«И ведь я реально просто ушёл. Как-то не до этого было, не помню… А не забить ли в этот раз?»

— Не женские, что ли?

«Он тот ещё поехавший, нельзя».

— Какие телеса? Ладно, ну поехали.

Откровенно говоря, Сайтама порадовался той своей неосторожности — то, чего он ждал, в снах представить не мог, произойдёт сейчас; одним ударом вряд ли обойдётся. Циклоп разделял похожие настроения: более того, для него это был больше чем реванш, схватка чести, он учёл свои ошибки.

За кем будет первый удар? Может, стоит немного отдать инициативу или уйти в оборону?

— Ладно? Поехали?

Бросок монеты, у каждого своей, всплеск дофамина, переглядывания, обманные манёвры…

— Мы погнали!

За его мастерским рывком невозможно уследить; умные формы жизни даже не пытаются и отступают, заманивая в ловушку. Но что, если твой противник, считающий ворон, взял и внезапно повернулся, и тебя в ту же секунду отбросило назад?

Борос светился, кашляя кровью. До чего же его противник силён! Для человека это ненормально, противоестественно, запрещено — то есть замечательно.

— Я скучал, Сайтама!

— Серия обычных ударов! А?

Ностальгия — это точно, даже намного больше: те самые запретные чувства предсмертной слабости вернулись, и ему щекотно. Ещё немного, и он снова окажется на грани. Но гандикап не вечен, Борос не чокнутый и не самоубийца (хоть и ищет приключений), его черёд не за горами. Например, ровно сейчас.

— Вторая форма, в бой! Энергетические пули. Усиленная формация. Берегись!

Отработанная комбинация, человек растерялся, и Борос пробил его грудную клетку.

Сайтама засмотрелся на появившиеся ссадины, как ребёнок на конфеты с коньяком за прилавком. Этот мир, словно холодный взрослый, благородно избавляет его от лицезрения «запрещённого» со школьных лет. Силы он обрёл три года назад, но глобальных изменений не произошло — разве что новая «находка», ложная надежда, может попасть к нему на стол в виде закуски на ужин. Но Борос…

— Ты стал сильнее, — разогревшийся Сайтама тотчас отправил улыбающегося Бороса в нокаут. Кости, конечно, не плавились, или о чём там разглагольствовал этот сам себе на уме, но ранки-то открылись — неприятно, чешется. И это весело, кроме того, что смахивает на рядок комариных укусов.

«Лысый плащ» определился: он распробует разрешённое по максимуму, покуда есть возможность! Верно, всё ещё продолжается!

— А ты совсем не изменился, — хмуро констатировал циклоп, размявший позвонки. — Не используешь техники, делаешь ставку на голую силу, как самонадеянно. За тылом следи!

«Ок» от Сайтамы и контратака, блоки, которые действительно выдержали.

— Всё же ты поддаёшься обучению. Но я быстрее! Я просчитал твои движения, Сайтама!

Просчитал ли Борос, что выкинет Сайтама после его заявления?

— Обычная перестановка ног! Серия обычных ударов!

Что, если да?

Уворот из разряда невозможного, искры в теле, толчок, ускорение, обычная с виду лёгкая подсечка, да Сайтама скривился после неё: конечность молила о пощаде. Так разве честно? Положено? Такого раньше не бывало!

Что, если мало Сайтаме не покажется? Что, если сегодня он испустит дух?

— Ха… ха… — Сайтама, что уж скрывать, не поспевал: у него ныло буквально всё, мешая сосредоточиться на чём-то одном, а именно — на противнике, дышать не становилось легче. Борос подготовился, в отличной форме, а есть ли у него хоть подобие шансов?

— В деревеньке наткнулся на занятный плакатец. «Школа» это была. Анатомия, перечень людских несовершенств. Не скрываете. Глупцы! Что же, что касается меня, ты достоин знать: у меня нет слабостей…

«Вродь отпустило. Но это его бахвальство…»

— Серьёзный удар!

— Долго думал! — шаг влево, и грозная сила пробила в молоко. — Тебе никогда…

«Чертовски действует мне на нервы».

— Серьёзный удар!

Уже без язвительных комментариев, не так ли? На душе ведь стало намного легче, правда ведь? Пропали эти нагнетающие мысли, паника, заторможенность, чтобы направлять кулак, их не сильно много надо, он самостоятельный.

— Пара серьёзных ударов!

Инерция, сопротивление, контакт и вылет насквозь.

— Кх-кх. И всё? Всего пара? Решала забарахлила? Очень жаль.

Этого недостаточно? Противник ещё не в желеобразном виде, можно и прописать парочку отменных двоечек!

«Легче не стало. Но ума и правда много не нужно!»

— Серия серьёзных ударов! Серьёзный удар!

Борос с восхищением в ускоренном режиме прощался со своим туловищем. Идеальное тело, не знавшее поражений, сгинуло в мгновение ока, это ли не восхитительно! Легендарно!

— Да, именно так! Ты силён! Ты очень силён, Сайтама! Выработал иммунитет к моим трюкам. Я пришёл именно за этим, Сайтама!

— Совсем того? Сейчас кончу тебя уже навсегда.

Прощание затянулось — регенерация Бороса второпях устраивала новый раунд знакомства.

— Но именно совершенные ошибки красят легенд! Им плевать! Легенда использует свои ошибки в свою пользу! Как ты думаешь, я стал главой «Темной Материи»?!

— Я простой человек. Мне не интересны твои истории.

— Ты! Нет! Не простой! Двойной метеоритный импульс!

— Серьёзный удар!

Перекошенная челюсть Бороса вызывала только один вопрос: он и подаёт признаки жизни, как?

— Я же говорил… не простой… кхе.

«Почему… почему всё это так… не знаю, не так?»

Почему от его высокомерия вскипает кровь, но осадок после оплеух остаётся? Бить морду ведь очень классно, лучший вид общения; очень классно, когда манекен не ломается, что не так?

«Наверное, я не вошёл во вкус!»

Сайтама, гражданин неравнодушный, постарался провести пациенту пластическую операцию:

— Серия обычных ударов! Серьёзный удар! Серия серьёзных ударов!

K сожалению, герой не учёл одной непреложной истины: любые экстренные операции бессильны в случае радости пациентов от избиений.

— Кхе-кхе, да, Сайтама! Легенду красят шрамы! Межпланетный хедбатт! За спину смотри! Шея! Ноги!Мало не покажется!

Непрекращающиеся покалывания, экстремальная нагрузка… вызов всей жизни, который умолял его принять, вызов на блюдечке.

— Обычный удар! Ха…

«Почему… я не чувствую прилива сил?»

— Да, Сайтама, не сомневайся, я добавлю тебе тумаков!

Как в прежние времена, двое воинов разных формаций искушали судьбу, плоть и кулак, мышцы и то, что от них осталось — неописуемый фестиваль жестокости и реки запёкшейся крови. Ссадины и синяки сочетались с нескончаемым треском костей; изредка кто-то, Борос, бросал пару слов: «Неплохо». «Пойдёт». «Как тебе?» «Умри». Колени, предплечья, голени, связки и хрящи, но чаще всего в воздух. Каждый бил, куда билось, куда только мог достать, в километрах витала сладость драки, понятная только этим двоим. Блоки забивались, кулаки опухали, руки выворачивались — их тут же вправляли, что-то ломалось, что-то немело. Кому как повезёт, как судьба распорядится! Но ни слёз или плача, ни единого намёка, только приказ: стоять до конца.

Славный бой, не иначе. Однозначно славный. Но будто бы…

«Не то…»

Словно блюдо недосолили, немного, но так, чтобы это мозолило глаза.

Борос выглядел не лучшим образом, но о сдаче в плен речи никакой и близко не шло.

— Сайтама, ты настоящий монстр, которому не повезло с местом рождения. Заперт на этой дрянной планете: ни технологий, ни соратников, знающих тебя настоящего. Даже если прибьёшь меня, подохнешь от скуки. Какая растрата потенциала… трахаешься… и ведь судьба ничего другого не оставила… Она над нами потешается, я всегда знал. Над нами, грозами морей и океанов. Наше одиночество…

— Ты закончил трепаться? Или спёкся?

— Да, ты не меняешься! Глотай пыль!

Тело Бороса преобразилось — побелело; было бы кощунством сказать, что пришелец в данный момент не превзошёл свои природные ограничения.

— Сайтама. Знаешь что? Нам не нужно будет думать о горечи завтра: я заберу тебя с собой.Третья форма.

Новый виток столкновения, эскалация, обмен ударами — но регенерация слишком большое преимущество. Герои, как правило, в реальной жизни не блистают, смертному априори не победить пришельца, который даже серию серьёзных ударов смог сдюжить. Так должно быть. Но предсмертный вид циклопа не заставил себя долго ждать. Один в один повторялась история.

— Кхе. Твой уровень сил. Ты становишься сильнее, Сайтама.

— Похоже на то. Ты всё? — мужчина делал пробные замахи кистью, оттачивая добивающий удар. В этот раз осечки не произойдёт. Было любопытно, да, так что неплохо бы сказке закончиться эффектно, с фейерверком. Да и сказка эта… какая-то просроченная. Но ничего, для него сейчас всё вернётся на свои места, только надо будет выбраться из лабиринта песочного.

— Ишь как обрадовался. — остатки Бороса отпрыгнули на несколько метров, а затем слились в целую фигуру. — Крест на мне не ставь.

— Ясно. Уже отрастил себе всё? — Сайтама, покосившись, принял новые правила игры. — Быстро ты. Слишком.

— Слишком? Ха! Я сломал тебе сотню костей, а тебе хоть бы хны, я бью по слабым точкам, ты выработал иммунитет. Не понял, что сломал свой лимитёр?

— Лимитёр?

— И я тоже… я тоже сломал… — Борос прервался: очень серьёзный удар встал на пути.

Голова полетела с плеч, конвульсии; тело, как в каком-то блокбастере про зомби, поставило катящуюся головёшку на место. Хруст — отлично прижилось, он может продолжать. Явный перебор даже для его крышесносной молодости.

— Борос, ты ещё не понял?

— Теперь-то наша битва точно может…

— М, не. Серьёзный удар!

Скорость восстановления сократилась до смешного мгновения.

— Совсем уже не больно, терпимо! Подавай что-то посерьёзнее, подавай очень серьезные удары. Давай же!

Сайтама отчего-то замешкался, словно ему наскучило драться не на жизнь, а на смерть.

— Разве ты не рад, Сайтама, что я стал сильнее, под стать тебе? Давай же! Чего застыл? Околел? Достиг своего предела?

Мужчина разочарованно щёлкнул пальцами, пустыня превратилась в его комнату:

— Дошло?

Футон манил, но Сайтама вежливо отказался от предложения: довольно, всё очень и очень серьёзно у него, а шутка, повторённая в пятый раз, особенно несмешная.

— Телепортация? Нет! Нет! Да не может этого быть…

— Борос или кто ты, хрен знает, ты во сне. В моём сне.

«И в нём ты моя груша для битья».

— Чушь! Даже ежели и так, то…

— Классно подрались, правда, да не сработались, случается такое.

Ещё один щелчок, и от противника мечты не осталось и крошки.

— Борос так старался. Просто даже если бы ты был реален… вся эта заварушка жёстко капала мне на мозги.

Лучшее средство против экзистенциального кризиса?

— С кем бы ещё подраться?

Список был длинным и пополнялся. Сайтама принимал с распростёртыми объятиями каждого; почему-то среди тысяч кандидатов сильнее всех чесались кулаки у какого-то подростка-косплеера в дешёвой одежде.

* * *

Длинным, но недостаточным?

— Мне чё-то определённо не хватает. То, что я знаю, что это сон, мешает? Но тогда… почему тогда всё было…

«С Тацу…»

— Иначе…

Звон будильника прервал великое мужское рассуждение на самом интересном. Как всегда.

«Ещё с этим Гару-Гароу башка раскалывалась прям».

— Так… о чём это я?

Даже во время зарядки Сайтама не мог не прокручивать фрагменты того первого, странного, но очень приятного сна. Одно слово: удивительный. Всё-таки сон, не связанный с драками и магазинами, — приятный сон, отдушина после сплошного «бей — получи». И подумать только, та, кто раздражал больше всего, во сне предстала в очень даже милом образе. А ведь потом… шла самая интересная часть: он вообразил такое, что даже на нетрезвую голову не придумает; как это и не пересмотреть?

Лучи солнца за окном пригласили Сайтаму на улицу в настоятельном порядке: минул полдень, чего он просиживает? Прогулки, между прочим, полезны для здоровья, пробежки — особенно.

— Угу, конец света не наступил.

Раз так, и погеройствовать можно! Да, немного утомительно, но хоть какое-то разнообразие — в реальности-то брать живьём.

— Подкрепиться бы сначала, — заурчавший живот мужчина проигнорировать не мог, — это в общем-то смертельно. Но куда без оговорок: высокие цены, пустоватый холодильник и бедность исключили из сегодняшнего рациона Сайтамы мясо.

Это, впрочем, не трагедия, так как существует лапша быстрого приготовления с разными вкусами. И сегодня он попробует с мясом — ну, с очень качественной имитацией!

Подвох подкрался там, где не ждали.

— Что это с одеялом? О, на полу что-то зелёное. Волос.

Зелёный?! Детектив в отставке был готов к новому вызову мастерства! Не его уж точно, он в зеркало смотрелся вчера, не Геноса тоже: Генос за модой не следит, да и у него они не выпадают. А кто заходил недавно в дом? Фубуки? Кинг? Зелёные, Фубуки, Кинг? Спасибо, что не Бэнг и не кассирша из круглосуточного. Зелёный — так-то не очень распространенный цвет волос, что-то вроде особенности, генетическая мутация. Бывают и исключения, конечно: волосы можно покрасить. Нет-нет-нет… это не она, да?

Да-да-да, кого он обманывает, оно самое, как во сне! Стало быть, вскрывать одеяло, подтверждать или опровергать догадку? Сайтама не хотел испытывать судьбу, однако он верил в удачу и был готов поверить в то, что следователь из него посредственный:

— Прошу, окажись глупой шуткой, париком там. Твою ж…

Его превосходная геройская удача на удивление не подвела, подведя, напомнив геройскую истину: воистину надеяться можно только на себя. Таким образом, взрывная сущность в одной из его маек мирно лежала на его футоне. Что дальше по списку? Протереть глаза, ущипнуть себя за бок? Ему не помогло!

— Тацумаки?!

Не сестра же близнец?! Тацумаки, етить, груши, яблоки и помидоры! Фубуки — сестра, но это не Фубуки, и она не близнец!

Потрясающие мыслительные цепочки, а и да, «сон» являлся ничем иным, как явью! Расскажешь — не поверят, больше на выдумку похоже. Тацумаки дрыхнет в его футоне? Не верится даже сейчас! Рассказывать такое мужчина никому не станет: о галлюцинациях только докторам докладывают, на доктора средств недостаточно, в психушке грустно.

Припасённая Геносом бутылка саке на экстренные случаи обязательно выступит альтернативным лечением! Мисо-суп будет на второе. Мощный животворящий эликсир, но даже у него имелись свои пределы: иллюзия исчезать не захотела.

— Так это реально было? — Сайтама решил поговорить с отражением в холодильнике: лучше, чем ничего. Оно возмущённо на него уставилось. Было же — было, иначе как: Тацумаки и его футон, но он не виноват! — Я-то подумал: ну верняк ведь — после ночного рубилова с Кингом! Чего она припёрлась ранним утром? С этим своим вторым тестом, или как там.

«А-а-а-а! Так она подраться хотела, вот оно что! Зачем тогда соврала?»

Побродив немного по квартире, Сайтама присел на табуретку. Нервы били тревогу, а это он ещё не парится, закусил и подвыпивший!

Очевидно одно: ему надо как-то договориться с Тацумаки, но он опять ничего не сможет предложить за молчание! Можно, конечно, всё свалить на алкоголь, но в том-то и дело, что алкоголя тогда не было!

— Ёлки-палки! Одно её слово, и из «героя» в «преступника» превращусь, репутация и так так себе. Чёрт-чёрт, блин! — схватился Сайтама за голову, очень потяжелевшую голову. — Я же только ранги начал набирать. Генос на ремонтах своих прохлаждается, эх, он точно знает, что делать.

Почему он вообще в это вляпался? Понятное дело, раздразнили: лысиком назвали, возбудили, потом напомнили про ноль последствий и несколько раз пригласили, но он человек-то порядочный, одного её согласия ему будет мало. Так почему?

— Её зелёный меня захватил, — произнёс мужчина, зажав кнопку «пуск» на пульте: кабельное — тоже рабочий способ перезагрузиться. Отпустил не сразу, немного подзавис. — Ну, эти все её изгибы, эсперские штуки, и стонала она очень сексуально. Зря судил по обложке.

По телевизору показывали какой-то популярный фильм с крутейшими актёрами, от которого, по заверениям ведущих, все именитые критики остались в восторге, но он служил лишь фоном. Тацумаки следовало бы сейчас разбудить, но, может, ей лучше самой проснуться, разобраться в его отсутствие?

«Я не извиняюсь за то, что мне понравилось, это тупо. Но ведь всё произошедшее — ошибка, недоразумение, всё… не так? Без понятия, что ей сказать, и вряд ли придумаю».

Передача тем временем закончилась, пообещав зрителям новую упомрачительную часть истории через год.

— С музыкой не продешевили, но сколько ненужных спецэффектов, — комментатор, видящий саму суть, посмотрев на спящую девушку, подметил: — Зелёнка, тебе вот они не нужны. Мне понравилось без всяких «но». О, напишу записку!

— А завещание? — тоненький голосок заставил Сайтаму вздрогнуть, а телевизор — перестать существовать. Очередное подтверждение опасности эсперов: любой скачок эмоций — смерть, вот так, пережившее две угрозы драконьего уровня устройство рассыпалось. Сайтама замер, но не от страха, от неловкости: он придумал в записке написать «привет», но «привет» — такой себе ответ на подкол, а гнев за порчу имущества ещё понял, что должен был появиться. — Завещание напишешь? Нет, не напишешь, тебе же нечего завещать теперь.

— А, э-это ты…?

— Я. Что за глупые вопросы? — покрутила девушка пальцем у виска. — Ослеп резко?

Это обстоятельство бы избавило его от многих хлопот, но нет. К счастью?

— Слишком громко было, ненавижу громкие звуки, но тебе, как всегда, пофиг, до пульта я не дотянулась, так что… Такая тупая передача, не могу, не сомневалась… — Тацумаки собиралась добавить пару «ласковых» по привычке, но здравый смысл вместе с воспоминаниями подумал долететь: — Ладно, обратись к моему юристу, будет тебе компенсация. Мой совет: жильё другое найди, эта рухлядь не протянет долго.

Она здесь точно ни при чём!

Вроде разговор и бодро начался, и его не прессинговали открыто, но Сайтама до сих пор чувствовал себя не в своей тарелке. Как же всё это бредово: женщина, девушка перед ним, он видел её голую, он попробовал с ней всё из журналов, как взять себя в руки?!

— Музыка хорошая была.

«Понятная, безопасная тема, хорошо это я сообразил».

Тацумаки остолбенела. Музыка? Он собрался обсуждать музыку отстойного фильма в данный момент? Она не собиралась, но если это такая идиотская попытка бывшего девственника разрядить обстановку, вклад внесёт, поддержит:

— Попса отстой, максимум песни две терпимые, уши завяли. Продолжение ещё тупее будет.

— Так не вышел же фильм даже в кинотеатры?

— Для тебя нет, кто бы ожидал, для меня же — обычный день и приглашение на пробы. Я сценарий читала.

— А что молчала тогда? Ты когда проснулась?

Сайтаме не хватало опыта поставить себя на место Тацумаки: он не просыпался в постели незнакомого парня, в его майке. И представляете что? «Лысый плащ» опять в трусах! Нет, само по себе это не плохо, имеется в виду, только в трусах; короче говоря, жизнь «Лысого плаща» ничему не научила! Потому проблематично ей открыть глаза и пошевелиться — это пугающе походит на утренний ступор.

— Болела у меня… голова. Неважно.

— Ага. У меня тоже.

«Хорошо говорим!»

А Тацумаки придерживалась иной позиции:

— Внатуре бомж, от тебя воняет спиртом, — и запах ей тоже по душе не пришёлся.

— Хорош язвить. Не сильно я выпил. Слышь, кто бы осуждалСайтама отсылается к одной из ova аниме про горячие источники: Тацумаки напилась в жуть и убила в пьяном угаре зомбимэна (нетрудно по имени догадаться, что он жив остался).

— Я умею пить, — положила руку на грудь пристыженная девушка. — Ты не знаешь, ты ничего не знаешь, я умею себя контролировать, просто эти официантики мне подливали и подливали, теперь меня ещё меньше на тусовки зовут теперь! Не твоё дело!

Две минуты общения, обмен бессмысленной информацией, взаимный эскапизм, Тацумаки не решалась затронуть основную тему, так сказать, по причине которой собрание состоялось: Сайтама, пусть начнёт Сайтама, а она подстроится. Сайтама был бы не против такого распределения, но он не мог выдавить из себя что-то по существу — гораздо проще было передать эстафету следующему.

— Так ты сама начала. Ну, меня тоже не приглашают. Я так-то редко пью, да и не с кем особо. Звиняй, закончилось уже.

Тацумаки уже знает, что выпьет и в каком порядке, вырвавшись из этого кошмара, но он что, над ней издевается? Невозможно вытерпеть, олимпиаду стыда проводить, жмётся, не хочет он — она сама всё сделает и совершенно по-геройски унесётся прочь: дела не ждут!

— Что, и там сама начала? Это я, да, взяла и у балкона… Тебе ну невероятно повезло, что я хочу отсюда свалить к чёртовой матери! И больше никогда про это не вспоминать! — краснота на лице придавала словам уникальной убедительности.

Сайтаму не провести вокруг пальца: он ахнул и поверил.

— Как скажешь, я, честно, думал, тебе в кайф… ну, у балкона, да и потом. Ты сказала…

— Захлопнись, кому сказала! — учащённое дыхание запросило паузу. — Фух! Не хочу вспоминать, алё! Один раз! Повторяю: один, случайность, никаких больше разов не будет! Ни за что! Забудь! — щёки Тацумаки порозовели: забыть явно про неё. — Не будь эгоистом и конченным дураком и услышь меня. Больше. Мы. Про. Это. Не. Говорим. B-класс, понял? Мне не нужны проблемы.

Сайтама, конечно, таких ультиматумов не ожидал, и условия для него вышли приемлемыми; ему они тоже не нужны, так-то, но где-то в глубине у «Лысого плаща» зародилось сомнение: на ум приходили тот недавний инцидент, те её слова, те её реакции, сцены. Может, проявить инициативу — тогда она вознаградилась бы лучшей ночью в его жизни? И вообще, попросту наистраннейшая реакция; а не лукавит ли Тацумаки? Её «знать не знаю» будто бы из другого мира, не бывает настолько резких смен мнений.

— Точняк!

Сайтама преисполнился: таких сюжетных поворотов не бывает в реальности!

«Я слышал о таком. Типа сон во сне, вот. Ну замучили меня эти выкрутасы, когда прекратится уже?»

Стало быть, второй раунд неизбежен? Сайтаму присмотрелся к экстро-уровню на одеяле: его мозг запустился на полную, накинул тройку-другую неприличных фантазий.

— Не знаю, получится ли так же, как тогда, но я не против. Ты бы поела сначала, голодная, небось.

А, во сне не нужно!

Нет слов — одни эмоции и нарастающая паника!

— Э-э-э, хватит дурить, не сон это!

— Сон, отговорки те же. Тебе не наскучило повторять?

— Так это не было сном, лысая башка! Да, мне понравилось кувыркаться с тобой, доволен? — Тацумаки пробурчала. — Давай без глупостей, реально. Сразу скажу: я все те твои слова слышала. Знаешь, с тобой так же: если хорошо присмотреться, потом не отвести взгляда. И как-то всё равно, что без намёка на единый волос, что якшаешься с железкой, что… — А это тараторство точно комплименты? Сайтама, вот, не оценил и рассвирепел. — А теперь я не хочу тебя видеть, ты меня конкретно достал, выбесил, я бы тебя покрыла трёхэтажным матом, приложила всем, чем могла, и было бы мало: против тебя ведь ничего не работает, а потом бы обняла. Футболку верну, я не знаю, ерунду болтаю, по почте отправлю. Увидимся желательно никогда! — девушка встала с кровати, разгладила волосы, окинула Сайтаму с ног до головы, состроила рожицу, приказала отвернуться, взлетела и стрелой вылетела в окно: необычайная смелость сменилась волнением и тремором в руках. — Если заикнёшься о сегодня, я тебя убью, B-класс! Закопаю! Разорву!

— Как знаешь, но тебе бы первая помощь не помешала, красная вся. Простудишься.

— Сам больной!

— Что это было?

Что-что, а это был не сон.

Хаос. Разруха. Других слова не находилось — и без того потрёпанный и заброшенный город Z не пережил их дуэта. Новостройке тоже прилично досталось. Судя по всему, потребуется новый ремонт, который влетит в копеечку. Трагедия, прощай, деликатесы! Была бы трагедией, если бы они были. Но мужчина чувствовал себя как никогда хорошо даже в мыслях о будущих проблемах с наполнением желудка. Бред какой-то, более подходящее слово —«гормоны», как в средних классах ему рассказывали! Совпадало, оно само, вроде так. Просто так ему было хорошо, от волнения не осталось и следа, хотелось улыбнуться.

— Вчерашняя «малявка», это её вина. Не, ну кое в чём она точно не малявка… как называть-то?

Сайтаме хотелось когда-то обязательно повторить этот спарринг, увидеть «Торнадо Ужаса» вновь во всей её красе, без её раздражающего образа и маски, непосредственной, какая она есть, выложиться по полной, показать улучшенный результат, выбиться из будней. Но раз чудо-рейдерша запретила и сказала «не лезть и забыть», значит, это только мечты? Выходит, так. У каждого есть свои причины на совершение «нелогичных» поступков; навязывать что-то, выгодное только тебе, неправильно, надо отступить и отпустить.

— Провалил ли я этот её тест? Чёрт его знает. И да, и нет, наверное, — мужчина едва не споткнулся о кусок ткани, который когда-то был частью её проклятого платья, из-за которого всё это началось. Платье, может, хорошо тянулось и прекрасно подходило для ролевой игры, но эластичность материала не прощает кривых рук. Печально — это пылесосить что-то, связанное со своими яркими воспоминаниями, но бардак чреват последствиями: поломанными пальцами, вопросами квартиранта и очень цензурными словами.

* * *

К вечеру

Сайтама чуял неладное:

— Больно всё аккуратно было разложено, вещи на своих местах. На улице хаос, тут же всё приличненько.

Однако подозреваемых нет, совсем мужчина помешался на подвохах, проще нужно быть!

«Во я могу, сработал как часы, не знал», — продолжил мужчина с чистой совестью уплетать рамэн в недавно открывшейся лавке. Недорого, вкусно, бульон ароматный и питательный — то, что надо для эконом-режима. Как бы с владельцем забегаловки ничего плохого не случилось, корпорации не дремлют.

Правда в том, что из него и правда детектив не очень — ничего не случается по волшебству; человек, даже самый сильный и сломавший лимитёр, не способен после тяжёлой физической активности выполнять домашние дела. Человек — не робот.

— Анализ завершён, — заключил Генос, понёсший бремя клинера и домохозяйки, но он не жаловался: полезные уроки и не должны всегда доставаться бесплатно. — Дом находится в аварийном состоянии, опоры держатся на чистом слове. Материалы наставника Кусено, предназначенные для постройки экспериментальных бункеров класса SSS, не устояли перед «страстью». Не могу вообразить реакцию наставника на причину, я бы тоже не поверил, однако этому месту в срочном порядке необходим ремонт. Ранее я наивно полагал: сенсея невозможно победить в физическом противостоянии, но с этими данными… Я буду тренироваться ещё усерднее! Учитель поразителен, его уроки охватывают все сферы жизни. Единственное, как ученику, мне бы хотелось, чтобы средства экстренной контрацепции, которые, должно быть, приняла «Торнадо Ужаса», сработали. Выдвигаю теорию: сперматозоиды учителя могут унаследовать его стойкость. Продолжаю наблюдения, «Торнадо ужаса» делает вид, что ничего не произошло. Отмечаю малые изменения в поведении учителя: универмагу он предпочёл тихую лавку.

— Вам добавки? — окликнул хозяин задумавшегося Сайтаму. — Тяжёлый был день, дружище, не правда ли, раз всё наесться не можешь?

— Угу.

— Дай угадаю: по работе? Любовные дела?

— Не знаю, может, а может… Не, вряд ли, — ничего лучше не знаю Сайтама выдать не мог, но на её «нет» суда нет в любом случае. По-хорошему бы ему вообще начинать относиться к этой ошибке как к одной из удивительных историй, которые рассказывают после десятка кружек пива и которые никто всерьёз не воспринимает, но чего-то она не спешит вылетать из головы: зелёный слишком ослепляющий.

— А что не так?

Ему на самом-то деле хотелось разобраться в этой байке с кем-то до конца, но так, случайно, ненавязчиво.

— Она… — Сайтама хмыкнул. — Ничего такая, симпатичная, понравилась, и я ей, я так понял, но…

Сплошное чёрт знает что, и хохот старика.

— Молодость, хе-хе, бурная молодость, за следующую тарелку оплаты не надо. Так узнай же её, молодой человек, может, тогда поймёшь?

Узнать? А что, так, оказывается, можно?

Родиться эспером — большая удача, успех в генетической лотерее. Телепатия, психокинез, телекинез — способности не заканчиваются, им присваивают категории, замеряют мощность. Большая удача для бумаг, фиксирующих одни только преимущества твоей силы и изобилующих одним и тем же словом: «потенциал». Бумаги всесильны и в технологичном веке дронов: в цифре, и как же порой тяжело это — сдержаться и не послать всех строчил туда, откуда не возвращаются. Нет, это, конечно, всегда можно, но потом придётся извинительные видео записывать; такое, большее геройское зло для неё, знаете ли.

«Торнадо ужаса», совет директоров потрясен и озадачен вашим пропуском юбилея сети «N» в качестве специального гостя. Доносим до вас следующие сведения: интервьюеры попали впросак, шоу-программа застопорилась, часть гостей, в том числе статуса VIP, обратилась за возвратом билетов, и самое удручающее — позитивный настрой коллектива сошёл на нет. Вы не выходили на связь, чего прежде никогда не случалось: некоторые партнёры обратились за медицинской помощью. Вследствие принятого вами решения «N» понесла значительные убытки.

Так очень известная и уважаемая компания, по её заверениям, крайне элегантно, снова скучное преувеличение, высказывала претензии в электронном письме.

— Боже, как же мне не всё равно, ага, — Тацумаки выпрямилась и расправила плечи, разминая затёкшие мышцы. — Одной десятой секунды для тебя и то многовато будет.

Штраф, или, корректнее, неустойка, мораль уровня детсада «не прогуливайте больше, пожалуйста», с места в карьер предложение нового сотрудничества, будто ничего не было, куда же без абзаца про выгоду лично ей — настоящий день сурка. Расписанный график схож с падающей башней: оступившись, готовься собирать шишки и говорить «согласна» бесконечное количество раз. Немудрено, «Милая Маска» содержит при себе целый штаб по работе с медиа, у Тацумаки же всё поскромнее: она предпочитает не влипать в скандалы, не ловить хайп, соблюдать обязательства, но так получилось. Причина, секретная для общественности, мирно лежит и сохнет после стирки — такая совершенно безвкусная майка, которую даже элитный порошок не исправил. Не её размер, мужская, не её майка; не украла, не одолжила, а на неё надели против воли, а она что, поехавшая, чтобы снимать перед?..

— Бандеролью, что ли, отправить… или всунуть кому-то? Ну ты и выдала, конечно, — Тацумаки заочно прошла все стадии отрицания: да, перенервничала жесть она как, стыд её не отпускал даже сейчас, «дразнилки» — вообще отдельная тема для обсуждения, а ещё вот так сюрприз: её первый раз тю-тю, отключка и разодранное платье передавали привет. Тацумаки, хм, понравилось. В общем, в общем смысле, часть с платьем, понятное дело, отстой полный, отбитые ролевые игры! Тацумаки понравилось не думать о последствиях, осознавать свою сексуальность и получать мгновенное подтверждение и реакцию. Тацумаки понравилось гнуть свою линию до талого, чтобы партнёр ещё что-то и своё предлагал и не трясся рядом с ней как болванчик. Самое сложное, почти невозможное — морально приготовиться. Подготовиться совсем не вышло, а удовольствие она получила, она ещё не определилась в какой порции. Кто бы не нервничал после такого экстрима! Хотя один субчик бы возразил и не постеснялся. — Сайта… тьфу.

Тьфу не обычное, не без остолбеняющего вывода:

«Когда трогают тебя, это может быть приятно…»

Ну, он и правда очень старался. И это мягко сказано. Этот мужчина сохранял хладнокровие, что бы с ней ни вытворял. Полезнейший навык, впрочем, эспер, пожалуй, обойдется без присущей ему тугодумности и задержки в развитии.

— Ладно, признаю, он не тупой, просто прицепилось. В А-класс ещё проскочил, да? Я ему…

Как ранее было обговорено в пункте восемь контракта…

Опять она отвлеклась, это ли не настоящий бардак в голове и в расчётах? Тацумаки потому и взялась за перелистывание жалоб партнёров: ей хотелось оказаться в мыслях, далёких от города «Z». Шинковка монстров не расслабляла, напротив, подбешивала ещё сильнее.

Главная проблема первых мест в «Ассоциации героев», помимо коррупции, — отсутствие стоящих заданий и испытаний; у рангов пониже всегда найдётся, кого закатать в асфальт. С-класс, к примеру, живёт на поимке и аресте беглых преступников. S-класс вынужден, как правило, занимать сам себя: сниматься в рекламах, открывать бизнесы, школы, тренинги вести, позировать. Если пренебречь активностью в публичном поле, упадёт рейтинг; плохие показатели — консилиум чиновников торжественно её понизит, скажет «работать лучше». Когда-то на заре карьеры ей сказали: улыбнись, и всё придёт. Тацумаки честно попыталась, оказалось, аудитория без ума от вселяющих страх героинь. «Торнадо ужаса», абсолютное существо, решающее судьбы жителей городов пассами рукой.

«Даже не вспотею», — «Торнадо ужаса» полюбила полученное прозвище. Она — сильнейшая, это не обсуждается: кто поставит под сомнение её силу, поверит во всех богов, если переживёт «демонстрацию». А мёртвый уверует во всё что угодно на недели две, потом верить будет нечему.

— У меня же свободно на пятницу? Кого спрашиваю, а?

— Пятница… у вас свободно с четырёх до семи, — послышался голос главного менеджера в телефонной трубке. — Либо можно с двенадцати до двух, больше просмотров у возрастной группы «взрослые».

— Тупейший выбор, не сомневалась, последнее, — Тацумаки утешало, что до пятницы ещё есть время, а она взяла небольшой перерыв. — Это всё с переносами?

— Да, с этим разобрались. Весьма впечатляюще, госпожа, вы быстро сориентировались в потоке несвязанных событий. Хотел также уточнить: как вы намерены проводить ваш двухдневный отдых? Если на природе, допускаете ли вы возможность поддержать флешмоб…?

«И как я его не уволила? Точно, везде нос суёт и любезничает, умасливатель хренов, работает за семерых».

— Спать я буду. Чтоб не звонили, ясно?

Третий способ, не требующий сложных условий — самое то, когда земля валится из-под ног, руки трясутся: ты опасна для всех, для себя в первую очередь. Ладно, она чисто символически приобрела в аптеке парочку снотворных и приняла горячий душ.

— Спокойной мне ночи.

Вдох-выдох, чуть поелозить — и идеальная поза для сна переоткрыта, температура, как она любит, спасибо кондиционерам, одеяло, отдающее свежестью, категорически не такое, как у этого «джентльмена», шторы задёрнуты, телефон на беззвучном. Веки Тацумаки закрывались, люстра плавно перетекала в беззаботную тьму: девушка предвкушала скорый звон будильника с менее расхлябанным состоянием и видом себя. Но… не тут-то было: возник весь закованный в доспехи солдат, настойчивый киборг-самоубийца.

— Тебе какие, говоришь, больше нравятся? — и самоубийцу ничего не смущало; кроме того, он улыбался настолько широко, насколько позволяла конструкция и конфигурация. Жуткое зрелище. — Не стесняйся, клянусь, достану тебе любые.

«Придурки, что, плодятся как грибы после дождя?»

Что это за токсичный заразный дождь такой? Тацумаки ошарашенно переспросила:

— Тебе? Хоть понял, кому вякнул, к кому на «ты» обратился? К слову, чего ты можешь мне предложить вообще? Ну?

«Стоять. Этот дебил же вломился в мой дом. Смертный приговор, — осознала «Торнадо ужаса» где-то через мгновение. — Даже авокадо до такого не опускался».

Опять он нарисовался в её мыслях? Непорядок!

Не за чем церемониться с нарушителем, она и не церемонилась, но в набор микросхем он почему-то не превращался после первой, второй, третьей попытки. Совершенно ничего не произошло, хотя она отчётливо пожелала ему смерти. Не сработало? Нервы ли это? Или удача на стороне дураков? Неважно, пусть хоть вымрут все нервные клетки или в мире восторжествуют идиоты, вопрос лишь в том, сколько ей потребуется секунд на решение проблемы, когда она реально приложит усилия. Одна? Две? Две с половиной?

Выражение лица солдата исказилось до неузнаваемости: пропало всё показное дружелюбие, осталась машина в человеческой броне, лишённая эмоций; машина, считывающая набор символов с браслета на запястье правой руки.

— Задача выполнена с опережением графика, — говоря в пластину на шее, он потянулся кибернетическим протезом руки в карманы брюк. — Подтверждён выброс пси-силы третьей категории, настрой жизнерадостный, учащённое сердцебиение сигнализирует о волнении цели. Угрозы жизни не выявлено, обычная человеческая реакция в пределах нормы, — киборг следом обратился к самой Тацумаки. — Я обладаю более чем полной информацией о вас, объект PK-8. Вы подвергаете этот факт сомнению? Не очень умно, я думал, у вас прошёл капризный период. Повторюсь: здесь всё, что требуется для вашего оптимального роста, не ищите подводных камней. Пожалуйста.

«Объект… что?» — у Тацумаки запершило в горле, она схватилась за голову, разглядев прикреплённую к бронежилету бирку.

— Или ты хочешь сообщить о каких-либо неожиданных изменениях в своём организме, Тацумаки? — улыбка надсмотрщика по щелчку вернулась, более того, голос стал более тёплым, понимающим, мягким; киборг наклонился и приятельски похлопал девушку по плечу. — Не волнуйся, все мы через такое проходилипубертат, мы тебе поможем, выслушаем. Что-то, может быть, чешется, зудит? Это нормально. Доктора помогут и выслушают, мы искренне волнуемся за тебя. Пойми. Мы хотим помочь.

Ноющая боль не отступала, лишь прогрессировала. Эспер за все свои двадцать восемь лет имела знакомство только с одним ворохом энтузиастов, горевшим желанием ей помочь ради всеобщего блага. Ни костей, ни клочков одежды, ни воспоминаний — ничего не осталось от каждого. До сегодняшнего дня: сквозь тяжесть в сердце она по кусочку вспоминала. Вспоминала то, что уже давно кануло в лету: годы своей изоляции в правительственной лаборатории.

— Нет… ты врёшь! Ты… ты…

«Это невозможно! Они не могли… бред! Как… не важно, я убью, истреблю, кто бы это ни был, хватит тупых шуток! Плевать на неустойки!»

Убийство — крайняя мера; приоритетнее по уставу задержание, потом суд, вынесение приговора — так и совершается правосудие. Она ведь в состоянии задержать, не так ли? Почему же сразу в расход? Продажность и популярность — бич века дронов, от которых не укрыться и не откупиться даже элите, ей можно калечить, даже серьёзно, таков образ, но нельзя убивать — такая вот красная черта, а дальше только отмена.

— Внутри помещения фиксируется кратное увеличение мощности и количества передаваемой объектом пси-силы, — солдат встал и отстранился. — Текущие объёмы превышают даже самые смелые планы по раскрытию потенциала. Вероятно, впрочем, этот выброс нельзя считать чистым результатом, однако он доказывает стратегическую важность PK-8. Достаточно, Тацумаки.

— По-почему?!

Тацумаки в прямом эфире ощущала, как открываются её раны — настоящие раны, от которых ей становилось тошно: в каких местах, как всё усугублялось, с какой частотой. Но ничего, ноль эффекта: в браслете появлялась строчка за строчкой, взгляд солдата становился жаднее. Оставалось только продолжать натиск в надежде. Она ведь всю сознательную жизнь искала мотивацию выложиться по полной, вот он момент: паника, смятение и страх толкали к выходу за пределы себя, настоящему выходу, не возмущению, пародии, она в этот раз сражалась не на жизнь, а на смерть.

— Вы у меня сейчас так огребёте!

— Как что? — обернулся киборг и потребовал прекратить издевательства над собой. Ни царапины, выглаженная одежда. — Объяснитесь.

— Как… как!

«Псайкос меня бы молила о пощаде уже, я даже на лысого столько не тратилась! Сука, да почему?! Что это? Нагрузка, как два города несу на себе, а он смеет ещё отвлекаться!»

Сражение закончилось, даже по сути не начавшись: его спринт, заход за спину и молниеносный удар ладонью по критической точке.

— Объект принудительно иммобилизирован. Предварительное состояние средне-нестабильное. Приступаю к накладыванию жгутов, — Жгуты — универсальное решение для всего, но она — не все: она создаст бескрайний источник непонятной жижи. — Кровь не останавливается. Чёрная жидкость сочится отовсюду. Чрезвычайная ситуация.

Последнее, что девушка услышала — это нескончаемый звук самой противной в мире сирены, бьющей по ушам.

Тревога, у PK-8 обширные кровотечения по всему телу. РК-8 в критическом состоянии. Сохранить жизнь любой ценой! Требуется срочное переливание крови. Кровь PK-3 находится в отсеке B4… Тревога!

В очень короткие сроки её хрупкое тельце погрузили на носилки, и она ничего не смогла этому противопоставить. Тацумаки не знала, что это они, не могла знать, у неё не было сил, но догадалась по тряске. Что ещё очевидно?

«Мне это просто снится».

Это её чёртов кошмар, в котором она совершенно беспомощна. И ей бы поскорее проснуться.

* * *

— Тацумаки, ты очнулась, — металл в голосе вынудил эспера сразу же приоткрыть глаза. — Ты заставила нас серьёзно поволноваться. Не стоит благодарности, с тобой всё будет хорошо! При правильном режиме. Швы могут открыться в любой момент, так что, пожалуйста, не делай резких движений, — очередная фальшивая улыбка, на сей раз от существа в медицинском халате, в мгновение вывела девушку из себя. — И всё будет хорошо! Всё будет прекрасно!

«Кошмар ещё продолжается?» — Тацумаки загляделась на свои очень странные руки. Маленькие, крохотные пальцы, постриженные ногти, почти розовая ладошка и куча бинтов. Зеркало, ей нужно зеркало.

— А тот гипс мы разукрасили поляной с цветочками и зверями. Как тебе?

— Какого… кх-кх-кх…

— Осторожнее. Ты перестаралась и поставила на кон свою жизнь. Плохо, неразумно, не делай больше так, не люблю работать сверхурочно. Но вместе с тем ты вдохнула в проект новую жизнь. Так что… — доктор постучал по какой-то коробке на столе, привлекая внимание. — Та-дам! Мы с коллегами хорошо скинулись… и… решили подарить тебе… барабанная дробь… посмотри! Немного левее, ещё немного.

Конфеты с трюфелями

Французский, тёмный шоколад, элитный итальянский

Миндальное печенье

Премиальное желе

Сладкие пирожные с разными вкусами

Тосты с джемом

Бисквиты

«Это…»

Целое богатство, вкусная путёвка в клинику с диабетом!

«Мне… не нужно зеркало».

— Впечатляет, да? Тот простофиля ещё тогда хотел втайне сунуть тебе какие-то «конфетки», но я-то знал, что тебе действительно нравится и нужно. И ты всё это сможешь съесть, без условий, без ограничений и глупых правил, когда поправишься. Кроме того, мы прикупили игрушки, свойственные девочкам твоего возраста. Выздоравливай!

Руки отказывались слушаться — слабость, мерзкая слабость, принцессу сладостей затрясло.

— Я не хочу… — слёзы полились у Тацумаки сами. Тацумаки не могла физически вытереть их; за неё всё сделал врач, протирая носовую полость и линию век специальным платком, приговаривая, что «придётся потерпеть, подарки подождут и дождутся, а сейчас она будет питаться полезной для желудка овсяной кашей».

— Я выберусь…

— Разумеется, Тацумаки, мы поддерживаем ваше стремление, — доброта испарилась, на её смену заявился прекрасно знакомый деловой говор. — Это наша общая цель. Когда вы будете готовы, когда научитесь управлять вашим даром. Как только, так сразу. Прошу, не плачьте навзрыд, я не поспеваю за вами. С каким вкусом будете кашу?

«Я обязательно выберусь из этого ада и размозжу ваши бошки!»

Ей бы только ущипнуть себя. Иначе она начнёт сходить с ума от этих однообразных лиц и очередного напоминания о детстве, полном слабости.

— Ты молодец! Я никому не скажу, что кусочек…

Спустя моргание новая сцена — дёрганый кошмар, не позволяет надкусить сладкую плитку, только поднести ко рту.

* * *

— А ты, может, не знаешь, как работает барьер? Ну, мало ли, — другой солдат, охраняющий камеру, решил перекинуться с ней словами со скуки. Камеру? Этот сон поражал своей странностью: камера напоминала её спальню в точности, за исключением одного: решёток и дверей, ключей от которых у неё нет и не будет, так как не положено. А ещё здесь не работает клише-способ из фильмов, которые она смотрела, или же она в бесконечной петле из сменяющихся циклов «проснись — засни»? В любом случае Тацумаки ещё не может проснуться: сильные снотворные действуют в полную силу. Или же…?

Тацумаки совсем не разбиралась в сновидениях — в большинстве случаев ей снился чёрный экран: хороший, предсказуемый сон-пустышка. Остальное быстро забывалось, минут через тридцать: Тацумаки не желала марать руки об ерунду.

— Рассказать?

— Да, знаю я, я не тупая.

«Всё, как тогда, с кристальной точностью воспроизведено, аж бесит. Камера, лаборатория обшита специальной плёнкой, блокирующей эсперские силы. А за плёнкой ещё одна, и одна. Единственный способ это…»

— Не тупая? Тогда зачем же ты упорствовала? Ради чего? — Солдат отличался грубостью. С такими, как он, лишёнными амбиций охранниками Тацумаки пересекалась чаще всего за время своих «тренировок». Протокол протоколом, но человек адаптируется и ищет лазейки в системе.

«По всей видимости, этот кошмар не закончится, пока не выиграю на своих условиях. Я думала, это всё далеко в прошлом… Так вот. Я перегружу барьер: у него есть пределы, даже в кошмаре. Нет и шанса, что я ему проиграю, вопрос в моей решимости. Я справлюсь одна!»

— Насекомым не понять.

«Почему сон мне не подчиняется? Почему нет даже колыхания ветра? Нет настолько сильных сдерживающих установок, это очередное дурацкое преувеличение!»

Озлобленный киборг решил подбодрить по-своему:

— Не догадалась ещё, соплячка? Птица с обрезанными крыльями будет похуже жалких насекомых. Она всегда будет их добычей, — Словно не насладившись молчанием и страданиями ценного образца, он продолжил. — мы всегда будем присматривать за тобой. Ты никогда не выберешься. Барьер выдержит перегруз до трёхсот единиц. Ты выдала лишь двести девятнадцать. Тебя никто не «спасёт». Герои в доле, всё ради гарантий будущего и поколений. Ах да, — он энергично зашёл в клетку и положил на край кровати разблокированный планшет, открытую галерею. — Узнала? Листай-листай, освежай память. Тебя продала твоя семья. Она живёт припеваючи, каждый год переподписывает соглашение о неразглашении; ты для них белая ворона. Они даже не знают, как ты выглядишь, у них всего одна дочь. Они счастливо живут и тратят «откупные». Понимаешь, как мы добры к тебе? И как ты относишься к нам, PK-8?

Фубуки, детская наивная улыбка, велосипед, самокат, утренник в детском садике, родители, которые ещё живы, много незнакомых лиц.

— Хи-хи-хи! Я расправлюсь с тобой первым, — вошла Тацумаки в кураж; непрекращающийся хохот спровоцировал новую тревогу в здании. — Ха-ха-ха-ха! Кого на понт берёшь? Ха-ха-ха-ха.

Дешёвым провокациям прошлого её не взять, она поистине взрослая. Триста, четыреста, пятьсот — Тацумаки нет дела, она не считает цифры, слишком уныло. А по-хорошему ей бы выбраться из кошмара и стать такой же сильной, как раньше, чтобы боялись.

— Вы вновь сомневаетесь в нашей базе данных? — она не сомневалась, она даже не моргала. — Штатные транквилизаторы уже в пути, прошу, не буйствуйте, только покалечитесь.

В кошмаре нет бликов или просветов, только законсервированные тревоги. Естественно, лучше быть сильной, очень сильной и независимой, уничтожающей всё подряд, чем амёбой, которую кормят с ложечки и унижают бездарности. Два варианта, две крайности, счастье в стороне, очень далёкой, в другой галактике и реальности.

Сайтама? Почти ведь как с ним: на любой её ход у него готов контрудар, да только вот… комфортно, зараза, без подвохов и переключений режимов.

«И он напомнил мне про другой способ: детские игрушки, святая простота. Резервный план!»

— А насчёт семьи вы ошиблись, вымогатели хреновы, кха-а.

Здоровье подвело — кровь с детскими ладонями и чистой кроватью совершенно не сочетается, уродливо, она грациозно падает в обморок.

Они, несомненно, тут как тут, идентичная ситуация!

Объект PK-8 в критическом состоянии. Доставьте его в реанимацию.

Зевающий солдат, нажавший на тревожную кнопку, не удивлялся: десятая попытка попадания на тот свет впечатляет разве что только своей глупостью:

— Неразумное дитё, когда-нибудь ты уймёшься, уа-а-а. Погодите-ка.

Он, рассмотрев трещины на планшете, процедил:

— Тц! Крылья писклявой выскочки так и наровят отрасти, нехорошо. Усильте меры безопасности. Нашей эгоистичной пташке не взлететь.

* * *

Спустя… для неё, впрочем, всё пронеслось в один миг.

— Меня восхищают твои попытки, правда, — киборг, принёсший тарелку с едой, громко захлопал в ладоши. — Всех нас. Помимо того, что ты преподносишь качественные материалы для изучения на пределах своих возможностей, жертвуя своей жизнью, ты не жалуешься, нет-нет, ты грубишь персоналу, лишаясь всякого поощрения. Нам становится совестно, что ты работаешь задаром: мы подсовываем тебе конфеты и отпираем клетку, ты их не ешь и не гуляешь. Это твой план? Самоистязание, впечатляет. Но, увы, сердца у нас давно не человеческие — как бы сказал господин куратор, прогнившие, — только мозг, да и он прокурен. Тацумаки. Это место — твой дом. Попробуй свежий яблочный сок, успокаивает. Не забывай про прогулку, плюс у нас открылась оранжерея.

— Твоя тупая морда… одно и то же — всё сходится. Ты знаешь, фальшивка, я долго рассуждала.

Тацумаки вздохнула и сделала выжидающую паузу: разговор с самой собой не очень-то полезен для рассудка, а для многостраничных монологов она ещё не созрела.

— О чём же вы рассуждали? — киборг придерживался схожих убеждений, подсобил и маленький пунктик про поддакивание представленному объекту за прибавку к зарплате.

— Почему я сюда попала? Почему мои силы не работают? Почему одни наказания? Сидела тут, ела ваши объедки, пролёживала вечность на кровати.

— Барьер, он пре…

— Ой, не пори чушь, кошмарчик, — странный, неестественный смешок перебил и озадачил недоделанного сказочника. Сказочка эта, однако, отстой, под стать рассказчику. Дико, несмешно, болезненно, затянуто. — Я ведь ждала, что меня снова спасут, по головке погладят там, не так ли? — Тацумаки гладила плюшевую игрушку, против и по шерсти, поочередно, всё быстрее и быстрее. Нервный срыв достиг предела: посыпавшийся из медведя пух сулил новой незапланированной уборкой.

Солдат цокнул с явным презрением:

— Видете? Вы себя не контролируете. Не расстраивайтесь: уже заказываю замену из той же коллекции.

— Но Бласт ведь не придёт, так? Не спасёт?

— Бласт-бласт. Придёт-спасёт? Это какое-то геройское имя? — Солдат сделал быстрый поисковой запрос. — Отрицательно. Похоже, вы начали читать умные книги про генетику, похвальное стремление. К сожалению, не могу поддержать разговор, не моя специальность. Ты молодец!

— Конечно, его нет, это же мой кошмар. Всё ведь началось с вас, забивать на вас, вычёркивать вас тупо. Ни друзей, — не спеша загибала пальцы Тацумаки, поднимаясь с кровати. — Ну-ну, не перебивай. Ни детства, ни нормального отношения, ни семьи, одни новые требования. Ни шага не ступить, ни слова промычать. «Ты ничего не понимаешь!» Я ещё думала, а почему киборги? В реале же были точно люди.

«Я ведь в глубине души боюсь своей силы. Из-за них».

— Куча комплексов подарили. Уроды. Лучше бы позволили подохнуть.

— Вам стало легче? Впредь не разбрасывайтесь такими отрицательно окрашенными словами.

Отрицательно окрашенными? Плохо? Как досадно: сегодня она плохая девочка и не следует указаниям фиг пойми кого.

— Проще сказать, мне плевать, не моё дело. Из-за вас, этого однозначно правильного мира, двойных стандартов я принять себя так и не смогла.

Вернее, она даже не пыталась, а зачем? «Торнадо ужаса», чем не милая кличка? Разве «Торнадо ужаса» вообще способно на что-то иное? Ей идёт, людям нравится: фан-клуб успешен и рейтинги зашкаливают, никто не спорит, полная свобода, она абсолютно взрослая. Полная свобода. В уверенных рамках, которые она поставила себе когда-то сама. Сама?

— Бессмысленный поток информации и обвинений, вы не смотрите на ситуацию по-взрослому, глобально. Почему же киборги? Извольте объясниться, — второпях надсмотрщик шёпотом прибавил в микрофон. — Подозреваю у объекта PK-8 обострившуюся паранойю, запрашиваю успокоительные.

— Мне с виду никто не нужен, но хочется внимания, хочется его привлекать. Хочется найти себе кого-то, опекать.

Но чем та уверенная свобода с феноменальными рейтингами лучше тюрьмы с клеткой? Повторение одного и того же безопасного шаблона, все меняется, её второе место и поведение застыло во времени. Они, те люди, случаем, не добивались как раз этого? Её до сих пор используют? Что она получает взамен?

— Почему?

Тацумаки подскочила с постели и пожала настолько неравнодушному и вовлечённому киборгу руку.

— Потому что вы все, ублюдки, на одно лицо, лицемерное такое. Панели у вас на уровне глаз классно с этой задачей справляются. Такова ваша гнилая натура. А ещё, — Тацумаки подмигнула пребывающему в недоумении солдату. — Вас приятнее таких избивать. Звук сочнейший! А вот так же, хм? — Она представила в голове один очень-очень запоминающийся силуэт. — Пофиг! Обычный, ты кусок дерьма, удар!

Туловище тяжело бронированной машины разделилось на две половины, а «Торнадо ужаса» ни капли не больно, её забавляла совершенно неправдоподобно гигантская отдача от удара: телепортация на несколько метров назад.

— О… объя…

Пара дополнительных замахов, почти прыжок на батуте, немного безумный оскал в её исполнении, и песчинки не осталось от противника, а она ещё не разогрелась. Совсем ведь другое дело! А барьер?

— Слышь. Я, может, и не верю в свою силу, и меня она пугает. Но на него могу положиться, он бы мне помог, ему не страшно. Просто так. В конце концов это мой кошмар. Так что надо думать нестандартно, ага, чтобы отсюда выбраться? Сделать то, на что бы не решилась никогда?

Барьер? Какому-то кошмарному барьеру не остановить их тандем.

— Одна я не выберусь. Незачем забывать про лысого.

«Всё-таки стоило телефончик-то оставить… А какая в принципе разница, В-шка без моего поручительства в S-класс не пробьётся… потонет в бумажках, точно-точно».

— Мы ещё обязательно пересечёмся, вот увидишь, Сайтама.

Если она, конечно, выберется: кошмар сдаваться так просто не собирался:

Код красный. PK-8 вышла из-под контроля и устроила бунт. Задержать и вернуть в камеру, провести разъяснительную беседу. В случае сопротивления объекта разрешено использование табельного оружия.

— Нарушитель… руки вверх, — материализовался солдат вместе с переговорной группой. — Иначе будет открыт огонь на поражение. Тацумаки. Не делай глупостей. Против пушек и щитов твой новый приёмчик не сработает.

Стоящий ультиматум: невероятная нечеловеческая реакция, снова зайдут за спину, она безоружна, родные силы всё так же подавлены. Всё верно, ультиматум хороший, великолепный, помощь неравнодушных не безгранична.

— А ноги вниз не хочешь? — дерзости ей всё так же не занимать, обоснованной, уверенной дерзости. — Психические оковы. Я вот хочу.

Высокотехнологичные протезы и улучшения целого взвода по щелчку пальцев вышли из строя. Тацумаки смахнула образовавшиеся капли с глаз, всхлипнула. И ещё раз: куда же без передышки, чтобы хорошенько всё прочувствовать.

— Не может быть! Не могу спустить курок! — Паралич не ослабевал, только быстрее распространялся. Может, это и было нечестно по отношению к противникам, ладно, это действительно очень нечестно, но кому какое дело?

— Ха! Ах. Ах! Ха!

Вот и все «воспитатели» в её «руках», болванчики, куклы и много синонимов. А что бывает с отслужившими своё игрушками?

— А теперь я вас, насекомых с переломанными лапками, всех до единого вытравлю.

— Держать строй! О-объект обошёл системные ограничения. — главный переговорщик не успевал комментировать исчезновение своих конечностей. — Подавите пси-силу с помощью портативных подавителей! Соберитесь, остолопы! А-а-а!

— Так точно! — Из неоткуда возникли заряженные установки-пушки, помехи, у горе-беглянки закружилась голова, солдаты приободрились. — Держать строй! Она скоро падёт!

Тацумаки прыгала от счастья вместе с каждым умалишенным:

— Ой как удобно! Очень жаль: Вихрь смерти. Что, не продержались? Что, не пала?

После стольких ограничений до чего же Тацумаки было приятно стереть кого-то и что-то с лица Земли. Осталась ещё какая-то сотня секторов и бункеров, мелочи для неё.

— Я… у меня получилось?

Горы ошмётков говорили сами за себя: даже зомби бы удивились и побоялись регенерировать.

— Да! Ха. Ха… Ха-ха-ха!

«Когда ты не одна, оказывается, чувствуешь себя намного увереннее».

Кошмар ли?

Новое сообщение, новые меры:

Привлечён спецназ. Лаборатория оцеплена. Вызов элитных бригад. Впрыскивается усыпляющий газ.

Подкрепления, штурмовики в противогазах, ни конца ни края, злобные ухмылки, выход надёжно защищён семьюдесятью замками.

— Как же мне не всё равно.

Она не повторит ту досадную ошибку прошлого: не сбежит, не испепелит это замечательное место за много-много километров отсюда. Ей ничуть не страшно, страшно, но не настолько! Тацумаки настигнет каждого: кулаками, пинками, мизинцами, способностями, чем придумает и захочет. Это, чёрт возьми, её кошмар, и она тут всех нагнёт!

— Нападайте!

Раззадоренная девушка ещё не подозревала, что встреча с Сайтамой состоится куда раньше того далёкого обязательного — а именно завтра, в кафе, по его инициативе: милая (якобы) сестрёнка Фубуки из чистых побуждений (возможно, глупости, страха, дурости, ехидства, искренней заботы, ничего или всего вместе) выдала Сайтаме номер её сотового. А Сайтаме очень-очень нужна была своя майка и, что уж скрывать, нечто большее: её нечто большее, все её секреты и жаркóе в ресторане, много жа́ркого.