Узник (гет)

В позабытые времена Старой Республики, когда Орден джедаев находился на пике своего могущества, группа молодых рыцарей решила дать отпор растущей угрозе, вырвавшейся за пределы Внешнего Кольца. Утомившись от чрезмерной осторожности Высшего совета и ленной праздности Галактического Сената, ведомые самыми благими побуждениями и уверенные, что выбрали правильный путь, молодые рыцари с надеждой отправились в свой поход.

Так пошёл отсчёт пятнадцати годам жестокой резни, бросившей галактику в горнило кровопролитной гражданской войны. Но это было только начало.

В пылу битвы с захватчиками пробудилось то, что дремало в забвении целое тысячелетие. Сама того не ведая, Республика повстречалась с древним врагом, который, как принято было считать, бесповоротно канул во тьму... С возрождённой Империей Ситхов.

Но для отважных юных рыцарей-джедаев это приоткрыло дверь в бескрайний мир Силы. Они впервые узрели таинственную Тёмную сторону, о которой с незапамятных времён предупреждали наставники. Экзистенциональную угрозу свободе и демократии. Зловещую силу, воспрявшую из мрака и явившуюся по их души. Вершину запретов и неведомое, выходящее за пределы того, с чем не дано справиться ни вместе, ни поодиночке.

Мандалорианские войны, как их прозвали впоследствии, отбросили очень длинную тень. И не осталось тех, кого она не коснулась: ни кланы, ни Орден джедаев, ни Сенат. Но более всех она пала на молодых рыцарей-джедаев, храбро и самоотверженно бросившихся на спасение родной галактики.

Слышал ли ты когда-нибудь историю Ревана, который сразил Мандалора Наивысшего и из его предсмертной агонии постиг роковую истину?

Слышал ли ты когда-нибудь о трагедии Дарта Малака, который с радостью последовал бы за возлюбленным названым братом хоть в пламя ада, хоть в глубины бездны?

Но что ты слышал о джедайской деве, отдавшей приказ активировать тайное супероружие, аннигилировавшее материю, друзей и недругов наравне? О той, из-за которой ненависть уцелевших мандалорианских кланов к Ордену джедаев не утихла даже через тысячи лет.

Как принято выражаться, один человек в нужном месте, в нужное время, может изменить галактику — или уничтожить её. Постигшая джедайку кара была жестокой, само её имя запретили произносить вслух. Некоторые считают, что отданный Сурик приказ в разгар ожесточённой битвы послужил спасению Республики, другие же утверждают, что это сделало её самым известным военным преступником в истории, и ей воздалось по заслугам.

После Малахора V прошло несколько лет. Одиночка, больше известная как Изгнанница, бесцельно скитается в глубинах космоса. Слепая и глухая к Силе она превращается в лёгкую добычу для Владыки ситхов…

 

* * *

 

Около 3953 года до битвы при Явине

Неизвестные Регионы, обозначенные в республиканском пространстве, как «Дикий космос», а для остальных жителей галактики более известные, как Скрытая Империя Ситхов

 

Дверь открылась. На вошедшем не было идентификационных меток, однако он со всей очевидностью принадлежал к представителям Ордена Тьмы.

Митра с трудом подавила желание закатить глаза. Ситхи с их подручными так выпячивали свой природный талант ко лжи, что это неизбежно делало их потуги крайне очевидными.

— Привет, — пришелец поздоровался с той житейской небрежностью, которая мало соответствовала обстоятельствам.

Пленница внимательно оглядела его.

Человек в полном смысле слова, светлокожий, светлоглазый, с аккуратно зачёсанными назад медными волосами. Его причёска больше напоминала прилизанную укладку сенатора, всегда готового к десанту журналистов с камерами, чем на стандартную стрижку имперского вояки. Должно быть, к ней ввалился какой-то офицер. Оружия при нём не было, по крайней мере, открыто. Вероятно, банальная предосторожность, чтобы пленники не обратили его против самого надзирателя.

Припёрся устроить допрос? Вытащить из неё сведения о джедаях? Или о Крейе с её тандемом ситхских подпевал, спешащих оседлать хаос, оставшийся после Ревана, чтобы использовать его в своих интересах?

Или смазливого вида парню приказали отвести её в какую-нибудь изощрённую пыточную? На Тёмной стороне от подобного тащатся. Все Лорды ситхов наяривали на боль, но что вы хотите от самых отъявленных в галактике садистов?

Митра промаялась взаперти двое суток, поэтому ожидание заставляло нервничать.

Пришло время встретиться с начальством этого молодца?

Ей сразу представилось, как ситхёнку не терпится доставить пленницу по назначению и получить премию за важный улов.

От неё не ускользнуло волнение на его лице. Предвкушение читалось даже в его походке, с первого мгновения, как он заявился сюда. Разбирать язык тела Сила не требуется. Парень разве что не прыгал от радости, и это не предвещало ничего хорошего.

Впрочем, Митре тоже не терпелось встретиться со своим пленителем. Он, наверное, возомнил, что заполучил приз — ценного джедая. Жаль, придётся его разочаровать. Она не собиралась изображать из себя Светлую мученицу. Она не доставит ему такого удовольствия. Как не доставила его Высшему совету на Корусканте.

Но пока приходилось разбираться с этим гостем.

Митра открыто взглянула на парня, давая понять, что её не запугать. Она видела ужасные вещи, она творила ужасные вещи, она пережила ужасные вещи. Бояться больше нет смысла.

«Дурак ты дурак, — подумала Митра про себя, — человек, которому нечего терять, способен на всё».

— Привет! — жизнерадостно повторил визитёр, словно его не расслышали в первый раз.

Он смотрел на неё, сидящую на казённой скамье, с такой выразительностью, будто всерьёз ждал ответа. Что это вообще? Знакомство с первого взгляда в тюремной камере? Попытка подружиться? Пусть валит к своим приятелям-ситхам!

— Ну привет, — намеренно ровным голосом отозвалась Митра, не сводя с него холодного взгляда.

Парень улыбнулся, чем немало удивил. И, надо сказать, его поведение казалось подозрительным.

— Ну как ты?

— Что? — её брови недоуменно сдвинулись.

— Как ты? — переспросил тот. — Ты не притронулась к ужину.

— Пришёл меня проведать? — ядовито осведомилась Митра.

Он кивнул.

— Верно.

— То есть, ты у нас типа добрый коп? Отправили подмазаться ко мне? Втереться в доверие? — Митра презрительно фыркнула от идеи, что она показалась кому-то настолько наивной. — Передай своему шефу, что я в курсе вашей затеи. Это не сработает.

Парень вежливо дождался конца тирады и прилежно повторил:

— Ты не притронулась к ужину. Он тебе не понравился?

— Я не голодна.

Митру не особо тянуло к пище, которую предстоит выблевать, когда в скором времени начнутся пытки.

— Ты объявила голодовку? — уточнил посетитель в почти насмешливых интонациях, слегка сбивающих с толку, но затем с укоризной добавил: — Тебе нужно поддерживать силы.

— Нет, не нужно! — огрызнулась она в ответ. — Мне без надобности доброе здравие, чтобы дать вам помучить меня подольше! Вперёд, передай это своему шефу.

— Он не собирается пытать тебя.

— Потому что слишком занят бедолагой по соседству?

Крики пленника из камеры под боком не давали уснуть всю ночь. В нём, вероятно, и крылась причина задержки.

— Этот человек мёртв. Он умер ночью. Разве ты не почувствовала?

— Нет, не почувствовала.

Нынче Митра ничего не могла чувствовать. Она была глуха к Силе.

— Но ты джедай.

Взгляд невольно упал вниз, отвергая это звание.

— Я не джедай вот уже много лет…

Допустимо, рассудила она, что из неё изначально не выходило настоящего джедая.

— Да, мне это известно. Ты — Изгнанница.

Прозвище было произнесено так, словно делало её экзотическим, вожделенным трофеем. Митра зыркнула взглядом.

— Предпочитаю считать себя свободным агентом.

— Среди нас тоже есть такие. Мы называем их ситхи-мародёры. Скучаешь по джедайским денькам?

— Нет. Но я скучаю по Силе.

Ситх, зачем говорить об этом вслух? Это вообще не следовало упоминать!

— Я… — По какой-то причине ответ вызвал у парня беспокойство. — Мы полагали, что ты сохранила определённую чувствительность к Силе…

— Да ну? С чего ты это взял?

— Я читал твоё досье.

— Ах да.

На неё вели досье. Чему удивляться.

— Итак? Ты всё ещё чувствуешь Силу? — настаивал ситх.

Митра ответила честно, пусть лицо и полыхнуло от стыда:

— Иногда. Но уже не так, как раньше. Она накатывает временами. Словно позволяет коснуться её взаймы…

От этой темы болезненно сжалось в груди, провоцируя излишние эмоции, поэтому Митра со злостью накинулась на собеседника в отместку:

— Тебе-то какое дело? — А когда не дождалась немедленного ответа, прошипела сквозь зубы: — Ну как, разочарован?!

Судя по выражению его лица, он уловил горечь звеневшей обиды и тихо сказал:

— Мне жаль.

Впрочем, непонятно, жалел ли он о том, что спросил, или всерьёз сочувствовал её личной утрате.

— Ага, мне тоже, — процедила она. Тема действительно была неприятной, и Митра не скрывала своего отношения к ней. — А ты ожидал заполучить полноценного рыцаря? Печально, правда? Передай начальству, что, убив меня, хвастать будет нечем. Вы опоздали. Теперь я такая, как все неодарённые.

— О, не сказал бы, — приветливо возразил парень. — Ты — джедай-крестоносец и генерал Республики. Это возводит тебя в статус высокоприоритетных целей.

— Мандалорианские войны кончились много лет назад. Из моей головы не вытащишь военных секретов Республики — у меня их попросту нет. Всё, что мне известно, давным-давно потеряло актуальность. Так что доложи начальству, что я не сообщу ничего полезного.

До него дошло наконец? У пленницы нет стратегической важности.

— Ты близкая соратница Ревана и Малака.

— Для меня он был Алеком… — с ностальгией припомнила Митра. — Теперь Алек мёртв, а с Реваном я не виделась много лет. Его захватил Вишиэйт. Если ты ищешь информацию о Реване, я ничем не смогу тебе помочь. Человек, которого я знала… его больше нет, где бы он ни находился. Через меня до него не докричаться телепатически, если в этом заключался ваш план. Я больше не способна на это. — Не говоря о том, что позволить Лорду ситхов использовать Ревана в качестве пешки она могла только через свой труп. — Теперь я не имею ценности, — обнадёжила она своего тюремщика. — От моей поимки вам никакого толку.

— Но именно ты — джедай, который активировал супероружие, чтобы положить конец войне, — посетитель продолжал напирать на её сомнительные подвиги. — Это было в твоём досье.

Митра пронзила его испепеляющим взглядом.

— Готова спорить, в глазах твоих приятелей эта часть моего досье вне конкуренции…

Он дал кивок одобрения.

— Твоё решение помогло выиграть войну.

— Ничего мы не выиграли! — сорвалась она в ответ. Тюремщику опять удалось задеть её за живое. И вспыльчивость в очередной раз взяла верх. Эмоции вырвались наружу. — В результате Вишиэйт сманил Ревана и Алека на Тёмную сторону — двух самых выдающихся джедаев своего поколения, которым было предназначено направить Орден по новому, лучшему пути!.. Всё это время за мандалорианцами прятался Вишиэйт… Да, он проиграл битву при Малахоре V, но победил в войне. Он расколол Орден джедаев, спровоцировал конституционный кризис в Республике, ослабил её важнейшие институты. Ваш Император нанёс непоправимый ущерб, и это затронуло всех.

Митра со вздохом опустила взгляд на свои руки. Они казались чистыми, но их пропитала кровь миллионов живых существ. Ей никогда их не отмыть.

— Столько потерь… Столько погибших… и всё напрасно…

Ей и остальным крестоносцам грезилось, будто они спасают Республику от смертельной угрозы… но в финале они подорвали её, сделав уязвимей, чем прежде.

Всё то время они сражались с марионетками — ситхи притаились в тени, как и положено скрытой угрозе. Республику охватила жестокая гражданская война с собственной системой Мандалор. Война посеяла раскол среди джедаев и парализовала Сенат.

Республика истекала кровью, пока ликующий Император ситхов наслаждался спектаклем издалека.

Когда они осознали это, было слишком поздно.

Непоправимое уже свершилось.

— Мне жаль, — подал голос ситх.

— Что? — она прищурилась на него.

— Я соболезную о твоей Силе. Должно быть, это ужасно… лишиться Силы и всего, что имеешь… Даже вообразить страшно.

Парень казался абсолютно, если не сказать иначе, искренним. Митра кивнула, признавая неожиданное сочувствие от врага и чувствуя себя от этого ещё более жалкой.

— Хм. Спасибо. Наверное.

— Джедаи бывают жестоки по-своему.

— Жестокость и ортодоксия идут рука об руку, — выдавила Митра. Это тоже была малоприятная тема. Каким-то образом за недолгое время общения тюремщик умудрился пройтись по всем её спусковым крючкам. — У джедаев нет монополии на истину или справедливость только потому, что они практикуют Свет. Они далеко не безгрешны. И склонны прощать куда меньше, чем кажется на первый взгляд.

Этот выпад заставил его ухмыльнуться.

— Я читал, что ты вонзила свой лазерный меч в камень посреди главного храма джедаев в знак презрения к их приговору.

Митра подняла взгляд.

— Это тоже было в досье?

— Было. Каковы ощущения?

Бесподобно! Криффовски бесподобно! Она повторила бы не задумываясь. Изменившиеся лица членов Совета того стоили.

Твердолобые не вняли ни одному её слову в тот день. Разбирательство проводили по уже согласованному показательному сценарию. Вина была предопределена задолго до появления виновницы на пороге храма. И то, что Совет решил показать на ней пример для остальных, делало несправедливость особенно вопиющей.

Из оставшихся в живых крестоносцев лишь Митра стала единственным джедаем, отринувшим Тёмную сторону после Малахора V. Единственным, добровольно вернувшимся на Корускант, чтобы держать ответ за свои действия. Она хотела поделиться всем, что узнала о Тьме, ключом к мотивам отступников, надеясь подарить другим шанс извлечь урок из её приключений и не повторить ошибки. Но Совет был непоколебим. Их вёл страх. Страх запретных знаний, способных ввести в искушение.

Ситх наклонился, внимательно наблюдая за ней. Ожидая услышать, что она скажет. Его необычный, но очевидный интерес заставлял насторожиться. Митра отвела взгляд, бросив расплывчатое:

— Я очень разозлилась.

— Это объяснимо.

— Не для джедая, — сухо парировала она. Совет хотел слышать раскаяние, и в некотором смысле она была близка к этому, если бы не обида за пренебрежение, с каким к ней отнеслись. — Меня неверно осудили.

Парень кивнул.

— Ты злишься до сих пор.

— Да.

Теперь нет смысла что-то отрицать. Как нет смысла что-то скрывать или оправдываться. Митра такая, какая есть. Былого не воротишь. И окружающие имели право относиться к ней и её поступкам как хотели. Ей было всё равно.

— Почему ты решила явиться на судилище Совета джедаев?

Хороший вопрос. Митра вздохнула и устало посмотрела на свои руки.

— Потому что была дурой.

Дурой, решившей, будто её точка зрения кому-то интересна. Дурой, уверенной, что честная дерзость отделит её от рыцарей-ренегатов Ревана и Малака — плохой компании, к которой её причисляли. Дурой, верившей в милосердие и справедливость Совета… наивно мечтавшей всё исправить и вернуться в Орден, свою единственную семью.

Хватит скулить. Пора и самой позадавать вопросы.

— Кто твой шеф?

— Что?

— На кого ты работаешь? Кто из ситхской мелкотни владеет этой глухоманской крепостью?

— Сион.

Ну отлично. Её пленил сам Владыка боли. Жуткого вида ситх-зомби, с которым она столкнулась на Коррибане немногим ранее.

— Следовало догадаться.

— А ты не поняла… — Парень казался разочарованным. Словно, плюя на авторитет его шефа, унизили его лично. Здесь, вероятно, сказывалось влияние его иерархической родины, где сложившийся порядок подчинения был превыше всего.

— Нет, как видишь! — раздражённо рявкнула Митра. — И без него полно Лордов ситхов, мечтающих убить меня!

— Думаешь, что пользуешься большим спросом? — Парень улыбнулся. — Повод для гордости?

Он что издевался? Или это шутки такие?

Митра пожала плечами.

— Скорее думаю, что нынче стала лёгкой добычей. Низкий риск, жирное вознаграждение.

— Из тебя однозначно выйдет лёгкая добыча, если ты продолжишь воротить нос от ужинов.

— Да какое тебе дело до моих ужинов? — буркнула она. — Не всё ли равно, ем я или нет? Передай Лорду Сиону, что я не собираюсь драться. Хочет убить меня? Пусть. Мне всё равно. Какая разница от чьей руки умирать.

— Тебе что, жизнь не мила?

— Нет, просто в последнее время я стала реалисткой.

Весь идеализм угас вместе с Силой. И по правде говоря, в результате её больше охватывала апатия, чем тяга к нигилизму.

Митра пожала плечами в смешанных чувствах.

— Какая разница от чьей руки умирать, — усмехнувшись, повторила она. — Сгодится и он.

В былые деньки прежняя Митра уже вовсю составляла бы план побега, прикидывая, как использовать словоохотливого визитёра. Но те времена давно прошли.

Прежде всего у неё больше не было Силы. Но самое главное, она истощилась, физически и морально, и попросту не волновалась о том, что случится потом. Нет смысла цепляться за бессмысленное существование. Даже Совет счёл её функционально мёртвой. Она тянула лямку бесцельной жизни, глухая к Силе, что наполняла всё сущее, — ходячее и дышащее эхо пустоты. Ни цели, ни веры. Её изгнали, обрекли на скитания. У неё была смутная, фантастичная мечта найти Ревана… Однако большая часть усилий уходила на то, чтобы не оказаться втянутой в распри между соперничающими фракциями ситхов.

Вопреки общепринятому мнению Тьма была не так проста и едина. Ибо лишь одно Лорды ситхов ненавидели сильнее, чем джедаев. Они ненавидели лютой ненавистью друг друга.

Для Митры оставалось загадкой, как их лидер, Тёмный Лорд Вишиэйт, ухитрялся сохранять своё царство в атмосфере бесконечной вражды его военачальников.

Совет джедаев даже не представлял сложности устройства Империи, её всевозможных группировок, которые неустанно пытались подсидеть одна другую. Дома, на Корусканте, всё казалось таким простым: ситх — значит враг. И хотя в целом это недалеко ушло от правды, чрезмерное упрощение подрывало усилия в борьбе с Тёмной стороной. Увы, Высший совет и слышать ничего не желал. Во всяком случае, из её уст.

Тюремщик рассматривал её, как если бы знал, о чём она думает. И заговорил, прерывая горькие размышления:

— Ты такая грустная…

Она глумливо ухмыльнулась.

— Подумать только, мне грустно. Я грёбанная рана в Силе! Это было в моём разлюбезном досье?

— Да, было.

— Ты знаешь, что это значит?

— Нет. Полагаю, нет. Расскажи мне.

— Это значит, что я мертва внутри. Это значит, что во время нашей последней встречи с твоим шефом, когда он подначивал своего дружка-вампира испробовать на мне свой прикол, у Нигилуса ничего не вышло. Он мог убить моё тело, но не мог поживиться моей Силой — потому что отныне я пустота. Я такая же, каким сделала Малахор V — я ничто! У меня больше нет души!

— Мне жаль. — Казалось, парень говорит искренне. — Я читал, будто теперь джедаи боятся тебя.

— Кое-кто точно, — хмыкнув, подтвердила Митра. — Они думают, что моё… скажем, нынешнее состояние — подходящее наказание. Что я ходячее воплощение аллегории, метафоры или хрен пойми чего…

Наверное, её именем стращали малышей-юнлингов… «Следуйте правилам, храните в сердце Свет, не то вашим уделом станет проклятье Митры Сурик…» Мерзко осознавать, что теперь она превратилась в удобное пугало для храмовых лицемеров.

— А что думаешь ты сама? — поинтересовался тюремщик.

Это был серьёзный вопрос? Даже если нет, она предпочла ответить честно.

— Я думала, что в тот момент принимала верные решения. Я не могла знать наперёд и не могла предвидеть весь масштаб последствий. Но, опираясь на факты, какими я их знала тогда, я делала то, что считала правильным.

Чудовищное по своему размаху истребление обрушилось на планету осознанно, поскольку Митра расценила это самым эффективным решением из имевшихся под рукой. И расплачивалась за него до сих пор. К сожалению, среди огромного числа погибших было много её товарищей и друзей, с которыми она сблизилась и которых вела в бой.

Визитёр переварил эти жалкие, смахивающие на оправдания разглагольствования и подвёл свой итог:

— Значит, сожаления без сожалений?

— В значительной степени. — Митра вызывающе вскинула подбородок. — Передай Лорду Сиону, что я не собираюсь драться. С меня хватит сражений.

Иссякло всё, за что можно сражаться.

Парень лукаво улыбнулся, как если догадывался, о чём она думает.

— Я бы так не сказал. Из-за ужина ты сражалась лихо.

Его беззлобная ирония вывела её из себя.

— Пусть твой Дарт Сион валит нахрен! И тебя с собой прихватит!

Переступив с ноги на ногу, ситх недоверчиво сузив глаза. Что, мат застал имперского педанта врасплох? Нет, похоже, озадачил. Вызвал интерес.

— Не знал, что джедаям по статусу выражаться…

— Я. Не. Джедай! — процедила она.

— Если перефразировать твоими словами: ты не хренов джедай?

Да он смеялся над ней! Или из-за неё… Митра не поняла. Вообще, этот малый был на удивление расслабленным для тюремщика.

— Ты мне нравишься, — сообщил он, и в его глазах вспыхнул огонёк. — Ты совсем не такая, какой я ожидал тебя увидеть.

— Да пошёл ты!

— В профиле предполагалось, что ты склочная. В этой части верно. Но не настолько склочная, как я думал. Скорее просто обозлённая, чем борзая.

— Борзая?

Эти ребята сочли её борзой?! Что за сексизм такой?

— Борзая. Ну знаешь, упёртая, себе на уме, типичная знайка-зазнайка, — любезно разъяснил тюремщик. — Такие обожают командовать, но кажутся умильными. Как подобает джедайским героиням.

Митра не знала, оскорбиться ей или засмеяться ему в лицо.

— Я не борзая, — отозвалась она и отзеркалила его предыдущую характеристику: — Сожалею. Хотя нет — пошел ты.

Тюремщик громко расхохотался.

— Ты бесспорно гребёшь против течения, джедай. Нравишься ты мне. Очень нравишься.

Митра предпочла проигнорировать его слова.

— Я внимательно изучил твоё досье. Я изучил тебя. Мне известно всё, что ты делала. Твой личностный профиль занимал много места, однако, полагаю, он был объективен не во всём… Но ты джедай-эмпат, это правда?

— Нет, если формально.

Эмпатом была Бастила.

— Но там сказано, что ты славишься умением крепко влиять на других. Как и Реван, ты обладаешь природной харизмой. Речь идёт о том, как легко ты формируешь узы Силы с теми, кто тебя окружает.

— Правда.

То чувство сплочённости стало главной движущей силой крестоносцев. И именно оно привело к тому, что падение на Тёмную сторону Ревана, Алека и остальных, послужило столь болезненно личной потерей.

Орден джедаев слишком долго пренебрегал значимостью эмоциональных связей, в частности, Силовых. А связи очень часто служили дорожкой к запретным привязанностям. Однако молодые крестоносцы небрежно отмахнулись от этих поучений. Среди них никто не стыдился близости, никто не видел необходимости ограничивать эмоциональный потенциал или подавлять личные переживания. Если тебя охватывал гнев, ты гневался. Если печаль, ты печалился. Они отвергали менторское равновесное состояние, не пытаясь подавить и спрятать неизбежную человеческую слабость.

Увы, Совет оказался прав. Ибо, окунувшись в страсти с головой, ты ступал на извилистую тропинку. Именно так Реван и Алек угодили в ловушку Тёмной стороны. Они думали, что поступают правильно…

Именно это принесло ей славу актора военных преступлений против человечества галактики.

— В досье сказано, что за тобой водится склонность к искуплению мятежных душ, повстречавшихся тебе на пути. Это правда?

Митра пожала плечами.

— Никому не дано искупить чужие грехи. Можно указать человеку иной путь, но выбирать должен он сам.

— Значит, правда?

— Пожалуй, — неохотно признала Митра.

Раз или два ей довелось помогать сбившимся с пути, это действительно так, но глупо объединять несколько случайностей в склонность.

— Ты известна способностью сопереживать другим. Относиться к чужим недостаткам с состраданием. В досье говорится, что всякий, с кем тебе доводилось встретиться, питает влюблённость в твою сторону. Тоже правда?

Митра бросила на парня умоляющий взгляд и сухо протянула:

— Ну, это ты сам скоро выяснишь.

Визитёр вновь зашёлся в веселье. У него был тёплый, раскатистый смех, веявший добродушием. И поневоле он вызвал у неё тень улыбки.

— Я такая, — хмыкнула Митра с сарказмом. — Сердцеедка Светлой стороны. — Она повела подбородком на свой практичный наряд, состоящий из грубой туники, штанов и сапог, мало отдающих соблазном. — Передай своему шефу, чтобы остерегался моих чар.

— О, даже не знаю… — визитёр рассматривал её, явно подхватывая игру. — Я по-своему вижу их…

Это… был подкат?

Тюремщик заговорщицки наклонился к ней.

— Сугубо в рамках любопытства… ты попробуешь привести к искуплению Лорда Сиона?

Она отрицательно качнула головой.

— Пришлось бы попотеть.

— А если я скажу, что он доставил тебя сюда, поскольку желает, чтобы ты попыталась?

— Тогда я назову тебя лжецом.

— Он не причинит тебе вреда. Он не желает твоей смерти, — вновь рискнул заверить ситх.

Митра была не настолько безумна, чтобы поверить в эту ложь.

— Тогда зачем я здесь?

— Лорд Сион сказал, что он желает учиться у тебя.

— Учиться чему?

— Силе.

— У меня нет Силы.

— Он считает, что есть многое, чему ты можешь его научить. — Тюремщик медленно обвёл её пристальным взглядом и повторил свои предыдущие слова: — Ты мне нравишься. Мне нравится, что ты злишься, и мне нравится, что ты ругаешься. Какие ещё джедайские грешки ты таишь?

Митра закатила глаза.

— У тебя какой-то фетиш на Светлую сторону?

— Плохая девочка на стороне добра это всегда интересно, — заметил он.

Митра вздохнула и замолкла, надеясь, что он просто уйдёт. Разговор выходил за рамки адекватности и слишком затянулся, начиная казаться нелепым.

Парень не ушёл. Вместо этого, порывшись в кармане, достал что-то, завёрнутое в бумажную салфетку.

— Лови, — Он сунул маленький свёрток буквально ей под нос. — Раз не собираешься ужинать, съешь хотя бы это.

Митра развернула салфетку и в замешательстве покосилась на ситха.

— Печенье? С сахаром? Ты угощаешь меня сахарным печеньем?

— Оно вкусное, — заверил он.

— И прям без яда?

— Я же сказал тебе. Он не желает убивать тебя. Как не желаю этого я. Всего лишь… испортить тебе зубы и заставить потолстеть.

Сладости выглядели аппетитно. Митра бездумно откусила кусочек.

— У тебя точно не будет неприятностей из-за этого? — спросила она, прежде чем расправилась с остатками в два захода.

— Возможно. Всё-таки это его любимые. Он не из тех, кто любит делиться.

— Лорд Сион ест печенье?

— Да.

— Никогда бы не подумала, что ситхи тащатся от печенюшек.

— Мы способны тебя удивить… в хорошем смысле, разумеется.

Митра фыркнула.

— Сомневаюсь.

— Что ж… доброй ночи, — сказал парень и помедлил, наблюдая за тем, как она слизывает крошки с пальцев.

На его лице застыло почти озадаченное выражение. Словно ему и в голову не приходило, что джедаи любят сладости, как поразилась она, узнав, что ими не прочь полакомиться ситхи.

— Завтра тебя, вероятней всего, призовёт Владыка. Просто, к твоему сведению…

— Ладно, — Митра кивнула, принимаясь за второе печенье. — Наверное, хорошо, что на последнюю трапезу досталось печенье. Хоть успею словить сахарную кому.

— Он не вынашивает планов убить тебя. Он отдал особые приказы о твоём содержании под стражей. Он не делает это для тех, кого планирует умертвить.

Митра изогнула бровь.

— Значит, пытки?

— Только если он прознает, что ты съела последние печенья, — ответил тюремщик с коротким смешком от собственной шутки, но затем его взгляд посерьёзнел. — Не выдавай меня.

— По рукам, — понимающе кивнула она.

Так, с кратким обменом улыбками и сложился их заговор молчания.

— На этом доброй ночи, — ситх перешагнул порог. — И удачи завтра с Лордом Сионом.

— Удачи не существу…

— Она есть, — он прервал её на полуслове и вновь твёрдо напутствовал: — Удачи.

— Посоветуешь чего? — окликнула его Митра.

— Для встречи с Владыкой? — Парень остановился на пороге камеры и, полуобернувшись, взял недолгую паузу. — Не стоит выводить его из себя. Помнишь, чуть ранее ты меня послала? Не повторяй это при нём. Особливо при свидетелях. Он изменит своё решение и убьёт тебя на месте.

— Ясно. И спасибо за печенье.

— Какое печенье? — в ту же секунду состроил он удивлённое лицо.

Митра ухватила намёк.

— Верно. Какое ещё печенье. Я не слопала ни крошки, — протянула она, прежде чем дверь бесшумно закрылась за спиной визитёра.

Запоздало мелькнула мысль, что она так и не удосужилась узнать его имя. Надо бы спросить в следующий раз.

Каждому Владыке ситхов положен трон. Даже если заводить речь не о властителе обширной империи, а о мелком варлорде скромной луны, тот всё равно, улыбнись Сила, козырнёт авторитетом и властью. Естественно, куда же без тронного зала со всеми причитающимися атрибутами. Едва ли кому-то пришло бы в голову отнести ситхов к тонко чувствующим натурам, поэтому каждый из них старался что-то да компенсировать, и не просто, а в десятикратном размере. Тяга к состязанию отравляла им кровь, подстрекая обскакать конкурентов даже в том, кто устроит из захвата пленника наиболее эффектное и леденящее кровь шоу.

И вот наглядное тому подтверждение, убедилась Митра, не по своей воле шагая по ситхскому логову и поглядывая по сторонам. Ничто не отклонялось от изученного разведкой шаблона.

На ступенчатом возвышении громоздилась пафосная сидушка. Ей отводилось центральное место в пещероподобном, без шуток большом, помещении, украшенном дорогими драпировками. По самой скромной прикидке его площадь составляла не менее четырёх тысяч помпезно обставленных квадратных футов. Митра мысленно пересчитала стражников, выстроенных по периметру — очевидная игра мускулов, чтобы набить цену и без того раздутому величию. Не иначе, без личных мордоворотов Владыка не считался полноценным Владыкой.

С освещением здесь тоже был швах. Ситхов не корми — дай загадочно поторчать в потёмках. Мрак тронного зала разбавляли яркие факелы, с треском выкидывающие снопы искр. Огонь — аллюзия на пламя войны, гадать недолго — в целом укладывался в атмосферу, придающую ауре Лорда Сиона зловещий шарм. Или, с ухмылкой подумала Митра, помогал скрасить нюансы внешности.

Сквозь призму преследующей её усталости всё отдавало театральщиной, больше укрепляющей стереотипность, чем задающей эффект. Но факт неоспорим: истинное зло таит угрозу. Только настоящая — и самая опасная — подноготная Тёмной стороны не имела отношения к глупой показухе.

Впрочем, восседающий на троне Лорд Сион филигранно косплеил Тёмного Императора. Он сменил коррибанские побрякушки на кое-что новое. Сегодня грудину воина покрывал заполированный до блеска боевой нагрудник — воронёный, одного оттенка с начищенными сапогами. На его поясе ждали своего часа не один, а целых два световых меча. Руки, готовые их активировать, обтягивали перчатки. Лицо закрывала не полумаска, памятная по заброшенной академии, а глухой шлем. Визор очерчивал глаз и щёку, обнажая только часть гниющего лика. Митра мысленно порадовалась, что сегодня не придётся любоваться на куски отваливающейся кожи.

Объективно говоря, наружу не было выставлено ни крупицы разлагающейся серой плоти — разительная перемена по сравнению с их первой встречей. Из памяти Митры не исчезла массивная фигура ситхского воина, лысого, как яйцо, с обнажённой грудью, от которого несло смертью… Пожалуй, схожее чувство испытываешь, когда перед тобой из тьмы выплывает оживший монстр фильма ужасов. Чудовище с иссохшей, обесцвеченной кожей, что давно потрескалась и полопалась, обнажая окровавленные сухожилия и кости. От вида Дарта Сиона легко могло стошнить. Посреди кладбищенского Коррибана Митра сперва приняла его за гула, выбравшегося из склепа хлопотами Тёмной стороны. А сегодня он, напротив, выглядел как-то типично по-ситхски. Даже немного разочаровывало. Единственное, что выбивалось из стереотипа — кроваво-красная роза на длинном стебле, которую Сион держал в пальцах. Ситх рассеянно играл с цветком, видимо, увлёкшись этим ещё до того, как её ввели в тронный зал.

Конвоиры толкнули Митру в спину, отправляя вперёд.

— Пленница, Милорд.

Ситх кивнул.

— Оставьте нас.

Шестеро тюремщиков с Силовыми пиками в руках покорно устремились на выход.

— Оставьте нас, — повторно раскатился приказ.

Вслед за ними тронный зал покинула дюжина стражников, дежуривших у задрапированных стен.

Врата закрылись, запечатывая её наедине с Дартом Сионом, Владыкой Боли.

Не меняясь в лице, Митра расправила плечи. Раз Сион выбрал прятаться за маской, она последует его примеру. Нутром она терпеть не могла пристрастие Тёмной стороны к маскам, ведь они в буквальном смысле олицетворяли обман, плюс раздражали, обделяя возможностью читать лица. В наступившие времена, без Силы, чужие эмоции и мысли стали для неё недоступны. Это лишало преимущества.

Она погасила эмоции, чтобы не выдать лишнего. Насколько сумела, расслабила разум обывательским методом. В теории даже без ментальных щитов можно мешать Силовому воздействию, не давая извлечь из сознания существенную информацию. Работало ли это на практике? А хрен его знает.

— Митра Сурик, — ситх медленно промолвил её имя, точно с удовлетворением пробуя его на вкус. Митра почти различала его затаённую улыбку. — Вызванный тобой переполох на Корусканте наделал много шума, — вокодер искажал его голос механической модуляцией. Общегал Сиона мог бы сойти за безупречный, но от её слуха не ускользал еле заметный акцент. — Рыцарь, приговорённый самим верховным канцлером… Удостоившийся персонального декрета сената об изгнании… Исключённый из Ордена джедаев. Ты абсолютный позор своего племени, — самодовольно подытожил ситх и, наклонившись, заметил тихим рокотом: — Сила Великая, какой же страх ты на них навела.

Митра предпочла оставить его разглагольствования без реакции.

— Твой рекорд по смертоубийствам пойдёт на зависть многим, даже по нашим меркам. В придачу к Малахору V, на твоём счету ряд крупных военных побед и солидный запас нерастраченной тлеющей ярости, что ты держишь подобно камню за пазухой. Исходя из этих качеств, — с ироничной ноткой размышлял он, — тебе причитается почётное звание Лорда. Я бы выразил своё почтение, но, кажется, тебя это не обрадует.

Митра продолжала молчать. Пусть треплет языком — нужно смотреть и слушать. Да, как бы глупо ни звучало, но Тёмных визави джедаев хлебом не корми — дай навешать пространных тирад о своей несравненной крутости. Поэтому пусть говорит. Всё сказанное ситхами надо делить на два, но, возможно, Сион выдаст толику истинных намерений.

— Судьбе было угодно, — продолжал он, — что невзирая на впечатляющие достижения в столь молодые годы, ныне ты представляешь из себя ничто. У тебя нет ни титула, ни регалий, ни армии, ни флота, ни Силы, ни друзей, ни семьи, ни дома. Ни цели. Твоя роль в галактическом театре событий низведена до нуля. Ты ничто… ты никто… но не для меня. — Голова Сиона вновь склонилась в её сторону. Незримые за маской глаза встретились с её глазами, доверительно, как вторящая им интонация голоса: — Полагаю, ты именно то, что мне нужно.

Прозвучавшее из уст Владыки Боли не грозило безоблачным отпуском. Водились за некоторыми Лордами фирменные фишечки. Конкретно этот цеплялся за жизнь с помощью боли — в буквальном смысле. Он направлял агонию — свою и ту, что силой вырывал из других — чтобы подпитывать собственную ярость. Эта ярость перемалывалась в силу, сочленявшую то, что осталось от гниющего, искалеченного тела, бывшего некогда человеческим. Дарт Сион попросту отказывался умирать, а Сила по неведомой причине потакала ему в этом. Даже там, на Коррибане, когда Митре удавалось достать его, с каждым пропущенным ударом Дарт Сион становился только сильнее. Одолеть его не помогла и позаимствованная мощь Крейи. Впрочем, наверное, вообще мало что могло…

Вот и сейчас, живой и бодрствующий, он восседал на троне, созерцая пленницу перед собой.

— Наша вероятная встреча была до невероятности случайной, — лился его хриплый баритон. — Вообрази моё удивление, когда во время своего ежегодного паломничества на Коррибан, на землю наших отцов, я нашёл тебя — неверную — в нашей святая святых, в сердце великого зиккурата, среди гробниц наших величайших воинов.

Кажется, теперь это была не просто риторика. Ситх вполне обоснованно чувствовал себя разгневанным её посягновением. Он тяжело воззрился на неё в молчаливом ожидании.

— Я не гналась за тем, чтобы тебя оскорбить твои религиозные чувства, — не выдержав, пробормотала Митра.

— Тогда почему ты оскверняла наше священное место своим присутствием? Что привело тебя на Коррибан?

— Искала кое-кого.

— Да, это мне ведомо. Мёртвого джедая. Для чего?

— Ради знаний.

— Каких знаний?

— Запретных.

Знаний, которым не мог обучить ни один джедай на Корусканте… а если бы и мог, то прогнал бы её с глаз прочь, только заикнись она о подобном. Она искала знаний Тёмной стороны, о которых не положено разуметь примерному адепту Света.

Однако её ответ, похоже, понравился Сиону.

— Тебе любопытен наш путь?

— Да, — призналась она.

— Хорошо, — ситх медленно кивнул и откинулся на спинку трона. — Это указывает на то, что мы поладим, — предсказал он, покручивая в руках свою красную розу.

— Я отметелила твоих шестёрок-убийц на Коррибане, — напомнила ему Митра, в основном для того, чтобы отчасти вернуть себе инициативу в разговоре. Сейчас у Сиона были все карты, и ей было неприятно чувствовать себя тупой принцессой в беде.

— Я позволил тебе улизнуть, — возразил её похититель. — Я знал, что наши пути рано или поздно пересекутся вновь. Сила свела нас не для того, чтобы мы расстались навеки…

Пришёл черёд длинной, напыщенной лекции о Силе. Митра мысленно начала крепиться перед неизбежным надвигающимся манифестом. Ни один ситх не устоит перед ухом, куда можно напеть о Силе любому, кому вольно или невольно приходится слушать. Преданность Варлордов своей жестокой, злобной, боготворимой Тёмной стороне была абсолютной. При всей своей безжалостности воззрения ситхов отличались странным романтизмом, который подстёгивал их к твердолобой, одержимой страсти пробивать лбом любую стену.

Дома, где выросла Митра, всё было по-другому. Джедаи учили контролю, дисциплине, разумным ограничениям; неустанно напоминали молодым быть осторожнее со своими талантами, предостерегали от бездумных экспериментов; учили, что Сила — это инструмент, который следует применять с осторожностью.

Тем временем Дарт Сион продолжал расслабленно пересказывать свою ревизионистскую трактовку их последней встречи.

— Я спрашивал себя: зачем Сила послала мне джедая? И сломанного джедая, говоря по существу. Что в тебе особенного? Почему ты здесь, Митра Сурик?

— Я больше не джедай.

— Да, сие мне тоже известно. Они изгнали тебя. Как много поколений до нас они изгнали мой народ. Таков вердикт Светлой стороны в гневе: отвержение. В гневе она избавляется от чужеродного. В гневе она опускает своё хвалёное сострадание и не менее восхваляемую любовь.

Это была правда… Митра кивнула в редкий момент солидарности с врагом. Смешно, но с недавних пор в глазах Ордена, что она, что такой, как Сион, были двумя крайностями одной и той же сущности.

— Изгнанные Тёмные джедаи были высажены на самом отдалённом из изученных на тот момент краёв космоса, и там они повстречались с иной гуманоидной расой — сородичами по природе, — Сион продолжал свой экскурс в историю. — Красные этнические ситхи разделяли их чувствительность к Силе. Как два крыла они сошлись и распростёрлись, чтобы вознести империю здесь, на дальней — Тёмной — стороне галактики.

— Ты не из красных ситхов.

По крайней мере, Митра не видела в нём характерных особенностей. Впрочем, как убедиться в этом наверняка?

И Сион ответил.

— Во мне много джедайской крови, — из его уст это прозвучало одновременно насмешкой и каким-то извращённым хвастовством. — Тебя это удивляет? Зря. И по сей день, минуя тысячи лет, среди ситхов живы те, чей облик неотличим от тебе подобных. Они ступят в ваш храм, и никто не разоблачит подмену, пока не встретится с активированным мечом. Берегись, — самохвальствовал ситх, — ибо однажды мы наводним ваши города, и никто не успеет разобрать, откуда пришла смерть.

— Для этого вы уже попользовались мандалорианцами, — кисло заметила Митра.

— Твоя правда. К чему пачкать руки, когда под боком сидят ропчущие подручные, готовые сделать это вместо хозяина?

К ситху и мандалорианцев, и Сиона с его понтами. Довольно болтовни о прошлом. Всё это было, безусловно, очень увлекательным, но совсем не тем, что хотела услышать Митра. Будучи нетерпеливой и прямолинейной, она спросила в лоб:

— Чего тебе от меня надо?

Точнее, почему он до сих пор не грохнул её, как всех джедаев, на которых прежде охотился?

Маска Сиона медленно обратилась к ней.

— Я хочу, чтобы ты исчезла из моей головы, — произнёс он почти нехотя.

— Что?! — охренела она.

— Я мог бы решить проблему в прагматическом ключе. Я мог бы убить тебя. Это решило бы вопрос навсегда. Но ты меня интригуешь.

Митра нахмурилась.

— Залезть тебе в голову? Я? Сейчас? Бред.

Раньше в храме её называли экспертом в телепатии и чтецом чужих мыслей высшей пробы. Но то прошлое безвозвратно сгинуло.

— Ты делаешь это с завидным постоянством, — не согласился Дарт Сион. — Я предполагал в этом некую хитрость, но теперь начинаю подозревать, что это происходит неосознанно. Ты ведь даже ничего не осознаёшь, верно?

Что она должна осознавать?

— Я не понимаю.

— Как и я. Почему Сила решила связать нас таким родом?

Она сузила глаза, не отрываясь от фигуры на троне, и качнула головой.

— Мы не связаны.

— Тогда как ты объяснишь своё стойкое присутствие в моём разуме? — в тоне ситха мелькнуло раздражение её упорным отрицанием. — Ты роишься в тайниках моего сознания, но в твоей стрекотне нет чётких мыслей. Ты схожа с призраком, преследующим меня, но уклончивом в своих намерениях.

— Ты ошибаешься! Ничего подобного нет!

Конечно, она бы знала, если… если… Ведь знала бы, да?

— Бывают мимолётные моменты, когда я чувствую твой зов. Твоя боль манит меня словно сирена… Это сделало тебя лёгкой мишенью, существенно упростив твою поимку.

Вот так новости. Настораживающие новости.

— Между нами нет никакой связи… и не может быть, — сбилась с толку Митра. — Я не могу слышать тебя… Я не могу тебя чувствовать… если только…

— Если только… что именно?

Митра сглотнула, прежде чем выпалить назревшие подозрения ему в лицо.

— Ты ведь на побегушках у Крейи. Наверняка это её рук дело. Хм, но как ей удалось незаметно сплести наши сознания?..

Такое было бы вполне в её духе — в фанатичном, вероломном духе — развлекаться с ними, мороча обоим мозги. Крейя наслаждась, без конца стравливая Свет и Тьму как вербально, так и буквально, с жадностью наблюдая, что получится в очередной раз.

Сиону явно не понравилась услышанная характеристика — он немедленно опротестовал её, едва ли не оскорблённый, что его причислили к числу обиженных на Великую Силу.

— Я принимаю помощь джихадистской сучки, когда мне это выгодно — как и ты, — напомнил он, скрестив руки на груди с оборонительным видом. — Но я не подчиняюсь её приказам.

— Уж я-то не её марионетка, — сказала Митра, тоже открестившись от всякой лояльности бывшей джедайской наставнице, чьи глаза давным-давно окрасились в жёлтый.

— Нет, — решил Сион после долгого раздумья, — наша связь не творение Трайи. Ей неведомо о ней. Будь иначе, она наполнилась бы ревностью. Она одержима тобой. Ведь хоть об этом-то ты знаешь?

— Если Крейя… Трайя кого и любит, так это Ревана, — хмуро возразила Митра. — Он был её учеником. Она любит его как сына. Его падение пошатнуло её мир.

Митра давно считала, что именно Реван послужил причиной падения Мастера Крейи во Тьму. А его мытарства, без сомнений, легли в основу её текущей философии Силы.

— Ныне она видит своей ученицей тебя. Собственно, на тебя она перенесла эту любовь.

Митра прищурила взгляд и нахмурилась.

— Это не любовь.

Скорее одержимость.

— Отрадно, что ты это понимаешь, — отозвался ситх. — Она думает, что, утратив Силу, ты достигла её ложных идеалов.

— Она ошибается, — резко ответила Митра. — Ничего я не достигла. Из меня выйдет очень тупой пример для подражания.

Сион удовлетворённо хмыкнул.

— Осторожней с леди Трайей и её безнадёжным отрицанием всего и вся. Глупая женщина ненавидит Силу — это нигилизм в его зените! Сила — единственная причина, благодаря коей мы здесь! Сила — есть жизнь! Никому не дано опровергнуть эту истину — да и зачем? Трайя возлагает на Силу вину за наши личные изъяны, предпочитая игнорировать дар свободы воли, которым наделены все живые существа. Сила помогает нам в тяжёлый час, но, как правило, путеводные цели являются результатом наших собственных решений, нашей воли. — Взяв паузу, дабы подчеркнуть следующий тезис, Дарт Сион направил палец на Митру, обличая женщину, бывшую некогда уважаемым джедаем-историком Ордена: — Дарт Трайя — зло. Любое учение, отвергающее Силу, — есть воплощение чистого зла.

— В Ордене были бы согласны с тобой, — скрепя сердце признала Митра. Она вздёрнула бровь и, склонив голову набок, пристально взглянула на главную нежить оппонентов: — Тогда зачем ты вступил с ней в союз?

Реакция Дарта Сиона была типичной для ситхов, чья лояльность определялась пропорционально получаемой выгоде. Он отмахнулся своей красной розой.

— Трайя — лишь средство достижения цели. Не более. В лучшем случае временное подспорье.

Митра аккуратно кивнула. В голове назрел другой вопрос: не похоже ли, что Сион нацелился использовать её, чтобы взять под контроль Крейю? Не светит ли ей стать пешкой в очередных ситхских игрищах за власть?

— Итак… возвратимся к моей дилемме, — Владыка на троне решил сменить предмет обсуждения. — Что делать с тобой? Доселе мои планы были просты: убить тебя, но теперь мне потребно выяснить смысл наших уз. Раз таково желание Силы, значит, на это есть веские причины. И отсюда вот тебе моё предложение.

Взгляд Митры стал внимательней.

— Я слушаю.

— Я помогу тебе сойтись лицом к лицу с твоей Тьмой. Я помогу тебе понять и обуздать её… что, в свой черёд, возможно, поможет тебе вновь обрести чувствительность к Силе.

Одно предположение — предложение — вихрем перекрыло весь здравый смысл, однако внешне Митра вопросительно уставилась на глухую маску.

— С чего ты взял, что это реально?

— Если тебе открыта власть заполонять собой мой разум, значит, некая часть Силы по-прежнему тебе открыта. Ты всего лишь не можешь получить к ней доступ. Тебя сдерживает страх.

— Страх…

— Именно. Страх. Преждевременный страх — то, что принудило тебя отсечь себя от Силы. Во всяком случае, по утверждению Трайи. Разве она не права?

Митра скорчила гримасу, предпочитая оставить его предположение комментария. От всех этих копошений в тёмных страницах её прошлого становилось не по себе.

Сион позволил немой тишине повиснуть тяжким грузом в тронном зале. И лишь после чересчур затянувшегося молчания поторопил:

— Ну?

Вздёрнув подбородок, Митра парировала его утверждение своей точкой зрения:

— Это было чувство самосохранения.

Когда тысячи голосов издали крик ужаса перед лицом неминуемой гибели, вызванное ими возмущение в Силе было непомерным, и Митра осознала, что ей не справиться с ним.

Она помнила, как готовилась к ментальному шоковому цунами, но… полностью упустила мгновение, когда умудрилась целиком захлопнуть своё существо от Силы. Тема была удручающей, даже спустя годы… Но сегодня она решила идти до конца, заставляя себя смотреть на ситха за маской.

— Чувство самосохранения, и только.

Наверное, другой, более правильный и склонный к самопожертвованию рыцарь поступил бы иначе. Наверное, она проявляла трусость, отказываясь признать последствия своих решений… Но неприглядная правда заключалась в том, что посреди тех смертей и разрушения Митра отчаянно хотела жить. Поэтому, как свойственному любому нормальному живому существу, она отпрянула от обжигающего испытания нечеловеческой болью, которая неслась к ней на гребне убийственной волны, что пробудил генератор гравитационной тени…

Ситх проницательно кивнул.

— Мне понятно желание выжить. В тот момент ты сделала то, что было необходимо как для блага Республики, так и для тебя самой. Но ценой оказалась Сила — и тебе пришлось её заплатить. Эта ядовитая гарпия Трайя мнит в подобной ереси конечную цель. Она возликовала, усмотрев в тебе живое воплощение своей парадигмы.

— Она ошибается, — вздохнула Митра.

В жизни, отдельной от Силы, не было ни торжества, ни просветления… только всепроникающее чувство пустоты. И ещё грызущий, неотвратимый стыд.

Что есть больший грех?..

То, что она применила супероружие, следуя больной логике про цель, оправдывающую средства?

Или то, что спрятала голову в песок от последствий?

Конечно, затем её ждало возвращение на Корускант, где пришлось держать ответ перед Советом. Но в моменте Митре не хватило духа смотреть в глаза тем душам, которым вынесла смертный приговор своим решением. И ныне, влача жалкое существование, отрезанная от Силы, тщетно стремясь снискать прощение, она осталась немой, не имея шанса дозваться до своего единственного божества…

Захвативший её ситх как будто прозревал порочный круг, куда её затянула. Или, проще, грязное бельишко генерала Сурик всё-таки вывалилось на публику? А может, она сама выболтала свои секреты, пока каким-то макаром тусовалась в его гниющей башке?

— Я расцениваю твоё положение как прискорбную растрату потенциала.

— И ты решил, что способен чем-то помочь мне? — Митре хотелось поморщиться от убогого писка надежды в собственном голосе. Если до Сиона ещё не успело дойти, что рыбка заглотила наживку, она только что сдала себя с потрохами.

Ситх поднялся со своего высокого насеста и начал неторопливо спускаться по ступеням.

— Я способен помочь тебе разобраться в твоей боли, — мягко заверил он. — Я способен помочь тебе использовать её. О боли мне ведомо всё. Я прошу лишь твоего согласия раскрыть эти знания.

Митру затянули тиски паники. И ситхово плохое предчувствие. Никаким клятвам Сиона не пошатнуть её стойкость, никаким… кроме единственного необоримого соблазна вернуть Силу… Сожри сарлакк Тёмного ублюдка!

Но всё же, катясь по наклонной, она с безумством храбрых попыталась замедлить падение.

— Я бросила тень на своё имя, а не сама бросилась в тень! — огрызнулась она на приближающегося ситха. — Я не пала во Тьму ради Ревана и уж точно не отправлюсь туда ради тебя. Пусть я теперь не имею права называться джедаем… Впрочем, я вообще не уверена, кто я теперь… но ситхом я не стану никогда.

Так что лучше Сиону закатать губу обратно… Ему не сделать из неё новую ученицу или очередного ручного ассасина, кого бы он ни искал.

Он степенно кивнул, непоколебимо продолжая приближаться к ней.

— Я предлагаю тебе свою помощь, а я не желаю менять тебя. Ты нравишься мне такой, какая ты есть сейчас. Преданная только себе и Силе. Ни Свету, ни Тьме, лишь серизне между ними.

Серизне? Митре не польстило такое описание.

— А что взамен?

— Я хочу, чтобы ты показала мне Свет.

— Ты хочешь попробовать Светлую сторону? Ты? — она заморгала, недоумевая, верно ли расслышала.

Сион остановился прямо перед ней, всего в каких-то шагах.

— Я желаю исцелиться. Исцелиться навеки. На Тёмной стороне этого не достичь.

Тихо выдохнув, Митра внезапно стушевалась. Не такой бартер она ожидала услышать от Владыки Боли, зависимого от Тёмной стороны, как наркоман от спайса. Только спайсом для него служила агония… Разве не по такому принципу это работало?

— Трайя жаждет установить отрицание Силы, поскольку видит Стороны в непрерывном конфликте. Её решение — полный и повсеместный отказ от Силы. Но она заблуждается, — повторил Сион. — Я же желаю принять Силу и испытать Её во всей полноте. Во всей.

— Тьма и Свет… — прошептала Митра.

— Да. Ты, джедай, пришла ко мне, влекомая зовущим эхом Тёмной стороны. Ко мне, ситху, влекомому интересом к Свету. Ты, гонимая чувством вины, терзаемая им, точка схождения хаоса и дурных манер, и я — неугомонная развалина, бренно цепляющаяся за жизнь. Если подумать, мы не настолько разные…

— В твоих мечтах! У нас нет ничего общего!

— Только внешне, — со странной спокойной укоризной возразил он. — Митра Сурик, ты сломлена. Нет, не надо отрицать. Ты знаешь, что это правда. Я смотрю на тебя и вижу израненную душу в прекрасном теле. В то время как я — целостная душа в искалеченной оболочке. Ты, если угодно, моя противоположность. Свет — Тьме, джедай — ситху, женщина — мужчине, Республика — Империи. Таких совпадений не бывает. Не смотри на нас как на врагов, прозри, как мы дополняем друг друга… как мы способны помочь друг другу.

Настороженная Митра сделала шаг назад — в физическом смысле, чтобы буквально дистанцироваться от Сиона и сделки, которой он соблазнял.

— Бред, ты просто хочешь использовать меня!

Сион не был глуп, чтобы отрицать её обвинение. Он всего лишь отмёл его как нечто малосущественное.

— От этого выиграем мы оба. Ты ведь хочешь вернуть себе Силу, не так ли?

Испытывая неловкую внутреннюю борьбу, Митра переминалась с ноги на ногу. О такой сделке и думать-то унизительно. Хороший джедай плюнул бы Дарту Сиону в лицо, уличив весь его ситхский род в противной мирозданию природе…

Но кого ей обманывать?

Она была хреновым джедаем ещё до того, как Орден спустил её с лестницы. И теперь нет ни правил, которые можно нарушить, ни наставников, которых можно разочаровать. Некому цокать языком на шашни с ситхским зомби. Как знать, вдруг в долгосрочной перспективе ей удастся выяснить, как его грохнуть. А коли в процессе получится вернуть себе Силу, тем лучше. Убить двух гизок одним махом, чем не плюс?

Терять ей всё равно нечего. Митра знала, что этот факт способствовал импульсивности и безрассудству — делал её опасной, и, более того, она чувствовала, что ей плевать на этот сопутствующий ущерб, пропади он пропадом. Пусть хоть Корускантские магистры поперхнутся на медитации, ощутив возмущение в Силе от этого нечестивого союза… Да похрен. Пусть варятся в своём ханжестве, пока она рискует помереть здесь, в Диком Космосе. Митра не собиралась испытывать стыд за то, что мечтает вернуть себе Силу.

Сион оставался загадочным за своей непроницаемой маской, но она питала вполне конкретную уверенность, что он в курсе хода её мыслей. Так что не собираясь орать истеричное «НЕТ!» сугубо из орденского принципа, Митра начала задавать вопросы:

— Вы с Нигилусом и Крейей охотитесь на джедаев. С какого перепуга тебе помогать мне возвращать мои джедайские способности?

— Ты не обычный джедай. Ты не живёшь по их кодексу. Ты не одна из них. Больше нет.

Это правда. Но его слова пробудили что-то кипуче — возмущённое внутри.

— Я чту их идеалы.

— Нет, кто угодно, только не ты. Ты самолично наблюдала, как идеалы демократии и Орден джедаев предавали народ Республики и тебя, в частности. Готова ли ты взглянуть истине в глаза или нет, но то, чего алкали вы с Реваном — и даже Трайей — это перемены. Разве не ты, среди прочих реваншистов, сперва пыталась изменить Орден джедаев изнутри? Но это оказалось невозможным. Ныне же, чтобы сдвинуться с мёртвой точки, Орден джедаев необходимо уничтожить. То же самое происходит на Тёмной стороне — без перемен нам не выжить.

— Впервые слышу такое возвышенное оправдание для джедайской чистки! — сплюнула она. — Для полного геноцида!

— Мы же не собираемся меряться статистикой массовых убийств? — почти ласково, дразняще, поинтересовался Сион. — Ибо в этом вопросе за тобой безоговорочное первенство.

Митра поморщилась, но он, естественно, знал, какова будет её реакция, но предпочёл не углубляться в скользкую тему.

— Когда мы закроем вопрос джедаев, настанет время очистить ситхов. И начать придётся с Императора Вишиэйта, — Сион всё больше и больше вырисовывал свой замысел. — Надеюсь, эта цель не заденет твои чувства?

Митра мгновенно прозрела. Ну, само собой, зомби мечтал занять место хозяина. Он, как и все его собратья, спал и видел заветный трон. Власть — вот ради чего любой Тёмный продаст и душу, и мать родную. Факт есть факт. В этом их суть. Подлые, деспотичные твари, в любой момент готовые ударить в спину…

Однако в свержении Вишиэйта крылось кое-что, помимо ситхских амбиций.

— У него в плену Реван…

— Да, — подтвердил Сион. — Как мне говорили, наш Император питает нездоровое увлечение вашим героем. Вишиэйт тоже начал высказывать сомнения в превосходстве Тёмной стороны. Это ли не верный признак того, что я на пути истины? Но ты и я… Вместе мы сумеем изменить галактику.

Колебания в глазах Митры не остались без внимания.

— Я забегаю вперёд, — сказал Сион в примирительном тоне. — Прежде нам необходимо вернуть тебе Силу.

— Какова цена? — предусмотрительно уточнила Митра.

— Сотрудничество со мной. Ты позволишь мне проникать в твои мысли. Свободно делиться знаниями. Ты будешь доверять мне.

Доверять. Ему.

Наверное, более безумного прыжка веры не придумать.

— Ситхам верить — себе дороже, — Митра повторила старую прописную истину. Кто рискнёт спорить, что правда дарксайдера — вещь крайне зыбкая и переменчивая?

— Я не рядовой ситх, а ты не рядовой джедай — возразил Сион. — Более того, только мне принадлежит исключительная возможность протянуть тебе руку помощи.

Наверное, тут он был невдалеке от истины. При всей своей подозрительности Митра осознавала, что вряд ли получит лучшее предложение, что по ту, что по эту сторону галактики.

— Что тебе терять? — исподволь поинтересовался Сион. — Ты лишь обретёшь большее. Подумай о Силе, которую необходимо вернуть. Ты ведь хочешь вновь ощутить её зов? — Маска медленно, словно понимающе наклонилась в кивке.— Это объяснимое, естественное стремление — жаждать восстановить свой потенциал.

Митра, уже не в состоянии сдерживать захватившее её искушение, завязала торг:

— Я не буду твоей ученицей. Я не буду воевать с тобой против Крейи. Или вашего Императора, раз на то пошло. И я отказываюсь заманивать джедаев тебе на убой.

Сион неожиданно быстро развеял препоны, завершив их спонтанные переговоры тем, что капитулировал без малейших возражений.

— Прекрасно. Условия твои — любые, всё, что тебе угодно. Можешь дополнить их позже, коли пожелаешь. Мне абсолютно неважно, какими они будут. Чего бы ты ни захотела, считай, что мы достигли согласия.

— Притормози, я ещё ни на что не подписалась…

— Слово есть слово — мы договорились. Необязательно вешать на это ярлык политического сговора или экуменической конспирации, если тебя нервирует именно это. Ты вольна чертить любые рамки, какие считаешь уместными, и именовать наше партнёрство так, как тебе заблагорассудится. Я же буду считать нас апологетами обретения власти, — подвёл итог Сион. — Друзьями по Силе, если проще.

— Друзьями? — недоверчиво переспросила Митра.

Едва ли она настолько обезумела, чтобы причислять к этому термину себя и Владыку Боли.

Но ситх упорствовал.

— Да, друзьями.

Он приблизился к ней и взмахнул кистью в сторону кандалов. Разомкнувшись, те с лязгом упали на пол. Митра проводила их взглядом и посмотрела на свои руки, разминая затёкшие пальцы. Свобода. Ну, или вроде того.

Должно быть, Сион опять нырнул в сумбур её мыслей, поскольку, подавшись вперёд, доверительно зашептал:

— Цепи, что держат тебя, не те, что лежат под ногами. Они в твоём сердце и в твоём разуме. Я питаю надежду со временем освободить тебя и от них.

— Ну ладно, — прерывисто выдохнула Митра и тем самым скрепила, возможно, самую импульсивную, а, возможно, самую опрометчивую сделку в своей жизни.

Сион поднял красную розу на длинном стебле.

— Миледи, — он коротко отвесил галантный поклон в пояс и преподнёс цветок ей. — Я с нетерпением предвкушаю наш успех.

Ей надлежало проникнуться умилением? Ситх вообразил себя ловеласом?

Митра неуклюже приняла подарок, не зная, как на него реагировать.

— Мы хорошо дополним друг друга, — заверил зомби-Лорд. — Пойдём, — пригласил он, ступая вперёд к передней части тронного зала, и развёл руки, Силой отворяя запертые двери. Вся отосланная им охрана ожидала приказов, столпившись в узком фойе.

— Сопроводите леди обратно в камеру, — распорядился Дарт Сион.

— Да, Милорд, — ответил стражник. — Но разве пленницу не следует заковать?

— В этом нет необходимости, — отозвался его хозяин. — Леди приняла решение остаться.

Митра бросила на ситха раздражённый взгляд. Гаденькая манипуляция, как предсказуемо! Любимая забава Тёмных — замарать тебя участием в собственном падении. Но… Да шёл был он со своими уловками, на самом-то деле.

Митра вскинула голову и прошагала мимо зависших громил.

— Я помню дорогу, — пробормотала она, стремительно удаляясь отсюда и вынуждая шестерых стражников догонять её под нечитаемым взглядом Дарта Сиона.