|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Вы — лишь сны, воспоминания нереальны, эта жизнь несущественна.Жили ли вы в сказке до того, как попали в кошмар и проснулись? Нет.
Туманный рассказчик
Ночь эта была довольно мистической, несмотря на то что здешние земли пропитала аура магии и волшебства, в спящей природе все равно сохранялось нечто непостижимое, нечто необъяснимо влекущее в глубины крон Вечнодикого леса. Однако нашу героиню разбудит не шум леса, а капля росы, которая собиралась всю ночь лишь для одной цели — мягко стукнуть влажным касанием нос. Сон от такого, конечно, прервется, захочется уснуть вновь, однако один глаз бирюзового цвета неохотно и лениво приоткроется, реагируя на раздражитель, и тут же метким импульсом в мозгу забьет тревогу. Раскрыв глаза и бегло осмотревшись, кобыла обнаружит тот весомый факт, что место, где она ложилась спать, и место, где проснулась, отличаются настолько, что даже сама вселенная существует тут по совершенно чуждому кобыле порядку. Об этом факте кричало какое-то чувство, но постижение этого было за гранью сознания.
«Это место кажется каким-то сном — да, именно сном, есть в этом всем нота... иного, непонятного», — подумала та, но в силу воспитания озвучила рвущуюся на свободу фразу.
— Не поняла... а где я? — собственный тон голоса её удивил. Он был выше, чем тот, которым она сокрушала буйные нравы. Здесь же нечто более мягкое, совершенно ей не присущее. Впрочем, кобыла сразу себя успокоила: это может быть один из тех странных снов, где все настолько реалистично выглядит, что мозг даже не способен понять, что его дурят.
Мягко фыркнув, кобыла осмотрелась и краем глаза увидела, что она уже и не она вовсе. Точно сон. Неохотно она поднялась.
— Вновь странное сновидение? Хм, диковинная грива. Что за знак оно несет? — спросила она пустоту, однако ответа не последовало.
Волосы ее и вправду были очень странными, словно сотканные из магии, усыпанные неизвестными созвездиями. Сны — довольно причудливые явления, которым не чужда различная, даже самая безумная форма. Сейчас это был именно тот сон? Ее размышления отвлекла какая-то возня за деревом, около которого она проснулась. Насторожившись, кобыла как можно тише выглянула из-за ствола, увидев другое существо. Это оказалась… лошадь?.. Или нечто ее напоминающее. Во всяком случае, это была кобыла. Почему-то ей казалось так. Кобыла белого окраса, со странной гривой, в которой угадывались несуразные цвета, не присущие естественной масти.
— Эй, ты! — громко сказала кобыла, обращаясь к спящей. Та подняла голову, и морда окликнувшей исказилась гримасой ужаса. — Что ты такое?! — невольно вырвалось у неё.
— А ты что такое?! — ответила белая кобыла, довольно быстро поднявшаяся на ноги.
Мгновенное осознание, замешательство, и обе, встав в боевую стойку, взмахнули крыльями, подкидывая свои плащи. У синей был револьвер в кобуре, а у белой было ружье, прикрепленное сбоку под плащом. Эти доли мгновения, это осознание, что кто-то сейчас будет мертв, выброс адреналина. Мгновение застыло в вечности. Кто быстрей выхватит, кто быстрее выстрелит… Прав тот, кто выстрелил первым! Мгновение миновало, впрочем, неудивительно, ведь мгновениям, как правило, не свойственно задерживаться на месте, а вот кобылы остались.
Обе испуганно уставились друг на друга с поднятыми крыльями, всем телом наклонившись, чтобы не позволить сопернице попасть. Противницы выглядели не то чтобы глупо. Вот, например, какой-то случайный сторонний наблюдатель, если бы он вдруг тут оказался ночью, сказал, а точнее, аккуратно предположил, что, быть может, это какой-то танец? Но правда была куда менее прозаична. Магии для того, чтобы выхватить инструменты для уничтожения себе и не очень подобных, вдруг не оказалось под копытом. Они, полуосознавая это, закричали друг на друга боевым кличем, попробовали атаковать вновь, но из всего этого изменился лишь угол наклона тел для отскока вбок после выстрела. Ночь не разрушилась от оглушительных выстрелов, и ничья жизнь не оборвалась в это мгновение, которое, следуя за предшествующим, унеслось в вечность прошлого.
— Глупо выходит, — заметила белая, в последний раз попытавшись воззвать к своим чарам, но не ощущая знакомой вибрации сил в голове. Это чувство было сравнимо с отсутствием мысли, словно ты сидишь над чистым листом и не в силах изобразить на нем ничего, потому что у тебя отобрали твою кисть. Хотя магия была сложным инструментом, в ней всегда была капля творчества.
— Да… — синяя тоже попыталась нащупать магию и перехватить инициативу, если вдруг будет более удачлива, но безрезультатно. — Да, — сказала она, опустив уши, пристыдив себя, что до сих пор пытается использовать то, чего тут нет. — Неловко выходит, — она нервно хохотнула.
— Странная ты, словно художник был пьян и хотел изобразить сначала натуру, потом ему вдруг взбрело исправить это, а потом он выпил еще лишка и решил, что неплохо будет изобразить ночное небо прямо поверх — все равно это уже не спасти… В общем, не умеет он кобыл рисовать, — напряженно заметила белая.
В ответ оскорбленная соперница покосила голову.
— Ого, меня пытается осудить за внешность особа, смею предположить по голосу, женского пола, хотя не факт… — синяя, сделав паузу и хохотнув, сказала: — Ты выглядишь не лучше. Я такое только у тех поехавших пиратов и видала, расписанная, как пиратская галера, во всевозможные цвета. Ну, хотя бы тело у тебя белое. Но спасибо за афоризм, красноречива, как моя сестра, стало быть. Такое выдать… — она опустила уши, вздохнув.
— Сестра? О да, у меня ведь тоже есть сестра! Мищ ее звать, — белая кобыла улыбнулась, поймав взгляд синей и не успев рассказать, какая та задорная, и авантюрная особа, покосила голову.
— Л… — синяя вздрогнула и попыталась дрожащим голосом что-то сказать: — Люми?.. — наконец выдавила из себя та. С каждым мгновением осознавая и все больше убеждаясь в том, что это сон. В такие моменты она обычно просыпалась, но сейчас глупо стояла и смотрела на сестру. Хотя выглядела та странно, это не в новинку — в последнем сновидении их обличья вообще были птицами, которые ворковали о своем в объятьях неба.
— Мищ… — старшая улыбнулась и расхохоталась. — Это смешно! Ты видела себя-то?..
Веселый настрой Люми сбил какое-то чувство внутри Мищ, и младшая, словно решив кое-что позабыть для себя, улыбнулась в ответ.
— Хотя меня беспокоит, что мы друг друга чуть не постреляли…
— Думаю, неудивительно, что так вышло, эта обстановка и наши… тела? — синяя вздохнула. Ей было приятно повидаться с сестрой вновь и не хотелось, чтобы этот сон обрывался.
— Но давай к более насущному вопросу: как так вышло, что наши чары не работают? — спросила Люми.
— Вероятно… сестра, это лишь сон, может, навеянный кем-то, судя по странному окружению, — синяя безуспешно встряхнула гривой, словно пытаясь выбросить из нее довольно большой переизбыток звезд. Увы, белые точки остались на месте.
— Осознанное сновидение, милая? — белая кобыла мягко прощупала здешнюю траву. — Не уверена, обычно в подобных сновидениях мы видим то, что хотели бы видеть, но я не вижу дома, не вижу мамы… отца.
— Да… — сказала Мищ, грустно улыбнувшись. — Хотя про себя не могу сказать обратного…
Она не успела договорить, потому как нечто завыло поблизости, несколько пар зеленых глаз засветились неподалеку, и сестры переглянулись.
— Сон превращается в кошмар? — спросила Люми, обводя взглядом, и оба крыла выпорхнули из-под плаща.
— Магии же нет, ты не взлетишь! Или, как гусыня, хочешь удирать, придавая себе скорости взмахами крыльев? Тяги недостаточно будет!
На замечания сестры кобыла хитро ухмыльнулась.
— Попытка не пытка, — взмахнув крыльями, крикнула она и оторвалась от земли. Не совершить кувырок при взлете ей помог только большой опыт полетов, а еще обнаружился нюанс — хвост был просто хвостом, и неясно, как им рулить. Люми глуповато повисла в воздухе, махая своими крыльями, которые для ее роста и веса были довольно небольшими. Удивление сменилось восторгом.
— Потрясающе! Ты это видишь?! Никакого разбега, никакой тяги! — Мищ покосила взгляд в сторону и, распахнув крылья, тоже взлетела.
Между тем какие-то зеленоглазые твари, потеряв всякий стыд, рванулись из кустов к двум кобылам, но, увы, было поздно — сестры поднялись над землей. И хотя пара зеленоглазых древесных волкоподобных существ попыталось в прыжке цапнуть их за копыто, но потерпела неудачу, с глухим звуком упав. Сестры опять переглянулись и, хохотнув, улетели прочь, наслаждаясь совершенно неестественной легкостью в полете.
— Ну да, ну да, прямо мы бы стояли и ждали, когда это чудище прыгнет тебе на шею… — сказала синяя, изучая себя в полете. — Хвоста нет… А чем управлять?
— Килем, наклоняешь корпус и летишь, — менторским голоском сказала Люми, вызвав лишь недовольный фырк сестры. — А вообще, кроме звездного неба, я вижу еще и огоньки города и даже замка.
— Замок, да… — сказала Мищ, смотря на мерцающие огоньки вдали, и только потом обратив внимание на немного более тусклые огоньки небольшого городка, наверное, даже деревеньки. — Разумно будет нагрянуть в эту деревеньку, хотя бы посмотреть, что там, ну и избавиться от этой несуразной внешности, — указала копытом кобыла, посмотрев вниз, где кружились злобные элементали Элементали — неразумные существа, созданные магией из грязи, веток, коры и прочих легкодоступных материалов в лесу. Как правило, создаются неопытными волшебниками для своих нужд и подчиняются простым приказам призывателя.?.. Или это… хм… Лесные стражи?
— Ну не знаю, мне кажется, ты похожа на какое-то полотно, изображающее ночь и сны, — заметила Люми, подмигнув.
— А ты похожа на флаг, — сказала Мищ, недовольно фыркнув, но показав язык.
— Ну да, но ты же знаешь, это же не навсегда? — она с улыбкой посмотрела на суету, которая происходила внизу. — Все, летим в городок. Может, если найдем там выход, то сон закончится?
Однако синяя кобыла промолчала, переваривая услышанное, хотя и кивнула, направив корпус в сторону города и как-то неловко покачиваясь, возможно, стараясь так рулить. На деле же полет оказался легким, можно даже сказать, непринужденным. Единственным фактором, который иногда мешал, был плащ и вьючные сумки с кобурой, но обе уже давно привыкли к такому неудобству. Плащ вообще важнейшая часть любого, кто ходит на дальние расстояния, в нем можно хранить пожитки при наличии карманов, а в случае чего даже укрыться и переночевать где-нибудь под сосной. В сумках лежал провиант, боеприпасы и оружие.
* * *
Диковинные существа уже отстали, они и не старались выйти за черту этого странного и неестественно темного леса. А вот городок заслуживал отдельного внимания. Точнее, не городок — по меркам сестер это была деревня или поселение, жители которого, впрочем, почему-то не спали. Кобылы приземлились неподалеку.
— Мне кажется, это не совсем сон, милая, — сказала Люми, по привычке стараясь смягчить приземление дополнительными сильными взмахами крыльев. — Спутник ночи один, — заметила старшая, — а такое только по рассказам мамы было возможно, и то до событий перехода и войн Таин.
— И почему ты так решила? Я все еще думаю, что это видение, потому что слишком уж все сюрреалистично, не побоюсь этого слова, а это верный признак сна, — ответила Мищ, приземляясь рядом. — И ты хочешь сказать, мы вернулись в родной мир? — она остановилась, смотря на сестру. — Значит, на нас могут напасть эти мерзкие жадные существа?
— Нет, вихор-хифнов тут нет, надеюсь… И я не про это вообще! Мне кажется, мы совершили переход. Не понимаю, как и когда. Уф… Это не наши земли и даже не покинутый Таин. Нет, это совершенно чуждый нам мир. Ты это тоже ощущаешь, да? Не одна же я чувствую, что тут нам не место от слова «совсем», — сказала белая, копнув землю.
Синяя призадумалась. Да, это чувство было при ней, оно было едва заметным, но немного давящим, словно ты оказался в компании, где на тебя не обращали внимания и тебе хотелось побыстрее уйти.
— Вопрос в том, кто живет в этом городишке? Не вихор-хифны же? — спросила с надеждой Мищ.
— Так, постой, а что нас останавливает устроить там дебош? Вроде как нас не ограничивают правилами гуманности? — ответила Люми и подмигнула.
— Наверное, потому, что мы ренегаты и нас изгнали? — хохотнула Мищ. — О да! Если бы наш вид был как мы, наверняка, Таин не пал бы и не был разграблен.
— Ну, этих времен мы не застали, знаешь ли. Так что… — обе выдержали паузу и посмотрели на тропу, ведущую в город. — Так что давай аккуратно зайдем, посмотрим, кто там живет, а потом уже будем думать. Так сказать, будем решать проблемы по мере их поступления, — уверенно заявила белая.
— Ты как хочешь, но меня не устраивает эта находка астронома, — недовольно сказала синяя, указывая носом на развевающиеся созвездия. — Вот сейчас я приду туда, да и ты тоже со своим флагом… Вот потеха народу будет! Как бы за бродячий цирк не сойти еще, — она фыркнула, смотря на то, как переливается грива сестры.
— Ого, а когда тебе вдруг стало важно мнение окружающих, милая? — хихикнув, заметила Люми.
— Ну, давай начистоту: первое впечатление сейчас очень важно, если мы хотим понять, что к чему. Нет, я своему принципу не изменила, однако не совсем упертая дура. Если нас поднимут на смех, то о каком разговоре может идти речь? Терпеть не могу несерьезное отношение к своей персоне, — она вздохнула. — Проклятье. Магии нет, никакого щита неважности или даже иллюзии. Ничего. Даже просто заправить в косы это недоразумение возможности нет, — возмущалась синяя.
— А это зна-а-ачит, — хитро протянула белая, — идем туда так. Хотя, приличия ради, крылья спрячем.
Минутой позже они уже подходили к городку, где творилась какая-то ночная суета. И силуэты выдавали в жителях нечто подобное лошади… Хотя сестры были не уверены. Эти существа были с большими глазами и коротким носом… И они были совершенно разных цветов, словно какой-то безумец покрасил всю деревню во все цвета радуги. Существа, однако, обратили внимание на гостей и начали подходить, изучая их.
— Они чего-то ждут? — спросила Люми, подойдя ближе и уже оказавшись в городке, подметила разномастность этих существ.
Мищ внезапно остановилась, как-то странно фыркнула и… Начала хохотать, и хохот этот начался с одного ха, потом ха-ха и разлился в истерический смех.
— Ха… Ха-ха, ха-ха-ха! — она не могла унять смех. — Но это уже смешно! — кобыла даже не пыталась вести себя тихо. — Это что надо принимать, чтобы такое создать?! — она заливалась смехом, переходящим в непристойный ржач.
Люми же на мгновение подзависла, не понимая, с чего такой истерический хохот, а потом оглядела окружение, которое, надо сказать, так же с любопытством оглядывало кобыл, и не смогла сдержать смех.
— Спорим, они сделаны из сахарной ваты? — добавила Люми, стараясь взять над собой верх. Ведь кто знает, как отреагируют эти существа на их хохот. А потом стало не до смеха, и они посмотрели друг на друга. — Так мы такие же! — сказала Люми, осознавая какую-то глупую истину и понимая, что они выглядят так же несуразно, особенно она.
— Нет-нет… — ответила неуверенно Мищ, смотря на сестру. — Ну… ох… ох… Да мы явно… Но нет, посмотри, у них морды короче.
Окружающие, однако, смотрели на парочку с нескрываемым интересом. Особенно после того, что они только что насмехались над ними, и пони вокруг становилось все больше и больше, все чего-то ожидали. Пока наконец не произошло то, что, вероятнее всего, должно было произойти — сквозь толпу к ним пробилась весьма… активная кобыла с пепельной гривой и кофейно-молочного окраса шерстью. На крупе у нее было что-то нарисовано. Впрочем, как обратила внимание сразу Люми, а потом сказала об этом своей сестре, у каждого жителя этого города был рисунок на крупе.
— Приветствую вас, ваше величество, я… не ожидала, что вы прибудете… — с голосом полным уважения и даже трепета начала она. — Ох, принцесса! Пони будут рады вас видеть, когда вы исполните свой обряд, — она с каким-то нарастающим страхом посмотрела на Мищ.
— Это Найтмер! — крикнул кто-то.
Сестры так и не поняли, что это значит, потому как кто-то запищал и запаниковал. В толпе зевак началась какая-то возня, обычно не предвещавшая ничего хорошего.
— Она околдовала нашу любимую принцессу! — послышался еще один возмущенный выкрик.
— Так вот почему она насмехается над нами!
В следующий миг Мищ пошатнулась от довольно крепкого удара, который пришелся в левую щеку, и, надо сказать, почти потеряла равновесие. Упасть ей не дала Люми, о бок которой та оперлась. Внутри кобылы закипел гнев, произошел выброс адреналина, время вокруг стало словно тягучая патока. Вот она. Какая-то разноцветная радужная дрянь прямо в полете умудрилась дать ей по морде!
— Ах ты мелкая лупастая мразь! — взвыла кобыла и уже намертво зацепилась взглядом за летящую на второй круг угрозу.
Она сжала зубы в яростном предвкушении, как отобьет задними копытами ей по нагло ухмыляющейся физиономии, сломав челюсть и выбив пару зубов. Увы, как только та зашла на второй круг, несясь в этой панической суете среди разноцветных существ, нечто соломенно-желтое сбило ту с курса, и она исчезла в толпе бегающих и кричащих пони. Три красных яблока… Что? Мысль так и улетучилась, не успев собраться в голове Мищ, так как ее толкнула Люми и указала носом в сторону домов, и хотя ярость пылала в ней, синяя чуть поостыла, встретившись взглядом с сестрой. Расталкивая пони, мечущихся туда-сюда в поисках места, куда спрятаться. Довольно быстро улицы опустели. Сестры, в своем желании скрыться, подбежали к странному вычурному строению округлой формы. Желание это имело веские основания. Там, где начинается ненужная паника, довольно быстро появляются органы правопорядка. Гнить за решеткой или колоть камни на рудниках сестрам явно не улыбалось.
— Это не смешно! Мне дали в морду! Ты понимаешь?!
Люми толкала запертую фиолетовую дверь, почти не слушая яростную речь сестры; в конце концов, она, навалившись всем весом аки таран, выбила дверь, втолкнула туда Мищ и, закрыв, посмотрела в окошко, которое кто-то предусмотрительно в эту самую дверь установил.
— Я это существо найду, его или ее раскатаю по стене, ты слышишь?! Я ее под килем пропущу! Чтобы морские желуди ее изрезали на фарш! На мачте повешу!
— Да утихни ты! — шикнула Люми, смотря на затухающую беготню, вокруг стало как-то совершенно тихо. Даже ставни чертяги мелкие успели закрыть. — Я не поняла эту мадам. Какое ваше величество? Они что, заговор готовили, а мы тут нарисовались не вовремя, что нас так все испугались? — спросила та сестру, которая старалась успокоиться и оправиться от постигшего её унижения.
— Все, я решила: если поймаю, привяжу это существо к бушприту… — мечтательно сказала вполголоса синяя, а потом посмотрела в глубины дома. — Это… Ателье? — спросила Мищ.
Люми повернулась, пытаясь разглядеть в кромешной тьме хоть что-то.
— Ты вообще что-то тут видишь? Темнота, как в трюме ночью.
Мищ покосилась на сестру, сказав:
— Ну, вообще, вижу. Манекены, одежда, тряпки разные… Не то чтобы хорошо вижу, но достаточно… — она посмотрела на Люми, которая, судя по беготне глаз, явно видела хуже.
Их диалог прервал какой-то слабый шум, обе замерли. Тишина вмиг заполонила пространство, казалось, можно было уронить нитку, и та до неприличия громко прошуршит сквозь вязкий воздух на пол.
— Мы не одни, — тихо сказала синяя.
— Эй, выходи, — сказала Люми, даже несмотря на отсутствие магии и каких-либо средств к самообороне, ну кроме разве что зубов и копыт. Тон ее был твердым, впрочем, она все еще крупом подпирала дверь, на всякий случай. — Я приказываю тебе.
Внутри помещения что-то тревожно зашевелилось и даже тихо простонало. Зажегся огонек, слетевший с рога белой единорожки с синей гривой.
— Хорошо, изволь сказать, какого… — Люми осеклась, смягчив тон, поняв, что магия у этой единорожки есть, а у нее нет. — Что тут происходит?
Однако зажигающая свет единорожка, увидев Люми, раскланялась и запаниковала, осматривая творческий бардак вокруг.
— Принцесса?! Ваше величество! Простите, простите, я не знала… — на ее мордочке образовалась целая вереница эмоций: паники, страха, стыда, уважения, и, достигнув пика пережитого волнения, кобылка просто упала в обморок.
Сестры переглянулись.
— Что ж, она выполнила свое предназначение и дала нам свет… — сказала Мищ, осматриваясь. — Ситуация скверная. Я себя крысой в углу чувствую… Если сейчас кто-то сюда заявится, то что мы будем делать без магии? Кусать их? — она поглядела на Люми, которая носом толкнула единорожку в бок.
— Даже помочь ей не могу, на самом деле… — с тоской сказала белая кобыла.
— А стоит ли? Она не мешает, вроде… Не кричит, так что, условно, мы в безопасности… — заметила Мищ.
— Безопасности? — она села около двери. — Не уверена. Они странно себя ведут: меня называют принцессой, вашим величеством, а тебя боятся. А вообще, скажи, милая, откуда у тебя такое специфическое познание в морском деле? Не упомню я что-то, чтобы ты углублялась в эту профессию.
Мищ потупила взгляд, раздумывая над ответом.
— Ну ты нашла, конечно, время спрашивать такое… Вообще-то я разносторонняя личность! — парировала неудобный вопрос синяя. — Думала все купить себе кораблик… — продолжила она мечтательно.
Люми внимательно заглянула в глаза сестры.
— Ты ищешь в моем взгляде ложь? Или какую-то подоплеку? Увы, в этом месте это не работает, — она улыбнулась самой невинной улыбкой…
* * *
Прошло уже минут пять тягучего ожидания, однако никакой погони, никакого штурма дома. Полная тишина. Люми подперла, как смогла, дверь какой-то тумбой и безуспешно пыталась привести в чувство белую кобылку. Хотя, когда ты не можешь пользоваться магией, что тебе остается, кроме как пытаться растолкать ее носом? Так что пробуждение этой пони было весьма интересным. Она открыла глаза и увидела принцессу. Они смотрели друг на друга, Люми смотрела на нее с каким-то молчаливым ожиданием, на фоне топталась Мищ, бегло осматриваясь.
— Привет, — начала Люми.
Синеватая кобыла на фоне остановилась и посмотрела на них.
— Надеюсь, ты не будешь кричать, мы тебе не причиним зла, — белая кобыла себя чувствовала крайне глупо, говоря это.
— Но, — пони смотрела то на одну, то на другую, а потом, поднявшись, продолжила, — вы же принцесса Селестия, как вы можете причинить мне зло? Вы нас оберегаете, сколько себя знаю! — она недоумевала, смотря на Мищ, и какой-то пазл начал складываться в ее голове.
— Нет, это не та, о ком ты подумала! — сразу сказала Люми. — Давай так: я не принцесса, боги, это же такая тюрьма… Я Люми, это Мищ, моя сестра. Мы путешественники. Я даже не знаю, как это объяснить…
Но за нее продолжила сестра:
— А что тут объяснять? Мы оказались в этом месте, совершенно незнакомом, завалились в город, где мне дали по морде, и началась паника, они назвали меня Найтмер… Наверное, что-то вроде местного злодея тут, полагаю... — Мищ, видя какой-то страх в глазах единорожки, обвела помещение взглядом. — Видимо, ты знаешь, кто она такая. Но! Я не она, я тоже путешествую… И мы проснулись этой чудесной ночью с этой несуразной внешностью! Даже, осмелюсь сказать, в этих телах, — она тяжело вздохнула.
— Да, милочка, так и есть. Так что я не принцесса, а бродячая кобыла, как и моя сестра. И нам нужна помощь, — Люми фыркнула от смущения, хотя хотела бы, чтобы это выглядело как досада.
— Но чем я могла бы вам помочь… Вы вылитая Селестия… О милостивая Cелестия! — начала та, с переменным успехом стараясь побороть тот диссонанс, который вызывал в ней трепет величественной особы и осознание, что она не та, на кого похожа.
— Нам бы стать менее примечательными, — сказала Мищ, покачав головой.
— Но как спрятать двух таких… больших аликорнов? — спросила кобылка, уже даже поднявшись.
— О, вот и наше название, полагаю… Али... корны… — синяя распробовала слово на вкус, тихо пробубнив его несколько раз под нос.
— Я лично не понимаю, а в чем проблема? — вопросительно посмотрев на бубнящую сестру, спросила белая. — У вас что, разве не умеют красить гривы и хвосты?
— Ох, да… Но дело не только в этом… — Рэрити нервно оглядывала творческий беспорядок после работы. — Видите ли… Наша принцесса… Она ведь еще и солнце поднимает, и луну… Каждый день. Аликорны крайне сильны, понимаете? Можно сказать, их у нас в мире всего два, не считая вас.
— Скверное у меня ощущение, милая, — прошептала Люми. — Это звучит настолько неправдоподобно, настолько наигранно! Разноцветные пони, принцесса, поднимающая солнце и луну… — она топнула копытом, отчего Рэрити сделала шаг назад, немного заволновавшись от этого жеста.
— Угу… — неохотно согласилась Мищ. — Книга-ловушка, думаешь? Не слишком ли очевидно? Да и кто в здравом уме будет создавать из детской истории, вероятно, с иллюстрациями, ловушку? Нет-нет, я понимаю, что это удел бесчестных мерзавцев, — видя недоумевающий взгляд сестры, постаралась объяснить свое видение синяя. — Но обычно же это… Ну, удел дорогих фолиантов, нуждающихся в защите, а не история про принцессу, поднимающую солнце… Не в обиду, — она посмотрела на Рэрити, улыбнувшись и постаравшись показать дружелюбие.
— Я не понимаю вас, — призналась Рэрити. — О какой книге-ловушке вы вообще говорите?
— Ох, это такое подлое изобретение одного мага, оно затягивает жертву в свою историю и убивает. Сложно в двух словах рассказать принцип действия подобного. По факту, ты вынужден жить в истории этой книги, пройти ее и дождаться развязки, чтобы выбраться. Обычно все в этом мире книги сделано из иллюзий, еда и питье не настоящие. Кроме, разве что, твоей смерти…. Так что многие, попав в такую книгу, просто погибают от жажды, — пояснила синяя, подловив себя на мысли, что, возможно, она зря тратит время, объясняя второстепенному персонажу такое явление. — Хм… Очень интересно, если честно, — Мищ повела ушами. Она один раз пережила подобный опыт, но не смогла добраться до развязки — ее вытащил Маг раньше, чем она умерла от жажды. Обычно второстепенные персонажи были довольно глупы, и им был чужд интерес и любопытство, а тут в глазах этой единорожки горел огонек интереса. Так что Мищ начала сомневаться в том, что они в книге-ловушке.
— И какова развязка у произведения для детей? — с раздражением вдруг спросила Люми. — Полагаю, победить клишированного злодея, намеревающегося захватить мир и все богатства?
Мищ хихикнула, хотя хозяйка дома не разделяла ее взгляда и смотрела хоть и с любопытством, но все же с ноткой страха, особенно когда речь зашла о злодеях. Мысленно она на всякий случай прокручивала свою жизнь, думая, а точнее, проверяя, настоящая ли она. Воспоминания, однако, были на месте в ее голове: она тут жила всегда, и помнит, что жизнь тут кипит каждый день. Хотя все эти тревоги лишь подтверждали то, что она была живой, а не иллюзией, созданной для двух сестер, но она сама об этом не догадывалась, поэтому усиленно вспоминала себя и свою жизнь.
— Ну, это не должно быть сложно… Хотя я бы предпочла проверить свою теорию. У меня есть сомнения касательно того, что это именно книга. Знаешь, слишком уж непохоже, я там уже бывала. Так вот, второстепенные персонажи лишены жизни. А смотря на нашу новую знакомую… Я… не уверена, что она лишь плод воображения автора. Эта леди вроде бы живая.
— А если она и есть главная героиня?
На вопрос Люми Мищ пожала плечами.
— Ну, тогда готовься пить воду, которая не утоляет жажду, и есть пищу, которая не насыщает, — ответила синяя, тяжело вздохнув, увидев недоумение и страх Рэрити. — Извини, если пугаем. Даже если это так, то угрожает это лишь нам. Ну, потому что мы чужды этому месту.
— Может, тогда… Выпьете чашечку чая? — вдруг предложила единорожка, хотя этот жест любезности вырвался неосознанно и скорее был чем-то отдаленно похож на нервный смешок. Она отвела взгляд и увидела сломанную дверь. — Ох, — сказала Рэрити, думая о том, что ей будет нужно починить дверь бутика, чтобы не портить первое впечатление ее покупателей.
Люми виновато опустила уши.
— Прошу простить, мы ну очень торопились, — сказала Мищ, видя эту игру взглядов. Она не испытывала особых угрызений совести, потому как никакая дверь не стоит их жизни. — Мы оплатим, если будет возможность, или починим то, что сломали, — рассудила она. — Сейчас нам нужно хотя бы сменить эту несуразную внешность на другую.
— Ах, да… Это… Наверное, вам не стоит беспокоиться об этом, — улыбнулась единорожка. — Для начала нам всем стоит успокоиться. Если вы не против, я поставлю чай? Потом уж, если на то пошло, возможно, вам стоит поспать?
Сестры переглянулись и потом пошептались между собой, прикидывая шансы, что проснутся они с утра уже в кандалах. Впрочем, единорожка не вызывала сильных подозрений и не выказывала страха их присутствия. После небольшой тягучей паузы, к чести хозяйки, чай был готов, расставлены стулья, правда, сестры смотрели на предложенное косо. Решив проигнорировать это, они отодвинули стулья и сели на пол, точнее, на свои плащи. Хозяйка с недоумением уставилась на них — они ответили ей тем же.
— Что-то не так? — мягко осведомилась Люми, взяв потоком магии чашечку.
— Ну, вы сели на пол вместо… стульев? — неуверенно проговорила Рэрити.
Мищ смотрела на сестру, забыв о глупостях этикета этого мира.
— Как ты это сделала?! — резко спросила кобыла, оборвав начинающийся диалог о том, кто как сидит.
Немного ошарашенная вскриком, Рэрити отпрянула, чуть не свалившись со стула, а Люми, потеряв концентрацию, выронила кружку.
— Ой, да… — белая хохотнула. — Я и забыла сказать в этом кавардаке, что я поймала энергию, и мне частично удалось её направить, — магия завихрялась, по рогу и тонкой светлой линией тянулась к кружке.
Рэрити, не видевшая подобного, была немного удивлена и смотрела на диковинку.
— Всплеск эмоций, получается, смог ее активизировать, — сказала Люми, обратившись к сестре, которая в ожидании уже приподняла бровь.
— Выглядит очень необычно, — заметила хозяйка дома.
— Ну а что необычного? — спросила белая. — Простая магия телекинеза, хотя я чувствую неправильность этого в данном случае.
— Ну, вы… Я даже не знаю, как сказать. Вы держите линию контакта. Видите? — ее рог окутало голубоватое свечение с четкой структурой, и чашка с чаем мягко оторвалась от поверхности стола. Причем никаких видимых линий не было, кружку окутала такая же магия.
— Ну, у нас так принято, не понимаю принцип работы твоей силы, но наша работает так, — сказала Мищ, стараясь уловить ту самую линию.
— И это неправильно, — заметила Люми. — Я словно песок пытаюсь вилами собирать, довольно сложно деформировать эту силу под нас. Уф. Много энергии тратится на самом деле. И это ведь только альтернативная школа магии.
— А если родную использовать? — спросила с интересом синяя.
— Пусто, словно ее и нет у нас. Я не чувствую даже намека на наши силы. Только эта чужеродная, и то словно бы она противится моему контролю... таким способом. Словно пытаешься копать землю иголкой — очень неэффективно.
На красочные афоризмы сестры Мищ обвела глазами.
— Хватит красивых сравнений, объясни мне, как воспользоваться этой силой, — возмутилась синяя, забыв о Рэрити, чае и прочем, что ее окружало.
Однако кобылка постучала копытом, привлекая внимание сестер.
— Извините, вы не понимаете саму суть нашей магии… — сказала она, галантно попивая свой чай. — Магия должна идти от души, от того, что ты чувствуешь.
Сестры переглянулись и уставились на кобылку.
— Это как вообще? Я, наоборот, стараюсь держать ум холодным, когда пользуюсь магией, — ответила младшая.
— Ну, в нас нет старой энергии, но есть новая, реагирующая на эмоции, полагаю… — белая положила голову на стол. — Уф, эта ситуация утомляет.
— Все вверх тормашками. Меня так не учили! — возмутилась Мищ.
— Ну это элементарно же! — сказала громко Рэрити. — Даже жеребята могут пользоваться магией телекинеза. Вы хотите — и магия делает. Желание воплощается вашей внутренней силой, — она вытерла чай на столе и налила Люми новую порцию.
* * *
Сложно описать выражение мордашки Мищ, когда она пыталась поймать свою магию за хвост и оседлать, чтобы хотя бы попить чаю, однако это было зрелище изрядных, но пустых потуг. Люми же спокойно, правда, не без напряжения, держала свою чашку завихряющейся магией. Младшая же и так и сяк пыталась сделать хоть что-то, дабы не упасть мордочкой в грязь, но у неё ничего не получалось. Кобыла тужилась и пыжилась, в конце концов, у нее что-то получилось, хотя это «что-то получилось» едва-едва появилось, и одинокая искра исчезла так же быстро, как и возникла.
— Гнусь какая… — ругнулась утомленная Мищ. — Это несерьезно. Делай то, не знаю что. Якоря в этом мире нет, внутри знакомых сил нет, да и это крайне утомительно, даже голова гудит.
Люми вздохнула: ее силы тоже подходили к концу, и чашка была поставлена на стол.
— Ну, я видела, у тебя вышло хотя бы искорку пустить, а это уже, считай, ты огонь разожгла. Главное, думаю, уцепиться за это чувство и раздуть тлеющую силу, — попыталась утешить старшая.
Однако сестра ее оптимизма совсем не разделяла и хмурилась, и конце концов, сдавшись, Мищ недовольно фыркнула, прекратив себя терзать.
— Ты что, думаешь, меня это остановит? — спросила Мищ, вскипая. — Даже если на моей голове бесполезная кость, я без магии не останусь. Будь спокойна.
Теперь Мищ смотрела на чашку настолько злобно и с таким напряжением, что можно было подумать, что она вот-вот лопнет. Эти гляделки закончились тем, что чашка потерпела сокрушительное поражение, так как из рога Мищ завилась едва видимая магия, подхватившая чашку в попытке поднести ко рту, чтобы сделать глоток. Кобылка, однако, не рассчитала усилий, и чашка улетела за ее спину. Послышался звонкий триумфальный дзинь. Кажется, чашка в каком-то роде вышла победителем.
— М-да… — подвела итог состязания Рэрити, неловко улыбнувшись. — Это был мой любимый сервиз… Но ладно, я соберу осколки и выброшу их, — пони магией начала собирать куски поверженной чашки. — Получается, с вашими талантами стоит обратиться прямиком в школу одаренных единорогов! Уверена, вы станете непревзойденными магами, — говорила кобылка, продолжая искать по полу маленькие кусочки фарфора.
— Уф… Уф… — тяжело дыша, Мищ положила голову на стол. — Надеюсь, это не сарказм.
— Ох, нет, что вы… Если вы, как говорите, из другого мира, то это довольно большое достижение. Моя сестренка, например, еще не научилась поднимать предметы. Поймите правильно, все это идет из души, а вы научились этому почти сразу.
Рэрити собиралась сказать еще несколько мотивирующий слов, но Мищ ее перебила:
— При всем уважении к тому, что ты нас приютила и помогаешь, я… — синяя сделала паузу, не желая выпалить что-то, что обидело бы хозяйку, и в моменте обдумав слова, продолжила: — Я злюсь не потому, что у меня не получается, а потому, что я не могу найти якорь. В этом мире что-то блокирует мою силу. Я не понимаю, чувствую, что… Что-то давит на меня извне. Поднятие чашки стоило мне чудовищных усилий. Уф… Нет, правда, Люми, ты не представляешь, насколько это было сложно.
— Охотно верю… — заключила Люми.
— Пожалуй, мне пока стоит приготовить для вас место для сна, время уже позднее. Да и починить дверь нужно, — вздохнула Рэрити, отодвигая комод от двери, который блокировал вторжение незваных гостей.
В душе кобылки возникло смятение. На самом деле она была несколько шокирована их приходом и все же, несмотря на страх, сейчас Рэрити подозревала, что, возможно, это принцесса, и она испытывает ее. Нет, ну это смешно. С другой стороны, Мищ ее пугала. Она выглядела боевитой, в каждом движении кобыла выдавала твердый нрав. Люми оказалась мягче и в самом деле походила на Селестию, но зачем им перекрашиваться, да и было видно, что в практике магии они обе были слабы. Выгнать их из дома было как-то неправильно. Все это Рэрити обдумывала, пока осматривала ущерб, страх и причина поступить правильно боролись внутри нее. Хотя понятно, что она как хорошая хозяйка, пусть и для таких гостей, вломившихся в дом… Она осмотрела ущерб и решила высказать какую-нибудь мысль, чтобы поддержать диалог.
— Что ж, неплохой удар, вы могли бы стать неплохими рабочими на ферме Эпплов. Они уважают силу копыт.
Мищ и Люми переглянулись.
— Кхем… Еще раз извини, отчасти мы даже были напуганы. Ситуация была странная, — Мищ посмотрела на Люми, которая кивнула. — Мы, наверное, рассмотрим твое предложение, чтобы отработать нанесенный ущерб.
— Ну, хорошо, поймите, я просто сейчас слишком устала и не смогу вам помочь, по крайней мере, — Рэрити оценила степень истощения своих сил и поняла, что слишком утомилась после суетливого дня, — просто потому, что копыто дрогнет. А это в искусстве наведения красоты непозволительно! И вы можете подождать тут до утра, я не против, если вы, конечно, не будете ничего крушить или брать.
— Да? Спасибо! — Люми добродушно улыбнулась Рэрити, отчего та даже немного смутилась и даже загордилась, ведь она все равно была так похожа на принцессу.
Рэрити оставила их, поставив на стол горячий чай и немного вкусностей. Сестры, проводя хозяйку взглядом, уселись за стол, смотря на чай и сахарницу, наполненную кубиками белого сахара.
— Это… то, что я думаю? — спросила вдруг Люми.
— Угу… Драконова забава, — сказала Мищ. — Сахар, — она взяла кусочек, лизнула его и закинула в рот, да так бесцеремонно, будто бы это не вредно и не вызывает привыкание.
Люми чуть челюстью стол не пробила, глядя на сестру, и тут же магией шлепнула ей подзатыльник.
— Ты что творишь?! Это же зависимость!
Мищ покачала головой, с удовольствием рассасывая сладкое угощение. Подзатыльник Люми, которым она частенько учила сестру, не возымел никакого эффекта. Наверное, сестре не стоит знать, что после того, как младшая целый год не просыхала в кабаке, этот кубик — просто жеребячий лепет.
— Иногда совсем чуть-чуть не повредит, знаешь ли, — хохотнула Мищ. — Тем более сахар везде и всюду: во фруктах, цукатах, даже в морсах. Но какой всплеск мотивации дает этот маленький белый кубик!
Люми хмуро смотрела на довольную сестру.
— А может, тебе и мяса нажарить? — сказала она, испортив Мищ, пожалуй, лучшую минуту этого дня.
— А вот за такое я могу и всыпать, знаешь ли, — сказала она, ответив хмурым взглядом. — Подзатыльник я еще стерплю, а вот упоминания о мясе… Знаешь, границы держи, берега не путай, а то… — она осеклась и осмотрелась.
— Что, сказать нечего? — с упреком и вызовом спросила Люми.
— Нет, есть, но я знаю, чем кончается это — дракой. А мы… — она головой указала на красивый, даже вычурный, интерьер бутика. — Будет неприятно, если хозяйка проснется, а две кобылы тут подрались.
— Я и не собиралась драться… — сказала старшая, фыркнув. — Это ты обычно кидаешься, когда у тебя кончаются аргументы.
— Да что ты говоришь, сестрёнка?! А ничего, что мне три сотни лет? Неужели я еще не выросла? — надула ноздри Мищ.
— Нет, ты жрешь чистую гадость и радуешься этому, — ответила Люми.
— А ты мне портишь мгновение радости от этой гадости упоминанием о всякой еще более мерзкой дряни! — синяя встала. — Все, хватит! Если тебе так угодно меня воспитывать, то не сейчас. Мы и так на волоске сидим у пони, которая нас приютила. И да, у меня кончатся аргументы, и я тебе таких… кхм, вставлю, вовек не забудешь, — сказала Мищ, губами ухватив еще кусочек и отойдя к окну лицезреть пейзаж.
— Да как ты… Как ты… разговариваешь со мной?! Эй!
Но на возгласы Люми Мищ не отвечала, смотря и даже временами считая звезды. Тут она, наконец, обратила внимание на ночной спутник, на котором была изображена морда единорога. Она, конечно, заметила эту странную особенность и раньше, но не до размышлений было. Сейчас же она подумала о том, какой же до жути искусственный и странный этот мир, но, несмотря на это, сомнения в том, что они в ловушке рассказа, почему-то росли. Все за и против указывали все-таки на искусно сделанное повествование, которое дурит голову, а вот сахар, наоборот, уверял в обратном. Пусть Люми хоть посереет от злобы, но сахар-то, мать его, сладкий! Мищ вздохнула, кто бы объяснил, где они и что это за место.
* * *
— Я не понимаю, вот они были тут и сбежали, — сказала Дэш. — Нет, ну правда… Я вам клянусь, это была принцесса Селестия! А с ней какая-то кобыла! И кто-то крикнул, что это Найтмер Мун и она держит нашу любимую принцессу в заложниках! Слушай, не смотри на меня, как на идиотку! Я действовала по обстоятельствам! И что я могла еще сделать, как не врезать ей?! Ну согласитесь же, удар был что надо.
Однако Эпплджек смотрела на радужную пони, явно довольную собой и своей проделкой, с нескрываемым осуждением.
— Ты, сахарок, сначала делаешь, а потом думаешь, я эт так понимаю, — сказала фермерша, играя соломинкой во рту. — Несносный нрав и взрывной характер, сахарок. Ты эту кобылу видала? Даже если эт та самая кобыла из страшилок, я надеюсь, то, что про нее рассказывают в страшных сказках, неправда, в основном потому, что она, если б тебя поймала, ты представляешь, что бы она с тобой сделала?
— Да я бы ее! Ты знаешь, что бы я ей сделала?! — возмутилась Рейнбоу Дэш, но возмущение тут же погасло, разбившись о тюки соломы в амбаре, а Эпплджек наградила ее еще одним долгим взглядом.
— И что бы ты сделала ужасу ночи? Побила бы копытами? Лягнула бы в живот? Да она бы тебя сожрала и не подавилась… — кобылка прибавила в лампе света. Луч осветил кучу испуганных горожан, которые вжимались в тени, чтобы свет лампы не обнажил их присутствие. — Так, ребяты, я, конечно, не против, что вы переночуете тут, но, может быть, это опять была чья-то шутка? Как видите, все живы. Никто не пострадал, ну, кроме старины Грина, да и тот отделался ушибами, — она обвела взглядом испуганную толпу. — Так что, быть может, пора б по домам? Миссис мэр! — окликнула она кобылу, которая пыталась успокоить граждан. — Ну вы-то хоть скажите… — мэр посмотрела на нее, и Эплджек поняла, что та тоже не знает, что произошло.
— Я не знаю, что это было, но, кажется, вы правы, это была чья-то шутка… Злая шутка, конечно же, но никакие кошмары в амбар не ломятся… Так что да, вы правы, но я, как ваш мэр, обязана проверить, — она глубоко вдохнула и, проявив инициативу, приоткрыла двери амбара. — Даже если все плохо, все равно я первая, кто должен установить точку переговоров, — кобылка вышла и закрыла дверь.
Что же, эта ночь была, пожалуй, одной из самых тревожных и волнительных в жизни мэра. Городок был пуст и необычайно тих, и чем дальше она проходила, тем больше крепла в ней уверенность, что это шутка, возможно, даже Пинки постаралась или кто-то еще. Никаких ночных сбежавших кошмаров тут не было, Селестии, поверженной и просящей о помощи, тоже. Никаких следов или разрушений, просто тишина. Через минут сорок тщательного осмотра мэр вернулась в амбар и сообщила всем жителям, что это была, с большей долей вероятности, шутка, и, пожалуй, когда все разошлись, эта тревожная ночь закончилась.
* * *
Мищ увидела кобылу, которая бродила по пустым улочкам, и задернула штору. Люми разглагольствовала, но уже тише. К сахару она не прикоснулась. Праведная миледи, морской ей желудь жевать, тьфу… Чай уже поостыл, Мищ осушила чашку, взяв ее губами.
— Нальешь еще? — спросила она как можно мягче.
Мищ уже не тянуло на конфликты, вернулся холодный и рассудительный ум. Она думала: «А что дальше?». Им надо как-то выживать, деньги где-то взять, предложение пойти на ферму с крепкими ногами не звучало так уж хорошо. Тянуть плуг — это уж чересчур, не ее ранга работа. Люми хмуро налила ей чай.
— Сахару, миледи? — спросила старшая с ироничной улыбкой.
Младшей лишь оставалось обвести глазами.
— Так и будешь злиться? В конце концов, я же не набросилась и не сожрала все. Просто подсластила жизнь. Обычное дело, ты так не считаешь? Как бокал вина, считай, — сказала Мищ, стараясь звучать мягко и дружелюбно.
— Ох, ладно, да, наверное, я что-то переусердствовала с заботой, — сказала Люми, наливая чай и видя то, что сестра не хочет ругаться.
Чаепитие затянулось ненадолго — Мищ решила немного подремать, причем прямо за столом, что для нее было не впервой. А Люми изучала сам бутик. Не то чтобы она трогала ткани или инструменты, нет, она рассматривала работы, нашла совсем недавно подогнанное платье. Оно было вычурным, словно детским. Хотя в этом мире, наверное, все так выглядит… Ее мысль прервала Мищ, которая подняла голову, и что-то задела ей или рогом. В небе начали появляться первые лучи солнца, предвещая рассвет, но что-то было не так. Люми вскинула бровь и позвала сестру.
— Слишком быстро, тебе не кажется? — спросила Люми, щурясь на рассветное солнце, которое мягко, но неестественно быстро поднялось от горизонта.
— Ну да, быстро… — Мищ же посмотрела на луну, которая не перемещалась по небосводу, однако потом начала заметное движение и ушла за горизонт. — Ой, Люми. Это так странно. Неужели они не врут, и какая-то Селестия управляет целой, мать его, звездой? Это… Это грандиозно! Маг бы оценил размах этого магического элемента, — тихо восторгалась младшая силой, которой подвластно такое. Но при этом у неё возникло множество вопросов, например, насколько точна сия наука, раз способна переместить такой объект и не разрушить при этом мир?
— Я думаю, если она так умеет, значит… Она что, богиня? — спросила Люми, на что Мищ сделала неоднозначный жест, который сестра не поняла.
За окном уже началась утренняя суета, причем только что это были пустынные улочки, а теперь они начали медленно оживать. Сестры отошли в разные стороны от окна, дабы не привлекать внимания, и наблюдали уже незаметно.
— Если она богиня, то очень молодая, потому что если эти создания ее копыт и рога дело, то я не удивлюсь, почему все настолько до вульгарного разноцветное. Я бы сказала, жеребенок-божество. Ох, боги, смотри у каждого из них рисунок еще на крупе, — сказала Мищ, а Люми начала приглядываться к каждому, кто проходил мимо.
— Я пока не вижу в этом смысла… Эй! — она обернулась, когда Мищ головой подняла ее плащ, оголив круп. — А если бы я тебе в голову копытом ударила? — возмутилась Люми вторжению в ее личное пространство.
— Что ж… Я бы умерла, — покачав головой, ответила Мищ, словно бы это ее и не пугало даже.
Теперь Люми в отместку задрала плащ сестры, хотя та не отреагировала на этот неприличный жест.
— Что ж, — с таким же тоном сказала Люми, когда обе осмотрели свои бока, — никаких рисунков нет.
— Как видишь, не наблюдается, — ответила синяя.
За этим занятием их и застала сонная Рэрити, которая, хотя и не выспалась, но стояла в некотором замешательстве, а сие действо прибавило ей бодрости.
— Что вы делаете? — спросила кобылка, смотря на то самое глупое и неловкое положение, в котором оказались две кобылы.
— Что-что? Смотрим на задницы друг друга. А на что это еще похоже? — сказала Мищ, явно не испытывая никакого смущения, а вот сестра смутилась этой глупой сцены, неловко фыркнув.
— Прекрати, — задыхаясь от смущения, сказала Люми и нахмурилась. — Мы заметили, что у вас каждый житель, даже ты, с каким-то рисунком на крупе, вот, решили проверить, есть ли у нас подобное.
— Между прочим, дорогуша, это не какой-то там рисунок, а кьютимарка! Это знак отличия, и его появление — большое событие в жизни. И она определяет то, в чем ты хороша и что выделяет тебя среди других пони, — сказала Рэрити с важным видом.
— Довольно… интересный способ. А это значит, — у Мищ загорелись глаза, и Люми этот взгляд сразу же узнала — любопытство и некоторая жадность заиграли в ее сестре, — они определяют вашу судьбу?
— Да?.. Наверное?.. — сказала неуверенно хозяйка дома.
— Это значит… Это значит… — младшая подхватила со стола кубик сахара и жадно его начала рассасывать. — Это тончайшая судьбоносная магия, которая направляет вас по пути жизни, — сказала она, улыбнувшись. — Потрясающе! Хотя… С другой стороны, этот знак может выдать ваши секреты, и недоброжелатель может воспользоваться этим. Или… А они уникальны для каждого? — вопрошала Мищ.
Такой интерес сестры к меткам пони вызывал у Люми тревогу, а Рэрити с радостью ответила:
— Да, представь, и… нет ни одной похожей метки, разве это не потрясающе? — улыбалась она, даже показав свой знак.
— И каковы условия появления? — продолжила Мищ.
— Ну, как я слышала и как чувствовала, когда ты находишь свое предназначение в этом мире… — единорожка посмотрела на них. — Дорогуша, я с уверенностью могу рассказать, как я получила ее, но я не могу сказать, что этот знак влияет на судьбу, нет, скорее, он, ну… Это сложно объяснить, это, скорее, маяк, а куда плыть, ты решаешь сама.
— Ну, вообще, мне интересно, как ты получила ее, в конце концов, у нас еще немного времени, перед тем как мы уйдем, — сказала Люми, улыбнувшись и поправив плащ сестры крылом.
Рэрити хотела было начать, но осеклась, поняв, что они вот-вот уйдут.
— Но… куда вы пойдете? — спросила кобылка, заволновавшись. — Ох, дорогуша, если в Вечнодикий лес, то там так много опасностей, что даже вспоминать жутко!
— Уф, очевидно, мы пока не знаем. На улице, перед тем как мы ворвались к тебе, у нас случился неприятный инцидент. Нас окружила толпа пони, и в конце концов, — Люми вздохнула, — мою сестру назвали Найтмар Мун и ударили по мордашке, началась суматоха, суета и паника, и мы попали сюда.
— Милая, не сбивай девушку с истории, — сказала Мищ, нахмурившись и приспустив уши, что говорило о стыде, который она сейчас ощущала. Она ведь подняла всех пони на смех, дав повод для возникновения этого инцидента.
Люми посмотрела на нее с пониманием.
— Ох, страсти, моя история, по сравнению с одной вашей ночью, совсем поблекла, — кобылка улыбнулась. — Но ладно, я помню, в этот день я хотела сделать красивое платье для выступления, — она взглянула в окно, испытывая приятную ностальгию, — но я поняла, что в имеющихся вариантах не хватает чего-то очень важного. Я испробовала много вариантов, ничего, увы, не получалось, а ведь премьера была уже вечером! И неожиданно мой рог, моя магия повела меня. Точнее потащила, и тащила она меня довольно долго, кажется, целый день и целую ночь! В конце концов, я оказалась около огромного камня.
Ее вдруг перебила Люми:
— Стоп, стоп…. Ты хочешь сказать, она тебя тащила за собой день и ночь? — уточнила удивленная Люми.
— Падажжи, — сказала Мищ с куском сахара во рту, с удовольствием рассасывающая его, поняв, к чему клонит сестра, — значит, концерт же был вечером, и если все так было, даже если бы ты вернулась, то вернулась бы через два дня минимум. Тем более за день можно пройти нехилое такое расстояние, бог весть где ты могла оказаться и как бы ты вообще вернулась назад будучи жеребенком?
Люми с осуждением посмотрела на сестру, которая пристрастилась к сахару.
— Ой… — кобылка смутилась. — Это ведь детское воспоминание, а дети ведь такие нетерпеливые непоседы с хорошей фантазией. И… Я это сказала лишь для комичности, — она хихикнула. — Как я и говорила, я оказалась около огромного камня. Я разозлилась, ведь это был обычный камень. Но случилось нечто, что меня напугало: какая-то вспышка в небе, которая расколола камень… Это оказалась жеода, полная драгоценных камней, которыми я потом украсила наряды всех пони на концерте. Они сияли, и тогда я получила свою метку.
От такого откровения Мищ подавилась.
— Ты нашла… жеоду с кучей драгоценных камней… и развесила их на костюмы жеребят…
Люми неловко улыбнулась, стрельнув сестре строгим взглядом, ибо знала, что когда в беседе мелькнуло слово «драгоценный», то внезапный приступ удушения сестры означал, что у неё взыграла жадность. Мищ от взгляда опустила уши и отвернулась.
— Ну да, это было чудесно, они так сверкали в этой пьесе, и все охали и ахали от такого блеска! — Рэрити хихикнула.
— Мда-а-а-а… — протянула огорченная Мищ, которой даже теперь и сахар не приносил удовольствия, да и авторитет Рэрити в глазах кобылы поубавился. Отчасти понятно, она была ребенком… Но… Впрочем, Мищ решила не высказывать свои соображения, Люми же не особо гналась за благами, будучи вполне довольной тем, что есть, а быть может, не понимала, какую важную роль играют камни в жизни сестры. — История занятная, на самом деле, — изрекла Мищ. — Хотя мне не нравится тот факт, что магия тут может тебя куда-то тащить… Это инструмент! Если ты потеряла над ней контроль, тебя просто может размазать по нескольким измерениям.
— Ну, это у нас, а у них это музыка души, как видишь. Тем более, я уверена, магия вела ее не для того, чтобы убить, — заметила Люми. — Я уверена, она бы не навредила своему носителю, это нелогично.
— Эй, наша магия тоже музыка! Музыка вселенной, музыка мира и сущего, — сказала Мищ, возмутившись, но она не успела договорить — в дверь постучались.
Сразу же два взгляда уставились на Рэрити, которая тоже стояла в некотором ступоре, но потом, очнувшись, указала на дверной проем с другой стороны. Сестрам повторять дважды было не нужно, и когда кто-то зашел, удивившись сломанной двери, сестры уже испарились. Хотя они подслушивали, в основном Люми, которая стояла ближе к собеседникам в бутике.
— Какой-то зевака… смотрит на платья. Нет, ложная тревога, это не стража, — отвернув голову, мягко шепнула старшая любопытствующей сестре на ушко.
— Ну, значит, дело у нее не стоит и приносит плоды… — шепнула в ответ Мищ. — Но так использовать драгоценные камни — это очень, очень глупо. А кто-то ведь их в шахтах по крупицам киркой выбивает…
Люми опять строго посмотрела на сестру.
— Да, я понимаю… — отводя взгляд ответила Мищ.
Рэрити появилась неожиданно.
— Итак, дорогие мои! Вы готовы изменить имидж с… королевского на нечто приземленное?
Кобылы от ее резкого появления шугнулись, но это отразилось лишь в испуганных взглядах и опущенных ушах.
— Нам много не надо. Меня покрасить обратно в черный смоляной цвет… А сестру в белый, хотя она и так белая — с ней гораздо легче, — рассуждала младшая.
— Ох-ох… — сказала Рэрити. — С тобой будет сложно, да и краски много… Но я думаю, справлюсь…
— Милая, все расходы мы компенсируем, я тебя уверяю, — с полной уверенностью заверила Люми.
— Ох, нет-нет, что вы… — она добродушно улыбнулась, но потом подумала и сказала: — Хотя я сниму с вас мерки с вашего позволения?
— Без проблем, пожалуй, это меньшее, чем мы можем отплатить тебе, — ответила старшая.
Часов пять, пожалуй, столько ушло времени у кобылки, чтобы покрасить Люми и Мищ, причём львиная доля времени и краски ушли на младшую. Весь этот гротескный блеск звезд и флага пиратской галеры померк, как только волосы намочили. У Люми была даже идея оставить этот проявившийся розовый цвет, но она решила его все же смягчить, так что на выходе Рэрити имела белую кобылку с нежной, слегка розоватой гривой, на Селестию не похожую совсем. С Мищ получилось чуть менее удачно: привычный перелив иссиня-черного не вышел, однако она была вполне довольна тем, что не представляла собой пародию на ночное небо. Рэрити в процессе приготовления краски порекомендовала все-таки не брать смоляной цвет, а сделать его чуть-чуть более синеватым. Дважды единорожке пришлось уходить докупать красители, потому как покрасить всю Мищ было задачей трудоемкой и затратной на краску. О кропотливости, которая требовалась крыльям, вообще страшно говорить. В конце концов, был полдень, когда они закончили. Рэрити предупредила о том, что аликорны для пони — олицетворения единства и силы. Селестия, как оказалось, была единственной известной ей представительницей вида, так что сестры единогласно и без слов решили, что пока будут благоразумно держать свою принадлежность к расе в секрете. Хотя Мищ справедливо возмутилась, что силы как раз-таки она и не чувствует, Люми тоже не ощущала сильно огромной распирающей мощи, так что обе были немного разочарованы. Магия для них была важным аспектом жизни, а теперь они в своем мастерстве не лучше жеребят.
Из бутика, не без благодарностей, они вышли уже другими кобылами, и разгуливающим вокруг немногочисленным пони не было до сестер дела. Горожане были словно чем-то встревожены и, казалось, шарахались от своей же тени. Мищ больше не позволяла смеху прорваться, дабы не повторить подобного инцидента. Впрочем, заняться обеим, по сути, было нечем.
— И какие планы на вечер, так сказать? — спросила синяя, точнее, уже черная белую.
— Хороший вопрос, милая. Давай будем разумны и послоняемся по округе — возможно, тут есть, кому помочь, — и набить карманы? — ответила Люми, смотря, как сестра начала рыться в своей сумке. — Есть что полезное? — спросила кобылка, также открыв свою сумку.
— Ну, есть немного медных Граалов, порох есть, немного камней… силосный паек, ножик… — недовольно заметила младшая.
— Стоп! у тебя были драгоценные камни с собой? Отдала бы их единорожке за услугу, — Люми тоже порылась в сумке, но ничего ценного, кроме патронов к ружью, не нашла. Даже зелья пропали, что навело на мысль, что их, с большой долей вероятности, обокрали.
— Ну да, а в чем мне хранить мою магию? — Мищ посмотрела на Люми как на дуру, та ответила ей осуждающим взглядом, оба взгляда пересеклись, едва не создавая между собой гром и молнии. Битва эта могла бы стать легендарной, но вся эта игра в гляделки была прекращена, когда в круп Мищ влетела какая-то пони.
— Ох, простите, — сказал голос, явно принадлежащий кобылке.
Сестры сразу же обратили все внимание на нее, а она на них. События ночи быстро всплыли в голове Майор Мейр, и она, видя их глаза, сразу же узнала ночных гостей.
— Вы…
Мищ заметила, как зрачки кобылки сузились в булавки, и та, даже не объяснившись, рванула прочь, только и оставив после себя облако пыли.
— Свидетель… — сказала Мищ сестре. — Давай в обход, я ее догоню, а ты своей чудо-магией ее подловишь.
С этими словами черная рванула с места в галоп за убегающей. Как только началась эта несуразная погоня, Мищ обратила внимание, что вокруг не было ни единой души. Ей на миг показалось, что ставни дома, мимо которого она только что промчала, захлопнулись. Кобыла впереди бежала довольно шустро, но у Мищ было преимущество — более длинные ноги, хотя она чуть не поскользнулась, когда юркая пони залетела на всех парах за угол. Закоулок был небольшим, и кобыла пролетела его почти в миг, но… пони уже не было. Мищ, нахмурившись, начала прислушиваться, водя ушами, и взглядом пристально изучать дома. Было тихо и никакого движения. Кобыла чертыхнулась, кружась и осматриваясь. Потеряла. Тут уже подбежала Люми.
— Она там! — крикнула белая, носом указывая на центральное здание деревни.
— Давай.
Люми магией распахнула дверь, а Мищ довольно шустро забежала туда, ожидая застать пони врасплох.
— Оп-па… — сказала та, напоровшись на мэра, около которой стояли пони, держащие вилы, скалки и другие принадлежности дробящего типа, кобыла попятилась.
— Что ты там… — сказала Люми, заходя следом и встречая грудиной круп сестры.
— Кехех... ха… кхм, — пропыхтела неловко Мищ. — Переговоры? — опустив уши, сказала она, а вот пони хмуро наступали. — Эй, эй! — возмутилась черная. — Я теперь парламентер! Вы не имеете права меня трогать!
Пони встали, непонимающе свесив головы набок и вскинув брови, повис немой вопрос «Что?».
— Ловко ты это придумала, Найтмер Мун, но мы не ведем переговоры с теми, кто пленил нашу принцессу! — уверенно сказала Рэйвен, помощник мэра, бойкая кобылка с красным галстуком на шее, карими глазами, беловатой шерсткой и темно-коричневой гривой.
Она на воодушевлении уже хотела сказать, чтобы кобыл схватили — действие, которое бы, скорее всего, привело к жертвам, ненужному насилию, стрельбе, крикам и старой доброй поножовщине, но вмешалась Люми.
— Да что они несут… и ты тоже? — возмутилась белая кобыла. — Что за парламентер? — она поравнялась с Мищ. — Мы просто авантюристы, мы путешественники. О какой Найтмар Мун вы все, как ошалелые, твердите?! — возмущалась та, сбивая спесь с сестры и пони.
— Вчера вы вторглись в наш городок, перепугали граждан и, — Рэйвен подняла взгляд на сестер, поняв, что, по сути, они ничего плохого и не сделали, — смеялись над нами! А еще гнались за нашим мэром!
— Уф, — Мищ неловко улыбнулась, опустив уши. — Извините… Я… Я не знала… кхем, ну, то есть… Мы не местные… это для нас в диковинку…. Я правда извиняюсь… А погоня была, чтобы все объяснить, понимаете?
— В общем, мы не принцессы, а путешественники, — сказала Люми и подняла свой плащ, оголив круп, на котором красовалось ровным счетом ничего. — Видите? Это недоразумение.
Мищ повторила действие сестры, недовольно хмыкнув.
— Пустобокие… Но вдруг это опять иллюзия? — недовольно спросила Мейр, оглядев Рэйвен и остальных, как бы спрашивая совета, но пони также были неуверенны в том, что говорят чужаки.
— Нет. Смею предположить, что в темноте вы увидели то, что хотели увидеть, нет? — спросила Люми, вкладывая весь свой скептицизм в эти слова. — Я не являюсь Селестией, хотя в темноте, наверное… очень похожа… — она спрятала круп и сестре помогла тоже, видя, что с магией у нее явно все выходит дурно.
— Принцессой Селестией, попрошу! — поправила мэр.
— Тысяча извинений, миледи. Как я и говорила, мы не из этих земель. Хотя по нам и так это видно, — Люми посмотрела на сестру, как бы передавая ей слово.
— Да, мы искренне сожалеем, что напугали вас и за наш смех, это моветон, — сказала Мищ.
Среди пони пробежался шепоток: «Говорили они странно, да и выглядели тоже. Сразу было видно, что они пришлые».
— Что ж, наверное, мы слишком пугливы, — сказала мэр городка. — Ведь правда! Даже ваш акцент выдает в вас не местных! И, и… Ох, это все так неловко. Ох, я правда сожалею, я ведь видела, что вам еще досталось… — Мейр сменила тон и общее настроение. По крайней мере многие расслабились, когда почувствовали, что им не угрожает опасность.
— А это… Да не переживайте, — сказала черная, улыбнувшись. — Поболит недельку и перестанет.
— Что ж, раз мы решили наш небольшой конфликт, — сказала уверенным тоном дипломата Люми, оглядев присутствующих. — Возможно, мы бы хотели тут поселиться в черте городка. Если вы не против…
Присутствующие переглянулись и начали перешептываться.
— Поселиться? — неуверенно переспросила Мейр. — Мы не против, само собой, но кто вас приютит?
— Нам нужно лишь официальное право на какой-никакой участочек в черте, а насчет жилья, что ж, возможно, кто-то приютит, или нет… Не переживайте, мы выкрутимся, я думаю. Тем более… — размышляла Люми.
— Нет, вы немного не понимаете, — сказала Рэйвен. — Мы не сказать, что крупный город, обычно у нас мало работы, и, как правило, фермы или, например, владельцы разных заведений справляются сами. Гости к нам заходят, но чтобы так, — она деловито поправила свои очки. — Чтобы так оставаться и просить участок земли… Нечастое это явление, — она сделала паузу, ожидая реакции, но сестры внимательно слушали ее. — Так что активной работы тут нет, все друг друга знают, и если что нужно, договариваются обоюдно.
— Возможно, вам стоит попытать удачу в Мейнхеттене? — спросила Мейр. — Там довольно крупный город, и жизнь там буквально кипит.
— Стойте, но ведь на ферме Эпплов всегда нужны рабочие копыта, разве нет? — сказал кто-то из присутствующих.
— Ах да, — неохотно признала Рэйвен. — Полагаю, работа есть, хотя не уверена, насколько она вам подойдет. Обычно это сбор яблок, ухаживание за полями… культивация, и да, работы много.
Мищ аж перекосило, но ее гримасу закрыла собой Люми.
— В общем, нам лишь нужно местечко где-нибудь на отшибе городка, чтобы никому не мешать, — сказала примирительно Люми. — Работу мы найдем сами. А насчет крупных городов: мы не очень с сестрой любим подобное. Вечный шум, дым и суета…
* * *
После всего этого переполоха сестры вышли из ратуши вполне себе довольные. Мейр разрешила им построить себе домик в черте города, так что дела шли не так уж и плохо, кроме, разве что, того, что обе все еще были дезориентированы. Конечно, им нужно было больше информации, желательно иметь в карманах местную валюту. Вряд ли кучкой медяков из другого мира тут можно расплатиться. Они сели под деревом, смотря за жизнью городка.
— И какие планы? — спросила Люми, видя, что сестру распирает от мыслей.
— Ну, я прикинула, конечно, жить мы тут надолго остаться не можем и не хотим. Я же верно думаю?
Люми, улыбнувшись, кивнула.
— Перво-наперво найти какой-никакой доход. Потом где-нибудь жить… Третьим пунктом будет, пожалуй, хм… нам необходимо как можно больше информации об этом мире. Не хочу это говорить, конечно, но, видимо, придется мне тянуть плуг, да? — Мищ, задавшая этот вопрос, разочаровано хмыкнула, когда Люми снова кивнула. — Я поднималась со дна, чтобы вновь туда опуститься…
— Какого еще дна? И почему ты? Мы же вместе поднимались, разве нет?
Мищ сжала губы, потом выдохнула.
— Я, да… об этом и говорю. А ведь были неплохими наемниками… О! Так, постой!.. Ты же помнишь, одно время занималась кузнечным делом, да? — вспомнила Мищ, смотря на Люми, стараясь сменить неудобную тему.
— Я много чем занималась… Включая алхимию… Но да, помню, хотя год подмастерьем… Не могу сказать, насколько я успешна в этом, — кобыла неуверенно посмотрела на сестру.
— Слушай, я к своему стыду не могу похвастать подобным… Муж учил меня продвинутой магии, это факт, учил долго, но эти знания тут… бесполезны? Я могу управлять парусным судном. Эти знания тут бесполезны. Могу ловить всякую нечестивую гадость и обезвредить. Эти знания тут, опять же, бесполезны, — Мищ упала на траву.
Люми только лишь и оставалось поправить ее плащ. С магией у нее уже установился какой-никакой контакт, хотя сила и сопротивлялась, как могла, такому извращенному ее пониманию и применению.
— К чему ты клонишь, милая? — мягко спросила Люми.
— Ты сама слышала, у Эпплов есть ферма. А ферме что нужно? Рабочая сила и плуги. А плуги что? Плуги — это значит, что их кому-то надо отлить и потом пустить в хозяйство. Я уже молчу о куче инструментов.
— Тебе не кажется, что ты… немного витаешь в облаках? — хмуро спросила Люми. — Я что, похожа на тяговую лошадь? И вообще, как я помню от своего мастера, работа кузни — это как минимум куча, огромная куча ресурсов. Это как минимум специальное здание с мехами, доменной печью, формами для отлива. Это постоянно нужно искать источник угля, источник руды, которую можно плавить, и утилизировать шлак. Да, в конце концов, я ушла оттуда, потому что не выносила этот жар! — сказала белая недовольно.
Мищ лишь вздохнула, посмотрев на нее.
— Я не прошу тебя этим заниматься. Это лишь мой план. Ты просто не знаешь тонкостей перехода между мирами, а я знаю. Уравнение нашего отца требует настолько мощных энергий и настолько странных вещей, что, Люми… мы тут надолго. Нам нужно выделение судьбы. А это мистерия настолько мощная и редкая. Хотя… я смотрю и питаю надежду, что… эти рисунки на их задницах несут кусочек этой силы. Но все еще стоит вопрос в оружии не из этого мира. Астральный нож нужен как минимум или хотя бы осколок. Понимаешь? Вот и думай, как нам тут не остаться навсегда, — Мищ закрыла глаза.
— Хорошо… Я рада, что у тебя есть план. И все же я не очень люблю жар… — сказала белая.
— Я назвала минимум. Если мой план не выгорит, и мы не сможем брать с их крупов эту магию, то нас ждет невероятное злоключение. Это ручной сбор различных сил и выделений, смешивание и раз за разом повторение и надежда на удачу. Знаешь, что такое безумие? Это повторение одного и того же действия раз за разом в надежде на изменения. Так вот, получение этой силы чем-то похоже на это.
Люми тяжело вздохнула, смотря в голубое небо.
* * *
— Мы еще не знаем, насколько повлияем на жизнь этих существ, если вдруг решим воспользоваться их магией. Я не думаю, что это законно и, думаю, даже неэтично, — сказала Люми.
— Есть хорошее правило: не брать все, а лучше брать самую малую часть. Так что ты зря переживаешь, скорее всего, это будет едва заметная часть сил, которые естественным образом выбрасываются в пространство, — поспешила оправдаться Мищ. — Боюсь, тут есть негуманная проблема. Для формулы нужна сила, ну… ты знаешь. Всплеск энергии перед самой смертью существа.
— Уф… Эта мерзкая дрянь… Ты серьезно? А нельзя ее заменить? Я, знаешь ли, помню, что она делает, и меня в дрожь бросает из-за этого, — вспылила старшая.
— Боюсь, что нельзя. Она катализатор. Пока я не представляю даже в теории, как ее заменить, — недовольно признала свое бессилие младшая.
— Милая, эта сила поднимает такие сущности, которые потом в кошмарах месяцами снятся, — продолжила тираду Люми, смотря сверху вниз на валяющуюся сестру.
— Слушай, давай тогда ничего не делать, вот мир, вот мы. Осядем, будем жить, — сказала Мищ, хихикнув и жестом пригласив на небольшой привал.
— Угу… Ты на минуту задумайся: они поднимают светило с помощью магии. Понимаешь? Магии! Насколько это надежно? Вообще не надежно. У них на крупах появляются рисунки, когда они находят свой талант в жизни. Это выглядит как какой-то сюр! — она мягко легла рядом с сестрой, смотря в небо.
— Ну да… Смею предположить, искусственный мир, и что? Наши ведь родители тоже в таком жили до конфликта, — заметила черная, раздумывая над ситуацией, играя губами недавно взятой в рот соломинкой.
— Наш вид создавал грыжу в пространстве и в этом кармане жил. Ты не понимаешь, это другое! У нас было светило, спутники ночи, земля и все, что нужно. А тут… Я серьезно думаю, что это не нормально… Противоестественно… Припомни мои слова, сестренка. И вообще, спорим, они даже сезоны меняют сами? А? Давай, скажем, на два золотых ГраалаГраал — валюта империи Каргонот, в родном мире сестер. Имеет три классических градации, где одна золотая равна сотне серебряных, а одна серебряная равна сотне медных монет.? — с вызовом предложила белая.
Черная хихикнула, сказав:
— Но у нас с собой нет таких денег… Так что спор будет на солидный интерес, не более. И вообще, я когда тебе говорила бросать привычку спорить на монеты? — ответила Мищ, вздохнув.
Денек был не таким уж и дурным. Все шло не так уж и плохо, по крайней мере, они не в темнице и не мертвы. А ведь ситуация была катастрофически близка к бойне, ну или как минимум драке. Она была уверена, что первый же выстрел разогнал бы этих ребят по сторонам. Ее мысли отвлекла Рэрити, которая заслонила своей головой солнце.
— Ну, девочки, как вам наш городок? — спросила она, кокетливо улыбнувшись, смотря на прохлаждающихся кобыл.
— Неплохой городок, жители добрые, мирные, но пугливые, — ответила Мищ мягко.
— Ох, я волновалась за вас на самом деле, с моей стороны было неучтиво отпускать двух кобылок, которые мало знакомы с нашим городком и, кажется, миром в целом, — виновато сказала единорожка.
— Да не переживай, мы не слишком далеко отошли, — сказала Люми, решив, не посвящать впечатлительную кобылку в подробности недавней дипломатической стычки.
— И не слишком много сделали, на самом-то деле, — добавила Мищ. — Так, поговорили с вашей Мейр, попросили землю для нашего строения.
— Ого! Вы остаетесь? — просияла Рэрити. — О, это чудесно! Новые мордочки в нашем городке… Новые подружки и все такое, ну вы знаете... — она хихикнула.
— Я как-то не уверена, что мы… хорошие подружки… — заметила Люми.
— По-моему, это называется старость, — сказала, хихикнув, Мищ.
— Нет же! Ну, то есть… Эй, я не брюзга, — возмутилась Люми, явно смутившись.
— Старость? Но вы так молодо выглядите! — уже воскликнула Рэрити, но потом затихла, о чем-то подумав, изрекла: — Ну, хотя, — она обвела их взглядом, — принцесса тоже выглядит умилительно молодой и красивой… Я очень извиняюсь за такой вопрос, ах, это пик моей невежливости, но сколько вам лет?
— Около трех сотен лет или полных циклов, точно не упомню уже, — скучающие ответила Мищ, а Люми сразу же зыркнула на сестру. — Что? Мы же не лжем… А… ну да, — она улыбнулась.
Рэрити же стояла, мягко сказать, шокированная, раскрыв рот.
— Это значит… Вы же просто… Кладезь знаний! Историй! О, дорогуша! Это… Это же значит, вы знаете покрои старинных нарядов тех лет! Это так потрясающе!
Сестры посмотрели на нее.
— Покрои… Я не уверена, что… Понимаешь, скажу начистоту: простые жители не отличались особой галантностью или одеждой. Зачастую это бесхитростные льняные накидки. Вот знать да, они старались делать все вычурно и броско… Негоцианты, купцы тоже да, но эти наряды были неудобными и существовали только для того, чтобы показать достаток владельца. Рабочие профессии делали свои одежды минималистично и практично из грубых материалов. Да что тут говорить, моя нынешняя одежда — это тоже упор на практичность, как видишь, это просто плащ, сумки, пояса, жилетик и все… Да, в нем сохраняется нота красоты, но упор идет в удобство и износостойкость, — сказала Мищ, потянувшись.
— Соглашусь, что мы часто выбираем то, что максимально удобно, долго носится и там, где много карманов. Как видишь, выдающейся красотой это не обладает, зато не даст сгинуть, — поддержала Люми. — Да и потом, логически прикинуть, какой прок от наших воспоминаний? Мы не занимались шитьем. Ну да, мы помним некоторые нарядики, оные среди них даже были милыми…
— Ох, нет, вы не понимаете, я ведь могу по вашим описаниям воссоздать то, что вы видели! Это будет новая веха в моде… А еще вы можете рассказать столько прекрасных историй! Я уверена, наберется на целую стопку книжек…
— Возможно… — Люми хихикнула. — Только, судя по впечатлительности пони, ты потом спать от наших историй не сможешь…
— Это потому, что они настолько захватывающие? — улыбнулась Рэрити, уже представляя прекрасные истории про рыцарей, сказочных принцесс и захватывающих историй с других мест, где она никогда не бывала.
— Не, — скучающе заметила Мищ, взяв другую соломинку и пожевав ее, — мы занимались очень грязной и опасной работой. Уничтожали нежить за неплохие гонорары. Так что эти истории мрачные, страшные. Часто с плохим концом и сложным выбором, не всегда гуманным, кстати. Да что тут говорить, мне и самой частенько снятся эти ужасы. Просыпаешься, а перед мордой эти…
Люми толкнула сестру в бок, и та замолчала.
— Ого, а вы говорите, что неинтересно! — Рэрити явно была заинтригована.
— Миледи, ты не понимаешь, каково это — объяснять мертвой девочке простую суть, что она уже лет сто как мертвая тень, которая нарушает законы природы и яростно отрицает свою смерть как таковую. Это не интересно, это мрачно. И знаешь что? Они все… все просят о том, чтобы ты с ними поговорила… Их сотни, но каждый из них одинок, — выпалила Мищ, не оценив интереса Рэрити к тому, что они видели.
— Милая, в любом случае… Это не касается вашего мира, — мягко сказала Люми и честно вызывала большую симпатию у Рэрити, чем резкая Мищ, которая до кучи ее еще немного напугала. — Наш мир — довольно специфичное и хаотичное местечко. Опасное, так что да, если ты хочешь, мы тебе расскажем пару историй. Но моя сестра права, такие вещи, которые мы пережили, снятся потом в кошмарах, — она улыбнулась явно выдавленной улыбкой, под тяжкий вздох Мищ.
— Светило сядет, куда пойдем? Денег нет, интересно, есть тут какой-нибудь трактир неподалеку? Или хотя бы пропитый и провонявший кабак? — спросила Мищ, отчужденно думая, что с большой вероятностью они будут спать тут же под деревом.
— Что такое трактир? — спросила кобылка.
— Что-то вроде места сборища всякого пьяного отребья, но там можно заночевать хотя бы в общем зале, если нет денег, хотя могут срезать кошель или набить мордаху, если вдруг буйные драконы толпой нажрутся, — ответила черная, — но если с тебя брать нечего, то и спрос с тебя нулевой.
— Ого! Драконы! — ликовала Рэрити от все новых и новых подробностей. — Никогда их не видела!
— Ох, да ладно, у вас нет этих мерзких тварей? — спросила Люми, которая вдруг оживилась.
— Сестра… Милая, они не все такие, у нас есть и хорошие знакомые… — сказала Мищ мягко, можно даже сказать примирительно.
— Да, но это сущие исключения. Большинство агрессивные и злобные, — белая фыркнула.
— В любом случае, ящериц я не презираю, а даже немного уважаю, хотя хитрые и умные они до жути. По крайней мере, того дракона, оружейника, который нам штучно дает попробовать новинки… — белая обвела глазами, смотря на Рэрити, которая немного не понимала, куда ведет повествование. — Рэрити, миледи, можем мы попросить пожить у тебя первое время? — наконец-то пересилив себя, спросила Люми.
Сестры вообще не любили проситься пожить, так что это решение давалось обеим долго, и под немые понимающие ситуацию взгляды в час нужды они были вынуждены это сделать. Тем более она вроде как была дружелюбна, а ситуация в городке нормализовалась. Конечно, Мищ все еще слабо доверяла окружению, но мысль спать на улице ее не прельщала. Люми же была нравом мягче сестры и видела в Рэрити новую подружку, хотя последняя была для нее как маленькая кобылка. Впрочем, Люми, в силу своего характера и умения действовать мягко и галантно, умела находить общий язык почти со всеми, кроме драконов: они были для нее, так сказать, не преступны, а на красноречие и доброжелательность реагировали чаще всего агрессией.
— Ох, ну… — единорожка сделала паузу. — Да нет, правда, да! Это отличный шанс узнать пару этих жутких историй про эти тени и о драконах.
— Ну, мы не будем нахлебниками, так что ты можешь поручать нам любую работу, так сказать, баш на баш. Но в рамках разумного, само собой, — добавила Мищ, которой показалось неудобным, что можно ночевать у хозяйки дома только за хорошую мрачную историю.
— А, и это тоже… — сказала Люми. — Хотя я не ведаю, что могу сделать в деле портного.
— Возможно, вам и не придется ничего делать, я обычно справляюсь сама и нечасто прошу о помощи хоть в чем-то. Или потому, что иногда крайне важно уединиться со своими мыслями. Но вы все равно можете пожить некоторое время у меня, познакомиться с городом и его жителями, — она улыбнулась. — Думаю, это не будет проблемой.
На этом стоит сказать, что вопрос с временным ночлегом был решен. Место, где им позволили строиться, было на отшибе города, что более чем устраивало обеих. Оно оказалось вполне себе тихим, хотя находилось стороной ближе к лесу, ну, точнее, Вечнодикому лесу. Местечко пугало пони до жути, и первое время Мищ загорелась идеей добывать из леса какие-то редкие ингредиенты, однако Рэрити быстро разрушила ее планы. Как оказалось, городок был настолько тихим, что даже слово алхимия тут знал не каждый, редкие штучки из леса были никому не нужны. Понивилль был почти самодостаточным городом. Более того, как оказалось, сестры были стары. Стары не в том смысле, что им несколько веков от роду, а в том, что кобылы опоздали на несколько эпох в развитии цивилизации. Пони были довольно продвинуты, что огорчало кобыл, так как все их наброски и идеи касательно заработка денег для своих целей таяли на глазах. И единственное, что они могли делать и что могло бы приносить им плюс-минус доход, это кузница. Оказалось, дело обработки металла крайне хорошо противостоит меняющимся временам. Мищ пыталась пошутить про вольные хлеба, но и тут они бы не добились успеха, так как оказалось, драгоценные камни, золото и прочие вещи, представляющие ценность в их родном мире, имели довольно искаженную стоимость в этом.
Пони жили словно в утопии, за весь день небольшой экскурсии, устроенной Рэрити новым знакомым, эти пони успели дважды спеть песни, один раз потанцевать, выражая жизнелюбие и дружественность. Мищ испытала культурный шок от подобного, Люми же даже один раз присоединилась к песне и была вполне себе счастлива. Хотя обе сестры испытали шок, когда поняли, насколько гибкие пони. Буквально, они проходили мимо какой-то парочки сидящей на лавочке… Одна пони сидела нормально, а другая… Пожалуй, тут шок был иного рода. Они могли ходить прямо, брать предметы копытами и… вытворять прочий сюр, от которого сестрам могло стать плохо, потому что они знали, сколько сломается костей и порвется сухожилий, сделай бы они подобное в своем мире. Эквестрия поражала их своей нереалистичностью, зачастую нарушенными правилами логики и той радости и цветастости, которую нес этот мир.
Теперь мы перенесемся от сестер, привыкающих к странному миру пони, в замок Кантерлот, в коридоры замка, если точнее. Равномерный цокот скользил отзвуками по вековым камням. По коридору мягкой тенью шел шут. Шут потому, что на его голове красовался колпак шута с задорными звенящими бубенцами, ну и, конечно же, довольно веселый шутовской наряд. Сам шут был кирином, довольно экзотическим представителем расы в этой части Эквестрии. Собственно, почти никто и не знал, кто он такой, да и окружающие не шибко старались это узнать. Он просто был. Хотя, чтобы просто быть на протяжении более четырехсот лет, это надо иметь недюжинный талант простоты бытия.
На его пути встретилась пони, очевидно, одна из тех, кто готовит принцессе ужин. Кобылка несла что-то своей магией, так как была единорогом. Кирин остановился, единорожка тоже, они обменялись приветствиями, и кирин предложил помочь. Ему было несложно, да и время для него было простой формальностью, поэтому он доброжелательно относился к служащему окружению, зачастую помогая оному, за что был неформально уважаем. Хотя, спроси мы сейчас у этой кобылки его имя, она бы сначала задумалась, а потом, посмотрев на вас немного испуганным взглядом, сказала, что не помнит, несмотря на то что они только что разговаривали.
К принцессе кирин относился… не сказать, что с уважением, да и трепета, как другие, он к ней не испытывал. Для нее шут, в силу своего великого таланта, просто был. Хотя просто быть для принцессы получалось не всегда, далеко не всегда. В те моменты, когда кобыла уединялась от всех государственных забот, он не просто был, он был собеседником, и зачастую его хорошая шутка заставляла Селестию прыснуть в копыто от рвущегося смешка. Он мог показывать фокусы, быть мимом, разыгрывать шедевр драматургии в одном лице. Все это для нее. Увы, принцесса была слишком могущественна, чтобы не знать его извечно ускользающее имя, возможно, она даже догадывалась о природе этой скользкости, но, галантно улыбаясь, молчала.
— Спасибо, — сказала кобылка, когда кирин донес кучу различной посуды к месту сервировки.
Шут улыбнулся, кивнул и пошел дальше. Дел у него сегодня не было. Ну… почти. Выйдя на один из открытых балконов замка, жеребец посмотрел вниз, а потом вверх. Временами тут бывает смертельно скучно — заключил он для себя. И это дрянное скучно не оправдывает его только потому, что оно по плану. Хотя кирин подметил, что внизу пахнет довольно приятными коричными булочками с помадкой.
— Ну что, поскакали! — он расправил копыта и шагнул прямиком в пустоту. — Жеваный сто-о-о-о-ог! — на одном дыхании выпалил тот.
Пролетев добрые две сотни метров, кирин с нехарактерным хлопком приземлился в стог сена. Окружающие, однако, не обратили на это ни малейшего внимания. Кирин оглядел скучающим взглядом толпу, и его мгновение радости испарилось вместе с концом падения. В кондитерской лавке жеребец прикупил вкуснейших и нежнейших пирожных, ну, по крайней мере, как он считал. Вообще… Все это событие не привлекло бы в его жизнь ни малейшей ноты удивления, если бы не вывеска.
— Никаких аликорнов… — прочитал кирин, пожевывая одно из изделий. — Это почему? — спросил шут у хозяина.
— Терпеть не могу вашу эту принцессу, — ответил хозяин, выставляя на прилавок новые пирожные.
— Хм, странный ты, считай, в центре города живешь, за стенами, и такую чушь говоришь… Это знаешь, знаешь, — он нагнул голову вбок, и мимо пролетела корзинка с белковым кремом и шоколадной крошкой, — расточительно — раз, — заключил шут мягко поймав угощение, — и глупо — два, — кокетливо заметил кирин, аккуратно положив корзинку к другим угощениям, — и очень импульсивно — три!
— Тебе какое дело? Проваливай давай! — сказал пони, выходя из-за прилавка, и хотя был староват, но все равно обладал внушительным телосложением.
— Нет, подожди, я что, двести три метра летел вниз головой, чтобы меня выгнал какой-то полубезумный кондитер? И вообще, почему сразу агрессия?.. Я, может, хочу понять, что у тебя на уме…
Кондитер подошел почти впритык к кирину и был на полголовы его выше, что давало ему возможность смотреть сверху вниз на гостя.
— Дорогой друг, давай начистоту: ты сильнее, выше, быстрее, быть может… Но я не услышал аргументов, а они быть должны, иначе… нелогично так-то выходит? Нет? Ну, порядок какой… — шут начал жестикулировать копытами то вправо, то влево. — Сначала аргументы. А когда они заканчиваются, в ход идут копыта, зубы и прочие атрибуты диких животных, которые не могут поговорить как цивильные пони! — спокойно аргументировал гость, а потом вздохнул, поняв, что его слова не дошли до цели. — Так почему? — успел спросить он.
«Странный пони, — думал кирин, прошибая дверь и летя обратно в свой стог сена. — Надо будет мимолетом узнать у прислу… — на этой мысли он врезался в стог, хотя то, что шут нес магией, было целым и невредимым. — Спросить у прислуги надо будет, что это за пони такой странный и почему он еще до сих пор тут со своим мировоззрением».
Обратная дорога радовала кирина куда меньше, чем путь вниз или даже краткий полет, после того как ему в грудину прилетело мощными задними копытами, и тот был веселее этой тягомотины.
«Уф, крылья бы, — думал жеребец, следуя в замок. Нет-нет, не подумайте, правителем он становиться не собирался и объединять всех пони под своим крылом тоже, а также поднимать и спускать ночные и дневные светила в том числе. — Бр-р, какая скучная гадость. Просто для удобства перемещения. Хотя бы на десяток минут…. И кто придумал тут столько ступенек… Право! Это неуважение к обычным жителям! Этот мир на меня плохо влияет…» — подумал кирин, входя в замок и улыбаясь стражам, которые скрестили крылья.
— О, привет, господа, — он поприветствовал их, продолжая улыбаться.
— Что это вы, господин, несете? Разве у нас нет своей изысканной кухни? — спросил стражник.
— Ох, да ладно, Лайт Скай, я каждую неделю выхожу и захожу за кое-чем особенным, — сказал кирин.
— И каждый раз мы не видим, как вы выходите, — подметил второй.
— Да, потому что я из окна вышел, пролетел двести три метра вниз головой прямо в стог сена, потом купил пирожных, хозяин кондитерской лавки меня ударом задних копыт отправил обратно в стог, потом поднялся сюда, и вот я перед вами, господа.
Стража переглянулась.
— Ох, ладно, шут, сказал бы сразу, что просто телепортировался… А угощение кому?
Кирин мягко улыбнулся.
— Принцессе, само собой, думаю, она оценит эти изысканные мягкие франц… кхм, булочки от именитого кондитера, с нежным заварным кремом, корицей и помадкой, — шут улыбнулся. — Еще на, так сказать, десертный десерт белковая корзиночка с повидлом. Это, так сказать, личный комплимент.
Стоящий около Лайт Ская страж обвел глазами и толкнул того в бок.
— Пропусти его уже, все уши прожужжит. Он еще при моем деде был, так что ничего плохого не делает.
— Да знаю я, — Скай улыбнулся. — Если в следующий раз снова окажешься там, прикупи и нам чего, хорошо? А то тут стоять грустно и невкусно.
— Хорошо-хорошо, прикуплю задорных вкусностей, да принесу вам выпить чаю. Но не сегодня, вы уж извольте. Надо успеть, такие вещи терпеть не могут жару, — он улыбнулся, когда они пропустили его, и кирин шустро исчез в глубинах дворца.
* * *
— При твоем деде, говоришь? Это же сколько ему лет уже? — спросил Лайт.
— Много… Очевидно, много. Но не знаю, сколько точно, он… ну, он тут просто есть? И ничего плохого не делает. Вся прислуга за него горой стоит и обожает. Так что я даже не знаю, чего ты его вдруг остановил… — с каким-то признанием сказал стражник, пытаясь вытянуть из памяти ускользающие подробности, но не преуспевая в этом.
— Почему-то само собой вышло, ну, знаешь, такое чувство было, словно…. Не могу объяснить, — Лайт почесал затылок. — Словно не место ему тут. Чужой он, а потом вспоминаешь, что он тут был всегда.
— Мне кажется, ты на солнышке перегрелся, — сказал его товарищ. — Иди, может, лимонада выпей, я пока постою.
Пони отмахнулся, но воспользовался его предложением и ушел на время, хотя вскоре вернулся, неся две бутылки.
* * *
Кирин этим же временем зашел в тронный зал, очередная кланяющаяся пони вызывала лишь скуку, от которой хотелось обводить глазами со скоростью мельницы в ветряной день.
— Все-все, спасибо, что пришли, мы вам вышлем счет за почасовую аудиенцию, — его магия подняла пони, кажется, даже не успевшую завершить почетный поклон, и мягко вынесла за двери, закрыв последние. — Самое время для перерыва.
За дверьми послышался стук и возмущенные возгласы и началась какая-то суета и возня, которая, однако, быстро закончилась.
— Что ж, это была пони, представляющая интересы…
Мягко начала принцесса, но кирин, не дав ей договорить, перебил:
— Очередной фракции, которая что-то хочет, желательно безвозмездно. Селестия, милостиви буде и подай мне мир на блюде. Ничего не меняется.
Стража переглянулась и даже навострила оружие, впрочем, шута это никак не впечатлило. Он из ниоткуда достал поднос, разложил на тарелочках угощения и налил чаю, ну или что-то похожее на чай.
— Сотни их, сотни, — театрально сокрушался шут.
Принцесса оглядела зал и реакцию стражи, но ее наблюдение скорее выражало больше интерес, нежели недовольство или даже злобу.
— Так что вот, перерыв. И это требуется без отлагательств!
Величественная кобыла посмотрела на шута сверху вниз, а потом на то, что он принес. Пахло это очень вкусно и приятно, и на мордашке появилась едва заметная галантная улыбка. Шут, однако, смотрел в глаза. В них иногда читалась древняя затейливость существ, которые повидали в своей жизни все, ну или почти все.
— Предвкушая вопрос: где я это все взял? Я отвечаю: купил. А корзинку с кремом мне… можно сказать, подарили. Ну, если в тебя стреляют из лука и попадают, можно сказать, что тебе подарили стрелу или нет?
Принцесса едва слышно хихикнула.
— Хотя в меня не попали, но я посчитал расточительством то, что она разобьется, и мягко поймал ее. Трофей!
Кобыла поглядела на шута, в его глазах читалось нечто более глубокое, нежели простая затейливость. Хотя, надо отдать ему должное, сложно было это разглядеть под намеренно созданной стеной скуки. Он веселился перед ней, отпускал шуточки, делал вещи, которые повергали в шок других и которые никто не мог себе позволить, даже безумец. Выкинуть из тронного зала посла ради небольшого перерыва на чай… Немыслимо для других — вполне возможно для него. Она не могла понять, какие намерения кроются во взгляде шута, но в этом было что-то свое, по-детски шаловливое и неуловимое. Когда принцесса наконец-то мысленно вернулась в тронный зал из лабиринтов своих раздумий, шута и след простыл, словно и не было его никогда. Только лишь коричные булочки с заварным кремом и чаем напоминали о том, что только что Рошо, придворный шут, выставил посла за дверь ради небольшого перерыва одной пони.
* * *
Сестры шли по дороге в сторону фермы. Рэрити кобылы сегодня уже не помогут, а привычку путаться под копытами и мешать делу сестры не имели. Надо признать, ночь была славной. По крайней мере, привыкшие к довольно скверным, диким условиям сестры сегодня проснулись в теплом и уютном месте. Хоть Мищ и не говорила этого, она немного скучала по скрипу дерева и покачиванию судна на волнах. Единорожка накормила их довольно специфичным завтраком. Это был пирог, чай… и что-то еще непонятное, сладкое и вкусное. Хотя Люми воротила нос от сладостей, Мищ лишь пожала плечами и все предложенное умяла за обе щеки. Сестра сдалась минутой позже, скромно поев, что-то бубня про приторность этой кухни. Гости хозяйку с лихвой отблагодарили комплиментами. Рэрити же, радуясь этому, вдруг застыла, смотря на сестер, и… начала вытягивать магией кучу тканей, на волне нахлынувшего вдохновения прикидывая мерки, пока гости не понимали, что происходит. После единорожка показала, где можно поговорить о возможной работе и, напевая мелодию, принялась что-то делать с тканями. Не желая мешать нахлынувшему вдохновению кобылки, Мищ и Люми удалились. Прогулка до фермы не отличалась какими-то особыми событиями, так что младшая вздрогнула, когда их окликнули, так как последние несколько десятков метров считала камни.
* * *
— Оу, хей! — позвал голос.
Мищ подняла голову и увидела оранжевую кобылу с соломенной гривой, которая тянула за собой в упряжи телегу с яблоками.
— Добро пожаловать на ферму семьи Эпплов! — сказала рабочая пони. — Чем могу помочь?
— Приветствую, — мягко сказала Люми, кивнув в знак приветствия. — Мы ищем работу и, на самом деле, еще инструменты.
— Воу, хей, сахарок, работа найдется всегда, а вот насчет инструментов — смотря, что вы хотите взять, — удивленно поведя ушами, сказала пони.
— Лопату и кирку, да? — Люми поглядела на сестру, та утвердительно кивнула.
— А, собираетесь податься в старатели? — добротно хохотнув, спросила кобылка.
— Дом строить будем, — ответила Мищ.
Эпплджек вскинула бровь.
— А кирка на кой ляд вам тогда? — продолжила спрашивать пони.
Белая вздохнула и ответила:
— Найдем место, где есть камни, и добудем немного материала для фундамента, — мягко заявила старшая.
— Возможно, нам повезет, и мы найдем еще глину или известняк, — подхватила разговор черная, уже прикидывая план действий.
— Воу, полегче! Разве не проще заказать? Знаю я одного пони, который подобным тут торгует. Вы еще скажите, что сами древесину будете рубить.
Сестры переглянулись, чувствуя себя несколько глуповато.
— Сестра, — вдруг сказала Люми, — тебе не кажется, что мы… ну… Как бы это мягче сказать? Не потянем?
— Почему это не потянем? Соберем камней, возможно, ты удосужишься их магией обтесать, а там дело за малым, — заявила Мищ, несколько насупившись, но понимая, что идея не самая лучшая.
— Так, воу, попридержите поней! Во-первых, я вас не знаю, во-вторых, у нас же на ферме не написано «Раздача инструмента», в-третьих, камни? Вы хотите замок строить? — кобылка явно была заинтригована подобным.
— Нет, если честно, несмотря на самоуверенность моей сестры… Я думаю, нам все же понадобится помощь. Вероятно, за этим мы тут, — улыбнувшись, проговорила Люми, понимая, что выглядят они сейчас глуповато, хотя изначально план казался не таким уж и плохим. В конце концов, в родном мире не было такого раздолья, где все, что нужно, было под копытом. Точнее, не всегда это было под копытом и доступно в плане денег.
— Слушай, на фермах не заработаешь на дом, — резко заявила младшая. — Да что тут говорить, даже с нашей прошлой работой при тех гонорарах дом построить, особенно для наших целей, было трудновато. Ну вот сколько мы тут сможем заработать? — Мищ поглядела на кобылу, которая смотрела на них уже с назревающей догадкой, что обе были чокнутые.
— Пф… Вот вы эт вопросы, конечно, задаете, — она захохотала. — Вот потеха, ну, в самом деле, вы хотите построить собственный дом из камня с помощью лопаты и кирки… Мы вообще в Понивилле так не строим.
— Да, я заметила, — хмуро ответила Мищ. — Ваши домики любой волк, по-моему, сдует.
— Милая, твой сарказм тут ни к месту, — заметила Люми.
— Ну, пока, как видите, не сдуло. Мы строим из дерева, в основном, каркасы. Кирпичи тоже используем. Но основное — это древесина, — ответила пони, улыбнувшись. — Вообще, я в строительстве домов не сильна, так что опять же вам надо спросить у пони в городе. Обязательно желающий помочь найдется.
— И опять же, все упирается в сумму, которая нам понадобится, — заметила Мищ.
— В любом случае, на ферме для вас работка найдется всегда, — сказала Эпплджек, радушно улыбнувшись. — Ну, если у вас копыта из нужных мест растут, конечно.
— Ладно, опустим эту крылатую фразу… И, пожалуй, спросим, что нужно делать? — поинтересовалась Люми.
* * *
Что ж, этот месяц был… очень, очень и очень сложным. Деньги тут представляли громоздкие золотые монеты, которые имели довольно маленькую ценность. Битсы — так называлась валюта, которую теперь усердно зарабатывали сестры. Пришлось младшей, ворча, признавая необходимость, брать любую работу, учитывая, что магия для нее все еще была довольно непослушной мистерией, которую кобыла контролировала плохо. Посему, в отличие от Люми, Мищ брала всю физическую работу. Хотя из раза в раз старшей тоже доставалось, ведь сестры брали любую работу, в том смысле, что вообще любую.
Строители запросили за свою работу десять тысяч битсов. Телега золота! Если бы они озолотились так в родном мире, то купили бы два склада, фрегат и еще бы осталось на вложение ростовщику под солидный процент. Хотя такое количество золота вокруг давало и преимущество, которое Мищ планировала реализовать. К счастью, пони жили весьма беззаботно, делая в большинстве своем то, что у них нарисовано на задницах. Промежуточная работа доставалась сестрам, а ее было довольно много. Крылья они никому не показывали, в конце концов, Рэрити оказалась гениальной портной, сделавшей для них довольно удобные рабочие одежды, одежды на выход, платья, плащи. В последних не было совершенно никакой надобности, но сестрам все равно нравилось, что даже портить жалко было. Важно было то, что все эти вещи галантно скрывали принадлежность сестер к расе аликорнов. И хотя они были выше подавляющего большинства пони, всё же могли сойти за простых, но высоких единорогов.
Подытожив вышесказанное, сестры разрядили свое оружие и оставили его дома, окунувшись в потрясающий мир работы и еще раз работы, принося домой монеты, часть которых отдавали Рэрити. Единорожка принимала их неохотно, впрочем, сестры все равно не брали их назад. Вечером, довольно уставшие, они беседовали с Рэрити, рассказывая о своих похождениях. Мрачные рассказы, однако, интриговали кобылку, иной раз Мищ сидела над столом, рисуя на листе бумаги набросок какого-то приспособления. Губами это делать было крайне неудобно, и рисунок выглядел плачевно, так что в эти моменты, скрипя зубами, она использовала телекинез, который быстро утомлял.
Жизнь даже, можно сказать, вернулась в свое русло, и уже никто не вспоминал об ужасной Найтмер и Селестии под ее контролем. Зато все знали о двух новых кобылах. К слову, негласно получивших прозвища «пустобокие». Данный феномен житейской мудрости обеих сестер, само собой, не радовал, так как они считали это унизительным. Один раз у Мищ случился конфликт на этой почве, когда какой-то пони позвал ее так, забыв о том, что это негласное прозвище. Она наорала на бедолагу, и другие, видя печальный опыт, после этого упоминали эту кличку только за глаза. Со временем данное прозвище потеряло свою актуальность, потому что так называть кобыл, которые помогают городу, как могут, не поворачивался язык. Большая часть горожан, так или иначе, имела дело с Мищ и Люми, и, несмотря на их странноватый, диковатый нрав, они были вполне приятными дамами, успевшими трудом и потом заработать какую-никакую репутацию.
О диком нраве надо, к слову, подробнее. Кобылы явно демонстрировали некоторую отчужденность от общепринятых норм, которая угадывалась в странных диких жестах: ржании, угрожающе смотрящихся стойках и многом-многом другом. Одну пони Люми напугала, когда они торговались за морковь, тем, что встала в стойку и вздыбила грудину, став довольно страшной. В конце концов, обратив первую в бегство и потом, смутившись, была вынуждена извиняться. По факту жест просто выражал настойчивость и несогласие, если говорить грубо. Таких примеров было достаточно много, и у кобыл была выражена жестикуляция телом, ушами, носом, которую окружающие не понимали от слова «совсем».
Вообще пони были в жестах весьма странными, ну, для сестер, само собой. Когда пони соглашались, то кивали, сестры же поднимали голову и мягко фыркали. Отрицали пони мотая головой, тогда как сестры вскидывали голову и отодвигали шею чуть назад, словно не желая принимать это. Радость вообще у сестер была вроде бы улыбка, а иной раз жестикуляция губами. По сути, все тело кобыл было этаким полотном, выражающим их эмоции, далеко не каждому пони понятные. Так что, несмотря на то что знание английского помогало преодолеть устный языковой барьер, жестикуляцию не понимали ни сестры, ни пони, с которыми они общались. Кто вот, например, знал, что Мищ, начиная облизывать губы и ходить с немного высунутым языком, явно показывала расслабленность и чувство комфорта. В гостях это смотрелось странно, а когда Рэрити узнала истинное значение этого жеста, то не могла сдержать улыбки.
К слову о языковом барьере: некоторые книги были написаны глифами, Люми назвала их пониглифами, и, к сожалению, им пришлось учиться понимать этот пониглиф. Однако все было не так сложно, как казалось. Каждый глиф обозначал отдельную букву английского алфавита. Конечно, знающий читатель спросит: «А что там с Пинки?». Розовая озорница словно бы не замечала сестер, и, наверное, оно к лучшему. Нет, она иной раз разговаривала с ними, даже предлагала что-то, но чтобы пытаться с ними подружиться… Почему-то розовую кобылку это не интересовало. Она общалась с ними как с давними приятелями, если можно так выразиться. Конечно, им сразу объяснили про ее причуды, да и сама она довольно искусно показала, что вполне годится на роль местной пони со странностями, впрочем… Сестры, не потревоженные ее пристальным вниманием, общались с ней ровно. Возможно, Пинки и знала, кто они такие, но таинственно молчала, не проявляя каких-то причуд в их сторону. Хотя это не исключало косвенные причуды.
Кто знает, что было бы, если Пинки попыталась стать друзьями с довольно специфичными кобылами, представить сложно. И, учитывая все переменные, с большей вероятностью это была бы либо катастрофа, либо… раскрытие сестер как аликорнов, чего, само собой, последние не желали. Особенно после того, как узнали, что такое аликорны и что в мире их всего два, а если и повезет — три, включая их самих. Впрочем, сестер эта особенность радовала меньше, чем кого бы то ни было еще.
* * *
— Два месяца прошло, милая, — скучающе заметила Люми, перелистывая очередную книгу.
Обе сегодня взяли выходной, так как нужная сумма мало-помалу образовалась и была уплачена, оставалось только ждать, когда стройбригада закончит. Частым заведением, где бывали теперь сестры, стало дерево-библиотека или библиотека в дереве.
— Вообще, библиотека в дереве — это, надо сказать, отдельное извращение. Наполнять живое дерево мертвыми и переработанными сородичами — это прямо какая-то злая шутка, — фыркнула Мищ, равнодушно осматривая помещение, после того как отложила книгу.
— Как варить собственную мать в бульоне из детей? — сказала Люми, подхватив волну черного юмора.
— Ч-что? — мрачно оглянулась Мищ, смотря в глаза Люми, не сдержавшей хитрую ухмылку.
— Да так… Книга рецептов, куриный бульон с яйцами, — она хохотнула.
— Довольно жестоко звучит, надо признать, — фыркнула Мищ. — Разве они едят мясо?
— Нет, но в этой библиотеке напихано самой разной всячины, иной раз не предназначенной для пони. Вообще славно, что у них есть библиотека, — ответила Люми.
— Угу… Потрясающая коллекция разной дребедени, в большинстве своем бесполезной. Вот, например, я нашла дословно книгу «Тысяча причин, почему вечная ночь не говорит с тобой сегодня». Очень познавательно. И знаешь что? Там и вправду изложены причины и пояснения к ним. Кому это бы понадобилось? — зевнув, сообщила Мищ. — Тут чего только нет! Одного нет — библиотекаря. Книги кто куда ставит. Ужас.
— Ну… Возможно… — белая поиграла бровями.
— Ох, да ты шутишь? Чтобы я тут засохла и сдохла от скуки? Меня потом как закладку использовать будут в твоей книге рецептов. Эй! Я лошадь действия, а не просиживания крупа! — возмутилась синяя.
К слову о цветах, несколько недель кропотливой работы почти полностью отбили у них желание так сильно прятаться, а еще краска от пота быстро блекла, и стоила она, как оказалось, немало. Да и ко всему прочему их гривы погасли, чему они были неслыханно рады, так что красить тело Мищ перестала, а Люми согласилась с Рэрити, что розовая грива очень даже милая. Так что на выходе они выглядели как синеватая кобыла с черной гривой и… белая кобыла с розовой гривой, что… собственно, позволяло им полностью слиться с толпой. Кроме роста…
— Знаешь, меня поражает не столько то, что у них библиотека без библиотекаря, а то, что ее еще не разворовали и не устроили тут игорный притон, — белая закрыла поваренную книгу и положила перед собой довольно красиво украшенную книжку с головой золотого единорога на обложке.
— Воу… А эта вот уже интересная, — сразу приметила Мищ. — На ней голова НОРМАЛЬНОГО единорога! — сказала она, громко подчеркнув слово «нормальный».
— Да… Вроде как да… — задумчиво сказала Люми. — Ну… то есть… — кобыла открыла первую страницу. — Давным-давно в волшебной стране Эквестрия… правили две сестры-принцессы, — зачитала старшая и перевернула страницу, — и царила гармония на их земле, — Люми подняла взгляд.
— Что? Я вижу, что там иллюстрация на всю страницу и что это, очевидно, сказка, — сказала младшая.
Белая кобыла обвела взглядом и показала книгу Мищ.
— О, смотри, на тебя похоже. Но чего-то я не помню, чтобы ты правила волшебной страной Эквестрия. И я тоже, — она расхохоталась.
— Ты не поняла, это… О вселенная. Это книга истории так сделана, что ли? — кобыла продолжила читать, вскоре она дошла до момента боя сестер и ссылки на Луну, пересказав все Мищ.
— Ну… Хорошо, аляповато немного: поднимали силой своей магии аликорна солнце и луну… — синяя надула щеки и сделала долгий выдох. — Я так понимаю, это прозвучали плохие новости?
— Да хватит дурачиться, сестра! — возмутилась Люми.
— Ладно-ладно! Муж меня знакомил с подобной ситуацией, когда…. Уф, это, в его понимании, называется мир мертвого часа. Когда вселенная останавливается навечно. То есть умирает. Если мозгов у жителей достаточно, чтобы запустить небосвод, то жизнь не гибнет. Ну или гибнет, если мир безмагичный. Хотя есть миры, где это как раз таки норма. То есть это, возможно, чье-то карманное измерение. Понимаешь? Как книга-ловушка, но более сложное и живое, ох, я уже не вспомню, как он писал. Но если это мир мертвого часа, то эти две леди, если они вдруг сломаются, умрут, мир встанет окончательно, а бытие не любит такого. Когда вселенная полностью умирает, на ее месте коллапсирует новая, продолжая процесс существования.
— Много умных слов, милая, — сказала Люми.
— В общем и целом, если вдруг прекратится малейшее шевеление, то, скорее всего, пространство схлопнется в огромную супермассивную точку и взорвется, но это относится только к мирам мертвого часа. Если это карманное измерение или изначально измерение, где ничего не было, а потом сюда просто пришли и занесли все… то во втором случае беспокоиться, собственно, не о чем. Просто кто-то почувствовал себя богом, и вот, вуаля. Да и в первом случае беспокоиться не о чем. До мертвого часа мы все равно с тобой не доживем. Нас быстрее убьет жара или холод, вызванные нарушением хода небесных тел, или голод…
— Очень утешила, — сказала та, опустив уши. — Эти двое подрались, одна другую запечатала, — она копытом крутнула книгу и толкнула к сестре.
— Ну… Что я могу сказать, не удивила, на самом деле. Мы ведь тоже деремся. Хотя, наверное… Ну… — она фыркнула. — Ладно, это жестоко. Хотя помнится, что монархи довольно жестко убирают конкурентов на престол, а из названий это принцессы. Так что не зря не раскрываем себя. Не факт, что нынешней королеве не почудится, что мы для нее угроза… Ну, ты поняла, — сказала Мищ, хохотнув.
— Ей около тысячи лет, как я слышала, — сказала белая.
— Солидно, признаю, там, наверное, уже ничего ее не удивляет. Уф, скучная жизнь у нее, наверное. Интересно, сходит ли она с ума от скуки? — спросила Мищ, посмотрев в окно, а потом предложила: — Пойдем домой, может? Не хочу в этом месте ночь провести. Все это интересно и полезно, конечно… Но надоело, и глаза болят.
— Я предлагаю вечерний полет, — сказала белая, закрывая книгу и засовывая ее в свою сумку.
— А слушай, идея хорошая! Я давно не разминалась, — поддержала Мищ идею.
Люми посмотрела на нее, вскинув бровь.
— Что? Ну что опять? Да, давно. Я люблю летать. Как только получила такую возможность… Кроме того случая, когда я чуть не убилась… Но все равно это потрясающе! Даже несмотря на всю опасность.
* * *
— Ну да, и все же… Ты тогда чуть себе кости не переломала, — сказала Люми, вздохнув, и начала закрывать книги, расставляя их по полкам.
— Да… Я помню, потом влетела в кустарник, и еще часа два мы этот репей вытягивали из моей прекрасной гривы. И вообще, там полеты не такие как тут, они более… опасные, захватывающие. Вызов стихии и гравитации. Вызов самой себе. А тут… Знаешь ли ты, что тут можно летать вверх тормашками? — Мищ облокотилась на спинку стула и, выгнув шею, откинула голову назад, смотря на перевёрнутую вверх тормашками сестру.
— Звучит как-то странно, — ответила белая. — Но тем не менее это даже хорошо. Сложнее разбиться, — Люми подошла к Мищ и щелкнула ее по носу, отчего та фыркнула и, встрепенувшись, села нормально.
— Вообще это подлый прием, надо заметить, — сказала синяя, щелкнув в отместку по уху сестры своей магией. Хотя этот финт дался ей с трудом, однако результатом она осталась довольна — белая вздрогнула, дернув головой и фыркнув.
— Твой не менее подлый, теперь звенеть будет. Ладно, пойдем, возьмем вещи у Рэр и полетим, — сказала старшая, потерев ухо своей магией.
— Это было, так сказать, в отместку, — заметила младшая, хихикнув. — И хочу сказать, когда ты так ее называешь, звучит как имя какого-то дракона, к слову, довольно часто встречаемое.
— Я же не виновата, что они называют драконов по первому звуку, который он произвел… Да и к тому же, мне кажется, между нами, хех, девочками, мы можем ее так называть, — Люми обвела глазами, ответив.
— Нас за глаза тут повадились пустобокими называть, знаешь ли, так что почему между нами не называть ее кратко и понятно? — младшая лишь выдохнула, не обращая внимания на осуждающий взгляд.
— Ну, она нас так не называла, а называющих я буду называть сбродом, — возмутилась Люми.
— Ладно, это маловажно. Давай сходим к ней, возьмем вещи и, наконец, полетаем. Оружие тоже возьмем — те твари в лесу мне не очень понравились, — сказала синяя.
— Древесные волки — духи леса, — проинформировала сестру Люми.
— Книжку читала, значит… — вздохнув, подметила Мищ. — Нужную вообще-то книгу! А мне не показала, я тут читала всякую хрень, а сестре перепадало почитать полезное чтиво. Так что пока лесничий среди нас тут ты, да?
— Да, и в этом лесу водятся твари и похуже, куролиски, например, или гидра… Там много всякой дряни, и если мы туда приземлимся ночью, то лучше нам стрелять метко и по головам, — заключила Люми.
— Огнестрелы? — спросила синяя.
— Само собой. Не будем пренебрегать тем, что может помочь отбиваться. Хотя, как я читала, это для них, я думаю… несущественный урон. Но, может, громкий хлопок сможет испугать, — белая покачала головой.
* * *
Кобылы направились домой к Рэрити, однако её не было. Впрочем, сестры были совершенно не удивлены: пони часто ходят друг другу в гости, часто танцуют, едят много сладостей, поют и… Вообще, делают все то, что делают в утопиях. Люми этот город и их строй немного беспокоил, по крайней мере, потому, что ели они сладкое в страшных количествах. Особенно любила сладости Мищ, конечно, она не злоупотребляла, но Люми видела, как сестра под чай может съесть довольно много сладостей, мотивируя это чаепитием. Рэрити, к слову, это совершенно не беспокоило, она тоже ела кексики и пирожные. Люми же ела… то, что называют здоровой едой, обычно это зелень, солому она не жаловала, хотя пони почему-то готовили из соломы все, что можно, даже жарили ее в масле и клали между двумя кусками хлеба, называя сэндвичем или сенбургерами. Люми, если честно, скучала по силосным таблеткам и их кисловатому, приятному живому вкусу… Но поделать в данный момент ничего, увы, не могла.
После сборов, проверки вооружения и наконец-то демаскировки крыльев, обе немедля взлетели в небо прямо со входа от бутика. Ночной небесный променад обещал быть интересным и освежающим.
— Люблю ночь все же, — призналась Мищ, планируя над местностью. — Тихая ночная жизнь на суше и таинственная синева в море.
— Все равно не хватает в небе тут еще двух лун, — ответила Люми, — что вызывает во мне какое-то тревожное чувство, когда я ловлю взглядом ночной спутник… И ум пытается найти Руну и Мираж.
— Тоже такое было, а потом я перестала на это обращать внимание. Радует, что ночью они в подавляющем большинстве спят. Хоть крылья размять можно. Суетливые они существа слишком уж, — Мищ немного снизилась.
— Паникеры, это да… Чуть что какой переполох, сразу паника, давка, все по домам, — Люми последовала совету сестры, но остановилась. При обычном полете в родном мире такое зависание отнимало бы огромное количество сил, но в этом все было легче, так что она могла, словно колибри, зависнуть на месте, оглядывая находку. — Милая, ты видишь руины? — спросила белая сестру.
Та уже успела отлететь, но остановилась, вернувшись и зависнув в воздухе, последовав примеру сестры.
— Ну, вижу руины замка. И что? Думаешь, спускаться туда ночью… Уф, знаешь, не хотелось бы нарваться на неживых гадов, а замки, особенно в руинах, ими кишмя кишат.
— Слушай, я не встретила ни одного упоминания, кроме художественных гротескных вымыслов, о том, что тут есть нечто подобное. Пони молчали, даже Рэрити говорила, что все это на уровне баек. Так что угрожать нам там будут не мертвые, а, возможно, вполне живые дикие животные, а с ними разговор короткий, как ты знаешь, — сказала Люми.
Сестры плавно сели перед руинами замка. Хотя Мищ противилась, но некоторое щекочущее любопытство взяло верх, и она согласилась исследовать местность. Оружие у них было наготове, и они, водя ушами, прислушивались, начав осматриваться.
— Все равно ненавижу руины замков. А вдруг тут время ужаса есть? — тихо сказала Мищ, аккуратно ступая по траве, выверяя каждый шаг, она была натянута как пружина, готовая в любой момент отпрыгнуть в сторону. Слишком еще были живы воспоминания о темных временах, когда они уничтожали немертвых, и зачастую эти сущности жили… а точнее, существовали в руинах.
Мертвые города, мертвые замки. Ловушка для живых, когда в каждом оконном проеме и бойнице тебя преследовали они — тени. Самое поганое — они никогда не появлялись прямо перед тобой, оставаясь темными силуэтами на грани поля зрения. Кобылу это нервировало. Цикл ужаса начинался с далеких голосов, неясных очертаний, мелких деталей, которые сознание списывало на игру воображения. Но чем больше ужаса было, тем более отчетливый был шепот, более отчетливо было видно стоящих в рамах и проемах существ. Пик ужаса был, когда тени теряли очертания и, умоляя о помощи, надвигались. Тут уже, как пить дать, можно лишиться рассудка, рванув прочь от первобытного страха. Однако замок… был пуст и тих. Мищ очнулась от воспоминаний, молча следуя за сестрой, которая медленно шла с ружьем наготове. Теней, шепота и даже типичного скверного ощущения, что за тобой наблюдают, не было. Был просто страх, но и он поугас, когда синяя не ощутила ничего кроме… крыла сестры, обнимающего ее.
— Не бойся, я с тобой, — прошептала та, и Мищ, скрывая свои слезы, прижалась к Люми.
— Я знаю… — ответила синяя, понимая, что даже если это детская книжка-ловушка, то… ей приятно быть со старшей сестрой, пусть даже так.
— Слушай… — сказала Люми, когда они оказались в центре перед странной статуей. — Довольно интересная композиция. Это их звездная система?
— Ну, видимо, да? Если судить по сфере в центре и этим сферам на пьедесталах, или как их там называют?.. — Мищ потупилась, пытаясь сформулировать мысль красиво. — Разве это важно?
— Вот именно, важно. Возможно, эти… сферы могут представлять интерес, однако меня больше волнует то, что мы только что нашли, а нашли мы…
Синяя перебила белую:
— Логово мы нашли себе, милая, — широко улыбнулась Мищ. — Тут мы будем проводить те опыты, которые не сможем провести в городке или близ… Понимаешь? А в случае чего тут можно устроить даже склад! Или… Или даже свой дом! Укрепить стены там, тут, и вуаля! Собственная крепость! — кобыла пришла в восторг от открывшихся перспектив.
— Осади пыл и задайся вопросом: почему в очень магическом мире есть таинственный заброшенный замок, на который никто не положил глаз, а? — белая покосила взгляд.
— Да потому что они трусы! Вот почему. Они из городка в лес выходят, только если случайно в панике туда забегут, и то ненадолго! — начав ликовать, почти пропела Мищ и получила щелчок по носу от сестры, который отрезвил ее.
— Возможно, тут что-то, что не смогли победить пони, или животное, которое их отсюда погнало, или магическая аномалия, или еще что, — Люми тяжело вздохнула. — Мы еще другие части руин не изучили…
— Ну, главное, что тут нет ужаса и теней, — Мищ фыркнула, потерев нос и последовав за сестрой.
— Тут есть спуск вниз… Видимо, для прислуги, — сказала Люми, уходя влево, к темному проходу. — Уф, ну… идем, да? — она поглядела на сестру, та лишь кивнула.
— Можешь зажечь светоч? Темно, ни зги не видно… — попросила Мищ.
Тут же на конце рога белой возник огонек, который осветил путь.
— О, словно камень с души, хотя не то, что я ожидала. А блуждающий огонек есть? А то ты как маяк теперь, — сказала облегченно Мищ, следуя за Люми по винтовой каменной лестнице.
— Да какая разница-то? Просто пока я знаю только такой, хочешь лучше — сама зажги! — фыркнула белая.
— Наверху было довольно интересно, а тут… — синяя с опаской поглядела вниз, пнув камень с краю, который тут же, следуя зову гравитации, исчез в темноте, но явил себя глухим стуком где-то снизу. — Для таких винтовых лестниц разумные существа придумали перила… Не за здорово живешь — можно свалиться в темноте и сломать шею, — фыркнула Мищ.
— Сухо тут слишком, обычно в заброшенных замках сыро и холодно, а нижние этажи, как правило, воняют прелостью, мхом и зачастую затоплены, — старшая понюхала стены. — Но тут…
— Твою бизань! — ругнулась кобыла. — Стой, — обе остановились. — Ты права, это аномалия. Слишком тут уж… хорошо, не находишь? Даже ветерок оттуда тянет теплый, уютный, — Мищ почувствовала, как Люми вздрогнула.
— И… Что? — спросила белая. — Думаешь, это ловушка?
— Думаю, да… Но я не уверена, я не понимаю этого места. Я не чувствую угрозы, но все же место странное, но не мрачное. Я даже не знаю, что ожидать от того, что будет там, внизу.
Внизу их ждал коридор.
— Коридор… — заключила старшая, смотря на гобелены Луны и Селестии. — Гобелены… — она вдруг остановилась. — Так… Постой, мне кажется, это то место, — она остановилась перед несколькими портретами. — Понятно, что тут имеют место быть какие-то чары сохранения или даже… — она копнула копытом ковер. — Или даже сингулярное сжатие пространства.
— Не много ли чести руинам? — Мищ от скуки дернула за один из гобеленов, но вместо того, чтобы упасть или даже рассыпаться в прах, послышалось движение механизмов, резкое перемещение, шуршание каменных плит, и… Мищ оказалась по другую сторону стены. За стеной глухо, едва слышно кобыла на родном языке высказала довольно много неприличных фраз касательно родственников создателей этого места и их грязных межродственных связей, а также их странные предпочтения в еде и то, что она вертела их на причинных местах разных форм и размеров.
* * *
Люми тут же припала к стене.
— Эй! А ну успокойся! Сделай то, что сделала до этого! О вселенная, не думала, что ты так грязно ругаешься… Ох! ФУ, ПРЕКРАТИ! — заорала кобыла на стену.
Голос сестры затих, но в повисшей тишине ее внимание отвлекло что-то, скользнувшее на боковом зрении. Игра тени и света? Она обернулась. В игры теней и света она не особо верила: это оправдание трусливых. Если взгляд уловил движение, значит, оно там было. Лучше проверить и перепроверить, чем получить в спину или в затылок.
— Так. Эй ты, там, ты это… Не думай… Ты знаешь, сколько я мертвых душ повидала? Тысячи их было, и если это понибудь, выходи, — кобыла вздохнула, тоже выругалась, хотя более галантно, чем сестра, и пошла к месту, где ей привиделось движение. — Найду — узлом завяжу, шутник хренов! — белая, оскалившись, уверенно шла до момента, пока не наступила на пластину и, крича что-то о половых отношениях, улетела в яму.
Люми упала на дно. Огонек погас, но тут же воссиял вновь. Что-то бубня себе под нос, кобыла поднялась и осмотрелась.
— Уф… Великолепно, разделяй и властвуй, да? Не тех ты кобыл пугаешь, мелкая гадость, — она осмотрелась и, найдя круглое отверстие, с осторожностью сунула туда дуло ружья. — Лучше пусть отрубит ствол, чем копыто… — поворошив там и не добившись никакой реакции, она осмелилась сунуть туда копыто, моля создателя, чтобы его не отсекло или, чего еще доброго, не пронзило сотней ядовитых игл. Однако внутри она нащупала лишь пустоту. Извернувшись копытом, она что-то задела, и стена, вновь недружелюбно зашуршав, перенесла ее на другую сторону.
* * *
— Твою мать! — ругалась Мищ в полутьме, ища угрозу и пытаясь сообразить, почему до сих пор было темно, а потом вдруг стало еще темнее. — Что она там сказала делать? То, что сделала до этого? — кобыла дернула за гобелен так, что захрустели и затрещали нити, и ее с резким поворотом ловушки вернуло на место. Однако Люми не было… Была лишь темнота. — Да ты что, издеваешься? — скрипя зубами, сказала озлобленная кобыла.
* * *
— Держатели факелов в виде… копыт… Оригинально, — заключила Люми, проходя дальше, однако прислушиваясь к звукам. — Мищ! — крикнула она, но ответа не последовало. Завернув за угол, она попала в зал со стойками для доспехов. — О… — потупив взгляд, проронила белая. — Злобные мордахи… Значит, вот как выглядели их доспехи, — она аккуратно сняла один из шлемов. — Ну, то, что тут нет скелетов и одержимых доспехов, которые бы мне пришлось уничтожать, уже радует.
* * *
Мищ же, в свою очередь, бродила уровнем выше, явно злее, чем прежде. В конце концов, она набрела на коридор, который закончился входом в библиотеку.
— Люми, ты тут? — спросила она, хотя даже не догадывалась, что старшая сейчас осматривает доспехи этажом ниже.
Глаза вполне привыкли к темноте, так что Мищ спокойно шла, взглядом осязая силуэты. Нет, она не испытывала страха, не думаю, что темный замок может напугать кобылу, которая побывала в местах и похуже. Просто… тот факт, что они разделились, ее нервировал и волновал, а Мищ, когда волновалась, довольно сильно злилась, дабы эмоции не давили на нее. «Лучше гореть, чем быть раздавленным», — говорила она.
Библиотека — находка весьма желанная, но в данной ситуации совершенно бесполезная. Синяя кобыла вышла из прохода в коридор, где обнаружились ночное небо и библиотека, которую кобыла приметила и постаралась запомнить путь к этому месту. Можно было бы и сейчас взлететь к небу и дождаться сестру снаружи, но, возможно, с Люми что-то стряслось, и они были не одни? Не просто так она пропала! Это ей совершенно не свойственно. Так что, хмуро проверив свое снаряжение, кобыла двинулась вглубь через боковой проход, предположительно для прислуги, и спустилась уровнем ниже.
— Тысяча морских желудей, неужели я правда спускаюсь еще ниже? — бубнила Мищ себе под нос. — Если это ловушка, я выгляжу как тупая героиня книжек, которая неминуемо спускается к верной смерти в попытке спасти сестру. Проклятье… — синяя фыркнула, копнув по каменному полу, выглядывая из прохода вправо, и потом ее ослепило, когда Люми вышла из-за угла.
— Ох, Мищ! Наконец-то! — сказала белая, облегченно вздохнув, и если бы не этот голос сестры, источник света получил прямо промеж глаз, потому как младшая была на взводе и напряжена. — Я думала, придется всю ночь тут ходить, искать выход…
— Так… а чего бросила-то меня, я не поняла? — спросила Мищ, недовольно копнув землю, стараясь унять дрожь. Признаться, Люми ее напугала, ослепила в моменте, даже дезориентировала.
— Я наступила на ловушку, и меня кинуло уровнем ниже. Спасибо, хоть не переломала себе чего, — ответила та, крутнув головой. — Но тут что-то все-таки есть, я один раз видела… Хотя я не уверена, что это не игра света от моей магии, но что-то по боковому зрению скользнуло. Я, обернувшись, пошла туда и наступила на напольную плиту. Возможно, оно заманивало меня, я не знаю. Но прямого контакта не было.
Синяя лишь крутанула глазами и развернулась. Белая поняла сразу, но возмущаться не стала. Это и правда выглядело максимально глупо, что со стороны младшей, что со стороны старшей.
— Идем, там наверху есть библиотека, потом еще на ярус выше к тронному залу, и на выход: хватит с меня ваших этих замков. Если эта тварь тут и живет, то ее власть весьма ограничена, раз она так и не смогла тебе навредить, — заключила младшая, вернувшись в проход, ожидая источник света.
— Или это чья-то древняя шутка… — подметила Люми, хохотнув, пройдя вперед и погладив сестру крылом по голове.
— Не отрицаю, но меня раздражает это место. Хотя, признаю, в библиотеку мы вернемся только днем, — ответила Мищ, выдохнув, следуя за светом сестры.
— Конечно, мы еще сюда вернемся. Тут есть доспехи, к слову, там, внизу. А еще… странный коридор, увешанный стойками для факелов в виде копыт. У этих леди специфичные вкусы, видимо, были, — подметила старшая, держа ушки на макушке и приглядываясь к игре своего света.
— «Недоприключение с нотами глупости» — вот как назовут это историки, — сделала вывод младшая. — Надеюсь, копыта не настоящие, а бутафория?
— Не трогала, не знаю. Меня больше интересует возможность прибрать те доспехи, — ответила Люми.
— Если им тысяча лет, не надейся на надежность. Скорее, все лямки и крепления истлели, и только стоит их тронуть, обратятся в пыль эти доспехи, — сказала младшая, и на этом диалог резко оборвался, так как обе затихли и примечали игру теней.
В конце концов, они вышли к входу развалин и направились в Понивилль. По крайней мере, полетов им сегодня хватит, но небольшой казус в замке все равно иногда веселил обеих, когда они об этом вспоминали, так что все это, очевидно, было не зря.
* * *
Селестия сидела у балкона. Регалии на сегодня были сняты до утра, игривая всезнающая улыбка тоже исчезла с ее мордашки. Сейчас она выглядела ни много ни мало разбитой. Опершись о стену, принцесса глядела на звезды каким-то пустым взглядом, в котором, однако, играла нота тоски, задумчивости и печали.
— Значит, она не пришла и сегодня? — спросил голос.
Селестия набрала полную грудь воздуха, чтобы сказать что-то наподобие «уходите», но запнулась и резко обернулась. Кирин спокойно стоял, ожидая ее внимания. Он принес что-то. Очевидно, опять пирожные от того пони-скряги, который словно назло ненавидел ее и делал самые вкусные кондитерские изделия в Кантерлоте.
— Несмотря на все твои заслуги, не кажется тебе, что ты пренебрегаешь чем-то более личным, более глубоким, чем можешь себе позволить? — ответила принцесса со сдерживаемой резкостью, кирин покачал головой. Тон принцессы был тосклив, и читалось в нем больше раздражения, чем усталости. День был тяжелый, и это была тонкая игра на лезвии.
— Возможно, но я думаю, каждый в час печали заслуживает того, кто будет рядом. Прошло почти два месяца, получается? Чувствуется в воздухе эта атмосфера выдержанного ожидания, а ведь раньше так не было.
Кобыла даже не соизволила ответить, но, выдержав паузу, сказала:
— Помнится мне, ты был тем, кто разрушает привычные рамки, выставляя себя за их пределы, да так искусно, что кантерлотская знать раскрывала рты в молчаливой зависти. И что я вижу теперь? Подхалимство? Зачем ты пришел сюда? Пожалеть меня? — она вздохнула, смотря на луну.
— Вздор! Жалость — яд, она убивает, — ответил он сухо. — Так что ничего подобного. Хотя я бы рад выслушать тебя. Но на нет и суда нет, — его магия желто-оранжевого цвета поставила около нее горячий чай и угощение. — Я вижу это из года в год, это ожидание. Каждый год оно снедает тебя все больше и больше. Уверен, это чувство давящей тоски миновало уже душу и носит физическую боль. Скажи мне, в чем я не прав? А сказать о своих чувствах некому… Ты знаешь, что выслушают тебя только лишь из-за благ, которые ты могла бы дать им в будущем. Разумная, так сказать, тактика, — он хохотнул, развернувшись и следуя к выходу. — Только мне блага ни к чему. Я делаю это потому, что… — он улыбнулся. — Потому что одной пони грустно. Надеюсь, пирожные будут вкусны. Сегодня я выбрал с акцентом на чернику и смородину, — на этом он закрыл за собой дверь.
Она опустила уши, смотря в небо. Конечно, он прав, эта ноша ожидания, ужас перед грядущим и то, что она вернется. Селестия сжала зубы, и губы ее превратились в тонкую линию. Луна вернется, и все решится. Опять… Опять бой? Она не уверена, что теперь ей хватит сил и мастерства противостоять Луне. В тот раз не хватило, а сейчас уж тем более. Кто ее спасет? Ее верная ученица? Возможно, она показала себя довольно сильной. Да что тут говорить, нужно ли ей это спасение? Старость… Она стара, невыносимо стара. Тысячелетие почти прошло. Нет. В этот раз она будет счастливой. Кобыла вздохнула, напевая колыбельную для Луны, и она знала, что, увы, та ее не слышит.
Закончив свой почти ежедневный ритуал, она поднялась, однако, обнаружив тарелку с угощением от шута, потупила взгляд. Конечно, сложно было удержаться, да и потом, сладкое хорошо помогает справиться с тоской. Сейчас она была наедине с собой и могла позволить дерзость съесть довольно вкусные пирожные, сделанные с любовью от кондитера, который ее презирал всей душой. Довольно странное сочетание эмоций испытываешь, поедая нечто подобное. Эдакое чувство неправильности происходящего. Однако кобылке это чувство понравилось, оно было… необычным? И, самое главное, никому не вредило. Селестия улыбнулась и хихикнула от своих умозаключений, запивая смешок травяным чаем, заканчивая трапезу, а потом легкий укол вины заставил ее виновато опустить уши. Этот странный кирин, который уже очень долгое время жил тут и выполнял не самую благородную работу шута. Хотя зачем бы шут вообще нужен? Миновали те времена, когда они были вообще нужны. Видимо, сейчас, по прошествии многих лет, кирин начал в чем-то ее понимать? Прожив столько лет, наступает момент, когда тебе уже не нужны блага, ты становишься выше этого? С этими мыслями она и заснула, бесцеремонно плюхнувшись в кровать.
* * *
Шут же шел по коридору довольный своей работой. Кирин был счастлив на самом деле, что смог развеять эту тоску. Селестия из года в год терзала себя мыслью о сестре, а сейчас… он видел еще и страх. Он видел возможности, отлив, когда судьба открывает скрытое в пучинах.
Жеребец не встретил никого в коридоре, большая часть прислуги спала, в том числе и стража, которая зачастую умудрялась кемарить с открытыми глазами. Именно такой экземпляр кирин с интересом и не без удовольствия разглядывал вместе с его дружком. Достав черный карандаш, из тех, что плохо смывались, шут пририсовал пони монокль и забавные витиеватые усы над губами. Его дружок уже прыснул в копыто и, не удержавшись, засмеялся. Пони проснулся и, не поняв, что произошло, оглянулся, проморгался, встрепенулся, отчего товарищ уже катался по полу и, увидев свое отражение в полированной до блеска колонне, попытался дать подзатыльник своему соседу по посту, а кирина и след простыл. Тот уже готовился ко сну в своей довольно аскетичной комнатушке, представляющей весьма скромную комнатку для прислуги. Впрочем, ему она безумно нравилась. Ведь если в ней что-то изменить, это сразу переворачивало мировоззрение. Любая мелочь могла полностью перестроить эти скромные покои, даже если переставить кровать. Это ощущение легкого изменения приятно грело того, ведь сделай он это, в комнате, которую не меняли несколько сотен лет, мир сразу станет другим, нарушится то устоявшееся веками, всего-то стоило что-то двинуть или повесить, например, на пустые стены картинку.
Без малого прошло четыре месяца. Все это время, сестры работали. Изначально после возведения здания бегали по поручениям, а потом, началось уже чуть менее кропотливое изготовление всякой всячины из металла. Сие великолепие обеспечивала Люми, которая ковала в основном всякую нужную городку всячину, начиная от подков, заканчивая плугом, который заказала ферма Эплов. Мищ со своей магической немощью оказалась довольно бесполезной лошадкой, посему ей одно время приходилось бегать по поручениям. Однако, сестра ее не осуждала, зная что та задумала что-то интересное. Мищ забирала некоторую сумму себе, делала какие-то приспособления, отливала из золота и серебра заготовки. Так что монет в печи исчезало достаточно много. Кобыла не была ювелиром на самом деле, хотя долгие вечера проводила за своим импровизированным столом, соединяя заготовки. Наконец, Люми однажды утром узрела как сестра собирает приспособление. Это было, что-то вроде нагрудника или точнее петрали, однако оно ложилась на спину, крепилось на крылья. Тут важно сказать что все внимание уделялось именно спицам расположенным веером, которые по заявлению Мищ должны брать магию с крыльев и подавать ее на рог. Последним штрихом был шлем, точнее это была пластина на лоб, на которую крепилось что-то похожее на кинжал, и держалось ремнями на голове. Разговор сестер произошел в подвале где собственно и происходила вся ювелирная деятельность.
— И ты сожгла столько драгоценного металла на… это? — спросила с большой долей скепсиса Люми
— А куда мне деваться? Магия крыльев дается легко, а вот использовать обычную как ты играюче это делаешь, я не могу — синяя вздохнула крепя на свою спину пластины, — Я себя идиоткой чувствую, имея рог, и как я читала в этой библиотеке-дереве будучи самым могущественным существом в этом мире. Я это могущество использовать не могу! — она топнула копытом — Пф… какой смысл от могучей силы если ты с ней обращаешься как болван?
— Не поняла? — спросила белая — я свою силу вкладываю в созерцание между прочим!
— Да не ты, местные жители. Их магические состязания сводятся к тому у кого сил больше. То есть напролом. Понимаешь? — Люми хохотнула
— То-есть тебя не смущает что они сами изготавливают снежинки? Или смена сезонов у них делается их же силами… — Мищ отмахнулась
— Слушай, этот мир не реальный. Это сказочный мирок, ты же понимаешь? И я вообще сомневаюсь что это не горячный бред, или не наваждение. Я это уже предположила когда в руинах в библиотеке читала про то как они сами для себя меняют день ночь. Это больше похоже на какой-то мир духов… Не знаю… У меня голова ломается когда я об этом думаю. — Она прикрепила телекинезом веер приспособления. Не смотря на ограничения этой магией кобыла все же с трудом но пользовалась.
— Не реальный? Нет, скорее это мир снов. Я предполагаю это так. — ответила Люми помогая сестре
— Не важно что это за мир, это… — белая ее перебила
— Горячный бред? Я не помню чтобы ты болела в тот вечер когда мы сюда попали. — Мищ ругнулась про себя
— Слушай, довольно сложно это объяснить так что я просто так выразилась… — она покачала головой, раскрыв крылья и закрепляя последнюю спицу…
— Выглядит громозким — оценив труды сестры изрекла белая
— На самом деле да и нет. Летать я буду, правда не смогу это делать когда использую магию. Я проверяла, создаются помехи, которые в свою очередь как бы сказать дырявят покров магии и крылья теряют тягу. А так как крылья у них в соотношении к телу очень малы они не в силах это компенсировать. Что уже интереснее, коэффициент преобразования две, эм... назовем это крыло-магии к одной обычной магии этого места. Я все еще не смогла найти источник нашей родной силы или хотя бы аналоги. Так что пока буду так. Хотя я вряд-ли смогу что-то серьезное сделать на самом деле. Но телекинез мне вполне доступен без проблем.
— Но твой муж же как-то мог преобразовывать местную магию в свою? — спросила Люми
— Да, он умеет, но у меня просто не хватает ресурсов это сделать. Потом в туман он не преобразовывал силы мира никогда. Опасное занятие, знаешь ли.
— Тумана тут нет, как ни странно. Вообще. Я уже боялась что нас начнет ломать через месяца два или три. Но нет. Нашего родного тут просто нет, даже в нас самих… — Люми вздохнула — Работает? — спросила она смотря на то что ее сестра превратилась
— Секунду… — кобыла закрепила последний стяжок и хитро улыбнувшись поглядела на сестру… Она сложила крылья, и приспособление на голове загорелось, точнее оно передавало какую-то силу, отличную цветом от той синей аурности, присущей ее рогу, эта была какой-то едва голубоватой, словно чистоенебо. Мищ подошла к столу и силой мысли взяла кружку — Вооот. Теперь могу без проблем брать вещи
— Это столько серебра и золота ушло на… то чтобы просто брать вещи!? — возмутившись фыркнула Люми
— Не совсем. Видишь ли, вот тут в этом кхем извини нарожнике, есть выемка, сюда вставляется камень хранитель. Буду накапливать энергию из окружения. Ты же помнишь нам нужно много различных выделений сил чтобы создать определяющую магию.
— Да я помню. Ты еще говорила вроде о клинке… Или хотя бы кусочке материи которая способна прорезать пространство. — Мищ тяжело вздохнула на замечание сестры
— С этим сложнее. Я не представляю где взять астральную материю. Точнее я не представляю как ее взять тут. Нам нужна душа или сущность напитанная сильнейшей злобной ненавистью. Эта материя извлекается, и из нее посредством притяжений квази-магий, создается осколок. Однако источник должен быть постоянным…
— А мы точно об астральной магии говорим? — с сомнением уточнила белая
— Да о ней и говорим, просто я знаю лишь один способ получить ее тут. Это наиболее короткий путь я бы сказала. Поймать какого-то психопата убийцу, пленить душу, и… Вот у нас есть осколок. — ответила Мищ, на ее мордахе кажется даже мускул не дрогнул от того что она сейчас сказала.
— Это какой-то… — Люми запнулась формируя мысль — Это не этично! — возмутилась та
— Хорошо, продолжай ковать плуги, подковы и оградки разноцветным пони. Другого варианта в ближайшие десять лет я тебе придумать не смогу. Словно мне легче от этого? Я тоже не горю желанием заниматься поимкой души какой-то твари которая тебя жаждет покромсать, и это в лучшем случае! Я не хочу жить в мире где пони делают снежинки копытами и меняют ночь и день с помощью одной кобылы с звездой на заднице! — Мищ явно была нервной, и Люми не могла сказать от чего, она теперь не видела душу через глаза. — И сейчас ты меня обвиняешь в порочности моей идеи как убраться из этого мира?! — начала повышать тон кобыла
— Нет, не обвиняю… Не надо додумывать то чего нет. — белая тяжело вздохнула выложив газету которую продавали в Понивилле — Последняя страница, или предпоследняя, там скромное объявление. Кто-то ищет опытных авантюристов, как я понимаю нам это подходит. Заодно найдем недостающие камни и мистерии. — Мищ магией схватила газету, и начала читать
— Хм, занятно. То есть, мы могли бы… Найти то что нужно, по крайней мере попытать удачу, время благо у нас есть, потому что я еще не вывела формул пленения души, а в руинах или в дереве такого нет… — задумчиво проговорила Мищ — Вопрос в том насколько будут чистоплотны наши наниматели так сказать… Я не мало повидала плутов и шулеров. И объявление которое говорит тебе
— Смею предположить милая, мы и не найдем этой формулы в книгах. Они очень добрые существа, понимаешь? Даже хуже нашего… — Люми явно была доброжелательна к этому миру, что не могло беспокоить Мищ, которая жила в подозрениях и взвещиваниях реальности этого мира.
— Нашего? Изволь, наши те еще хитрые морды… — сказала Люми хихикнув
— Я про туманных... — вздохнув уточнила Мищ — Они наивные.
— А ты не задавалась вопросом есть ли у этих существ понятие душа? Ведь это по сути псионический сгусток энергии несущий память существа. Есть ли она у них? — вопросила вдруг белая ,на что получила косой взгляд
— Ну если у них нет души, то изволь, я ничего сделать не смогу. Хотя как нет души, это вообще как? Для чего и почему? Уф… Ладно. Я гляну эту наводку сестра… — наверху зазвонил колокольчик, кто-то пришел
— Хорошо, милая, а я пойду, очередной пони решил заказать подкову, или оградку — она подмигнула, и ушла.
Синяя недолго думала, касательно этого объявления, да и потом, ее приспособление нуждалось в испытании. Она за несколько месяцев успела прочувствовать все прелести этого странного явления когда твою магию подавлял мир. Сейчас ей было легко и свободно. Увы это не касалось души. В душе кобыла была полна сомнений и подозрений. Ей совершенно не нравилось тут, не нравилось еще и то что Люми по какой-то причине надо сказать очень хорошо ладила с окружающими, Мищ же казалась этим существам… Не слишком привлекательной, в плане общения. Они даже кажется боялись ее.
Мищ собралась, припрятала крылья и все свои приспособления, и вышла в городок. Сегодня был, не особо приятный денек ,было прохладно, да и пегасы обещали пройтись дождем. Конечно погодой они тоже управляют. Да что там говорить их магия позволяет им сидеть на облаках… Впрочем Люми и Мищ тоже обнаружили это забавное свойство. Она прошла через рынок, купив у миловидной пони рыжего цвета с рисунком морковки на крупе, за несколько монет морковку, и довольно хрустя пожевывая лакомство продолжила путь. Интересно она может выращивать редьку и другие корнеплоды или обречена всю жизнь выращивать морковь, даже не осознавая этой петли судьбы? Мищ на секунду задумалась над этим, впрочем вскоре забыла о этой мысли.
Эти авантюристы, расположились на другом конце города, а точнее даже за городом. Так что перед тем как попасть к ним ,кобыла успела съесть морковку, зайти в сахарный уголок выпить чего-нибудь горячего и сладкого. Люми запрещала дома злоупотреблять сладостями, так что Мищ частенько злоупотребляла сахаром в других местах. Вся эта забота о здоровье, ей порядком надоела. Хоть волком вой, а сидр у этих ребят вообще был, почти без алкоголя, по сути по особому перетертый яблочный сок, конечно сидр в нем узнавался, но веселой нотки кобыле никак он не прибавлял, а еще пони стояли в очереди за этим напитком. Так что, Мищ не прельщало караулить яблочный сок с раннего утра. Она отвлеклась, в своих раздумьях уже добралась до довольно приличных размеров цеппелина. Раньше она не знала что это, благо пони подсказали что тут за неимением моря, популярный вид транспорта. Обычно подобное частное судно могли себе позволить богатенькие аристократики, однако, корабль выглядел несколько потрепанно, уж о потрепанности любой посудины Мищ по опыту судила сразу и с большей вероятностью верно. Около трапа на борт стоял импровизированный столик, очередь из пони куда-ж без очереди из пони. Тут это было какое-то проклятье. За столом сидел кто-то, кто расспрашивал тех кто осмелился сюда прийти.
Пони который сидел за стойкой скучающе задавал вопросы и почти все кандидаты разворачивались и уходили, впрочем кандидатов то было всего три не считая Мищ.
— Доктор Хувс, увы вы нам совсем не подходите, — сказал пони вздохнув и поправив треуголку, Мищ хмыкнула, пираты? Она была следующей. Пони серой шерсти и гривой синеватого цвета посмотрел на нее скучающим взглядом, удивительно в нем было то что зрачки у него были янтарные и… узкие. Уши тоже отличались. Кожистые пушистые с кисточкой. Эхо локаторы? Она бы не удивилась если бы сейчас это существо запищало.
— Привет… — сказал пони смотря на нее и стараясь выдавить из себя улыбку, хотя видно было что… Его это все уже порядком достало. Однако Мищ заметила одну маленькую деталь, его ноздри вдруг раздулись, а зрачки расширились.
— Привет, привет, ты чего милостивый застыл то? — спросила кобыла смотрящего на нее пони, тот явно был в замешательстве
— А.. а.. Да! Точно! — он вздрогнул и встрепенулся — На меня нашло странное ощущение…
— Ну, полагаю оно уже прошло и мы можем обсудить то что вы предлагаете? — пони явно растерялся
— Да ваше высочество — проговорил пони, Мищ открыла рот в изумлении
— Гха, да ты шутник, — она хохотнула — Вот кем мне в жизни не приходилось быть, но высочеством уж точно, изволь. Ладно, давай к делу, хватит дурачится, — пони явно несколько смутился от того что ляпнул такую глупость и попытался оправдаться
— Почему-то мне захотелось назвать вас… — но его перебила кобыла
— На ты, будь другом, и к дееелу, — протянула она — А то уже зевак собирать начали. И очередь не двигается — Он заглянул за ее спину, там никого не было, а те кто был в стороне вряд-ли могли сойти за зевак. Так что она так его поторапливала. Дело было в другом, он чувствовал какое-то смятение в ее присутствии и довольно… Теплые чувства, даже сказать некое родство которое странным образом просачивалось через нос. Чувствовал то что она априори выше и значимей его, и скажи она сейчас что-то, он должен был это исполнить, но была в этом какая-то отрезвляющая фальшь, словно музыка где выпадала нота. Давая пони подумать…
— Судя по вашему виду, я уверен вы подходите. — его решение однако выражалось не тем что он видел перед собой кобылу странного вида, явно авантюристку, а потаенной щекоткой желания узнать ее ближе. Казалось она была его матерью, что не являлось истиной, ведь он свою маму знал с детства, а эту кобылу видел впервые.
— Замечательно — сказала Мищ словно для нее это не стало новостью — И так, куда направляетесь и что ищете? — пони улыбнулся готовый уже было начать затыкать себе болтливый рот.
— А это вы узнаете у нашего капитана, — он кряхтя выдавил из себя эту фразу, протягивая перо, удерживаемое магией копыта, и правда говорить с ней ему стоило больших усилий а не отвечать на ее вопросы еще больших.
— Еще кое-что, я не одна, со мной будет моя сестра. — сказала она взяв бумагу, и начав читать, договор был сомнительный, обещалась награда, так и сяк, однако капитан совершенно отказывался возмещать убытки в случае травм и даже смерти, а так же различные издержки в виде потери вещей и ценностей. Выглядела как бумажка протягиваемая пиратом. Кобыла закатила глаза, еще бы не пиратом, да он буквально ей в морду кричит или пищит что он пиратское отродье. Впрочем, сестрам нужен был не гонорар а само приключение.
— Если она такая-же подготовленная как вы, то несомненно добро пожаловать на борт. — пони улыбнулся, забирая бумагу. Мищ подписала не своим именем, да и сестру написала псевдонимом. В конце концов, входя в мутное дельце лучше бы не светить имечко да и моську. — Сбор после завтра в девять утра, там капитан будет рассказывать для чего и куда. Возможно если тут будет все так же плохо, мы рискнем отправится с недобором. — сказал тот, кобыла кивнула, и развернувшись ушла, а пони продолжил набор, отказывая наивным пони, и думая что это сейчас было. Выбросить кобылу из мыслей он почему то не смог.
— То-есть он прямо так и выглядел? — Люми разлила чай, подготавливая ужин, сегодня был салат, и ферментированная трава которую готовила белая в бочке. Кисловатый травяной вкус приводил ее в восторг.
— Представь да, только повязки на глаз не хватало с черепом. — хохотала Мищ, выпив чай залпом — А корабль это из тех которыми пользуются драконы парящих островов, только вместо магических кристаллов на дне, в этой вариации видимо они вкладывают магию в шар. Цеппелины называют их. Ну я и раньше такого рода суда видела, особенно от Кантерлота частенько летают. Они тут будут еще несколько дней стоять, так что у нас есть время подготовиться.
— Хочешь прямо в с головой в логово зверя нырнуть? — спросила Люми потягивая свой чай, и пожевывая салат.
— Ну, ты же узнала пару защитных заклинаний да? То что нас повяжут ночью прямо на лежаках маловероятный сценарий. Да и потом тот пони вел себя странно, он на меня смотрел как-то… не знаю, зачарованно. Еще ноздри раздувал… — она нахмурилась опустив уши. — Терпеть не могу такие знаки, знаешь ли. Еще сам выглядел странно как гибрид недопыря и наших пони. Напомнило мне о жрецах черной крови, они такие же мрачные перепончатые крылья отращивают, клыки еше, и… уши эти странные…
— Думаешь вампир или какая-то нечисть? — Мищ покачала головой прикусив губы раздумывая
— Не знаю, вот правда не представляю что там у него в потомках намешалось такого, что он вышел таким вот в свет… — наконец сказала синяя, стараясь выкинуть странный гибрид из головы
— Возможно его прокляли, — предположила Люми
— Возможно. Тут игнорируются некоторые наши правила мира, например закон о пироге, или о выделении и поглощении. Тут возможна трансформация без использования немыслимых количеств энергий. Просто по мановению рога так сказать. Так что вероятно он стал жертвой какого шутника или мага. — Люми хихикнула долив сестре чая, и достав полотно положила на стол
— Полагаю это меч? — пожевывая силос спросила синяя, белая кивнула
— Не самая лучшая ковка конечно, в конце концов я не совсем мастер, это знаешь ли не подкова или оградка — она хохотнула, а потом развернула полотно — Пожалуй я приложила все усилия чтобы сделать это лезвие качественным. — меч был не длинный, не броской такой ковки, гарда и рукоятка без каких то изысков, это был просто рабочий меч.
— На него предлагаешь захват душ накладывать? Я на самом деле удивлена и даже, испытываю этакий детский восторг, и все же увы я не знаю формулы этого мира и есть ли в нем души. Так что, возможно эта идея в самом деле обречена на провал. — кобыла подбросила меч и тот сделав сальто, был схвачен телекинезом Люми
— Это не игрушка. — сказала строго она
— Эй-эй, я баланс проверяла! — возмутилась синяя — Конечно не игрушка. Но я не уверена что тут такие изделия популярны. Пальчиков то нет у поней. А драконы тут редкость, как и грифоны. Пони выкручиваются по другому, я думаю.
— Ударные подковы? Страшная вещь, знаешь ли. — Мищ отмахнулась
— Нет, все куда прозаичней, видала я стражу недавно, точнее королевскую гвардию. Пики точеные, или копья, или даже алебарда. Не разглядела. Вообще насилие тут вроде как не сильно популярно. — синяя хохотнула — Вот правда никого за почти пол года нашего пребывания не убили и даже не ограбили. Были мелочные переделки, но это обычное состояние пони, суета ради суеты. — Мищ тяжело вздохнула, — Очевидно мы не из того времени, не в том месте. Раз мой нрав их пугает.
— Ну, что-то в тебе и вправду поменялось, в той ночи, ты предстала… —Люми выдержала паузу — Не знаю… Ты стала куда более твердой, я бы сказала… злой? Раньше ты была довольно доброй кобылкой, не смотря на возраст. А сейчас, ты словно что-то пережила, что закалило в тебе твердый нрав. Ты делаешь и все. А если тебе стараются помешать, ты просто переступаешь через это препятствие или проламываешь его. — она посмотрела на свое отражение в клинке, демонтирующее странного оттенка глаза, к которым она уже привыкла — Даже сейчас, ты готова обречь кого-то на мучения забрать его душу, ради нашего побега. Это порочная логика была тебе не присуща раньше. — белая завернула клинок в ткань, а Мищ задумчиво смотрела в свое отражение в чае, откуда на нее глядела кобыла-капитан корабля. Капитан корабля это значит, что твердый нрав и решительность, это необходимость, это способ выживания. Иначе потеряешь авторитет и кто-то учинит бунт. В чем то сестра конечно была права, однако все-же она не знала всей правды. Или, Мищ опять поймала ее на том что она не настоящая? Или, неужели навязчивые мысли сводят ее с ума? В попытке разгадать тайну их появления в этом злосчатном нелогичном месте, она подозревает всех и вся, и проверяет себя. Люми живет тут не смотря на тяжелый труд, вроде как даже хорошо. Ей нравятся карнавалы которые они устраивают, а когда пони поют она с охотой присоединяется к ним. Мищ же стоит особняком. Для столь социального существа, это можно назвать пыткой. С другой стороны Рарити вроде не против иной раз поболтать, послушать истории из ее другой жизни, а Эплджек для нее кажется немного простовата. Ну то-есть, когда тебе под три сотни лет, обычная рабочая лошадка мало чем может тебя удивить. Впрочем, по крайней мере она не боится.
Чаепитие окончилось на какой-то гнетущей неловкой ноте. Люми терзало то что они должны сотворить ради побега, это было этически не правильно. Они борцы с пленением душ, а не пленители! Они вдвоем годами делали эту грязную работу. Ну, конечно им хорошо за это платили, однако Люми преследовала не корыстную цель обогатиться, а именно что почувствовать эту пронизывающую тебя магию добра. Когда душа отчаянно благодарит тебя, когда тюрьма заключение в которой длилось веками развеивается в прах. Это чувство величественного добра, мощнейшей благодетели.
Белая не спешно убирала посуду и думала об этом. Что стало с сестрой? Почему она готова на такое ради эгоистичного желания покинуть мир? А потом Люми вспомнила, о тех утратах которые понесла Мищ. И все-же она тогда была другой, в последнюю ночь когда она ее видела. Менее черствой.
* * *
* * *
В эту пору сад был, довольно прохладным местом, принцесса прогуливалась тут днем, она приобрела вредную привычку откладывать аудиенции и работу с важными бумагами, в угоду своей свободе. Плюс ко всему некоторое время занимала работа с ученицей. Твайлайт, была, довольно перспективным вариантом. Кобыла усмехнулась, даже быть может слишком перспективным. Но, знаниями из книг которые единорожка читала из раза в раз забывая о том что теория практику не заменит, это явление отчасти беспокоило ее, и Селестия думала как бы это исправить. В конце концов книги в обычных библиотеках скоро закончатся, а это значит, что пытливый до новых знаний ум, может начать искать что-то особенное и познать запретные и довольно мрачные глубины тайных знаний.
Она шла дальше, осматривая осенний сад. Если вы думаете что сейчас появился бы шут с чаем и пирожными, то заблуждаетесь. Почему то последний месяц его не было видно совсем. Селестия подумывала уже о том не издох ли он от старости. Что в принципе было бы логично с его стороны, ведь ему уже четыре сотни лет. Конечно ей было бы жалко этого своенравного жеребца, увы, но такова жизнь, все вокруг нее обращались в прах, с самой ее юности. Это просто неизбежно и поделать она ничего с этим не могла, да уже и не хотела. Она существо другого порядка, другой сути. Существо живущее веками. Хотя, нет все же ей было бы жалко шута. Странный кирин довольно… Глубоко засел в ее памяти. Странный, своенравный… Самое главное. Он вел себя так словно превосходит ее. Совершенно не боялся и не пресмыкался перед натурой величественного аликорна. Кирин был с ней на равных. Кобыла остановилась. Странно что принцесса думает о нем, до сих пор, будто бы у нее нет других дел, кроме вопроса куда он делся? Кобыла поймала себя на этой странной мысли, обвела глазами фыркнув, пошла дальше. И все же, отчасти где-то глубоко внутри волновалась. Как волнуется тот кто увидел нечто необычное и интересное а оно вдруг исчезло, но не факт что навсегда.
* * *
— Левый борт. Зарядить ядрами! — крикнула вороная кобыла Боцману, тот в рупор продублировал ее послание канонирам.
— Правый борт готов к залпу — сказал старпом через некоторое время, опуская подзорную трубу.
— Еще немного. — ответила Мищ телекинезом крутя штурвал, стараясь подвести борт как можно болезненнее для противника. — Еще… — прошипела она, и прикинув шансы, закричала — Огонь!
— Правый борт, залп! — заорал грифон в рупор. Послышались выстрелы один за другим, и когда они вышли из порохового облака, старпом уже глядел в подзорную трубу оценивая примерный ущерб — Нет пробития, капитан. Немного порвали ванты, и другой такелаж. Корпус цел. Эта новость была до ужаса дурной. Корабль на против умирать явно не собирался, и уже выкручивал штурвал медленно и неизбежно поворачивая борт для ответного залпа. И это не мгновение ужаса, это тягучее ожидание медленного морского боя.
Корабль напротив, накренившись резко развернулся. Противник рискнул своей головой, потерять ветер но сделать ответный залп. Мищ оставалось только с ужасом наблюдать как хищно смотрят на ее «Буйную лазурь» орудийные порты противника. Она услышала как мерзкий дракон кричит «залп». Вспышки, и летящие ядра, она словно наблюдала это со стороны. Ужасные зрелище, от которого мгновение замерло. Затрещала обшивка, послышались крики и глухие удары ядер о корпус, стон дерева, хруст рвущегося такелажа.
Мищ оглушенно смотрела на урон, полученный от обстрела, они наверное чудом не подорвались. Плыли. Не осознавая себя, от звона в ушах, хотела бы она крикнуть, зарядить бомбы, но ее перебили.… Не пожелаешь ни одному капитану услышать такое.
— Корабль разваливается! — протяжно крикнул с палубы.
— В трюме вода! — молнией выскочил из темноты один из канониров, вслед за ним другие. Некоторые уже успели намокнуть.
Буйная лазурь накренилась, на левый борт, да так быстро, что обнажила скулу правого. Послышалось неприятное бульканье, вода прибывала. Капитан ошиблась.
Они и правда буквально разваливались, судно потеряло осадку накренилось и начало распадаться на части с треском и гулом, ужас которого снится каждому моряку в кошмарах.
Морской бой, это смертельная игра, где важен расчет, планирование. Дырявить друг друга ядрами это не совсем тот подход который используют боевые корабли. И о чем она думала… Надо было книппелями. Разгромить парусное вооружение а потом взять на абордаж.
Корабль затонул так быстро что мало кто успел ретироваться. В конце концов в попытке улететь вороная кобыла обнаружила перебитое крыло, и упала в воду. Ее корабль уходя на дно образовав воронку, потянул ее за собой. Тягучая темная бездна моря, ей не хватало воздуха, она тонула.
Судорожно закричав она проснулась. Мокрая, дрожа от страха и ужаса, она оглядела темноту вокруг. Это была ее комната. Ну точнее, комната в новом мире цветных пони. Мир добра и радости. Крылатор висел неподалеку, на ночь она его сняла, чтобы не мешал спать. Кобыла оглядывала темноту, словно выискивая виновника ее кошмаров, но никого в комнате кроме нее не было.
— Ух… — сказала она тихо в пространство, стараясь запомнить быстро растворяющиеся воспоминания о ужасном сне — Ух… Нет. Суровый сон. — говорила она с собой посмотрев в окно, где висела луна с изображением единорога.
Сегодня они пойдут к цеппелину, а ей такой дурной сон приснился. Она вздрогнула, но используя свою тяжелую магию, одела на себя крылатор, закрепила и спустилась в кухню. Там обнаружилась Люми, потягивающая чай и читающая газету.
— Пять утра милая… — удивилась Люми, а Мищ не удивилась, это она в этом мире почему-то ленивая, и любила спать до обеда, сестра же неожиданно для самой себя вставала ровно в пять утра, ни минутой позже или раньше. Хоть часы выставляй. С другой стороны Мищ могла не спать ночь, наверное просто заставляла себя, но лечь она могла только ближе к трем часам ночи. Это ее как капитана несколько бесило.
—Мне приснился кошмар Люми… — сказала младшая — Я в нем утонула. — Люми вздохнула и поднявшись обняла сестру
— Всем нам временами снятся кошмары. — ласково сказала старшая, младшая же фыркнула, от ее жеста, хотя и не противилась.
— Нет, дело в том что, я была на корабле, понимаешь? И мы тоже пойдем в путешествие по сути на корабле с шариком. Дурное предзнаменование — продолжила Мищ, — Уф. Это был ужасный сон, я вся в холодном поту была когда видение растворилось.
— Думаешь он вещий? — спросила старшая ,младшая покачала головой
— Не думаю, я была в родном мире. Нас обстреляли из пушек эти ненормальные пираты клана Диго. — она тяжело вздохнула, — Эти которые жрут разумных существ. — уточнила синяя — В итоге, корабль быстро утонул, а меня унесло следом… Ужасный сон… — синяя посмотрела в окно на восходящее солнце
— Ух, милая, в конце концов это лишь сон. Наверное ты волнуешься? — предположила Люми
— Не знаю, точно не волнуюсь, но что-то плохое предчувувствую. Или я просто… — она помахала головой — Ладно в конце концов это всего лишь сон, ты права.
— Кхех, тебя не пугают мертвые лики и тянущиеся к тебе конечности тьмы алчущие схватить и порвать тебя на кусочки… Но ты сейчас переживаешь за то что сон несет какое-то предзнаменование? — Люми положила пару кусочков сахара в чай сестре, отпустив объятья и сев на место, младшая поглядела на нее покосив взгляд
— Что это на тебя нашло сестрица? — она хитрым прищуром стрельнула той взглядом
— Ну, я подумала, что возможно я немного перегибаю, да и потом тут все повально едят сахар, пирожные, тортики кексики. Ну а я как дура жую свою траву… Так что в твоей философии есть некоторая правда. — Мищ улыбнулась, услышав откровение Люми
— Ну, вот и хорошо, почти пол года тебе понадобилось это принять и я счастлива больше не слышать возмущений и не чувствовать косых взглядов когда я позволяю себе угощения — довольным тоном ответила Мищ хихикнув, и нарочито взяв кубик сахара в губы. Люми лишь вздохнула и помешала магией чай стараясь привыкнуть к этому
— Нам через два часа идти к месту где стоит эта мутная компашка, со своей экспедицией. — пригубив еще чаю, и чувствуя сладость мягко проговорила Люми
— Патроны я себе подготовила, ну, то что осталось. На толпу бродяг хватит, благо мне приходилось видеть как вспыхивают мятежи, так что такого количества хватит чтобы успокоить толпу. Ну или поучавствовать в старой доброй перестрелке… — хихикнув ответила Мищ, вспоминая свой первый мятеж когда Мифран, сделав одну ошибку обратил против них всю команду. Хотя эти события кобыла благоразумно не озвучила.
— Думаешь нам придется воспользоваться оружием? — мягко спросила старшая, прикидывая сколько у нее в запасе — Я не уверена что это хорошее решение.
— А я уверена что мелкие пакостники понимают только силу. — ответила твердо Мищ — Уверяю тебя только сила, дисциплина, и жестокое наказание неповиновения. — кобыла опять умолчала что несколько лет на море, дали ей понять, как устроен корабль, и как управлять командой. Самое ужасное для всей команды ее корабля было неожиданное свойство ее глаз. Она как и все туманные единороги не могла врать, так что если ты провинился, и капитан сказала тебя вздернуть она не блефовала, и тебя вздернут. Благо в этом мире ее глаза не отражали зеркало души. Чему она была неслыханно рада.
Цеппелин стоял на прежнем месте, столик для набора они уже убрали, возможно набрали, а может и нет. Сестер это интересовало мало. Две кобылы стояли около трапа, возможно ожидая приглашения, или какого-либо действия, но видимо все спали, по крайней мере так казалось, ибо махина не подавала признаков жизни как таковой.
Через минут десять, к ним вышел довольно заспанный пони, пегасенок, вид его говорил о потрепанности в этой жизни, впрочем он улыбнулся, и жестом пригласил кобыл на борт.
На борту было тихо, Мищ не особо впечатлилась внутренним убранством ,хотя с интересом изучала оснастку, словно она тут хозяйка. Довольно много было вещей которые она не понимала для чего нужно. Столько рычагов ,тут там, хотя она улыбнулась увидя знакомые ванты, но вели они не на мачту а на этот странный шар, который надо сказать все время издавал какие-то звуки. От чего можно сделать предположение там внутри воздух? Нет какой-то газ…
Люми просто разглядывала непонятные для нее штуки, корабли для нее были далеки, и почти не знакомы. Пару слов она знала, корпус там, паруса, мачты. Что-то на уровне обывателя который корабли видел и быть может даже плавал, но не мог отличить корму от бака.
* * *
Эти славные осенние дни, которые проходили для Рошо, довольно интересно. Оказывается можно взять было отпуск, и любая прислуга могла это сделать, а он несколько сотен лет работал без отпусков. Ну то есть, в родном мире, если бы он потребовал отпуск у какого-нибудь королька что обычно сидят в замках на своих трончиках, его бы нехило бы там набили палками и еще бы десять кнутов бы дали чтобы не повадно было… А тут, очень даже все мирно, пони которая распределяла обязанности поглядела на него, и некоторое время посчитав сказала что он наработал на сто лет оплачиваемого отпуска. Рошо взял месяцок, другой. Так, для души.
Когда ты живешь в одном мире и в одном теле по факту, довольно долго, учитывая что ты энергетическая сущность. Ты увы и ах, начинаешь отчасти думать как это существо. Рошо создал это тело на основе далекого народца со странностями. Помесь дракона и пони, или что-то в этом роде. Шут понимал что возьми он более родную для себя ипостась дракона, то был бы обречен вечно бороться с пороками этих ребят. Кирины же были этаким таким компромиссом, хотя они имели привычку при злости вспыхивать как масло. Что ему само собой не грозило. За всю жизнь он ни разу не вспыхнул. Ну а ради чего злиться? Его ничего не злило. Пони создания шибутные, паникеры, ну и эти знатные с высоким самомнением, но они были не особо раздражающими, учитывая что он их почти не касался, а прислуга была к нему благожелательна да и он тоже. Шут такая профессия что на тебя никто не смотрит пока ты не крутишь тарелочки и не жонглируешь шариками. Удобно.
Сейчас был период когда он в своих планах давал так сказать время для того, чтобы дать себе и принцессе подумать. Взяв отпуск, он просто пошел, туда куда глаза и глядели. Вольный кочевник. Он тяжело вздохнул, смотря на утреннее небо. На самом деле было прохладно, да и ветер с севера несло какой-то гадкий, словно пробивающий его накидку.
В общем и целом, за четыре сотни лет такой жизни, он шагал по пожухлой осеней траве и всерьез думал, а он ли это сейчас? То-есть понятно что Рошо осознавал себя, принимал решения, но это для дураков оправдание. Был ли он истинным собой? Или он отчасти перенял образ своего тела? Что при таком возрасте неизбежно. Кирин остановился тупо смотря на копыто. И потом… нравилось ли ему это? Шут вздохнул, да, он многое перенял, это факт, и мысль о том что это вдруг кончится и он вновь станет тем кем был… Звучит не особо привлекательно, хотя, возможно это инстинкт самосохранения работает. Ни одно живое существо в здравом уме умирать не захочет.
Еще возникал вопрос, а что он сам чувствует? Вся эта игра, а для чего она? Для него? Для нее? Кирин вздрогнул, возможно от дурного ветра, а возможно от того что понял, возможно, жизнь вносит свои коррективы даже в самый продуманный и самый филигранный план. Рошо тяжело вздохнул, ответ его не порадовал. Он делал это для нее. Отливы и приливы возможностей, что за оправдания. Какой вздор. Возможно изначально расчет был холодный, но он пожил, и ему нравилось дышать, ловя ноздрями свежий воздух.
Но, потом он вздрогнул, понимая что эмоции если зайдут слишком далеко, то его планы разрушатся как карточный домик. Его поймают за хвост, и утащат обратно. Свобода ему пришлась по вкусу.
Кирин быть честным не знал что предложить древней кобыле. Не зря же он почти половину тысячелетия крутился вокруг да около. Сейчас был момент истины, и если она задумается о том куда же он делся. Хотя бы капля тоски по его существу, значит он делает все правильно.
* * *
Матрос проводил кобыл до двери ведущей в каюту капитана, и ретировался, даже ничего не сказав. Сестры лишь в унисон хмыкнули, и зашли в довольно приятно обустроенную каюту. Было сразу видно что это место было чьим то домом в дальних путешествиях. Вокруг лежали различные побрякушки, стены были увешана какой-то утварью, даже был щит и скрещеные сабли, флаги, и прочая мишура.
Капитан, деловито восседала за столом по центру и что-то писала на бумаге скрипя пером. Когда кобылы вошли, сделав это без уважения и стука, хозяйка цеппелина спокойно подняла взор зеленых узких глаз, и вскинула бровь поведя ушами которые теперь были обращены в сторону гостей, молча наблюдая за кобылами, которые ожидали ее реакции на вторжение.
Капитан, эта была странным существом похожим на валакора, ну… Надо сразу пояснить читающему, это антропоморфные волки, живущие в родном мире сестер. Воинственные и сильные существа. Однако у этой особи были черты больше не сильного а гибкого и ловкого существа, с короткой мордахой, выдающей засадную тактику ее предков и в целом похожую на темного полосатого кота. Такие особи в родном мире сестрам явно никогда не попадались. Так что, обеим пришлось признать, что в этом мире возможно и такое.
— Значит это вы те самые боевитые кобылы? — спросила она, голос ее был груб и Мищ предположила бы что даже прокурен
— Оно что-то хочет… Что оно спрашивает? — Шепнула Мищ на ухо Люми, от чего старшая нахмурилась и толкнула сестру крупом
— Те самые, не сомневайтесь — сказала Люми, стараясь придать себе более авантюрный вид, Мищ даже не старалась впечатлить кошку, изучая ее и внимательно наблюдая за ее мордахой и ушами.
— Ну, если вы закончили на меня пялится, я готова обсудить ваш гонорар, и выслушать вопросы что мы такое и что нам предстоит пережить. — кошка потянулась и встала со стула, мягкой походкой прогулявшись до шкафа с книгами
—Было бы не плохо на самом деле — сказала Мищ, — Так и все же чем мы займемся? — кошка подняла взгляд от книги, усмехнувшись
— Хм, странно в основном первым делом спрашивают сколько я готова из заплатить, а тут… — она поставила книгу, ловким движением сев на край стола — В общем так, пони, я тут в благородство играть не буду, не знаю какие цели вы преследуете, а мы полетим в место где должны быть древние руины, и будем искать там артефакт необходимый моему заказчику, может найдем а может и нет. Места дикие, опасные, прям клондайк различного рода древних храмов набитых ловушками, тварями, проклятьями. Так что не всякий готов туда сунуться. Хотя дурней хватает, и сразу скажу если вы такие же мягкие и впечатлительные как те пони из Понивилля, можете проваливать. Я ищу тех кто не дрогнет и не убежит повизгивая от ужаса.
— Обижаете, капитан, — сказала снисходительно Люми — Мы с сестрицей повидали довольно ужасные вещи, так что испугать нас чем то сложно — кошка хитро зыркнув не менее хитро улыбнувшись хмыкнула — Даже смерти не боитесь?
— Ну, жизнь прекрасна, смерть спокойна и только переход между ними мучителен. — сказала Люми воодушевленно и твердо, к явному неудовольствию Мищ к такой философии.
— Не очень люблю философствовать, это вроде как занятие для тех болванов которые страдают в своих бархатных креслах перед камином попивая дорогущий чаек — кошка снова игриво осмотрела гостей, оценивая этим взглядом их способности, и наверное представляя как они с диким визгом ретируются при первой же ловушке или твари, эта мысль вызвала у нее улыбочку, но она слезла со стола и бросила из-за плеча — Хорошо, вы приняты
— Эй эй, мы по сути услышали лишь общие детали! — возмутилась Мищ — какой еще храм .с чем придется столкнуться и как с этим бороться, в конце концов, сумма оплаты? — кобыла хмуро глядела на кошку взявшую перо и продолжив скрипеть на бумаге.
— Пять тысяч битсов если все выгорит, на двоих, так у вас называются ваши деньги правильно? — она хохотнула, а вот сестры переглянулись. Не то чтобы деньги их сейчас прям сильно интересовали, но, такая неразумно огромная сумма. Младшая хмуро сверлила взглядом капитаншу, Люми раздумывала о чем то своем, но обе в конце концов сошлись во мнении что для простого наемника этот гонорар слишком уж вкусно выглядит.
— Я знаю чем пахнет эта работа, самоубийственным риском или очевидным обманом — задумчиво проговорила Мищ
— А то есть вас не смутил тот факт что я упомянула тварей, храм, ловушки… Давай так, я как капитан управляющий командой, дам тебе совет, этот совет я дам совершенно бесплатно. — она усмехнулась — Не все авантюристы вернутся за своим гонораром.
— А хочешь совет от меня? — задала риторическим вопрос младшая — Нельзя обращаться с командой как с одноразовым сбродом. Иначе тебя рано или поздно повесят.
— Повесят? Это что значит? — кошка заинтриговано муркнула
— Возьмут веревку… — Мищ не успела договорить когда ее толкнула старшая
— Хорошо, мы согласны, — продолжила Люми фыркнув на сестру которая тихо ругнулась
— Ну вот и чудненько — капитан потерла лапами от радости, а потом лизнула одну и провела по лбу приглаживая шерстку — меня зовут Кэптнип, обращаться ко мне, капитан Кептнип или Мэм, с этого дня это ваша обязанность. Так же докладывать о любой неисправности цеппелина, соблюдать чистоту и дисциплину, само собой запрещены драки, конфликты, особенно воровство. За последнее мы выкидываем за борт.
— Хорошо, нам нужно немного времени на подготовку. — начала старшая — до вечера.
— Ну это мы можем себе позволить, хотя я бы рванула прямо сейчас, уж слишком слащавое это местечко. — ответила кошка, — Ах да, потом подойдете к старпому, он вам расскажет про обязанности, меня дергать нечего. У меня тут дела знаете ли. Еще, если опоздаете мы вас ждать тоже не станем. — так и условились, после всего сестры покинули цеппелин, не заметив что все это время за ними, а точнее за Мищ пристально наблюдали два пегасенка с перепончатыми крыльями.
— Чувствуешь? Это чувство когда она рядом. Страааанное! Ииии! — пропищал один
— Очень странное… — подтвердил второй — Полетим за ними проследим?
— А если заметят, они выглядят очень угрожающе… А то что она еще может на нас так влиять… Нет я не пойду. Боюсь — на этом этот короткий пищащий диалог завершился…
В кузнице хлопотали две кобылы, собирая вещи и споря что можно взять а что не стоит. Само собой оружие они взяли с достатком, а Люми так вообще порадовала Мищ достав из завернутой ткани два пистолета.
— Как тебе? Однозарядные с кремниевым замком, я укоротила ствол, и не надо шутить про коротыша, из которого можно убить разве что кипифа в упор. — Мищ загорелась схватив новинку
— Ого, да как ты успела то. А пружины? О а скобы!? — восхищенно проговорила младшая, Люми хитро улыбнулась
— Представь тут все продается, кроме стволов, я их сама делала, ну и деревянную заготовку само собой под рукоять. — Мищ пару раз щелкнула выбив искру — Ну и пару других деталей по типу каморы — Гордо заявила старшая
— Это, не то чтобы драконья работа, но ох, они потрясающие! Ты даже расписала их! Прямо ностальгия какая-то… — синяя разглядывала черненые стволы
— Ну, на самом деле я не уверена в их эффективности, я помню вроде… Как их сделать, можно было и фитильный поставить, но я подумала… Что можно укоротить ствол… В общем без скромности заявляю, что они не слишком надежны. — старшая достала пояс — Вот сюда вешать их. Можно на грудине для быстрого доступа а можно на животе для скрытности.
На цеппелин они пришли во все оружии, готовые ко всему что угодно. Даже если вся команда набросится на них, те дадут достойный бой.
Кузницу оставили на семье Эплов, они обещали проследить за ней, чтобы никто туда не залез. Рэрити интересовалась куда те отправляются, но сестры загадочно улыбались и молчали, однако не прощались и обещали скоро вернутся. Месяцок другой они уходят в отпуск.
Кэптнип мягко прошлась по палубе, погладив лапой фальшборт словно желая приласкать свой кораблик, и резким но однако грациозным движением развернулась к выстроенной в шеренгу команде. Существ было, немного. Всего семнадцать разношерстных членов экипажа, из них пять грифонов, три попугая, (сестры их приняли тоже за подвид грифона), два странных пегасенка с перепончатыми крыльями, которые странно вели себя и держадись как можно ближе к Мищ, словно желая ее изучить и внимательно осмотреть, от такого внимания та явно была не в восторге. Пять диковинных существ в весьма потрепанных масках прикрывающих морды, через отверстия в которых на на мир смотрели светящиеся синим глазки бусинки. Ну и конечно два скрытых аликорна, в виде своенравных сестер которым приелась скучная жизнь рабочей пони и захотелось приключений на круп. Вся эта странная компания, смирно стояла и смотрела на капитана которая мягко улыбнулась, оскалив клыки, напоминая одного известного кота из одной забавной истории про глубины кроличьих нор. Впрочем любой кот так только ему случается улыбнуться нет-нет да напоминает того харизматичного персонажа.
— Надеюсь наши новые девочки собрали свои пожитки, ибо мы отбываем прямо сейчас — кошка указала на больших существ в потрепанных масках. — Поднимайте трап, мы улетаем. Готовьте установку, подкиньте туда магии, угля, ну и все такое. — капитан небрежно махнула лапой и удалилась в свою каюту. Шеренга резко распалась, в тоже мгновение каждый побежал делать то что умеет и что положено. Кроме кобыл, которые стояли как полные идиотки не понимая что происходит. Их негодование прервал один из тех серых пони.
— Капитан приказала дать вам работу, обучить мало-мальски азам нашей посудины, чтобы вы тоже могли помогать. — пегас явно был стушеван, и напряжен около Мищ, младшая смотрела на жеребца спокойно и уши ее были обращены в его сторону, явно показывая что все ее внимание пока сфокусировано на его персоне, так же к слову поступила и старшая. — В основном мы занимаемся обслуживанием судна — пони неловко покачнулся инстинктивно приоткрыв крылья, когда цеппелин где-то позади заурчал и дернулся, сестры тоже качнулись, однако Мищ просто переместила вес с ноги на ногу устояв на месте, а вот Люми с непривычки сделала пару шагов в сторону чтобы не упасть — Потом вам надо бы познакомиться с командой, надеюсь вы дружелюбные, мы бунтарей тут не терпим
— Чем нам вообще придется заниматься…? Мы так сказать не умудрены технологиями вашего, кхм, так сказать времени. — заметила старшая, с опаской поглядывая на то как удаляется земля, и только наличие сокрытых крыльев не давали ей шанса напугаться.
— Извините но пока вы как низко.. клафи.. клали… Проклятье! — буркнул мыше-пони — низко квалифицированный персонал, и вам пока будет даваться самая грязная работа, это мотивирует либо расти либо убраться, это слова капитана если что. Так что пока ваша задача выдраить нижнюю и верхнюю палубу.
— Не удивил. — спокойно сказала Мищ обведя глазами, вспоминая свои первые дни на парусном судне.
— Так же у нас есть пересменка, завтрак, обед, ужин. Два члена экипажа остаются на вахте если мы идем ночью. Но обычно по ночам мы не летаем, это опасно на самом деле, но караул все равно нужен. — мыше-пони потупил взгляд и невнятно промычал раздумывая, что еще стоит знать новым членам экипажа? Но вспомнив продолжил — устав у нас простой, никаких воров, никаких драк и разборок, все притязания и споры решает кэп, а так же ее слово тут закон. Вообще мне бы не хотелось этого говорить но я крайне не рекомендую ее злить, она хоть и выглядит очень изящной, но в ярости это настоящая дикая фурия. — пони поглядел по сторонам и заговорщически прошептал — говорят она даже кого-то выбросила за борт, причем это был один из тех громил которые прислуживают корольку. Вообще ну… о громилах, бояться их не надо, наши ребята, те пятеро, они в масках, добрые, в отличии от прислуги короля. Хотя… Возможно они тоже не злые но вынуждены такими быть…? — мыше-пони потряс головой прогоняя неожиданно напавшую на него волну рассуждений — Извините, кажется я заговорился, вот тряпки там, а швабры тут… — жеребчик опустив уши, сдал назад поджав переднее копыто — Как все закончите верните на места, и чтобы инвентарь был в порядке…
— напоследок решив дать какой-то строгий наказ, но потерпев сокрушительное фиаско выдал пони
— Выглядишь напуганным, или даже не так, скорее растерянным — мягко заметила Люми обращая внимание в сторону взгляда пегасенка, но ничего угрожающего не увидев, кроме Мищ которая с обреченным выражением мордахи начала собирать тряпки и швабры
— Где воду то брать, — спросила младшая у пегасенка, от чего тот готов был выхватить у нее швабры сделав за нее всю работу, лишь бы она не была такой расстроенной.
— У нас есть…. Техническая вода, на нижней палубе — выдавил он, и отступая рванул быстрым шагом прочь, поскорее к своему другу.
— Довольно странный он — заметила старшая
— А по мне, так обычное состояние пони, баланс между исполнением песенок и неистовым ужасом перед чем то неизвестным и малознакомым — хихикнув сказала младшая — Интересно, если бы я сказала бу? Он бы метнулся за борт?
— Так это ты его так!? — возмущенно спросила белая, синяя лишь отрицательно помотала головой, а потом еще и сделала жест отрицания.
— С чего вдруг? Он сам по себе странный. Как меня видит тут же становится как сдобный рулет, словно я его сейчас сожру или чего еще хуже. Да вообще я уже привыкла что пони около тебя вьются а меня страшатся и избегают — младшая взяла ведра тяжело вздохнув, предвкушая нудную и тяжелую работенку.
— К чему ты это клонишь? — спросила старшая, следуя за сестрой, и не вмешиваясь, ведь Мищ несла ведра своей новой магией, и возможно надо дать ей возможность попрактиковаться.
— А к тому что вы с ними пляшете и веселитесь по случаю, песенки поете, а я словно отчужденная. Может не зря во мне признали какую то Найтмэр… — белая в недоумении пошла за синей, смутно представляя что она этим хочет сказать. Ведь вроде было все хорошо? Они конечно попали в это место, но дела шли не так дурно.
— Ну так веселись с нами? В чем проблема? Ты всегда говорила что я слишком люблю быть в центре веселья, умеренного и не пьяного само собой, — снисходительно предложила Люми покачав головой и мягко фыркнув.
— Не знаю, нет я не буду так делать. Мне совершенно безразлично мнение окружающих, конечно я… резкая, но что-то внутри такое, внутреннее. Проклятье! Я не знаю что! Желание чтобы меня тоже уважали, или даже нет. Любили? Как тебя, но я знаю что сама по себе такая кобыла которая предпочитает узкий круг знакомых, и которая не любит публичность. Да и потом, После всего пережитого, вообще стала черствой и суровой так что многим я пришлась не по вкусу. — синяя кобыла сделала жест возмущения, выраженый в специфичным фрыхе и «копании земли»
— Пережитого? Я ничего такого не помню, что могло бы тебя сделать черствой. Вообще ты себя тут ведешь странно, ну… я помню тебя открытой и даже немного наивной кобылой — сказала белая, уловив явные жесты.
— Времена такие, милая, и скорее это не мое желание, мне по большей части безразлична толпа разноцветных лошадок, но внутри, я почему то хотела бы быть их лидером… — она нахмурив брови фыркнула, опустив уши от такого откровения, и найдя бочку с водой зачерпнула одно ведро, а потом другое, видимо стараясь прогнать мысли прочь и занять их работой.
— Признаться да, возможно, мое поведение тоже продиктовано влиянием этого мира? — Люми подошла мягко обняв сестру шеей и шепнув ей на ушко — я с тобой, ты помнишь? Сквозь время и пространство. — Жаль, кобыла не видела той едва сдерживаемой гримасы, которая сама собой образовалась на мордашке Мищ, и ту скупую слезу, которая пробилась через наряженные скулы и нежелание владелицы ее отпускать.
— Да… Я тоже с тобой. — ответила Мищ стараясь сделать свой голос как можно более ровным и не принужденным, хотя далось ей это с огромным трудом. Кобыла ответила на жест более крепче сжав сестру в своеобразных объятьях.
Обнимающиеся не видели и не могли услышать то что слышали два мышонка. И то что было в головах этих пони остается загадкой. Но, какая-то вера укреплялась в их сердцах. От чего те были, можно так сказать в смятении.
Пятью минутами позже украдкой оглядываясь в темном укромном углу за коробками состоялся диалог, весьма приватный, на особом языке который понимали лишь собеседники.
— Это она. Я не верю, это она! — пропищал первый и на порыве чувств выпалил— Как я хочу пасть ей в объятья!
— Пфыр, тебе, это не может быть правдой, по легенде Найтмэр грозная кобыла, и зря ты так радуешься. Она ночной кошмар всех пони, хоть и по легендам наша мать… Я не знаю мне сложно представить что какая-то древняя кобыла исчезнувшая тысячелетие назад, может вызывать такие теплые чувства. Уф. Это манипуляция сознанием. Ты же понимаешь? — возмутился второй, не раздяляя восторга собеседника
— Легко тебе говорить Глайр… — поутихнув возмутился первый — Ты рос в полной семье, а я ночами мечтал лишь об одном, о том чтобы у меня была любящая мама….
— Это не любовь, она тебя определенно не любит, что ты несешь!? Это лишь твои мысли и твои чувства которые вызывает аура этой проклятой пони! — Глайр вскинул копыта нахмурившись, писк перешел на какой-то очень низкий ультразвук, со стороны первого — Прекрати Нэп! Что ты делаешь!? — сине-гривый пони с обидой толкнул своего собеседника, начав драку, если это можно так назвать.
— Ты злой и эгоистичный пони! А в друг это и есть наш смысл жизни!? — Пока Неп кричал на него, и пытался повалить, Глэйр ловким приемом уложил Непа на пол, от чего тот пискнул, и вынужден был сдаться, увы в боевых искуствах он сильно уступал Глэйру
— И что? Не я такой знаешь ли, жизнь такая. И мне не хотелось бы ощущать эту лживую любовь! А ты, делай что хочешь, и окажешься в кабале, утонешь в своей безвольной симпатии той кому на тебя абсолютно плевать. — выпалил Глайр тяжело дыша стараясь успокоится, отпустив Непа он быстро ушел не оборачиваясь. Неп же обиженный до глубины души, тем более еще побежденный в драке которую начал сам, поднялся и сверля глазами своего товарища, шмыгнув носом вытер слезы несправедливости, оставшись на месте.
Драить палубы было до не приличного скучно и главное тяжело, так думала Люми, но свои мысли касательно этого процесса держала при себе, смотря на сестру чья мордашка не выражала ничего кроме усердности в этом неблагородном и неблаговидном начинании. В конце концов дело было сделано, хотя команда словно нарочито шныряла то туда то сюда, так что мытье затянулось на несколько часов.
— Уф. Все вроде. — сказала Люми, улыбаясь, и ловя себя на мысли что окончание этой пытки вызывает лишь улыбку, Мищ же бросила свою швабру в ведро, выжала ее, и посмотрела на сестру.
— Да, мы молодцы, пожалуй можно сказать самые дорогие уборщики в этой вашей Эквестрии.
— Это уж точно, но это не надолго, завтра мы пересечем границу Эквестрии и войдем в нейтральные земли — заметил подошедший Неп, видок у него был немного взбудораженный, и даже немного потрепанный.
— Шустрая махина, значит — подметила Мищ, — То-то я чувствую что ветерок то задувает.
— О, то еще будет! — улыбнувшись сказал пони, и кроме этой фразы от переполнявших его чувств выдавить ничего дальше не смог, хотя ведь планировал. Но судьба чертовка и его бурлящие чувства подвели, и мышонок несколько секунд стоял с глупым взглядом смотря на Мищ, которая убирала инвентарь обратно. Ведра с грязной водой она бесцеремонно вылила за борт, впрочем никто не был против.
— Ты в норме? — спросила Люми уловив то, что их так сказать новый начальник несколько секунд смотрел на незримую точку, очевидно находящуюся на крупе Мищ, надо сказать прикрытой плащом. — Выглядишь словно после изрядной потасовки — Неп пришел в себя, потряс головой — Если ты решил влюбиться, не советую у нее есть муж, — усмехнувшись подметила границы дозволенного белая
— Я не… что нет! Как вы могли… — воскликнул тот, но голос его как о затих, прижимая уши, и отводя взгляд
— Еще поручения будут? Вообще не плохо бы взять перерыв, а то у меня голова гудит, от того что я несколько часов мучала швабру. — выдохнув сказала Мищ, совершенно не обращая должного внимания на мыша, отчасти потому что не смотря на все ее ухищрения она устала. Пусть он хоть жонглировать подковами начнет, кобыла просто хочет отдохнуть.
— Будут само собой, но пока можете передохнуть, вроде моему другу Глайру нужна была помощь, так что отдыхайте, он подойдет и покажет что нужно делать. А мне надо идти, — пегасенок сжав губы, потрусил прочь, поджав хвост.
Неп скрылся, и сестры увидели как недовольно к ним вышагивал Глэйр, пони был, хмур, и деловито озирался словно кого-то ища. Он бы прошел мимо кобыл, если бы Мищ не остановила его — Эй, стой. нам сказали ты нас искал? — мыш от такого встал как вкопанный, и не в силах пошевелится, вдруг внутри него что-то передернуло и можно предположить злоба перекосила его мордаху и он заорал
— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — шерсть его распушилась, от чего он стал казаться чуточку больше, поднятые крылья и боевой оскал. Мищ однако на этот злобный выпад ответила задумчивым взглядом, и едва сдвинутыми в сторону губами, хотя она и приподняла бровь, скорее ради приличия чтобы мышонок понял, что она скорее удивлена нежели напугана или разозлилась в ответ. Пони однако поняв что сделал, закусил копыто опустив уши отступил.
— Я тебя не трогала — ответила кобыла посмотрев на сестру, та стояла в растерянности, но скорее была готова резким наскоком встать между пони и сестрой, так как еще не знала насколько изменилась ее сестра. И это ее беспокоило. В моменте повисло тягучее молчание. Люми боялась что Мищ встанет на дыбы и ударит того копытом по голове, и ему будет этого достаточно для встречи с праотцами. И хотя младшая вела себя спокойно, все это спокойствие держалось как натянутая струна, и как только она порвется может случится необратимое, хладнокровное и некрасивое.
—Я… Я… — пони не понимал что делать, не знал что ждать от нее, он был в ужасе, и ужас этот был надиктован той магией, той аурой величия и силы которой была наделена величественная кобыла, все его естество вздрагивало, молило пасть ниц прося прощения.
— Я, я? — переспросила синяя — Слушай, парень, — Глейр поймал себя на мысли, что он был слишком самоуверен, слишком туп, слишком импульсивен, если она его покалечит или убьет, то что простой пони смог бы сделать в ответ? Мышонок наблюдал как синяя кобыла была спокойна, но видел ее движения, эта пружина могла распуститься в любой момент, и жеребец застыл, поджав уши, хвост и все что только возможно поджать у взрослого пони, Мищ вдруг расслабилась, заговорив менторским тоном — Душа моя, будь милосердна к тем кто по глупости совершил ошибку, задев твою честь, ибо жизнь все же куда более ценна, чем капелька твоего достоинства. — Тяжелый вздох и повисшая пауза, пружина взвинченная в ней тут же потеряла свою силу.
— Ох, милая. — Люми посмотрела на мышонка который был мягко говоря в ужасе и улыбнулась, от чего Глейр с панического страха впал в искреннее недоумение. — Это Маг сказал? Я вроде помню это изречение.
— Да, он самый. — младшая закрыла глаза сев на пол — Я тебе говорила? Я словно очаг злобы и ярости в этом мире. Ты видела его морду? Он был в ужасе, словно я его копытом пришибла бы. — старшая добродушно хохотнула
— Ну ты так… Так и выглядела? Такая грозная, и этот взгляд, полный решимости и пружинящие движения! Я сама уже думала встать между вами, так как была уверена что ты его могла бы покалечить…
— А в том то и дело! Я не хотела его даже трогать! — выпалила Мищ — То-есть, я бы большее что могла сделать, его поставить на место, но это бы ограничилось суровыми жестами и парой верных движений, который показывают кто тут хозяин ситуации. Конечно копытоприкладство я не исключаю, но оно бы произошло в случае если бы он сам попер на меня.
— Ну значит проблема понятна. Не ты злюка, а просто такой кажешься. Я бы это описала так, словно тебе приходилось жить в месте где тебе всегда надо быть начеку и выглядеть неприступной и опасной. Такой грозой и авторитетом. — Глейру выпала редкая возможность так сказать свинтить, пока Люми Общалась с Мищ, кажется, они совершенно позабыли о нем. Хотя пони ведь был по логике их начальником! Да и в лунную ночь это все. Жизнь то одна. Посему мыше-пони бочком перемещаясь в сторону уже почти реализовал свой план по тактическому отступлению, однако взрогнув и кажется даже пискнув, замер когда услышал голос кобылы,
— Эй, стой! Куда ты!? — Глейр совершенно не слушал их диалог, но этот приказ пробился сквозь страх, и его собственные желания к побегу. Пони неохотно повернул голову,
—С-с-слушаю? — промямлил он — Ваше величество? — добавил все так же неуверенно мышонок, и по виду его было видно, что это обращение выбивает его на холод страха и жар стыда, и вся эта композиция выдавала неописуемую игру мимики на его мордашке
— Так во первых. Ваше величество. Почему величество? Я что выгляжу как королевна? — кобыла осмотрела себя, и выглядела она боевито но ее одежда выдавала простую бродягу, ее шерсть не лоснилась хорошей жизни и копыта не блестели от того что каждый день за ними ухаживали с десяток слуг. Это была рабочая помученная жизнью лошадь, точнее в данном мире и случае пони.
— Это, это… Сложно описать… — неохотно сказал мышонок, выдавливая из себя признание неловкого момента и проклиная себя и своих предков за то что они были мыше-пони которых создала ужасная кобыла ночи — Позвольте мне не говорить этого, я просто хочу уйти. — он умоляюще взглянул на Мищ
— Нет, объясни. Ты так напуган словно я тебя прямо на месте сожру, ну или как минимум откушу тебе голову. А я не такая. — раздасованность Мищ выдавали слегка приспущенные уши, и нахмуренный взгляд, однако теперь пони не видел боевого напора
— Просто, ну просто… — Глейр тяжело вздохнул, и подойдя одним движением открыл спрятанное крыло Мищ, последняя от неожиданности его правда чуть не оттолкнула, — послушайте, мы знаем. Любой мыше-пони обращенный вами знает что вы Найтмэр. Ужас ночи, тысячелетие назад по легендам вы создали нас применив заклинание на обычных пони.
— А ты смелый пони, даже чрез чур, — заметила Люми улыбнувшись на секундный ступор сестры — но это не вежливо трогать даму. — белая мягко закрыла крыло сестры, и потерлась скулой о ее шею, от чего младшая лишь вздохнула — хотя бы мы теперь знаем почему они так себя ведут, это по крайней мере не гон, и не обреченная любовь, а магия. Хм… И чем она отличается от любовных чар? Они так же становятся глупыми болванами при виде тебя.
— Мгм… Это… Это и есть любовь! Вот именно что это навеянная любовь! Это не честно я не хочу исполнять приказы и зависеть от чьего-то желания! Я тут чтобы быть свободным а не рабом очарования. — он топнул копытом
— Нет в этом мире честности, да и справедливости нет — сказала Мищ покачав головой — И еще, никогда не трогай меня. Это не приказ — она показала язык покачав головой и скукожив гримасу — это просьба, а если ты ей не внемлешь и будешь вести себя так как и ведешь, то-есть как полный взбаламученый кретин, я тебе врежу. — пони лишь сглотнул ком, но все же почувствовал некоторое облегчение, источник которого он объяснить так и не смог.
— Замечу милая, мы немного не в том месте. У пони вроде даже есть какое-то общество справедливое — добавила старшая
— Не доверяй стране улыбок, ты же помнишь? — парировала младшая — Я не верю в утопии, есть в этом что-то фальшивое… Я не знаю… Вот увидишь когда мы докопаемся до истины нам не понравится то что мы узнаем. — синяя вздохнула посмотрев в глаза Глейра — Слушай… как тебя зовут?
— Глейр, ваше… кхм… Я извините, это не я говорю а тот влюбленный кретин. Мой напарник вообще пал бы вам в объятия и ему это нужно, ему не хватает тепла… — Мищ перебила его
— Глейр, так вот, я очень надеюсь то что ты знаешь и только что узнал, останется в тайне. Вся правда в том что я не Найтмэр. Стала бы царская особа наниматься на цеппелин матросом и драить палубу? — кобыла вскинула бровь
—Нет? Я не знаю, я не видел монархов вблизи… Да и кто знает что им взбредет в голову — честно ответил Глейр
— Обычно все эти монархи думают крупом, и твердо убеждены, что если у тебя кончилась еда, то ты можешь продолжить питаться пирожными. В общем это изнеженные особы ,которые обычно сидят по своим владениям.
— Я немного не понимаю, к чему вы клоните… — признался мышонок
— К тому что она не Найтмэр Мун, — вздохнув добавила Люми
— Тогда кто!? — встрепенулся пони, эта мысль совершенно отказывалась укладываться в голове
— Я, хм… — Мищ сделала паузу задумавшись но потом продолжила — Я — никто. У меня нет титулов, нет власти, я не выдающаяся кобыла. Я просто кобыла, все. Бродячая кобыла, я как и ты отчасти стремлюсь к свободе, а свобода обычно пахнет ночной прохладой, дымом от костра ,и тем что у тебя на этом самом костре готовится. — кобыла вздохнула закрыв глаза и очевидно ухватив нотку ностальгии мягко фыркнула
— Но я верю чувствам, и я чувствую силу Найтмэр... — его ответ был колеблющимся и неуверенным. Пони не мог понять чему верить, его ощущениям или самому источнику этих ощущений, которая утверждала противоположные вещи. Этот диссонанс заставлял его дергаться, и раздувать ноздри.
— Потому что, я, просто копия. — сказала тихо Мищ в этом тоне чувствовалась досада, и даже злоба, однако это признание многое объясняло, буквально закончив агонию разума мыша. Все встало на свои места.
— Ко...— Глейр запнулся так и не выпустив рвущееся наружу слово
— Я тоже видимо — призналась Люми, хихикнув, — Жертвы обстоятельств, понимаешь? — добавила она мягко толкнув сестру крупом, от чего та обвела глазами, но улыбнулась
— Это странно. И, это… Довольно серьезная информация, вы же понимаете, а вдруг я раскрою вас? — вопрос этот был наверное отчасти вызван любопытсвом, отчасти желанием узнать что с ним сделают два разъяренных аликорна, ведь очевидно же что белая кобыла тоже аликорн.
— Я уверена, тебе не понравится ответ, — сразу сказала Люми, и тон ее уже не был веселым
— Ладно… Я клянусь хранить вашу тайну. — сказал Глейр, поймав себя на мысли, что сделал очередную глупость, ведь он и правда не сможет теперь раскрыть их, ведь его клятва была защищена магией Найтмэр, и пони это отчетливо почувствовал.
— Ну, я рада слышать что мы договорились, а теперь ты вроде бы хотел дать нам работу? — заметила Мищ, удовлетворенно смотря на мышонка, отчасти она поняла тот мимолетный взгляд, который произошел мгновение назад. Она не хотела его подчинять, но сейчас, возможно ее странное влияние, смогло бы помочь кое чего выяснить, однако прямо приказывать она не собиралась, желая немного сдружиться с этими двумя. Да и если не обманывать себя, младшая тоже симпатизировала мыше-пони, и эти ощущения, близкий к родству, пробудили в ней воспоминания.
Любая мать, мама, матушка, которая любит свое дитя испытывает подобные чувства тоски и разлуки. Мищ в то мгновение вспомнила о дочери. Вся эта пустая суета отошла на второй план, перед тем что она… Она не знает где ее дочь! Где ее дочь?! Каждый вечер тогда в море, она вспоминала о ней, кобыла не ставила свечу, только потому что надеялась и верила своему мужу, ведь он не мог подставить их. Не мог погубить себя и ее. Уже прошло несколько лет! Их нет, и нет от них весточки. Что самое печальное, в этом чужом мире даже весточку не отправить!
Кобыла посмотрела на старшую сестру, потом на мышонка, ее охватил гнев и безнадежность положения. Сестре она не могла сказать всей правды, благо она могла тут неслыханным образом врать прямо в глаза, но рано или поздно, Люми догадается что ее жизнь отстала на добрых шесть или даже семь лет. И что вопросы почему Мищ так изменилась будут неизбежны и неотвратимо потребуется ответ. Она раздула ноздри тяжело дыша, накатившая волна беспокойства и гнева, буквально выбила из нее тот непоколебимый дух которым она ломала нравы. Так что перед пони и Люми сейчас стояла по какой-то причине полностью потерянная кобыла.
Такой резкий поворот настроения от твердости и решительности к полной потерянности отчасти напугали белую, а мышонок, стоял как истукан не в силах понять что произошло.
— Милая? Ты выглядишь скверно… — однако Мищ, быстро вздрогнув и в силу ситуации напрочь выкинув странное чувство, посмотрела на сестру
— Я то? Это ты милая выглядишь так словно у меня в голове стрела торчит! — младшая хихикнула, а старшая скосила мордочку, одна хотела свести ситуацию в юмор, а другая искренне не доумевала
— Но ты правда в моменте словно вспомнила что-то… — неуверенно заявила белая
— Дочь я вспомнила, врать не буду, ты знаешь. — недовольно призналась синяя кобыла, сразу же нахмурившись
— Ох, да… — ответила Люми, даже и не зная что сказать, это была больная тема у Мищ, дочь которая пропала вместе с мужем. Мищ свято верила, что они не могли погибнуть, и когда что-либо напоминало той, об этом, кобыла на время терялась, ведь груз вины лежал на ней.
— Эм… Мисс Муншайн — спросил мышонок, кобылы сразу же обратили на пони внимание, от чего тот несколько отступил назад
— Ах, да, извини, — сказала Мищ — Я искренне извиняюсь за эту бурю в стакане, так… Ты хотел нам выдать задание я права? Я даже готова забыть то что ты нарушил мое личное пространство. — кобыла вскинула бровь, в ожидании.
— Нам нужно кое-что перебрать на нижнем ярусе, в основном всякие ящики поставить по местам. — сказал мышонок,
— Значит пойдем и сделаем это, — заключила Мищ. На этом сцена закончилась, оставив сестер и мышонка лишь за решением не интересных задач, и получением новых. Цеппелин плавно шел в небе, направляясь к вероятно новым приключениям, а может и наоборот в злоключение.
Вечером разобравшись с делами, кобылами, и объяснением их работы, а так же показав им спальные места, Глейн устало плелся по палубе. Совершенно безумный день, с неприятным послевкусием. Ведь он так ни разу и не встретил Непа, хотя казалось такое маленькое судно, видимо его друг избегает встречи.
В конце концов блужданий, он решил уже к ночи добраться до своего места, это была скромная кровать, с тумбой, впрочем как и у любого члена экипажа. Никаких изысков. Кровать Непа стояла напротив, так что, скорее всего он рано или поздно вернется вздремнуть или взять вещи.
Мыше-пони это в первую очередь ночная раса, и из этого вытекает несколько не очень приятных моментов для Глейра. Он вынужден не досыпать когда они останавливаются в порту или для набора рекрутов, так что дневная смена для него ужасно утомительна, с другой стороны капитан взяла двух ночных существ рассчитывая на то что в полете они будут дежурить всегда. Да, это работало в первое время, но потом капитан подумала что… Мыши ночью прохлаждаются, и начала давать указания на ночь, а потом и на половину утра. Ее возможно можно понять, наверное Кептнип выслушала недовольство команды? Или это ее строгий расчет? Эти мысли убаюкивали Глейра, и он уже почти провалился в сон, как вдруг почувствовал запах Непа. Неп, крался настолько тихо насколько мог к своему месту, но обострившийся нюх его друга который вдруг открыл глаза и уставился на пони испугали последнего, от чего мышонок произвел весьма тонкий писк.
— Это не Найтмар — начал Глейр на языке мышей. Тяжело вздохнув прижимая уши, он отвел взгляд в сторону — И… Слушай, мне очень сложно это делать ты знаешь, но я искренне испытываю сожаление за то что мы подрались. Простишь ли ты меня? Я понимаю, твои чувства. Нет правда. — тараторил пони приглушенно — Трепет, любовь, но я с ними говорил, и мне было страшно, я сделал пару глупостей, очень серьезных глупостей. Уф. Я просто дурак, понимаешь? Даже фразу сформулировать не могу. Несу бред. Просто, просто прости вот! — он поднял взгляд на своего друга
— Я немного не понимаю, я прощаю тебя конечно, и все же… почему дурак? Что ты сделал такого что тебе было страшно Глейр? — спросил Неп, опустив уши
— Я подошел к ней, и сдернул покровы. — ответил пони, вздрогнув — Это было… очень глупо, и… Это аликорн. И когда я это понял, я понял что в ее власти меня лишить жизни на месте, это взгляд ,и та искра которую я зажег… Но она успокоилась, и, мы объяснились, что она не Найтмар Мун а ее копия, ее зовут Муншайн, а сестру… — его перебил Неп глаза которого от услышанного расширились.
— ЧТО!? — пропищал тот в ярости — Какая еще копия! Ты не задумался о значении имени!? Ты что идиот, Глейр!? Мун… мать твою шайн! Свет луны! Ох, милостивая Селестия, ты болван… Прости… Прости нет это ужасно… Я понимаю ты был напуган. Но она лжет! — Глейр слушал Непа опустив взгляд в пол, и обдумывая сказанное им, конечно Неп имел право накричать на него, учитывая что их низкие писки почти не слышны, это даже можно делать безнаказанно. Глейр же раздумывал, обманывали ли его чувства? Ведь он чувствовал, что кобыла не лжет, кроме имени, тут была некоторая фальшь. Но важно ли это имя? Да, она представилась не истинным именем, он чувствовал это, но в остальном она говорила правду. Правду? Можно ли обмануть его чутье? Это нечто более глубокое нежели сознание? В этих раздумьях он почти и не слышал яростный писк Непа. Но потом сморгнув, уставился на него.
— Спроси сам. — сказал резко и твердо Глейр — сходи и спроси сам, сейчас. Почему нам так важно кто она? Мы обязаны противиться ее чарам! — продолжил пони и встал — Пошли, давай. Я уже достаточно натерпелся, чтобы не бояться, а ты? Готов ли ты узнать явилась ли к нам мать ночи или лишь какая-то кобыла которая лишь бежавшая копия? — Неп замолчал, его глаза забегали, а уши прижались, но потом он испустил тяжелый вздох и поднялся.
* * *
Мищ снился сон, спокойный и размеренный, но о чем тот был? Она уже не помнила. Когда копыто коснулось ее, она сразу же повернула голову и раскрыла глаза, магия ее готова была выхватить пистолет и продырявить врагу голову, благо кровати на этой посудине были у каждого. Это не соломенные лежаки или еще хуже гамаки, от которых хотелось выть. Кровать отчасти позволяла повернуться и резко вскочить или ударить убийцу. Мышонок отпрянул и запищал от страха, Глейр лишь усмехнулся.
— Что вы тут делаете?! — сказала тихо но с явным недовольством кобыла, но потом фыркнув успокоилась, — ночное дежурство что-ли? — предположила она, внутри сокрушаясь о том что только она задремала так явились эти чудики…
— Эээ… Нет госпожа Муншайн…? — протянул Неп, стараясь придать голосу уверенности что выходило у него плохо.
— Муншайн, это Неп, и… У нас сердечное дело так сказать, он не верит в то что вы мне сообщили… — Мищ посмотрела на обоих вскинув бровь
— То есть, меня будят посреди ночи, чтобы спросить о какой-то ерунде? — кобыла тяжело вздохнула, — Я уже почти начала забывать о дурости и суетливости пони. Слушайте все так как он говорит, не сомневайтесь. Что я могу еще сказать? Что я вас буду пытаться взять под контроль? Нет, ни в коем случае. Вот так исторически сложилось что я чувствую и вы чувствуете, однако пользоваться мне этим нет нужды. Правда если вы меня решите убрать так сказать, я буду вынуждена применять все средства ради спасения своей жизни. И поверьте средствами я не гнушаюсь. — Мищ поднялась неохотно осматривая палубу, и тускло горящий светильник подвешенный на столбе — На этом вопросы исч… — из нее вырвался судорожный выдох, когда Неп обнял ее, кобыла издала какой-то неясный звук похожий на игик или даже ругательство, Глейр же раскрыл рот, даже не в силах что-либо сделать. Однако синяя кобыла не оттолкнула его друга и ничего не сделала, когда к ней вернулось дыхание, она посмотрела на пони. Сон словно растворился как кусочек сахара в чае. Мищ если честно не знала что и сделать, то есть это несомненно была неловкая ситуация, и этот трюк который выкинул пони. Впрочем, прислушавшись к своим чувствам она поняла, что возможно мышонку это было нужно? Она неуверенно обняла его в ответ, от чего тот испытывал судя по всему искреннюю радость.
— Я эм… Неп? — сказал Глейр, нарушив эту миловидную тишину, Неп же в свою очередь отпрянул
— Миленько, — сказала вдруг Люми которая спала рядом на другой койке, проснувшись из за возни и уже некоторое время наблюдая за этим — ложимся мы значит спать вдвоем, а просыпаюсь от того что к сестре в кровать ломятся пони. Вот же эвано как! — она добродушно хохотнула, от чего мыши да и сама Мищ была смущена
— Знаешь даже оправдываться не буду — она демонстративно обняла и Глейра, от чего тот поначалу недоверчиво, но обнял ее в ответ, прижав уши от того что ему довелось чувствовать — Пользуюсь так сказать популярностью, — после недолгого промедления Глейр посмотрев на нее, мягко отпрянул встав около Непа. Оба мыша были смущены, это прямо было написано на их физиономиях, поджатых ушах, и невнятному едва слышному бормотанью.
— Ну-ну, обниматься полезно для здоровья как я слышала тут. Они тут регулярно это делают, причем не как мы — Люми хихикнула — Не перестаю удивляться гибкости их ног.
— И так, — Мищ издав тихий фырк, и посмотрев на мышей продолжила — Что мне нужно сделать чтобы вы верили что я не представляю угрозу? Я просто кобыла которая одним вечером проснулась вот так как есть. В теле другой кобылы, и я тоже не в восторге от этого, верите или нет? Моя магия тут не работает, я вынуждена использовать различные инструменты изобретенные моим мужем, чтобы хотя бы держать телекинезом кружку с чаем, а вы вокруг меня носитесь как писаной торбой, словно я взорвусь. — она огляделась проверяя не подслушивают ли ее, но по виду бы все спали кроме пони, и двух сестер. Глейр и Неп молчали, но в их бегающих глазах играла какая-то искра удовлетворенности, прочитав которую Мищ сразу же сказала — И да, можно, пожалуйста не делать этого? Приходить ночью и просто кидаться на меня в попытке затискать, это моветон. А вообще, я хочу спать, и буду вредной, мне в данный момент фырчать на то что вы там себе напридумывали, я все сказала, верите или нет.
— О моя сестра, хочет вам много парным слогом сказать, чтобы вы сами шли спать и не мешали дамам — подметила Люми хихикнув и положив голову на спинку кровати.
— Да — ответила синяя — Меня ночью вечно тянет нести всякую чушь. Так что ступайте.
Пожевал доброй ночи сестрам, мыши на ватных от счастья ногах ушли в темноту палубы. На этом представление закончилось. Мищ посмотрела на Люми, и обведя глазами спросила — Что? Они сами решили ворваться ко мне, и обнимать. Хотя, нет на самом деле приятно. Давно я не чувствовала такой умиротворенности… — кобыла вздрогнула выкинув мысли о муже и дочери прочь
— Ладно, давай спать а то я словно глазами по песку ходила… — Люми зевнула, и поправив свой плащ легла — Доброй ночи
— Доброй… — ответила Мищ
— Слушай Мак, — сказала желтая пони. — Меня эт, попросили приглядеть за этим домиком, вот и все, — ЭпплДжек хотела засунуть ключ, который болтался на ее шее, как с некоторым недоумением обнаружила, что дверь-то открыта! Она повернулась головой к Биг Макинтошу и прислонила копыто к губам. Жеребец, в свою очередь, кивнул, и когда она тихо копытом открыла дверь, оба зашли, надеясь застать нерадивого воришку с поличным.
Нерадивая, так сказать, воришка вовсю думала, как бы применить сюда обои? А может быть, просто покрасить все в нежно-голубой цвет? Рэрити с интересом продолжила примерку и прикладывала то один рулон, то другой к самобытным стенам кухни. Повернувшись, она вскинула в вскрике рулоны, отчего последние полетели в разные стороны, театрально разворачиваясь в воздухе и расползаясь по помещению. ЭпплДжек такой поворот событий тоже немного припугнул, но она быстро взяла себя в копыта.
— Чойт ты тут делаешь? А? — строго спросила желтая кобылка, за спиной которой уже образовался Биг Мак, кивнув в подтверждение слов сестры.
— Это вы что тут делаете?! — восклицательно переспросила Рэрити, нахмурившись, словно чужими тут были Эпплы, а не ее персона. — Ах! Какой бардак, из-за того что некоторые пони не соблюдают приличия и подходят так тихо со спины! — она начала собирать рулоны магией.
— Мы поймали с поличным воришку, — ответила Эйджей.
— А-а-агась, — подтвердил жеребец.
— Да как вы смеете?! — взвизгнула Рэрити, выронив листы обоев из магической хватки и фыркнув. — Приличной пони не престало воровать! Между прочим, это я должна спрашивать, чего вдруг забыли два фермера на кухне моих подруг.
— Да как бы не так! — возмутилась ЭпплДжек. — Эт мне поручили проследить за домом, пока сестры уехали, а не тебе!
— Эй! Между прочим, госпожа Муншайн самолично одобрила мой изысканный вкус в дизайне не только одежды, но и небольшого косметического ремонта их дома! — белая пони порылась в сумке, которая была неподалеку, и показала ключ от дома. — Так что воришки тут только вы!
— Воу-воу! Сахарок, попридержи поней, — ЭпплДжек губами достала такой же ключ из своей вьючной сумки и ловким движением подхватила их копытом, демонстрируя кобылке напротив. — Мы с Маки тут приходим и, значит, видим, что дверь-то не заперта даже! Вот так лягать-колотить, нужен глаз да глаз!
— И кто же вам дал этот ключ? — с долей скепсиса спросила белая единорожка.
— Хозяйка, Клементина! — фыркнув сказала ЭйДжей.
— Дорогуша, ну значит мы с вами тут на равных правах? Хозяек то две! Это Муншайн и Клементина, — брат с сестрой переглянулись.
— Эм… Кхем… Но… — рыжая кобылка не нашла, что ответить.
— Так-то! — твердо сказала Рэрити. — Вы либо не мешаете красоте претворяться тут, либо помогаете! Знаете, между прочим, таскать эти тяжелые рулоны и банки с краской очень трудная для леди задача...
* * *
— Прошу! Прошу! Прошу-у-у-у! Прошу! Это оскорбление приличного вкуса уважающего себя пони! — Мищ нехотя осмотрела кухню. Для нее это был простой дизайн, который оставили строители. О какой краске на стенах она говорила? Нет, конечно, можно… Но не удел ли это зажиточных ростовщиков и других богатых чинов? Да и потом, кузница… Весь этот шарм все равно рано или поздно поблекнет от сажи, но Рэрити была непреклонна в своем намерении привнести красоту в этот дом; а Мищ, что ж, кобыле было не так важно, как выглядит их дом. В конце концов, она уже давно потеряла всякое желание приукрашивать что-либо. В ее каюте капитана, насколько она может припомнить, было все только самое необходимое, а сама каюта была весьма сдержанной. Неужели ремонт тут просто жизненно необходим? С тех пор, как пони, построившие этот дом, отдали ключи сестрам, у последних так и не дошли ни рога, ни копыта до наведения каких-никаких марафетов, все время и силы они отдавали работе. Неудивительно, что кобылка, которая от природы была одарена чувством стиля, зайдя в гости на новоселье, трагически вздохнула, прижала копыто ко лбу и рухнула на диван, который она достала буквально из неоткуда.
— Хорошо, хорошо, давай так, если тебе это так важно, пока нас не будет, ты можешь сделать это местечко чуточку лучше… — вдруг сказала кобыла, выйдя из пучин раздумий, а Рэрити, словно звезда, засияла от полученного разрешения. — Но без перегибов, хорошо? Что-то такое выдержанное, не вычурное и броское… не знаю, нейтральное. Уф… Я не расплачусь с тобой за твою щедрость Рэрити…
— Ох, это потрясающе! Дорогуша, я тебе даю слово! Вы, когда вернетесь, не пожалеете! Конечно, надо признать, ремонт не совсем мой профиль, но творческой душе никогда не поздно отважиться на эксперимент! — воскликнула довольная кобылка, Мищ лишь приподняла бровь и протянула той ключ от дома. — Уверена, ваши счастливые улыбки по возвращению стоят того!
* * *
Люми прогуливалась по направлению к ферме Эпплов, честно сказать, с некоторой неохотой. Нет, не то чтобы Эпплы ей были неприятны… даже наоборот, она могла бы точно сказать, что эти пони были дружелюбны и хорошо относились к ней. Рабочая профессия, как ни крути, приближает другую рабочую профессию. Дело тут было в бабуле Смит. Неловко это признавать, но Люми испытывала какую-то не то чтобы жалость, а специфичное чувство, которое сложно даже описать. Она, очевидно, была старше, но если говорить о бабуле Смит, то Люми по какой-то забавной причине чувствовала себя моложе престарелой, но довольно активной и немного безумной пони. Более того, бабуля Смит для пони своего возраста частенько делилась нажитой мудростью с этой приятной высокой пони. Хотя, однажды увидя пустой бок, сокрушалась, что Люми так и не нашла свое предназначение.
На самом деле, вся беседа сводилась к приветствию, парочкой напутствующих советов и, иногда, шуткой, которые бабуля отпускала с задорной искрой в глазах. Но самое главное, бабуля, откровенно говоря, плевать хотела на мнение окружающих и делала то, что посчитает нужным. Наверное, такова старость?
Она копытом постучала в дверь фермы, по привычке даже не поднимая ногу. Считай, попинала дверь. Честно, кобыла не понимала, что за вздор поднимать и изгибать ногу, стуча обратной стороной копыта… Но так тут было заведено, но Люми придерживалась своего способа, делая так, как ей удобно.
Дверь открылась, и на нее зыркнул глаз бабули Смит, другой прищурен в немом вопросе: «Чейт тебе тут надобно?»
— Приветствую, — сразу же сказала Люми.
— Здравствуй, эээ... — отсалютовала пони. — Ох, прости, позабыла я твое имя. Но ты, я помню, нам сделала пречудеснейший плуг! Большой Маки до сих пор хвалит! В коем-то веке приятно повидать рабочую пони, которая честно вкладывается в добрый труд! — кобылка нахмурилась. — Ой что-то я позабыла, что хотела…
— Мое имя Клем, — ответила кобыла.
— Ох, девочка, ты, случаем, не пришла проведать мои старые кости вместо Редхарт?
— Увы, я не занимаюсь лечением. Я пришла к ЭпплДжек, не подскажете, где она? — бабуля Смит сделала задумчивую моську.
— Хм… Ну… Она, скорее всего, сейчас занимается ухаживанием за яблочным садом вместе с большим Маки.
— Что ж, спасибо, — сказала кобыла и уже подумывала уйти, но, остановив себя, повернула голову, улыбнувшись. — Доброго вам дня, бабуля Смит.
— И тебе удачи! — пони бойко помахала копытом вслед уходящей Люми, принявшись чесать затылок, вспоминая, что же она делала до того, как появилась гостья…
ЭпплДжек стояла и оценивала на вид одну из яблонь, около нее стоял Биг Мак, запряженный в телегу с какими-то садовыми принадлежностями. Люми сразу заметили, и оранжевая пони приветственно помахала копытом; красный жеребец был более сдержанным и стоял смирно, ожидая, что скажет сестра касательно яблони. На поверку оказалось, что дереву не очень то и хорошо. Люми не разбиралась в садоводстве, особенно в этом мире, но дереву было явно карикатурно плохо.
— Наверное, придется его убирать, Маки, — с досадой произнесла Эйджей, но тут же переключилась по незваную гостью. — Здорово, сахарок. Какими эт судьбами к нам занесло такую пони? Если по поводу плуга, эт ты не переживай, нареканий нет, пашет что надо, Мак соврать не даст.
— Ага-а-ась, — протянул жеребец явно довольный своим ответом.
— Или ты опять одолжить инструмент? Ну, в этот раз без проблем, бери что хош, только с возвратом, — пони подмигнула.
— Приветствую, ох, нет, что ты, — кротко ответила Люми. — Насчет плуга не волнуйся, я его добротно сделала, по нашей технологии. Можно попросить вас приглядеть за домом, пока мы с сестрой на несколько месяцев уедем из города?
— О, эт конечно, запросто! Не переживай, будем каждый день приглядывать, чтоб никто не влез! Хотя не припомню вроде, чтоб у нас кто-то таким занимался... Но эт, все равно не переживай, там кормить кого надо?
— Эм, нет, — кобыла достала магией ключи и передала Эйджей, которая, ловко поймав их в зубы, забросила себе во вьючную сумку. — Мы не заводили питомцев, просто приглядеть за кузней, пока нас нет. За мной, как говорится, не заржавеет, — кобыла улыбнулась.
— Да не переживай, считай, дружеская просьба, я должников не собираю. Так что не переживай, все сделаем.
— Что ж, спасибо вам! — Люми улыбнулась, по опыту зная, фермерша честна и не лжет. Это, само собой, вызывало симпатию к их семье. Несколько минут постояв и немного поболтав о последних новостях, они разошлись. Хотя Эйджей было интересно, куда они уезжают. Она подумала, что спросит Люми по возвращении домой, заодно будет о чем рассказать.
* * *
— Ладно-ладно, мы поможем, — сказала пони, признавая право единорожки тут находиться. — Это хорошее дело другу помочь, но ты уверена, что такие обои подойдут? Чейт я помню, сестры вроде рабочие пони, а мы, смею предположить, любим такую ненавязчивую простоту и практичность! И даже тут видно, что все простенько и удобно, — Эйджей хотела окинуть помещение копытом, показывая единорожке аскетичность и удобность, но, не увидев подло подкатившийся рулон обоев, поскользнулась и упала, издав непонятный звук и ухнув.
— Ты в порядке? — Рэрити побросала рулоны и подскочила к желтой пони, что сделал и Мак.
— Да, эт да, я в порядке, сахарок, — сказала фермерша, потирая круп. — Но сначала тут бы убраться, а не обои примерять… — она, не вставая, желая показать, что под сервантом что-то есть, смахнула копытом, явив на свет большое белое перо с едва заметным розовым оттенком. — Ого, никогда такого не видела!
Рэрити, увидев находку, сжала губы в линию. Она дала обещание хранить секрет сестер. И, честно говоря, знала, что Муншайн и Клементина — это лишь прозвища, понятные и привычные жителям города. Но раскрыть их так глупо? Да и потом, аликорны просто так живут и работают в городе. Если пойдет слух… сюда прилетит принцесса узнать о новых жителях, и что будет, если они вдруг поссорятся? Она знала сестер, и это были кобылки из тех, что не ведут пустых переговоров. И, ох, как же она не хотела, чтобы принцесса и ее подруги ссорились и… Ох, а что если? Они тут половину Понивилля разнесут, если не поймут друг друга! Фантазия художника быстро нарисовала весьма мрачные картины неудачных дипломатических отношений путешественниц и принцессы.
Единорожка забегала глазами, пытаясь придумать, что сказать, дабы фермерша не поняла, что нашла только что. Внезапно беспокойных взгляд зацепился за шляпку с лентой, в которой она сюда пришла и которая теперь мирно висела на вешалке. Идея тут же вспыхнула, и она ее изрекла:
— Ой-ей! — сказала Рэрити. — А я ищу его! Это с моей шляпки выпало, пока я тут возилась с этими несносными обоями! — магия мягко забрала перо с копыта земнопони, не дав ей рассмотреть его. — Я иногда такая неловкая...
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|