Не проверялось на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
1890 год, или 23 год эпохи Мэйдзи
Со стороны моря доносились крики чаек и шум прибоя. Лицо огромной статуи Будды осветилось лучами заходящего солнца. Иной раз казалось, что он посмеивается, глядя с многометровой высоты на город Камакура, расположившийся под ним. Улыбка божества была доброй, но в закрытых глазах угадывалась хитринка. Будда так и хотел сказать каждому приезжему: «Это Камакура! Здесь мир богов намного ближе к миру людей». Не все могли понять предупреждение божества, некоторые даже пытались отрицать их существование вообще.
Короткий зимний день подходил к концу. На улице цвели камелии: красные, белые, розовые. Вощеные цветы тянулись к небу пестрыми соцветиями. По легенде, если самурай прикоснется к цветку, будет обезглавлен. Камелия опадает на землю, не рассыпаясь на лепестки — целым соцветием, — что так похоже на отрубленные головы самураев. Прошло много лет с тех пор, как император отменил все сословия. Самураев больше не существует, но остались те, кто до сих пор верен традициям.
Какаши торопился домой. Сегодня он особенно сильно хотел увидеть Сакуру. Сорвал несколько веточек для молодой жены, чтобы поставила их в вазу на токономе. Несмотря на свое цветочное имя, она больше напоминала ему камелию — символ самурайской стойкости, добродетели и преданности.
Он захлопнул за собой калитку, в три шага преодолел двор и взбежал по ступенькам на энгаву.
— Я дома!
Аппетитный запах ужина окружил его со всех сторон. Что у нас сегодня? Кажется, рис, соленья, желе из конняку, мисо-суп с грибами шиитаке, тунец караагэ(1) и песочное печенье с засахаренными цветами сакуры, но сладости больше по вкусу любимой жене. Рот мгновенно наполнился слюной. После рабочего дня в отделе особых задач, он ничего так сильно не желал, как поужинать и отдохнуть.
— Сакура-сан! — окликнул ее, но ответа не услышал. Обычно, едва заслышав его шаги на пороге дома, она бросала все и бежала встречать, принимая одежду из рук.
«Скорее всего, вышла в магазин», — подумал, расправляя на вешалке накидку с воротником из выдры. Ее одежды не было в шкафу.
Поставил веточки камелии в вазу к сосновым. Сакура все равно переставит на свой лад. С тех пор как они сочетались браком, ей очень понравилась роль хозяйки дома.
Рис уже готов и, судя по запаху, начал пригорать. Какаши быстро метнулся на кухню, убрать его с огня. На столе лежали до половины нарезанные овощи. Скорее всего, Сакура забыла купить что-нибудь важное и побежала в магазин. Повязал передник и начал, не спеша, накрывать на стол. Она вернется и обязательно отругает его за то, что поставил тарелки или подал блюда не в том порядке, но да ладно. Очень хотелось есть.
Когда все тарелки стояли на столе в более-менее правильном порядке, Какаши был готов наброситься на еду без всяких правил приличия. Бенто, заботливо собранный Сакурой, сегодня забыл дома. Завтрак был рано утром, вместо обеда — кофе с сигаретой и безумолчный треп новенького стажера на десерт. Парнишка долго удивлялся тому, что в Камакура встречаются привидения, духи и ёкаи. В последнее время сильно оживились каппы. Требовалось много сил, чтобы расследовать каждый случай, вот и приставили к нему приезжего несмышленого мальчишку, который без умолку трепался о том, как сильно боится привидений. Какаши весь день мечтал о тишине и хорошем любовном романе. К вечеру все мечты сузились до порции риса.
Вышел на кухню и прикурил очередную сигарету. Небо окончательно потемнело, на улице зажглись газовые фонари. Огонь в очаге почти прогорел. Если бы Сакура ушла надолго, оставила бы записку для него. Чем дольше всматривался в окошко, тем сильнее росло беспокойство.
«Может, задержалась у Тентен или Хинаты?»
Затушил недокуренную сигарету и намеревался пойти на улицу в надежде встретить Сакуру, спешащую домой.
Улица в тихом городском районе была пуста. В окнах домов горел свет, семьи собирались за общим столом. Под забором, со стороны сточной канавы, послышался слабый всплеск воды. Не спеша Какаши дошел до магазина, в котором Сакура всегда покупала продукты. Магазин был закрыт и, если судить по табличке, был закрыт уже два часа.
Тентен обдала его запахом гвоздичного масла(2) и металла из приоткрытой двери, Хината — запахом детских подгузников. Обе удивленно хлопали ресницами и отрицательно мотали головами — Сакура не заходила сегодня к ним.
Растущее беспокойство постепенно вытеснило все остальные чувства. Его молодая жена больше нигде не могла бы быть, кроме как дома, у подруг или в магазине. Раньше ее можно было отыскать в больнице — работала медсестрой совсем непродолжительное время после учебы. Как только вышла замуж, а он получил повышение по службе, бросила работу.
Куда она могла запропаститься?
Поспешил обратно, представляя в уме ее недовольство неправильно расставленными тарелками, а потом они бы посмеялись, как разминулись этим вечером.
Какаши вернулся в пустой дом.
Не раздеваясь, обыскал все комнаты их небольшого дома. Все ее вещи на месте: кимоно аккуратно развешаны в шкафу, на полках — розовощекие фарфоровые куколки, среди книг — любовные романы и учебники по анатомии, в ванной — ароматные бальзамы. Сакура не могла вот так просто все бросить и уехать. Ей было некуда уезжать.
* * *
Когда Сайго Такамори(3) вонзил в себя вакидзаси, Сакуре было семь лет, Какаши же только исполнилось пятнадцать. Казалось бы, какое отношение имеет знаменитый полководец к маленькой девочке и юноше? Неудавшееся самурайское восстание оставило неизгладимый отпечаток в их жизни.
Семья Хатаке, как и многие самурайские семьи Сацумы, была недовольна новыми реформами в стране: все привилегии аристократов и самураев упразднили; вместо сословных войск появилась общенациональная армия; стало запрещено даже носить мечи с собой! Одержав победу над сёгуном, император продолжал уничтожать признаки феодального прошлого.
Сакумо поддержал восстание. Так же поступили семьи Харуно и Учиха. Когда стало известно о поражении и о том, что Сайго покончил с собой, его примеру последовали и главы семей. Если выбирать между арестом и сэппуку, второе было предпочтительнее: умереть, не потеряв лица, и смыть своей кровью ошибки.
Какаши остался полным сиротой, его друг Обито и их общая подруга Рин тоже. Сакура осталась без отца, а наутро в комнате матери обнаружила лужу крови — женщина не выдержала позора и ночью полоснула себя по горлу.
На первое время сирот приютил учитель Минато, но скоро поползли слухи, мол, он укрывает детей преступников. За несколько дней главы уважаемых самурайских семей превратились в преступников! Учитель наспех отправил письмо в столицу своему наставнику, чтобы тот позаботился о детях, и отправил Обито, Рин, Какаши и Сакуру одних через всю страну. Перед их отъездом Минато строго велел Какаши заботиться о Сакуре — та была младше всех.
Прибыв в Токио, они не сразу встретили наставника. Изрядно помотавшись по большому городу и отведав все прелести бродяжничества, нашли господина Джирайю в квартале Ёшивара(4) среди любовных утех. Он не стал нянчиться с оравой детей — поселить всех не смог, так как дом был слишком маленький — и отправил их в Камакура, где жили его знакомые. Цунаде и Орочимару имели в распоряжении большой дом — места хватило всем. Так началась их новая жизнь.
Перед отъездом Джирайя очень настоятельно предупреждал их, чтобы не боялись капп или других ёкаев на новом месте. Какаши тогда решил, что тот перебрал с сакэ. Однако, как только он очутился в городе, первым делом у него стащили кошелек… Кто бы мог подумать, что это дело перепончатых лап каппы. Кошелек с несколькими медяками нашли работники особого отдела, а зарвавшегося каппу отправили в свой мир без права перемещения.
На протяжении нескольких лет Какаши водил Сакуру в школу и забирал ее с занятий. Он стал для будущей жены и нянькой, и братом, и другом, помня о наставлении учителя Минато. Так же делал и Обито, только Рин была одного возраста с ним и даже старше Какаши на год — за ней не нужно следить в оба. Когда Сакура закончила начальную школу, Обито женился на Рин, а Какаши поступил в училище. Он тоже собирался жениться на Сакуре, и здесь речь не шла о большой любви, о которой пишут в любовных романах — Какаши должен заботиться и оберегать ее от всего плохого. В роли мужа это будет сделать проще всего.
Какаши заботился о ней до сих пор. Сейчас, правда, стало непонятно, кто из них больше заботится друг о друге: Какаши с рвением выполнял служебные задания, Сакура вела домашнее хозяйство — вместе они были настоящей семьей.
* * *
Сакуры нигде не было.
Какаши дал ориентировку на жену в местную полицию и в вечернюю газету, затем обошел весь город вдоль и поперек, прочесал ближайший лес, обошел берег залива, но так и не нашел ее. Как сквозь землю провалилась! Она, конечно, могла сесть на поезд и уехать восвояси, но тогда он бы знал причину или как минимум его жену видели бы на вокзале. Все еще верил, что ее исчезновение имеет вполне человеческую природу.
«Может, начитавшись дамских романов, она отправилась искать настоящую любовь?» — подумал и ощутил настоящую боль от своих мыслей. Его милая зеленоглазая Сакура-сан не могла так поступить, она очень открытый человек, по крайней мере, для него.
Когда он снова вернулся в пустой дом, на часах пробило полночь. Дело приняло нешуточный оборот. Не хотел признавать, но придется поднять на ноги весь особый отдел.
По дороге на работу зашел к Цунаде и Орочимару. Долго ждал, пока она откроет дверь — ночью женщина превращалась в улитку, а ее друг, брат или муж (Какаши до сих пор не понял степень их родства), превращался в змею. В Камакура мир богов намного ближе к миру людей.
— Мальчик мой, что ты здесь забыл в такой час? — сонно сказала женщина-улитка. В одной руке держала керосиновую лампу, другой прикрывала рот, зевая. Она была в привычном обличии красивой женщины, но от рук тянулись нити слизи.
Наспех перевоплотилась? И все ради него?
— Сакура!.. — только и смог проговорить. — Нигде ее нет. Она пропала!
— С-сакура, говориш-шь, пропала? — на звуки позади Цунаде появился и Орочимару.
Тоже пришлось превращаться в человека по-быстрому?
— Я пришел с работы, ее нигде нет, обыскал весь город.
— Сейчас же пошлю своих помощников! — вмиг с руки Цунаде посыпались бело-голубые слизняки, их стало так много, что они заполонили весь дверной проем. Какаши осторожно попятился в сторону.
— Твои с-слизняки слиш-шком медленные! — возмутился Орочимару, выпуская из рукавов ночного кимоно полчища вертящихся черных змей.
— Зато они могут искать и под землей! — возразила она.
— Змеи быстрее!
Цунаде не ответила ему — стряхивала последнего слизняка с ладони. Затем обратила внимание на Какаши и пригласила его войти в дом.
— Может, тебе подогреть сакэ? Успокоишься и трезво оценишь свои силы.
— Спасибо за помощь и приглашение, но я не имею права терять ни секунды!
— В отдел пойдешь? Но твои работники тоже спят!
— Мои змеи помогут им проснуться, иди! Нечего тратить время на сакэ. Она, — кивнул он на Цунаде, — кого угодно споить может.
— Ах ты змей! — прикрикнула она.
Какаши с улыбкой успел ретироваться из их дома. Надо же, в юности он почти не обращал внимания на их перебранки, хотя они случались по несколько раз в день. Принцесса слизней и повелитель змей могли рассориться в считанные секунды, а потом так же быстро помириться. Впрочем, это не мешало им вырастить четверых сирот. Джирайя был повелителем жаб, но никогда не появлялся в Камакура, общаясь с товарищами посредством телеграфной связи. Морской воздух, содержащий много соли, вредил нежной жабьей коже.
Сначала пришел к Кибе. Изваяния-собачки на заборе дома семьи Инузука открыли свои каменные глаза и звонко затявкали. Не успел Какаши подойти к двери сослуживца, он открыл первым, уж очень по-собачьи потирая за ухом со сна.
— Дело государственной важности!
— Какаши-сенсей, никак с его императорским величеством что-то случилось, раз вы будите меня посреди ночи!
— Сакура, жена моя, она пропала!
— О, как, — выговорил и, кажется, окончательно проснулся.
Не успел докурить и сигареты, как Киба вышел полностью одетый и готовый приложить все свои способности к поиску Сакуры. Он обнюхал Какаши с головы до ног, ища ее запах. Нос, рот и половина лица Кибы постепенно покрылись шерстью, вытягиваясь на манер собачьей морды.
— Жаль, очень жаль! — фыркая, сказал он после того, как полностью обнюхал начальника. — Сколько раз просил вас не курить! Сквозь запах табака не могу учуять от вас ее запах.
— Возьми ключ от моего дома, найдешь в шкафу ее вещи и возьмешь след.
Лицо Кибы приняло обычный человеческий вид, он кивнул и ушел с заданием. Какаши же направился к Ино.
Было совестно узнать от Кибы, что на нем совершенно нет запаха жены. Ищейка оказался прав: они обнимались только утром и вечером, иногда он целовал Сакуру в макушку, но это было совсем по-дружески. Сначала Какаши считал свою жену слишком маленькой для интимной жизни. Потом не замечал с ее стороны никаких намеков на сближение. Они были мужем и женой, но их отношения зависли где-то на полпути из детства и превратились в совсем взрослые, минуя то, о чем так подробно писали в женских романах. Вместе с тем это не мешало любить Сакуру больше жизни.
В доме Яманака горел свет и еще с улицы были слышны вопли.
«Неужели, постарались змеи Орочимару?»
Перепуганная Ино, не говоря ни слова, затащила Какаши в дверь. На удивление, девушка была полностью одета, и даже шляпка-таблетка лилового цвета, в тон пальто, была пришпилена к идеальной прическе.
— Признавайтесь, эти змеи ваших рук дело?!
— Прости-прости, приемный отец перестарался, — с улыбкой Какаши выставил обе ладони в примиряющем жесте. Он ведь не просил выпускать змей!
— Так значит, ваша жена куда-то пропала, — задумчиво произнесла и вставила дамскую сигарету в длинный мундштук. — Присядьте, чтобы не упасть. Мне нужно узнать, как все произошло на самом деле.
Какаши опустился на пол, где стоял. Хорошо знал, для чего Ино так делает: ее ментальная техника выключает не только разум, но и тело, отправляя испытуемого в обморок. Не хотелось бы упасть на деревянный пол с высоты своего роста…
Ино осторожно посмотрела его воспоминания за сегодня: как он пришел в пустой дом, как ждал и как искал Сакуру. Не нашла ни одной подсказки и поспешила вернуться в реальный мир.
— Странно, очень странно, — растерянно пробормотала, подкуривая сигарету на ходу. — Ее точно нигде нет?
— Ино… — устало выговорил, взлохмачивая и без того растрепанные волосы с проседью. — Если бы все было так просто, не стал бы вас беспокоить.
— Тоже верно, — выдохнула вместе с дымом. — Придется спрашивать духов, но все принадлежности для спиритического сеанса у меня в конторе.
* * *
Киба до сих пор не вернулся. Ночь близилась к завершению, но результата по-прежнему не было: слизняки Цунаде потеряли след Сакуры посреди улицы, змеи Орочимару смогли только поднять переполох среди подчиненных Какаши. Еле успокоил разнервничавшегося стажера, паренька, кажется, звали Наруто, и он заявил всем, что, как только откроются железнодорожные кассы, ноги его не будет среди «всей этой вашей чертовщины».
Только утих возмущенный голос Наруто — паренька усадили в кресло и попросили подремать, — приступили с Ино к сеансу. Вскоре спиритическая доска под пальцами начала вибрировать так, что едва ли не соскочила со стола. Это означало, что дух пришел из другого мира и ожидает вопросов. Нужно сосредоточиться и мысленно спросить.
В коридоре на лестнице послышался стук гэта. Киба вернулся.
— Какаши-сенсей! — радостный окрик, а затем и громкий хлопок дверью кабинета сбил весь тонкий настрой. Ино попыталась шикнуть на сослуживца, но тот не понял ее намека. Какаши мысленно чертыхнулся. — Я нашел ее!
— Где? — хором спросили они.
— Э-эй, подождите радоваться! Я нашел ее следы, они теряются у сточной канавы на вашей улице, сенсей.
— Пойдемте скорее! — Какаши был готов бежать без верхней одежды, а зимой в предрассветный час даже в Камакура замерзала вода.
— Сенсей, сенсей! — окликнула его Ино уже на улице и подала накидку с воротником из выдры.
— Спасибо, Ино! — поблагодарил ее на ходу и поспешил к месту, куда указывал Киба.
В узкой канаве, поросшей камышом, среди опавших соцветий камелии Какаши обнаружил сапожок Сакуры.
1) Метод приготовления продуктов в японской кухне. Как правило, курятину или другое мясо маринуют, затем покрывают небольшим слоем муки и прожаривают в жире (во фритюре). Блюдо похоже на другое японское кушанье — тэмпура, однако в последнем случае мясо не маринуется, а зажаривается в кляре.
2) Традиционно это масло используется для ухода за углеродистой сталью японских мечей вместе с порошком «учико» и рисовой бумагой.
3) Сайго Такамори, 1827/1828 — 24.09.1877 — один из влиятельных самураев в японской истории. Родился в княжестве Сацума, активно участвовал в политической жизни страны. Возглавил антисёгунскую армию в войне Босин. В 1868 году стал членом первого правительства Мэйдзи. В 1871-1873 годах фактически руководил страной, проводя ряд реформ. Не соглашался с политикой модернизации Японии и свободной торговлей с западными странами. В 1877 году возглавил восстание против центрального правительства. Потерпел поражение от правительственных войск и покончил с собой.
4) Район "красных фонарей" в Токио до полного запрета на проституцию
Воняло тиной и совсем немножко речной рыбой. Сакура очнулась на очень маленькой кровати, больше похожей на больничную кушетку. За окном вечерело. Рядом стояла тумбочка и стул, совсем как в больничной палате, но в больнице пахнет лекарствами, а не тиной. Комнатка и все, что находилось в ней, тоже было маленьким, под стать кровати. Сакура почувствовала себя здесь великаншей. Будто очутилась в детской, однако серая, местами плесневелая бумага, которой были обклеены деревянные стены, развеяла ее догадку. Это не детская, и вообще, она черт-те где находится! Дома же остался рис на огне, а Какаши, наверное, уже вернулся с работы!
— Шаннаро!
Сбросила с себя одеяло и обнаружила, что одета в странную одежду: вместо сапог на ногах зеленые, расшитые лилиями башмачки из мягкой кожи, домашние зимние чулки превратились в тоненькие шелковые, а домашнее кимоно в коричневую клеточку сменилось на короткое, доходящее всего лишь до колен, светло-зеленое платье.
Из-за стенки доносился чужой разговор, но суть его она так и не уловила. Окончательно встала на ноги и чуть не ударилась головой о потолок, настолько низким он был. Пришлось пригнуться и так добраться до двери.
В самом деле, где она?
Дверь была заперта. Сакура попыталась позвать кого-нибудь, но ее голос никак не подействовал на тех, кто переговаривался за стенкой.
— Квакс, кваак куакс! — быстро проговорил первый.
— Куквак ква кукуак, кваква куква, — возразил второй голос.
— Эй! Откройте немедленно! — выкрикнула Сакура. Вникать в чужую речь у нее не было никакого желания. Как и в первый раз, никто не отозвался. Еще раз дернула дверь — все бесполезно.
Подскочила к окну. Ее игрушечная комната была на втором этаже, снизу — пестрый тент, наверняка, лавка на первом этаже. Открылся вид на незнакомую улицу: тут все также цвели камелии, только дома, деревья, телеграфные столбы — как и в этой комнате — были игрушечными. Куда она попала?
По улице важно прошел мужчина в сером сюртуке, на его голове была широкая, блестящая залысина, обрамленная редкими волосами. Навстречу ему прошел такой же, с блестящей лысиной, только в коричневом кимоно и накидке. С другой стороны улицы пронеслась стайка гимназистов со связками книжек в руках и в форменных пиджаках. Их головы тоже были лысыми и блестящими, с торчащими пучками волос по краям.
С высоты Сакура не сразу обратила внимание на то, что кожа прохожих была зеленого цвета, а на их лицах вместо носа были желто-зеленые птичьи клювы. Сами они были невысокого роста, примерно ей по плечо. Глазки маленькие, желто-коричневые, а если присмотреться, между пальцев на руках были перепонки. И на их головах совсем не залысины, а блюдечки с водой — это дает им сверхъестественную силу, — и важно следить, чтобы блюдечко было всегда полным. Так рассказывал ей Какаши, он знает всех ёкаев в лицо.
Она очутилась в Стране капп!
Со злости дернула раму изо всех сил, и она поддалась. Не раздумывая, выпрыгнула на пестрый тент, скатилась с него в два счета и побежала в мягких кожаных башмачках по улице. Сегодня все взгляды прикованы к ней.
— А-ааа! Кукваа! — доносилось удивленное, но непонятное слово со всех сторон.
Сакура неслась вперед, не разбирая дороги. Было холодно. Точно так же, как и в Камакура в это время года. Злость придавала не только силы, но и неплохо согревала.
«Отсюда просто так не выбраться», — думала, убегая, скорее, от себя, чем от капп. Каппы ее никак не преследовали, но постепенно по обе стороны улицы выстраивалась толпа зевак. По мере ее удаления от дома, где очнулась, количество капп только увеличивалось. Скоро их станет так много, как гуляющих на день принятия конституции. (В тот день даже в маленькой Камакура была страшная давка!).
* * *
Какаши было слишком сложно держать лицо при сослуживцах. События уже давно приняли нешуточный оборот, оставалось только пройти до конца это испытание.
— Пахнет каппами! — повторил Киба, снова обнюхивая сапог Сакуры.
«Лучше бы она в самом деле отправилась на поиски настоящей любви», — подумал, концентрируясь на дыхании. Мысли остановили свой привычный ход, слова прилипли к горлу. Нужно принимать решения, быть во главе команды, но все, что он пытался сейчас сделать, это не забывать вовремя дышать. Так уже было, когда нашел своего отца в луже крови: от сильного шока забывал дышать, в груди все сперло — не вдохнуть, не выдохнуть. Тогда помог учитель Минато, сейчас — некому. Сейчас он должен позаботиться в первую очередь о Сакуре.
— Мне нужно попасть к ним.
— Вы что, сенсей?! К каппам по собственной воле не может попасть ни один живой человек!
— Ино, — обратился к ней, но не успел договорить, как она понимающе закивала головой.
— Да, есть один способ, — бодро начала в своей манере и, понизив голос, продолжила: — Но вы же знаете его цену?
Ино осторожно взяла его за плечо, подталкивая в сторону от центра событий. Неужели настолько заметно его состояние?
В том, что Сакуру похитили каппы, он больше не сомневался. Запах и след в воде — все говорило в пользу этой версии. Почему он так легко принял эту версию?
Несколько месяцев назад жена рассказывала, как около дома в канаве что-то плещется. Она решила, что там появились карпы, и даже взяла его удочку, чтобы поймать. Его удочки — это святое! К ним нельзя прикасаться даже Сакуре. Еле уговорил ее не трогать их и постарался убедить, что никаких карпов в канаве быть не может. Она поверила ему с трудом, но продолжала рассказывать, что плескаться стали намного чаще.
Какаши это сразу не понравилось: он усилил оберег на воротах дома — теперь никакая нечисть не сможет проникнуть к ним.
Почти перед новым годом Сакура снова пожаловалась ему: когда снимала паутину с балки под потолком, увидела страшную морду; потянулась шваброй, чтобы прогнать, но морда растворилась прямо в стене. Больше такого не повторялось. Сакура вела себя как обычно и даже после тех случаев не выглядела испуганной. Он проверил охранные печати внутри дома, чтобы странных появлений не повторилось — все было на месте, и в скором времени позабыл.
Вчерашний вечер с лихвой заставил вспомнить обо всем.
Каппы. Он с детства испытывал некое отвращение к ним. Когда столкнулся по части работы, был особенно строг с каппами.
Неужели это месть водяных?
Точно ли водяных?
— Ино, пойдем обратно, мы не закончили сеанс.
— Все-таки передумали бросаться в воду? — хитро усмехнулась, но про себя обрадовалась. Какаши не понял, чему именно.
Они втроем были прекрасной командой: отличный следопыт с врожденными сверхспособностями; талантливая медиум, а ее увлечение западным веянием спиритизма очень пригодилось в работе; и Какаши — тот не умел превращаться в змею или собаку, однако незаурядный ум и аналитические способности позволили ему занять место прошлого главы отдела особых задач.
Раньше эту должность занимал Учиха Обито. Какаши был его помощником. Поначалу он слишком скептически отнесся к новой работе: что-что, а гонять капп и ёкаев, когда прогресс не стоит на месте, он точно не собирался! Хотел забрать Сакуру и вернуться в Сацуму, но там его фамилия до сих пор значилась среди преступников, которые осмелились пойти против императора. Пришлось остаться.
Эта работа была создана специально для Обито. Благодаря своей общительности только он мог договариваться с огромным количеством нечисти, обитающей в Камакура. На его словах и держался мир между людьми и ёкаями. Какаши не годился на эту роль, раз произошло похищение человека каппами. Последнее похищение было больше двухсот лет назад, когда каппы украли сына сёгуна Токугавы Хидэтады(1). Ребенка помогли найти Джирайя, Цунаде и Орочимару. Сёгун пожаловал много денег и титулы, но вместе с благами появились и обязанности: впредь они должны следить за порядком между ёкаями и людьми в Камакура. Чтобы не было желания нарушить договор, сёгун поставил на них специальные печати.
Власть сёгуната пала больше двадцати лет назад, но проклятые печати действовали до сих пор! Совсем недавно Орочимару измыслил способ обойти печати: создал агентство на манер западного, где будут работать лучшие из лучших над тем, чтобы хрупкий баланс не обрушился.
Обито справлялся, пока не попробовал, что такое деньги и маленькая, но власть. Все чаще заходил после работы в идзакайя и даже ездил в Токио, вроде как в командировку. Какаши был в курсе всех его похождений. Для Рин была железная отговорка: задерживается, потому что много работы, а если случалось выехать в Токио, вернее, в квартал Ёшивара, товарищ говорил, что уезжал в командировку. Рин верила всему. Характером она была похожа на Сакуру: добрая и преданная.
Какаши было противно. Он знал обо всех похождениях своего начальника, потому что начальник таскал с собой и его. Было стыдно смотреть в глаза Рин — она не заслужила их лжи.
Потом Обито начал кашлять, в скором времени закашляла и Рин. Следующей весной не стало обоих: туберкулез не пощадил даже молодых.
Теперь Какаши стал во главе отдела особых поручений. Переехали с Сакурой в свой дом, сыграли свадьбу. Он поклялся себе, что никогда не поступит, как Обито. В принципе, у них с Сакурой все было совсем иначе: сначала считал ее маленькой, но в брак она вступила в свои восемнадцать лет — другие девушки выходят замуж в тринадцать, а в четырнадцать рожают первенца, как например, его мать.
Жили как друзья, но другой раз Какаши весь день ждал вечера, чтобы обнять и коснуться губами ее макушки. Сакура стала ему жизненно необходима, и сейчас он исполнял не наставление учителя Минато — он шел на поводу своих чувств к ней.
— Ну что, начнем? — спросил, усаживаясь за стол. Спиритическая доска словно ждала их возвращения.
— Кого будем спрашивать? — поинтересовалась Ино у Какаши, но оглянулась на кресло: Наруто проснулся.
— Наверное, того, кто разбирается получше вас в этих делах! — непрошено отозвался стажер.
— Отлично, Наруто! — неожиданно похвалил его Какаши и обратился к Ино: — Что, если нам спросить у Обито?
— Обито-сана? — переспросила его не столько от непонимания, сколько от удивления. — Мы никогда не беспокоили его. Обычно нам отвечает дух Токугава Иэсада(2).
— Начинай! — кивнул ей и положил пальцы на доску.
Доска задвигалась раньше положенного времени. Толстые шторы на окнах колыхнулись от порыва морозного ветра. В кабинете были закрыты окна и двери, сквозняку неоткуда взяться. Это означало, что дух уже здесь. Слишком быстро появился.
Доска замерла под пальцами. Что-то было не так. Если сеанс пойдет не по плану, Какаши обязан его прекратить. Наблюдал за ней и одновременно повторял про себя вопросы, которые собирался задать духу Обито.
Ино широко распахнула глаза и выгнулась назад, будто проглотила железный кол.
— Здорово, Бакаши! — проговорила Ино голосом Обито. — Ну что вылупился на меня, будто впервые слышишь?
— Здравствуйте, Обито-сан, — уважительно начал он, несмотря на его напускное дружелюбие. С духами не стоит фамильярничать, даже если при жизни умерший был самым лучшим другом. — Что вам известно о перемещениях людей в Страну капп?
— Ой, ну ты посмотри на него! Важный, как даймё бумажный! — рассмеялся Обито через Ино.
Для несведущего это казалось еще более странным. Краем уха Какаши услышал, как скрипнуло кресло под Наруто. Мальчишка съёжился от страха? А вот если дух начинает шутить не к месту или игнорирует заданные вопросы, то сеанс стоит прекратить. Это может быть опасно для медиума. Впрочем, Обито и при жизни был весельчаком.
— Зачем тебе Страна капп? — отсмеявшись, задал встречный вопрос. — Собрался разум там оставить?
— Сакура пропала. Предположительно, ее похитили каппы.
— Блин, ну ты и влип! Я не могу с тебя! — снова рассмеялся он. — А все, знаешь, почему? Потому что ты их с детства терпеть не можешь. Сам вспомнишь или я расскажу во всеуслышание?
— Обито-сан, вы знаете, как попасть в Страну капп и вернуться оттуда без всякого вреда?
— Ками-сама, какой же ты нудный, а? — проговорила Ино мужским голосом и поднялась с места. — Надо еще подумать, как туда попасть! — Прямо как Обито, начала расхаживать по кабинету из стороны в сторону, заложив руки за спину. Потом остановилась у окна и взлохматила себе затылок. Обито всегда так делал, когда нужно было напряженно подумать. Смотреть, как Ино взъерошила аккуратно собранную прическу, было не по себе.
— Послушай, долго там твоя Сакура находится? — внезапно спросил он.
— Я обнаружил ее пропажу вчера вечером.
— Ха, отлично, значит, у нас есть маленький шанс! — хлопнул в ладоши и подошел совсем близко. В нос ударил приторный запах табака, смешанный с розовой водой, — так всегда пахло от Ино. Какаши ждал вразумительного ответа. Он был готов прервать сеанс прямо сейчас, однако было похоже, как его друг что-то пытается вспомнить.
— Значит так: иди домой или ложись на пол здесь — как хочешь, так и делай, но ты должен заснуть. Я отправлю тебя к каппам, но, пока ты там находишься, побуду в твоем теле. Только недолго, прошу! — он молитвенно сложил руки. — Если ты задержишься, рискуешь умереть! Все понял?
— Благодарю! Благодарю вас, Обито-сан! — Какаши не успел поклониться ему, как бездыханное тело Ино начало заваливаться на пол. Успел подхватить ее в нескольких сантиметрах от пола.
— Какаши-сенсей! — завопил Наруто во все горло. — Вы че, реально колдун?
— Помоги лучше переложить ее на кресло, — шикнул ему.
1) Токугава Хидэтада (яп. 徳川 秀忠, 30 июля 1579 — 14 марта 1632) — 2-й сёгун сёгуната Токугава с 1605 по 1623 год. Сын Токугавы Иэясу, основателя и первого сёгуна из рода Токугава.
2) Токугава Иэсада (яп. 徳川 家定, 6 мая 1824 — 14 августа 1858) — 13-й сёгун Японии из династии Токугава (1853—1858).
Воротник из выдры затрещал по швам, а потом сам по себе задрался вверх и стал рваться с накидки. Какаши почувствовал, как по шее что-то больно проехалось острыми коготками и толкнуло в плечо четырьмя лапками.
Кошка?
Не успел прикоснуться к оцарапанной коже, как на земле оказалась выдра с коричневой блестящей шерсткой. Почти такой, какая была на его воротнике. Воротника больше не было. Он бежал впереди Какаши и звонко повизгивал. Поводок волочился у самых ног. Еле поймал!
Маленький зверек дернул его не хуже охотничьей собаки, напавшей на след лисы, и потащил по незнакомым улицам просыпающегося города. Здесь было так же, как и в Камакура: невысокие деревянные дома, широкие улицы и цветущие камелии. Статуи Будды, конечно же, не было, как и не было гор, окружающих побережье залива. Сейчас Какаши находился в одном из городов Страны капп. Начинался новый день.
Мир, в котором живут каппы, очень похож на человеческий — так ему рассказывали приемные родители, а потом Какаши узнал сам: здесь были такие же материки и океаны, горы, леса и реки. Животные и птицы тоже были — без них не смог бы существовать огромный мир. Какаши не вникал, какие виды обитали здесь, но одно знал точно: каппы до смерти боятся выдр. Для этого даже попросил когда-то Сакуру пришить шкурку выдры к воротнику накидки. Никогда бы не подумал, что в Стране капп воротник начнет жить своей жизнью!
Зверек, вынюхивая следы, тащил его за собой вперед. По сторонам мелькали деревянные дома, цветущие кусты камелии, разноцветные навесы около магазинов. Навстречу ему каппы замирали в страхе и уводили детей подальше. Увидеть человека, да еще и с выдрой на поводке, для жителей Страны водяных на грани фантастики!
Выдра остановилась около деревянного двухэтажного дома с пестрым навесом. Какаши не приказывал ей брать след и искать, выдра-воротник сама привела его на место. Времени на лишние вопросы или сомнения не было: Обито сможет помогать ему недолго, а если он останется в Стране капп сверх положенного, рискует лишиться рассудка либо умереть. Ни то, ни другое не входило в его планы.
Надо найти Сакуру и убираться восвояси. По какому-то странному наитию чувствовал, что его жена где-то совсем рядом. Какаши, полный уверенности в своей правоте, толкнул деревянную дверь магазина.
* * *
Сакура сидела на полу, подобрав ноги под себя. Башмачки были безнадежно испорчены от быстрого бега по улице. В первый раз она успела добежать до реки, откуда, по ее мнению, можно попасть обратно в мир людей. Стоило приблизиться к берегу, как она мгновенно очутилась в комнате, где проснулась. Будто кто-то невидимый дернул за поводок.
В этот раз оконная рама была закрыта снаружи, дверь тоже. В окно полетел маленький стульчик, и в скором времени Сакура вывалилась на пестрый навес, увлекая за собой остатки битого стекла. Побежала в сторону реки под удивленные возгласы капп, но уже другой дорогой.
Ее вернули еще раньше, чем в прошлый раз. Стекло в окне было полностью восстановлено к возвращению. Сакура предприняла третью попытку — все безуспешно.
«Там остался Какаши. Он уже обыскался меня!»
Внутри все противилось возможности больше не встретиться с ним. Стало жалко не себя — его. Какой позор быть украденной каппами, когда муж только и знает, что наводит порядки между миром людей и ёкаев! Такого не было уже несколько сотен лет подряд. А она оказалась тут благодаря своему неуемному интересу. Подумаешь, что там плескалось в канаве у дома! Неужели стало так интересно?
Поступить иначе Сакура не смогла: в канаве сидел детеныш каппы — он запутался в тине и не мог выбраться. Пребывание каппы в человеческом мире, равно как и пребывание человека в мире капп, грозит потерей разума, а в отдельных случаях — смертью. Сакура помогла выпутаться детенышу, а потом сама не поняла, как очутилась тут. Может, каппы захотели ей помочь? Тогда бы не удерживали ее здесь…
Сколько бы не пыталась сбежать из чертовой комнаты, все равно оказывалась здесь. Если бы только знать, что от нее хотят каппы и для чего держат взаперти… За все время, проведенное здесь, ее никто не звал, не пытался заговорить, а на вопросы, задаваемые через стенку, никто не отвечал. Все делали вид, будто ее нет.
Что, если она больше никогда не встретится с Какаши? На глаза навернулись слезы. Сакура знала его с тех пор, когда ее родители один за другим отправились в мир иной. Он был всегда рядом с ней: радовался ее успехам и печалился неудачам. Был ей другом и защитником. Все детство они провели на берегу залива Сагами(1), разыскивая всякие интересности в песке. Когда она пошла в школу, Какаши охранял ее от мальчишек: те дразнили ее широколобой. Красные уши своих обидчиков, вывернутые Какаши, Сакура помнит до сих пор. Иногда помогал ей в упражнениях с нагинатой(2), когда Цунаде решила, что приличной девушке, тем более родом из Сацумы, нужно обязательно владеть нагинатадзюцу(3). Неважно, что умение обращаться с нагинатой раньше было необходимо женщинам сёгуна и в просвещенный век не пользуется успехом среди молодежи. Сейчас все чаще играют в крикет.
Какаши был и остается ее главной опорой в жизни. Стоило вспомнить его взгляд, губы, руки, в груди растекалось приятное умиротворение. Сакура любила слушать рассказы мужа о всяких ёкаях после работы: как после дождя они ловили разбежавшихся амэфури-кодзо(4) в лужах или догоняли нашкодивших нэкомата(5). Она могла слушать голос Какаши часами, особенно если положить голову ему на колени, ощущая его чуткие пальцы в волосах и на затылке.
По щекам пробежали мокрые дорожки.
«Жены сацумских самураев так не поступают! — мысленно одернула сама себя. — Разве можно плакать и причитать, даже если удерживают силой?»
Поспешно стерла слезы со щек, выровняла спину и гордо подняла голову. Что бы ни случилось, она будет вести себя достойно.
Так же, как и в мире людей, в мире капп наступила ночь. От окна потянуло холодом, свет не горел даже на улицах. Сакура не заметила, как задремала.
Когда небо посерело перед рассветом, дверь открылась. В проеме стояла женщина-каппа, или, как ей раньше говорил Какаши, самка каппы. У нее в руках был широкий ящик, как от кимоно.
* * *
Выдра потащила его вглубь помещения. В такой ранний час магазинчик был уже открыт, и появление человека с выдрой произвело настоящий фурор среди заспанных хозяев. Каппы в страхе начали бегать из стороны в сторону, желая помочь неожиданному гостю и одновременно спровадить его подальше. Какаши на ходу задал им вопрос насчет Сакуры, но те либо не понимали человеческую речь, либо специально не отвечали ему. Никто из хозяев магазинчика не попытался его остановить, когда выдра потащила его дальше. Это насторожило Какаши, но спрашивать разрешения, чтобы найти свою жену, он не собирался.
Выдра тянула его по темному коридору, по сторонам мелькали деревянные двери, в конце светлело окно. В середине коридора зверек завертелся около одной из дверей и остановился как вкопанный.
— Эй, ты куда меня привела? — тихо спросил, не ожидая ответа. В мире капп животные тоже не умели говорить на человеческом языке и вряд ли понимали человека.
За дверью послышалось шуршание одежд, затем торопливые шаги: кто-то подбежал к двери вплотную.
— Какаши? — послышался голос его жены. — Это ты что ли?
— Сакура, отойди. Я выбью дверь.
— Нет! Нет-нет, не надо! — затараторила она. — Так нельзя!
— Сакура, отойди. Пожалуйста.
Несмотря на свою обычную своенравность, она послушала. Раздался громкий треск. Дверь, сложенная из склеенных седзи, повалилась внутрь. Сквозь облако пыли, древесной трухи и щепок он увидел Сакуру, стоящую посреди огромной залы, похожей на додзё(6). Точно, додзё, потому что боковым зрением заметил стройные ряды со стойками с боккенами(7) и настоящим оружием. В первых лучах солнца поблескивал наточенный металл.
Его жена была одета в многослойный дзюнихитоэ(8): верхний слой был ярко-зеленым, из-под него выглядывал желтый, потом красный, розовый, торчала фиолетовая полоска, за ней голубая и снова красная, за ней белая, светло-желтая, коричневая, розовая и белая. Длинный тяжелый шлейф одежд волочился по полу. Ее волосы были аккуратно зачесаны назад, в точности как у красавиц с картинок «Повести о Гэндзи»(9). На голове была корона, усыпанная зелеными сверкающими камнями.
«Ее готовят к какому-то торжеству? — спросил себя и сам же ответил: — Нет, пусть это будет просто какой-нибудь праздник, а не то, что первым пришло мне на ум».
Первое, что пришло на ум, почему-то было свадьбой…
Какаши знал, что у капп отношения между мужчинами и женщинами, или самками и самцами, отличаются от мира людей. Если самка приметила симпатичного ей самца, она будет преследовать его, пока тот не сдастся ей на милость. Самцы тоже так поступают, но гораздо реже. Еще реже в Стране капп встречаются свадьбы — тут все происходит намного быстрее.
«Сакура жаловалась, как в канаве возле дома кто-то плещется, а потом заметила страшную рожу на потолочной балке. Можно ли эти появления считать преследованием?»
Человеку, оказавшемуся в Стране капп, никогда не придется работать или думать, как себя содержать, — об этом позаботятся каппы, а появление ребенка, рожденного от человеческой женщины, считается недосягаемой мечтой.
Да и Сакура уже замужем. За ним.
«Здесь что-то другое или все-таки?..»
— Любимая! — прижал ее к себе, сминая наряд. Корона со звоном упал на пол.
— Какаши, тебе нельзя здесь быть! С минуту на минуту появится он! — взвизгнула и попыталась вырваться из его объятий.
— Кто «он»? — Какаши сжал ее еще крепче.
— Управитель Страны капп, — сказала она насупившись. Было видно, что сдерживает слезы из последних сил. — Меня собираются выдать за него замуж. — Слезы оставили мокрые следы на ее напудренном лице, впитались в многочисленные слои одежды, выглядывающие из-под друг друга.
Ее слова ударили по нему, как боккеном противника в неравном бою. Все сошлось один к одному: внезапная пропажа Сакуры, ее преображение и, конечно же, влиятельный каппа. Но почему его жена должна пойти под венец с лягушкой? (Именно так иногда Какаши называл капп про себя). В Японии достаточно красивых девушек. Но тогда хрупкий баланс между людьми и ёкаями нарушится.
Если каппы решили украсть не простую девушку, а жену смотрящего, случай посерьезнее, чем с ребенком сёгуна!
— Ты моя жена и больше ничья! — с трудом нащупал ее худые плечи сквозь многослойную одежду. Сакура дрожала, как лист гинкго на осеннем ветру. — Я никому тебя не отдам! Ясно?
— Он опасный! А если убьет тебя? Лучше я собой пожертвую, чем погибнешь и ты!
— Еще чего надумала! — прорычал ей. Он хотел ей сказать еще кое-что, но не успел: выдра ощетинилась на проломленную дверь и громко зашипела. Послышались чужие шаги. — Ничего не бойся, я с тобой!
Его слова подействовали: Сакура перестала дрожать всем телом и вроде как собралась внутренне. Он заметил за ней эту особенность еще со школьных времен, когда перед важным событием она не могла всю ночь уснуть, но, стоило наступить дню экзамена, оставляла все причитания дома.
В проеме двери показался каппа необычно высокого роста в окружении стражи и придворных. Нет, каппа был самый обыкновенный, только две трети его роста составляло высоченное канмури(10) из черного шелка с золотой вышивкой, почти как у императора. Каппа был одет в ярко-желтый сокутай(11), в передней перепончатой лапе сжимал блестящий лакированный сяку(12) из красного дерева, а на задних — высоченные гэта, что тоже добавляло роста. Пожалуй, он был даже чуть выше Сакуры.
— Его величество Квакс двадцать четвертый! Управитель Страны капп и всей Подводной, — объявил на чистейшем японском один из чиновников. Обычно каппы общались на своем языке, больше похожем на кваканье лягушек. Какаши знал и его, но говорил с жутким акцентом, как настоящий гайджин.
«Надо же, сам явился! Их величества не настолько божественны, как наши?» — с ехидцей подумал про себя.
Квакс окинул его немного ленивым взглядом, будто все, что происходило вокруг, было ему известно наперед и совершенно не стоило внимания. Свита ожидала, что Какаши перед Кваксом упадет ниц, но он только слегка наклонил голову.
— Хатаке Какаши, — представился и назвал свою должность на новый лад (по старинке название его должности с трудом помещалось в свитке): — Смотрящий за перемещением внечеловеческих сущностей.
В доказательство своих слов продемонстрировал им ладонь правой руки, где красовалась чернильная печать с магическими знаками, выведенными на камбуне. Орочимару в свое время попытался освободить Цунаде от обязанности, возложенной на нее сёгуном, но вышло не очень: печать перешла и на Какаши, а у Цунаде осталась нетронутой.
— Будьте добры объяснить, что здесь делает моя жена? — задал главный вопрос. Выдра опасно натянула поводок в его руке и угрожающе зарычала.
— Госпожа Хатаке Сакура сама пришла к нам, — ответил каппа в блестящем пенсне. — Господин Квак, — обратился к другому, — у господина смотрящего есть к вам вопрос: девушка попала к нам добровольно? — пересказал вопрос Какаши и, понизив голос, добавил: — Я надеюсь, ее никто не крал?
— Все верно! Она попала к нам по собственной воле, и согласно восемьсот первой редакции пять тысяч триста сорок второго пункта закона о перемещениях те, кто попал добровольно, могут остаться в Стране капп навсегда. Кроме того, на основании двести шестьдесят седьмого пункта уложения годов Ансэй, если молодая незамужняя девушка перемещается, то ее в первую очередь рассматривают как невесту Его величества Управителя.
— Здесь все законно, господин Хатаке, — подвел итог каппа в пенсне. — Вы видите сами!
— Сакура замужем. Я ее муж и пришел, чтобы вернуть свою жену домой. Мне нет дела до ваших законов!
Какаши следовало бы учесть южный сацумский характер своей жены. Как бы она ни старалась везде следовать правилам приличия, здесь ее вспыльчивость была к месту.
— Ложь! — взвизгнула Сакура и метнулась к стенке с оружием, насколько ей позволяли громоздкие одежды. Нагината блеснула в ее руках начищенным лезвием. — Вы! — ткнула острием в воздух в сторону странной делегации. — Вы все меня закрыли в комнате и удерживали силой! Не давали мне ступить и шагу оттуда, а потом обрядили в этот жуткий наряд! Еще и врете! С каких это пор каппы воруют людей?
Какаши начал складывать печати перемещения, которым его научил Обито перед отправлением в Страну капп.
— Они убегают! — заверещал каппа в пенсне. — Держи их!
Стража предупредительно выставила ряд маленьких копий. Засуетились его прислужники, переговариваясь между собой. Квакс оставался спокоен. Он едва заметно взмахнул сяку, и Какаши с Сакурой замерли на месте в том положении, в каком и стояли. Как рыбки, вмерзшие в лед.
— Вы только посмотрите на них! — сказал один из свиты и подошел слишком близко к ним, желая осмотреть или пощупать двух людей, как товар на ярмарке. — Думали, сможете так просто сбежать? Говоришь, незаконно удерживаем твою жену? — Каппа встал на цыпочки и дотянулся зеленым пальцем до его лица. Неужели полезет осматривать зубы? — А скажи-ка, законно ли ты поиздевался над моей родственницей в Сацуме?
Если способность двигаться пропала, то думать Какаши не разучился. Память у него была хорошая.
В детстве они с Обито часто ходили на рыбалку. В Сацуме было и море, и реки, и озера. Однажды на реке к нему на крючок попалось странное существо: оно было зеленого цвета, как большая лягушка, но с клювом и выемкой, словно маленькая пиала, на голове. Какаши тогда не знал, что это была каппа. Мальчишки перевернули каппу вверх ногами и подвесили к ветке. Вода, дающая силу каппе, вылилась из выемки на голове. Каппа потеряла всю свою силу и не могла сопротивляться насмешкам и камням от мальчишек. Имей каппа силу, она бы это так не оставила: как минимум лишила бы разума обоих. Впрочем, ни Какаши, ни Обито не хотели ее убивать, а посмеялись вдоволь и отвязали, напоследок наподдав под зад огромной лягушке с клювом так сильно, что та улетела далеко-далеко.
Вечером отец спросил: «Не замечали ли они с Обито на реке каппу?». Какаши повертел головой: нет, не замечали. И тогда отец рассказал об одном случае.
Перед тем как родиться Какаши, к ним в дом забралась каппа. Его мать выгнала существо метлой и вечером рассказала мужу обо всем. Он сказал ей, что с каппой нельзя было плохо обращаться, однако дело было уже сделано и оставалось только гадать, обидела она каппу или нет?
В скором времени родился Какаши, но женщина не прожила и недели после родов.
«Остерегайся каппы! И тем более никогда не обижай их», — так ему сказал отец напоследок.
Через два года Сайго Такамори поднял восстание, а потом жизнь Какаши кардинально переменилась.
Сейчас бы Какаши ни за что не поступил так, как в детстве. Слишком высокую цену взяли каппы сначала с его матери, а потом и с него самого. Как бы ни случилось, он готов был раскаяться, лишь бы спасти Сакуру — она совершенно ни при чем в его взаимоотношениях с каппами!
От размышлений его отвлек разговор чиновников:
— По календарю Дзюнитеку(13) сегодня наилучший день для свадеб, — громко сказал один.
— Но календарь Рокки(14), наоборот, предостерегает нас от свадеб в этот день. Как быть?
— Может, спровадим этого нахала и в спокойной обстановке проведем церемонию в удачный по всем календарям день? — подал голос третий чиновник.
«Эй, а ничего, что я ее муж?» — способность ехидничать про себя никуда не делась, даже несмотря на плачевное положение.
Выдра на поводке снова дернулась, однако Какаши не смог ее удержать. Зверек вырвался и стремглав помчался в толпу зеленомордых чиновников. Лавируя между ними и пользуясь их страхом, выдра в одно мгновение очутилась на груди Управителя. Он вскричал тоненьким голоском и всплеснул лапами. Лакированный сяку покачнулся и упал на пол.
Оковы пали! Какаши схватил Сакуру двумя руками и свободными пальцами снова начал складывать печати. Время, данное ему Обито, утекало на глазах.
Свита быстро помогла оправиться Кваксу, подали в руки сяку. Он взмахнул им, словно хотел перерубить воздух.
Выдру отбросило в сторону, а Какаши и Сакуру, до этого стоявших вместе, потоком воздуха разбросало в разные углы широкого додзё. Больше не было сковывающего дзюцу. Какаши бросился к жене, она тоже попыталась подбежать к нему, но их снова отбросило в стороны. Сколько бы попыток не предпринимали, все зря: их отталкивало, будто от двух однополярных сторон магнита. Плюс на плюс или минус на минус не магнитятся.
Каппы внимательно наблюдали за тем, как они пытаются приблизиться друг к другу. Посмеивались, — это было видно по желтым маленьким глазам, — прикрывая птичьи клювы веерами. Нет, достаточно сегодня Какаши повеселил их! Только не за счет своей жены! Выхватить бы со стойки катану и разобраться со всеми на раз-два… Так тоже нельзя, неизвестно, как еще отразится в будущем на отношениях капп и людей. Война всех против всех точно не нужна.
— Сколько не смотрю на вас, людей, никак не могу понять природу ваших глупых чувств, — задумчиво выговорил Управитель. — Неужели бесполезные эмоции для вас так важны?
— Люди не каппы! — крикнула ему Сакура. Все-таки отреагировала на провокацию каппы, пока Какаши обдумывал следующий ход. — Лягушкой движут животные инстинкты, а человек — высшее существо, наделенное чувствами.
«Она права как никогда раньше, — думал про себя Какаши. — Вот только ее реплика может ухудшить наше незавидное положение. Что ж, остался только один вариант…»
Давно, еще в училище, у Какаши был товарищ, помешанный на спорте и всяких соревнованиях. Потом их пути разошлись: Гаю — так звали его — предложили место учителя физкультуры в Саппоро. С тех пор они не виделись.
— Господин Управитель! — окликнул он. — Раз мы не можем разойтись с миром, так давай в честном поединке сумо разберемся, кому достанется эта храбрая женщина! — Какаши пошире расставил ноги в стороны и присел, уперев руки в бока.
— Сумо? — среди свиты капп пронеслось удивление.
— Именно! Я хочу вызвать всех вас на поединок. Отказ будет приравниваться проигрышу, — добавил он.
— Раз вы желаете поединка, то готовьтесь проиграть, господин смотрящий! — заявил главный чиновник, демонстративно складывая пенсне в карман. Следом в стойку встала вся свита Квакса. И только Управитель оставался неподвижным.
Какаши сложил руки и низко поклонился. Каппы сделали так же.
Вода тоненькими струйками вытекла из выемок на головах — они были обессилены, а все колдовские чары пали. Каппы не смогли сдвинуться с места и попадали на пол, где стояли.
— Вижу, вы продумали свой ход, господин смотрящий! — спокойно проговорил Квакс, наблюдая полный разгром. Его голос был ровным, умел держать лицо даже в такой ситуации. — Если рассудить честно, то вы победили, и эта девушка остается с вами. Можете забрать ее и убираться из нашего мира восвояси! — Он взмахнул сяку, и вмиг все пространство додзе заполонили Сакуры с копьем в руках. Их было так много, что придется расталкивать локтями, чтобы найти свою Сакуру.
У настоящей Сакуры светло-нефритовые глаза. Стоит заглянуть в них, ее зрачки непреднамеренно расширяются — эту маленькую деталь Какаши заметил, будучи в браке с ней. Интересно, о чем она думала, когда встречалась с ним взглядом?
Поднялся сильный гомон в зале. Каждая из девушек пыталась обратить его внимание на себя. Сакура была одета в многослойное дзюнихитоэ, и все двенадцать одежек стелились шлейфом по полу. Девушки ругались между собой, возмущаясь тому, что увидели друг друга в одинаковом наряде. Как бы не наступить на их одежды, ведь среди девушек не протолкнуться! А еще в момент колдовства Сакура сжимала в руках нагинату. Надеялась защититься или для собственного спокойствия, но сейчас Какаши пришлось с трудом продираться сквозь толпу вооруженных клонов собственной жены.
— Какаши! — выкрикнула одна из копий. — Неужели не узнаешь?
— Эй, поаккуратнее с моим мужем! — осадила ее другая.
— Девушки, какие вы все красивые, но разрешите пройти! — улыбнулся им, внимательно всматриваясь в их глаза.
Сакуры среди них не было.
Прекрасно знал о силе своей обворожительной улыбки и видел, как копии его жены покрываются румянцем, даже сквозь пудру на лице. Вежливо потеснил обеих, пытаясь продвинуться хоть на шаг. Девушки расступились, но одна из копий возмутилась, мол, вот я настоящая, и замахнулась на него нагинатой. В доли секунды лезвие оказалось в опасной близости с его левым глазом.
1) Сага́ми — залив в северо-западной части Тихого океана, вдающийся в юго-западное побережье японского острова Хонсю. Омывает берега префектуры Канагава.
2) Нагината (なぎなた, 長刀 или 薙刀, дословный перевод — «длинный меч») — японское холодное оружие с длинной рукоятью овального сечения и изогнутым односторонним клинком. Рукоять длиной около 2 метров и клинок от 30 до 50 см. В ходе истории стал значительно более распространенным укороченный (1,2—1,5 м) и облегчённый вариант, использовавшийся при тренировке и показавший большую боеспособность.
3) Нагинатадзюцу (яп. 長刀術 или 薙刀術 нагината дзюцу) — японское боевое искусство владения нагинатой.
4) Амэфури-кодзо (яп. 雨降り小僧) — безобидный дух дождя в японском фольклоре. Согласно поверьям его можно застать за игрой, когда он плещется в лужах ненастными вечерами. Внешне выглядит как ребёнок, носит на голове шляпу, сделанную из сломанного старого зонтика, а в руках держит бумажный фонарик.
5) Нэкомата — существо японской мифологии, двухвостый кот-ёкай. В японских и китайских хрониках описываются два вида нэкомата: дикие нэкомата, обитающие в горных местностях, и домашние коты, которые стареют и превращаются в нэкомата.
6) Додзё (яп. 道場 до:дзё:, «место, где ищут путь») — изначально это место для медитаций и других духовных практик в японском буддизме и синтоизме. Позже, с одухотворением японских боевых искусств будзюцу и превращением их в будо, этот термин стал употребляться и для обозначения места, где проходят тренировки, соревнования и аттестации в японских боевых искусствах.
7) Боккэ́н (в русском языке часто произносится как боке́н) (яп. 木剣) — деревянный макет японского меча, используемый в различных японских боевых искусствах, в том числе айкидо, для тренировок.
8) Дзюни-хитоэ (яп. 十二単衣 дзю:ни хитоэ, 12 кимоно без подкладки) — традиционный японский костюм аристократок. Получил наиболее широкое распространение в период Хэйан в X веке.
9) Повесть о Гэ́ндзи (яп. 源氏物語, Гэндзи-моногатaри), также «Повесть о блистательном принце Гэндзи» — роман-моногатари, одно из величайших произведений японской классической литературы, написанный в эпоху Хэйан.
10) Канмури (冠, букв. "корона") — это тип головного убора, который носят взрослые мужчины из благородного сословия и класса самураев в Японии.
11) Сокутай (束帯) — традиционный японский наряд, который носят только придворные, аристократы и император при императорском дворе Японии.
12) Сяку, или тейта, — это жезл или скипетр длиной около 35 см (14 дюймов), который держался вертикально в правой руке и традиционно был частью официального наряда дворянина.
13) Дзюнитёку, они же двенадцать направлений, — это один из традиционных китайских календарей. Это направления, на которые указывает ковш Большой Медведицы в зависимости от времени года, и их распределяют на двенадцать знаков китайского гороскопа. В Японии календарь появился в эпоху Нара (710-784гг), активно использовался населением до эпохи Эдо (1603-1867гг), но с периода Мэйдзи (1868-1912гг) стал популярнее календарь Рокки.
14) Календарь Рокки или Рокуё (六曜 можно перевести как шесть дней) основан на китайском календаре, по которому японцы предсказывали удачность или неудачность дня в шестидневном цикле. Система сохранилась, и на многих современных японских календарях рядом с датой можно увидеть два иероглифа — трактовка того, каким будет этот день.
— Хватит уже! Это становится опасно для него, — рявкнул Орочимару, рассматривая рану, только что появившуюся на левом веке у Какаши. Он лежал без сознания на полу в кабинете, по его шее медленно перемещались бело-голубые слизняки призыва Цунаде. — Еще чуть-чуть и он может умереть!
— Не говори глупостей! — вспылила она. — Он дышит, его сердце бьется, как он может быть мертвецом?! Мои слизняки следят за ним и залечат любые раны.
— Чш-ш-ш! — нервно зашипел он. — Цуна, не ори! Без тебя голова болит. Он слишком долго находится в мире капп, это опасно.
— Сакура там намного дольше, — возразила Цунаде, — и я больше волнуюсь за нее.
— Не думал, что за двадцать с лишним лет ты потеряешь хватку… Неужели не знаешь, что те, кто попадает в их мир со своим телом, могут находиться там почти без всяких последствий?
— Ты сам лишил меня возможности быть смотрящей или забыл?!
— А кто ныл, что за триста лет задолбался снимать котят-нэкомата с деревьев или усмирять тануки? Теперь я еще и виноват!
— Ты подверг опасности мальчишку! — выкрикнула она. Такой громкий крик разбудил бы даже мертвеца…
— Э-эй, бабуля, можно потише? Я вообще-то спал! — подал заспанный голос Наруто.
— Ты как меня назвал, мелкий? — скривилась Цунаде.
— Тихо! — громко сказал Орочимару, разводя руки в стороны. По тесному пространству кабинета прокатился поток воздуха, и спорщики вынужденно замолчали: заклятие склеило их рты.
Все, что происходило вокруг, решительно не нравилось Орочимару. Почему каппы начали так себя вести в мире людей? Определенно, этому явлению должно быть свое объяснение, но не сейчас, когда время на исходе.
Вытащил из длинного рукава кимоно свиток и начал быстро чертить древние знаки.
— Техника призыва!
Черные письмена расползлись по полу кабинета в разные стороны. Наруто боязливо поджал ноги, сидя в кресле. Из печати раздался громкий хлопок — посыпались искры и завоняло серой.
— Ну что тебе надо? — спросила огромная оранжевая жаба, появившаяся в облаке желтого дыма.
— Джирайя, слушай сюда, тут такое дело!
* * *
Какаши вовремя отшатнулся от летящего лезвия нагинаты и рефлекторно зажмурился, но тонкая кожа на лице успела соприкоснуться с металлом. По щеке побежала кровь.
— Эй, ты наступил на мой шлейф! — совсем рядом завизжала копия его жены.
— Дорогой, оглянись назад! Я здесь! — крикнула еще одна «Сакура».
Какаши молча потеснил девушек и продвинулся всего на полшага в тесном пространстве. Из них только одна его Сакура — остальные исчезнут, стоит ему найти настоящую. Если выберет ненастоящую… Об этом и думать не хотел.
У настоящей Сакуры светло-нефритовые глаза. Заглянешь в них — ее зрачки непреднамеренно расширяются.
Он продолжал тесниться, лавируя между говорливыми девушками. Каждая из них пыталась обратить его внимание на себя, но стоило заглянуть в глаза — они были пронзительно-зеленого цвета, да и от яркого дневного света их зрачки были у́же. Настоящей Сакуры нигде не было видно.
Обычно у супругов, которые прожили не один год вместе, есть свои тайные прозвища или что-то такое, когда значение известно лишь двоим. Например, Обито называл Рин «малыш». Его постоянное «малыш, ну не сердись!» до сих пор стояло у Какаши в ушах. Он и был свидетелем их ссор по поводу его частых отлучек в Токио «по делам». Впрочем, у него с Сакурой не было и этого. В какой-то период времени она превратилась для него из Сакуры-чан в Сакуру-сан. Он тоже стал не Какаши-куном, а Какаши-саном. Кажется… Это произошло после свадьбы.
— Сакура-сан!!! — крикнул, насколько хватило голоса.
Фальшивые девушки оживились и с удвоенной силой бросились на него. Перестал обращать внимание на их выкрики и попытки коснуться его. Угрызения совести по поводу расталкивания хоть и ненастоящих девушек задвинул подальше. Его Сакура должна быть здесь!
В другом конце зала толпа зашевелилась, послышался визг и крики. Приподнялся на цыпочки и из-за частокола выставленных нагинат заметил намечающуюся потасовку. Одна из девушек (цвета глаз он не увидел: она постоянно смотрела по сторонам) начала рубить нагинатой своих соперниц. Неужели копии девушек настолько опасны? А если они причинят вред настоящей Сакуре? Стало не по себе.
Помчался в их сторону, насколько это было возможно в его положении. Накидка с оторванным воротником осталась где-то среди девушек (кто-то слишком крепко уцепился за одежду). По мере приближения открывались все новые и новые детали увиденного: копии, раненые нагинатой, истекали кровью, а потом лопались, оставляя после себя облачко дыма.
Так просто?
Нет, он бы не поднял руку даже на копию жены…
— Сакура-сан!!!
Холодный, светло-нефритовый взгляд прожег его насквозь. Доли секунд и ее зрачки стали чуть шире.
— Сакура! — бросился к ней, схватил в охапку и крепко прижал к себе. Она плакала, не стесняясь. Нагината со звоном упала на пол. Не прошло и секунды, как по всему додзе начали раздаваться хлопки, и вскоре сизый дымок заполонил все пространство.
— Родная моя, любимая! — Какаши наклонился и припал к ее губам. Нет ничего зазорного в том, чтобы поцеловать свою жену. Она уже давно не ребенок, а если учесть то, что он к ней чувствует, Сакура единственная, кого он любит настолько сильно. Ради кого готов перевернуть все миры.
Начал быстро складывать ручные печати. На плечо запрыгнула выдра, но в воротник не спешила превращаться. Квакс недоуменно смотрел на влюбленных, проигравшие в сумо каппы начали понемногу приходить в себя. Все вокруг закружилось, замерцало искрами, в лицо ударил поток воздуха.
Они начали куда-то падать, и в полете их руки разомкнулись. В дымчато-сером пространстве, что их окружало, она не заметила Какаши. Где он?
— Какаши!!! — закричала Сакура.
* * *
Сакура приземлилась на что-то большое, влажное и склизкое. В нос ударил запах крепкого табака.
— Держись за жилетку, у нас не так много времени! — проговорил басовитый голос.
Она открыла глаза и обнаружила, что лежит на спине огромной жабы оранжевого цвета и прижимает к себе ручную выдру. Жаба, попыхивая трубкой, обращалась к ней.
— П-простите, — сказала Сакура. Потом будто очнулась от наваждения и прокричала: — Эй, ты! Где мой муж, а?
— Садись, женщина, много разговоров от тебя. Пока я здесь, мою кожу разъедает соленый морской ветер! Какаши твой тебя уже заждался.
Сакура нахмурилась. Ей решительно не понравился тон, которым говорила с ней жаба. Женщина? Много разговоров? Да как она посмела?!
Впрочем, за прошедший день она больше не удивлялась говорящим лягушкам, каппам и их управителям. В самом деле, нужно поскорее встретиться с Какаши, а все остальное неважно! Ухватилась за темно-синюю жилетку жабы и осмотрелась по сторонам: она была в Камакура — здесь не стоит удивляться говорящим жабам или двухвостым котятам на дереве. Мир богов ближе, чем кажется.
Жаба высоко подпрыгнула и легко приземлилась на другом конце улицы. Еще прыжок, и они оказались на главной улице. Там находился рабочий кабинет Какаши. Почему-то у входа стояло много людей, все чего-то явно ожидали. Сакура спрыгнула со своего странного возницы и побежала к зданию.
Бесцеремонно растолкала зевак и сослуживцев Какаши и понеслась к его кабинету. Выдра начала радостно повизгивать. Почему-то Сакуру никто не попытался остановить и даже окликнуть: все только удивленно вытягивали головы в ее сторону. Им было на что посмотреть: не каждый день увидишь жену смотрящего в наряде, как у киотской дамы из старого императорского дворца!
— Какаши! — крикнула, стоило переступить порог кабинета. Здесь сильно воняло серой, посередине стояли приемные родители и громко спорили. В кресле сидел молодой муж Хинаты, а Ино лежала на кушетке: вроде как спала. Какаши лежал на полу и тоже… Спал?
Но почему?
Подбежала ближе, опустилась рядом с ним и припала к его губам.
* * *
Весной вулкан Сакурадзима покрывался нежно-розовой пеленой цветущих деревьев, оправдывая свое название — остров сакуры. В детстве Сакура любила смотреть на вулкан под облачной белой шапкой, а когда пришлось уехать из родных краев, остались только воспоминания. На родине их с Какаши считали преступниками, и никому не было дела до того, что «преступникам» семь и пятнадцать лет соответственно.
Прошлой весной все изменилось: после принятия конституции, император простил Сайго Такамори и даже установили ему памятник в столичном парке. С тех пор семьи сацумских самураев перестали носить клеймо преступников.
За все годы, проведенные в Камакура, Сакура не раз мечтала побывать дома. Сначала они с Какаши были слишком маленькие, а когда стали взрослыми, не осталось свободного времени.
Приключение с каппами давно закончилось, но остался один неразрешенный вопрос: за свою помощь Джирайя запросил ни много ни мало, а месяц отмокать в горячих минеральных водах Ибусуки-онсенов, что в Сацуме. Возражения Цунаде и Орочимару насчет того, что там рядом море, а у призывателя жаб нежная кожа и морской воздух ей вреден, не принимались.
— Тебе надо не в онсены, а в квартал Гион, — огрызнулся Орочимару.
— Боюсь, ты не потянешь содержать меня целый месяц в веселом квартале, — парировал он.
— Так и быть, поезжай в Сацуму, свози Какаши и Сакуру на родину и привези мне местного сакэ, — сказала ему Цунаде.
Джирайя расплылся в улыбке и подмигнул ей.
* * *
— Мм-ма, Сакура, не плескайся! — поморщился Какаши. Отвернулся к бортику онсена и прикрыл лицо руками от брызг.
Сакура исподтишка подплыла сзади. Какаши совсем не ожидал, что она в шутку запрыгнет к нему на спину. Его жена оказалась горячей штучкой во всех отношениях. И почему он раньше обходил стороной эту часть супружеской жизни? Считал ее слишком маленькой? Сакура давно выросла и была готова родить ему детей.
— Друзья мои! — громогласный окрик отвлек молодых от игр. На пороге онсена показался Майто Гай. Его товарищ тоже отдыхал здесь после сложных соревнований. На Гае было надето зеленое кимоно, а в руках он держал бутылку сакэ и несколько глиняных чашек. — А не выпить ли нам за Весну Юности?
— Какаши, — тихо подозвала его Сакура, — а он всегда такой странный?
— Не обращай внимания, он хороший человек, хоть и со странностями, — кивнул ей.
— Гай-сенсей, Гай-сенсей! — громко окликнул ученик своего учителя. — Разрешите мне посоревноваться в распитии сакэ!
— Мой юный друг! — обратился Гай к ученику. — Тебе к сакэ нельзя приближаться на пушечный выстрел.
Какаши наблюдал за товарищем и его учеником всего несколько минут, но уже начал тяготиться новой обязанностью, которая предстояла по возвращении в Камакура. Не так давно получил весточку от Минато-сенсея, где он просил взять своего сына Наруто в ученики. Особо настоятельно просил быть с ним построже. Мысленно вздохнул и троекратно подлил сакэ для Сакуры.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу