Только не уходи (гет)

Шепард, которую с огромным трудом удалось выпроводить из медотсека на время операции, сходила в душ, смыв с себя пугающее количество синей турианской крови, и переоделась. Затем она вернулась и с новыми силами принялась нервно нарезать круги по медицинскому блоку, пока доктор Карин Чаквас обеспокоенно суетилась возле недвижимого Гарруса в попытках стабилизировать его состояние, время от времени посылая поверх крошечных очков осуждающий взгляд в сторону капитана. Вколов турианцу очередную дозу лекарства, она измерила температуру его тела, по старинке коснувшись лобовой пластины тыльной стороной ладони вместо того, чтобы снять показания с приборов, которыми был напичкан её новый кабинет. Чаквас покачала головой, поправила одеяло и, наконец, отошла от кушетки.

— Я понимаю: ты волнуешься за друга, но твоё присутствие здесь ничем не поможет. Позволь напомнить, ты и сама всего пару недель назад вышла из комы, тебе нужно отдохнуть.

Отмахнувшись от женщины так, будто та сморозила абсолютную чушь, Шепард строго спросила:

— С ним всё будет в порядке? — капитан сильно сжала губы и обхватила себя руками, чтобы скрыть одолевший её мандраж. Доктор тяжело вздохнула.

— Я сделала всё, что в моих силах. Теперь остаётся лишь надеяться, что он очнётся.

— Он очнётся, — прорычала Шепард, отчеканивая каждое слово, чтобы не дать зубам предательски застучать от страха. — Я спрашиваю «когда».

Она кипела от злости, скорее на саму себя, чем на Карин. Чувство собственной бесполезности заставляло её нервничать. Всё, что она сейчас могла — это корить себя за то, что не оказалась на Омеге раньше и не вытащила Гарруса с той проклятой базы.

Корабельный медик видела, что капитан Нормандии на взводе, но была уверена, что та, как обычно, сможет совладать со своими эмоциями, и потому невозмутимо продолжала.

— Будь у меня волшебная палочка, поверь, он бы уже давно стоял на ногах. Но в моём распоряжении только лекарства, а им нужно время, чтобы подействовать. После подобных ранений и такой серьёзной потери крови редко выживают. Я не могу гарантировать…

— Значит, найду того, кто сможет! — оборвала её девушка и до боли впилась ногтями в собственные предплечья, оставляя на коже белые следы. Чаквас лишь молча наблюдала за ней, боясь сделать хуже. Разомкнув руки, Шепард взъерошила отросшие за два года волосы и очень сильно и резко втянула воздух сквозь крепко стиснутые зубы. — В худшем случае, заставлю Призрака воскресить и его, а иначе пусть катится к своим коллекционерам!

Капитан развернулась на каблуках, направилась к кушетке, но увидев друга, остановилась, и её снова накрыло волной безнадёжности. Девушка никогда не видела напарника без визора и с трудом узнавала его наполовину стёртые колониальные метки. Вся область ниже правого глаза была скрыта за плотной тёмной повязкой. Даже вблизи ей не удалось уловить ни малейшего движения груди, и о том, что Гаррус жив, можно было судить только по редким равномерным звуковым сигналам приборов, подключенных к нему.

Шепард обречённо опустилась на стул возле кушетки, сгорбила спину и уставилась в пол пустым взглядом. Чаквас было крайне непривычно видеть командира в таком разбитом состоянии. Сильная и бесстрашная, та, для кого прежде любая проблема была лишь очередным вызовом на пути к достижению цели, сейчас была готова сдаться. Огромный опыт за плечами подсказывал медику, что шансы на скорое выздоровление Вакариана были ничтожно малы. Даже если он сумеет прийти в себя, то его восстановление вряд ли будет быстрым, и он не поможет им с выполнением опасной миссии. Доктор Чаквас не хотела скрывать правду от капитана, однако сейчас той была нужна пусть и призрачная, но надежда.

Женщина подошла к Шепард и присела возле неё, словно та была маленьким ребёнком.

— Разве он когда-нибудь оставлял тебя в опасности?

С тем же пустым взглядом капитан отрицательно покачала головой.

— Тогда подумай, как же он позволит тебе быть на корабле Цербера без прикрытия? — женщина осознала, что говорит чистую правду. Отчаянное желание защищать Шепард любой ценой присутствовало в турианце с момента его появления и регулярно приводило его в медблок первой Нормандии. — К тому же, если говорить о Гаррусе Вакариане, которого я знаю, то больничная койка надолго его не задержит.

Наконец, капитан подняла голову, лёгкая улыбка тронула уголки её губ, а взгляд смягчился. Увидев, что сказанное немного приободрило девушку, доктор встала и опустила ладонь на её плечо:

— Ему хватит упрямства побороть смерть. В этом он не уступит даже своему капитану.

Шепард накрыла своей рукой ладонь доктора и благодарно посмотрела на неё.

— Спасибо, док. Простите, что весь день не даю вам покоя, — в голове Шепард мелькнула мысль, но она была не готова её озвучивать, поэтому на мгновение она опустила взгляд и прикусила нижнюю губу. Доктор понимающе кивнула.

— Всё будет хорошо, — Чаквас похлопала капитана по плечу и повернулась к двери. — Что ж, раз мне не удалось отправить тебя спать, то присмотри за приборами, а я пойду поужинаю.

— Не торопитесь, — сказала ей вслед Шепард и, когда доктор вышла, снова перевела взгляд на друга.

Наступившая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом аппаратуры, снова начала давить на неё, заполняя мысли чувством тревоги. Капитан сделала глубокий вдох, потерла шею и сильно встряхнула головой. Дрожащими пальцами она потянулась к руке друга, но не сразу решилась коснуться, не зная, имеет ли на это право. Девушка судорожно сглотнула и едва заметным движением погладила пальцы Гарруса.

Трёхпалая турианская ладонь была такой чуждой и непохожей на человеческую, но при этом очень тёплой и приятной на ощупь. Медленными и осторожными касаниями пальцев она обводила каждый миллиметр чешуйчатой серой кожи, вспоминая день, когда в последний раз держала напарника за руку.

Это было в доках Цитадели, через несколько недель после нападения на станцию. По распоряжению Совета Нормандия отправлялась на поиски выживших гетов, а Гаррус собирался пройти программу подготовки Спектров, прежде чем вновь присоединиться к своему капитану. В тот день они оба были немногословны. Шепард знала, что напарник был в шаге от исполнения давней мечты, и в душе искренне радовалась за него, но ей было необычайно грустно наблюдать, как тот с вещами покидает их корабль, пусть и временно. За время службы Вакариан стал для неё не просто боевым товарищем. Он был опорой, защитником, настоящим другом — тем, кого у неё никогда не было, тем, кто был ей действительно необходим. Она знала, что стоило ей только попросить его остаться, и он отказался бы от своей затеи без раздумий, но она не могла быть с ним эгоистичной после всего, через что они прошли. На прощание Гаррус протянул капитану руку, неуверенно, будто чувствовал вину за то, что бросает её, и Шепард пожала её так крепко, как только могла, понимая в тот момент, что не хочет его отпускать…

Вырвавшись из собственных воспоминаний, девушка заметила, что сильно, до боли, сдавливает ладонь друга и от неожиданности подскочила со стула. Она наклонилась к нему и, убедившись, что не навредила, осторожно присела на край кушетки, положив «пострадавшую» руку Гарруса на свои колени.

— Прости, — прошептала Шепард и снова взглянула на него, но ответом ей оставалась тишина. На мгновение она засомневалась в собственной адекватности, затем протяжно выдохнула и продолжила говорить. — Ты обещал вернуться, Гаррус. Я знаю, что всё пошло не по плану, и нашей Нормандии уже давно нет, мне плевать. Пожалуйста, вернись домой.

Девушка наклонилась к лицу друга, боясь, что кто-то кроме него сможет её услышать и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Её губы задрожали и, желая скрыть это не столько от Чаквас, которая могла вернуться в любой момент, сколько от самой себя, Шепард сомкнула их. Словно по цепной реакции, дрожь перешла в её руки и девушка сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Ничего не помогало: глаза щипало, будто от кислоты, горький ком в горле душил её и не давал заполнить лёгкие кислородом, заставляя часто и шумно выдыхать воздух через нос. Попытки капитана унять дрожь были безуспешны, и они лишь вызвали внутри неё своего рода землетрясение, от которого, казалось, содрогались все органы.

Массивные и практически неприступные стены самообладания, старательно возводимые Шепард с шестнадцатилетнего возраста, покрылись глубокими трещинами и должны были вот-вот рухнуть, выпуская наружу каждую эмоцию, которую она с пинка заталкивала в пределы сей конструкции. Понимая, что сдержать слёзы в очередной раз не выйдет, девушка зацепилась за друга, как за спасительную соломинку. Бережно обхватив ладонями его крепкую шею, она наклонилась ещё сильнее, закрыла глаза и прижалась губами к горячему лбу. Длинные тёмные волосы соскользнули с плеч, заключая их лица в кокон, отсекающий часть света и шума. Сквозь него практически перестал пробиваться даже стойкий запах медикаментов, уступая сладковатым нотам её шампуня.

Внутри кокона не так сильно раздражал писк аппаратуры и гул, доносившийся из соседней комнаты, где располагался главный процессор искусственного интеллекта церберовской Нормандии. На мгновение вокруг стало так тихо, что капитан почувствовала, как бешено стучит в груди её сердце. Шепард задержала дыхание, чтобы привести свой пульс в норму, но вместо этого получила другое: она отчётливо услышала сердцебиение друга. Редкие и глухие, но при этом требовательные и уверенные удары турианского сердца словно заставляли её взять себя в руки так же, как это сделал бы сейчас Гаррус.

Повинуясь безмолвному приказу, губы девушки перестали дрожать, и на них, наконец, появилась улыбка.

Больше двух лет Гаррус запрещал себе говорить о ней, но она не покидала его мысли даже во снах — та, что была идолом, кумиром и героиней для всей галактики; та, что стала семьёй для него. Он не раздумывая отдал бы свою жизнь, если бы существовал хоть малейший шанс вернуть её.

Турианец часто видел Шепард в ночных кошмарах. В одних его капитан погибала от взрыва вместе с кораблём, ставшим для них домом, в других — долго и мучительно задыхалась в повреждённом скафандре, исчезая среди безбрежного моря звёзд. В своих снах Вакариан оставался в стороне, безмолвно наблюдая за тем, как Вселенная забирает у него самое дорогое.

Каждая из неспокойных ночей оборачивалась для Гарруса затяжными периодами апатии, которую сменяли приступы ненависти к самому себе и всему живому. Тщетные попытки заглушить алкоголем нестерпимую боль потери всё глубже погружали его в пучины личного ада, пока он не оказался на Омеге. Вакариан знал, что ему не удастся выбраться со дна, но сдаваться было не в его стиле. «Помирать, так с музыкой» — злая шутка, заставившая снайпера снова взяться за винтовку. Гаррус Вакариан стал вольнонаёмным жнецом, проводником смерти, забирающим с собой каждого ублюдка, попавшего под его прицел.

Местные жители окрестили его Архангелом. Они не понимали, что их защитником движет самая неприступная тьма, пожирающая всё на своём пути. Он был страшнее и беспощаднее, чем любой из убитых им преступников, так как ему было нечего терять.

Слава Архангела шла впереди него. Люди поверили в турианца так, как когда-то верила его командир. Эта вера была глотком свежего воздуха, она-то и подтолкнула Вакариана к попытке ещё раз сделать что-то стоящее. На пороге его базы появились самые смелые и отважные из тех, кого он спас. Они были готовы помочь и рискнули присоединиться к мрачной фигуре Архангела, бросившего вызов самым крупным игрокам пиратской станции, за что и поплатились.

Накрывая брезентовой плёнкой тела погибших товарищей, на мгновение вернувших ему утраченное желание жить, Гаррус осознал, что всё это было лишь обманом, очередным ударом в спину от тьмы, которой он уже давно принадлежал. Его жалкие старания быть правильным были никому не нужны.

Вакариан знал, что убийцы, разделавшиеся с его отрядом, вскоре явятся и за ним. Он не собирался убегать с базы и прятаться. Душа, что скрывалась внутри него, уже не кричала, не боялась, она устала и была готова сдаться.

Последний забег наперегонки с судьбой затянулся на несколько суток. Смертельная усталость и истощение затуманили взор снайпера, оборонявшего мост, ведущий к укрытию, но его пули, как и прежде, без малейших колебаний ювелирно били точно в цель. Все, кроме одной.

Устраняя живые мишени одну за другой, Гаррус краем глаза выцепил на мосту вооружённую группу людей, державшихся чуть позади остальной толпы наёмников. Они выглядели так, будто могли стать для него проблемой, если он подпустит их ближе, и потому он резко навёл прицел на их лидера — женщину в сияющей чёрной броне, отдавшую своим спутникам приказ двигаться вперёд… в очень знакомой манере. Сквозь оптику винтовки он взглянул в лицо женщине и едва не выпустил оружие из рук. Тёмные цепкие глаза, подведённые чёрной краской, неотрывно следили за каждым шагом товарищей. Она подняла взгляд и безошибочно посмотрела точно на снайпера. Его сердце заколотилось, а руки задрожали, заставив еле заметную красную точку лазерного прицела плясать на лице человеческой женщины. Губы наёмницы исказились в неприятной усмешке, и она гордо подняла голову, подставляясь под пулю и бесстрашно воззрившись на силуэт, державший её на мушке. В чёрных глазах — вызов, который нельзя ни с чем спутать. Достойный противник, кем бы она ни была — призраком или видением, Архангел знал, что подпустит её ближе. Снайпер осторожно провёл маленькую мерцающую точку по траектории ото лба до вздёрнутого подбородка, а затем прицелился в броню, чтобы одним точным выстрелом снести щиты гостьи, приглашая её войти.

Встреча с Шепард могла быть только иллюзией, подбрасываемой сломанным и разбитым подсознанием тому, кто доживал последние минуты своей жалкой и никчёмной жизни. Гаррус позволил бреду завладеть собой. В последний раз он произнёс её имя, увидел её улыбку, из последних сил старался довести миссию до конца, но знал, что выпущенная из летуна ракета станет для него смертельной.

Турианец захлёбывался собственной кровью и чувствовал, как горят его лёгкие без воздуха, а кожа плавится. Его сознание провалилось во тьму, но боль не отступала. Сердце трепыхалось в агонии, но не собиралось останавливаться, продлевая адские пытки.

Прости… Гаррус… Вернись домой…

Сквозь пелену послышался голос, за которым он последовал бы на край света. Прохладные нежные касания притупили боль. Лёгкие медленно наполнились запахом, преследовавшим его последние два года, и задышали свободнее. Появились силы бороться.

Вакариан с трудом приоткрыл глаза, выскальзывая из вязкого тумана, затянувшего его. Мрак комнаты, в которой он очнулся, освещал лишь тусклый свет небольшой лампы и крошечные разноцветные огоньки, плывущие перед ним. В воздухе пахло лекарствами. Гаррус поморщился и ощутил, как правую часть лица обожгло пламя. Он дёрнулся, но понял, что не может пошевелиться. Турианец попытался поднять левую руку — конечность не слушалась. Он аккуратно повернул голову и взглянул на правую руку. Дрожащие пальцы нащупали в темноте что-то мягкое и пушистое.

Легкие прикосновения к волосам заставили Шепард проснуться и поднять голову с кушетки, на которую она облокотилась, перед тем как заснуть. Капитан потёрла рукой глаза, заставляя их привыкнуть к полумраку. Повернувшись, она увидела друга и замерла.

Гаррус почувствовал, как воздух застрял в горле. Мысли путались в голове, желая вновь ускользнуть от реальности. Жив ли он? Девушка перед ним — очередной ночной кошмар? Игра подсознания? Сомнения отступили, когда Шепард улыбнулась.

— Ты очнулся, — голос девушки дрожал, а глаза блестели. Она встала со стула, присела на кушетку рядом с Гаррусом и робко взяла его за руку.

Вакариан не мог произнести ни слова. Он старался сфокусировать взгляд на лице капитана, и его расширенные зрачки бегали в поисках ответа, пока сознание придумывало новые и новые вопросы.

— Теперь всё будет хорошо, ты дома, — тихо прошептала Шепард, поднося ладонь Гарруса к лицу и прижимаясь к ней губами. Жёсткую кожу обдало горячим дыханием. Во взгляде командира было столько нежности, что в ней можно было утонуть. Невесомыми движениями Вакариан коснулся щеки девушки, светящейся алыми полосками шрамов.

— Только не уходи, — хрипло сказал турианец с мольбой в голубых глазах. Его душа кричала эти слова во снах и наяву, но он так ни разу и не смог их произнести.

— Ни за что, — Шепард снова улыбнулась.

Чувствуя, что вот-вот отключится, Гаррус старался запомнить эту улыбку, каждый её миллиметр, на случай, если это будет последнее, что он видел в своей жизни.

Примечания:

Время, потраченное на очередное кулинарное извращение Руперта, смело названное завтраком, Джейкобу немного скрасила беседа с Касуми. Он был приятно удивлён тем, что воровка оказалась весёлой и дружелюбной, но хитрая ухмылка, которую он различил под капюшоном, напомнила ему не терять бдительность и быть с дамочкой на чеку.

Убрав посуду, Джейкоб ненадолго заглянул в кабинет Миранды, чтобы получить новую порцию мелких поручений, а также собрать сведения, которые нужно было передать Шепард. Женщины невзлюбили друг друга с момента знакомства, но обе были слишком профессиональны, чтобы открыто показывать своё недоверие. Тейлор старался держать нейтралитет, а потому был вынужден балансировать между ними, играя роль связного и пытаясь сгладить углы.

Джейкоб поднялся на вторую палубу в надежде найти капитана в боевом информационном центре, но той не оказалось ни в рубке пилота, ни у галактической карты.

— Коммандер Шепард находится в зале совещаний, мистер Тейлор, — любезно отозвалась Келли, заметив появившегося из лифта мужчину. — Она просила её не беспокоить.

— Спасибо, я учту, — Джейкоб исчез в дверях арсенала, улыбнувшись на прощание секретарю, прежде чем их беседа, как обычно, превратится в приём у психолога.

Оперативник не раз замечал, что Шепард предпочитала работать в одиночестве. Их организация оборудовала для неё удобное рабочее место рядом с интерактивной картой галактики, где она могла проверять входящую почтой и сразу же, на месте, корректировать курс корабля в соответствии с целями задания, которые менялись, порой, по нескольку раз на дню. Личная помощница, расположившаяся в паре метров от её стола, а также десяток бортинженеров, навигаторов и прочих специалистов, работающих в БИЦ, могли бы свести количество её должностных обязанностей вне поля боя к нулю, но Шепард и близко никого не подпускала к тому, чем занималась. В её распоряжении также была личная каюта на верхней палубе, но она поднималась туда только ради сна и душа, а работать предпочитала в одном из свободных помещений корабля.

Джейкоб вошёл в просторный зал совещаний. Шепард, одетая в чёрные брюки и рубашку, была самым тёмным пятном на фоне светло-серых металлических стен комнаты. Закинув ноги на одно из обтянутых белой кожей кресел и откинувшись на спинку другого, капитан внимательно изучала материалы с планшета, который держала в руках вместе с надкусанным протеиновым батончиком. На столе перед капитаном лежал раскрытый блокнот, в котором та, вероятно, делала какие-то заметки, и стояла чашка остывшего кофе. Судя по всему, к завтраку она сегодня не спускалась, с самого утра погрузившись в работу.

— Шепард, найдётся пара минут? — обозначил своё присутствие Джейкоб.

— Чамберс не с тобой? — коммандер перевела взгляд с экрана на подчинённого, решительно выставив вперёд себя батончик, словно готовилась к обороне. Выглядела капитан презабавно, и Тейлор невольно поправил голос, чтобы напомнить себе о субординации и не улыбнуться.

— Нет, — ответил Тейлор, но на всякий случай обернулся, а затем подошёл к огромному овальному столу, остановившись напротив Шепард.

Очевидно, не только его выводила из себя излишняя проницательность и навязчивое участие Келли. Джейкоб не знал, связано ли это с тем, что капитан не доверяла персоналу Цербера и пыталась от всех отстраниться, или с тем, что каждый из солдат Альянса, которые ему встречались, априори терпеть не могли мозгоправов. Подобная реакция коммандера была ему близка и понятна, что делало её хоть немного не такой далёкой.

— Тогда входи, — девушка убрала ноги с кресла, громко стукнув каблуками об пол, и повернулась лицом к подчинённому. Она убрала протеиновый батончик в сторону, но продолжила читать. — Выкладывай.

— С рынков Омеги нам доставили недостающее оборудование для лаборатории — теперь она полностью готова к эксплуатации. Я залатал дыры в твоей броне и пополнил боеприпасы, — Шепард продолжала смотреть в планшет, но Джейкоб заметил, как напряглись её плечи, когда он заговорил о снаряжении. Обычно она разбиралась с ним сама, но последняя вылазка завершилась появлением на борту едва живого Архангела, который оказался ни кем иным, а бывшим напарником коммандера. — Можем отправляться за профессором Солусом в любую минуту.

— Отлично, как только разделаюсь с текущими делами. Профессор немного подождёт, — с каменным лицом произнесла Шепард и вернулась к чтению, изображая крайнюю заинтересованность. Тейлор догадался, что есть причина, по которой капитан тянула время и не торопилась покидать корабль. По этой же причине она не хотела, чтобы её беспокоили.

Джейкоб учтиво кивнул головой и направился к дверям, но Шепард окликнула его сзади.

— Постой, — девушка опустила планшет, который ещё пару секунд всецело владел её вниманием, и встала с кресла, упираясь в столешницу тонкими длинными пальцами. Она набрала полную грудь воздуха и бесшумно выдохнула, будто собиралась с мыслями. — Что насчёт моей вчерашней просьбы?

Мужчина не спеша вернулся к столу. Ему было так же сложно начать говорить об этом, как ей — спрашивать. Он хотел бы стереть из памяти то, что видел накануне.

Когда Миранда отправилась на помощь Чаквас, Джейкоб остался дежурить в столовой на случай, если понадобится его участие. Он время от времени поглядывал на двери медблока и совсем не удивился, когда створки зашипели, и оттуда вышла Шепард. В тот момент спасительница Цитадели была похожа на героиню фильмов ужасов: растрёпанные волосы, растёкшиеся по лицу чёрные разводы и окровавленная броня вкупе со сгорбленной спиной, которой она прижалась к стене, едва отошла от дверей. Пальцы не слушались её, но девушка отчаянно пыталась стянуть с себя развороченный пулевым выстрелом нарукавник.

— Шепард, я помогу, — Джейкоб вскочил из-за стола и подбежал к командиру.

— Сама справлюсь, — отрезала Шепард, срывая с предплечья кусок обугленного металла. Рукав подбронника был разодран, открывая взору ранение, по кромке которого уже образовалась корка из свернувшейся крови.

— Ты же была у врача, почему не обработали рану? — Тейлор сделал шаг в сторону, намереваясь затащить Шепард обратно в медицинский отсек, но она вцепилась в него здоровой рукой.

— Не вздумай им мешать, — глаза девушки были словно из стекла. Радужка тёмно-карего цвета бликовала так, что было невозможно различить зрачки и понять, в какую конкретно точку она смотрела. — У них есть дела поважнее.

Джейкоб опустил ладонь, протянутую к электронному замку.

— Если правда хочешь помочь, — капитан подняла на него холодный непроницаемый взгляд. Осторожно, будто одно резкое движение ресниц могло задеть тончайшее стекло в её глазах, и по щекам покатятся слёзы. — Его отряд. Их тела остались на базе. Нельзя бросать их там.

— Так точно, капитан.

Шепард даже не попыталась улыбнуться, она отвела вымученный взгляд в сторону и убрала ладонь, оставляя на рукаве Джейкоба тёмно-синие следы от перчатки, насквозь пропитанной турианской кровью. Шаркающими шагами, сменившими гордую поступь, коммандер поплелась к лифту, оставляя подчинённого в одиночестве.

— Джейкоб, приём, — Шепард громко пощёлкала пальцами в воздухе, возвращая оперативника в реальность. Когда он, наконец, моргнул, она с подозрением уставилась на него, нахмурив брови.

— Ах да, не волнуйтесь, коммандер. Мы с Мирандой связались с их семьями и отправили погибших бойцов домой. Проблем не было.

— Спасибо, — голос капитана был тихим. — И будь добр, поблагодари за меня Лоусон.

Собственное возвращение с того света не заставило Шепард относиться к Миранде терпимее, а помощь турианцу поменяла положение вещей в один миг. Очевидно, она была привязана к своей команде сильнее, чем все думали, или дело было конкретно в Архангеле.

— Капитан, мы сделали для Гарруса всё, что могли, но ему здорово досталось. Врачи задействовали весь хирургический потенциал и использовали кибернетические импланты, — мужчина не хотел оставлять командира без поддержки, прекрасно понимая, что её желание закопаться в работе — лишь отчаянная попытка не думать о друге, но на бледном лице девушки не промелькнуло ни одной эмоции. Абсолютно бесстрастно Шепард вцепилась в него глазами, явно не собираясь делиться своими мыслями. — Жить он будет, но....

Сбоку раздался шум, сопровождавший открытие дверей. Капитан мгновенно перевела взгляд на источник звука, и на её губах моментально заиграла улыбка.

— Шепард, — воздух разрезал двухтональный голос. Девушка, казалось, потеряла дар речи, а её длинные ресницы часто-часто захлопали, с каждым движением прогоняя прочь с лица мрачную мину.

Турианец, появившийся из дверей, был живее всех живых. Высокий и гордый, он окинул капитана взглядом победителя, сумевшего обойти смерть на повороте. Раскуроченный воротник брони и раздробленная пластина на лице нисколько не говорили о его слабости, а лишь добавляли ему брутальности.

— Крутой чувак. Не думал, что он так быстро придёт в себя, — Тейлор не скрывал своего восхищения, но снайпер не обратил на него никакого внимания. Его взор был прикован к улыбающейся Шепард, которая впервые с момента своего воскрешения выглядела счастливой.

— Никто не даст мне зеркало? — Вакариан вальяжно приблизился к столу, размахивая руками, и остановился в метре от девушки. — Насколько там всё плохо?

— Чёрт, Гаррус, да ты всегда был урод уродом, — капитан была в своём репертуаре — грубила, как обычно, но с такой мягкостью в голосе, что в происходящее сложно было поверить. На её лице проступил румянец, а глаза искрили радостью. — Чутка припудрим тебе носик — никто и не заметит, что ты... целовался с ракетой.

Турианец рассмеялся, а затем коснулся своего лица словно пытался собрать его по частям.

— Духи, не смеши. Мне и улыбаться-то больно, — вибрирующий голос Гарруса понизился до едва ли приличных тонов, и он шагнул навстречу Шепард, заставляя её посмотреть на него снизу вверх. — Пожалуй, откажусь. Говорят, шрамы нравятся женщинам, особенно кроганкам.

Джейкоб усмехнулся и покачал головой. Происходящее граничило с абсурдом. Встречу двух боевых товарищей после двухлетнего расставания, полного драмы и чудесных спасений, можно было представить как угодно, только не так. Они могли учтиво пожать руки, обняться или участливо справиться о здоровье друг друга, но вместо этого они держались на расстоянии и обменивались колкостями, которые, казалось, обоих устраивали. Их связь была заметна невооружённым глазом, они не боялись нарушить границы дозволенного, если такие между ними вообще существовали.

— Капитан, я могу идти? — вклинился Тейлор в разговор, напоминая о своём присутствии. Он чувствовал себя третьим лишним на празднике жизни, который принадлежал только им.

— Да, — коммандер проводила подчинённого глазами и повернулась к турианцу, который занимал все её мысли. Однако от его весёлого настроя не осталось и следа. Он прищурился и с тревогой окинул подругу взглядом. Перед ним была прежняя Шепард, только чуть более худая и бледная. Её распущенные волосы теперь спускались ниже плеч и скрывали от всех странные кровавые полоски на щеке, которых раньше не было.

— Убери волосы, — безобидная просьба прозвучала как приказ. От металла в двухтональном голосе по телу пробежали мурашки, а нервы натянулись как канат.

— Я не думаю, что это хорошая идея.

— Убери волосы с лица, — Гаррус повторил тише, но убедительнее. — Пожалуйста.

Капитан медленно убрала тёмно-каштановые пряди назад, приоткрывая горящий неестественно-алым цветом шрам на пол щеки. Она повернула шею, позволяя турианцу лучше рассмотреть себя. Снайпер молчал.

— Я знаю, смотрится жутко, — не выдержав тяжёлой паузы, Шепард разразилась потоком слов. — Цербер нашпиговал меня имплантами словно рождественскую индейку, но это всё ещё я, правда. Не клон, не хаск и не человекоподобный робот. Жаль только, что окажись я марионеткой в руках Призрака, я говорила бы тебе то же самое. Не знаю, как доказать...

— Мне не нужны от тебя доказательства.

— Тогда что мне сделать, чтобы ты так не смотрел на меня. Скажи, только не молчи.

— Я беспокоюсь о тебе. Шепард, это же "Цербер", — голос был уверенным и спокойным, но в нём не было и капли осуждения. — Ты помнишь их ужасные эксперименты?

— Ещё бы, — капитан сделала глубокий вдох. — Но они единственные, кто хоть что-то делает.

— Ты имеешь в виду похищенные колонии? — спросил Вакариан, и девушка согласно закивала.

— Альянс бездействует, а Совету только того и надо. Даже Андерсон не может заставить их поднять свои задницы с кресел.

— Ничего нового, — фыркнул турианец.

— Я сомневалась в мотивах Цербера, пока не увидела всё своими глазами. Если для спасения колонистов мне придётся какое-то время поработать с террористами, то будь по сему. Я собираюсь прыгнуть в пекло, Гаррус, и мне не помешал бы рядом тот, кому можно доверять.

— То есть, по твоему плану мне тоже предстоит прыгнуть в пекло, — Вакариан внимательно всмотрелся в лицо подруги, после чего коротко ухмыльнулся. — Как в старые добрые времена.

— Именно. Что скажешь?

— Готов приступить к своим обязанностям, как только ты скажешь, Шепард. Я поселюсь у передних батарей и посмотрю, чем могу быть полезен.

Капитан Нормандии облегчённо выдохнула и улыбнулась. Турианец уже было направился к дверям, но остановился на полпути. Неожиданно его руки сжались в кулаки, а сам он рванул к Шепард, заключив её в крепкие объятия. Он приподнял девушку от пола и запустил когти одной руки в её волосы, позволив себе забыться в знакомом аромате. Потерявшая равновесие Шепард обхватила ладонями крепкую шею Вакариана и прижалась к нему так сильно, будто любой миллиметр между ними мог разрушить то хрупкое и волшебное чувство, которое ими завладело. В голове лишь мысли о том, что их расставание было страшным сном, и пока они вместе — ничего плохого не случится.

Горячая взаимность, порождённая избытком нежности друг к другу, заставила забыть об осторожности, субординации и рамках, что были между ними до разлуки. Закрыв глаза, Шепард почувствовала, как напарник коснулся её лба горячими надбровными пластинами и замер. Гаррус перестал дышать, боясь спугнуть то, что могло оказаться просто иллюзией посреди нескончаемого кошмара. Он понял, что больше не отпустит её, что бы ни случилось.

Гаррусу и Шепард потребовалось совсем немного времени, чтобы наверстать упущенное и снова заработать как шестерёнки в хорошо отлаженном механизме. Во время боевых заданий они понимали друг друга без слов, а подготовка к высадкам для них стала особым ритуалом, порядок которого нельзя было нарушать. Менялось только одно − кто будет третьим действующим лицом и разбавит их снайперский дуэт.

В тот день таким лицом оказалась Тали. Им предстояла высадка на Гей-Хинном, где во время сканирования поверхности планеты обнаружилось место крушения кварианского корабля, а также был получен сигнал бедствия. Услышав о том, что дело имело отношение к Мигрирующему флоту, недавно прибывшая на Нормандию Тали немедленно попросила включить её в десантную группу.

− Что-то Тали не торопится, − Шепард активировала свой уни-инструмент, чтобы глянуть на часы, и одновременно поймала в воздухе летящий к ней пистолет, приближение которого она уловила краем глаза. Девушка рефлекторно прикрутила титанический пульсар к своему «Палачу» и плавным, отточенным движением отправила оружие в заплечные ножны.

− И не отвечает на сообщения. Посмотрю, может, она ещё завтракает, а ты − проверь на инженерной палубе, − скомандовал Гаррус, загнал последний термозаряд в ствол винтовки и громко хлопнул дверцей металлического шкафчика.

− Кажется, пора напомнить тебе, кто здесь главный, − капитан спрыгнула со стола, на котором до этого горделиво восседала, закинув ногу на ногу.

— По-моему я уже сделал это вчера, когда побил твой рекорд, — нахальный полушёпот приблизившегося друга над самым ухом заставил девушку нахмуриться.

— Ты жульничал! — капитан с силой вдавила указательный палец в нагрудник ухмыляющегося турианца. Её выразительные брови изогнулись в наигранном недовольстве.

— В нашем деле сражаться честно явно нет резона, — Вакариан шагнул в сторону, чтобы пропустить Шепард к стойке с гранатами.

— Не забывай, я дала тебе нехилую фору, чтобы ты мог научиться устранять две цели одной пулей. Будь у меня пара лет в запасе, я бы тебя уделала с закрытыми глазами. Берём светошумовые или «Инферно»?

— «Инферно», — турианец кивком указал на зажигательные снаряды. — Вы, дорогуша, напрашиваетесь на очередное поражение.

— Господи, да снимите уже себе номер, — обречённо выдохнул Джейкоб, из угла наблюдавший за очередным раундом сражений под девизом «кто здесь главный», которые в последнее время всё больше напоминали откровенные заигрывания, а отнюдь не дружеские перепалки. Порой казалось, что напарники, поддаваясь азарту, специально начинали пустые споры, чтобы раззадорить друг друга.

Одарив Тейлора многозначительными взглядами, снайперы, как ни в чём не бывало, продолжили сборы. Закрепив гранаты на поясе, Шепард уложила распушившиеся после мытья волосы в высокий пышный хвост. От её шрамов ни осталось и следа, а щёки сияли здоровым румянцем. Нельзя было не отметить, что за несколько недель капитан изменилась до неузнаваемости.

Когда кварианки не оказалось на рабочем месте, Шепард перекинулась парой слов с Кеном и Гэбби, договорившись об очередной партии в скиллианскую пятёрку, а затем поднялась на жилую палубу.

— Вот вы где! — выкрикнула девушка, заприметив Тали, Джокера и Касуми, впритирку сидящих за общим столом, и Вакариана, застывшего за их спинами. Все четверо уставившихся в экран планшета друзей даже не обернулись, и лишь Гото лениво махнула рукой, подзывая Шепард к ним. — Что вы смотрите?

Капитан подошла к столу, заставленному закусками и сладостями, которые вряд ли можно было найти на другом боевом корабле.

— Флот и Флотилия. Последняя серия сезона, — отчеканила Тали, а затем потянула через соломку напиток, сильно смахивающий на молочный коктейль.

— Ты не забыла про высадку?

— Тут осталось совсем немного. А потом я всецело в твоём распоряжении, — стараясь не отрываться от экрана, кварианка достала из коробки с пометкой «Декстро» симпатичную конфетку и протянула её Гаррусу, возвышавшемуся над ними. Тот дружелюбно двинул мандибулами и отправил лакомство в рот.

— Неужели ты тоже это смотришь? — Шепард покосилась на захватившую всех поголовно сцену признания в любви, а затем иронично взглянула на Вакариана.

— А по-твоему что я должен смотреть? — усмехнулся Гаррус и потянулся за новой конфетой.

— Военную хронику, боевики и, может, старые фильмы про маньяков и серийных убийц. Вряд ли ты нахватался своих приёмчиков в дешёвых сериалах, — капитан указала пальцем в сторону планшета, моментально переключив на себя парочку неодобрительных взглядов.

— Всё это я пересмотрел ещё в детстве, вместо мультиков.

— Вы можете помолчать пять минут? — разразился Джокер, раздражённо схватил упаковку с жевательным мармеладом и вложил её в руки Шепард. — Вот, займи свой рот.

— Займите свой рот, капитан, — девушка медленно наклонилась к пилоту, коснувшись щекой двухнедельной щетины, и с нехорошим ехидством в голосе поправила нерадивого подчинённого. Тот резко закашлял, от неожиданности едва не подавившись попкорном.

— Я так и сказал.

На несколько минут столовая Нормандии погрузилась в тишину, нарушаемую лишь шуршанием пакетов с едой и негромкими репликами персонажей сериала, объясняющихся друг другу в любви. Лицо героини-кварианки было скрыто под шлемом, а считывание эмоций её ухажёра показалось капитану занятием гораздо более скучным, чем наблюдение за Гаррусом. Архангел — рыцарь-мститель, некогда державший в страхе огромную пиратскую станцию, с удовольствием уплетал шоколадные конфеты и увлечённо следил за происходящим, изредка обмениваясь с Шепард озорными взглядами. Неожиданно его плечи напряглись, и капитан с подозрительным прищуром перевела взор на планшет — в финальном кадре турианец и кварианка соприкоснулись лбами и замолчали на несколько секунд, пока на экране не появились титры. Шепард с интересом посмотрела на друга, которого эта сцена явно зацепила больше, чем её, но тот прятал от неё глаза. Девушка пытливо уставилась на Гарруса, пока её внимание не привлекло тихое всхлипывание, прервавшее благоговейную тишину.

— Эй, ты чего? — Касуми бережно взяла в руки трёхпалую ладонь Тали, которой та попыталась утереть слёзы, но лишь несколько раз ударила пальцами по запотевшему забралу.

— Всегда плачу в такие моменты, — кварианка издала звук похожий на шмыганье носом.

— Да брось, было бы ради чего сопли жевать. Тоже мне, концовка! Он даже не коснулся её, а всего-то боднул разок её шлем, — невозмутимо произнесла Шепард, пытаясь разделить слипшихся мармеладных червячков, за одного из которых потянул повернувшийся к ней Джокер. Она не заметила как два светящихся белых глаза Тали превратились в узкие щёлочки и с негодованием воззрились на неё.

— Как много ты знаешь об этом жесте? — спросила кварианка, забыв про переживания, а всё ещё державшая её за руку воровка нескромно ухмыльнулась.

— У меня нет времени на сериалы, так что…

— При чём тут сериалы?! — резко оборвала командира Тали и повернулась к Гаррусу, всё ещё находившемуся прямо за ней. — Ты столько времени проводишь с Шепард, а она ни черта не знает о турианской культуре.

— Не забывай, с кем говоришь. Они — два сапога пара. Такие сухари, что ими можно лёд крошить. Ай! — пилот потёр затылок, получив лёгкую оплеуху, и его голова вжалась в плечи, когда он заметил, как капитан пригрозила ему надкусанным червяком.

— Я бы так не сказала, — еле слышно промурлыкала Касуми. Она приоткрыла рот и коснулась белоснежными зубами фиолетовой полосы на своих губах, с интересом переводя взгляд с Шепард на Вакариана, который явно замешкался с ответом и в миг растерял всю присущую ему уверенность.

— Этот жест, — не унималась Тали, явно воодушевлённая просмотром сериала, — самый чувственный и трогательный из тех, на которые только способны турианцы. Касание лбами для них — это высшее проявление доверия, которого редко достигают даже семейные пары спустя многие годы совместной жизни. Хейеракс так влюблён, что сделал это даже несмотря на то, что Сарве не является представительницей его расы, хотя в Иерархии с этим довольно строго.

Гаррус прикрыл глаза и не торопился поднимать веки, зная, что непременно встретится с полным любопытства взглядом Шепард, которая наверняка вспомнила то же, что всплыло в его памяти, стоило Тали заговорить.

— Чёрт возьми, да это круче чем секс!

Вакариан почувствовал, как звонкий восклик кварианки забил последний гвоздь в крышку его гроба, и он, чуть помедлив, посмотрел на капитана. Девушка ожидаемо не отрывала от него взгляда. Согнутыми пальцами она поглаживала чуть подрагивающие губы, словно не давала им оформиться в коварную усмешку. Её чёрные глаза загадочно поблёскивали в тени длинных ресниц, но она не произнесла ни слова.

— Не, тут ты перегибаешь, — Джокер погасил экран планшета и осторожно отодвинул стул, чтобы встать из-за стола. — Могу показать тебе пару видео, сюжетец которых идеально зашёл бы вместо финального кадра. В одном из вариантов Сарве даже не пришлось бы снимать костюм.

— Бош’тет! Шепард, я спущусь через пару минут, — Тали принялась убирать со стола.

Капитан усмехнулась и направилась к лифту. Гаррус догнал её уже в кабине подъёмника и опережающим движением зажал кнопку, соответствующую номеру грузовой палубы. Он ждал, пока девушка заговорит, но она определённо не собиралась облегчать ему задачу.

—Чёрт, Шепард, я знаю, как это выглядит, но уверяю тебя: в том, что я тогда сделал, не было ничего предосудительного, — начал турианец в надежде, что подруга всё поймёт и передумает выбрасывать его в воздушный шлюз. Он хорошо знал её и понимал, что такой исход наиболее вероятен.

— Тали в чём-то ошиблась? — капитан вопросительно подняла брови.

— Нет, — Вакариан нервно сглотнул. — Но клянусь, у меня и в мыслях не было ставить тебя в неудобное положение.

Лифт прибыл в трюм раньше, чем Шепард собралась с ответом. Девушка молча оттолкнулась от перил и вышла, заполняя пустое пространство ангара стуком каблуков. Она наклонилась, чтобы открыть дверцу челнока, и лишь затем повернулась к другу, тенью следовавшим за ней.

— Скажи, что мне делать? Извиняться или собирать вещи? — Гаррус вспомнил первые дни на SR1, когда он с трудом различал эмоции на лице Шепард. Сейчас повторялось то же самое.

— Перестань, — капитан улыбнулась и задумчиво посмотрела на друга. — Я не думаю, что случившееся стоит того, чтобы оставаться без твоей поддержки.

— То есть ты не злишься на меня?

— Злюсь? Нет, — девушка отвела чёрные глаза в сторону, что нечасто делала во время серьёзных разговоров. — Я скорее благодарна за твою… реакцию.

— Теперь я вконец запутался. Благодарна за что?

Шепард сделала небольшую паузу, после которой заговорила непривычно тихим и спокойным голосом.

— Жуткий холод и полное одиночество были последним, что я запомнила перед смертью, — при одном упоминании её гибели Гаррус поморщился, сжал кулаки и едва сдержался, чтобы не податься вперёд и не запретить подруге говорить, но он продолжил внимательно слушать. — После того, как я очнулась на базе Цербера, эти чувства не отступили. И если с первым мне помогали справиться выкрученные до максимума термостаты, то со вторым оказалось сложнее. Всего на долю секунды я подумала, что больше не буду одинока, когда на Пути Свободы мне встретилась Тали. Но у неё была своя миссия, и она не допускала даже самой мысли о работе на Цербер. Знаешь, не могу даже точно сказать, была ли она рада меня видеть.

— Шепард…

— Затем был Джокер и его всепоглощающее чувство вины, которое было видно невооружённым глазом, стоило мне приблизиться к нему. В конце концов, я перестала его мучить своим присутствием на мостике. Я отправилась на Цитадель, но Андерсон тоже был не в восторге от моего террористического поприща, и потому лишь поделился последними новостями, не вдаваясь в подробности по понятным причинам. Ведь он знал, что Кайдена распределили на Горизонт, но не сказал мне об этом ни слова, хотя я спрашивала.

Одно имя Аленко вновь пробудило в душе турианца такой пожар ненависти к мерзкому человечишке, возомнившему себя ровней Шепард, что его пламя было способно спалить целую планету. Желательно, чтобы этой планетой был Горизонт. Гаррус хотел бы, чтобы капитан забыла всё, что Кайден успел ей наговорить. Если бы он тогда знал, что слова лейтенанта так сильно её заденут, он пристрелил бы Аленко на месте. Впрочем, никто не запрещает выследить его и преподать небольшой урок…

— Остальное ты знаешь, — вновь услышав дорогой сердцу голос, Вакариан ощутил, будто кто-то в голове убрал руку со спускового крючка и поставил его демонов на предохранитель. — Кайден, Лиара, Рекс — у всех своя жизнь, которую они не обязаны бросать ради того, чтобы присоединиться ко мне и иметь весьма сомнительный шанс на возвращение после нашей авантюры. Ты был единственным, кто не задавал вопросов, не копался в моих мотивах, и, кажется только ты искренне по мне скучал.

— Ты же понимаешь, что это не так, — Гаррусу было необычайно грустно видеть Шепард такой.

— Именно так я чувствую. Когда ты рядом, я верю, что больше не останусь одна, — капитан сдержанно улыбнулась другу. — Хотя… если бы не твоя реакция в зале совещаний, я бы подумала, что ты вступил в наш маленький отряд самоубийц против своего желания, из чувства долга за то, что я вытащила твою задницу с той базы.

— На самом деле это не так далеко от правды, — усмехнулся снайпер, не давая едва заметной улыбке ускользнуть с лица Шепард. — Вместе с террористами насильно притащила меня на свой корабль, а теперь не даёшь мне проходу, натравив искусственный интеллект следить за каждым моим шагом. А ещё эта Келли!

— Внимание Чамберс — не моих рук дело. Просто она в восторге от тебя.

— Боюсь, ей ничего не светит. Я предпочитаю брюнеток, — равнодушно пожал плечами Гаррус, наслаждаясь озорством в сияющих чёрных глазах напротив.

— Лоусон? Я так и знала. «Мисс Идеальность» не могла тебя не зацепить. С такой-то кормой.

— Ох, не её корма снится мне ночами, — мечтательно протянул турианец и, пригнувшись, вошёл внутрь челнока.

— Неужели Джек? Кажется, я заметила как сквозь её лысину начали пробиваться тёмные волоски, — капитан юркнула вслед за напарником.

— Духи, Шепард…

* * *

Нескончаемые волны живых мишеней, в качестве которых выступали голодные и злые варрены, порядком измотали Шепард и её друзей, поэтому возможность завалиться на прохладные кожаные сидения челнока и убраться с недружелюбной планеты показалась команде царской наградой.

По прибытию на Нормандию Тали отправилась со спасённой кварианкой в медблок, оставив снайперов одних. Гаррус вытаскивал из челнока опустевшие ящики из-под термозарядов, когда поймал на себе задумчивый взгляд капитана. Он грузно осел на металлический контейнер, лязгнув бронёй, и прижался гребнем к прохладной стене.

— Выкладывай, — устало начал он.

— Нет. На сегодня хватит разговоров, — Шепард решительно повернулась к лифту, но турианец схватил её за руку и бесцеремонно усадил рядом с собой.

— Говори, что у тебя на уме, иначе будем сидеть здесь до утра.

— Эх, жаль не прихватила с собой картишки, — капитан вытянула ноги и откинулась назад, сделав вид, что не собирается так легко сдаваться.

— Я жду.

— Мне непонятно одно — если Тали не ошибается, то прикасаться лобовыми пластинами турианцы могут лишь к тем, кому безоговорочно доверяют, — девушка получила в ответ лёгкий утвердительный кивок и продолжила. — Почему ты сделал это, если даже я себе не доверяю. Кайден был прав, я могу оказаться кем угодно.

— Вот в чём дело, — злобно оскалился Вакариан. — Но Кайдена здесь нет, верно? Придётся тебе поверить моим словам. Ты — это ты, Шепард. Называй это чутьём, интуицией, как угодно, но я ни капли в этом не сомневаюсь.

— Как ты можешь быть уверен?

— Будь у Призрака не два года, а двадцать лет ему всё равно не удалось бы скопировать ту Шепард, которую я встретил в Зале Совета на Цитадели. И ему точно хватило бы ума держать свою подделку подальше от меня.

— Думаешь, он не смог бы тебя одурачить?

— Я знаю то, о чём Призрак даже не догадывается, — заговорщицки подмигнул Гаррус. — Например то, что ты постоянно прищуриваешь глаза, несмотря на невероятную остроту зрения. Ты знаешь, где лежит любой из полусотни модов для оружия, но не можешь уследить за резинкой для волос. Ты ругаешься с пистолетом, когда тот начинает барахлить, и зачем-то угрожаешь окружающим продуктами питания. К твоему сведению, та мармеладка была совсем не страшной.

— Разве? — капитан изобразила на лице искреннее удивление. — Есть что-то ещё?

— За время работы я выучил каждую твою интонацию, тысячу самых разных жестов и десятки видов твоих улыбок. А ещё я точно знаю, как ты пахнешь, — турианец шумно вдохнул. — Этот аромат… не спутать с другим. Однажды в человеческом квартале Омеги я учуял похожий шлейф. Он вывел меня к булочной. Я скупил все виды изделий, что были на витрине, но так и не понял, что это был за запах.

— Ты шутишь?

— Нет, — ухмыльнулся снайпер. — Стоило видеть лица торговцев в той булочной: нечасто встретишь турианца в человеческих забегаловках. Не знаю, что они подумали, но с двумя полными пакетами я наверняка был похож на сумасшедшего, решившего покончить жизнь самоубийством при помощи левоаминокислотных пончиков и булок.

Напарники как-то по-особенному переглянулись и весело рассмеялись. Гаррус не мог отвести от подруги глаз, он любовался ею, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.

— А ещё никто и никогда не сможет скопировать твой смех.

— Ладно, убедил, — девушка перестала хохотать и благодарно улыбнулась.

— Отлично. А теперь скажи — чем ты всё-таки пахнешь?

— Наверное, это шампунь. С ароматом кокоса.

— Кокос? — Вакариан нахмурился, давая понять, что не понимает о чём идёт речь.

— Экзотический фрукт. Растёт только на Земле. Похож на коричневое волосатое яйцо с молоком внутри.

— И это может так хорошо пахнуть? Не поверю, пока не увижу собственными глазами.

Гаррус активировал уни-инструмент и принялся быстро вводить запрос в поисковике. Заметив среди результатов поиска знакомую картинку, Шепард наклонилась к голографическому экрану на руке друга, но тот слишком резко повернулся и напарники с размаху столкнулись лбами. Коснувшись ушибленного места, Вакариан бросил быстрый взгляд на подругу и заметил, что она смеётся. Невольно он тоже улыбнулся. Это немного сгладило неловкость и заставило вдруг по-настоящему почувствовать, что с ним здесь не марионетка Цербера, которой она себя до сих пор считает, не командир и даже не близкая подруга, а та, кого он уже целую вечность любит. Безумно. Без оглядки.

Не произнося ни слова, Гаррус протянул руку к волосам Шепард. Ему не требовалось особого разрешения, чтобы прикасаться к ней, но он не тронул шелковистые пряди, пока настороженное выражение не исчезло с лица девушки. Она повернула тонкую шею, подставляясь под трёхпалую ладонь и позволяя стянуть с себя резинку, чтобы рассыпать по плечам пышную копну волос. Довольный своей работой турианец притянул Шепард к себе, пристально посмотрел в необыкновенную темноту глаз и прижался своим лбом к её, полностью растворяясь в своих ощущениях. Опьянённый запахом каштановых волос и нежной податливостью, которую капитан Нормандии позволяла себе только в его присутствии, Гаррус был абсолютно счастлив.

Напарники притянулись друг к другу как магниты, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. Они не заметили, как раскрылись двери лифта, и из него вышла Тали, забывшая в челноке свой пистолет и решившая вернуться за ним немного позже.