Последний танец прошлого (гет)

Вечернее солнце плавно скользило по небу, окрашивая городские улицы в золотистые и оранжевые тона. Я брела домой, погруженная в свои мысли, окруженная шорохом ветра и шелестом опавших листьев под ногами. Это был день, который большинство женщин моего возраста проводят с радостными улыбками в окружении любящего мужа и детей. Сегодня мне исполнилось тридцать лет… Но на моём лице нет улыбки, потому что я знаю, что дома меня никто не ждёт.

Одни люди с головой погружались в заботы о семье и обустройстве своего уютного гнёздышка, другие же устремляются к карьерным вершинам, стремясь к независимости и материальному благополучию. Эти два мировоззрения словно две стороны одной медали, и в каждой было что-то, что манит и затягивает. Но, я думаю, что эти две стороны жизни должны быть тесно взаимосвязаны, должен соблюдаться баланс, если человек хочет быть счастливым. Но я выбрала только одну сторону… Точнее, так просто сложилась моя судьба.

Я окончила престижный университет, устроилась на хорошую работу и шаг за шагом строила свою карьеру. Сейчас я — успешная женщина, достигшая того уровня жизни, о котором многие могли лишь мечтать. Но приносило ли мне это счастье?

Работа дает мне немало

возможностей: путешествия в разные города и страны, участие в международных мероприятиях, знакомства с удивительными людьми. Я могу позволить себе наслаждаться изысканными блюдами в дорогих ресторанах и одеваться в модные дизайнерские наряды. Возвращаясь в свой просторный коттедж, который я с любовью оформила по собственному вкусу, я должна бы чувствовать удовлетворение и покой. Но всё чаще, переступая порог, я ловлю себя на том, что нечто важное упущено.

Эти стены, наполненные вещами, лишены теплоты человеческого присутствия. Нет смеха детей, нет голосов друзей, нет той привычной суеты домашних отношений. Несмотря на все мои достижения, тишина этого дома напоминает мне о чем-то недосягаемом и важном…

Дома, наконец-то сбросив напряжение рабочего дня, я с удовольствием снимаю туфли на высоких каблуках, которые хоть и делают образ более профессиональным, но к концу дня становятся настоящим испытанием для ног. Снимаю деловой костюм, подчеркивающий мой статус и уверенность, и, наконец, наслаждаюсь свободой домашнего уюта. Позволяю себе расслабиться, иду в ванную комнату, где меня уже ждет уютное джакузи. Эта ванная — моя личная отдушина, где я могу забыть о хлопотах и проблемах, окунувшись в горячую, пушистую пену, которая мягко обволакивает тело, снимая усталость и стресс.

Прежде чем отправиться в своё импровизированное домашнее спа, я заглядываю в холодильник, где специально с утра оставила охлаждаться бутылку изысканного вина, выбранного с особой тщательностью. Этот небольшой ритуал — моя награда за все усилия, которые я вкладываю в свою работу и жизнь в целом. Наполнив бокал ароматным напитком, направляюсь в ванную, чтобы полностью отдаться моменту расслабления.

— С днём рождения, Люмин! — произношу вслух, кивая своему отражению в зеркале. Усмешка, играющая на моих губах, полна горечи и легкой нотки иронии.

На работе мы также немного отметили это событие, что, однако, больше походило на обязанность, чем на настоящее празднование. Впрочем, традиция праздновать дни рождения сотрудников была введена ещё несколько лет назад моим начальником Сяо, который, без сомнений, является талантливым бизнесменом и руководителем. Под его руководством наша компания процветает, и ввести такие традиции было его способом поддержания командного духа.

Этим вечером в офисе коллеги поздравили меня, были торты и кофе, пара тостов и стандартные пожелания успехов. Тем не менее, я не могу избавиться от ощущения, что дома, наедине с собой и бокалом вина, это празднование кажется более искренним и настоящим. В такие моменты особенно ощущается нехватка чего-то, что назвать словами сложно, но, возможно, это и есть то самое желание настоящей близости и внимания, которого порою так не хватает.

Мою идиллию неожиданно нарушил звонок. Этот звук прорезал тишину уютного вечера, который я проводила в окружении теплой воды джакузи. В мыслях я уже представляла, как продолжу наслаждаться покоем, но теперь мне пришлось выйти из состояния комфорта и попытаться понять, кто может стоять на пороге. Кто мог прийти ко мне в столь поздний час? С легким раздражением я фыркнула, медленно вылезая из воды. По телу скользнули последние тёплые капли, и, с мягким вздохом, я накинула свой изящный халатик, который, казалось, согревал и напоминал о роскоши и уюте.

Пока я на ходу сушила волосы полотенцем, мой взгляд скользнул на монитор камеры видеонаблюдения. Там я заметила фигуру мужчины, который стоял у ворот. Первоначально свет и тени скрывали его лицо, но тонкая коробочка, сжимаемая в его руках, привлекла мое внимание. Вглядываясь в изображение, я стала вспоминать, где могла видеть это лицо. Несколько секунд размышлений пролили свет на загадку: это был душеприказчик моей давно покойной бабушки. Это открытие меня озадачило. С момента ее смерти прошло уже пять лет, и все юридические и материальные дела казались полностью завершенными.

Я недоумевала, почему этот человек вновь появился в моей жизни после столь долгого времени. Для встречи с ним я поспешно накинула курточку поверх халата, хотя до конца еще не отошла от неожиданности, и вышла на улицу, чтобы открыть дверь.

Мужчина вежливо поклонился, приветствуя меня своим спокойным и уверенным тоном:

— Здравствуйте, мисс Виатрикс. Сегодня вам исполнилось тридцать, верно? С днем рождения вас! — его голос звучал торжественно, но одновременно тихо, как будто он раскрывал какую-то глубокую семейную тайну. — Теперь я могу исполнить последний пункт завещания вашей бабушки. Она просила отдать вам это, когда вам исполнится тридцать.

С некоторым трепетом и непониманием я взяла предложенную коробку. Она была небольшой, но явно придавала будущему нашу вес. В голове начали мелькать вопросы: почему именно сейчас? Слова душеприказчика звучали еще в моих ушах, и я не могла избавиться от волнения и любопытства одновременно.

На мгновение я задумалась, разглядывая коробку, которая, казалось, скрывала осколок прошлого, утерянный и вновь обретенный в этом странном сюрпризе к моему дню рождения.

Поблагодарив душеприказчика за его заботу и помощь в получении наследства, я вернулась домой с чувством волнения и легкого беспокойства. В руках у меня была небольшая, аккуратно упакованная коробочка, покрытая слоями нежной оберточной бумаги и украшенная простой бархатной лентой. В мыслях проскакивали разные догадки о том, что могло скрываться внутри, но ни одна из них не давала ясного ответа. Вскоре, решив не откладывать неизбежное, я осторожно сняла ленту и раскрыла верхнюю крышку.

Сразу же мое внимание привлекло что-то сверкающее внутри коробочки. Любопытство, которое лишь усилило мои эмоции, побудило меня просунуть руку внутрь и вытащить загадочное содержимое. В моей ладони оказалось изящное ожерелье. Оно было изготовлено с тонким мастерством: блестящая цепочка плавно велась к центру, где находился крупный янтарный камень. Сам янтарь будто хранил внутри себя таинственную историю: в его сердце четко виднелось художественно высеченное изображение песочных часов.

Я не могла оторвать взгляд от этого необычного украшения, и спустя мгновение поняла, что янтарь можно открыть. Внутри его полости располагались часы, но не обычные, к которым я привыкла. Мне бросилось в глаза, что часы не издавали ни единого звука — ни тиканья, ни механического шумка, характерного для старинных часов. Единственная стрелка не двигалась, но удивительнее всего было обилие отметок на циферблате — около тридцати, что делало эти часы совершенно отличными от привычного устройства времени.

Задаваясь вопросом, какой посыл хотела передать мне бабушка, завещав это загадочное украшение, я почувствовала необъяснимый трепет. Совсем не зная, что делать, я интуитивно коснулась стрелки и медленно повернула её против часовой стрелки, делая несколько быстрых оборотов, находя это довольно весёлым, своего рода антистрессом.

Тут же произошло нечто невероятное. Окружающее пространство стало расплываться, границы предметов размывались, и я ощутила, как падаю в невесомости. Перед глазами мерцали золотые вспышки, напоминая солнечные лучи, преломленные в стеклянной призме. У меня было странное чувство выпадения из времени, как будто прежний мир перестал существовать.

Когда всё утихло, я обнаружила себя лежащей на кровати, но не в знакомом уюте своего коттеджа. Вместо этого я была в комнате, которая была мне одновременно знакома и необычна, с вещами и предметами, напоминающими об уютном доме моей бабушки. Старые обои, массивные деревянные стулья и столы, аромат лаванды и ванили, которые всегда ассоциировались с её присутствием… Это была моя комната, в которой я жила долгие почти двадцать пять лет моей жизни, пока не приобрела собственное жильё.

Пытаясь разобраться в произошедшем, я нетвердой рукой взяла в руки странное ожерелье, что лежало рядом со мной на кровати. Немного поколебавшись, я все же повесила его на шею, чувствуя, как оно приятно холодит кожу.

С затаённым дыханием подошла к большому зеркалу, которое стояло в углу моей комнаты. Но, взглянув на свое отражение, я не смогла сдержать удивлённый возглас. Зеркало показывало не просто меня; из него на меня смотрела я сама, но значительно помолодевшая, с ярким румянцем на щеках, искрящимися глазами. Это было сложно объяснить и ещё сложнее понять: откуда взялся этот юный образ, и почему я выгляжу так, как выглядела четырнадцать лет назад?

В смутной надежде найти объяснение происходящему, я обвела глазами комнату. Мой взгляд случайно остановился на старом настенном календаре, который я, скорее всего, повесила ради декора. На нём был отчетливо выведен месяц — март 2010 года. Мой разум с трудом осмысливал эту дату. Это же значит, что я каким-то образом оказалась в прошлом. Время, казалось, совершило невероятный скачок назад. Слишком невероятный, чтобы в это поверить. Я снова была шестнадцатилетней школьницей! Но как это возможно? Почему это произошло и что это значит для меня и моей жизни?

Прошлое казалось мне чем-то давно завершённым, неизменным. Я пыталась вспомнить те дни, что предшествовали 2010 году, все те события, которые когда-то были для меня так важны. Быть может, мне выпал шанс заново пережить кое-что из того времени?

Пока я стояла перед зеркалом, мои мысли путались: возможно, это просто сон, случайная фантазия, вызванная воображением после прочтения какого-нибудь романа. Или, может быть, бутылка любимого вина, с которой я расслаблялась накануне вечером, оказала своё действие, заставив меня увидеть то, что не является реальностью. Но что, если это не просто иллюзорная картина, а какая-то странная реальность, которую мне предстоит исследовать? Может быть, мне дали шанс изменить что-то в своём прошлом или лучше понять себя?

Пока я отходила от шока, из-за двери моей комнаты раздался голос, от которого мурашки побежали вдоль позвоночника. Это было столь неожиданно, что я, затаив дыхание, замерла и пыталась осознать происходящее.

— Люмин, ты проснулась? Учти, если сейчас же не встанешь, то опоздаешь в школу! — доносился знакомый голос, наполненный теплом и заботой, с лёгкой ноткой строгости. Этот голос принадлежал моей бабушке — женщине, которая после трагической гибели моих родителей стала мне и матерью, и отцом. Голос, который я не слышала более пяти лет.

Этот момент наводнил моё сознание целым спектром странных и противоречивых эмоций. С одной стороны, я безмерно рада была возможности снова увидеть бабушку, почувствовать её поддерживающее присутствие и умиротворяющий голос, услышать её фирменные наставления и советы. Она была тем человеком, кто, несмотря на все невзгоды, помогал мне стать тем, кем я сейчас являюсь, и её утрата оставила незаживающую рану в моём сердце. Но, с другой стороны, внутри меня бушевала буря сомнений. А вдруг это всего лишь сон или игра моего разума, и, проснувшись, я вновь осознаю, что всё это было лишь иллюзией, за которую я крепко уцепилась?

Я глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки, и потихоньку вышла из комнаты, внутренне готовясь к тому, что меня ждёт. Пройдя по коридору, я направилась на кухню, ведь именно там бабушка обычно начинала свои дни, стряпая что-то ароматное и насыщенное любовью. Воспоминания о том, как я ребёнком приходила на кухню, где пахло домашними пирогами и свежесваренным кофе, наполнили меня ностальгическим теплом.

Когда я вошла на кухню, моему взору предстал привычный, но такой дорогой сердцу пейзаж: бабушка суетилась у плиты, ловко орудуя ложкой и кастрюлями, а на столе были разложены её магические карты, а рядом стояла потушенная свеча, свидетельствовавшая о завершившемся гадании. Бабушка была известной гадалкой, и её предсказания часто сбывались, привлекая множество клиентов из разных уголков страны.

Когда я увидела её, чувства, как мощное цунами, захватили меня и заставили наполниться глаза слезами. Я закрыла ладонями лицо, прорываясь сквозь рыдания, не в силах сдержать охвативший меня океан эмоций.

— Бабушка… Это ты… — прошептала я сквозь слёзы, голос дрожал и был еле слышен.

Она повернулась ко мне, и в её взгляде сначала промелькнуло удивление и даже легкая обеспокоенность за моё состояние. Но затем её внимание привлекло ожерелье, которое висело у меня на шее. Это было то самое ожерелье, которое она мне завещала и из-за которого, похоже, я и оказалась тут. Бабушка подошла ближе, её глаза засияли теплым пониманием, и она нежно обняла меня, словно стараясь передать всё то тепло и любовь, что накопилось в её сердце.

В тот момент я задумалась, неужели она каким-то образом догадалась, что я пришла из будущего? Возможно ли, что она знала о мистической силе этого ожерелья?

— Люмин, какое красивое украшение, — она отстранилась и обхватила пальцами янтарный камень, внимательно его разглядывая, и ее глаза вспыхнули загадочностью. — Береги его, такую ценную вещь терять нельзя.

— Так ты знаешь… — начала было я, но вдруг бабушка заохала и поковыляла в свою комнату, что-то бормоча о том, что не выключила утюг. Всё ясно, об этом ожерелье она говорить не намерена. Значит, придется вести себя как обычно, до тех пор, пока меня не вернут обратно в моё настоящее.

Когда бабушка вернулась на кухню, она с известной степенью привычки поставила передо мной завтрак. Это был её утренний ритуал, которым начинался каждый день: обильное и разнообразное застолье, наполняющее всю кухню ароматами свежеиспечённого хлеба, зажаристого бекона и сладких блинчиков. Бабушка села напротив меня за столом, мягко улыбаясь и наблюдая за тем, как я с утра погружаюсь в пиршество. Она всегда так делала, как бы оберегая меня своей любовью и мудростью.

Я почувствовала её взгляд, сосредоточенно устремлённый на ожерелье, которое тонкой цепочкой покоилось на моей шее, сияя рассеянным светом.

И вдруг, как будто почувствовав неотложную необходимость поделиться чем-то важным, она оборвала благодатное утреннее молчание фразой, полоненной загадочного смысла:

— Знаешь, Люмин, что взмах крыла бабочки на одном конце земного шара может вызвать ураган на другом… Лучше об этом всегда помнить. Любая мелочь повлияет на наше будущее.

Я замерла на мгновение, едва не подавившись кусочком тоста. Эти слова, отразившиеся в её глазах полными таинственного смысла и мудрости, посеяли лёгкую тревогу в душе. Никогда раньше бабушка не говорила со мной такими странными, почти мистическими фразами, которые казались как будто взятыми из древних легенд или сказаний. Было очевидно, что эти слова были произнесены не просто так, а с намёком, который я должна была понять.

Я еще больше укрепилась в своей уверенности — бабушка знает о том, как я воспользовалась магическими свойствами ожерелья, случайно перенесшись во времени на четырнадцать лет назад. Ожерелье, изначально казавшееся всего лишь красивой безделушкой, обладало невероятной силой, о чём я даже не подозревала.

Однако, по неведомым причинам, она не могла напрямую рассказать мне о всех опасностях и возможностях этого ожерелья. Возможно, существовали некие ограничения или опасности, о которых я не должна была узнать так сразу, чтобы ни повлияли на естественный ход событий. Или, вероятно, эта мудрая женщина считала, что есть вещи, которые я должна была понять сама, в процессе жизненного опыта.

Эта фраза казалась мне знакомой, словно я уже слышала её когда-то прежде. По мере того как я пыталась вспомнить источник, перед моими глазами начали всплывать разрозненные образы и ощущения. Словно мозаика, которую необходимо сложить, эти обрывки из памяти не давали мне покоя. Наконец, сосредоточившись и прокрутив в голове множество воспоминаний, я поняла, что эта фраза встречалась в начале известного фильма «Эффект бабочки». Мне сразу вспомнились уютные вечера, которые я проводила вместе с бабушкой, когда мы сидели перед телевизором с чашками горячего чая и смотрели этот фильм.

Фильм повестовал об открывшейся способности главного героя перемещаться во времени. Это путешествие во времени позволяло ему изменять прошлое и влиять на события, которые уже произошли. Однако каждое его вмешательство несло непредсказуемые последствия для будущего. Такая навязчивая идея контроля над судьбой сразу заинтересовала меня и не отпускала на протяжении всего просмотра. Казалось, что каждый выбор героя был как камешек, брошенный в воду, вызывающий круги на поверхности, которые влияют на всё вокруг.

Теперь, оказавшись в прошлом, и мне нужно было быть предельно осторожной. Я понимала, что любое действие может повлечь за собой изменения, которые затронут мое настоящее. Ведь как и в фильме, даже маленькое изменение в прошлом может иметь огромные последствия в будущем. Это и хотела сказать мне бабушка.

— Бабуль, подскажи, пожалуйста, какое сегодня число? — как можно естественнее спросила я.

— Двадцатое марта, — сообщила она с лёгкой улыбкой.

Двадцатое марта… Эта дата всегда останется в моей памяти. Я не просто помню её, но и ощущаю её значимость, как будто это произошло совсем недавно. Это день, связанный с важным периодом моей жизни и с человеком, занимавшим тогда особое место в моем сердце.

Тарталья! Именно с ним связано моё волнение и смятение чувств в тот памятный день. Он был моим одноклассником, прекрасным юношей, в которого я была влюблена целых два года. Я даже сейчас, спустя столько лет, помню каждую деталь: его беззаботную улыбку, неподдельное обаяние, которое было видно в каждом движении, в каждом взгляде. Эта влюблённость, возникшая в юные годы, стала чем-то большим, чем просто подростковая симпатия — это было настоящее, глубокое чувство, которое не угасло даже спустя годы.

Тогда, двадцатого марта, Тарталья праздновал свой день рождения. Он пригласил всех наших одноклассников на вечеринку. В этот день я снова осознала, как дороги мне были моменты с ним. Я часто ловила себя на мысли о том, что тянусь к нему, но страх и неуверенность всегда брали верх. Я опасалась признаться в своей симпатии, боялась, что это разрушит наше хрупкое понимание или даже откроет дорогу насмешкам от одноклассников.

Эта влюблённость не отпускала меня даже спустя много лет. Мне было уже тридцать, но воспоминания о Тарталье всё ещё жили во мне, теплясь надеждой на что-то большее. Я не встретила за эти годы никого, кто вызывал бы во мне такие же сильные и чистые чувства, которые испытывала к Тарталье. В итоге, я узнала, что он начал встречаться с моей лучшей подругой Гань Юй — она была ему настолько близка, что спустя годы они стали счастливой парой. Сегодня они живут в другой стране, вдали от моих глаз и моей тоски, наслаждаясь семейным счастьем.

Помню, в этот самый день, 20 марта 2010 года, мне не удалось побывать на его празднике. Вот только причина моего отсутствия провалилась глубоко в моей памяти. И то, чего я так боялась, произошло: Гань Юй и Тарталья сблизились в тот вечер, а вскоре их отношения переросли из дружбы во что-то большее. Все мои планы и надежды тогда разбились вдребезги. И теперь, оказавшись в прошлом, у меня есть уникальная возможность все изменить. В этот раз я просто обязана попасть на ту вечеринку, чтобы не повторилась та цепочка событий, что привела меня к сегодняшней жизни.

В глубине души я понимаю, что ключ ко всему — проявить смелость и признаться Тарталье в своих чувствах. Довольно долго мне казалось, что и он интересуется мной, но будучи подростком, я часто сомневалась в себе и своих силах. В шестнадцать лет мне не хватало уверенности: я боялась осуждения, боялась ошибиться в своих догадках насчет его симпатии. Признание в любви для меня было подобно прыжку в бездну. Но теперь, в теле той шестнадцатилетней девочки, нахожусь я — зрелая, самодостаточная женщина, которую не пугают прежние страхи.

Однако, чтобы изменить развитие событий, мне потребуется балансировать на грани — оставаться той же стеснительной Люмин, какой меня знали в школе. Мои действия должны быть осторожными, чтобы не вызвать нежелательного внимания. Нужно помнить, что мое поведение должно соответствовать ожиданиям окружающих. Но вместе с этим, у меня есть шанс стать частью этого важного события и наконец действовать с той уверенностью, которой так не хватало в прошлом. Может быть, в моём случае эффект бабочки сулит лишь позитивные перемены в моем будущем?

Если уж в моих руках оказалось такое мощное ожерелье, обладающее способностью перемещать меня во времени, то у меня появилась уникальная возможность изменить ход событий так, чтобы в итоге быть вместе с Тартальей. Я готова использовать его магическую силу столько раз, сколько потребуется, возвращаясь в прошлое и пересматривая каждое решение, которое нас разделяло. Даже если это потребует множества попыток и временных парадоксов, желание быть с ним — главная движущая сила. Потому что ради любви я готова преодолеть любые преграды времени и пространства… И мой путь начнется сейчас…

Когда я вошла в школу, меня окутало приятное чувство ностальгии, словно я перенеслась в прошлое, где каждое мгновение было наполнено юностью и беззаботностью. Звуки оживленной болтовни учеников в коридорах, скрип паркетного пола под ногами, запах — всё это вновь стало частью меня, пробуждая воспоминания о беззаботных школьных временах.

Идя по знакомым коридорам, я не могла не улыбнуться. Всё было таким же, как и много лет назад, когда я в первый раз переступила порог этой школы. Картины известных ученых все так же висели на стенах, а шкафчики с потрепанными краями стояли вдоль коридоров. Мне повезло, что я все еще помнила обустройство школы. Было бы странно, если бы я, Люмин, которая не пропускала ни дня в школе, неожиданно забыла бы, где находится раздевалка или классная комната.

Пока я окуналась в эту атмосферу, мне напомнили о настоящем. Из-за спины донесся знакомый голос:

— Привет! — это была Гань Юй, моя лучшая подруга, в настоящем ставшая женой человека, которого я любила всю жизнь. Она шла ко мне с открытой улыбкой, и хотя на краткий миг у меня кольнуло в груди от воспоминаний о несбывшемся, я подавила это чувство. Сегодня Гань Юй была моей подругой, и, собрав все переживания в тугой узел внутри, я обняла её с радостной улыбкой.

— Ты сделала математику? — продолжила она, её голос был наполнен той же непринуждённой энергией, которую я помнила так отчетливо.

Этот вопрос застал меня врасплох. Я замерла, пытаясь вспомнить, делала ли я домашнее задание; понятия не имела о мелочах того дня, поскольку судьба загадочным образом доставила меня обратно в прошлое сегодняшним утром. В моей голове в это мгновение бушевал вихрь мыслей: как же трудно было точно воспроизвести день из школьной жизни досконально, так чтобы ничем себя не выдать.

— Э… — замялась я, пытаясь выиграть время и придумать что-то правдоподобное. — Думаю, сделала, но… если что, смогу подсмотреть у тебя?

— Люмин, что случилось? Почему ты не сделала домашнее задание?! Это совершенно на тебя не похоже, я ведь рассчитывала списать у тебя, как обычно…

Ситуация, когда Гань Юй просит у меня списать, была далеко не редкостью. Я особо не возражала — всё-таки подруга. Но сейчас, смотря на всё это сквозь призму опыта, я начинаю задумываться о том, не злоупотребляла ли она моей добросердечностью и трудолюбием.

— Пора бы тебе самой уже всерьёз взяться за учёбу, — с лёгким упрёком сказала я, стараясь донести до неё свои мысли. Видя её удивлённое лицо, я продолжила: — Как долго ты собираешься использовать меня в качестве своего бесплатного репетитора? Разве справедливо, что я вечерами корплю над книгами и тетрадями, а ты проводишь своё время, тусуясь и развлекаясь, и потом просто приходишь учиться на моих усилиях?

Гань Юй смотрела на меня с неожиданным недовольством и явной ноткой разочарования в глазах.

— Ты что, сегодня встала не с той ноги? — прищурив глаза и делая шаг назад, ответила она. — Ведь ты сама неоднократно говорила, что тебе несложно дать мне списать, если я не справлюсь с домашним заданием. К тому же, твоя бабушка всегда следила, чтобы ты училась. А теперь ты обвиняешь меня в том, что мы так и договаривались.

Её слова заставили меня замолчать и вспомнить о тех днях, когда действительно незамысловато обещала ей свои медвежьи услуги. Оглядываясь назад, я вижу, что позволяла себе быть слишком мягкой и уступчивой. В своём желании поддержать подругу я, возможно, иногда переходила грань здравого смысла, не задумываясь о том, какие это может иметь последствия для моего времени и усилий.

— Ладно, — наконец, вздохнув, согласилась я, стараясь собрать себя обратно в образ простодушной и немного наивной Люмин, которой все вокруг меня считают. — Если я все-таки сделала домашку, то, конечно, дам тебе списать. Правда, вчера вечером, готовясь к урокам, я так устала, что заснула прямо на тетрадках. Теперь даже не могу вспомнить, успела ли я разобрать именно задания по математике.

Гань Юй мгновенно отреагировала на мое предложение отказом, произнесенным с резкостью, которая меня даже слегка обескуражила.

— Не надо, — сказала она, холодно сверкая глазами. — Еще обвинишь меня потом в том, что я у тебя списала. Лучше я у кого-нибудь другого попрошу помощи, раз моя «лучшая подруга» мне не помогает.

Я понимала, что это была чистой воды манипуляция. На самом деле, она ожидала, что я поспешу извиниться и загладить «свою вину», предложив ей все свои тетрадки. В школьные годы, надо признать, я, скорее всего, так бы и поступила, поддавшись на подобное давление. Однако теперь… Здесь я должна была мысленно прокрутить в голове мысли о том, что я уже не та, которая поведётся на такие дешевые трюки и всё такое, но признаюсь честно, как бы мне этого ни хотелось, я знала, что все-таки уступлю и сейчас. Потому что, сука, надо поддерживать образ тупой, наивной Люмин! Я чувствовала, как начинаю бесить сама себя в этом возрасте. Неудивительно, почему Гань Юй быстренько заграбастала себе Тарталью.

— Ладно, Гань Юй, извини, — подавив в себе рвотный позыв, сказала я. — Я просто не выспалась. Конечно, ты можешь списать всю мою домашку.

— Правда? Ты лучшая, Люмин! — она развернулась и крепко меня обняла. — Пойдём скорее. Кстати, ты что-то не спрашиваешь, но я знаю, что ты ждешь, что я сама вспомню и отдам тебе его…

А?! Кого «его»? В первые секунды мне показалось, что она говорит о Тарталье, но эту мысль я быстро откинула, потому что, во-первых, к этому моменту они еще не встречались, во-вторых, Гань Юй не из тех, кто уступил бы мне парня, и, в конце концов, что это за формулировка — «отдам тебе его». Он что, вещь?

— Прости, Люмин, пожалуйста, — она схватила меня за рукав блузки, глядя щенячьими глазами, прерывая мой ход мыслей. — Я знаю, что ты будешь очень сильно злиться на меня.

— Говори уже, не тяни, — нетерпеливо потребовала я, уже сгорая от любопытства, что она такого должна мне вернуть.

— Твоё платье сейчас у моей знакомой, — с волнением и едва сдерживаясь от слёз призналась Гань Юй. — Прости, что отдала его без твоего разрешения. Она умоляла меня, ведь у неё должно было быть свидание с парнем, о котором она мечтала столько времени. У неё не было во что одеться, а твоё платье так подходило ей… Один вечер, думала я. Я обязательно верну его в ближайшее время!

Я глубоко вздохнула, стараясь уловить весь спектр чувств, который захлестнул меня. Этот инцидент был мною забыт, но теперь он выплыл на поверхность неприятными воспоминаниями. С Гань Юй мы часто обменивались одеждой, и я вспомнила, как моя бабушка однажды подарила мне изысканное маленькое чёрное платье. Оно привлекло внимание Гань Юй с первой встречи, и когда она попросила его у меня, я охотно согласилась. Потому что обмен был мне выгоден — взамен она предложила мне свои стильные джинсы, которые, признаться, я давно мечтала примерить. Это была своего рода игра — размер одежды у нас одинаковый, и это облегчало эксперименты в сфере моды.

Но в памяти четко отпечатался тот момент, когда в будущем платье исчезло навсегда. Оно утратилось где-то в бесконечной череде передач, переходя из рук в руки, и этой цепочке не было ни конца ни края.

И в данный момент у меня возник один единственный, но логичный вопрос: почему я до сих пор дружу с Гань Юй, если она так безответственно относится к моим вещам и злоупотребляет моей добротой.

Как только я вошла в класс, стало ясно, почему: вокруг меня воцарилось странное молчание, и я почувствовала на себе настороженные взгляды одноклассников. Ах да, я же изгой, а Гань Юй в школьные годы была моей единственной поддержкой, моей единственной подругой, рядом с которой я чувствовала себя хоть немного менее одинокой. В моих глазах она была своеобразным спасением, и я, в своём ослеплении, прощала ей все… Идиотка.

Попробую описать ситуацию пассивного буллинга со стороны одноклассников подробнее. Моя бабушка гадалка, это её увлечение, передающееся из поколения в поколение. Я тоже умела гадать и хотя не понимала фанатизма бабушки насчет этого, но была не против, ведь большинство предсказаний сбывались…

Но в глазах соседей её увлечение превратилось в магический ритуал из фильмов ужаса. Естественно, мои одноклассники каким-то образом узнали про бабушку и её «магические» таланты. Как им это удалось — загадка, достойная расследования. Видимо, пошёл слух, что моя бабушка — не просто гадалка, а настоящая ведьма, раз уж зашла речь о тёмной магии. И, о чудо, вскоре после этого в нашей школе произошёл комедийный поворот событий, от которого задрожали все языки сплетников.

У нас был один одноклассник — любитель пощекотать мне нервы своими шутками и насмешками. Он словно принимал участие в состязании по сарказму и шуткам на любой мой счёт. Однако произошла судьбоносная случайность: парень оказался в больнице с переломом ноги. Ничего смешного, конечно, но больничная койка дала отличную почву для слухов, быстро разлетевшихся по школе.

Тут-то и понеслось: мол, это я, переняв способности от бабушки-колдуньи, навела на беднягу проклятие. Одноклассники начали коситься на меня так, будто я на пару с бабушкой варю зелья и стреляю молниями из глаз. Перестали со мной говорить, будто только и ждали, что я превращу их в жаб. Так я и получила прозвища разных мастей — ведьма, колдунья, баба Яга и так далее. Милые ребята, ничего не скажешь.

Хотя в чем-то они правы. На моей шее сейчас ведь висит магическое ожерелье. Жаль, что волшебной способности заткнуть рот наиболее активным у него нет, а так бы я охотно пользовалась.

— Гань Юй, ты должна вернуть мне платье. Сегодня же. Крайний срок — завтра. Если ты этого не сделаешь, то твои действия меня расстроят. Понимаешь?

— Хорошо-хорошо, я поняла, — с обескураживающей искренностью пообещала она. — Завтра же верну! — ее слова звучали как безоговорочная клятва, но мои предчувствия подсказывали мне иное. — Сегодня я просто не успею. Ты же знаешь, что я иду на день рождения Тартальи. Как жаль, что ты не сможешь там быть, я обязательно расскажу тебе всё во всех подробностях. И о девушках, которые будут пытаться заигрывать с ним, расскажу тоже, чтобы ты могла знать своих соперниц в лицо.

Гань Юй на правах лучшей подруги знала о моей влюбленности. Конечно, она старалась помочь мне очаровать Тарталью, разве что, в её плане был один маленький прокол: роль Джульетты примерила на себя она. Помню ту вечеринку — её флирт с Тартальей обсуждали и одноклассники, и параллель, просматривая фотографии, которыми делились по блютузу и электронной почте. Сама я эти фотографии не видела — мне было неинтересно расстраиваться еще больше. После всего этого, Гань Юй долго извинялась передо мной, клялась, что не понимала, что на неё нашло, и в конечном итоге призналась, что так же, как и я, влюблена в него. В ироничном повороте судьбы я больше утешала её, чем она меня, хотя жертвой в этой ситуации являлась именно я.

Однако на этот раз я была полна решимости поступить иначе. Пусть все думают, что я собираюсь остаться дома, но на самом деле я появлюсь на вечеринке и лично оценю происходящее.

Конечно, черное платье было бы идеальным выбором для вечеринки. Но поскольку его у меня нет, с сожалением пришлось искать альтернативные варианты в моем гардеробе. В итоге, я остановилась на более старом наряде — платье, которое, хоть и не соответствовало полностью моим идеалам, всё же выглядело достаточно пристойно.

К моему удивлению и облегчению, бабушка отпустила меня на вечеринку без лишних вопросов и наставлений. Обычно она была не только заботливой и любящей, но и довольно строгой, особенно когда дело касалось вечерних мероприятий. Я ожидала, что мне придется потратить немало времени на уговоры и объяснения, но на этот раз всё оказалось иначе. Возможно, бабушка ощутила, насколько важен для меня этот вечер, и решила не усложнять ситуацию.

Однако в этой истории была и другая загвоздка — магическое ожерелье, которым я владела, никак не вписывалось в мой образ. Его потеря могла бы привести к необратимым последствиям, и потому я всячески избегала ситуации, в которой его пришлось бы снимать. К тому же, я старалась, чтобы это украшение привлекало как можно меньше внимания окружающих.

Поэтому я обратилась к бабушке с просьбой:

— Бабуль, не могла бы ты приглядеть за моим ожерельем? Но, пожалуйста, не открывай его и не трогай ничего, ладно? — я старалась объяснить свою просьбу ясно и доступно.

Бабушка улыбнулась, и я заметила теплый отблеск узнавания в её глазах:

— Не переживай, я осведомлена о его силе, ведь когда-то это ожерелье принадлежало мне. Если оно оказалось в твоих руках, значит, ты достигла своего тридцатилетия и унаследовала его в будущем от меня. Теперь, возможно, ты понимаешь, почему мои гадания часто оказывались правдивыми?

Её слова заинтриговали меня:

— Ты пользовалась ожерельем, чтобы путешествовать в будущее и узнавать о судьбах людей?

— Именно так, — подтвердила она. — Но именно по этой причине, когда ты просила погадать тебе, я не могла. Я видела множество путей, по которым могла бы развиваться твоя жизнь, ведь ты тоже использовала ожерелье и перемещалась сквозь время. Такое количество возможных исходов трудно было подсчитать.

Эти откровения бабушки открыли передо мной совершенно новый взгляд на её искусство гадания и на то, каким удивительным и загадочным был наш семейный артефакт. Её умение видеть то, чего не видят другие, всегда внушало уважение. Однако я никогда не подозревала, что её способность предсказывать будущее и влиять на события настолько связана с одним из предметов, который я считала всего лишь старинным украшением.

— Правда, я ожидала, что ты продолжишь мое дело гадалки. Именно поэтому я завещала этот артефакт тебе. Но я вижу, что ты используешь его не так, как я предполагала. Вместо того чтобы развивать своё мастерство в гадании и изучать неизведанные пути, ты, кажется, ищешь в этом ожерелье способ улучшить свою судьбу.

Она хитро улыбнулась, однако в её глазах теплилась тревога.

— Но будь осторожна с изменением прошлого, — продолжала бабушка, внимательно смотря мне в глаза. — Вмешиваться в течение времени — дело сложное и зачастую опасное. Ведь, нарушив хрупкое равновесие, ты можешь допустить ошибку такого масштаба, что не доживёшь до тридцати лет — возраста, в котором ты впервые надела это ожерелье. Если так произойдёт, артефакт будет утерян в других временных линиях, и ты больше не сможешь выбраться из той ловушки времени, в которую попадёшь.

Я почувствовала, как холодок страха пробежал вдоль позвоночника. Мой взгляд был прикован к артефакту, который казался одновременно мощным и зловещим.

— Я поняла, бабуль. Я обещаю быть осторожной. У меня в планах только лишь изменить свое семейное положение, и я хочу создать крепкие и доверительные отношения с человеком, который мне действительно нравится. Это важный шаг для меня, и, возможно, чтобы все сложилось наилучшим образом, мне придется не один раз вернуться в прошлое, чтобы что-то исправить или изменить. Мне хочется сделать так, чтобы наши отношения развивались наилучшим образом с самого начала.

— Не боишься того, что от этого можно сойти с ума? — с видимой тревогой в голосе спрашивала бабушка, словно предостерегая меня от необдуманных поступков. — Власть над временем — это не шутка, это невероятное бремя, и оно легко может сбить тебя с пути, заставить потерять контроль над собой. Одно дело — путешествовать в будущее, где ты просто наблюдаешь, как события разворачиваются, и совсем другое — вмешиваться в прошлое. Внесение даже малейших изменений в нем может повлиять на настоящее в совершенно непредсказуемом русле. К тому же, когда ты изменяешь прошлое и потом возвращаешься, твои собственные воспоминания будут меняться. Представь: ты будешь помнить не только то, что произошло в текущей временной линии, но и то, каким могло бы быть будущее в разных альтернативных версиях. Это может стать настоящим испытанием для разума. Ты будешь путаться в этих воспоминаниях, и тебе придется научиться как-то с этим жить, чтобы не потерять себя в пестром калейдоскопе вариантов. Ты представляешь, каково это?

— Я всё понимаю, но то будущее, которое у меня есть сейчас — это не то, за что мне стоит держаться. Я готова рискнуть, чтобы быть счастливой. Ну, я побежала на вечеринку...

— Люмин, — остановила меня бабушка. — Возьми ожерелье с собой. Оно может тебе понадобиться в любой момент...

Ворота в дом, который родители Тартальи любезно разрешили снять для вечеринки, были открыты, и я с решимостью шагнула внутрь. Небольшой сад, ведущий к парадному входу, был украшен гирляндами и бумажными фонариками. В воздухе витал аромат свежескошенной травы и легкие нотки барбекю, доносящиеся из дома. Поодаль слышалась музыка, приглушённые звуки смеха и разговоров.

Несмотря на то, что я задержалась, я всё ещё успела вовремя. В комнате царила атмосфера праздника, и в центре внимания находился Тарталья, который всё ещё принимал поздравления от друзей и близких. Я могла бы сказать, что почти ничем не выделялась среди множества гостей, но, конечно, это было бы ложью.

— Люмин! — воскликнул Тарталья, протягивая ко мне руки с широкой и искренней улыбкой. — Гань Юй говорила, что ты не придешь…

Я улыбнулась в ответ, радуясь, что, по крайней мере, один человек здесь был рад меня видеть. Мы с Тартальей не были друзьями, однако иногда общались, делясь новостями и обсуждая школьные мероприятия.

В комнате мгновенно повисла напряжённая тишина, как только остальные заметили моё присутствие. Это молчание было тяжелым, больше похожим на давящую атмосферу, где каждый шёпотом высказывал своё мнение. Я уловила обрывки фраз: «ведьма пришла», «это не к добру», «эта вечеринка проклята». Эти слова жалили, но я уже привыкла к таким комментариям. Я старалась не слушать их и сосредоточила всё своё внимание на имениннике, который, к счастью, не обменивался слухами.

— С днём рождения, Тарталья, — сказала я, стараясь вложить в слова как можно больше искренности, и протянула ему подарок в красивой упаковке с различными украшениями.

Как только я пришла со школы и до самых сборов на праздник я кряхтела над оформлением подарка, потому что хотела вложить в него всю душу.

Когда формальности закончились, и Тарталья наконец получил все свои презенты, в зале заиграла музыка, придавая вечеринке праздничность и веселье. Гости веселились вовсю, и ничто, казалось, не могло омрачить этот вечер. Но тут я заметила кое-что необычное: стоящую в стороне Гань Юй, которая выглядела так, словно только что ограбила банк. Она нервно оглядывалась по сторонам, будто боялась, что её вот-вот выследят. Естественно, моё внутреннее «я» сразу учуяло, что что-то здесь не так. И решила понаблюдать за ней.

Минуту спустя меня осенило — именно это и не давало мне покоя. Гань Юй была в чёрном платье, которое я бы узнала из тысячи. Это было моё платье! То самое, которое она одолжила знакомой на один вечер без моего разрешения, поклявшись вернуть. И вот теперь она в нём красуется, словно это и вовсе её собственный гардероб, притворяясь идеальной подругой… Да уж, эталон честности и порядочности! Лицемерка первой категории! Если бы за это вручали медали, то она бы была увешана как новогодняя ёлка.

В этот момент в моей голове зазвучал целый оркестр мыслей о том, как я могла бы ей напомнить о том, что так не поступают. У меня в голове тут же сформировалось несколько вариантов развития событий:

Вариант А: Подойти к ней прямо сейчас и устроить такой скандал, что стены содрогнутся. Да, поставлю её на место, это будет эффектно, но испорчу вечеринку Тартальи и выставлю себя ненормальной истеричкой. Не лучшая перспектива — быть запомненной как мастер разрушительных вечеринок. Да и обиженное лицо Тартальи видеть не хотелось.

Вариант Б: Отвести её в сторону и тихонечко, шепотом, устроить воспитательную минутку с ясным посланием: доверие — дело тонкое и его так легко сломать при неосторожном обращении. Эта тактика имеет шансы сохранить мой имидж и уберечь вечер от громыхающих разборок.

Вариант В: Подойти к ней и мрачно сообщить, что после вечеринки у нас будет разговор. Пусть подумает над своими делишками, пока трепещет в ожидании грядущего суда — такой мини-сериал, в финале которого она точно останется в роли злодейки.

Вариант Г: Да, пусть праздник идёт своим чередом, а я, раз уж мне такие таланты даны, махну в прошлое. Именно в тот момент, когда Гань Юй решила ко мне прицепиться насчет обмена одеждой, и постараюсь одуматься — ведь мало ли, вдруг бы тогда всё сложилось иначе.

Ладно, ради такой ерунды в прошлое я точно не собираюсь перемещаться, а первый вариант, хоть и поможет выплеснуть все мои эмоции, может повлиять на отношения и с другими людьми. Решила выбрать вариант В и наслаждаться волнением Гань Юй до конца вечеринки.

Я направилась к Гань Юй настолько решительно, что даже какой-нибудь кинозвезде стало бы неловко за свою репутацию. Она явно пыталась спрятаться среди гостей, как будто надеялась, что кто-нибудь объявит экстренную эвакуацию, и её спасут. Но увы, момент истины настал, и никакой кнопки «Назад» здесь не было предусмотрено. Внутри меня, конечно, бушевала буря эмоций, но снаружи я держалась с таким спокойствием, что даже йоги бы одобрили мою выдержку.

Подойдя ближе, я встала напротив неё, приподняла бровь и игриво, словно это светская беседа на приёме у королевы, спросила:

— Гань Юй, какое красивое платье, не подскажешь, где купила? — сказала я с долей иронии.

С удовольствием увидев, как её щеки наливаются цветом, более подходящим для помидора, я поняла, что хоть немного совести в ней всё же осталось. Её глаза бегали так, будто она искала в потолке подсказки, и она судорожно пыталась найти хоть какое-то оправдание.

— Люмин, я могу объяснить, мне просто нечего было…

— Мы с тобой серьёзно поговорим после вечеринки, — перебила её я пугающим тоном.

Она снова попыталась что-то сказать, но выглядела так, будто проглотила язык и не может его прожевать. Видно было, что её понемногу осеняет мысль: ложь рано или поздно раскрывается.

— Люмин, я…

— Гань Юй, мы потом серьёзно поговорим. Ты не поняла меня? — повторила я с натянутой улыбкой. Затем развернулась с грацией пантеры, оставляя её наедине с мыслями и, возможно, с желанием испариться.

Пусть это будет для неё уроком на будущее: обман — не лучший друг, особенно если она пытается примерить чужое платье. Надеюсь, что в следующий раз она сто раз подумает, прежде чем рисковать чужим доверием и дружбой.

Итак, теперь мне предстояла операция «Не дать Тарталье и Гань Юй зародить Ганьталью». Хотя, судя по настроению Гань Юй, из этого получилась бы печальная мелодрама. Она была в таком состоянии, что даже увидеть радугу считала бы плохой приметой. Так что я решила, что сейчас мой момент блеснуть!

Я быстренько окинула взглядом комнату и заметила, что все девицы изо всех сил строят глазки Тарталье, будто он — главный приз в сегодняшней лотерее. Ну конечно же, они ждали, когда он осветит их своим божественным вниманием. Только вот, милые мои, пока вы наслаждаетесь зрелищем, я готова брать быка за рога… точнее, пустой фушер за ножку. План захвата действий составлен!

Но в момент подхода к Тарталье у меня вдруг в голове всплыла мысль: «У меня ведь тело девушки шестнадцати лет, но мозги-то тридцатилетние! Насколько вообще это все уместно, а?»

Ну, решила я, если мир принимает и нетрадиционные отношения, то и с этим как-нибудь справится. Главное — уверенность! Да и, тем более, мне по паспорту шестнадцать, попробуйте кто-то что-то мне предъявить, я буду отнекиваться!

— Тарталья, — позвала его я, стараясь сделать свою очаровательную улыбку еще более выразительной. — Не против, если я присяду?

Он поднял взгляд и встретился с моим, в его глазах читалось неподдельное удивление. Это было ожидаемо, ведь я никогда прежде не решалась заговорить с ним первой. Даже когда нам приходилось обмениваться репликами, слова нередко застревали у меня в горле, а щеки мои пылали, будто их разрисовали красной краской. Но теперь всё будет по-другому.

— Я все еще пытаюсь осознать, что ты пришла, — сказал он, слегка склоняя голову, как будто изучая меня заново. — Я всегда думал, что подобные мероприятия тебе не по душе. Ты ведь обычно занята учебой, и, насколько я слышал, у тебя строгая бабушка, которая держит тебя в ежовых рукавицах.

— Ах, неужели я выгляжу как типичная ботаничка? — усмехнулась я, притворно положив руку на грудь, театрально изображая обиду. — Твои слова бьют в самое сердце! Но я не могла пропустить такую возможность. Я слышала, что твои вечеринки всегда оправдывают ожидания, так что решила заглянуть. К тому же, это отличный повод, чтобы поздравить тебя с днем рождения, — продолжила я, стараясь придать своим словам легкость и кокетливость, будто мы давно знакомы и эта встреча — лишь часть нашего давнего общения. — О, а что это у тебя в бокале?

— Это вино, — ответил он с ноткой гордости в голосе. — Я и не предполагал, что мне удастся раздобыть его, а уж тем более не думал, что родители вдруг сами разрешат его на праздник. Вот сюрприз так сюрприз.

— И ты не предложишь даме хотя бы глоток? — подмигнула я, протягивая свой фужер. — Думаю, в такой торжественный вечер я обязана выпить бокальчик и даже поднять тост в твою честь…

Тарталья, по-видимому, окончательно заинтересовался. Он взял мой фужер, и я видела, как его пальцы ловко, почти артистично, наполняют его напитком.

— Никогда бы не подумал, что ты пьешь алкоголь, — ухмыльнулся он, и в его голосе слышалась игривая нотка. — Видимо, ты полностью оправдываешь изречение «В тихом омуте черти водятся».

Его слова прозвучали с легкой насмешкой, но в его глазах было дружелюбие и интерес. Первый шаг был сделан.

— Не раскроешь секрет, как справляешься со своими многочисленными фанатками? — усмехнулась я и сделала несколько глотков вина, наслаждаясь его терпким вкусом. — И что мне посоветуешь со всем этим делать?

Он немного наклонился ко мне, словно желая лучше услышать мои слова, и, приподняв одну бровь, чуть лукаво спросил:

— Фанатками? — его голос был пропитан удивлением, как будто это слово было ему непривычно.

— Да ладно тебе, не притворяйся, будто ничего не происходит, — я махнула рукой в сторону зала, отметив жестом несколько девушек, которые явно следили за нашим взаимодействием заинтересованными взглядами. — Посмотри вокруг. Большинство из них сейчас буквально съедят нас глазами и только мечтают о том, чтобы ты хотя бы кратким взглядом отметил их наличие. А ты тут сидишь и миленько беседуешь со мной, — я кокетливо поправила прядь волос, заправив ее за ухо, играя роль спокойной и уверенной в себе собеседницы.

Он посмотрел по сторонам, будто впервые замечая, какое внимание к себе привлекает, и чуть повернулся так, чтобы вновь сфокусировать своё внимание на мне.

— А, это… — легкая улыбка заиграла на его губах, и он чуть склонил голову на бок. — Что ж, я давно привык к постоянному женскому вниманию. Это стало частью моей повседневной жизни, как чашка утреннего кофе. Но никак не ожидал этого от тебя, Люмин, — в его голосе прозвучала нотка искреннего удивления, словно он открывал для себя нечто новое в давно привычном мире. — Просто вечер открытий… Но не то что бы я был против.

Что ж, заинтересовать его у меня явно получилось. С каждой минутой мне все больше хотелось продолжить этот флирт и узнать больше о нем, особенно что касается его личной жизни. Возможно, у него уже есть избранница, и я тут из кожи вон лезу, но решила действовать аккуратно, не наседая слишком резко, чтобы остаться загадочной и избежать участи превратиться в одну из многочисленных его «фанаток».

— Спасибо, Тарталья, за чудную беседу, — сказала я, с легкой ухмылкой в голосе, поднимая бокал и предлагая чокнуться. — За твои семнадцать.

— Эй, ты что, уходишь уже? — в его голосе послышалась легкая тревога, и я заметила, как он быстро взглянул на часы. — Ты же только что пришла и побыла на вечеринке от силы полчаса…

— А что, боишься, что оставлю тебя на растерзание всем этим девушкам? — хмыкнула я, кокетливо допивая остатки вина, играючи небрежно встряхивая волосами. — Нет, я не ухожу, просто пойду припудрю носик, можешь не волноваться. И, знаешь, мне хотелось бы уделить внимание и другим одноклассникам. А то могут пойти слухи, что между нами что-то есть, или, что еще хуже, что я использовала какое-то зелье, заставившее тебя говорить со мной без умолку. Не можем же забыть, что я в их глазах до сих пор таинственная колдунья, с которой лучше не шутить. Так что, чтобы не выглядеть эгоисткой, я дам другим возможность пообщаться с именинником.

Я посмотрела на него еще раз, улыбнувшись, наслаждаясь его слегка озадаченным выражением лица. Не дожидаясь его реакции, я плавно встала и с легким покачиванием бедер направилась в сторону уборной, по пути ставя опустевший бокал на ближайший столик.

Итак, у меня был грандиозный план: устроить эксперимент века и сэкономить кучу времени, выясняя, что же принесет мне будущее после сегодняшнего вечера. Не хочу я ждать и проживать несколько дней, а в конце концов обнаружить, к примеру, что допустила ошибку, и придется начинать все заново. Так ведь и свихнуться можно... Поэтому я решила прыгнуть в будущее на несколько дней вперёд. И сделать я это планировала благодаря уборной, которая, по моему замыслу, должна была превратиться в уникальное помещение для путешествий во времени. Представляю заголовки: «Исчезнувшая в туалете» — ну чисто роман в стиле научной фантастики 90-х! Нет, исчезать-то я, конечно, никуда не исчезну, просто одно из моих «я» останется тут и будет действовать без моего контроля, а сама я полечу в будущее, смотреть, что я еще успела натворить. Правда, вскоре мою детскую фантазию разбили о суровую реальность, кто бы мог подумать?

Только я подошла к двери, как услышала горячую дискуссию дам за стенами моего предположительного «временного аппарата». Насколько я могла судить, звучала она как очередная серия драматичного реалити-шоу.

— Вы видели, как Тарталья общался с этой ведьмой? — голос номер один на полном серьёзе дискутировал, а в голосе слышалось возмущение.

— Не пойму, что с ним такое… — вторил голос номер два, который я точно узнала как Гань Юй, мою «верную подругу» — в кавычках, конечно.

— Люмин наверняка ему что-то подсыпала! — третий голос подхватил и был мне не знаком. — Слушай, у её бабушки точно есть целый арсенал зелий. Приворотные тоже наверняка есть, вот Люмин-то и воспользовалась. Не глупая девка, понимает, что самой ей не привлечь Тарталью.

В этот момент в моей голове начали крутиться невероятные сценарии. Я могла бы ворваться туда, отпугивая их шуточным заклинанием, или, например, даже пообещать превратить их в жаб — ну а почему бы и нет, я ведьма по их версии. Но нет, драму я пока оставлю за кадром.

Я собрала волю в кулак и торжественно вошла в уборную, ни на йоту не смутившись их взглядами, которые будто могли стрелять лазерами.

— Притворяешься, что ничего не слышала? — насмешливо вставила Мона.

— А что, думаете, от моих комментариев всё тут же прекратится? Не думаю! — усмехнулась я, взявшись за помаду с невозмутимостью.

— Люмин, прости, я… — пискнула Гань Юй, но не тут-то было!

— Ой, началось! — сорвалась я, оборачиваясь к ней. — Давай, вновь строй из себя невинную мученицу. Давай, придумывай оправдания, посмотрим, насколько хватит твоей фантазии. Только вот правда в том, что ты соглала мне о том, что отдала мое платье знакомой для того, чтобы блеснуть в нем на вечеринке Тартальи. Что, не ожидала, что я тоже заявлюсь сюда? И вот — приехали. Тарталья заинтересовался мной. И ты, обозлившись, не придумала ничего лучше, как сплетничать!

Вот же, сорвалась и повелась на такие глупые провокации! Вышла из образа, ничего не скажешь. Ладно, любой, даже самый тихий человек, может выйти из себя. В крайнем случае, свалю все на алкоголь. Ну не перемещаться же обратно во времени ради того, чтобы исправить одну лишь фразу? До абсурда я пока еще не дошла.

Ах, вот она, взрослая и самодостаточная женщина — во всей своей красе. Ага, конечно. Истерю хуже Гань Юй, когда на её лбу вскочил прыщ. О, как мне памятен этот потрясающий эпизод.

Тарталья, обаяшка, конечно, назначил с Гань Юй свидание на утро выходного дня (вот уж кому явно стоит пересмотреть свои взгляды на романтику и обратить внимание на свое умение выбирать неподходящее время для встреч), и я, мирно дремлющая, никого не трогающая и тем более не подозревающая о надвигающемся апокалипсисе, была внезапно вырвана из сна звонками. Один, второй, и буквально десятый, прежде чем я, злая как оса, но с благородной хмуростью пробудившейся богини гнева, подняла трубку. Всхлипывания, раздававшиеся оттуда, звучали так, будто Гань Юй объявила личную трагедию масштаба шекспировских пьес. И что выяснилось спустя её серию неконтролируемых истерик? Ах, да — прыщ! Ужас всех свиданий и враг девушек всего мира. Это эпическое событие завершилось героическим нанесением толстого слоя тонального крема, с которым бедный прыщ был сокрушён.

Сейчас своему срыву на эмоции я могу подобрать одно единственное объяснение: злость на Гань Юй, которую я считала подругой, пока не отправилась в путешествие во времени, и на саму себя, что терпела и потакала ей. Серьёзно, насколько велики были мои проблемы со зрением тогда, если я не видела ничего дальше своего носа? Восхитительный идиотизм!

Когда все, наконец-то, покинули уборную, я почувствовала, как от сердца отлегло. Я крепко закрыла дверь на замок и с трепетом извлекла из сумки старинное ожерелье.

Как только я раскрыла амулет, мой разум погрузился в раздумья о том, как прыгнуть в будущее на недели две. Хотя я и не расспрашивала бабушку подробно о том, как именно работает этот удивительный механизм, мне казалось, я интуитивно понимала, как использовать его. Внутри амулета был небольшой циферблат, на котором по кругу были изображены числа от одного до двенадцати. Мне сразу пришло на ум сравнение с месяцами года — всего их двенадцать, и один полный оборот стрелки означал бы перемещение на год вперед или назад. Но это еще не все. Между числами аккуратно были выгравированы тридцать небольших сечений, которые представляли отдельные дни месяца, что позволило мне охватить еще более мелкие временные интервалы.

Сегодня стрелка указывала на двадцатое деление, следующее после числа 3, что в моей интерпретации означало 20 марта. Если я верно поняла механизм действия артефакта, чтобы переместиться на две недели вперед, мне нужно было передвинуть стрелку на четырнадцать делений вперед. Я глубоко вдохнула, ощутив, как невероятное волнение переплелось с легким страхом. «Что ж, поехали!» — прошептала я самой себе, готовясь совершить этот смелый шаг навстречу будущему.

Как и было задумано, я перевела часовую стрелку на четырнадцать делений вперед, но поскольку сейчас был вечер, а я бы хотела переместиться в дневное время, я немного не довела стрелку до четырнадцатого по счету сечения, надеясь,что это сработает.

Как и в первый раз комната начала расплываться перед глазами. Время постепенно замедлялось, будто кто-то поставил фильм в замедленную съемку. С грохотом в голове и золотыми вспышками, окутавшими меня, я оказалась… В уборной. Но в другой. Это явно не дом Тартальи.

Путешествие из одного туалета в другой, конечно, не было тем захватывающим приключением, о котором я мечтала, когда задумывала это путешествие во времени. Теперь прежде всего необходимо было разобраться, где я и к чему бы это могло привести.

Итак, судя по часам, сейчас я нахожусь в третьем апреля 2010 года, а за окошком явный день. Получилось! Не без удивления я обнаружила, что на мне то самое черное платье, в котором буквально пару недель назад оно красовалось на Гань Юй на вечеринке. Это была замечательная новость, учитывая, как моя «подружка» упорно уклонялась от возвращения мне этого наряда. Это уже было хорошо: во временной линии произошли какие-то изменения: вряд ли это могло быть чистым совпадением. Кажется, серьёзный разговор после той вечеринки у нас с ней всё же состоялся, и она не захотела более со мной связываться.

Нервничающе я открыла свою маленькую элегантную сумочку, которая висела у меня на плече, чтобы нащупать в ней телефон. Мне казалось, что стоит только заглянуть в переписки, и я смогу моментально восстановить логическую последовательность событий, хотя бы немного. Это помогло бы мне осознать, что же всё-таки произошло и каковы мои дальнейшие шаги. Но к моему разочарованию, привычные приложения и сети, к которым я привыкла, оказались недоступны. Интернет отсутствовал, а социальных сетей и онлайн-карт и вовсе не было. А Плэй-маркет я также не смогла найти. Я около минуты пыталась понять, что за чертовщина происходит с моим телефоном, и меня осенило: я в 2010 году, и сейчас подобные услуги ещё не были повсеместно распространены среди молодёжи. Тогда люди между собой созванивались, чтобы узнать домашнее задание или договориться о встрече, а файлы и картинки передавали по блютузу, в крайнем случае — пользовались электронной почтой, но она не у всех была, опять же, поскольку была более распространена среди пользователей компьютера. И всегда считалось, что проще позвонить человеку, чем стучаться ему в электронный ящик. Это, конечно, вводило в ряд затруднений.

Без инструментов современных технологий моя уверенность в времени и пространстве окончательно исчезла, будто растаяла, как утренний туман от первого проблеска солнца. Итак, что я могу сделать? Спросить у кого-то в уборной, где я нахожусь? Посчитают сумасшедшей сразу же.

Однако лучше один раз рискнуть и выставить себя в глупом свете, чем продолжать оставаться в неведении. Подумав так, я решилась задать вопрос первой же встречной. В уборную, где я находилась, вошла девушка, и я ухватилась за возможность, словно утопающий за соломинку.

— Девушка, а вы не подскажете название этого заведения? — обратилась я к ней с легкой усмешкой, стараясь скрыть своё внутреннее волнение. — Я хочу вызвать такси, но, представляете, адрес совершенно вылетел из головы!

Девушка, к счастью, оказалась отзывчивой и тут же откликнулась на мою просьбу.

— Это кафе «Сладкая симфония», — ответила она. Она также назвала мне адрес с названием улицы и номером дома, но на самом деле мне это было уже не так важно, ведь я вспомнила, что это место мне хорошо знакомо. Это кафе славилось своими невероятными сладостями, которые я когда-то пробовала и которые оставили неизгладимое впечатление.

Итак, долго находиться в уборной я не могу, поэтому нужно думать быстро. Первое, что мне известно — это дата. 3 апреля 2010 года выпадает на субботу. Обычно в этот день ходили в школу, но занятия носили иной характер — они были сокращёнными, не более трёх уроков. Однако, после Нового года, насколько я помнила, у нас началась интенсивная подготовка к важному событию в жизни каждого девятиклассника — выпускным экзаменам. Это означало, что у меня не было обычных уроков, а лишь дополнительные занятия.

Но что же я делаю в настоящее время? Я стою в кафе, и на мне не школьная форма, что существенно меняет картину. Отсутствие школьной формы подтверждает, что мой визит сюда не связан со школой или её формальными мероприятиями, или же это не просто быстрый перекус после занятий. Это значит, я пришла сюда специально для личной встречи. Эта встреча, возможно, была запланирована заранее. Но с кем? Моя единственная подруга — это Гань Юй, но с ней мы вроде как поссорились на вечеринке. Хотя, за две недели могли и помириться..

С мыслью, что я встретилась тут с ней, я вышла из уборной и начала искать в зале знакомое лицо, но не могла уловить её голубоватого оттенка волосы.

Вдруг меня отвлек голос:

— Эй, забыла, где наш столик?

Сначала я не поверила своим ушам, ведь это было не то, что я ожидала услышать. Этот голос был таким знакомым, таким родным, но определенно не принадлежал Гань Юй. Это был голос из далеких, почти забытых воспоминаний, голос, который я не слышала уже целых четырнадцать лет.

Это был Итэр. Мой брат. Живой.

На мгновение я застыла, в голове мелькали образы из прошлого. Я не могла поверить своим глазам. Сердце забилось с удвоенной силой, в груди теснилось тысяча эмоций — радость, удивление и даже страх. Кажется, время остановилось, застыв в этом моменте, пока я пыталась переварить увиденное.

Когда я впервые совершила скачок во времени, это было скорее случайностью, чем осознанным решением. Вернувшись в прошлое, я не раздумывала о людях, которых могу встретить, о том, что может измениться. Моя голова была полна других мыслей — адаптация к новому времени, необходимость находить способы действия среди этой новой реальности, а также попытка играть соответствующее тому времени поведение.

Но Итэра я не ожидала увидеть. Он погиб четырнадцать лет назад, в ужасающей автокатастрофе 28 июня 2010 года. Я давно смирилась с его смертью, хотя раны от утраты всё равно давали о себе знать. Время немного сгладило боль, но воспоминания остались яркими, как и в первый день.

Я помню этот выпускной вечер в девятом классе, словно он был вчера. Итэр был полон радости и гордости — он сдал все экзамены, и впереди его ждала светлая дорога. Он и его лучшие друзья — Скарамучча и Кадзуха — настолько были полны энтузиазма, что пронесли в школу алкоголь и устроили настоящий праздник для себя. Улыбки, песни, пьянящая свобода… Но потом они как-то незаметно ушли с мероприятия.

Позже той ночью нам позвонили и сообщили страшную новость. Эти три мальчишки, обманчиво взрослые и полные жизни, сели в отцовский автомобиль Скарамуччи. Их неосторожность и безбашенность привели к роковому столкновению. Их жизнь оборвалась в одно мгновение, оставив нас — родных и близких — погруженными в бесконечную печаль и чувства, от которых нет спасения.

Теперь, стоя здесь, перед моим братом, который ещё жив, я чувствовала, как пережитое время словно бы растворяется, оставляя лишь этот момент. Трудно было осознать и принять происходящее, но мое сердце стремительно наполнялось надеждой. Возможно, у меня появился шанс изменить прошлое и подарить ему надежду на лучшее будущее.

В самые сокровенные глубины моей души проникло непреодолимое чувство решимости: во что бы то ни стало мне необходимо предотвратить трагическую гибель Итэра в тот роковой день, 28 июня. Этот страх был сродни холодному ветру, пробирающему до костей, ведь изначально мои планы были куда более просты: налаживание взаимоотношений с Тартальей, о котором я мечтала ночами и днями. Но теперь, осознавая серьёзность ситуации, я готова вступить в отчаянный бой с самой смертью, вести рискованную игру на перегонки с вечно ускользающим временем и попытаться изменить предначертанный естественный порядок мироздания. Всё, что требовалось в тот долгожданный выпускной вечер, — это выполнить, казалось бы, простую, но в то же время чрезвычайно важную задачу: не позволить Итэру сесть за руль этого проклятого автомобиля, ставшего символом той трагической угрозы, которую мне предстояло отвести.

— Итэр... — не сумев сдержать эмоций, я бросилась к нему и крепко обняла, будто он исчезнет от меня прямо сейчас. — Я так скучала!

— Эй-эй, — засмеялся он, в безуспешной попытке меня отцепить от себя. — Я понимаю, что я почти две недели был в санатории, но у тебя такая реакция, будто я уезжал на сто лет. И запоздалая реакция, кстати.

— Просто осознала, как сильно мне тебя не хватало, — я нашла, что ответить, и заставила себя отстраниться от Итэра.

— Ладно, пока ты застряла в туалете, нам уже принесли пончики и молочные коктейли! — с торжественным выражением произнёс он, махнув рукой в направлении столика, за которым мы обычно собирались. На столе красовались ароматные пончики и молочные коктейли — ванильный и клубничный.

— Рассказывай, как провела каникулы? — его взгляд был полон любопытства, а улыбка озаряла всё вокруг.

Ах, весенние каникулы... Теперь мне вспомнилось подробнее: бабушке дали путевку в санаторий от работы — это была отличная возможность поправить здоровье в весенний период, когда природа пробуждается от зимней спячки. Поскольку Итэр в последние месяцы часто болел, бабушка решила отправить его в этот санаторий, чтобы он укрепил свой иммунитет. Конечно, это означало пропуск нескольких дней учёбы, но Итэр сумел договориться с учителями, и они согласились, чтобы он выполнял все задания дистанционно. Поэтому его отсутствие 20 марта было вполне объяснимым.

Что касается меня, то как я провела эти каникулы? Такое впечатление, будто эти недели стерлись из памяти. Если вдуматься, запомнить каждую деталь всех школьных каникул — задачка не из лёгких. Четырнадцать лет назад... Воспоминания о том времени очень размыты. Таким образом, мне оставалось только сказать что-то стандартное, почти очевидное.

— Да к экзаменам готовилась... — пожала плечами я, пытаясь придать своим словам уверенности. — Всё же я хочу сдать их хорошо, чтобы в будущем получить возможность работать на престижной работе и не оставаться на месте, а двигаться вперёд и развиваться.

— Я до сих пор не понимаю, почему ты так резко передумала работать бизнес-ассистентом в компании Чжун Ли, — его голос выдавал сомнение и лёгкую обиду. — У тебя была такая прекрасная возможность. Ведь он с бабушкой с самого школьного возраста знаком. Устроили бы тебя по связям сразу же после окончания университета.

И он сказал правду. За свой окончательный успех в тридцать лет в будущем я во многом обязана бабушке. Её школьная дружба с одноклассником по имени Чжун Ли, ныне успешным бизнесменом с обширными международными связями, действительно открыла для меня множество дверей. Позже его сын, Сяо, станет моим начальником. Моё стремление к помощи и профессиональному росту, вкупе с отличным знанием иностранного языка, сделали меня востребованным сотрудником. Моя карьера стремительно развивалась вверх. Но... В смысле передумала?

— Итэр, ты что-то путаешь. Я до сих пор хочу стать бизнес-ассистентом, — немного напряженно сказала я, ощущая нехорошее предчувствие, которое с каждой секундой все больше наполняло мой разум, заставляя задуматься о том, что именно пошло не так.

Он внимательно смотрел на меня, пытаясь понять, о чем я действительно думаю. Его глаза, обычно полные озорства, сейчас были серьезными, как и его голос.

— Значит, либо бабушка что-то не поняла, либо я, либо ты сама ещё не осознала, что упустила, — продолжил он, его тембр стал низким, а интонации — осуждающими. — Бабушка сказала, что ты не пошла на встречу с Чжун Ли 20 марта, а вместо этого отправилась на какую-то вечеринку к своему Тарталье. По словам бабушки, Чжун Ли разочаровался в тебе и перестал воспринимать ее хорошую характеристику тебя всерьез. Ведь выбрав развлечение, а не свое будущее, ты лишила себя его доверия. Подожди-ка... Бабушка что, тебе не сказала?

Слова Итэра вонзились в мое сознание, как острая игла, заставляя меня осознать всю серьезность ситуации. В моей голове эхом звучало: "Чёрт! Чёрт! Чёрт!" Осознание нахлынуло на меня волной: вот почему я не попала на день рождения Тартальи 20 марта — у меня была запланирована деловая встреча с Чжун Ли, на которую я должна была пойти вместе с бабушкой. Я неосознанно сделала выбор, который существенно мог повлиять на мое будущее — одно неверное решение могло перечеркнуть все мои планы и мечты.

Каждый миг, потраченный на размышления, превращался в груз, давивший на мои плечи. Моя жизнь, словно рыхлый песок, размывалась и никак не желала складываться в цельную картину. Это значило только одно — мне срочно нужно было вернуться домой и обсудить все с бабушкой, чтобы, возможно, еще спасти ситуацию.

— Итэр, спасибо за то, что прояснил ситуацию, — сказала я, уже более уверенно, хоть внутри все еще бушевали эмоции. — Мне срочно нужно домой, чтобы обсудить все с бабушкой. Надеюсь, еще не поздно всё исправить.

Решительная, но всё ещё несколько растерянная, я уверенно направилась к выходу, оставив Итэра в недоумении и замешательстве, словно он потерялся среди своих собственных мыслей, попутно пытаясь представить себе, что же вызвало такую внезапную перемену в моем настроении. Его лицо сохраняло выражение удивления и лёгкой тревоги, но времени на объяснения не было. В то же время я сосредотачивалась на разработке детального плана, способного помочь восстановить отношения с Чжун Ли. Он был человеком немногословным, но его немногие слова, которые ещё звучали в моей памяти, придавали мне уверенности. Несмотря на ошибку, которую я допустила, моя цель оставалась прежней — я стремилась заново заявить о себе как о способной и ответственной кандидатке на позицию бизнес-ассистента.

Однако, оказавшись дома, я вновь погрузилась в атмосферу сомнений и уныния. Это произошло после разговора с бабушкой, чьи слова поразили меня, будто ледяной ветер.

— Нет, второй раз я договариваться с ним не буду, мне неудобно, — сказала она со свойственной ей категоричностью. — Чжун Ли — занятой человек, представляешь, сколько у него дел за день? 20 марта он ради нас подвинул свой график...

Сердце сжалось от сознания своей беспомощности. Как я могла забыть о столь важной дате? Каким образом допустила такую оплошность? Всё происходившее выглядело как недоразумение, достойное великого комика.

— Я... Я просто забыла! — честно призналась я, чувствуя себя абсолютно беспомощно и потерянно. — Ты же знаешь, что я пришла из будущего и не могу помнить каждый день. Почему ты мне не напомнила? — добавила я, произнося эти слова с отчаянием, словно последнее, что оставалось сказать на фоне разрастающейся безнадежности.

Бабушка взглянула на меня с уверенностью человека, который уже многое повидал в жизни. Её высказывания были всегда полны мудрости и глубины.

— Я не могу влиять на твои решения, — ответила она с добротой в голосе, но и с определенной строгостью. — Ты сама выбрала отправиться в прошлое, чтобы изменить судьбу. Откуда я знала — может, ты разочаровалась в своей профессии и решила поменять ее? Вот почему я не стала тебя отговаривать. Ты теперь взрослая девушка и сама должна брать ответственность за свои действия.

Ее слова устыдили меня. Вина лежала исключительно на мне. Теперь, размышляя о событиях в самом начале, я поняла, что если я не вспомнила, почему не пошла на вечеринку к Тарталье, то это должен был быть явный знак значимости причины. Ведь в глубине души я осознавала, что моя привязанность ко всему, что связано с Чайльдом, была чрезмерной и всеохватывающей. Я никогда бы не пропустила столь важный момент, если бы не было более веской причины для этого. Этот промах обошёлся мне дорого. Идиотка!

— Ты права, — произнесла я, опуская голову в знак признания своей ошибки. Но с каждой секундой мои внутренние силы и решимость шли по возрастающей. — Но это не значит, что я сдалась. Я отправлюсь в прошлое ещё раз! — сказала я, снова взглянув на бабушку с новообретенной уверенностью и надеждой. — Подскажи, пожалуйста: когда мы с тобой начали говорить о том, что надо организовать встречу с Чжун Ли?

— Ох, точное число не скажу... В конце декабря это было. Мы перед новым годом с тобой поговорили о твоем будущем, и я настояла, что пора бы обговорить все детали с Чжун Ли.

— Декабрь, значит... — повторила я шепотом. — Все ясно. Спасибо. Я вернусь в прошлое примерно в двадцать пятое декабря.

Сжав волшебный амулет, болтавшийся на шее, я отправилась в свою комнату, чтобы совершить скачок в прошлое. Мне необязательно начать завоевывать Тарталью с 20 марта, можно ведь и раньше начать, тогда я ему смогу объяснить, почему я не смогу прийти на его день рождения в случае, если дату встречи с Чжун Ли изменить не получится. В этот раз ошибок быть не должно...

Я снова совершила скачок во времени и приземлилась прямо в новогоднюю круговерть 25 декабря 2009 года. Вокруг царила атмосфера настолько праздничная, что даже воздух казался блестящим, будто его посыпали конфетти. Улицы украшены гирляндами, в магазинах и кафе наверняка такие же огромные очереди, как и нескончаемые новогодние мелодии из динамиков. Однако веселье не входило в мои планы. Надо разлебывать кашу, которую я заварила…

Собрав в кулак остатки здравомыслия, я отправилась на кухню. Приоткрыв дверь, я увидела, что у бабушки клиент, а гадание шло полным ходом. Мне оставалось только терпеливо ждать своей очереди, хотя внутри я была как бомба с таймером на «скоро взорвется».

Скука давила на меня, и я, уставившись в свой телефон, открыла список контактов. У меня были номер телефонов всех моих одноклассников и некоторых ребят из параллельного класса — Итэра, Скарамуччи и Кадзухи. И то, последним двух я звонила только затем, чтобы узнать, где шляется мой брат. Мой брат, к счастью, был в параллельном классе, так что он не особо был в курсе, что мои отношения с одноклассниками были, мягко говоря, никакими.

Наконец, глаза остановились на имени «Тарталья», с которым моя дружба была примерно на уровне знакомства с продавцом на рынке. Стоило ли звонить? Что, в самом деле, я могла ему сказать, кроме как «привет» и фраз в стиле «не заняться ли тебе чем-то полезным, например, поговорить со мной»? Запустив мыслительный процесс, я осознала, что этот звонок был испытанием, равным прыжку с парашютом — в теории интересно, а на практике страшно.

Посмеиваясь над своими метаниями, я вертела телефон в руках. Хм, кажется, даже после тридцати лет жизни, принятие простых решений остаётся задачей почти героической. Может быть, в следующий раз я просто напишу ему СМС? Главное ведь начать, а там уж как пойдет.

Хотя объективно мне следовало бы как минимум попытаться заняться чем-то продуктивным и сосредоточиться на более важных делах, но идея наладить хоть какие-то отношения с Чайльдом цепко засела у меня в голове. Желание хотя бы дружбы с ним тянуло меня все глубже в пучину нервов и волнений, словно я оказалась на американских горках без ремня безопасности. Я пристально смотрела на экран телефона, где гордо светился его номер, и размышляла, как сделать первый шаг так, чтобы не выйти драматургом года.

Вариантов у меня было столько, что можно было открыть собственное агентство по неловким знакомствам: от банального «привет» до сложных многоходовочек, для которых понадобились бы шахматные навыки гроссмейстера. В конечном итоге я решила, что просто позвоню и попрошу у него домашку — максимально простое и безобидное начало, правда, чем-то напоминало попытку познакомиться через «Одолжи пять рублей до завтра»: берешь у человека пять рублей, записываешь его номер, на следующий день встречаешься еще раз, чтобы отдать эти несчастные пять рублей и как-то завязывается неловкое знакомство.

С легким сердцебиением и внутренней дрожью я нажала на кнопку вызова, как будто реально собиралась прыгнуть с парашюта. Прижав телефон к уху, я приготовилась услышать его голос, надеясь, что он не раздастся настолько громоподобно, что я забуду все слова.

Прошло всего несколько гудков, но они ощущались как ожидание результатов экзамена. И вот, голос Чайльда — ровный и спокойный, но вызывающий у меня бурю внутри, словно я впервые заговорила с мальчиком, а не прожила на белом свете тридцать лет.

— Эм… Тарталья, добрый вечер… — начала я, одновременно бросив взгляд на часы, которые ехидно показывали половину четвертого. Ага, вечер, конечно… — Я хотела спросить домашнее задание. Просто дневник дома забыла…

В ответ я услышала удивленный голос Чайльда, который явно не ожидал такой «волны креативности»:

— Люмин, ты чего? Завтра же суббота, у нас только подготовка к экзаменам. По пятницам нам ничего не задают…

Ну конечно! В очередной раз я умудрилась поставить себя на пьедестал посетителей планеты Глупилакс. Пожалуй, прежде чем звонить, стоило бы свериться с календарем. Но что уж тут поделать, сделанного не воротишь. Хотя, с моим амулетом все возможно, но я еще не настолько отчаялась, чтобы прыгать в прошлое из-за неудачного телефонного звонка.

— А, прости, — смутилась я, стараясь сохранить самообладание, как будто это обычное дело — перепутать день недели. — В голове всё перемешалось, почему-то была уверена, что сегодня четверг.

Ну да, лучшего способа очаровать Чайльда мне еще и не придумать! Теперь он точно запомнит этот разговор надолго — по крайней мере, как эталон гениальной неуклюжести!

Необходимость как-то вывернуться из этой ситуации заставила меня быстро искать другой повод для разговора. Я решила попытаться спасти положение с помощью юмора

— Ну, раз уж всё равно я уже до тебя дозвонилась… — я сделала паузу, чуть не сказав «позорище», но вовремя удержала себя. — Может, тогда поможешь мне вспомнить, в какой день недели я вообще живу?

На другой стороне трубки раздался лёгкий смех, от которого я чуть не вздохнула с облегчением. Это был хороший знак — может, он не посчитает меня уж совсем странной.

— Хорошо, Люмин, — сказал Чайльд, голос его слегка потеплел. — Сегодня пятница, так что можешь расслабиться до понедельника, ну, за исключением завтрашних занятий. У тебя, похоже, недельный календарь сбился.

Я засмеялась, и напряжение слегка улеглось. Пусть эта беседа и началась с конфуза, но самое главное — контакт был установлен. Пожалуй, это был не самый худший исход.

— Спасибо, что напомнил! А то я залетела в пятницу, как в понедельник… С таким успехом скоро перепутаю утро с вечером, — ответила я, стараясь уравновесить смущение дружелюбием.

— Не беда, — ответил он, и я почувствовала в его голосе нотки доброжелательности. — Если возникнет необходимость напоминать тебе даты снова — всегда рад помочь.

Его предложение прозвучало как маленький шаг к еле заметной, но возможной дружбе.

— Кстати, почему ты решила позвонить именно мне? — задал Тарталья новый вопрос, заставив меня внезапно задуматься над его смыслом.

В голове вихрем пронеслись всевозможные варианты ответов, но ни один из них не казался достаточно удачным или убедительным.

Ну что я ему скажу? «Ой, ты знаешь, я просто мечтаю о том, чтобы через десяток лет стоять с тобой под венчальными арками, и с этой целью выпрыгиваю из штанов, дабы завоевать хотя бы малую часть твоего внимания, хотя бы случайно зацепить твой взгляд или услышать твой смех».

Я нервно улыбнулась, чувствуя, как сердце покалывает от волнения, и пытаясь найти нейтральный выход из сложившейся ситуации.

— Ну… — замялась я, пытаясь найти в голосе нотку шутливости, надеясь, что это поможет смягчить момент. — А что? Ты у нас такой эксклюзивный, что звонить нельзя без трёх экземпляров документов с печатью президента?

Тарталья рассмеялся, и это немного расслабило меня. Лёгкость его реакции подсказала, что, возможно, я выбрала правильный путь.

— Ого, серьёзные требования, — ответил он, и в его голосе чувствовалась улыбка. — Но для тебя я готов сделать исключение. Потому что ты моя одноклассница.

Чувствуя, что напряжение начинает спадать, я позволила себе вздохнуть с облегчением. Кажется, мне удалось справиться с ситуацией и даже сохранить лёгкость в разговоре.

— Ну, если без шуток, — начал Тарталья, пытаясь придать своему голосу оттенок искренности и доброты, — я рад, что ты позвонила. Редко удаётся в пятницу найти момент, чтобы просто расслабиться и поболтать по душам. Нет ничего лучше, чем вечер в компании занятного собеседника, особенно когда у всех кругом внезапно куча дел: встреч с друзьями, семейных тусовок, подготовка к экзаменам. Даже моя девушка сегодня вся в занятиях у репетитора, времени ей, видите ли, на меня не хватило.

Девушка? Стоп, у него есть девушка? И вот тут мой мозг устроил фейерверк вопросов. Что же я сотворила, чтобы Гань Юй ухитрилась стать его девушкой ещё в декабре?! Да, всё-таки, путешествие во времени — дело нешуточное, а я думала изначально, что это это так просто и равносильно походу за хлебом.

— Гань Юй не говорила, что начала встречаться с тобой… — эта фраза ускользнула раньше, чем я успела понять, какую бомбу она заложила — Тарталья замолк на полминуты. Тишина, намекающая, что я только что задекларировала начало новой волны неловкости.

— Гань Юй? Да ладно, с чего ты взяла? — воскликнул Тарталья. После паузы длиной в вечность он продолжил: — Мы с Гань Юй просто хорошо общаемся, она в курсе, что у меня уже есть девушка. Люмин, да ты опять в своём любимом стиле — в пространстве и во времени потерялась.

Теперь моя голова была похожа на клубок ниток после атаки бешеного кота. Оказывается, у Тартальи была девушка ещё до встречи с Гань Юй! И как это укрылось от меня? Даже Гань Юй умолчала об этом. Да уж, подруга…

Мы еще немного поболтали о ничем не обязывающих вещах, и я положила трубку с ощущением, что голова вот-вот лопнет. Конечно, я не стала расспрашивать, кто его девушка — не в том я положении и не на том уровне отношений. Значит, буду трясти с Гань Юй!

Я была поражена, насколько всё-таки Тарталья оказался лёгким и непринуждённым в общении. Поразительно, но он был так рад поговорить со мной по телефону, словно мы давние друзья, хотя раньше ни разу не обмолвились ни словечком вне пределов скучных деловых переговоров, посвященных исключительно учёбе и только при крайной необходимости. Это просто удивительно — ведь у него уже есть девушка. Я бы на ее месте ревновала, наверное...

Впрочем, вероятно, Тарталья просто по своей природе дружелюбный и открытый человек, которому не составляет труда выражать своё дружеское расположение. И если он относится ко мне с добротой и лёгкостью, это вовсе ничего не обозначает, так что стоит это запомнить и отпустить мысленные планы по выбору свадебного платья, а то фантазия унесет в такие крутые виражи, что от их резкости пошатнёт здравый смысл!

Дверь в мою комнату приоткрылась, и просунулась голова Итэра. Он вскинул на меня свои глаза с таким интересом, которогоя никогда не видела.

— Люмин, это ты сейчас говорила по телефону? — его голос прозвучал так удивлённо, что можно было подумать, будто я по меньшей мере только что вернулась с Юпитера, прихватив для него пару сувениров. Я ведь вообще-то просто сделала звонок, а не спасла Вселенную.

— Ну да. Что это за тон такой, как будто я только что выиграла в лотерею? — я усмехнулась, все еще пытаясь понять его.

Итэр пожал плечами, а его глаза продолжали светиться недоумением:

— Ну, просто ты обычно никогда никому не звонишь. Если и решаешься, то только обсуждать серьезные вещи, а тут вдруг решила просто потрепаться… Это ж прям событие сезона!

Он был прав. В прошлом я действительно была ужасным интровертом Мой внутренний мир, заставленный книгами и чашками чая, был мне куда ближе, чем телефонные разговоры или дружеские встречи. Выражение лиц и мимика собеседника мне, конечно, нравились больше, так что телефонные звонки были для меня подобием экстремального спорта.

— Ну знаешь, даже такие как я иногда испытывают желание с кем-то пообщаться… — я пожала плечами, пытаясь выглядеть непринуждённо. Всё-таки я не была уверена, что слишком сильный выход их характера обернётся чем-то хорошим. — Я… Я просто… Ты же знаешь, что мне нравится один парень…

— Ты всё ещё сохнешь по этому Чайльду? — с лёгкой усмешкой заметил Итэр, облокотившись спиной о дверь и закатив глаза, словно в который раз удивляясь моей настойчивости. — Не надоело? От того, что ты будешь сидеть, сложа руки, и только кидать ему влюблённые взгляды, он не упадет тебе в ноги. Прости меня за прямоту, но это так. Я тебе сколько раз говорил, что если хочешь чего-то добиться, нужно активно действовать. И почему это ты вдруг снова заговорила о нём…

На этом моменте он замолк, всматриваясь в моё лицо с каким-то особым интересом, словно пытаясь разгадать загадку. Я чувствовала, как его взгляд проникает в самую глубину моего сознания, смешивая мысли и вызывая лёгкое смущение.

— Подожди-ка… Ты разговаривала сейчас по телефону… с ним?

— Ну, да… — пробормотала я. — Просто решила наконец-то прислушаться к твоим советам. Жаль, что, похоже, слишком поздно. Я случайно узнала, что у него уже есть девушка. Ты не слышал о ней, случайно?

Итэр на мгновение задумался, его взгляд устремился куда-то в угол комнаты, будто он пытался припомнить что-то важное.

— Впервые слышу о наличии у него девушки… Хотя это неудивительно: мы же с твоим Чайльдом не общаемся, — он сделал паузу, бросая на меня ободряющий взгляд. — Но ничего, не расстраивайся, Люмин, он не последний парень на этой планете. Ты ещё найдёшь себе кого-то получше и влюбишься по уши.

Эх, Итэр, Итэр… Если бы ты знал правду. Если бы только знал, что твоя сестра даже через четырнадцать лет не может забыть этого человека и всё ещё в глубине души надеется на чудо. Я смотрела на брата и думала о том, как сложно порой признать самому себе, что первая любовь не всегда проходит с годами. В жизни случается так, что иногда кто-то оставляет такой глубокий след в сердце, что его невозможно стереть.

В прихожей раздался еле уловимый шорох, а затем громче зазвучали голоса, переполненные выражениями благодарности и теплыми прощаниями. Это означало, что бабушка закончила очередную сессию со своими посетителями, пришедшими за гаданием, и теперь можно было с ней поговорить.

Я тихо прокралась на кухню и уселась за столом, наблюдая, как теплый свет настольной лампы льется на разложенные карты на бабушкином столике. Мне нужно было дождаться её возвращения, чтобы поинтересоваться важным для меня делом и помочь убрать весь этот магический антураж, который её окружал при работе.

Наконец, через несколько минут бабушка появилась на кухне с мягкой улыбкой, указывающей на успешное завершение её очередной консультации. Её глаза горели загадочным блеском, словно она уже знала больше, чем могла бы сказать.

— Бабушка, — начала я, аккуратно собирая карты в аккуратную колоду, — а мы ведь еще так и не выбрали день, когда должны будем встретиться с Чжун Ли по поводу моего будущего трудоустройства в его компанию?

Бабушка задумчиво почесала подбородок, вспомнив недавний разговор.

— Ах, да я созванивалась с ним. Знаешь, у него всё расписано до самого конца марта — расписание занято полностью, представляешь? Думаю, что 20 марта подошло бы. Это суббота, его рабочий день — мы не отвлёчём его на выходных, и у тебя как раз не будет домашних заданий в этот день.

Я уважительно киваю, но вскоре вспоминаю о другом важном событии.

— Знаешь, бабушка, может, давай на 21 марта? Понимаю, что это воскресенье, но 20 марта — день рождения у одного человека, который мне очень важен…

Бабушка лукаво прищурила глаза, в которых засветился огонек озорства, и улыбнулась, будто на секунду вернулась к своим юным годам.

— Жених на примете? — с лёгким поддразниванием спросила она.

Я не удержалась от лёгкой улыбки и неопределённо пожала плечами.

— Ну… может быть, — ответила я, чуть смущённо опустив глаза. — Я бы очень хотела пойти на его день рождения 20 марта. Поэтому, пожалуйста, договорись на 21. Очень надеюсь на твоё понимание.

Бабушка, кивнув, поняла мое нежелание упускать такой важный момент, и обещала постараться устроить встречу именно на следующий день.

Теперь мне стоило более серьезно подойти к размышлениям о появившейся проблеме — девушке Чайльда. Это обстоятельство буквально выбивало меня из колеи и заставляло погружаться в пучину противоречивых мыслей и чувств.

Честно говоря, в этот момент мне хотелось хоть ненадолго оказаться далёкой-далёкой от всех этих проблем и, зажмурившись, биться головой об стену. Это, конечно, было бы абсолютно нелогично, но явно помогло бы выпустить пар. Однако, разумеется, я не могла себе позволить таких резких действий — ведь мне нужно было сосредоточиться и найти выход из этой ситуации. Важно было не потерять из вида свою главную цель.

Если попытаться рассуждать логически, то ситуация была не такой уж безнадежной. Ведь в будущем Гань Юй каким-то образом удалось начать встречаться с Чайльдом. Это, несомненно, указывало на то, что нынешние его отношения — это лишь временное явление, и, скорее всего, они рано или поздно придут к своему завершению. Выходит, мне остается просто ждать и наблюдать за развитием событий.

Но не просто сидеть сложа руки, а активно работать над собой и уже прокладывать мостики между собой и Тартальей. Чтобы к моменту завершения нынешних отношений я была ему хотя бы хорошей подругой и, самое главное, быть наготове и оказаться первой, кто сможет поддержать его в трудную минуту.

Если обобщить все мои совершенные скачки во времени, то в моем путешествии назрело три цели: стать девушкой Чайльда, сохранить карьеру бизнес-ассистента и спасти Итэра от роковой судьбы, вырвав его из лап смерти.

Если я допущу ошибку хотя бы в одном из этих пунктов, мне придется вновь и вновь возвращаться в прошлое, чтобы исправить путь событий. Это вызывает лёгкое беспокойство, и мне важно тщательно анализировать свои действия.

Сейчас, пока Чайльд встречается с кем-то другим, я планирую отправиться в будущее. Это поможет мне понять, удалось ли изменить важную дату встречи с Чжун Ли с 20 на 21 марта. И если получится, то я перемещусь в 26 декабря 2009 года, чтобы приступить к выполнению основной цели. Если же что-то пойдет не так, то прыгну в 25 декабря, чтобы изменить дату встречи ещё раз.

Снова сжимаю в руке волшебный амулет. В очередной раз перевожу внутри него стрелки, полные загадочной силы, и готовлюсь совершить прыжок во времени. Каждый раз, как будто впервые, вокруг возникают знакомые золотые вспышки, и окружающая комната расплывается в эфире времени. Я оказываюсь в 21 марта 2010 года, всего за несколько минут до половины одиннадцатого утра.

Не теряя времени, бегу на кухню. Нужно было удостовериться, что встреча с Чжун Ли состоится. Перебирая в голове слова, опасаясь прозвучать странно или вызвать подозрения, я пытаюсь понять, как спросить о предстоящем событии. Все мои мысли прерываются голосом бабушки, которую явно охватил приступ волнения:

— Люмин! Наконец-то проснулась. У нас беда, настоящее горе! Такое ужасное событие, как мы его переживем? Бедный мальчишка!

Я напряглась, почувствовав, как страх сжимает сердце. Первая мысль была об Итэре. Что, если мое вмешательство в прошлое привело к чему-то непоправимому?

— Что? Что случилось? — в панике спрашиваю я, чувствуя, как кровь приливает к щекам от осознания возможной катастрофы.

— Чжун Ли не сможет встретиться с нами сегодня, — с грустью произнесла бабушка. — Его сын, Сяо, этой ночью разбился на мотоцикле. Бедняга… Не удалось спасти его…

Мир вокруг, казалось, рухнул. Я едва не выкрикнула в отчаянии:

— Что?! Почему? Как это возможно?

Сяо, человек, который должен был стать моим работодателем через несколько лет… Погиб? Все происходящее словно кинематографическая сцена, разворачивающаяся в кошмаре, в который я отказалась верить. Это моя вина? Причина кроется в изменениях, которые я пыталась внести в прошлое, думая, что это исправит мою судьбу? А что я сделала? Лишь перенесла дату встречи с Чжун Ли, полагая, что это не повредит. Казалось такой незначительной, абсолютно безобидной деталью…

Бабушка продолжала, глядя на меня с состраданием:

— По словам его матери, Чжун Ли, бывшая супруга, рассказывала, что Сяо очень расстроился, когда узнал, что отец не сможет провести с ним время в воскресенье. Это не дало ему покоя, и он решился гонять на мотоцикле поздней ночью, не слушая уговоров и предупреждений. Никто и представить не мог, чем это обернется… Если бы тогда мы назначили встречу на другой день… Но что поделать?

Чувство вины подкатило к горлу. Внутренний голос упрекал меня за каждый шаг, за каждое действие, которое, как мне казалось, не могло причинить вред. Я была слепа к последствиям, не догадывалась, насколько влиятельным может быть даже простое изменение временной линии. Сяо погиб из-за подростковой импульсивности, которой даже я не могла предвидеть. Я не знала, как это событие повлияет на мою карьеру в будущем, но я чувствовала, что явно ничего хорошего не будет. Сяо относился ко мне с уважением, потому что меня уважал его отец и отзывался обо мне хорошо. Но будут ли иметь связи с Чжун Ли значение, если на месте Сяо будет другой начальник? Почему-то я чувствовала, что ничего хорошего из этого не вышло бы…

Ошибка! Очередная ошибка! Я с самого начала прекрасно знала об эффекте бабочки при путешествии во времени, но не думала, что настолько крохотное изменение повлиет на жизнь невиновного человека…

И все же… Я еще не сдалась! Я отправлюсь в прошлое и попробую еще раз! Только встреча с Чжун Ли произойдет 19 марта!

Очередной прыжок во времени перенёс меня в конец декабря 2009 года, чтобы исправить то, что я натворила в прошлом. Я сразу обратила внимание на настенные часы, они показывали четыре часа вечера. Это было отличное подтверждение того, что мой телефонный разговор с Чайльдом остался в этой временной линии. В этот же момент я услышала, как в прихожей бабушка вежливо провожала клиентку. Это означало, что всё идёт, как и должно.

Секунды тянулись долго, и я чувствовала, как каждый удар часов отдаётся в моей голове. Я собралась с духом и подошла к бабушке, когда она, в последний раз улыбнувшись клиентке, вошла в кухню.

— Бабуль, — начала я с легким волнением в голосе, — можем ли мы назначить встречу с Чжун Ли на 19 марта?

— Мы не можем, — сказала она сожалением в голосе. — Он говорил, что у него на 19 марта очень важная встреча. Может быть, на 20-е число подойдёт?

— Тогда, пожалуйста, договорись с ним на любое другое число, кроме 20 марта, — попросила я. — Понимаешь, у меня тогда день рождения у очень дорогого мне человека. Я не могу это пропустить. Это — не просто дата в календаре, это — встреча, от которой зависит очень много.

— Хорошо-хорошо, — бабушка с понимаем кивнула, убирая со стола гадальные карты. — Я обязательно постараюсь созвониться с ним на этой неделе. Как только что-то узнаю, сразу тебе дам знать.

Я вздохнула с облегчением. С одной стороны, я была рада, что разговор с бабушкой прошел гладко, но, с другой стороны, я понимала, что теперь застряла в этом прошлом на неопределённое количество дней. Мне необходимо было точно знать, на какое число бабушка договорится о встрече, чтобы совершить следующий скачок во времени именно в этот день.

Так что теперь мне нужно было придумать, чем заняться все эти дни. Возможно, стоит использовать это время, чтобы подробнее изучить события этого периода, освежив свои воспоминания.

Когда я начала размышлять о том, как долго придётся ждать изменений в жизни, меня охватыватило чувство, что можно просто погрузиться в безумие. Особенно если учитывать, что некоторые события требуют возвращения в прошлое несколько раз, чтобы все исправить. Это действительно может пошатнуть психику. Поэтому я решила: нужно действовать решительно и не откладывать свои желания на потом.

Я хочу, чтобы мы с Чайльдом были парой уже к его дню рождения. Зачем ждать, пока он самостоятельно разберется со своими нынешними отношениями, и оставаться в стороне, наблюдая, как он переходит от одной к другой, например, к Гань Юй? Нужно быть более настойчивой и активно привлекать его внимание, невзирая на то, что у него уже есть девушка.

Гань Юй — серьёзная помеха на моем пути. Нельзя её недооценивать, но и нельзя давать ей возможность вмешиваться. Чтобы ослабить её бдительность, можно сказать, что мои чувства к Чайльду угасли. Это может сыграть на мою пользу, уменьшив конкуренцию и сделав её менее сопернически ко мне настроенной.

Да, я меняю события прошлого, руководствуясь в основном своими интересами. Эгоистично? Возможно. Но после стольких лет, которые я провела в тени, уступая другим, я чувствую, что пришло время сосредоточиться на собственном счастье. Все вокруг, кажется, уже нашли своё место под солнцем: семьи, карьеры, отношения, — в то время как я остаюсь в одиночестве на пороге тридцати лет. Но сейчас это одиночество больше не кажется мне приемлемым. Теперь настала моя очередь испытать радость и любовь, о которых я так долго мечтала. Мне не хочется больше ждать, терпеть и смотреть, как жизнь проходит мимо.

Итэр прервал мои мысли, вновь уверенным шагом войдя в мою комнату. Его взгляд выражал опасение и надежду одновременно. Слегка нервничая, он произнес:

— Люмин, ты уверена, что не хочешь пойти завтра на новогодний бал? Там будет Аяка, и я действительно хочу пригласить ее на танец. Но мне очень нужна твоя поддержка. Если ты будешь рядом, у меня прибавится смелости.

Его слова натолкнули меня на раздумья. Так странно, в моей памяти нет никакого упоминания о будущем новогоднем бале. Аяка... Это та самая девушка из моего класса, которая, кажется, всегда привлекала внимание Итэра. Он уже давно тайно вздыхает по ней, но так и не решается сделать шаг навстречу. Вдруг, внутри меня оживает воспоминание: именно на выпускной бал он в прошлом не осмелился пригласить Аяку. Вместо того, чтобы провести вечер с девушкой своей мечты, Итэр, да и его друзья тоже — Скарамучча и Кадзуха, провели тот вечер втроем, что, в конечном итоге, привело к роковой пьянке и трагической аварии. В результате той аварии Итэр погиб, погрузив нашу семью в глубокий траур.

У меня есть шанс изменить эти события! Если я смогу убедить Итэра пригласить Аяку на этот новогодний бал, возможно, и на выпускном он будет с ней, значит, будущее изменится, и трагедия никогда не случится.

— Конечно, Итэр, если для тебя это важно, я пойду на новогодний бал. Он завтра, да? А во сколько?

В комнату мгновенно нагрянула тишина. Итэр посмотрел на меня так, будто я только что заявила, что Земля плоская, и я собираюсь спрыгнуть с ее края. Ну что ж, упс, простите, забываю детали и имею невероятную сверхспособность косячить! Вероятно, карьера хронопутешественника мне не светит.

— Люмин, я тебе поражаюсь, — его тон был крайне удивленным. — Ты всё уши мне прожужжала об этом бале, словно комар на ночной охоте, говорила, как ждёшь его, расстроилась, когда услышала, что твой обожаемый Тарталья туда не идет, и тут же решила, что и сама не пойдёшь. А сейчас снова спрашиваешь, во сколько он? Ты уверена, что с тобой всё в порядке?

Если бы только он знал, что помнить все события в жизни сложно. Вот попробуй-ка вспомнить, что было четырнадцать лет назад. Хотя я уверена, что мой дорогой братишка и не помнит даже, что ел на завтрак сегодня, однако рассказать всю правду о том, что я прибыла из будущего, всё равно было бы слишком.

— Закружилась, вылетело из головы, — попыталась я небрежно пожать плечами, как будто забывать подобные мелочи — мой очередной супергеройский талант. — Я ведь не собиралась идти, как ты говоришь, поэтому и стерла лишнюю информацию, чтобы место для новых полезных вещей освободить. Всё просто!

— Бал начинается завтра в 18:00, — сообщил он, словно объявлял результаты самой скучной лотереи на свете. Теперь, когда я получила это ценное знание, могла браться за подготовку к завтрашнему вечеру.

— Люмин, я, конечно, понимаю, что ты идешь на этот бал исключительно ради меня — это невероятно мило с твоей стороны! Но, знаешь, хочу тебе предложить кое-что. Чтобы избежать чувства неловкости и быть на стиле, можно взять с собой кавалера. Думаю, Скарамучча будет рад составить тебе компанию. Тем более, он тоже идет один.

Если честно, заводить историю с кавалерами я не планировала. Впрочем, если бы он предложил Тарталью, это был бы совсем другой разговор. Но Скарамучча? Я даже не уверена, что узнаю его в лицо. Вот это задачка!

— Почему ты решил, что мне будет неуютно? — я посмотрела на него с игривым вызовом. — Если тебе самому неловко, я могу организовать волшебный пинок, чтобы ты пригласил Аяку на танец. А сама разберусь, как повеселиться и без этих кавалеров!

— Люмин, я просто переживаю, потому что знаю, что ты не фанатка большого скопления народа, — Итэр взглянул на меня так, словно знал меня лучше, чем я сама. — Плюс, как девчонка, ты же знаешь, бывают неловкие моменты, когда никто не зовет на медляк, и вроде как приходится изображать часть декора... А если потанцуешь со Скарамуччей...

— Стоп, стоп! — прервала я его, стараясь удержать серьезную мину. — Ты что, пытаешься мне намекнуть, что моя харизматичность на уровне картошки, и всем будет лень пригласить меня?

— Люмин, ну я не это имел в виду... — Итэр, похоже, почувствовал, что копнул не туда. — Я просто хотел, чтобы тебе было интересно. Скарамучча — парень не промах, поговорить тоже любит. Вам точно будет о чем поболтать.

У меня было такое ощущение, что не иначе как Скарамучча участвует в каком-то местном конкурсе «Лучший кавалер года». Или, может, я случайно записалась на передачу «Давай поженимся»?

Я боялась, что если появлюсь на предстоящем балу в сопровождении Скарамуччи, то слухи не заставят себя ждать. В нашем обществе такие события всегда привлекают внимание и становятся предметом для сплетен. Люди любят обсуждать личную жизнь других, особенно если речь идет о таких редких и необычных персонажах, как я.

Меня не столько волновали сами слухи, сколько их возможные последствия. Эти разговоры неизбежно дойдут до Тартальи, и я боялась, что из-за этого он будет думать, что между мной и Скарамуччей что-то есть. Эта мысль не давала мне покоя, потому что я не хотела, чтобы Тарталья считал меня несвободной.

— Только не говори, что всё дело в Тарталье, — словно прочитав мои мысли, раздраженно пробормотал Итэр. — Ты что, до старости собираешься оставаться в одиночестве, надеясь на его внимание? Очнись, Люмин! Вокруг много других классных парней!

Но Итэр не понимал всей глубины моих чувств. Как объяснить ему, что другие парни меня не привлекают? Как убедить его, что мои чувства к Тарталье не проходят даже спустя много лет? Итэр ничего не знает о будущем, которое ждёт меня, если я сейчас совершу ошибку и в очередной раз упущу его.

— Итэр. Я пойду одна на бал. Разговор закончен, — твердо и непоколебимо закончила я разговор.

* * *

Несмотря на то, что в эту субботу занятия проходили как обычно, это, безусловно, был самый легкий учебный день за всю неделю. На этот день не требовалось выполнять никаких домашних заданий, так как мы главным образом сосредоточились на подготовке к предстоящим экзаменам. В субботу же я позволяла себе роскошь поспать подольше и прийти в школу буквально за пять минут до начала первого урока, что становилось для меня настоящей редкостью среди насыщенной будничной рутины.

Тем не менее, даже при такой возможности вставать чуть позже, при пробуждении от будильника я ощутила накопившуюся усталость. Хотя не скажу, что это было для меня сюрпризом: стоит напомнить, что с момента моего скачка в прошлое, а это произошло в день моего тридцатилетия, я не имела ни одного полноценного ночного отдыха. Это был, пожалуй, первый случай, когда я по-настоящему проспала всю ночь, что было крайне необходимо моему уставшему организму. Я постоянно пребывала в перемещениях между временными периодами, то и дело стараясь что-то корректировать и исправлять.

Все это время, несмотря на иллюзию свежести и бодрости, которую я ощущала, мой организм испытывал настоящий стресс и начинал истощаться. Я даже не могу узнать, сколько реальных дней прошло с того момента, когда я спала нормально, и сколько времени я провела, игнорируя естественные потребности в отдыхе. Мне нужно быть крайне осторожной с таким поведением. Если я не реагирую на сигналы усталости и голода, придется самостоятельно контролировать распорядок дня, в частности, своевременный сон и регулярные приемы пищи. В противном случае это может привести к серьезным последствиям для моего здоровья.

Поэтому решила, что начну свой день с полноценного завтрака. Хотя честно сказать, я не чувствовала ни голода, ни особого аппетита. Пара тостов, немного яичницы и свежевыжатый сок — всё это выглядело достаточно аппетитно на тарелке, но съедалось практически механически, без особого удовольствия.

По дороге я ощущала что-то странное. Казалось, мой организм назло мне ослабел — ноги были словно ватные, а голова кружилась. С трудом поддерживая равновесие, я медленно шла к школьным воротам. Даже Итэр заметил мое состояние, но я отмахнулась, сославшись на плохой сон и усталость.

Когда я, наконец, добралась до школы, перед началом урока решила зайти в женскую уборную, чтобы умыться холодной водой. Я надеялась, что это немного освежит меня и придаст сил. Но, увы, вода стекала по лицу, не принося желанного облегчения. В то же время я услышала как за дверью разговор и, прислушавшись, узнала голос Тартальи. Он разговаривал с какой-то девушкой, и от их беседы удалось уловить лишь обрывки.

— ..уезжают в гости! Так что я могу прогулять репетитора и пойти на бал! Ты же еще не придумал планы на сегодня?

— Это конечно очень здорово, — отвечал ей Тарталья. — Но тебе не влетит от родителей за прогул, Кэ Цин?

— Я позвоню скажу репетитору, что плохо себя чувствую, а потом скажу то же самое родителям. Главное, чтобы они не узнали, что я была на балу. Подожди, в туалет схожу.

Вскоре дверь туалета открылась, и вошла та самая девушка. Её звали Кэ Цин, как я узнала из разговора. Она была удивительно красива, а её уверенная манера поведения сразу же привлекала взгляд. Она взглянула на меня и, заметив, что я выгляжу неважно, тут же подошла ближе, обеспокоено спросив о моем самочувствии. В этот момент я почувствовала, как силы окончательно покидают меня. Моя голова закружилась, и всё перед глазами начало расплываться, словно в тумане.

Я попыталась удержаться на ногах, но тщетно — земля как будто ушла из-под ног. Я упала, но вовремя успела подставить руки, чтобы смягчить падение. Сознание ускользало, превращая все происходящее вокруг в неясный, смутный полумрак.

— Тарталья! — услышала я словно сквозь плотную пелену голос Кэ Цин, полный тревоги. — Тут какой-то девушке плохо.

Тарталья вошёл в уборную, и я поняла, что больше не в состоянии что-либо анализировать — силы были на исходе.

— Это Люмин. Она моя одноклассница. Эй, ты в порядке? — услышала я его голос, едва различимый и как будто издалека. Он тряс меня за плечо, стараясь привести в чувство. — Ее надо в медпункт.

Последнее, что я ощущала перед тем, как провалиться в полное забытье, это тепло его рук, осторожно поднимающих меня с пола. Он был сосредоточен и решителен, и это придавало мне какую-то странную уверенность.

Когда я пришла в сознание от резкого запаха нашатырного спирта, то ощутила себя лежащей на кушетке в школьном медкабинете. Голова все еще кружилась, и стало понятно, что мое состояние ни капли не улучшилось. В тусклом свете лампы я разглядела врача, перебирающую карточки учащихся, а рядом с ней стояли Тарталья с добрым взглядом и элегантная Кэ Цин. Находясь рядом с этой блестящей парой, я чувствовала себя особенно ничтожно. В тайне от всех меня мучила мысль: как же жалко сейчас я выглядела по сравнению с Кэ Цин. С её безупречными чертами лица и утонченной грацией Тарталья, конечно, никогда не обратит на меня внимание...

— Люмин из девятого класса, верно? — уточнила врач, просматривая карточки. Она посмотрела мне в глаза и заметила, что я уже пришла в себя. — Люмин, скажи, когда ты в последний раз ела? Ты случайно не соблюдаешь какую-то строгую диету? У тебя, кажется, голодный обморок, — врач подняла на меня вопросительный взгляд.

Я искренне ответила, немного смущаясь:

— Я не чувствую голода. Я даже поела перед выходом в школу сегодня утром...

— Ну что ж, понятно, — озадаченно произнесла врач. — Думаю, нам лучше связаться с твоей бабушкой и обсудить с ней твоё состояние. Возможно, стоит обратиться в больницу для более тщательного обследования.

Врач была крайне внимательна и действовала оперативно, наполняя кабинет атмосферой заботы и спокойствия. Она затем обратилась к Кэ Цин и Тарталье:

— Спасибо вам, что помогли. Теперь можете вернуться на уроки.

Когда кабинет опустел, я снова осталась наедине со своими мыслями. Происходящее вокруг не давало мне покоя, и в этот момент я вспомнила о своём амулете. Что, если это побочный эффект от прыжков во времени? Я ведь даже не знаю, чем это грозит мне.

Сжав амулет, висевший на шее, я открыла его, разглядывая хрупкие механизмы внутри. Я почувствовала, что пришло время вернуться в настоящее. Решив не терять времени, я быстро переместила стрелку на 14 лет вперед, надеясь, что это вернет меня в тот временной отрезок, где я оставила свою настоящую жизнь.

Мир вокруг меня внезапно наполнился золотым свечением, и через мгновение я снова открыла глаза. Белый потолок и холодный воздух, пропитанный запахами медикаментов, указывали, что я все еще в медицинском учреждении, но не в школьном кабинете. Теперь это была моя работа...

Передо мной стоял начальник, Сяо, с выражением облегчения на лице. Значит, мне удалось предотвратить его смерть, уже неплохие новости.

— Мисс Люмин, слава богу, вы пришли в себя. Вы были на конференции и вдруг упали в обморок. Врачи говорят, это от голода.

Я действительно была измотана и теперь ясно ощущала, как невыносимо хочу есть и спать. Тело было издергано и измотано.

— Извините, — тихо пролепетала я, — можно мне в уборную?

— Конечно, — с готовностью ответил Сяо и проводил меня туда. Не хочется вдаваться в подробности, но в туалете что в я словно освободилась от нескольких литров.

Когда я вернулась, начальник меня поймал за руку и с мягкой улыбкой произнес:

— Мисс Люмин, так нельзя. Ваша преданность нашему общему делу восхищает, но здоровье прежде всего. Я не могу отпустить вас домой в таком состоянии, но у меня в кабинете есть еда. Пойдёмте, вы сможете поесть и отдохнуть у меня на диване.

Эти слова настоящей заботы согрели мою душу. Я медленно шла за начальником, осознавая, что он как будто стал ко мне мягче. Раньше он со мной общался более деловито.

— Люмин, ты даже не представляешь, как я перепугался, когда ты вдруг потеряла сознание. Я просто не мог найти себе места от беспокойства. Все эти дни ты избегала встреч со мной, хотя раньше мы всегда вместе обедали. Возможно, ты решила сесть на диету? Но зачем тебе это? Ты и так выглядишь великолепно, все вокруг только о тебе и говорят.

Что же здесь происходит? Эта ситуация полна загадок, и мне нужно попытаться в ней разобраться. Когда я в последний раз изменила прошлое, я не контактировала с Сяо, и тем более в то время мы даже не были знакомы. И вот теперь, вернувшись в свое время, я обнаруживаю, что мой начальник разговаривает со мной на «ты» и утверждает, что мы регулярно обедаем вместе. Когда это вообще могло случиться? Ничего подобного раньше не было.

— Мистер Сяо... — пытаюсь я начать разговор, хоть и не уверена, как его лучше продолжить.

— А зачем нам эти формальности, Люмин? Мы же здесь одни, — его голос звучал так легко и непринужденно. — Давай, не стесняйся, угощайся. Может быть, хочешь выпить чего-нибудь? У меня есть несколько отличных видов вина.

— Сяо, извини, но, честно говоря, я чувствую себя сейчас не очень хорошо...

Как же теперь спросить, с какого момента наше общение стало таким неформальным, и как сделать это так, чтобы Сяо не заметил, что у меня явно проблемы с памятью? Перемещения во времени оказались гораздо сложнее, чем я думала. Выстраивая свою новую реальность, ты не всегда можешь предсказать, каким окажется мир, в который ты вернешься. И вот, что я имею: эффект бабочки изменил все настолько, что я едва узнаю сегодняшнюю реальность.

— Люмин, что с тобой происходит? Ты выглядишь так, словно только что вернулась из прошлого...

— Что... — только и смогла я вымолвить, глядя на него так, будто он вдруг оказался инопланетянином.

— Неужели это возможно? — продолжил он, а его лицо постепенно выражало все больше удивления. — Ты же сама отдала мне амулет.

— Амулет?! — я мгновенно начала ощупывать свою блузку в поисках этого артефакта, но не нашла его висевшим на шее. — Ты знаешь о нем? Сяо, где он?!

— Люмин, прошу, успокойся... Похоже, ты переместилась в эту временную линию из другой, где амулет все еще был у тебя...

— Сяо, где мой амулет?! Ты все знаешь?!

— Люмин, я прошу тебя, постарайся сохранить спокойствие... Твой амулет в надежном месте, и я не могу тебе его вернуть. Ты, наверное, забыла, но я расскажу тебе, как все было. Впервые мы встретились 21 марта в 2010 году, если быть точным. Твоя бабушка привела тебя на встречу с моим отцом, который в тот день взял меня с собой, так как я оставался у него после отмены занятий в моей школе из-за отключения воды. В тот день мы познакомились и начали общаться. Постепенно мы стали друзьями. Ты всегда носила с собой этот странный кулон. Порой ты вела себя довольно странно, менялась в настроении и поведении. Однажды ты решила довериться мне. Ты рассказала, что этот амулет позволяет тебе путешествовать во времени. Ты использовала его, чтобы изменить свою судьбу и быть вместе с парнем своей мечты. Однако каждый раз, когда ты пыталась все исправить, кого-то спасти, все равно кто-то погибал... Но однажды ты пришла ко мне в огромных слезах и призналась, что больше не можешь продолжать. Это путешествие во времени стало твоей последней каплей. В одной из временных линий Кэ Цин покончила с собой в вечер новогоднего бала, и поэтому ты убедила Тарталью уйти с мероприятия, чтобы он был с Кэ Цин и не позволил ей сделать это. Но когда Тарталья спешил к ней, его сбила машина. Кэ Цин так и не удалось спасти. Но ты спасла Итэра. После этого у тебя не хватило сил вновь менять прошлое. И ты смирилась. Ты вручила мне свой амулет и взяла с меня клятву, что я ни за что не верну его тебе, даже если ты появишься из другой временной линии и потребуешь его обратно. Кажется, именно это сейчас и происходит. Прости, но я действительно не могу отдать его тебе. Я не хочу, чтобы ты снова страдала... Люмин, пойми уже наконец: в течение времени уже есть определенное число умерших людей, и если даже ты спасешь кого-то одного, умрёт кто-то другой... Ты спасла Итэра. Вместо него погиб Тарталья. Даже если ты вернешься и будешь пытаться предотвратить их смерть, найдутся другие люди, которые умрут. Не боишься, что однажды это будешь ты сама? Время не любит, когда с ним играют.

— Подожди... — меня вдруг осенила какое-то радостное чувство, несмотря на печальное известие, что Тарталья мертв... — Итэр жив? Я хочу его увидеть.

— Люмин... — Сяо отвел взгляд и тяжело вздохнул. — Понимаешь... Тебе удалось спасти от смерти только Итэра, а его друзья, Скарамучча и Кадзуха, все равно погибли в аварии. С тех пор Итэр находится в психиатрической клинике...

Я не знала, как мне реагировать — с одной стороны то, что Итэр остался жив — это чудо! А с другой стороны, он ведь уже не тот Итэр… Неужели смерть друзей так его потрясла?

— Я всё равно хочу его увидеть, — твердо сказала я, глядя Сяо в глаза. — А потом мы поговорим об амулете.

Вскоре, погрузившись в мягкое кресло в машине Сяо, я уставилась в окно, наблюдая, как за стеклом мелькают деревья, крыши домов, вывески магазинов и линии электропередач. Пейзаж непрерывно менялся, но я почти ничего не замечала — все мои мысли были заняты предстоящей встречей, отчего сердце сжималось и заблудившийся вздох то и дело вырывался из груди. Руки то и дело нервно теребили рукав куртки. Я не могла не волноваться: встреча с братом после стольких месяцев молчания, да еще и в таких обстоятельствах, обещала быть непростой.

Я пыталась убедить себя, что все в порядке, что он справится — ведь раньше мой Итэр был для меня настоящей опорой, всегда поддерживал меня и мог рассмешить в самую мрачную минуту. Неужели, подумать только, этот сильный, никогда не сдающийся Итэр не вынес утраты своих друзей? Неужели смерть так жестоко изменила его?

Мы подъехали к психиатрической больнице, где все выглядело стерильно чистым и отчуждённым. Высокое здание словно давило изнутри холодом и равнодушием. Охрана проверила наши документы и пропуска — после короткой, но тревожной процедуры регистрации нас повели по длинному коридору с белыми стенами и резким запахом антисептиков. Мы остановились у массивной двери.

— Вот комната для свиданий, — сказала молодая медсестра с усталым лицом и сделала короткий, но выразительный жест. Ее голос прозвучал осторожно: — Будьте внимательны и соблюдайте дистанцию. Ваш брат временами бывает агрессивен. Все, что здесь будет происходить, будет наблюдаться через окно. Если возникнет опасность — охрана вмешается.

Я слабо кивнула, сжимая пальцы в кулак, и прошла внутрь. В комнате были только стол и два простых стула. Я села, пытаясь взять себя в руки, но сердце бешено стучало — казалось, даже стены слышали этот гул.

И вот — дверь открылась, звук замка отозвался звоном в голове. Сначала вошли двое охранников, а следом за ними в комнату ввели Итэра. Я с трудом узнала в нем своего когда-то веселого и энергичного брата: его когда-то живое лицо стало осунувшимся и резким, кожа на щеках ввалившаяся, плечи напряжённо сжаты. Какие только следы усталости и боли не отпечатались на его лице — шрамы от уколов, морщины между бровями, неестественно бледная кожа. Но больше всего меня пронзили его глаза. Те же яркие золотистые глаза, что давно врезались мне в память. Только теперь в них не было былой теплоты — остался лишь холод и что-то похожее на ненависть.

— Ну надо же, — ухмыльнулся Итэр, криво склонив голову. — Моя милая сестричка решила навестить своего опасного братишку. Уже не боишься, да? — голос звучал наполовину насмешливо, наполовину горько. — По твоей милости я ведь оказался в этом чудесном месте…

Я почувствовала, как пересохло в горле. В груди устроился тяжелый ком, не давая выговорить ни слова. В памяти мелькали наши счастливые дни из детства, и так не хотелось верить, что между нами выросла такая пропасть.

— Ты… как? — едва выдохнула я, произнося слова почти шёпотом. — Я… я рада, что хотя бы здесь ты в безопасности…

— В безопасности? — Итэр откинул голову назад и резко, чуть ли не истерично рассмеялся. Смех его был нерадостный, даже пугающий. — Конечно, я здесь в полной безопасности, — сказал он, и в глазах его полыхнула злость. — Тут прямо курорт: кормят таблетками, пичкают уколами — мечта любого пациента. Ты смеешь вообще приходить ко мне после того, что сотворила?!

Я невольно сжалась, почувствовав укол страха.

— Итэр, что ты… о чем ты? — попыталась я справиться с собственным дрожащим голосом. — Я на самом деле волновалась…

— Ну не притворяйся дурой, — его взгляд стал ледяным. — Ты прекрасно знаешь, в чем твоя вина. Ты могла спасти их, моих друзей! Ты могла изменить прошлое, но просто сдалась, ты бросила все!

Тронув меня до глубины души, его слова прозвучали обвинительно и беспощадно. Губы мои задрожали.

— Ты… ты знаешь про амулет?! — прошептала я, пораженная его прозорливостью.

— Конечно, знаю, идиотка, — прошипел он. — Ты сама мне об этом рассказала! Думаешь, в моей голове напутано? Думаешь, ты можешь меня обмануть? Это твой способ свести меня с ума?! Лучше бы не появлялась здесь никогда. Убирайся!

Сердце мое ухнуло, когда он вскочил со стула. В следующую секунду он с силой ударил кулаком по столу, что тот заскрипел и, казалось, даже подпрыгнул. В его глазах было настоящее безумие.

— Ты не слышала?! — выкрикнул Итэр, лицо его перекосилось от ярости. — Прочь! Пока я тебя не придушил!

Я вскочила и, не оглядываясь, бросилась к двери. В этот момент охранники уже кинулись к Итэру, чтобы усмирить его — я слышала за спиной, как они прижимают его к стулу, а он всё ещё выкрикивает проклятия в мой адрес. Руками едва нащупав ручку двери, я вырвалась в коридор и только там, вне поля его взгляда, позволила себе разрыдаться.

Сяо осторожно приобнял меня за плечи, будто стараясь уберечь от тех страхов, что теснились у меня внутри. Его тихое присутствие слегка помогало успокоиться, но по моему телу все равно пробегала мелкая дрожь — в груди разливалась тоска и отчаяние. Когда я решилась спасти Итэра в прошлом, я не могла даже представить, к каким ужасным последствиям это приведет. Я думала, что поступаю правильно, что смогу всё исправить, но, похоже, мое вмешательство только все усугубило.

Теперь реальность, в которой я оказалась, была невыносима. Кадзуха, Скарамучча, Кэ Цин и Тарталья — все они мертвы. Итэр, которого я так хотела уберечь и спасти от боли прошлого, теперь сам оказался сокрушённым и сломанным, лежащим на лечении в психиатрической больнице. Это была худшая временная линия из всех, что я могла себе вообразить. Столько боли, сожаления и вины давили на меня тяжким грузом, лишая сна и покоя. Неужели моё стремление помочь обернулось ещё большей трагедией?

Мне было необходимо срочно что-то изменить. Я знала, если вернуться в прошлое ещё раз — может быть, наконец удастся сделать всё правильно, предотвратить эти трагедии, спасти друзей, Итэра и, возможно, себя саму от этого бесконечного чувства вины. Но чтобы сделать это, мне был нужен амулет, а он находился у Сяо. Я понятия не имела, как убедить его вернуть мне вещь, которая была ключом к моему единственному шансу всё исправить.

— Сяо, пожалуйста, мне очень нужно в прошлое… — всхлипнув, проговорила я, голос едва не срывался от слез.

Он мягко погладил меня по голове, в его прикосновениях была и забота, и твёрдая решимость.

— Нет, Люмин, — сказал он тихо, почти шёпотом, но в голосе звучала отчётливая твёрдость. — В прошлое тебе не нужно сейчас. Ты просто должна немного успокоиться, и тогда всё встанет на свои места, всё наладится.

Я беззвучно покачала головой, чувствуя, как внутри разгорается протест.

— Но, Сяо! Я могу всё изменить! Если я снова попытаюсь, всё наверняка будет иначе! Я просто обязана попробовать!

— Ты говоришь это каждый раз, Люмин, — его голос сделался чуть жестче, — и каждый раз что-то идёт не так. Сколько себя помню, ты снова и снова винишь себя, что не справилась… Но реальность не всегда поддаётся изменению, даже с помощью амулета.

— Но я уверена, что на этот раз смогу! — вспылила я, в отчаянии сжимая кулаки. — Я уже поняла, где ошиблась… Я просто должна попробовать ещё раз!

Сяо на миг задумался, прижимая меня крепче.

— Люмин, — наконец сказал он спокойно, но с такой серьёзностью, что я перестала сопротивляться и замерла, — я пообещал, что не отдам тебе этот амулет, даже если ты будешь умолять меня. Это не потому, что я не доверяю тебе — просто я не хочу снова видеть, как ты страдаешь ещё больше, вновь пытаясь бороться с судьбой и изменяя прошлое ценой новых потерь. Ты должна забыть об амулете, хотя бы на время… Я прошу тебя.

В тишине я только громче ощущала свои слёзы, падающие на плечо Сяо. Мне казалось, что выхода нет. Я не хочу жить в этой реальности? Смысл жить, если нет Тартальи, а Итэр такой?

— Люмин, я понимаю твои чувства, — нарушил молчание Сяо. — Я тоже потерял свою девушку… Мою Гань Юй. Но я смирился с тем, что ничего нельзя изменить, значит, такова ее судьба… И моя тоже…

— Что? Твоя девушка? Гань Юй?! Как такое возможно, она же…

— Да-да, была влюблена в Тарталью. Но после того, как он погиб, мы случайно познакомились с ней, так как оба дружили с тобой и между нами вспыхнули чувства, — Сяо отпустил меня и отвернулся к окну. — Я даже сделал ей предложение, мы готовились к свадьбе, как в один день… Просто случайность, представляешь? Она проходила мимо стройки, и ей на голову случайно упал бетонный блок…

— Кошмар… — я была в таком шоке, что даже не знала, что ему сказать. — Мне очень жаль… Но знаешь, Сяо… Если бы ты дал мне амулет, я бы спасла не только Тарталью и остальных, но и… Гань Юй. И вы будете счастливы.

На секунду на лице Сяо промелькнуло сомнение. Казалось, он вот-вот готов был согласиться, но все же переборол себя.

— Даже если у тебя получится, — начал Сяо. — То мы будем счастливы в другой временной линии, в этой она уже мертва и ничего с этим нельзя поделать. Это ты можешь перемещаться из одной линии в другую, а я останусь здесь всё равно…

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как неуловимая усталость подступает ко мне после всех этих размышлений о парадоксах времени. Что ж, кажется, ничего не поделаешь — некоторые события нельзя изменить, как бы мне ни хотелось. Сяо, увы, был абсолютно прав: возможности путешествовать по времени у него нет, и даже если бы я смогла спасти его возлюбленную, вернувшись в прошлое, счастье досталось бы уже не этому Сяо, которого я знаю сейчас, а ему самому, но из другой, альтернативной временной линии.

Тем не менее, всё происходящее вызывает у меня немало вопросов. Например, союз Гань Юй и Сяо — такого поворота событий я точно не ожидала. Эта пара для меня стала настоящим сюрпризом. Мне невольно стало интересно: как вообще так вышло? Почему Гань Юй обратила внимание именно на Сяо? Неужели всё дело в том, что Тарталья погиб и она просто искала утешения, или же Сяо чем-то действительно зацепил её, что о Тарталье она даже перестала вспоминать? Это крайне любопытно — на такие детали обязательно нужно обратить особое внимание. Если между ними возникнет чувство, если у Гань Юй действительно разовьется симпатия к Сяо, возможно, мне будет проще найти путь к сердцу Тартальи. Ведь если Гань Юй будет занята своими чувствами к другому, мне выпадет шанс сблизиться с Тартальей, не опасаясь её соперничества.

Однако главное сейчас — тщательно обдумать свою стратегию: как именно я смогу убедить Сяо доверить мне амулет и как мне дальше действовать. Но в голове не перестают вертеться ещё вопросы, связанные с прошлым. Как так вышло, что в одной временной линии всё пошло иначе: там Сяо погиб, потому что мы с бабушкой договорились встретиться с Чжун Ли 21 марта, а в этой реальности — Сяо оказался вместе с нами на той самой встрече, и именно благодаря этому знакомству мы стали настоящими друзьями. Такой исход мне хочется сохранить во что бы то ни стало, но при этом мне категорически не подходит сценарий с новогодним балом — я не могу допустить, чтобы Тарталья погиб в тот вечер.

Погружённая в раздумья, я наконец решилась прояснить детали и задала Сяо вопрос, который давно меня мучил:

— Сяо! А ты помнишь, почему твой отец решил взять тебя на ту деловую встречу 21 марта 2010 года?

Сяо на мгновение задумался, а потом неспешно ответил:

— Мы с отцом заранее договорились провести этот день вместе. Но ближе к самой дате он сказал, что не сможет выполнить обещание и должен присутствовать на рабочей встрече. Я, понятно, расстроился, решил компенсировать себе настроение и собирался поехать кататься на мотоцикле один. Но вдруг отец передумал — остановил меня и сказал, что я могу пойти с ним на встречу, а потом оставшееся время мы проведём вместе. Не знаю, почему он так изменил решение — кажется, ему вдруг это показалось важным…

Я задумалась. Может быть, именно я в другой временной линии — уже понимая, какие ошибки привели к трагедии, — попросила свою бабушку как-то намекнуть Чжун Ли или уговорить его взять с собой сына на встречу? Если так, то, возможно, именно моё вмешательство сохранило жизнь Сяо и к тому же обеспечило наше с ним знакомство; мы стали друзьями благодаря той встрече. Это объясняет, почему судьба повернулась совсем иначе, чем в той версии событий, о которой я помню. Нужно обязательно запомнить это — возможно, на таких мелких, едва заметных решениях и держится будущее. Теперь мне нужно найти способ спасти Тарталью и при этом не разрушить ту цепочку событий, которая сделала нас с Сяо друзьями.

Обратная дорога тонула в густых, свинцовых сумерках, которые, казалось, просачивались внутрь машины, заполняя собой все пространство. Мотор тихо гудел, отмеряя километры молчания. Ни Сяо, ни я не произнесли ни слова с тех пор, как мы покинули ледяные стены клиники. Он крепко сжимал руль, костяшки его пальцев побелели. Я же просто смотрела в окно, но не видела мелькающих огней города. Перед глазами стояло лишь одно — перекошенное от ярости и боли лицо Итэра. Его крик «Убирайся!» все еще звенел в ушах, заглушая все остальные звуки.

Сяо видел мое опустошение. Я чувствовала его боковые, полные беспокойства взгляды, но не могла найти в себе сил, чтобы отреагировать. Я была пустой оболочкой, выжженной дотла чудовищностью той реальности, которую сама же и сотворила.

Машина плавно остановилась у ворот моего коттеджа. Того самого, что когда-то был предметом моей гордости, символом успеха. Теперь он казался холодным, чужим мавзолеем по несбывшейся жизни. Сяо заглушил двигатель, и наступившая тишина стала оглушительной.

Он не торопил меня. Ждал. Наверное, ждал слез, истерики, чего угодно. Но слез больше не было. Внутри все перегорело, оставив после себя только холодный, твердый пепел решимости. Я повернулась к нему.

— Сяо, я умоляю тебя в последний раз, — мой голос был тихим, но на удивление ровным. Никакой дрожи. — Посмотри, во что превратилась моя жизнь. Во что превратился мой брат. Я должна это исправить. Верни мне амулет.

Он долго смотрел на меня. В его темных глазах плескалась такая усталость и боль, что на миг мне показалось, будто он страдает не меньше моего. Он тяжело вздохнул, и этот вздох был ответом еще до того, как он произнес слова.

— Люмин, я смотрю, — его голос был твердым, но в нем слышались нотки глубокой скорби. — И я вижу результат твоих попыток «исправить». Я вижу мир, который ты создала, пытаясь спасти одного и невольно губя других. Я дал ей слово. Той тебе, которая рыдала у меня на плече точно так же, как ты в больнице, и просила остановить этот кошмар. Той, что была сломлена и умоляла забрать у нее это проклятие. Я не могу предать ее. И не могу позволить тебе снова пройти через это. Прости.

Каждое его слово было гвоздем, забиваемым в крышку моего гроба. Он был прав. Он был ужасающе, невыносимо прав. Но его правота ничего не меняла.

Я молча открыла дверцу и вышла из машины. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, но я его почти не почувствовала. Я не обернулась. Просто стояла и слушала, как он снова заводит двигатель, как шуршат шины, увозя его прочь.

Он уехал, оставив меня одну на пороге пустого дома. Дома, который когда-то был моей крепостью, а теперь стал символом моего абсолютного, всепоглощающего одиночества и в этой кошмарной реальности. Я подняла голову и посмотрела на темные окна. Где-то там, в одной из временных линий, в эту самую минуту другая я, наивная и успешная, возвращалась с работы, еще не зная, какой подарок судьбы ждет ее в маленькой коробочке.

Я вошла в дом и щелкнула выключателем. Яркий свет залил просторную гостиную, заставив меня зажмуриться. Все было на своих местах: стильный диван, стеклянный кофейный столик, книжные полки, заставленные дорогими изданиями. Идеальный порядок. Идеальная тишина. Раньше эта тишина была просто фоном, признаком спокойной, устроенной жизни. Теперь она давила, кричала, звенела в ушах, подчеркивая зияющую пустоту не только в доме, но и в моей душе.

Я не стала раздеваться. Просто прошла в гостиную и опустилась на диван, глядя в никуда. Часы на стене бесстрастно отмеряли секунды, которые складывались в минуты, а те — в часы. Ночь вступила в свои права, окутав дом черным бархатом, но для меня время остановилось. Сна не было и в помине. Мой разум, наоборот, работал с лихорадочной, болезненной ясностью.

Словно кадры из страшного фильма, в голове снова и снова прокручивались события последних… дней? Недель? Я уже потеряла счет. Лицо Итэра, искаженное ненавистью. Пустые, безжизненные глаза. Его крик. Смерть Тартальи, Кэ Цин, друзей брата. Смерть Гань Юй, о которой я узнала лишь сегодня. И твердый, полный боли взгляд Сяо.

Осознание приходило волнами, каждая из которых была холоднее и беспощаднее предыдущей.

Сяо непреклонен. Он не шутил. Не пытался меня напугать или заставить передумать. В его глазах была стальная решимость человека, который дал клятву и не нарушит ее, даже если это причиняет ему боль. Он видел худшую версию последствий моих игр со временем и теперь стал их хранителем. Он был не просто препятствием. Он был стеной. Глухой, непробиваемой стеной.

Я могла плакать, кричать, умолять, взывать к его чувствам к Гань Юй. Это ничего не изменит. Он уже продумал все эти аргументы. Он уже принял решение, взвесив все «за» и «против». Он защищал не себя. Он защищал меня от самой себя, выполняя волю другой, сломленной меня. И против этого у меня не было оружия.

Я не смогу его обмануть. Не смогу его разжалобить. Не смогу его переубедить. Пытаться и дальше давить на него — все равно что биться головой об эту самую стену. Бессмысленно и саморазрушительно.

Я встала и подошла к окну, вглядываясь в непроглядную тьму за стеклом. Где-то там, в другом мире, сейчас другая Люмин, счастливая и сильная, боролась за свое будущее. А я была здесь, в тупике.

Тупик…

Я горько усмехнулась. Неужели это конец? Неужели я должна была просто принять эту реальность? Жить, зная, что мой брат в клинике, а все, кто был мне дорог, мертвы, и все это — моя вина? Жить с этим знанием день за днем, до самой смерти?

Нет.

Я отошла от окна и обвела взглядом комнату. Мой взгляд зацепился за фотографию на полке. Маленькая, в простой рамке. Я, совсем еще девчонка, стою рядом с бабушкой на пороге нашего старого дома. Бабушка обнимает меня за плечи и хитро улыбается. Та самая улыбка, которая всегда говорила, что она знает гораздо больше, чем показывает.

Бабушка… Она дала мне амулет. Она запустила всю эту цепочку событий. Она знала о его силе. Но может быть, амулет был не единственным ее секретом? Может, она, предвидя все, оставила что-то еще? Подсказку, лазейку, другой путь…

Старый дом. Он стоял запертый и необитаемый с самого дня ее похорон. Все ее вещи остались там, нетронутые. Книги. Записи. Ее странные инструменты и безделушки.

Внутри меня что-то щелкнуло. Холодный пепел отчаяния, что наполнял меня всю ночь, внезапно вспыхнул крошечной, но ослепительно яркой искрой. Это была не надежда. Надежда — чувство теплое и светлое. Это было нечто иное. Холодная, ясная, звенящая мысль. План.

Путь через Сяо был закрыт. Значит, я должна найти путь в обход. Если эта реальность — тюрьма, я найду ключ от своей клетки.

Дорога к старому дому бабушки казалась путешествием в другую эпоху. Как же давно я тут не была…

Я припарковала машину в нескольких кварталах, не желая привлекать внимание соседей, и остаток пути прошла пешком. Вот и он. Дом. Он словно врос в землю, потемневшее от времени дерево стен казалось частью окружающего пейзажа. Сад, когда-то бывший предметом гордости бабушки, одичал и зарос, превратившись в непроходимые джунгли из разросшихся кустов сирени и цепкого плюща.

Я не была здесь со дня ее похорон, пять лет назад. Пять лет… В моей исковерканной хронологии это могло быть и пять дней, и пять веков. Замок поддался не сразу, провернувшись с глухим скрипом протеста, будто не желая впускать меня.

Дверь отворилась, и в лицо мне ударил тот самый, единственнй в своем роде запах. Запах бабушкиного дома. Смесь сушеных трав, старой бумаги, лаванды из мешочков в шкафах.

Я шагнула внутрь, и дверь за мной медленно закрылась, отрезая меня от внешнего мира. Тишина. Не та давящая, стерильная тишина моего коттеджа, а плотная, живая тишина, наполненная скрипами старого дерева и шелестом пыли.

Первым делом я заглянула в гостиную. Все было на своих местах, покрытое тонким слоем серого забвения. Ее кресло у окна, с продавленным сиденьем и вытертыми подлокотниками, стояло пустым, но я почти видела ее там, с колодой карт в руках и хитрым прищуром.

Я двинулась дальше, на кухню. Пустые полки, чистая, холодная плита. Только на подоконнике все так же стоял ряд глиняных горшочков и стеклянных баночек с травами. Я провела пальцем по одной из них. На бумажной этикетке, выведенной убористым бабушкиным почерком, было написано: «Зверобой. От тревог и дурных снов». Горькая усмешка тронула мои губы. Мне бы сейчас понадобился целый мешок этого зверобоя.

Мои шаги по скрипучим половицам отдавались гулким эхом. Я заглянула в свою старую спальню, где на стене все еще висел выцветший постер какой-то подростковой группы, прошла мимо ванной. Но все это было не то. Я шла к цели. В ее кабинет. В святая святых.

Эта комната всегда была особенной. Бабушка называла ее своей «мастерской», и в детстве мне редко разрешали сюда входить. Сейчас дверь была приоткрыта. Я толкнула ее и замерла на пороге.

Здесь запах времени был еще гуще. Стены были от пола до потолка заставлены книжными полками. Но это были не романы. Толстые, потрепанные тома с тиснеными названиями: «Теория временных потоков», «Астрология как карта судьбы», «Малые артефакты и их свойства». Между книгами стояли странные инструменты, на стенах висели карты звездного неба, испещренные пометками и расчетами.

Это было логово не просто гадалки. Это было логово ученого. Исследователя.

Я начала свой поиск. Без четкого плана, просто на ощупь, ведомая отчаянной интуицией. Я выдвигала ящики стола, находя внутри исписанные листы с формулами, засушенные цветы, странные кристаллы. Я перебирала книги, встряхивая их в надежде, что из них выпадет спрятанная записка или ключ. Ничего. Только пыль и запах тайн.

Отчаяние уже начало подступать к горлу, когда я, проводя рукой по задней стенке массивного книжного шкафа, почувствовала, что одна из досок слегка поддалась. Сердце пропустило удар. Я нажала сильнее. Послышался тихий щелчок, и часть полки плавно отошла в сторону, открывая за собой неглубокую темную нишу.

Там, в тайнике, лежало несколько толстых тетрадей в кожаных переплетах и одна-единственная шкатулка. Небольшая, из темного, почти черного дерева, без единого украшения или замка.

Дрожащими руками я достала сперва одну из тетрадей. Это был дневник. Я открыла его на случайной странице. Бабушкин почерк, но не спокойный и аккуратный, а торопливый, сбивающийся, полный правок и зачеркиваний. Я пробежала глазами по строчкам:

«…эксперимент 17 провален. Прототип №1 снова выбросил в случайной точке. Потеряла три дня в эпохе Возрождения. Опасно. Нестабильность слишком высока…»

«…Прототип №2 показал стабильность, но цена… Я чувствую слабость. Будто часть меня осталась там, в прошлом году. Этот путь — путь самосожжения. Неприемлемо для долгой работы…»

У меня перехватило дыхание. Я отложила дневник и потянулась к шкатулке. Крышка легко поддалась.

Внутри, на подкладке из истлевшего темно-синего бархата, лежали они. Три предмета. Три ожерелья, смутно напоминавших мое. Но они были другими. Несовершенными.

Одно было сделано из грубого, необработанного кристалла, который даже в тусклом свете комнаты мерцал хаотичными, тревожными искрами.

Второе — из тусклого, серого металла, холодного и тяжелого на вид, от него веяло усталостью.

Третье выглядело как сложный часовой механизм под выпуклым стеклом, но я видела, что некоторые шестеренки в нем были смещены, а одна стрелка просто болталась без дела.

Шкатулка с тремя амулетами стояла передо мной, а в руках я держала дневник. Кожаный переплет был теплым и податливым, словно хранил тепло рук моей бабушки. Я открыла его с самого начала, жадно впиваясь глазами в каждую строчку, в каждую торопливо набросанную схему.

Это не было похоже на дневник гадалки. Это была научная работа, полная отчаяния и гениальности.

Запись 1. Цель.

«Сегодня они снова мне снились. Роберт и Анна — моя дочь и ее муж. Снова тот вечер, та дорога, тот блеск фар… Десять лет прошло, а боль не утихает. Все мои знания, все мои расчеты — все ради одного. Вернуться и предупредить их. Заставить их остаться дома. Всего один день. Изменить всего один день. Но время — самый упрямый и жестокий из всех элементов. Оно не любит, когда его тревожат».

Сердце сжалось. Я читала о своих родителях. Бабушка… она пыталась не просто предсказать будущее, она пыталась переписать прошлое, чтобы спасти их. Чтобы спасти меня от сиротства. Вся ее жизнь, все ее тайные исследования были посвящены этому. И я, ее внучка, шла по тому же проклятому пути.

Запись 2. Прототип №1. Хаос.

«Устройство времени №1 готово.

Я назвала его «Блуждающей искрой». В его основе — необработанный хроно-кристалл. Он нестабилен, как дикий зверь. Первый прыжок забросил меня на рыночную площадь средневековой Праги. Едва унесла ноги. Второй — в безмолвную пустоту за несколько секунд до Большого Взрыва. Я видела рождение Вселенной, и это чуть не стоило мне рассудка. Этот амулет — не инструмент, а русская рулетка с шестью патронами в барабане. Он может привести куда угодно, но никогда — к цели. Слишком опасно. Проект закрыт».

Я посмотрела на мерцающий кристалл в шкатулке. Теперь его дикий свет не просто интриговал, он пугал. Это был ключ от всех дверей сразу, но ни на одной из них не было таблички.

Запись 3. Прототип №2. Жертва.

«Я поняла свою ошибку. Нужна не энергия хаоса, а личная, направленная энергия. Стабилизатор. Таким якорем может быть только сама жизненная сила. «Песочные часы» — так я назвала второй прототип. Он работает. Стабильно. Точно. Он перенес меня ровно на год назад, день в день. Но цена… Я вернулась, чувствуя себя так, будто не спала неделю. В зеркале — новый седой волос. Этот амулет питается временем жизни своего носителя. Один прыжок на год в прошлое — минус год из твоего будущего. Чтобы вернуться на десять лет назад, к роковой дате, мне нужно совершить десять прыжков. Отдать десять лет своей жизни… Я не боюсь смерти. Но что, если с первого раза не получится? Что, если понадобится еще попытка? Я не могу позволить себе сгореть, не достигнув цели. Этот путь — тупик».

Мои пальцы коснулись холодного серого металла. Я почти физически ощутила, как он мог бы вытягивать жизнь. Четырнадцать прыжков. Четырнадцать лет… Бабушка сочла эту цену неприемлемой даже ради спасения собственных детей. А я?

Запись 4. Прототип №3. Клетка.

«Нужен компромисс. Не хаос и не жертва. Точность и безопасность. Третий прототип, «Календарь», основан на цикличности земного года. Он идеален для коротких, тактических прыжков. Можно переиграть вчерашний день. Можно вернуться на месяц назад и исправить допущенную ошибку. Никакого риска для жизни, никаких случайных эпох. Но у него есть нерушимый барьер. Он не может пересечь границу между 31 декабря и 1 января. Год — это его клетка.

И у этой безопасности есть своя цена, свой скрытый парадокс. Он не стирает оригинал. Он создает временного «двойника», дубликат. Это значит, что если совершить прыжок в прошлое, например, на вчерашний день, то в том дне будет существовать две версии тебя: ты-оригинал, проживающая этот день, и ты-путешественница, прибывшая из будущего. Я провела один короткий эксперимент, вернувшись на час назад. Я наблюдала за собой со стороны, из-за угла улицы. Зрелище жуткое. Что произойдет, если эти две версии встретятся лицом к лицу? Соприкоснутся? Я не рискнула проверять. Теории разнятся: от простого ментального шока до уничтожения обеих версий или даже разрыва времени. Правило номер один при использовании «Календаря»: никогда не попадайся на глаза самой себе! Для моей цели — вернуться на десять лет назад — он бесполезен. Возможно, однажды он пригодится для чего-то другого. Для исправления мелких, бытовых ошибок… Но не для спасения жизней».

Я смотрела на сложный механизм под стеклом. Безопасная, но бесполезная игрушка. Идеальный инструмент для перфекциониста, но не для того, кто пытается обмануть смерть. Бабушка отложила его, не видя в нем решения. Но она не знала, в какой ситуации окажусь я.

Я листала дневник дальше, страницы летели одна за другой. Десятки страниц были посвящены чертежам, формулам, алхимическим символам. И наконец, я нашла то, что искала.

Запись 5. Совершенство. «Наследие».

«Я сделала это. После многих лет неудач я нашла решение. Не кристалл, не металл. Янтарь. Застывшее время. Он может служить одновременно и источником энергии, и стабилизатором. Я объединила лучшие черты всех прототипов, исключив их недостатки. Он стабилен. Он безопасен. Он может пересекать границу лет. Он идеален. Я назвала его «Наследие».

Но пока я создавала его, я постарела. И я поняла нечто ужасное. Даже с идеальным инструментом в руках я не могу вернуться. Я слишком много знаю. Я помню десятки вариантов будущего, которые видела в своих гаданиях. Любое мое вмешательство породит сотни новых «эффектов бабочки». Я спасу дочь, но, возможно, этим убью внучку. Я изменю одно, и разрушится другое. Я поняла, что у меня нет права играть в Бога. Моя боль — это моя боль. Я должна прожить с ней.

Этот амулет слишком опасен. Он дает иллюзию всемогущества. Но я не могу его уничтожить. Это труд всей моей жизни. Поэтому я завещаю его тебе, моя милая Люмин. Но не сейчас. А только когда тебе исполнится тридцать. Когда ты уже построишь свою жизнь, когда у тебя будет что терять. Я надеюсь, ты будешь мудрее меня. Надеюсь, ты увидишь в нем не оружие для переписывания прошлого, а инструмент для понимания будущего. Или, что еще лучше, просто красивую безделушку. Пожалуйста, будь мудрее меня…»

Последние слова были написаны с нажимом, чернила слегка расплылись, будто на них упала слеза.

Я закрыла дневник.

Все встало на свои места. Трагедия моей бабушки. Ее дар, который на самом деле был проклятием. Ее надежда, что я не повторю ее ошибок. Надежда, которую я так жестоко растоптала.

Сяо забрал у меня «Наследие». Совершенный инструмент. Но бабушка, сама того не ведая, оставила мне свой арсенал. Три своих ошибки. Три несовершенных, но рабочих прототипа.

Я снова посмотрела на них. Хаос, Жертва и Клетка. И внезапно, словно вспышка молнии в темной комнате, в моей голове родилась безумная, дерзкая, невероятная идея. Бабушка считала третий прототип бесполезным для больших задач.

Но она не знала, что моя самая большая задача, моя точка отсчета, мой «ящик Пандоры», находился не десять лет назад.

Мой взгляд снова и снова возвращался к третьему прототипу. «Календарь». Безопасный, но ограниченный рамками одного года. Бесполезный для бабушки, которая хотела перепрыгнуть через десятилетия. Бесполезный для меня, если бы моей целью все еще был тот школьный выпускной бал 2010 года.

Но моя цель изменилась. Я больше не пыталась исправить последствия. Я поняла, что нужно устранить причину. Не лечить симптомы, а уничтожить вирус в момент его появления.

А когда все началось? Не на дне рождения Тартальи. Не на новогоднем балу. Не в день аварии.

Все началось в мой тридцатый день рождения. В тот самый вечер, когда я, уставшая и одинокая, сидела в джакузи с бокалом вина. В тот момент, когда раздался звонок в дверь.

Я резко подняла голову. Тот вечер… Он был всего несколько дней назад. По меркам моей исковерканной жизни — практически вчера. И самое главное — он произошел в этом же, 2024 году.

Внутри что-то щелкнуло. Детали головоломки, разбросанные по всему полу, внезапно начали складываться в единую картину.

Третий прототип. Он не может пересечь границу года. Но внутри текущего года он может перемещаться свободно. Это значит…

Я могу вернуться. Не на четырнадцать лет. А всего на несколько дней. Я могу вернуться в тот самый вечер. В свой собственный дом.

Идея была настолько простой и в то же время настолько безумной, что у меня перехватило дыхание. Я не буду умолять Сяо. Я не буду приносить себя в жертву, сжигая годы жизни. Я просто… заберу то, что принадлежит мне по праву.

Мозг, только что парализованный горем, заработал с лихорадочной скоростью. Я вскочила на ноги, начала ходить по комнате взад-вперед, проговаривая план вслух, чтобы убедиться в его логичности.

«Итак, — бормотала я, жестикулируя, — я совершаю прыжок в день своего рождения. Но когда именно? Если я появлюсь слишком рано, то рискую столкнуться с самой собой. Если слишком поздно — прошлая я уже активирует амулет, и все будет зря».

Мне нужна была точность. Я закрыла глаза, отчаянно восстанавливая в памяти хронологию того вечера.

Пришла с работы. Сняла туфли. Приняла ванну… Звонок раздался, когда я была в джакузи. Потом я вышла, посмотрела на монитор, накинула куртку, пошла к воротам… Весь процесс занял несколько минут.

План начал обретать форму.

Этап первый: Разведка. Я не могу позволить себе еще одну ошибку. Я совершу короткий, наблюдательный прыжок. Спрячусь где-нибудь в доме и просто засеку точное время прибытия душеприказчика. Я узнаю время с точностью до секунды. Затем сразу же вернусь обратно в настоящее. Никакого вмешательства. Только сбор данных.

Этап второй: Анализ и стратегия. Вернувшись сюда, в безопасность бабушкиного дома, я продумаю все до мелочей. Зная точное время, я смогу рассчитать идеальный момент для второго, уже боевого прыжка. Как именно перехватить амулет? Вломиться в дом? Устроить диверсию? Нет…

И тут меня осенило снова. Решение было еще проще, еще изящнее. Зачем прятаться? Зачем устраивать засаду? Душеприказчику нужен человек по адресу, который отзовется на имя «Люмин Виатрикс».

Этап третий: Перехват. Я совершу второй прыжок и появлюсь за несколько минут до его прибытия. Я не буду прятаться в доме. Я выйду на улицу и буду ждать его у ворот. Я встречу его сама. Я скажу: «Да, это я, Люмин». Он отдаст коробку мне, а не той женщине, что сидит в ванной. Он уедет. А прошлая я так никогда и не узнает, что у нее был гость. Звонок в дверь так никогда и не раздастся. Ее идеальная, спокойная, одинокая жизнь просто продолжится.

Я замерла посреди комнаты. План был идеален. Он был дерзок, прост и почти не имел изъянов. Я снова посмотрела на три прототипа в шкатулке.

Бабушка считала третий амулет своей неудачей, клеткой. Но для меня он только что стал ключом. Ключом, который мог выпустить меня из самой страшной тюрьмы — из этой кошмарной реальности, которую я сама себе создала.

Я бережно взяла в руки амулет-календарь. Его шестеренки едва слышно тикали, словно маленькое, живое сердце. На всякий случай я положила в карманы и два других прототипа. Мало ли что.

Я готова. Больше никаких слез. Никакого отчаяния. Только холодный расчет и стальная решимость.

Я собиралась совершить самое дерзкое ограбление в истории. Я собиралась украсть у самой себя свое проклятие.

Мои пальцы легли на холодное стекло третьего прототипа. «Календарь». Бабушка назвала его клеткой, но сейчас эта клетка была моем единственным шансом на свободу.

Я выставила дату. Тот самый вечер. Мой тридцатый день рождения. Время — за двадцать минут до прибытия душеприказчика. Я должна была действовать с хирургической точностью.

Вдох. Выдох. Я повернула механизм.

Ощущение было совсем иным, нежели с «Наследием». Если янтарный амулет переносил меня мягко, словно течение реки, то прототип швырнул меня сквозь время грубо, с механическим скрежетом, отдавшемся болью в висках. Мир дернулся, смазался и собрался заново.

Я стояла в кустах жасмина, всего в паре метров от ворот собственного коттеджа. Вечерний воздух был прохладным, пахло опавшей листвой и сыростью — точно так же, как в тот день. Сердце колотилось в горле. Я посмотрела на окна. Там горел теплый, уютный свет. Я знала, что там, внутри, другая я — еще счастливая, еще не знающая ни боли потерь, ни безумия Итэра, ни ледяного взгляда Сяо — сейчас наливает себе вино и идет в ванную.

Странное, жуткое чувство ревности к самой себе кольнуло грудь. У той женщины внутри было все: покой, карьера, стабильность. И она была готова променять это на ожерелье, которое разрушит ее жизнь.

— Не в этот раз, — прошептала я одними губами. — Я забираю твою ошибку себе.

Я вышла из укрытия и посмотрела на часы. До прихода душеприказчика оставалось семь минут. Я не могла позволить ему позвонить в домофон. Если «прошлая я» увидит его на камере — пиши пропало. Я должна перехватить его раньше.

Я поправила одежду, стараясь выглядеть презентабельно. Хорошо, что на мне была все та же одежда, в которой я ушла из дома в этой реальности пару дней назад (или пару веков назад? Я запуталась), пусть и немного помятая после ночевки в бабушкином доме. Я вышла за ворота и быстрым шагом направилась к перекрестку, откуда обычно заезжали машины.

Минуты тянулись мучительно медленно. А что, если он приедет с другой стороны? А что, если я ошиблась со временем?

Но тут из-за поворота показались фары. Серебристый седан медленно катился по улице, водитель вглядывался в номера домов. Это был он.

Я вышла на свет фонаря и подняла руку, призывая машину остановиться. Водитель притормозил и опустил стекло. Тот самый мужчина с усталым, но вежливым лицом.

— Добрый вечер, — я постаралась, чтобы мой голос звучал уверенно и спокойно, как у успешной бизнес-леди, а не как у городской сумасшедшей, путешествующей во времени. — Вы, должно быть, ко мне? Я видела вашу машину в начале улицы. Я Люмин Виатрикс.

Мужчина удивленно моргнул, сверяясь с бумажкой на пассажирском сиденье.

— О, здравствуйте, мисс Виатрикс. Да, действительно к вам. Какое совпадение, я как раз искал номер дома.

— Решила немного прогуляться перед сном, подышать воздухом, — солгала я, обворожительно улыбаясь. — День рождения, знаете ли, много суеты, захотелось тишины.

— С днем рождения вас! — он расплылся в улыбке и потянулся за той самой бархатной коробочкой. — Как удачно, что я вас встретил. Ваша бабушка просила передать это лично в руки именно сегодня.

Мое сердце пропустило удар, когда я увидела знакомую упаковку. Вот он. Ящик Пандоры. Источник всех моих бед и единственная надежда на их исправление.

— Спасибо, — я протянула руки, и пальцы слегка дрогнули, касаясь бархата.

— Здесь нужна ваша подпись, — он протянул планшет.

Я черкнула закорючку, стараясь не выдать волнения.

— Всего доброго, мисс Виатрикс. И еще раз с праздником!

— Прощайте, — тихо ответила я.

Машина развернулась и уехала, растворяясь в ночной темноте. Я осталась одна посреди пустой улицы, сжимая в руках заветную коробку.

Тишина. Никакого звонка в домофон. Никакого выхода из джакузи. Женщина в доме сейчас допьет вино, ляжет спать и проснется завтра, чтобы продолжить свою спокойную, размеренную жизнь. Она никогда не узнает о магии, никогда не встретит Тарталью снова, никогда не увидит безумия брата. Я только что спасла ее. Я украла у нее приключение, но подарила ей покой.

А я… Я стала призраком. У меня больше нет дома в этом времени. В этом 2024 году уже есть одна Люмин, и двум нам здесь не место. Теперь я — аномалия. Беглянка с тремя амулетами в кармане и одним — в руках.

Я торопливо сорвала ленту и открыла коробку. Янтарный камень «Наследия» сверкнул в свете уличного фонаря, словно подмигивая мне.

— Ну здравствуй, — прошептала я, чувствуя, как по телу разливается знакомое тепло силы. — Теперь мы сыграем по моим правилам.

Я понимала, что возвращаться к плану «спасти выпускной» или «сдвинуть встречу с Чжун Ли» — это полумеры. Сяо был прав: баланс смертей неумолим. Если я просто меняю слагаемые, сумма остается прежней. Кто-то умирает.

Мне нужно было нечто большее. Мне нужен был полный контроль. Я должна была вернуться туда, где все еще были живы, здоровы и не знакомы с трагедиями. Туда, где я смогу выстроить отношения с Тартальей с чистого листа, не пытаясь вклиниться в уже существующую драму, а создавая свою историю.

Мой мозг лихорадочно перебирал даты. Мне нужен момент, когда я смогу контролировать и Тарталью, и Гань Юй, и Итэра.

1 сентября 2009 года.

Начало учебного года в девятом классе. Это идеально.

В то время Тарталья еще не встречался ни с кем серьезно. Гань Юй еще не совсем распоясалась, и я могу держать ее на коротком поводке. Итэр, Скарамучча и Кадзуха еще даже не думали о той роковой поездке на машине. У меня будет целый год, чтобы вбить им в головы мозги или рассорить их компанию, если понадобится.

Сяо… Сяо в это время еще учился в другой школе, но я уже знаю, как найти подход к его отцу. Я могу подстроить наше знакомство раньше, в безопасных условиях.

У меня будет почти год форы. Год, чтобы сплести паутину событий так плотно, чтобы ни одна случайная смерть не смогла проскользнуть. Я буду знать каждый шаг, каждый экзамен, каждую вечеринку. Я буду знать будущее каждого человека в этом городе.

В этот раз я не буду жалкой школьницей, которая краснеет при виде парня. Я буду гроссмейстером.

Я сжала «Наследие» в кулаке. Янтарный свет залил улицу, поглощая очертания моего коттеджа, который больше мне не принадлежал.

— Прости, Сяо, — прошептала я, чувствуя, как время начинает закручиваться в спираль вокруг меня. — Ты хотел защитить меня от боли, но я выбираю боль. Потому что вместе с ней я получаю шанс на победу.

Мир растворился в золотом сиянии. Я падала сквозь годы, не чувствуя страха. Только холодный, расчетливый азарт.

Берегись, 2009 год. Я иду. И в этот раз я не буду просить у судьбы подачек. Я возьму всё сама.

* * *

Золотое марево рассеялось, уступая место яркому солнцу. В нос ударил запах свежей краски и астр. Я стояла посреди своей старой комнаты. Окно было открыто настежь. На стуле висела отглаженная школьная форма. Календарь на стене показывал: 1 СЕНТЯБРЯ 2009 ГОДА.

— Люмин! Ты уже встала? Завтрак стынет! — раздался с кухни голос бабушки. Живой, настоящей.

Я быстро переоделась. Форма сидела идеально. Я сунула «Наследие» под блузку. Выйдя на кухню, я увидела Итэра. Живого. Здорового. С веселыми искорками в глазах.

— О, проснулась! — прошамкал он с набитым ртом. — Давай быстрее, а то опоздаем на линейку. Я договорился встретиться с Кадзухой у ворот.

— Привет, братишка, — сказала я, с трудом сдерживая эмоции. — Не подавись. У нас куча времени.

— Ты чего такая странная? — Итэр подозрительно прищурился.

— Просто предчувствую, что этот год будет… незабываемым, — улыбнулась я.

Вскоре мы уже подходили к школе. Двор, полный учеников, гудел, как улей.

— Люмин! — звонкий голос заставил меня напрячься.

Ко мне бежала Гань Юй. Моя «лучшая подруга». Она налетела на меня с объятиями, чуть не сбив с ног.

— Приве-е-ет! Как же я скучала! Ты почему трубку вчера не брала? Я думала, мы обсудим, в чем пойдем!

Я на секунду замерла, подавляя желание оттолкнуть её. Я знала, кто она такая. Я знала про платье, про сплетни, про манипуляции. Но сейчас ссориться было нельзя. Врага нужно держать близко.

— Привет, Гань Юй, — я слегка отстранилась и улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественно, но в глазах оставался холодный расчет. — Прости, я вчера так устала, рано легла спать. Решила набраться сил перед учебным годом. Ты же знаешь, девятый класс, экзамены…

— Ой, да брось ты эти экзамены! — отмахнулась она. — Главное — это кто с кем в классе будет сидеть! Я уже заняла нам последнюю парту у окна, представляешь? Будем болтать весь год!

— Здорово, — кивнула я. — Ты настоящая подруга.

Я произнесла это с такой радостью, что сама удивилась своему актерскому таланту. Пусть думает, что всё по-старому. Так мне будет проще следить за ней и не дать ей испортить мне жизнь

Я оглядела двор. Вот Скарамучча, Кэ Цин… А вот и он. Тарталья стоял в окружении парней, смеясь. Солнце играло в его рыжих волосах. Он был жив. И пока еще свободен от всех тех драм, что случились в будущем.

В прошлый раз я пыталась понравиться ему, подстраиваясь под ситуацию. Сейчас я решила действовать тоньше. Я знала, что он любит. Я знала его привычки, о которых узнала из тех коротких разговоров в будущем.

Я медленно направилась в его сторону, увлекая за собой Гань Юй, которая продолжала что-то щебетать.

— О, смотри, Тарталья! — шепнула Гань Юй, сжимая мой локоть. — Какой он… возмужал за лето, да?

— Обычный, — пожала плечами я, стараясь говорить равнодушно. — Пойдем, поздороваемся. Мы же одноклассники.

Мы подошли ближе. Тарталья заметил нас и улыбнулся своей фирменной широкой улыбкой.

— Привет, девчонки! С Днем знаний вас, или как там это называется? С днем каторги?

— Привет, Тарталья! — Гань Юй тут же расцвела и начала поправлять прическу.

Я же просто спокойно посмотрела на него.

— Привет, — сказала я ровным голосом. — Надеюсь, ты за лето не забыл, как ручку держать? А то говорят, в этом году физик будет зверствовать.

— Физика? Пф-ф, да я ее одной левой.

— Ну-ну, — я чуть склонила голову набок, вспоминая деталь, о которой знала из будущего — он всегда хвастался успехами в точных науках, но на самом деле терпеть не мог зубрежку. — Посмотрим. Кстати, классные часы. Это же та лимитированная серия из Снежной, про которую писали в журнале? Не думала, что их реально достать.

Его глаза округлились. Он инстинктивно коснулся часов на запястье.

— Ого! Ты разбираешься? Да, отец привез. Я думал, никто даже не заметит, они выглядят довольно просто.

— У меня просто глаз наметан на качественные вещи, — я улыбнулась уголками губ, загадочно и спокойно. — Тебе идут.

Я увидела, как в его глазах вспыхнул интерес. Не просто вежливость к однокласснице, а именно интерес. Я не лезла напролом, не навязывалась. Я просто показала, что мы с ним на одной волне, что я вижу в нем не просто «красавчика», а человека со вкусом.

— Спасибо, Люмин, — он посмотрел на меня так, будто впервые увидел по-настоящему. — Не ожидал.

— Ладно, увидимся на уроке, — я кивнула ему и, не дожидаясь продолжения разговора, потянула Гань Юй за собой к входу в школу.

— Ты видела?! — зашипела мне на ухо подруга, когда мы отошли. — Он так на тебя посмотрел! Откуда ты вообще про часы знаешь?

— Просто читала статью, — небрежно бросила я.

На самом деле, я помнила, как он хвастался этими часами на той самой вечеринке 20 марта, но тогда я стояла в углу и не решилась подойти. Теперь эта информация сыграла мне на руку.

Первый ход сделан. Я привлекла его внимание, не выглядя навязчивой фанаткой. И Гань Юй пока ничего не подозревает.

Впереди был целый учебный год. И я собиралась прожить его так, чтобы в конце все остались живы. А Тарталья… Тарталья будет моим.

Вечером того же дня, когда дом погрузился в тишину, я приступила к подготовке своего «штаба». Первым делом мне нужно было обезопасить свой главный козырь.

Я достала старый набор для шитья. Мой новенький школьный рюкзак, купленный бабушкой накануне, подвергся серьезной модернизации. Я аккуратно распорола подкладку на спинке, там, где она была самой плотной и жесткой. Из лоскута плотной темной ткани я сшила узкий, незаметный карман-тайник. Он был достаточно глубоким, чтобы вместить все четыре амулета, но при этом они не прощупывались снаружи и не звенели при ходьбе.

«Наследие», «Блуждающую искру», «Песочные часы» и «Календарь» я обернула в мягкие носовые платки, чтобы исключить любой случайный стук шестеренок или звон металла. Теперь они всегда будут со мной. Я не рискну оставить их в доме, где живет самая проницательная гадалка города, пусть она пока и не подозревает о моем секрете.

Затем я достала толстую тетрадь в твердом черном переплете. Она выглядела как обычный ежедневник, но для меня она должна была стать Книгой Судеб.

Я открыла первую страницу и вывела дату: 1 сентября 2009 года. Страницу я разделила на две колонки. Слева — «Оригинал» (то, что я помнила из своей прошлой жизни). Справа — «Новая реальность» (то, что происходило сейчас).

«Оригинал: 1 сентября. Я стояла в стороне. Гань Юй игнорировала меня до обеда. Тарталья даже не заметил».

«Новая реальность: Я подошла к Тарталье. Зацепила его разговором о часах. Гань Юй нервничает. Первый контакт успешен».

Я писала мелким, убористым почерком, фиксируя каждую деталь: взгляды, интонации, случайно брошенные фразы. Я знала, что память — ненадежный союзник, особенно когда живешь в нескольких версиях реальности одновременно. Эта тетрадь станет моей страховкой. Если я начну путаться в показаниях или забывать, что я уже изменила, а что нет — записи спасут меня.

Я закрыла тетрадь и спрятала ее под матрас, хотя понимала, что это временное решение. Нужно будет найти тайник получше.

За окном уже сгустились сумерки. Я легла в кровать, чувствуя непривычную тяжесть рюкзака, который поставила у изголовья. Теперь я была готова. Мой арсенал при мне. Мой план записан.

Завтра начнется настоящая игра.

Утро началось не с будильника, а с тишины. Я открыла глаза за пять минут до звонка, чувствуя непривычную для подростка ясность в голове. Мой организм, привыкший к взрослому режиму и ответственности, отказывался спать до обеда.

Я села в кровати и потянулась к матрасу. Моя рука нащупала твердый переплет тетради. Книга Судеб. Я открыла её на свежей странице.

«Вторая неделя сентября.

Цели:

1. Укрепить академический статус. Хватит быть серой мышкой.

2. Поддерживать интерес Тартальи (тактика «горячо-холодно»).

3. Держать Гань Юй близко, но не давать ей власти.

4. Следить за Итэром и его компанией».

Я перечитала написанное, удовлетворенно кивнула и спрятала тетрадь обратно. Затем проверила рюкзак. Потайной карман на спинке был надежно застегнут. Четыре амулета лежали там, завернутые в платки, словно спящие звери. Я погладила ткань. Всё под контролем.

В школу я вошла уверенной походкой, наслаждаясь ощущением дежавю, которым теперь могла управлять. Коридор гудел утренней суетой: кто-то дописывал домашку на подоконнике, кто-то доедал бутерброд.

У кабинета английского уже собралась толпа. Тарталья, как обычно, был в центре внимания. Он сидел на парте, болтая ногами, и жарко спорил с Скарамуччей о вчерашнем матче Лиги Чемпионов.

— Да я тебе говорю, судья куплен! — возмущался Скарамучча. — Там был чистый офсайд!

— Брось, Скара, — смеялся Тарталья. — Просто признай, что твоя команда продула. Гол был шикарный.

Я проходила мимо как раз в этот момент. Замедлять шаг я не стала, но, поравнявшись с ними, бросила небрежно, глядя прямо перед собой:

— Защитник на левом фланге задержался. Пересмотрите повтор с верхней камеры.

Я прошла дальше, не останавливаясь, словно это замечание ничего не значило. За спиной воцарилась секундная тишина.

— Серьезно? — услышала я удивленный голос Тартальи. — Эй, Люмин, ты что, футбол смотришь?

Я обернулась уже у самой двери класса, подарив ему легкую, загадочную полуулыбку.

— Иногда полезно смотреть на поле шире, чем просто следить за мячом.

И скрылась в кабинете, оставив его переваривать эту фразу. Идеально. Не навязчиво, компетентно и с ноткой интриги. Маленький крючок заброшен.

В классе я направилась к своей парте. Гань Юй уже сидела там, раскладывая свои многочисленные цветные ручки.

— Люмин! — замахала она руками, едва я вошла. — Ты не представляешь, что вчера было! Кэ Цин выложила фотку в новой юбке, и все начали писать, что она…

Я села рядом, внутренне вздохнув. Контраст был разительным. Секунду назад я чувствовала себя стратегом, а теперь должна была погружаться в болото школьных сплетен.

— Да ты что? — изобразила я интерес, доставая учебник. — И что писали?

— Ну, что юбка слишком короткая, конечно! — Гань Юй понизила голос до заговорщического шепота, наклоняясь ко мне. — Хотя, если честно, мне кажется, ей просто завидуют. Но я тебе этого не говорила! Кстати, ты домашку по английскому сделала? Я вообще ничего не поняла в этом тексте. Дашь списать?

Раньше я бы безропотно протянула тетрадь. Но новая Люмин играла по другим правилам.

— Прости, Гань Юй, — я мило улыбнулась. — Я делала на черновике, там такой почерк, что сам черт ногу сломит. Лучше послушай, когда будут спрашивать, может, запомнишь.

Гань Юй надула губы, но возразить не успела — прозвенел звонок, и в класс вошла миссис Лиза. Учительница обвела класс строгим взглядом поверх очков.

— Good morning, class. Сегодня мы не будем тратить время на перекличку. У нас сложный текст. Кто хочет начать читать и переводить?

Класс дружно опустил головы, изучая узоры на партах. Лес рук отсутствовал. Миссис Лиза вздохнула и открыла журнал. Ее палец пополз по списку, и я знала, на ком он остановится. Я помнила этот урок. В прошлой жизни меня вызвали, и я позорно запнулась на слове «environment», вызвав смешки на задних партах.

— Люмин, — прозвучал приговор. — Прошу. Страница двенадцать.

Я встала. Спокойно, без суеты. Расправила плечи. Гань Юй рядом со мной сочувственно поморщилась, уже готовясь подсказывать мне шепотом.

Но подсказки мне были не нужны. Я начала читать. Мой голос звучал твердо и чисто. Годы практики с иностранными партнерами, бесконечные зум-конференции и командировки въелись в подкорку. Я не просто читала буквы — я говорила на языке. Интонации, акценты, паузы — все было на уровне носителя.

Класс затих. Даже шепот на задних партах смолк. Дочитав абзац, я оторвала взгляд от книги и начала переводить. Не дословно, спотыкаясь о каждое слово, а литературно, красиво выстраивая сложные предложения.

— …Таким образом, проблема изменения климата требует не просто локальных решений, а глобальной перестройки экономического сознания…

Я закончила и посмотрела на учителя. Миссис Лиза медленно сняла очки, глядя на меня так, будто я вдруг заговорила на древнеэльфийском.

— Excellent… — выдохнула она наконец. — Просто блестяще, Люмин. Где ты научилась такому произношению?

— Много практиковалась летом, — ответила я с скромной улыбкой. — Смотрела фильмы без перевода, читала новости.

— Похвально. Очень похвально. Садись, пять. Нет, пять с плюсом.

Я села на место, чувствуя спиной десятки взглядов. Они жгли лопатки. Я знала, что сейчас все смотрят на меня. И Тарталья в том числе. Я не обернулась, но кожей чувствовала его удивленный, оценивающий взгляд.

— Офигеть… — прошептала Гань Юй, глядя на меня круглыми глазами. В её голосе слышалась смесь восхищения и… страха? Или зависти? — Ты когда успела? Ты же говорила, что ничего не делала летом!

— Я говорила, что отдыхала, — поправила я её, доставая следующую тетрадь. — А саморазвитие — это лучший отдых.

Гань Юй замолчала, явно не зная, как реагировать на эту новую, непонятную Люмин. Но я не собиралась останавливаться. Теперь нужно было закрепить успех с Тартальей. И у меня был план.

* * *

На большой перемене я направилась в столовую, точно зная, где и когда окажется Тарталья. В моей памяти этот эпизод отложился четко: автомат с газировкой на втором этаже вечно барахлил, и именно в эту перемену Тарталья потеряет там свои деньги. В прошлый раз я прошла мимо, слишком стесняясь подойти к разозленному парню. В этот раз я собиралась стать его спасительницей.

Я подошла к автомату как раз в тот момент, когда Тарталья с рычанием ударил кулаком по стеклу.

— Да чтоб тебя! — выругался он, пнув железный ящик ногой. — Сожрал последнюю мелочь!

Вокруг уже начали собираться зеваки, хихикая над неудачей парня. Тарталья злился все больше, его лицо пошло красными пятнами.

— Техника любит нежность, а не насилие, — произнесла я, останавливаясь рядом с ним.

Тарталья резко обернулся, готовый огрызнуться, но, увидев меня, осекся. Видимо, утренний урок английского и комментарий про футбол все еще держали его в легком замешательстве насчет меня.

— Да? — фыркнул он, скрестив руки на груди. — Ну, покажи класс, умница. Если достанешь мою колу, с меня желание.

— Ловлю на слове, — я усмехнулась.

Я подошла к автомату. Мой план был прост: я помнила, что физрук всегда бил в определенную точку сбоку, чтобы «отклинить» механизм выдачи.

— Смотри и учись, — сказала я с уверенностью эксперта. — Это называется «точечное воздействие».

Я замахнулась и… промахнулась. Моя ладонь ударила чуть выше нужной точки. Глухой стук отозвался болью в запястье, но банка не шелохнулась. Автомат продолжал равнодушно гудеть.

Повисла неловкая пауза. Тарталья прыснул. Потом рассмеялся в голос — обидно и зло.

— М-да, «точечное воздействие», — передразнил он. — Похоже, твоя суперсила работает только на уроках английского. Не строй из себя того, кем не являешься, Люмин. Выглядит жалко.

Он развернулся и пошел прочь, бросив напоследок:

— Пошли, парни, тут ловить нечего.

Я стояла, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. «Жалко». Это слово хлестнуло сильнее пощечины. Я видела ухмылки его друзей. Я облажалась. Переоценила свою память, переоценила свою крутость.

Ну уж нет. Я пулей вылетела из коридора и забежала в ближайший туалет для девочек. Заперлась в кабинке, дрожащими руками расстегнула рюкзак и вытащила из потайного кармана амулет. Сердце колотилось как бешеное.

— Спокойно, — прошептала я себе. — Всего пять минут. Второй дубль.

Я выставила время. Щелчок механизма. Мир дернулся назад, смазывая краски и звуки.

…Я снова стояла в коридоре, подходя к автомату. Тарталья снова бил кулаком по стеклу.

— Да чтоб тебя! Сожрал последнюю мелочь!

— Техника любит нежность, а не насилие, — произнесла я те же слова, но теперь мой голос звучал мягче, игривее. Я знала, что он ответит.

— Да? Ну, покажи класс, умница. Если достанешь мою колу, с меня желание.

— Ловлю на слове.

Я подошла к автомату. В этот раз я не спешила. Я внимательно посмотрела на боковую панель, вспоминая точное место, где краска была чуть стерта от ударов физрука. Вот оно.

— Абракадабра, — шепнула я и ударила ребром ладони точно в цель. Резко, но не сильно.

Внутри что-то щелкнуло, и банка с грохотом вывалилась в лоток выдачи. Толпа ахнула. Тарталья уставился на банку, потом на меня. В его глазах читался неподдельный восторг.

— Офигеть… — выдохнул он, наклоняясь за напитком. — Ты как это сделала? Ты что, реально ведьма?

— Просто знаю слабые места сильных противников, — я пожала плечами и протянула ему банку. — Держи.

Он взял колу, и его пальцы на секунду задержались на моих. Теплые. Живые.

— Круто, — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня в прошлой жизни подкашивались ноги. — Я твой должник. Желание в силе. Чего хочешь?

Я могла бы попросить пойти со мной в кино. Или на свидание. Но я знала, что легкая добыча ему неинтересна.

— Пока ничего, — я подмигнула ему. — Приберегу на потом. Когда ставки будут выше.

Я развернулась и пошла прочь, чувствуя спиной его взгляд. На этот раз это был взгляд не насмешки, а заинтригованного охотника, который встретил достойную дичь.

— Эй, Люмин! — крикнул он мне вслед. — А ты… стала какой-то другой... интересной.

Я не обернулась, лишь подняла руку в прощальном жесте. Сердце пело. Второй дубль прошел идеально.

Но стоило мне завернуть за угол, как эйфория сменилась резким приступом головокружения. В ушах зазвенело. Мир на секунду потерял четкость, контуры шкафчиков поплыли.

Я остановилась, опираясь рукой о стену, чтобы не упасть. «Побочный эффект», — мелькнула мысль. Короткие прыжки не так безопасны, как писала бабушка. Или я просто слишком нервничаю?

Остаток дня прошел как во сне. Я чувствовала себя канатоходцем, который идет над пропастью без страховки, но с идеальной осанкой. Гань Юй пыталась выведать, о чем мы говорили с Тартальей, но я отшучивалась. Итэр подозрительно косился на меня за обедом, но я списала все на «новое увлечение учебой».

Вечер принес с собой не облегчение, а тревогу. Дом, обычно уютный, казался мне чужим. Стены словно давили, а тени в углах сгущались. Я заперлась в своей комнате и достала Книгу Судеб. Ручка скользила по бумаге, фиксируя победы.

«Пятница, 11 сентября.

Инцидент с автоматом. Использовала откат на 5 минут.

Результат: Статус отношений с Тартальей — Заинтересованность. Он должен мне желание.

Побочные эффекты: Легкое головокружение, звон в ушах».

Я захлопнула тетрадь и спрятала её под матрас. Нужно найти тайник получше. Если бабушка найдет это… Кстати о бабушке. Дверь тихо скрипнула, и я вздрогнула, как вор, пойманный на месте преступления.

— Люмин? — бабушка стояла на пороге с чашкой чая.

Она не зашла внутрь. Осталась стоять в дверном проеме, и её взгляд был странным. Не теплым, как утром, а настороженным, сканирующим. Она смотрела не на меня, а куда-то поверх моей головы, в тот угол, где на стуле висел мой рюкзак с амулетами.

— В доме сегодня… странно, — медленно произнесла она. — Энергетика тяжелая. Будто время… запуталось в узел. Ты ничего не чувствуешь?

У меня внутри все похолодело. Она чувствовала. Она чувствовала вибрацию своих же творений, собранных в одном месте. Четыре амулета фонили, как радиоактивный реактор.

— Нет, ба, — я заставила себя улыбнуться, хотя губы одеревенели. — Может, погода меняется? Голова немного болит.

Она перевела взгляд на меня. Её глаза сузились.

— Может быть… — протянула она, явно не поверив. — Отдыхай. Не засиживайся.

Она ушла, прикрыв дверь, но я знала — теперь она будет следить. Я выключила свет, оставив только ночник, и подошла к зеркалу на дверце шкафа, чтобы расчесать волосы перед сном. В комнате было тихо, только тиканье настенных часов отбивало ритм. Тик-так. Тик-так.

Я подняла расческу и… застыла, уставившись на зеркало.. За моим левым плечом, в полумраке комнаты, кто-то стоял. Я резко обернулась. Никого. Пустая комната.

Я снова посмотрела в зеркало. И воздух застрял у меня в горле ледяным комом. Он был там. В зеркале. Стоял прямо за моей спиной, так близко, что я могла бы почувствовать его дыхание, если бы он дышал. Тарталья...

Но не тот дерзкий мальчишка, с которым я флиртовала днем. Его лицо было серым. Рыжие волосы слиплись от густой потемневшей крови, которая медленно, тягуче стекала по виску, заливая воротник белой рубашки. Один глаз был широко открыт и смотрел прямо на меня — мутный, остекленевший, подернутый белесой пеленой смерти. Второй заплыл страшной гематомой. Его губы, синие и потрескавшиеся, беззвучно шевелились.

Меня сковал паралич. Я хотела закричать, но не могла издать ни звука. Я могла только смотреть в это кошмарное отражение.

Призрак медленно поднял руку — сломанную, вывернутую под неестественным углом — и указал на меня грязным пальцем. И вдруг в моей голове, прямо внутри черепной коробки, раздался голос. Не звук, а ледяная мысль, чужая и страшная:

— Ты думаешь, что обыграла смерть? Ты просто отсрочила её...

Кровь из его раны вдруг хлынула сильнее, заливая зеркало изнутри. Красные потеки поползли по стеклу, искажая мое собственное лицо.

— НЕТ! — крик вырвался из меня вместе с дыханием.

Я схватила с тумбочки первый попавшийся предмет — тяжелую книгу — и швырнула её в зеркало. Удар. Грохот. Но стекло не разбилось. Книга отскочила и упала на пол.

Я моргнула. Зеркало было чистым. Ни крови. Ни призрака. Только мое бледное, перекошенное от ужаса лицо и испуганные глаза. Тишина и только мое бешеное сердцебиение, отдающееся в висках.

Я сползла на пол, обхватив колени руками. Меня била крупная дрожь. Это началось. Сяо был прав. Время не прощает игр. Я меняю реальность, но мертвые из стертых линий никуда не делись. Они здесь, в моей голове. Или в зеркалах.

Я посмотрела на рюкзак, где лежали амулеты. Теперь они казались не даром, а проклятием. Но пути назад не было. Я вытерла холодный пот со лба.

— Я не боюсь тебя, — прошептала я в пустоту, хотя голос дрожал. — Ты всего лишь тень. А я живая. И я спасу тебя, даже если ты будешь преследовать меня до конца дней.

Но в глубине души я знала: это было только первое предупреждение. И оно было чертовски страшным.