Повелитель холода (джен)

Улль не спеша обходил свои владения; хранитель зимнего мира, он чувствовал себя легко и комфортно среди этого морозного, безмолвного царства. Он двигался бесшумно, практически не касаясь снежного наста. Его походка была плавной и беззвучной.

В горах, погруженных в холод и покрытых густым снежным покрвом, царила невероятная атмосфера. Стояла такая глубокая тишина, что окружающий мир казался чем-то призрачным. Морозный воздух был неподвижным, словно застывшим во времени.

Улль удовлетворённо обозревал белые просторы и густой хвойный лес. Все было хорошо и правильно. Являясь богом зимы, он испытывал бесконечную привязанность к холоду, кристальной чистоте и симметрии порядка, которые наполняли его королевство. Улль любил тишину своего ледяного царства, где каждый звук тонул под невесомым покрывалом снега и льда. Это была абсолютная, совершенная гармония, в которой слова становились лишними. Улль был правителем этого холодного мира, их связь была неизменна и вечна, как эти древние горы, возникшие из первозданного хаоса великой бездны Гиннунгагап, непоколебимые свидетели рождения мира великанов, богов и людей.

Под воздействием морозного воздуха звуки казались замедленными, будто они становились более плотными и измененными, исполненными

хрустальной прозрачности.

Над горами простиралось чистое и холодное небо, отражая свет ледяного солнца.

Снег, покрывающий все вокруг, ослеплял взгляд своей яркостью, в нем вспыхивали многочисленные кристаллики льда. В этом нерушимом безмолвии мысли о приходе весны казались далеким сном, который мог остаться лишь в сфере мечтаний.

Окружающая природа замерла, приветсвуя своего повелителя и восхищаясь его величием. Ведь именно благодаря его заботе наступала зима, и все живое здесь, в горах, погружалось в сон, чтобы отдыхнуть и обрести новую жизнь с началом весны.

Вдруг что-то изменилось, что-то инородное и зловещее нарушило покой белоснежного мира.

Нечто проникло в тихий простор леса, нарушая его гармонию.

Улль, обладающий, как и все боги, высокой чувствительностью к изменениям в окружающем пространстве, сразу же почувствовал перемену обстановкив своем царстве.

Кто мог появиться здесь? Человек? В такой обжигающий мороз, когда перехватывает дыхание и сковывает движения в своих объятиях? Кто по доброй воле поднимется сюда, в горы, где каждый вздох превращается в пар и мгновенно замерзает, покрывая все вокруг инеем и кристаллами ледяного воздуха?

Улль почувствовал, как внутренний голос предостерегает его об опасности. Что-то злое, разрушительное находилось сейчас в лесу, его присутствие несло в себе напряжение.

Снег мешал двигаться быстро, ноги тяжелели от холода и усталости, но Асвейг продолжала бежать; хотя эти попытки оказаться быстрее преследователя были тщетными. Оглядываясь назад, Асвейг с ужасом видела, что он все ближе.

Мужчина не торопился догнать её, он наслаждался этой дикой ситуацией, играя с жертвой, подобно тому, как хищник забавляется с добычей.

Их силы были несоизмеримы. Каждый его уверенный, широкий шаг неумолимо сокращал расстояние между ними. Маленькая дурочка, на что она рассчитывала? Даже если бы каким-то непостижимым образом ей удалось бы уйти от преследования, мороз доконал бы её. До ближайшего селения слишком далеко. Заблудилась бы и замерзла где-то под деревом.

Страх сковывал все существо девушки, она отчаянно пыталась собрать все свои силы, чтобы скрыться, спрятаться, убежать от этого чудовища, которое неотступно преследовало её. Дыхание становилось всё более тяжелым, ноги отказывали двигаться. Асвейг понимала, что шансов на спасение у неё никаких, но в последней отчаянной попытке она прикладывала все усилия, чтобы увеличить расстояние между собой и мужчиной. Воля к выживанию боролась в ней с всеохватывающим ужасом, и она до последнего боролась за свою жизнь.

Мороз ледяными прикосновениями пронизывал кожу, обжигал легкие, дыхание сбивалось и становилось учащенным, вызывая сильную усталость.

Сердце бешенно стучало, Асвейг боялась, что оно не выдержит такого напряжения и разорвертся, и она упадёт тут замертво. А может, это лучший исход? Умереть быстро? Мертвой ей будет все равно, что с ней сделаю похитители? Ведь будучи в сознании, живой, она не переживёт этот ужас...

О жестокости этой банды ходили страшные слухи; передавали такие жуткие подробности, что невозможно было поверить, что люди способны на такую жестокость по отношению к себе подобным.

Преступники часто похищали людей с целью выкупа или рабства, используя насилие и пытки для достижения своих целей. Они могли нападать на деревни, перехватывать торговые конвои или захватывать путников на дорогах. Пленники подвергались жестоким пыткам и издевательствам, чтобы заставить их или их родственников заплатить выкуп. После получения выкупа, бандиты отпускали заложников, но нередко убивали их даже после заплаченного выкупа.

Они наслаждались жестокими издевательствами над своими жертвами, для них всего лишь развлечение, приносящее радость и удовлетворение их диких инстинктов. Их жестокая, разрушительная безудержность в пытках не знала границ, и они наслаждались каждым моментом, когда могли причинить мучения и боль.

Еще один отчаянный рывок вперед, на пределе сил, попытка ускориться, но кажется, будто сама земля под ней, покрытая снегом, сопротивлялась ее бегу.

Как же больно дышать, каждое движение даётся с огромным трудом, ощущение страха и отчаяния расплывались в ее душе, как темная тень, как зловещий туман, готовый поглотить её. Она была наедине с тьмой и смертью, никто не мог прийти на помощь среди этого безмолвного снежного царства. Асвейг уже слышала совсем близко дыхание преследователя. Она боялась оглянуться, чтобы не потерять разум от ужаса, который ей внушал этот человек.

Единственной ее слабой надеждой была попытка достичь того места, где начиналась кромка леса, там высокие ели создавали непроницаемую стену. Возможно, там она бы смогла найти укрытие, спрятаться. Асвейг бросилась вперед, в отчаянной попытке оторваться от похитителя, каким-то чудом увеличить расстояние между ними, выиграть спасительное время. Но мужчина одним резким рывком догнал ее и схватил за руку, заставляя остановиться и повернуться к нему. Асвейг жалобно вскрикнула:

— Нет, прошу, пожалуйста!.. — она пыталась закрыться руками, отвернуться, в ужасе ожидая жестоких ударов, но мужчина полностью развернул ее, привлекая к себе. Его хватка была железной, нечего было и думать о том, чтобы вырваться.

Глаза преследователя сверкали злобным огнем, отражением его безжалостной воли.

— Попалась, птичка — мужчина довольно улыбнулся, и это лишь сильнее подчеркнуло безжалостную природу его характера, придавая его облику еще более мрачный вид. Он наслаждался погоне за своей жертвой. Эта жестокая ухмылка предвещала все самое худшее и заставляла Асвейг еще сильнее почувствовать безысходность своего положения перед этим безжалостным человеком.

— Прошу... — она еле могла говорить, слезы и сильнейший страх душили её, дыхание от бега по морозу еще не восстановилось, Асвейг еле держалась на ногах.

— Да ты не бойся. Ты мне сразу приглянулась. Я не собираюсь тобой делиться.

Мужчина еще сильнее прижал Асвейг к себе, лишая малейшей возможности двигаться.

— Только ты должна быть послушной и ласковой, больше никаких попыток бежать, поняла?

Асвейг слабо кивнула, она понимала, что попала в лапы хищника и что ей не удастся спастись.

С быстротой и бешумностью, присущей ему, Улль стремительно приближался к тому месту, откуда, как он понимал, исходила невидимая угроза.

Сам Улль нисколько не страшился опасности, но неясное чувство тревоги заставляло его спешить

Легкий, невесомый шлейф снега и холодное дуновение ветра следовали за едва уловимыми движениями бога. Прозрачная аура из искрящихся кристаллов снега окружала его, словно хрустальный щит, защищающий от внешних воздействий.

Преодолевая густой кустарник и плетущиеся ветви деревьев, он наконец достиг небольшой поляны, окруженной пушистыми елями.

На мгновение Улль замер, устремив свой взгляд прямо в центр поляны. Он моментально оценил ситуацию, происходящее было для него понятно и читаемо.

Его глаза вспыхнули ледяным гневом,в них отражалась готовность восстановить справедливость, морозная пронзительность холода, наполненная блеском леденистой ярости, которая поражала своей завораживающей, но смертоносно- опасной красотой.

Если бы кто-то сейчас мог посмотреть в эти глаза, то ощутил бы, как холод проникает в самую глубину души, отзываясь дрожью по коже и замиранием сердца.

В этом взгляде была неотвратимость наказания за бесчинство и нарушение мира на заснеженных владениях бога.

Похититель все так же сильно сжимал девушку в своих объятиях, наслаждаясь её слабостью, видя в её глазах отражение ужаса и беспомощности.

Сердце Асвейг сжималось от отчаяния и страха. Она молила взглядом об освобождении, о милости, но была слишком ошеломлена и напугана, чтобы пробовать вырваться. Понимая, что ей неоткуда ждать спасения, Асвейг еле сдерживала себя, чтобы не расплакаться перед этим жестоким порождением преисподней в облике человека. Ее ноги подкашивались от страха и отчаяния, а разум кричал о том, чтобы бежать. Но это было невозможно. Ее свобода, жизнь, судьба на данный момент находились подностью во власти похитителя.

Нечего было и думать о том, чтобы пытаться вырваться из стальной хватки мужчины. А он, прекрасно понимая состояние пленницы, снова усмехнулся. Было очень забавно преследовать её в лесу, ему понравилась эта охота. Всегда приятней охотиться на человека, чем на зверя, это так будоражит. Он любил планировать похищения, чувствуя удовольствие от контроля над чужой жизнью.

— Идём — он чуть ослабил хватку, но лишь для того, чтобы потянуть девушку за собой.

Асвейг, скованная страхом, не могла двинуться с места и беспомощно медлила, неспособная сделать хоть какое-то движение. Если бы у нее был нож... Она бы попыталась спастись от этого безумца, чья улыбка была пронзительно зловещей.

— Ну же — мужчина снова потянул её за руку, на этот раз более требовательно. Асвейг пришлось подчиниться и сделать шаг, и в этот момент, когда все казалось потерянным, мужчина внезапно вскрикнул, меняясь в лице от боли, и повалился вперёд, на Асвейг, потеряв равновесие.

Девушка, и без того испуганная до ужаса, сначала не поняла, что происходит. Она как можно быстрее оттолкнула от себя мужчину, и отскочила в стронку, закрывая ладонью рот, чтобы не кричать.

Теперь она стояла в нескольких метров от неподвижного тела, растерянно глядя на него, не решаясь подойти. В спине ее мучителя была стрела, мужчина не шевелился, не стонал. Но Асвейг терзали сомнения — правда ли он мертв? А вдруг только ранен и сейчас придёт в себя? Тогда нужно бежать, пока этого не произошло.

В испуге и смятении она оглядывалась по сторонам, пытаясь определить, откуда прилетела стрела. Страх и напряжение витали воздухе, и каждый звук заставлял ее сердце биться еще быстрее. А если это кто-то из других участников банды? Вдруг он решил убрать сообщника?

Ведь они хуже диких зверей.

Что, если враги, от которых она сбежала, нашли ее?

Внезапно она почувствовала, что кто-то наблюдает за ней, и замерла, стараясь не дышать.

В самом начале поляны Асвейг увидела мужчину. Сначала она подумала, что от пережитых потрясений у неё мутится разум, и ей кажется: очертания высокой фигуры незнакомца были окружены непонятным сиянием, словно он излучал свет.

Мужчина не произносил ни слова, но от его присутствия Асвейг ощутила, как тиски страха отпускают её. Она увидела в руках мужчины лук. Получается, это он её спаситель?..

Морозная тишина зимнего леса окутывала все вокруг непроницаемым покрывалом холода и спокойствия. В воздухе витал приятный запах сосновой хвои. Это был ледяной, беспритрастный мир зимней красоты, здесь ничто не могло нарушить замедлившееся течение бытия.

В этом отдаленном от людских поселений месте заснеженный пейзаж казался мирным и спокойным, окружающая красота зимней природы лишь сильнее подчеркивала абсурдность той бессмысленной жестокости, которой был одержим преследователь Асвейг еще несколько минут назад.

Перед глазами девушки все еще стояло его лицо, выражавшее жестокость и безумие, ещё звучал его властный голос, но теперь его тело неподвижно лежало в снегу, его власть над жизнью Асвейг закончилась.

Покой и тишина этого безлюдного места были символом молчаливого и неотвратимого возмездия, настигшего преступника так резко и непредсказуемо.

Асвейг не сводила

глаза с незнакомца,

возникшего как-будто из ниоткуда.

Для неё оставалось загадкой — стоит ли ей бояться этого человека, как угадать его намерения? Кем он являлся — спасением или новой угрозой?

Наверное, нужно было заговорить с ним, поблагодарить за свое спасение, но после всего пережитого (похищение, плен, побег и преследование) эмоции девушки были на пределе. Огромное напряжение и страх еще не отпускали её, Асвейг не могла унять дрожь в руках, не могла осознать, что теперь находится в безопасности.

Незнакомый мужчина тоже не произносил ни слова, он внимательно смотрел на Асвейг, видя и ее ввзгляд, полный страха и смятения, и дрожащие руки, и сильную бледность. Бедняжка едва держалась на ногах, пережив огромные потрясения, она теперь боялась собственного спасителя.

Асвейг пыталась понять, кто находится перед ней. Незнакомец явно не походил на сельского жителя. Но и не похож на тех похитителей, с которыми пришлось столкнуться девушке.

Достаточно хорошая одежда из меха, украшенная необычными серебристыми узорами, лук и стрелы. Возможно, он охотник?

А может, ярл или хёнвинг?

Высокий и статный, но несмотря на серьезное выражение лица , в его чертах не было злобы, скорее, строгость и уверенность.

Но больше всего Асвейг поразили волосы мужчины — серебристо-белые, спадающие чуть ниже плеч, не седые, а именно совершенно белые, как снег. Девушка никогда ранее не встречала подобного цвета волос.

И самым странным и непонятным было это мерцающее свечение вокруг мужчины. Легкое, елва уловимое, оно полностью окружало незнакомца. Неужели это какой-то маг, живущий здесь, вдалеке от людей? Или лесной дух?

Может, ей все это кажется от страха? Но свечение нежно-голубого света вокруг мужчины не рассеивалось, не исчезало. Получается, это не просто человек, а некто гораздо более могущественный?

Асвейг испытывала как страх, так и любопытство, ощущая странный пульсирующий ритм в воздухе, сопровождающий незнакомца. Вдруг мужчина шагнул по направлению к ней, осторожно, чтобы не испугать.

Мужчина медленно приближался к Асвейг. Видя ее напряженное лицо и испуганный взгляд, он старался не вызвать у нее еще большего страха, его шаги были плавными и беззвучными.

Девушка замерла не зная, что делать — бежать или остаться на месте. Хотя вряд ли она была в сосотоянии сделать это после всего пережитого: ноги не слушались, сильная слабость охватила все тело. При первых шагах незнакомца ее страх усилился, поднявшись холодной волной.

Но по мере того, как мужчина подходил все ближе, Асвейг осознала, что страх уступает странному ощущению — чувству безопасности, которое полностью окутало ее. Каким-то необьяснимым чувством, интуитивно, сердцем, она поняла, что может довериться этому незнакомцу.

Когда мужчина наконец оказался совсем рядом с ней, он остановился, не сводя взгляда с девушки. Асвейг почувствовала, как напряжение покидает ее, как она успокаивается под воздействием некой невидимой силы. Дыхание стало медленнее и размереннее, дрожь в руках прошла, а мысли обрели ясность и чёткость.

Взгляд незнакомца был сосредоточенным и внимательным, проникающим в самые глубины сознания; Асвейг с удивлением заметила, какой чистый, необыкновенно яркий, голубой цвет глаз у мужчины, он напомнил ей кристаллы голубого льда, который девушка несколько раз видела на побережье моря.

Асвейг испытывала такое ощущение, что этот человек, спасший её, возник словно из ниоткуда, что-то божественное и неведомое исходило от него.

Она с удивлением заметила, что мороз, который наряду со страхом все это время сжимал ее сердце, не давая полноценно дышать, исчез. Дивное тепло наполняло пространство вокруг них, обволакивая девушку. Каким-то непостижимым образом холод потерял над ней свою власть.

Асвейг зачарованно смотрела на мужчину, не отводя взгляд, осознавая, что это именно он — источник этого тепла. Кто он такой?

Почему такая невероятная сила чувствуется рядом с ним?

И что это за странное мерцание, окружавшее незнакомца, некий световой ореол вокруг него.

Девушка догадывалась, что перед ней некто больший, чем обычный человек. Внезапно мысль, возникшая в её разуме, поразила Асвейг. Да нет, не может этого быть... Здесь, среди белого безмолвия, среди спящего леса и молчаливых гор рядом с ней находится бог? Асвейг, как настоящая дочь своего народа нисколько не сомневалась в существовании богов, вера в них была неотъемлемой частью ее жизни, но чтобы вот так встретить одного из них? Когда она оказалась совершенно потерянной и беззащитной, во власти преступника? Неужели сам Повелитель зимы, хозяин этих суровых, безлюдных мест пришёл к ней на помощь?..

Сильное волнение от понимания того, кто перед ней, охватило Асвейг, она опустилась на колени в снег; не в состоянии что либо сказать, она хотела таким образом выразить свою признательность и благодарность, но Улль быстро наклонился к ней и одним осторожным движением поднял, поддерживая за руки

— Не нужно — его голос прозвучал мягко, успокаивающе.

Асвейг переживала благоговейный трепет, она хотела что-то спросить, поблагодарить за свое спасение, но от волнения не могла произнести ни слова и только неотрывно смотрела на своего спасителя.

С высоты горы открывался завораживающий зимний пейзаж, от которого перехватывало дыхание. Вдали, на фоне чистого неба, можно было наблюдать заснеженные вершины других гор,

далеко внизу расстилалась заснеженная долина, под белым покровом.

Кристально чистый воздух и звенящая тишина наполняли душу Асвейг восхищением и трепетом перед величественной красотой природы ее родной земли.

Горизонт был хрустально-прозрачным, заснеженные вершины горных хребтов вдалеке рисовали контрастные линии на фоне ярко-голубого, холодного неба.

Созерцание этого простора создавало ощущение невесомости и бесконечности, которой можно было коснуться, здесь проходила граница, невидимая нить, соединяющая небо и землю, мир людей и богов.

Изумрудный цвет хвойных лесов, тянущихся по склонам гор, придавал контрастную яркость этой картине зимнего дня. А если посмотреть ещё дальше, можно было увидеть бескрайний простор моря, которое даже зимой не замерзало, только прибрежная линия была схвачена льдом.

Насыщенный синий цвет морской воды казался почти черным; волнение моря походило на дыхание огромного живого существа.

Даже сейчас, несмотря на продолжительную, суровую зиму, край, где жила Асвейг, был прекрасен в своей северной красоте — величественные горы и неприступные скалы, крутые утесы, причудливо замерзшие водопады и узкие фьорды.

Улль некоторое время молча наблюдал за девушкой, видя её искренний восторг — этот один из самых бесценных подарков, который люди могут приносить богам. При взгляде на Асвейг в его голубых глазах появлялось особенное, теплое выражение, иногда он не мог сдержать улыбки, наблюдая, как девушка полностью погружается в переживания чистоты и величия природы.

Асвейг еще никогда не поднималась так высоко в горы, ей бы понадобился на это весь день, а учитывая суровую погоду, неизвестно, смогла бы она вообще преодолеть путь до вершины. Поэтому когда Улль сказал ей, что сегодня она побывает на одной из самых высоких гор в их местности, девушка очень удивилась. Но не успела ничего спросить, как мужчина поднял руку, протягивая к небу, и тут же отовсюду начали подниматься снежные хлопья, образуя завораживающий, сияющий вихрь вокруг них. Несмотря на то, что он был полностью создан из снежного потока, в нем не было холодно.

Касания многочисленных снежинок были легкими и нежными; девушка чувствовала, как ее окутывает тепло, когда вихрь начал подниматься вверх.

И хотя сила снежного вихря была достаточно большой, Асвейг чувствовала, как её тело плавно поднимается вверх, без всякого дискомфорта, словно птица взмывающая в небо.

Сверкающий свет, исходящий от искристого вихря, рождал впечатление неповторимой красоты и снежной магии. Белое облако снега защищало от холодных порывов ветра, а присутствие Улля рядом наполняло сердце девушки покоем.

Когда вихрь наконец достиг вершины горы, он медленно растаял, оставляя небольшие сияющие кристаллики снега.

Асвейг ощутила твёрдую поверхность под ногами; они находились на вершине горы, теперь девушка почувствовала на себе воздействие сильных порывов ветра. Здесь для них не было никаких преград.

Но стоило Уллю сделать легкое движение рукой, и ветер сразу прекратился. Асвейг за короткое время их знакомства уже успела понять, что Улль способен управлять зимними стихиями: как вызвать холод и снег, делая воздух и атмосферу вокруг себя ледяными, так и резко остановить их воздействие. Он мог охладить любое пространство или участок земли, принеся зиму и стужу, мог управлять ветрами, вызывая сильные порывы ветра или, наоборот, усмирять их.

Он повелевал морозом, метелью, льдами, показывая свою силу и власть.

Он являлся неоспоримым, непревзойденным Повелителем холода, и он хорошо понимал, что для Асвейг могут быть губительны такие условия, ведь она человек, который беззащитен перед стихиями. Рядом с Уллем девушка никогда не испытывала чувства холода, своей магией он убирал воздействие сильного мороза, создавая некую особую оболочку вокруг девушки.

— Нравится ? — Улль обратился к Асвейг. — Это мои владения

Девушка кивнула:

— Здесь невероятно красиво... А почему ты решил привести меня сюда?

Улль обвел взглядом простиравшиеся до горизонта необъятные пейзажи:

— Потому что это особенное место. Что ты чувствуешь, Асвейг, когда находишься здесь?

Девушка на несколько мгновений задумалась, а затем ответила, медленно подбирая слова:

— Волшебство, что-то магическое, осязаемое. Словно... гора живая.

Улль слегка улыбнулся:

— Все верно. Горы — это место магии, поэтому я так люблю их. И поэтому тебе нужно бывать здесь, на вершине все чувства острее, все мысли кристально ясны. Под влиянием горных энергий человек может пережить глубинные изменения своего сознания. Все знания и мудрость, которые кажется далеки и недостижимыми, постепенно становятся близкими и доступными, когда раз за разом человек переживает встречу с горой.

В этом месте все знания и сила магии гор проникают в каждую клетку тела, оказывая свое влияние. Горные вершины служат мостом между небом и землей, именно здесь сливаются энергии многих стихий, здесь можно научиться контролировать огонь, воду, воздух и землю.

Природа магии гор необъятна и могущественна, те, кто испытал ее волшебство, говорят, что это как вдохновляющий ветер, который никогда не утихнет, и как огонь, который всегда горит, не обжигая.

Асвейг завороженно слушала, ещё не понимая до конца, почему это непосредственно касается её.

— Почему ты говоришь, что мне нужно бывать здесь? — она вопросительно взглянула на мужчину.

— Потому что это твоё, эта магия, по праву рождения. Ты из древнего рода магов, Асвейг, только ты сама не знаешь об этом.

Асвейг с самого детства росла с верой в присутствие богов, это знание было частью её жизни, такой же неотъемлемой и естественной, как само бытие, как природа: снежные вершины гор, зимние реки, покрытые льдом, глубокие заливы фьордов, где отражалось бесконечное небо.

Имена Одина, Тора, Ньорда, Фрейи и других богов были знакомы девушке практически с рождения , она видела проявления их силы во всем: в ярости бури, в чарующем танце отблесков северного сияния, в шепоте деревьев, покрытых серебряным инеем. Место, где родилась и жила Асвейг, находилось в сердце сурового и величественного северного края, и для его обитателей вера в богов была такой же естественной, как и дыхание.

Знала Асвейг также и о том , что люди в ее роду действительно обладали магическими способностями, особенно часто она слышала рассказы о своём прадеде, Ньялле, который мог управлять ветрами и снегом. Говорят,что не один раз он своей силой создавал затишья в самый разгар шторма, спасая рыбацкие лодки. Или же наоборот, мог вызывать снежные бури. Также Ньялл владел искусством гальдра, особым видом магии, связанным с использованием звука и голоса.

— Это правда? Слова моего предка действительно обладали такой силой, что могли влиять на реальность? — Асвейг было удивительно осознавать, что теперь она спрашивает об этом не у людей, а у одного из тех, кто наделял такой силой, к настоящему богу.

— Правда. Ньялль мог изгонять болезни, возвращая человеку силу и здоровье, создавать невидимый щит для идущих в бой,отражающий опасность. Для этого он часто использовал магию снега, которая способна формировать барьеры, оберегающие от врагов.Ещё Ньялл использовал силу холода, льда и снега для исцеления ран и заморозки болезней, а это требует определенного понимания и умений. Ведь такая сила может быть одновременно и разрушительной, и целительной. И применение такой магии зависит от того, кто и как ее использует. Человек, обладающий достаточными знаниями, может направить эту силу на благо.

— Да, я много слышала об этом, в нашей семье постоянно рассказывали об удивительных вещах, прадедушку считали настоящим волшебником — девушка улыбнулась, мысли о том, что ее предок был таким необычным человеком согревало душу.

— Ты тоже хочешь понять эту силу? Открыть её в себе? Но сомневаешься, справишься ли? — спросил Улль, уже заранее зная ответ.

Хотела бы она? Асвейг часто думала о том, что могло бы быть, если бы она тоже понимала знания, открытые её предку. Девушку завораживала сама мысль о такой возможности — соединяться с силой стихий, становясь их частью, взаимодействуя и влияя на окружающий мир. Произносить слова, наполненные удивительной силой, понимать и видеть скрытое. Сердце Асвейг откликалось на зов этого наследия.

— У тебя получится — произнёс Улль,отвечая на её невысказанные мысли. Сила уже есть в тебе, как врождённый дар, и сейчас ты как раз готова высвободить её. Самое твоё имя говорит об этом. И есть еще одна причина, почему я хочу помочь тебе.

Асвейг с удивлением взглянула на Улля: если бы не его чудесное вмешательство, неизвестно, была бы она сейчас вообще жива. Она никогда не может отблагодарить Улля за спасенную свободу и жизнь, а он, будучи богом, продолжает помогать ей и оберегать. Он, один из тех высших созданий, в которых она всегда верила, находился рядом с ней, подобно человеку. Она могла чувствовать его расположение и милость, быть уверенной в том, что теперь у неё есть надежный защитник. А её имя означало "Путь Асов", неужели и правда она могла пройти по этому волшебному пути, соприкасаясь с силой богов?

— Ты же знаешь, кроме того, что я покровительствую охоте, я ещё

бог клятв и чести?

— Да, я видела алтари в храмах, посвящённых тебе. На них находится священное кольцо, над которым произносятся клятвы. Говорят, что кольцо обладает свойством сжиматься, ломая палец того, кто давал ложную клятву.И тебя называют Охотником, чующий ложь и всякое слово неправды.

— Верно, я всегда слежу за исполнением таких обещаний, произнесенных в моем храме. И покровительствую тем, кто держит своё слово, кто следует законам честности и справедливости. А люди твоего рода всегда исполняли данное слово, их клятвы были нерушимы при любых обстоятельствах. И однажды твой родственник пообещал помощь одному из несвободных жителей вашего селения, когда тому человеку не хватало денег для освобождения от несвободного статуса.

Асвейг знала об этой истории, произошедшей более полвека назад. В местности, где они жили, существовало разделение на свободных и несвободных крестьян. Первые обладали землей и определенными правами, в то время как несвободные крестьяне находились в зависимости от землевладельцев, и если хотели изменить свое положение, то должны были достичь соглашения с землевладельцем о цене своего освобождения. Цена эта могла быть разной и зависела от многих факторов, и не всегда получалось собрать нужную сумму. После достижения такого соглашения несвободный крестьянин должен был найти способ заработать или получить необходимые для выкупа средства. Если у него получалось собрать такую сумму, сделка оформлялась документально, в присутствии свидетелей. Нередки были случаи, когда такие люди обращались за помощью к более состоятельным жителям, прося деньги для выкупа в долг.

— Я слышала про этот случай, это был старший брат моего деда, он действительно согласился помочь с выкупом своему соседу. Только он не мог сразу выделить всю сумму, ему нужно было какое-то время, чтобы собрать её. И когда нужное количество денег уже было в наличии, в нашей деревне случится пожар, пострадало много домов, в том числе и дом. И хотя эти деньги как раз пригодилсь бы для восстановления дома и хозяйства, но как он, как и пообещал отдал их тому человеку, для выкупа.

— Он помог другому обрести свободу, хотя сам тогда переживал трудности. Такие поступки не остаются незамеченными и должны вознаграждаться. Ты происходишь из хорошего, честного рода, и достойна самого лучшего — Улль протянул руку девушке —

— Пойдём, я покажу тебе одно из самых красивых мест в моих владениях, ледяной дворец.

Холодный поток ветра закружил вокруг них, поднимая в воздух белоснежные хлопья снега. С каждой секундой он становился всё сильнее, превращаясь в плотный, сверкающий вихрь, который отсек их от земного мира. Земля стремительно удалялась: Асвейг видела, как внизу проплывают зазубренные вершины скал и глубокие расщелины, похожие на шрамы на теле гор. Морозный воздух касался её лица, но в нём не было ярости — лишь бодрящая свежесть. В присутствии Улля страх, преследовавший её внизу, окончательно истаял, уступив место странному восторгу. Это было ощущение абсолютной свободы, доступное лишь птицам или богам.Когда снежная пелена развеялась, Асвейг почувствовала под ногами твердую опору. Но это была не голая, обветренная скала, которую она ожидала увидеть. Перед ней раскинулась потаённая долина Идалир, надежно укрытая от остального мира кольцом гигантских хребтов, похожих на древних стражей в белоснежных доспехах. Здесь царило безмолвие, настолько глубокое, что казалось, будто само время замедлило свой бег, боясь нарушить покой этого места.

Повсюду, насколько хватало взгляда, высились древние тисы. Сейчас, в сердце вечной зимы, они выглядели как хрустальные изваяния. Каждая хвоинка, каждая тонкая веточка была скована прозрачной ледяной броней, которая искрилась сапфировыми искрами. Стоило легкому дыханию ветра коснуться деревьев, как долина наполнялась едва уловимым, чистым звоном, напоминающим звук тысячи колокольчиков.

Асвейг медленно обернулась:

— Это... то самое место? Из древних песен? — она запнулась, не решаясь произнести название вслух, словно оно могло растаять от её дыхания.

— Идалир?

Улль просто кивнул. В его спокойствии не было высокомерия, скорее привычка к вечности, которая для Асвейг была чем-то запредельным. Для него это был дом, для неё — ожившая молитва.

— Значит, это правда... Всё, о чём рассказывают в преданиях, — вырвалось у неё само собой. Она тут же смутилась своей простоте, но восторг перевешивал робость.

— Один странник, что забредал в наше селение, всегда говорил, что тисы бога Улля звенят на ветру, как серебряные монеты, если прислушаться.

Она снова посмотрела на хрустальные деревья. Теперь, когда первый шок прошел, ей стало любопытно. Асвейг сделала осторожный шаг к ближайшему дереву. Каждая хвоинка тиса была бережно упакована в тончайший, как паутинка, слой прозрачного льда. Это не выглядело как смерть от мороза, это выглядело как драгоценный футляр.

— Они совсем как хрусталь, — прошептала она, протягивая руку.

— Кажется, если коснуться чуть сильнее, они рассыплются на тысячи осколков. Неужели они замерзли насовсем?

Улль перевёл взгляд на деревья, и на его лице промелькнула тень мягкой, почти неуловимой улыбки — редкое зрелище.

— Сейчас мой дом кажется застывшим изваянием, — негромко произнёс он, и в его голосе послышались глубокие, почти тёплые нотки.

— Но подожди до весны — и ты увидишь, как эти "хрустальные" иглы сбросят лед и станут мягким бархатом, способным укрыть от любого зноя.

Асвейг коснулась ледяной ветви кончиком пальца и вздрогнула — под коркой льда чувствовалось живое, едва заметное тепло спящего дерева. Она так сильно увлеклась созерцанием тисов, что на мгновение забыла о присутствии бога зимы. Она осторожно трогала ледяные иглы, прислушивалась к хрустальному звону и вдыхала этот невероятный, звенящий воздух. В сознании девушки сознании всё ещё не укладывалось, что легенды из песен оказались осязаемыми, живыми под коркой льда деревьями. Для неё, выросшей в тесном доме, этот лес казался пределом всех чудес.

— Если ты понимаешь суть холода, он становится твоим союзником, а не врагом, — голос Улля заставил её вздрогнуть и обернуться.

— Лёд не убивает жизнь, Асвейг. Он защищает её от хаоса, давая время накопить силу. Тебе тоже нужно это время.

Он медленно поднял руку, указывая куда-то вдаль, за хрустальные кроны деревьев, туда, где долина уходила вверх, к самым звездам. Асвейг проследила за его жестом, и у неё перехватило дыхание. Там, на высокой снежной террасе, возвышался величественный ледяной дворец. Сначала она приняла его за саму гору, настолько органично он вырастал из скал, но в следующую секунду свет звезд преломился в его гранях. Стены, высеченные из исполинских кристаллов, сияли глубоким бирюзовым светом. Дворец буквально светился изнутри, источая мягкое сияние, которое заставляло окружающие снега искриться еще ярче. Асвейг замерла, не в силах вымолвить ни слова. После простых построек её селения это зрелище казалось невозможным, прекрасным и пугающим одновременно. Высокие, заостренные башни уходили в чернильное небо, словно пытаясь коснуться самих богов.

— Мы будем... там? — едва слышно прошептала она, не отрывая взгляда от сапфирового сияния.

— Там твой новый дом на время обучения, — ответил Улль.

— Идём.

Они двинулись вперед по ослепительно белому снегу; Асвейг затаила дыхание, боясь, что каждый её шаг может нарушить эту идеальную чистоту. Снег под ногами не проваливался, а лишь тихо и мелодично хрустел, и миллиарды крошечных ледяных кристаллов вспыхивали вокруг, словно отражая далекие звезды.

Асвейг никогда в жизни не видела ничего, что выходило бы за пределы её маленького селения. Она не бывала в больших городах, не видела каменных храмов или крепостей ярлов. В её мире всё было простым, приземистым и понятным: грубое дерево, пахнущее дымом, крытые дерном крыши и тесные комнаты, где жизнь теплилась вокруг очага. Теперь же перед ней открывался вид, который приводил её в священный трепет.

Величественный ледяной дворец вырастал из самой скалы, словно сама природа решила создать совершенство. Его высокие стены были высечены из гигантских кристаллов голубого льда, настолько прозрачного, что казалось, будто всё строение парит в воздухе, словно зыбкий мираж.

Они начали подниматься по широкой снежной террасе, ведущей к подножию сапфировых стен. Асвейг с удивлением заметила, что, несмотря на крутизну склона, её ноги почти не касались поверхности — она словно скользила по искрящемуся насту, не чувствуя ни тяжести в мышцах, ни усталости. Страх и изнеможение, которые еще недавно сковывали её тело внизу, бесследно исчезли. Воздух здесь был кристально прозрачным, лишенным пыли и суетного шума долин. Асвейг осознала, что совсем не чувствует мороза, хотя вокруг лежали бесконечные снежные просторы. В этом месте воля Улля превращала смертоносную стихию в гостеприимный чертог. Она дышала глубоко и легко, и каждый вдох, казалось, наполнял её тело ровным, спокойным светом. Здесь, под защитой Повелителя Холода, она была в абсолютной безопасности.

Они остановились перед входом, который превосходил всё, что Асвейг могла себе вообразить. Это не были привычные деревянные ворота с железными засовами — путь преграждали две исполинские створки, высеченные из цельных кристаллов чистейшего льда. ​Асвейг невольно затаила дыхание. Поверхность дверей была идеально гладкой, но в самом центре каждой из них пульсировало мягкое сияние. Присмотревшись, она увидела вырезанные глубоко в толще льда символы — прямые, вертикальные линии, похожие на застывшие лучи света.

​ — Руны... — едва слышно прошептала она, узнавая в них Иса.

​Для неё это всегда был знак великой тишины и сковывающего холода, но здесь, на дверях чертога Улля, руны казались не преградой, а стражами. Они словно удерживали весь этот огромный мир от хаоса, превращая текучую воду в нерушимую крепость. ​Улль коснулся ладонью ледяной поверхности, и Асвейг показалось, что по дверям пробежала легкая искра, а руны вспыхнули ярче, приветствуя хозяина. ​

— Входи, Асвейг. Теперь это твой дом, — произнес он, и тяжелые ледяные створки беззвучно разошлись перед ними, открывая путь в сияющую глубину залов.

​Он дождался, пока девушка сделает первый робкий шаг внутрь, и добавил уже серьезнее:

​ — Нам нужно подготовиться. Твои преследователи далеко, но мир людей всё еще полон тех, кто может причинить тебе вред. Пока ты не научишься превращать свой страх в такой же крепкий лед, какой хранят эти двери, ты будешь в опасности.

Асвейг шагнула вглубь зала, её ноги коснулись поверхности, которая на вид казалась опасной и скользкой — пол был высечен из монолитного темно-голубого льда, прозрачного настолько, что в его глубине застыли затейливые узоры инея, похожие на далекие созвездия. Она ожидала, что подошвы обожжет нестерпимой стужей, а сама она не сможет удержать равновесие на этой зеркальной глади. ​Но, к её изумлению, лед под ногами не был скользким. Он ощущался надежным и странно податливым, словно сама твердь приветствовала её. И самое удивительное — холода не чувствовалось. Напротив, от пола шло едва уловимое, ровное тепло. ​Асвейг замерла посреди огромного зала. Она огляделась по сторонам, и у неё перехватило дыхание.​Стены вокруг неё были живыми. Этот удивительный лед не просто стоял — он жил своей собственной, таинственной жизнью: он переливался всеми оттенками синего — от нежно-бирюзового, как весеннее небо, до глубокого, торжественного сапфира. Дворец буквально светился изнутри, источая мягкое, холодное сияние, которое заменяло здесь солнечный свет.

Чёткие, прямые линии и острые углы создавали ощущение невероятной мощи и неприступности. Высокие, заострённые башни на самом верху уходили прямо в звездное небо, и казалось, что они поддерживают небосвод. Идеальная симметрия, холодная красота и безупречность в каждой грани. В этом месте не было места человеческой слабости, хаосу или грязи. Именно таким и должно было быть жилище Улля — отшельника, чья обитель скрыта среди зимних пустошей. Этот ледяной чертог являлся отражением его самого: спокойного, величественного и бесконечно далекого от суеты мира людей.

Когда они миновали массивные арки входа и оказались на одной из открытых галерей дворца, Асвейг не удержалась и подошла к самому краю. У неё закружилась голова, но не от высоты, а от открывшегося величия. С этой возвышенности Идалир предстал перед ней во всей своей первозданной мощи. Внизу хрустальные тисы казались крошечными искрами на белом ковре. Но дальше... Дальше не было видно ни моря, ни привычных долин, ни дымов человеческих поселений. Весь мир людей остался где-то за гранью реальности. Насколько охватывал взгляд, простирались только бесконечные просторы льда и снега. Могучие горы тянулись до самого горизонта, сливаясь вдали с чистым, бескрайним небом, так что нельзя было разобрать, где кончается земля и начинается небосвод. Ни единого признака привычной жизни, только великое царство тишины. Это было ледяное сердце мира, где время остановилось, а горы стояли вокруг, как гигантские, древние стражи, охраняющие покой своего господина.

Асвейг смотрела на эту белую бесконечность и впервые почувствовала, что её прежняя жизнь была лишь крошечным пятнышком на фоне этой вечности.