Broken (джен)

Все наперебой уверяли фру Мейер не рожать: каждый новый анализ указывал на патологию плода. Однако она упрямо родила, решившая стойко нести ответственность за больное чадо... и мгновенно растеряла всю наивную решимость, столкнувшись с реальностью. Из-за того, что тельце новорожденного было искривлено болезнью, малыша назвали «Брокен». Сломанный.

Родители всячески старались облегчить его существование: оплачивали массажи и физиотерапию, домашнее обучение. Но видеть ребёнка-урода, жизнь которого всем вокруг казалась ошибкой, становилось невыносимее с каждым днём. Поэтому, в конце концов, сын был отправлен в Японию, лечиться у «специалистов».

Реальность напоминала Брокену бессмысленный сон, от которого никак не пробудиться. Он всегда был одинок — лишь домашние крысы становились ему друзьями на неизбежно короткий свой крысиный век.

Смысл его существованию придал Хао Асакура, недавно переродившийся вновь, который открыл в Брокене силу шамана — и посвятил в тайны своего «великого замысла». Неудивительно, что брошенный всеми Брокен разделил его безумное стремление наказать порочное человечество. А, может, и сам не раз об этом помышлял.

Каждый, у кого нет надежды, хранит в себе маленький апокалипсис…

«Мир не так совершенен, как нам хочется думать, верно?»

Что-то сродное отцовской любви он испытывал к Хао, пусть и выпуклые глаза младенца смотрели на него совсем не детским, холодным и жутким взглядом древнего чудовища. Но чудовище было единственным близким существом ему во всём мире…

Брокену приходилось обманывать себя — ведь даже тогда он чувствовал отведённую ему роль фигуры на шахматной доске. Доске, на которую Хао не поставил бы того, кем действительно дорожил.

— Значит, — начала Зоря, — вы из Копенгагена?

— Да, — с неохотой ответил Блокен. Он давно не бывал на родине и не хотел ее вспоминать: при мысли о доме становилось тоскливо и как-то… зло. Пожалуй, именно зло.

— Это там, где красивые разноцветные домики?..

— Да…

— Я… видела на фотографиях. — Зоря неловко заулыбалась. — Знаете, мне всегда нравился Андерсен! У вас есть его любимая сказка?

Блокен промолчал. Не дождавшись ответа, Зоря продолжила:

— У меня вот — Снежная Королева.

— Огниво, — бросил он — и соврал. Ему нравился «Гадкий утенок».

Вернулся Билл. Осмотрел их, опасливо щурясь:

— Надеюсь, ты не обижал ее?

— Нет-нет, — суетливо ответила Зоря, — все чудесно. А у тебя… есть любимая сказка Андерсена?

После краткого молчания Билл озадаченно почесал в затылке:

— Кого?