Глупый кролик (гет)

— Милая, пожалуйста, береги себя, — утирая слезы кружевным платком лавандового цвета, причитала невысокая пухлая крольчиха, сентиментально шмыгая носом. Она порывисто обняла дочь, задержав ее в объятиях всего на несколько мгновений, а затем заботливо поправила воротник ее клетчатой рубашки. — Не забывай звонить нам. И писать! Я буду каждый вечер ждать твое «спокойной ночи» перед сном, учти!

— Хорошо, мам, — Джуди закивала так активно, точно чем больше она будет качать головой вверх-вниз, тем быстрее родители успокоятся и выпустят ее из объятий прямиком в новую жизнь. От нее девочку-подростка отделяли всего несколько шагов, — эта школа была объектом ее мечтаний несколько лет. Хоппс провела множество бессонных ночей, готовясь к промежуточным зачетам и контрольным, чтобы ее балл стал идеально высоким для поступления сюда.

И вот — свершилось! Одна из лучших школ Зверополиса возвышалась перед Хоппс, приветливо маня кирпичными стенами. После ее сельской школы с облупленной краской и многострадальной штукатуркой, которую любил отковыривать и подъедать молодняк, этот комплекс зданий вызывал странную смесь восторга и робкого испуга. Он больше походил на старинный особняк с множеством пристроек, чем на современное учебное заведение, но след истории, впитавшийся в каждый рыжий кирпичик, пахнущий мхом и сыростью, лишь усиливал его магнетизм. Массивные железные ворота, свежевыкрашенные и потому еще приятно пахнущие краской, нефтяно поблескивали в теплом свете закатного солнца, приглашая Джуди сделать первый шаг в жизнь мечты.

Бонни все не умолкала, тревожно дергая ушами:

— Старайся не сильно привлекать внимание! Лучше лишний раз промолчать, чем прослыть выскочкой. Хищники на каждом шагу! Лучше оставайся в тени, чем в поле зрения этих…. мясоедов, — ее передернуло от последнего слова так, словно кто-то пустил ток через кроличье тело. Джуди демонстративно закатила глаза в ответ на этот комментарий:

— Маам. Мне уже почти шестнадцать, помнишь? И смотри — голова на плечах, уши на макушке. Я смогу за себя постоять, — нетерпеливо протараторила Хоппс, то и дело косясь в сторону ворот и едва ли не подпрыгивая на месте от волнения. Казалось, кто-то вживил пружины в ее лапы, которые с каждой минутой закручивались сильнее. — Не стоит так сильно волноваться, правда.

— Твоя мать права, — включился в диалог обеспокоенный Стью Хоппс. — Ох, не доверяю я подобным заведениям! Слишком…. пестрое место для кроликов. Упаси боже лисы будут учиться с тобой в одном классе! Помнишь, несколько лет назад…

— Да-да, я слышала историю про Гидеона Грея уже… раз тысячу? Как будто среди кроликов не бывает задир, — нетерпеливо перебила отца Джуди, пока плотину нравоучений окончательно не прорвало. — С того момента прошло много лет. Мы были детьми, пап! — крольчиха вздохнула. Какими бы нежными ни были ее чувства к родителям, ей было сложно мириться с их предрассудками. Какое счастье, что в новой школе она сможет оставить позади не только обшарпанные стены, скрипучие деревянные стулья и потрепанные учебники в каракулях, но и деревенскую закоснелость. Здесь, в столице, все просто обязано быть по-другому. — Я знаю, что вы беспокоитесь, но это мой выбор. Я не изменю своего решения!

Бонни Хоппс открыла было рот, но не нашла слов для возражения. Ее глаза, блестящие от подступивших слез, полнились теплом и тоской от предстоящей разлуки с дочерью. Крольчиха крепко сжала лавандовый платочек, а Стью — её плечо. Наконец, она кивнула, произнеся дрожащим голосом:

— Ты права, милая, просто… Просто мы так любим тебя! — ее нос задергался, что свидетельствовало о приближающемся потоке слез. Джуди, не выдержав эмоциональность момента, первая кинулась к родителям, почти влетела в них, обнимая до того крепко, будто эта встреча была для них последней.

— Я тоже Вас люблю! Вот увидите — время мигом пролетит, и я приеду на каникулы. Вы и соскучиться не успеете! — она уткнулась в материнское плечо, вдыхая запах дома: хрустящих коричных булочек по утрам, дешевого стирального порошка и фиалок, что росли на кухонном подоконнике. Минута была слишком мучительной: каждое мгновение приближало их к разлуке. Джуди крепко сомкнула лапы на материнской спине, оставила долгий поцелуй на отцовском плече и украдкой утерла слезу, отступая. — Пора. До назначенного времени встречи с директором Златогривом осталось совсем немного времени. А оно точно потребуется, чтобы найти нужный кабинет. Здание-то огромное…

Мамины глаза все еще были влажными, но вместе с грустью от расставания с дочерью в них читалась гордость.

Время замерло в последний раз перед тем, как сорваться и полететь стремительно, втягивая юную Хоппс в круговорот школьных событий. Где-то глубоко в ее сердце страх неуверенно поднял голову и заговорил гнусавым голосом: «Что, если опасения мамы и папы не напрасны? Что, если ты не готова?» Джуди сжала кулаки с такой силой, что стало почти больно.

«Я готова. Я так долго к этому шла, что просто обязана быть готова! Всё будет отлично».

* * *

Найти нужный кабинет оказалось трудно: занятия первого семестра еще не начались, и школьные коридоры пустовали, поэтому уточнить направление было не у кого. Джуди тащила за собой чемодан, пыхтя от напряжения. На очередном лестничном пролете она едва не взвыла от напряжения и чувства потерянности. Ее лапы горели огнем после подъема по местным лестницам: возможно, она бы с легкостью преодолевала их с одним лишь рюкзаком за плечами, но не с забитым до краев чемоданом. Ступени, кажется, были рассчитаны на зверей покрупнее. Джуди старалась игнорировать этот первый признак межвидовой дискриминации, мозоливший ей глаза, но негативные мысли сдерживать было трудно.

«Ну конечно! Директор — лев! Глупостью было ожидать иного отношения». Хоппс затрясла головой, отгоняя возмущение: не сейчас. Не перед встречей с директором. Она должна зарекомендовать себя наилучшим образом в ходе предстоящего диалога.

Несмотря на то, что ее уже приняли, разговор со Златогривом Джуди воспринимала как что-то вроде собеседования. Для нее, мечтавшей оказаться в стенах этой школы с десяти лет, когда она впервые увидела фотографию в газетной статье, было очень важно произвести впечатление на директора.

После долгих скитаний по коридорам юная крольчиха все же нашла нужную дверь, такую массивную, что было трудно дотянуться до ручки, не приподнимаясь на носочках. Когда после робкого стука из-за нее раздалось раскатистое «войдите», Хоппс не без труда толкнула дверь от себя, почти ввалившись в помещение из-за собственного напора. Вмиг стало неловко.

Кабинет был таким же огромным, как и его хозяин. Книжные шкафы из красного дерева тянулись вдоль обеих стен, уставленные не только литературой, но и папками с именами (вероятно, ученическими). Портрет текущего мэра Зверополиса украшал стену справа от стола, за которым сидел Златогрив. За львиной спиной располагалось большое окно, пускавшее в помещение предзакатные лучи. Из-за этого директорская фигура отбрасывала глубокую темную тень, угрожающе тянувшуюся в сторону новой ученицы.

— Прошу меня извинить, дверь оказалась очень тяжелой, я не хотела появляться вот так… — Джуди виновато опустила глаза в пол, буравя взглядом ковер, такой густой, что в нем тонули лапы.

Первые несколько мгновений казалось, что Златогрив не замечает ее. Он продолжал подписывать какие-то бумаги размашистым движением могучей лапы, не издавая ни звука: лишь шелест документации нарушал повисшую тишину. Джуди стало не по себе: ей вдруг показалось, что она вот-вот заплачет. Наконец, директор убрал подписанные бумаги в папку и, отложив ее в сторону, удостоил ее немного снисходительным взглядом.

— Джуди Хоппс, верно? Вы опоздали, — пророкотал директор. Крольчиха открыла было рот, чтобы объяснить причины своего опоздания, но лев прервал ее одним жестом и продолжил, не дав вставить и слово: — Учтите, мисс, что в этих стенах мы не поощряем безответственность. Вы получили грант на обучение и должны понимать, что Ваше положение куда более шаткое, чем у тех, кто за обучение платит. Вы ценны, пока продолжаете упорно учиться и доказывать нам, что достойны своего места по праву интеллекта. Не забывайте, что на Ваше место претендовал не один десяток способных учеников, — Златогрив выдержал многозначительную паузу. Джуди почувствовала, как ком обиды подступил к горлу. Глаза начало интенсивнее печь, но она не заплакала: лишь вжала коготки в ладони.

— Я понимаю это. Подобное больше не повторится, — почти прошептала она. Голос внезапно сел. В кабинете было душно, сухой воздух при каждом новом вдохе царапал горло.

— Отлично. Вы принесли оригиналы недостающих бумаг? — он уже не смотрел на нее. Снова занялся своими делами с такой невозмутимостью, будто находился в кабинете один. Джуди опешила от такого безразличия. — Мисс Хоппс?

— Д-да, они здесь, — запоздало отозвалась крольчиха. Она достала документы, подготовленные родителями, и неуверенно приблизилась. Пришлось подпрыгнуть, чтобы бумаги оказались на директорском столе. Уши вспыхнули огнем от унижения.

— Отлично, — вновь повторил Златогрив. Это слово, произнесенное им, звучало механически. Он задержал взгляд на папке, которую принесла крольчиха. и отложил в сторону, не открывая. — Уже вечереет, Вам стоит найти комнату и разобрать вещи до отбоя. Вы знаете, где находятся общежития девочек?

Джуди зачем-то кивнула, — должно быть, повиновалась инстинкту, который толкал ее скорее уносить из кабинета лапы. Она видела отчетливо, что Златогрив не заинтересован в ее персоне. Чем отчаяннее она стала бы пытаться привлечь его внимание теперь, тем больше раздражения бы вызвала. Поэтому крольчиха попрощалась, вежливо и тихо, поднимая чемоданчик с пола.

— Мисс Хоппс, — Златогрив окликнул ее, когда она уже открыла дверь. — Ваше вступительное эссе на тему работы правоохранительной структуры было… Нетривиальным.

— Спасибо.

Дверь за ее спиной мягко закрылась. Джуди прижала лапу к груди, чувствуя, как бешено колотится ее сердце. «Нетривиальное». Слово продолжало грохотать в ее ушах раскатами директорского голоса. Он все-таки заметил ее. Он оценил.

Первые багряные лучи заливали коридор своим светом. Джуди подтянула лямки на рюкзаке и торопливо зашагала по коридору. Она думала о доме, о материнских слезах. О снисхождении во взгляде директора и его комментарии, который этому взгляду противоречил. А еще…

Еще она думала о том, что сегодня впервые увидит, какие звезды зажигаются над Зверополисом по ночам.

Когда Джуди нашла нужное ей здание, солнце уже почти утонуло за линией горизонта. Должно быть, все уже разошлись по своим комнатам: в коридорах было так же пусто, как в учебном корпусе, но жутковатое чувство безжизненности, которое преследовало ее во время поиска директорского кабинета, теперь отступило. В этом здании не было тихо. Из-за дверей то и дело доносились чьи-то голоса: кто-то оживленно спорил, кто-то смеялся.

Корпус жил своей жизнью. Непримечательный снаружи, внутри он был шумным и ярким. Стены были увешаны плакатами почти на каждом шагу, зазывавшими в кружки и спортивные секции. Были тут и бесконечные списки, украшенные декоративным скотчем, скетчами и цветными ручками: список дежурств, список победителей конкурса стихотворений, какой-то загадочный список, помеченный просто как «№14»… На последнем, заинтересовавшись, Джуди задержала взгляд: часть имен кто-то неаккуратно замазал перманентным маркером, часть же из них сохранилась: «1 — Н. Уайлд; 2 — Финник [кодовое имя]; 3 — *неразборчиво* [на испытательном сроке]…»

Ее комната обнаружилась в конце коридора на втором этаже, как раз рядом с душевыми. На двери, помимо таблички с именами трех учениц, которым было выделено помещение, красовалось граффити, тянувшееся от пола и достававшее Джуди до подбородка. Оно изображало волну. Перед тем, как постучать в дверь, крольчиха замешкалась. Волнение, еще большее, чем перед встречей со Златогривом, вспыхнуло зудом под кожей.

Что, если она не понравится соседкам? Это ведь один из важнейших моментов, нет, это ключевой момент первой главы ее школьной жизни! От отношений с девочками, с которыми Джуди будет делить комнату ближайший год, зависит уровень ее комфорта во внеучебные часы. Вдруг они решат, что она странная, и не захотят с ней общаться?

«Чепуха! Я просто себя накручиваю», — с этими мыслями Хоппс постучала в дверь и заглянула внутрь.

В комнате было просторно и немного душно, но это уже пытались исправить — окно открыли на проветривание. Основной свет был приглушен: одним из его источников здесь была миниатюрная лампа, цеплявшаяся за подоконник. Ее и использовала для чтения овечка, которая, лежа с книгой на расположенной у окна кровати, завороженно бегала взглядом со строчки на строчку. Помимо лампы свет давала желтая гирлянда над кроватью второй соседки Джуди. Ею оказалась рысь в растянутой футболке с наушниками в ушах, которая, должно быть, во что-то играла на своем ноутбуке: хотя экран не был виден крольчихе, она предположила это по хмурому взгляду и монотонным быстрым нажатиям на клавиатуру.

— Привет? — негромко поздоровалась Джуди, снимая с плеч рюкзак и потирая натертое плечо. Рысь кинула на нее быстрый взгляд и хмыкнула, не произнеся ни слова. Овечка же встрепенулась, решительно захлопнула книгу и опустила копытца на пушистый коврик у кровати. Вскочив, она суетливо приблизилась к новенькой.

— О, ты, должно быть, Джуди! Я удивилась, когда увидела новое имя на нашей двери. К нам с Хлои не подселяли никого уже пару лет, — затараторила овечка, поправляя вьющиеся локоны на макушке. Затем протянула лапу для приветствия с напускным серьезным видом. — Заря Барашкис к твоим услугам. Милочка, ты бы знала, как тебе повезло! Лучшей соседки, чем я, тебе не найти: я знаю абсолютно все и про всех. Буду твоим навигатором.

— Да не шумите вы так, — пробурчала Хлои. Она одним ловким движением свесилась с кровати, выуживая из «тайника» жестяную банку с яркой этикеткой, открыла шипучую жидкость и сделала несколько жадных глотков. Теперь Джуди заметила, что под кроватью рыси был целый склад неупорядоченных вещей: такие же банки, стопки листов, пара геймпадов и что-то в отдалении в полумраке, по форме напоминавшее баллончики с краской. Должно быть, граффити на двери было ее творением. — Если я проиграю Уайлду, мне придется неделю делать все его письменные задания по литературе. Если проиграет он, то неделю будет делиться домашкой по физике. Так что давайте радуйтесь знакомству потише и не отвлекайте меня, ладно?

— Уайлд? — заинтересовалась Джуди. Загадочный список №14 с его первым пунктом тут же возник в ее памяти. Не того ли самого Уайлда упомянула теперь Хлои?

— Просто один неугомонный лис из параллели, — пояснила Заря, снизив тон. — Немного гик, как и Хлои. Друзьями я бы их не назвала, но их ночные геймерские соревнования мешали мне спать весь прошлый год. Все же Хлои в вечернее время суток куда активнее, чем я… Они как-то раз устроили турнир до пяти утра. Я весь день потом носом клевала, а Хлои хоть бы разок зевнула!

— Барашкис, — предупреждающе повысила тон рысь: кажется, ее чуткий слух помог ей уловить тему обсуждения. — Не начинай.

— Молчу-молчу! — примирительно вскинула копытца Заря, подмигнув Джуди. — Ладно, зайка, не буду тебе мешать. Ты, наверное, устала? Свободная кровать и шкафчик рядом — твои, располагайся.

Поблагодарив Барашкис за радушный прием, крольчиха подкатила к указанной кровати свой чемоданчик и плюхнулась на матрас, который тут же отозвался жалобным скрипом. Она еще раз окинула взглядом комнату: ее соседки были до карикатурного разными. Хлои с ее бунтарским образом, хаотичными плакатами вперемешку с фото на стене, гирляндами, растянутой футболкой и складом под кроватью казалась синонимом хаоса. Заря же была олицетворением порядка: цветы в аккуратных горшочках на ее подоконнике составляли милую композицию, все книги на прикроватной тумбе были идеально сложены, на полу — только тапочки и пушистый коврик. Никаких дополнительных мелочей, небрежно брошенных сумок или случайно упавшего клочка бумаги. Казалось невероятным, что они уживаются уже не первый год.

Видимо, Барашкис пришлось научиться блестяще абстрагироваться: когда Джуди снова перевела на нее взгляд, то обнаружила, что она снова нацепила очки, уткнулась в книгу и, кажется, теперь не видела вокруг себя ничего. Овечка даже не подняла головы, когда Хлои внезапно крикнула:

— Чеееерт! — она сжала в лапе пустую банку и с силой швырнула ее на пол. — Ты снова использовал свои читерские приемы, я уверена! — фыркнула, поправляя наушник. — Что? Какие предрассудки? Ну да, конечно, как я выигрываю, так ты тут же кричишь про рысью реакцию, а как выигрываешь ты, мне и слова нельзя вставить? — только теперь Джуди поняла, что все это время рысь была на связи со своим соперником. На мгновение ей показалось, что назревает конфликт, но Хлои рассмеялась: должно быть, для них подобная манера общения была обычной.

Пока Заря ушла с головой в чтение, а Хлои спорила с лисом-оппонентом, Джуди, наконец, смогла погрузиться в свои размышления. Вопросы множились в ее голове: например, почему при всей строгости Златогрива и идеальном, вылизанном учебном корпусе он позволяет такую свободу самовыражения в общежитиях? Казалось, здесь действовали совершенно другие правила. И еще — знает ли Хлои что-то о списке, который никак не выходил из головы? Есть ли преподаватели, с которыми стоит вести себя осторожнее, ученики, которым лучше не переходить дорогу? Как будто надеясь получить все ответы разом, крольчиха обнадеженно посмотрела на Барашкис, но та не почувствовала ее настойчивый взгляд, продолжая читать.

«Ладно, у меня еще будет время во всем разобраться. Сейчас все равно не самое лучшее для этого время, глаза закрываются…»

Решив разобрать хотя бы вещи первой необходимости, Джуди потратила на это почти все оставшиеся силы. Когда кровать была расстелена, а немногочисленные склянки с уходовыми средствами разместились на тумбе, она достала полотенце (то самое, на котором мама заботливо вышила ее инициалы, игнорируя протесты дочери) и пижаму и направилась в душ. Теплая вода смыла напряжение, приглушила гомон вопросов в голове. Вернувшись в комнату, Хоппс рухнула носом в подушку и заснула крепким сном без сновидений.

* * *

Проснулась Джуди рано. Когда она открыла глаза, ее соседки еще спали — одеваться пришлось тихо. Занятия должны были начаться на следующий день, и Хоппс, натягивая нежно-лимонную толстовку, задумалась о том, что упускает свой последний шанс отоспаться. Тем не менее, она была слишком взбудоражена, чтобы провести полдня в постели. Поэтому крольчиха, вооружившись телефоном и наушниками, отправилась на поиски столовой.

Музыка в ее ушах, энергичная и веселая, задавала отличное настроение на день. Джуди двигалась почти вприпрыжку, огибая уже который угол. Она немного поплутала по территории, миновав стадион, огромный и, вероятно, предназначенный для крупных соревнований между школами, и ряд теплиц (одна из них покосилась, несколько стекол были разбиты, — непонятно, почему ее еще не ликвидировали), после чего все же наткнулась на указатель, по которому нашла путь к нужному зданию.

В столовой было практически пусто. Кучка учеников, сдвинув столы, склонилась над настольной игрой у окна, несколько совсем молодых зверей образовали очередь в буфет. Встречались и другие одиночки, склонившиеся над завтраками, но большинство столов пустовало.

Здесь было значительно лучше, чем в старой школьной столовой в Малых Норках. Во-первых, еду можно было выбрать: несмотря на то, что это было логично, учитывая видовое разнообразие учеников, Джуди все равно пришла в восторг. Она выбрала для себя морковный кекс, румяное яблоко и стакан апельсинового сока и с подносом двинулась к свободному столику у окна, чтобы была возможность наблюдать за тем, как разгорается новый день, во время утренней трапезы.

На вкус кекс оказался еще лучше, чем на вид. Джуди как раз добралась до середины кусочка, когда незнакомый голос прозвучал над самым ее ухом:

— Эй, Морковка, это мое место, — в голосе не было угрозы — только легкая насмешка и, кажется, самодовольство. Возмущенно охнув («Морковка? Серьезно?»), она отложила вилку и почти без удивления обнаружила, что говорившим был лис. Опершись о стол передними лапами, он немного наклонился вперед в ожидании реакции крольчихи. Она прочитала что-то, похожее на заинтересованность, во взгляде его изумрудных глаз.

— Извини, что?

— О, не расслышала? Я повторю: это мое место. Оно мое с первого года обучения, и я не намерен изменять привычкам ради какой-то тугоухой крольчихи, которую впервые вижу.

Джуди обрадовалась, что проглотила большой кусочек кекса до того, как незнакомец заговорил, иначе она бы непременно подавилась им, удивленная откровенной грубостью с его стороны. Чего можно было ожидать от него дальше? На ум тут же пришли все предупреждения родителей, которые умоляли держаться от лисов подальше: хотя обычно Джуди отмахивалась от них, называя глупыми стереотипами, она все равно напряглась инстинктивно теперь. И рефлекторно отодвинулась к краю скамьи, в противоположную от лиса сторону.

То ли он воспринял это как приглашение, то ли намеренно продолжал давить на Джуди, но наглец беспечно присел рядом, едва место освободилось и, упершись локтем в стол, подпер лапой щеку. Корпусом он был повернут к Хоппс.

— В молчанку будем играть? — лис выхватил у Джуди стакан с апельсиновым соком и сделал глоток. Крольчиха попыталась выхватить украденный напиток, но незнакомец легко увернулся и отпил снова.

— Тебе что, заняться нечем? — раздраженно буркнула Хоппс, отломив новый кусочек от кекса. В рот он так и не попал: пропал аппетит. — И вообще, с чего это место твое? Может, это где-то написано? — закипая, язвительно добавила она.

— Честно? Нечем, конечно, а то зачем бы я стал болтать с тобой? — точно подтверждая, что ему очень скучно, лис зевнул. «Болтать со мной? Так вот как это называется? Больше похоже на наезд», — пронеслось в кроличьей голове. — О, так конечно написано! Прям под твоим подносом нацарапано, — все с той же наглостью двинув поднос в сторону, он указал на буквы «N.W», увековеченные на поверхности стола. — Это мои инициалы. Смотри, на рюкзаке такие же.

«Проклятье!» — Джуди сжала кулак под столом, раздосадованная тем, как нападка обернулась против нее самой. Она кинула взгляд на рюкзак, заранее зная, что лис не врет, и ожидаемо нашла на нем вышитые инициалы. Почему-то это напомнило ей о полотенце и материнских руках, вышивавших на нем ее имя. Эта деталь неожиданно снизила градус ее возмущения. Ей не хотелось с ним спорить, провоцировать, вовлекать в конфликт, и поэтому крольчиха, вздохнув, попыталась было подняться с места.

Чужая лапа удержала ее за локоть неожиданно аккуратным жестом:

— Эй, куда ты? — и тут-то она все же вспыхнула:

— Ты совсем издеваешься? В каком смысле «куда ты»? Освобождаю твое место, как ты и просил, — «придурок», добавила про себя. Она окончательно запуталась в мотивах поведения лиса. Усложняло все то, что он был мальчишкой, а мальчишки, даже кролики, зачастую вели себя несносно.

Ученики, игравшие в настольные игры, подняли головы и уставились в их сторону в ожидании развития конфликта, — крик новенькой привлек их внимание.

— Серьезно? Да я же просто пытался шутить, ты что, совсем не уловила шутливый тон? — в ответ на эту реплику Джуди лишь закатила глаза, выдергивая локоть. — Морковка, да ладно!

— Не называй меня так, лис, — прошипела она, оставив, впрочем, попытки вскочить с места.

— Хорошо-хорошо, постараюсь, — лис примирительно вскинул лапы в жесте, которым обычно показывают, что сдаются. — А как тогда называть тебя? Мне вот тоже не нравится, когда ко мне обращаются «лис», это ничуть не более вежливо, чем мое безобидное прозвище. К тому же, ты ешь морковный кекс, вот я и… — Джуди кинула на него угрожающий взгляд, давая понять, что развивать эту тему ему не стоит. — Молчу. Никаких лисов и Морковок. Давай общаться по именам, как нормальные звери. Я Николас Уайлд, для друзей и приятелей — просто Ник. Ладно, для большинства — «просто Ник».

— Угу, не могу сказать, что приятно познакомиться, — буркнула крольчиха, сложив лапы на груди. Тем не менее, имя нового знакомого всколыхнуло волну любопытства, напомнив и о загадочном списке, и об оппоненте Хлои в ночной игре. Она взглянула на лиса уже более осознанно, фиксируя в памяти его нахальный взгляд, беспечную улыбку, зеленую рубашку в потертостях… На первый взгляд он не казался похожим на того, кто может позволить себе обучение в престижной школе. — Делаешь вид, что скучно, а на деле зеваешь от бессонной ночи? Не стыдно скидывать на других свое домашнее задание? — добавила она, планируя произвести обескураживающий эффект своей осведомленностью. Уайлд, однако, лишь на мгновение удивленно вскинул брови.

— Понятно. Новая соседка Хлои, значит? Она честно проиграла спор. Проиграй я, последствия были бы аналогичными, так что не пытайся взывать к моему чувству совести — его у меня все равно нет, — лис обворожительно улыбнулся, наблюдая за реакцией собеседницы. Ее мордочка оставалась нечитаемой. — Давай так: я покупаю тебе сок в качестве извинения, а ты говоришь свое имя, идет?

«Привязался… Впрочем, отталкивать новых знакомых в первый же день было бы глупо».

Крольчиха вздохнула, натянув улыбку.

— Идет. Джуди Хоппс.

— Ты просто обязана там быть! — воскликнула Заря, тряся перед носом Джуди куском глянцевой бумаги. Крольчиха, только вернувшаяся с прогулки с Уайлдом, в которую неожиданно превратилась конфронтация в столовой, чувствовала, что голова у нее кипит от новой информации. Громкие причитания Барашкис резали ее слух, точно нож режет стекло. Она вымученно улыбнулась соседке, оторвавшись от ленивой распаковки вещей.

— Я не уверена, что мне хватит энергии, понимаешь? Столько нового происходит со мной за каждым углом, что я просто не успеваю осознать и половину, — Джуди аккуратно извлекла из чемодана плотную коробочку: в ней оказался кактус, который она тут же поселила на прикроватной тумбе. — К тому же, завтра уже начнутся занятия, и разумно будет выспаться.

Барашкис удивилась ее словам, точно чему-то невообразимому, и даже перестала мельтешить — так и замерла на месте с ярким флаером. Затем вздох, почти наигранный, сорвался с ее губ, и она понуро шагнула к Джуди, чтобы оставить листовку на аккуратно заправленной постели.

— Ну, я давить не стану, Джуди. Но я все равно считаю, что это огромное упущение. Вечеринка по случаю окончания лета — это эксклюзив! — овечка заискивающе взглянула на новую соседку, наблюдая за ее реакцией. — Я просто хочу помочь тебе освоиться, ведь таким, как мы, стоит держаться друг друга. Ты бы знала, как тяжело было раздобыть еще одну пригласительную!

Джуди не знала, что именно имеет в виду Заря, говоря «таким, как мы», учитывая, что они были знакомы меньше суток, но все же слова соседки кольнули ее чем-то, похожим на вину. Эта девушка старалась ради нее из самых лучших побуждений, — стоит ли отмахиваться от подвернувшегося шанса повеселиться и познакомиться с другими учениками?

Хоппс тяжело вздохнула, точно приняв решение, способное изменить ее жизнь. Возможно, Заря права, и эта вечеринка станет для нее судьбоносной?

— Ну ладно, давай сюда свою пригласительную!

Овечка тут же изменилась в лице и радостно запрыгала на месте, стуча копытцами по паркету.

— Твою пригласительную, моя дорогая, — поправила она Джуди и бросилась к брендовой сумке, что лежала на подоконнике, точно элемент декора. Вскоре она вернулась с билетом, напечатанным на плотной бумаге. Сам он был темно-фиалкового цвета, но по левому краю, в отрывной части, бумага пестрела яркими красками, имитирующими всполохи света. Серебристые буквы оказались выпуклыми: крольчиха ощутила это подушечками лап, когда взяла билет и начала его изучать.

На лицевой стороне лаконично обозначалось название события, время начала и «секретное место» вместо точного указания локации. По другую же сторону листа текст был менее крупным, но более будоражащим:

Привет, счастливчик!

В этом году ты стал обладателем билета на самую значимую вечеринку года!

Готовься окунуться в мир веселья и роскоши, прыгнуть с разбега в бассейн, опьянеть от нереального диджейского сета и танцевать до самого утра в компании лучших из лучших! И помни: если мы выбрали тебя, ты уже на правильном пути!

С нетерпением ждем встречи с тобой,

твои Эмма, Люк и компания.

Тон пригласительной Джуди не понравился: текст звучал высокомерно и слащаво, буквально кричал в притворном восторге обилием восклицательных знаков. Незнакомые имена в самом конце наверняка принадлежали детям сливок общества — это бы объясняло общий пафос. Крольчиха инстинктивно сжала билет в лапах, слегка сминая плотную бумагу, пахнущую свежими чернилами, точно этот экземпляр напечатали запоздало, в спешке. И когда вообще Барашкис успела его раздобыть? Бегала за билетом вместо того, чтобы позавтракать и спокойно начать день? Сомнительная жертвенность ради кого-то, с кем познакомился прошлым вечером.

«Нельзя быть такой подозрительной! Возможно, Заря искренне хочет помочь, а я отвечаю ей скептицизмом и недоверием», — пристыдив себя, Джуди тепло улыбнулась соседке. Та буквально светилась, радуясь, что ее уговоры возымели эффект.

— Ты ни за что не пожалеешь! Эмма обожает новые знакомства! Ты обязательно всем понравишься, — Барашкис потянула крольчиху за запястья к своему шкафу. — По-моему, наши с тобой параметры почти совпадают. На вечеринке строгий дресс-код, нужно будет подобрать тебе что-то подходящее. Что-нибудь… элегантное.

Джуди сконфуженно свела лапы на груди, скрывая наполовину выцветший принт на толстовке. Брошенный овечкой комментарий заставил ее еще раз усомниться: а стоит ли идти? Стоит ли строить из себя богатую девочку в люксовой одежде с чужого плеча? Барашкис, точно услышав ее метания, торопливо извлекла из шкафа глубокого синего цвета платье, вспыхнувшее множеством блесток от робкого прикосновения солнечных лучей.

— Выше нос, дорогая! Ну-ка, попробуй его! Мне не терпится увидеть, как оно сядет на твою фигуру.

Очередной вздох сорвался с губ Джуди. Она подхватила лапами край толстовки и потянула вверх.

* * *

Ник поднес ко рту то, что осталось от сигареты, в последний раз, коротко затянулся и лениво затушил окурок о ступеньку, на которой сидел. Общежитие мальчиков возвышалось за его спиной, солнце мягко припекало макушку. Лис отхлебнул сладкую, но все еще прохладную жидкость, из стоявшей рядом жестяной банки, и расслабленно прикрыл глаза. Здание позади него шумело множеством веселых голосов и звенело смехом, снаружи же было почти медитативно спокойно. Уайлд цеплялся за эти последние мгновения спокойствия с жадностью: вот-вот должен был начаться учебный год, что чревато рядом новых проблем. Еще и эта новенькая свалилась на голову.

Крольчиха показалась Нику очень занятной. В ее голосе при каждой фразе звучал протест, в нем был огонь. Несмотря на безобидный внешний вид и правильный образ, в Джуди Хоппс разрасталось пламя подросткового бунта, о котором она сама, возможно, и не подозревала. Уайлд был готов помочь, показать, как направить силы в нужное русло. Но, вспоминая упрямый смелый взгляд новенькой, понимал, что с ней может быть трудно. И все-таки ему было интересно.

Телефон в его кармане завибрировал. Ник лениво достал устройство, взглянул на экран и так и замер. В голове пронеслись одно за другим ругательства. Мысли о занятности новой знакомой сменились негодованием, пока он смотрел сториз пользователя @brsh.kiss. На экране была Джуди в дурацком дорогом платье. Она крутилась около зеркала, пока Барашкис с телефоном в руках снимала ее с разных ракурсов. Хоппс неуверенно улыбалась, явно чувствуя себя неуютно в вещи, принадлежащей гламурно-богатому миру, а овечка кидала ободряющие комментарии. Надпись в углу экрана гласила: «@thesocalledhopps, добро пожаловать в стадо» с кучей зеленых сердечек в завершении.

Ник стиснул зубы и сжал телефон так крепко, что от давления на лапу стало больно. Он поспешно перешел на аккаунт Джуди, открыл диалог и так и замер в растерянности. Что ей написать? Сказать напрямую, что ей не стоит идти на эту вечеринку? Предупредить, чем это может обернуться? Нет, слишком опасно, если допустить, что она вовсе не такая, как показалось лису на первый взгляд. Быть может, вот она, Джуди Хоппс — в поношенных брендовых вещах, стремлении угодить «авторитетам» и попытках дотянуться до звезд. Только вот звезды — ненастоящие.

Возможно, стоит спровоцировать ее? Вывести на эмоции, показав, как именно выглядит ее нынешнее поведение? Спустя еще минуту колебаний Ник сделал большой глоток шипучей жидкости из банки (она вдруг показалась ему до отвратительного приторной), соседствующей ему на нагретых ступеньках, и принялся энергично печатать текст.

31 августа, 14:51

Мои поздравления, Морковка. Не хватает только бантика на макушке: выглядишь как идеальный подарочный набор. Надеюсь, богатенькие ублюдки оценят твои старания. Может, даже допустят к объедкам с их царского стола, кто знает (:

Он смотрел на отправленное сообщение, точно загипнотизированный, не понимая, почему его так сильно задел вид Джуди в синем платье. Конечно, вся эта история с ежегодной вечеринкой и ролью новеньких из бедных семей на ней всегда поднимала в нем волну возмущения, но никогда прежде ему не хотелось вмешаться так сильно. Сейчас же он чувствовал, что не может оставить крольчихе и шанса встрять в неприятности. Ему хотелось вытащить ее, пока не стало поздно. Это было… странно?

— Эй, ты пытаешься прожечь экран взглядом или что? — из подобия транса Ника вырвал знакомый голос. Он поднял привычно-насмешливый взгляд на Хлои, но ничего не ответил. Рысь стояла возле перил, одной ногой придерживая повидавший жизнь скейтборд, и часто дышала. Должно быть, поездка до корпуса мальчиков была энергичной. — О, я поняла! Сегодня с нами загадочный Ник Уайлд. Щепотка меланхолии, горсть тайны во взгляде, стакан скептицизма… — она, не спрашивая разрешения, потянулась к жестяной банке и, попробовав ее содержимое, скривилась. — Ну и гадость! Нагрелась и теперь совсем невкусная.

— Ну извини, я вроде как не просил тебя подворовывать мое топливо, — лис выхватил напиток из лап приятельницы, хмурясь. Ее шутливый тон и открытость совсем его не подзарядили, как то обычно бывало, а вызвали лишь зуд раздражения где-то глубоко внутри. — Привет, Брукс. Учти, я не в духе, так что с шутками давай поаккуратнее.

— Оно и видно, — хмыкнула рысь, провожая взглядом банку. Ник и сам удивился этому порыву: вроде бы никогда не был собственником. Да и жалкая выдохшаяся газировка не тянет на завязку конфликта, пусть и крошечного, даже с натяжкой. — О, «богатенькие ублюдки»… Достаточно цивильно для тебя. И достаточно лояльно — для них. Тебя что, снова так парит эта вечеринка?

Ник развернул телефон экраном вниз и с трудом преодолел порыв вскочить с места.

— Про личные границы не слышала? — его взгляд был почти злобным. Хлои это не обидело: по правде говоря, ее вообще мало что обижало. Наверное, в том была ее маленькая суперспособность: она часто ходила по грани, но делала это умело. Они едва ли не регулярно огрызались друг на друга, но в настоящую ссору это никогда не перерастало. — Я познакомился в столовой с твоей соседкой. Она не глупа. И у нее очень острое чувство справедливости. Понимаешь, к чему я клоню?

— Не совсем… Погоди, сообщение адресовано ей? — Хлои, заинтересовавшись окончательно, тут же подсела к приятелю и пихнула его в плечо, точно приближая тем самым ожидаемый ответ. Уайлд в ответ лишь утвердительно кивнул, понимая, что теперь не сможет быстро увести диалог в другое русло. — Черт, я так и знала, что Барашкис попытается ее втянуть! Ты бы видел, как она на нее смотрела после подселения. С ног до головы всю взглядом облизала.

— Если знала, то почему не предупредила ее?

— Потому что не лезу, как и всегда. Как и ты. Мы ведь давно решили, что не будем встревать, разве нет? Навлечь на себя неприятности ради кого-то, кого мы знать не знаем, ты вроде как никогда не горел желанием, — рысь постаралась вглядеться в эмоции Ника, хитро ухмыльнувшись. И, кажется, без труда увидела что-то любопытное, потому что глаза старшеклассницы расширились в искреннем удивлении. — Не-еет, Уайлд, да быть не может! Она тебе понравилась, что ли?

— О да, — лис фыркнул. — Такое точно в моем вкусе. Подопытные кролики из провинции — определенно мой типаж, — взгляд Хлои все еще оставался многозначительным, что заставило его закатить глаза. — Нет, разумеется. Просто мне показалось, что в будущем она может быть полезна, понятно?

Рысь пожала плечами, обозначив тем самым свое дальнейшее нежелание копаться в причинах заинтересованности. Но вопрос, пусть и заданный некорректно, был действительно уместен. И правда — почему его так зацепил этот конкретный случай? Неужели Джуди Хоппс заинтересовала его настолько, чтобы ради нее идти против собственных правил? Чепуха какая-то.

«Да я просто ненавижу, когда невинных зверей используют. Тем более — такие, как Люк. Устал за этим наблюдать раз за разом, вот и все».

Телефон вновь встрепенулся в его лапах, возвращая себе украденное рысью внимание. Ник тут же нажал на уведомление, и любопытная Хлои без всякого стыда тоже уставилась в экран чужого телефона. Лис лишь страдальчески вздохнул и открыл диалог, позволяя собеседнице увидеть его диалог с крольчихой.

31 августа, 15:01

Откуда в тебе столько желчи, Уайлд? Я просто хочу повеселиться и в твоем одобрении не нуждаюсь.

— Ну, в общем-то она права. Ты же буквально оскорбил ее без причины, — Ник сердито пихнул рысь в бок. — Да что? Сам посуди — у нее нет причин сомневаться в благих намерениях Зари. Она крольчихе уже наверняка в красках рассказала, какое веселье ее ждет. Почему твои колкие комментарии, которые от тебя вполне ожидаемы, должны вызвать в ней что-то, кроме негатива?

Хлои говорила правильные вещи, и это злило Ника куда сильнее, чем чувство собственного бессилия. Он не мог напрямую написать Хоппс про койота из неблагополучной семьи, которого после вечеринки нашли без сознания в прошлом году. Или про новенькую-отличницу с позапрошлого года, которую едва не исключили после все того же мероприятия: она попала в медпункт с передозировкой. Уайлд не был на хорошем счету у администрации, практически на волоске держался. Поэтому стоило поддерживать иллюзию доброжелательных отношений с теми школьниками, кому ничего не стоило испортить ему жизнь. И в список этих зверей входила, увы, не новенькая крольчиха.

И все-таки лис чувствовал: он не может не попытаться ей помочь.

* * *

Ткань платья в который раз собралась складками на ее бедрах. Джуди вновь одернула подол, чувствуя себя нелепо в чужой одежде, издевательски облизывающей ее фигуру, подчеркивать которую крольчихе всегда было неловко. Заметив ее смущение, Заря тут же подхватила соседку под локоть, ускоряя шаг. Они приближались к зданию бассейна, со стороны которого доносились звуки музыки и шум голосов.

— Ты напрасно беспокоишься, это будет весело! — заверила Барашкис, немного нервно улыбаясь. Казалось, она тоже была чем-то взволнована, но причины ее переживаний не были известны Джуди. Не желая становиться очередной головной болью для той, кто всеми силами старалась помочь ей влиться, Хоппс дала себе команду не думать о том, как она выглядит. Да и вообще, каких друзей она собралась заводить, если вместо приветливой улыбки тревожно хмурит брови?

Когда они были совсем близко, Джуди почувствовала, что от волнения у нее дрожат колени, но то уже было из-за предвкушения. Что ждало ее на вечеринке? И какая она вообще — эта вечеринка студентов престижной академии?

Двери открылись перед ними. Барашкис, в миг оживившись, ринулась вперед и нырнула в самый центр веселья и шума, утягивая за собой и Джуди, которая едва успевала смотреть по сторонам. Помещение с высокими потолками было невероятно просторным. Оно переливалось разноцветными пятнами света, которые плясали на стенах и блеском отражались от окон и водной глади огромного бассейна в центре. Музыка ревела, казалось, со всех сторон, мешалась с голосами, подпевавшими текстам, визгом и болтовней. Это едва не дезориентировало Джуди, которая с трудом поспевала за Зарей.

Подростки веселились, общались, пили что-то дымящееся из одноразовых стаканчиков. «Обычные школьники», — пронеслось в голове крольчихи. Она и сама не понимала, почему пытается себя в чем-то убедить. Быть может, это сообщение Уайлда никак не шло из головы. Она сердито стиснула кулаки, заставляя себя очистить голову и веселиться.

В одном Ник был прав — звери вокруг действительно казались богатыми. Было что-то непривычное и отталкивающее даже в манере их веселья. Вечеринка казалась слишком шумной, слишком яркой, слишком идеальной. Точно попытка доказать свой статус всему миру, точно крик превосходства. Практически все были изысканно одеты, даже если чей-то стиль казался на первый взгляд повседневным. Внезапно в толпе мелькнули потертые джинсы и рыжий хвост, показавшиеся неуместными и до странного знакомыми. Джуди попыталась уцепиться взглядом за эту деталь, но ей не удалось.

— Это был Уайлд? — выпалила она, не останавливаясь. Ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы это был он: несмотря на то, что лис нагрубил ей, его вызывающий в своей небрежности вид стал бы глотком свежего воздуха там, где каждый новый образ кричал о куче потраченных купюр.

— Где? Я не видела. Но почти наверняка — да, он. Не понимаю, почему он до сих пор получает приглашения на вечеринки. Должно быть, его просто терпят из вежливости. Или зовут, чтобы скандал не закатил. Это он отлично умеет, — Барашкис замедлилась, когда они вырвались из душных объятий толпы. — Мы почти пришли. Хочу познакомить тебя с виновниками торжества, — она снова потянула ее за лапу и через пару метров резко остановилась, заставив Хоппс поспешно и несколько неловко замереть позади, едва не впечатавшись в спину своей проводницы. — Знакомься, это Люк и Эмма.

Эмма, белоснежная пантера, только что смеявшаяся над шуткой Люка (который оказался широкоплечим волком в расстегнутой белоснежной рубашке), неспешно повернула голову в сторону пришедших, и ее улыбка из искренней превратилась в напряженную, едва ли не снисходительную. Джуди почувствовала, как сжалась под взглядом хищницы Барашкис, прежде чем та отпустила ее лапу. Она и сама ощутила предательскую дрожь в коленях: эти звери давили не столько своими габаритами, сколько неоспоримым авторитетом, что заметил бы даже непосвященный.

— Заря! Моя любимая овечка, рада тебя видеть, — Эмма старательно улыбнулась шире, обнажая белоснежные клыки. — А с тобой та самая новая подруга, о которой ты столько говорила? Как мило. На ней, кажется, платье, которое я тебе подарила? Сразу видно, что ее купил зверь с хорошим вкусом. Только посмотри, на ее фигуру оно село даже лучше, чем на твою. Зайка, ты сногсшибательна! Наверное, планируешь стать звездой этого вечера?

Пантера имела удивительную способность обидеть даже комплиментом, вот что решила Джуди, которой после слов Эммы стало еще более некомфортно под изучающими взглядами новых знакомых. Звездой вечера она становиться никак не собиралась, а то, как хмыкнул Люк, скользнув взглядом вдоль изгиба ее бедер, вызвало приступ омерзения. Должно быть, выражение ее морды было весьма выразительным, потому что Заря сердито пихнула ее в бок:

— Ну же, скажи спасибо, — от этих слов соседки ком подкатил к горлу. Опешив, Джуди смогла лишь ответить ей мимолетным полным горечи взглядом. Образ новой подруги, которая о ней заботится, помогает влиться в местное общество, пошел тонкими трещинами. Разве так общаются с… друзьями? Обида, жгучий стыд за собственную доверчивость и внешний вид накрыли ее жаром. Но Джуди была бы кем угодно, но не собой, если бы сыграла по этим правилам.

— Крольчиха, — прохладно отозвалась она. Эмма удивленно вскинула брови, и в ее глазах вспыхнул недобрый огонек, а Люк задорно хохотнул, чем еще сильнее распалил подругу.

— Что, прости?

— Я не зайка, — несмотря на уверенность в том, что поступила правильно, не проглотив обиду, Джуди все равно почувствовала себя смущенно и жалко. Все трое смотрели на нее так, словно она не отстаивала свою индивидуальность, а собиралась рассказать кульминацию затянувшегося анекдота. — Таким статусным зверям, как вы, должны быть известны отличия.

— Джуди, ты сама не своя. Не хочешь выйти, подышать и прийти в…

Люк махнул Барашкис, призывая ее замолчать, и она покорно стихла, опустив взгляд на усыпанный блестками пол. Он шагнул к Джуди, из-за чего ей вмиг захотелось отступить, но пятиться уже было некуда: толпа позади, шумная, веселая, точно нарочно наседала, отрезав путь к спасению. Волк поднял лапу над ушастой головой новенькой, и Хоппс зажмурилась, ожидая чего угодно от хищника, но он лишь взял бокал с подноса, который принесла бесшумно появившаяся рядом газель.

— Поправляешь Эмму? Выходит, у тебя есть характер. Возможно, ты все же достойна настоящего приветствия, — бокал с розовой пузырящейся жидкостью оказался перед самым носом Джуди. — Выпьешь с нами? — голос Люка был спокойным, почти дружелюбным, но что-то подсказывало, что сказанное им — на деле вовсе не вопрос. Эмма, прежде нарочито оскорбленная, с интересом наблюдала за разворачивающимся представлением. Пробежавшись взглядом по ученикам, крольчиха заметила, что на нее смотрят не только эти двое и их шерстяная сошка. Точно по намеченному сценарию, к ним стали подтягиваться заинтересованные ребята из толпы. Из простого предложения, которое можно отвергнуть, бокал превратился в вызов. В условия, которые необходимо принять, чтобы избежать публичного позора.

Джуди медленно взяла бокал, проклиная себя за то, что не послушала внутренний голос, кричавший еще утром, что все это — не ее. Не послушала Уайлда, который предупреждал ее, пусть и в своеобразной манере, что идти на вечеринку не стоит. Внимание толпы было тяжелым, почти осязаемым, но лапы крольчихи не дрожали. От розовой жидкости тянуло сладостью, спиртом и чем-то химическим, приторным. Джуди, не пробовавшая алкоголь прежде, ощутила тошноту от этого чуждого ей запаха. Может, стоит разбить бокал и сбежать, воспользовавшись эффектом неожиданности? «И смешать свою репутацию с грязью в самом начале», — подсказал издевательски внутренний голос. От отвращения к ловушке, в которую крольчиха попала по собственной недальновидности, хотелось кричать. «Ну не отравить же они тебя решили на глазах у всех! Это просто проверка».

Она подняла глаза на Люка: во взгляде, должно быть, без труда читался холод ее немого бешенства. Но губы растянулись в том, что должно было сойти за улыбку.

— За новые знакомства? — хрусталь коснулся ее губ прохладой. Жидкость обожгла гортань. Зажмурившись, она скорее проглотила алкоголь. Перед тем, как Хоппс успела сделать второй большой глоток, она почувствовала толчок в спину, и бокал выскользнул из ее лап, окропив содержимым ткань платья. Раздался звон бьющегося хрусталя. Губы Эммы изогнулись в отвращении, и Джуди решила было, что ее испепеляющий взгляд был адресован ей, но пантера смотрела на кого-то за ее спиной.

Казалось, даже толпа стихла, и оттого музыка лишь сильнее била по ушам. Но голос того, кто стоял за спиной Джуди, звучал для нее громче и отчетливее навязчивых басов. Звучал отрезвляюще.

— Упс! Неловко получилось. Морковка, ты в порядке? — те самые потертые джинсы, что она увидела в толпе. Тот же нахальный взгляд изумрудных глаз, что зацепился за нее в столовой. Насмешливый тон, гримаса преувеличенного сожаления и вместе с тем — вызов в глазах, взгляд которых был прикован к Люку.

— Ник Уайлд! Какая неожиданность. Решил поиграть в героя? Совсем на тебя не похоже, — голос Эммы стал высоким, взвинченным. — Посмотри, что ты наделал! Я одолжила крольчихе это платье на вечер, ведь ей было так тяжело влиться. А теперь мое платье испорчено. Кто же будет за него расплачиваться?

— Так и быть, я одолжу пару монет на прачечную, — Ник перевел взгляд на намокший предмет гардероба, затем — на пантеру, и улыбнулся в притворном сочувствии. — Возможно, для тебя это новое слово, Эмма, ведь я не помню, чтобы видел тебя в одном наряде дважды. Думал, что это признак твоего статуса, но твой драматизм заставляет меня предположить, что ты просто не слышала о том, что нормальные звери одежду стирают.

Люк приблизился к лису, успевшему ненавязчиво отгородить Хоппс от сливок школьного общества, и угрожающе навис над ним, явно собираясь сказать пару ласковых за нанесенное его девушке оскорбление. Барашкис услужливо поднесла стакан воды Эмме, готовой захлебнуться в собственном негодовании, — пантера выбила его из копытцев впавшей в немилость прислужницы, провоцируя очередной звон бьющейся посуды. Напряжение нарастало, натягивалось, готовое лопнуть и разлететься осколками, провоцируя больший хаос, но за мгновение до того, как все окончательно пошло наперекосяк, раздались усталые одиночные хлопки из толпы зевак.

— Браво! Самое скандальное шоу сезона! Рейтинги будут зашкаливать! — распихивая любопытных учеников, из толпы появилась Хлои. В лапах у нее был телефон, и она явно играла в оператора, наводя объектив поочередно на участников действа. У Джуди голова пошла кругом: хотелось верить, что от абсурдности происходящего, но все окружающее стало до странного мягким и бликующим. Голос Хлои, только что резавший слух, внезапно зазвучал точно из-под воды. — А давайте пригласим Златогрива? Уверена, он оценит ваши актерские старания! Пантера-истеричка, тупой качок волк и героический лис, — песня, старая, как и традиции этой заунывной вечеринки.

Слова перестали иметь смысл: в голове крольчихи они разбивались на буквы, превращались в бессмысленную бегущую строку из символов. Ей захотелось опуститься на колени, потому что лапы стали ватными и не могли больше ее держать, но Уайлд услужливо подставил ей плечо и придержал лапой за талию.

— Брукс, прекращай стримить. Надо выводить ее, — рысь среагировала на слова друга моментально: телефон тут же скользнул в карман, и она подхватила совсем обмякшую крольчиху с другой стороны. Притихшая толпа наблюдала за развязкой с негромким шушуканьем. Кто-то расступился, создавая проход для крольчихи и ее спасателей. Бросив опасливый взгляд на Люка, Ник вытянул вперед лапу, как бы создавая невидимую стену между собой и организаторами вечеринки. — Остыньте! Мы уходим, ясно? — он чуть склонил голову и произнес тише в ухо крольчихи слова, которые, вопреки сопротивлению отключающегося мозга, все же сложились в связное предложение:

«Все будет в порядке».

Среди лицемерных улыбок и тайн, сокрытых на дне бокалов, среди обманчиво праздничного убранства эти слова стали единственным, чему Джуди поверила, прежде чем лживый мир погрузился во тьму.