Особенности гнездования полозовых, или недостатки разумного крестража (джен)

В зловещей полутьме Лаборатории Малфой-менора, среди холодного блеска начищенных флаконов с бесценными ингредиентами время теряло своё значение. Тревожное мерцание искусственного света отражалось в хрустальных сосудах. Нити цветного пара извивались над котлом, хищно оплетая руки создателя.

Северус Снейп всматривался в глубины котла, где его отражение смешивалось с чернильной жидкостью: наука Зельеварения, которой он некогда восторгался, теперь казалась чужеродной и опасной.

Он варил, изобретая лекарство на ходу, обуреваемый мрачными мыслями и едва сдерживаемой яростью. Варил, алчно поглядывая на флакон с ядовитой зеленью, стоящий на полке с пометкой «Особо Опасно»: руки подрагивали, губы — кривились в безысходно-хищной гримасе.

«— Авада Кедавра!

Полыхнул зелёный свет, осветив каждый угол гостиной. Чарити рухнула на стол, ударившись о него с такой силой, что он затрясся и затрещал.

Несколько человек отпрянули, прижавшись к спинкам своих кресел. Драко и вовсе упал на пол.

— Кушать подано, Нагайна, — негромко произнёс Волан-де-Морт, и огромная змея соскользнула с его плеч на полированную поверхность стола, неторопливо раскрывая свою мерзкую пасть и демонстрируя клыки»*

Желание долить в котел классической отравы казалось непреодолимым, но преодолеть его было… необходимо.

В конце концов он, пойдя на сделку с собой, решительно влил в состав полпинты липкого серебра, обманчиво безопасного на вид. С каждой каплей света, смешивавшегося с темнотой, зелье приобретало право (с определенной оговоркой) дарить жизнь. Жизнь, которую Северус очень хотел бы отнять.

— Проклятьем больше, проклятьем меньше… Ты и так проклята, тварь. Подавись. — Проговорил Северус, будто обращаясь к древнему злу. Впрочем… Возможно, так оно и было, хотя зельевар, как и многие Пожиратели Смерти, скорее всего не знал о том, что фамильяр Темного Лорда по совместительству — Маледиктус.

Бесценная кровь Единорога, находившаяся в Лаборатории поместья Малфоев в изобилии, растворилась в зелье, вступая в реакцию с кровью Нагини и прочими компонентами. Жидкость приобрела прозрачность самой глубокой ночи и — отвратительный запах.

— Ты бы что полезное сварил, фу, — Антонин Долохов, как и всегда, вторгся без предупреждения. — Самогон, например.

— Антонин. — Тон зельевара вмиг стал ледяным, а глаза бездушными. Незваный гость хохотнул.

— Просили тебя поторопить. — Вальяжно сообщил он. — Ей хуже. Ладно, Снеговичок, твори волшебную жижку, я просто напомнить забежал. Но если не поторопишься… я не стану осуждать.

Снейп в ответ лишь устало закатил глаза. Весело подмигнув, Долохов удалился.

Северус знал, что времени оставалось мало. Но рискнуть… Всё же не решился.

* * *

Когда занемогшей после возвращения из Годриковой Лощины змее споили очередное экспериментальное зелье, и она устало уползла в пустующее темное крыло здания, Северус Снейп торопливо аппарировал прочь. За ним последовал и сам Лорд Вол-де-Морт, продолжавший разыскивать информацию о Самой Сильной Волшебной Палочке лично.

Некому был увидеть, как Маледиктус стала живым воплощением Петли Уробороса, свиваясь в кольца от невыносимой боли, в безумной агонии раз за разом кусая собственный хвост и посылая в кровь смертельный яд, единственный в мире по силе равный яду Василиска.

Никто из них понятия не имел, что ровно в полночь, впервые за несколько десятилетий, Нагини обрела человеческий облик.

О том, что женщина в адских корчах провела всю ночь, выламывая о каменный пол острые ногти, оставляя кровавые разводы на холодном мраморе и бессильно призывая Господина, который так и не отозвался, тоже никому не было известно.

Никто так и не узнал, что...

Впрочем, самое главное событие, случившееся с живым крестражем Тома Реддла на исходе той ночи, мы, как и все остальные, тоже узнаем позже. Намного позже, дорогой читатель. И — лишь в том случае, если Нагини позволит нам заглянуть в её голову.

А пока что хочу вас заверить, что любые змеи имеют иммунитет к собственному яду, и существенного вреда он носителю причинить не может даже в критических дозах. Так что с Нагини всё будет в порядке.

Но — только с ней.

Примечания:

* — "Гарри Поттер и Дары Смерти"

"Угольно-чёрное дерево придаёт палочкам впечатляющий внешний вид и репутацию. Владельцы эбонитовых палочек встречались как в рядах Ордена Феникса, так и среди Пожирателей Смерти. Среди известных пользователей таких палочек называют также Лету Лестрейндж и Криденса Бэрбоуна".

* * *

В величественной гостиной Малфой-менора, некогда ослепительной и богатой, теперь по углам хоронились причудливые тени. Освещаемая лишь холодным светом волшебных огней и слабым зеленым пламенем камина, комната утратила свой прежний лоск. Отсутствующие на данный момент владельцы, разумеется, изо всех сил старались не замечать плачевного положения вещей, однако, визитёрам эти попытки казались жалкими: общий упадок был слишком очевиден.

В гостиной находились трое: Северус Снейп, замерший у дверей и держащий в вытянутой напряженной руке небольшой флакон с очередной порцией лекарства для смертоносной ядовитой спутницы Вол-де-Морта, Вол-де-Морт, внимательно изучавший какие-то побитые временем бумаги, и сама Нагини.

Северус, ещё на входе заприметивший, чем занят его Господин, уже не бросал косые взоры в сторону загадочных бумаг, около минуты назад напрочь позабыв о своём внезапном интересе к делам Повелителя.

Причина, собственно, была до ужаса проста — Нагини.

Сегодня она вела себя странно: Нагини медленно обвивалась вокруг Снейпа, скользкая кожа огромной змеи блестела при каждом её движении, чешуя шелестела, соприкасаясь с черной мантией, а шипение становилось всё громче.

Застыв, словно пораженный Ступефаем, зельевар с каждой секундой казался всё более встревоженным.

Наконец, почти не шевеля губами, волшебник решился напомнить о себе:

— Мой Лорд…

Стоявший у высокого окна Вол-де-Морт рассеянно поглядел в их сторону и вопросительно взмахнул рукой, наклонив голову.

Получив это хрупкое одобрение, Снейп продолжил:

— Ей надо принять лекарство. Если позволите… — Директор Хогвартса, на миг потеряв самообладание, тяжело прикрыл глаза, нервно сглатывая. — Я не понимаю, что происходит.

— Она либо голодна, либо ты ей неожиданно приглянулся. — Темный Лорд наблюдал за происходящим с ледяной невозмутимостью, которая заставляла кровь холодеть в жилах, и голос его был столь же равнодушен, как и вид. Однако прежде, чем раздвоенный язык змеи успел коснуться щеки зельевара, прежде, чем тот решился бы на самостоятельное противодействие, Вол-де-Морт что-то резко прошипел на Парсалтанге, и змея тут же недовольно разжала объятия, неохотно отстраняясь.

Пасть фамильяра послушно раскрылась, обнажая ядовитые жвала и ряды мелких зубов, острых, как шипы ядовитых растений.

Змея — покорно ждала, терпеливо пережидая, пока горькое снадобье не стечет в глотку. Зельевар — осторожно вливал в зияющий капкан её рта черную жидкость. И, несмотря на кажущееся равнодушным выражение его лица, темные глаза подозрительно сверкали: внимательный наблюдатель мог бы назвать это гневом.

Но, на счастье Северуса, за ним никто в этот момент не следил.

Наконец, Снейп осторожно сделал шаг назад. И Нагини — тут же громко зашипела, немигающим взором глядя на своего Хозяина и активно кивая треугольной головой в сторону гостя.

— Мой Лорд?.. — Северус вновь рискнул, дважды за неполные несколько минут повторяя воззвание. Но либо Темный Лорд сегодня был настроен показать себя лояльным Господином, либо его мысли оказались заняты чем-то другим, поскольку он небрежно ответил на невысказанный вопрос, попутно резким жестом отсылая Нагини прочь.

— Она чувствует себя намного лучше, и очень хотела бы сопровождать тебя в Хогварт-сс. — Голос Лорда, несмотря на кажущуюся правильность дикции, сорвался в шипение. — Но вряд ли твои студенты оценят столь… экзотическое соседство. Ты можешь идти, Северус-с-с.

Змея же напоследок обиженно что-то прошипела в ответ, возражая, но наконец отползла от Снейпа, покидая гостиную.

Сам же зельевар, прежде чем последовать за ней, медлил лишь мгновение: ровно столько ему понадобилось, чтобы увидеть, как Вол-де-Морт безжалостно испепеляет загадочные пергаменты.

Снейп смотрит, как пепел кружится, оседая чёрными хлопьями на темный каменный пол, и склоняет голову в прощальном поклоне. Он делает это очень вовремя: на его лице явственно проступает злое разочарование.

* * *

Северус шел вперед быстро. Слабое эхо шагов билось в стены анфиладных комнат, разбегаясь по мраморным коридорам.

Спешащий покинуть мэнор волшебник был внезапно остановлен на полпути: его впечатали в стену. Сила толчка была столь велика, что вышибло дух. Острая боль прострелила пострадавший позвоночник.

Впрочем…

В последние два года Северус привык быть готовым ко всему. Он ещё не успел разглядеть тень, что выпрыгнула на него из полумрака, но его палочка уже упиралась в горло предполагаемого противника.

Женщина.

В глазах мужчины мелькнуло удивление — подобных выходок можно было легко ожидать от Беллатрикс, но… Это оказалась не она.

Волшебник усилил давление, вжимая палочку в тусклую кожу, но женщина и не подумала отстраниться. Как и не попыталась достать свою палочку — если она у неё была — в ответ.

— Даю тебе минуту на попытку оправдаться. После — прокляну.

Женщина промолчала, по-змеиному наклоняя голову в сторону и продолжая изучать его сердитое лицо.

Он не мог определить её возраст.

Сорок? Пятьдесят? Девяносто?..

В её внешности было что-то загадочное, хищное… опасное. И лишь поэтому Северус медлил, лишь эти неясные опасения останавливали его от того, чтобы оттолкнуть нападавшую и заклясть насмерть, не разбираясь.

Единственное, что о ней можно было сказать с уверенностью — чистокровной британкой эта неизвестная не являлась.

Невысокая, уставшая. Сеть морщинок в уголках глаз, мешающая определить их форму. Прямые спутанные волосы, что кажутся пепельными, но, скорее всего, седы. Платье из неведомой ткани, некогда блестящее, выглядит старым, а подол его — давно истрепанным. Да и сама незнакомка…

Лихорадочной жизнью на её лице горели лишь агатовые глаза, без остатка впитывая тусклый свет коридора и поглощая блеклые огни, которыми была освящена широкая лестница над ними.

Внятного ответа Северус не ждал. Но — получил. Она говорила беззвучно, даже не шепотом: это был лишь намёк на звук.

— Я должна пойти с-с тобой.

Просьба, требование… Сухие губы — утверждали, но в глазах плескалась мольба. Снейп невольно замер, в своём воображении пытаясь придать словам нужное звучание. И возможно…

Шаги на лестнице не оставляли времени на размышления. И Северус, увы, прекрасно узнавал эту твердую поступь.

Зельевар оттолкнул женщину мягко, но решительно, отстранённо надеясь, что его выбор...

«— Наш долг — минимизировать потери. Но мы не можем, пока не можем, Северус, рисковать твоим положением. — Альбус Дамблдор грустно качал головой, отрицая необходимость сообщить информацию о рейде в Аврорат. — Даже во имя спасения чьей-то жизни. Надеюсь, ты понимаешь».

—Кики, — тихо бросил он в пустоту обращение к домовому эльфу, стараясь не смотреть на женщину. — верни её туда, откуда она пришла.

Снейп, едва взглянув на погрустневшую предполагаемую пленницу Пожирателей Смерти (одну из многих) с ноткой сожаления, стремительно развернулся. За спиной раздался тихий хлопок. Северус не знал, имеет ли он право испытывать облегчение по этому поводу.

Мучительная смерть в награду за побег или возвращение в казематы Малфой-мэнора?..

— И с кем же ты тут разговаривал? — В мурчащем голосе Беллы звучала угроза. Как и всегда.

Ведьма, показавшаяся из-за лестничного пролета, скользнув по перилам вниз, встала у него на пути, скаля зубы.

— С домовиком. Не знал, что мне это запрещено.

— Приятно иногда пообщаться с кем-то из своего круга, не так ли?

Никакого настроения вступать в бесполезную перепалку у Северуса не было. Потеряв терпение, зельевар оттолкнул Лестрейндж с пути и ушел молча, не оглядываясь, провожаемый её хриплым хохотом.

О том, что маленькое магическое существо, обладая восприятием, доступным только его виду, с точностью выполнило указание волшебника, перенеся Нагини в оранжерею, которую изначально выделили под обитание фамильяра Темного Лорда, Северус не ведал.

О том, как маледиктус, горько качая головой, ежилась, сворачиваясь в клубок, покуда тоска на её лице не сменилась равнодушием змеиного лика, никто не видел вовсе.

Три месяца спустя:

Стоя посреди каземата, Добби вовсю таращил глаза, похожие на теннисные мячики, и дрожал от пяток до кончиков заостренных ушей. Оказавшись в доме своих бывших хозяев, он был сам не свой от страха.

— Гарри Поттер! — пропищал он тоненьким голоском. — Добби пришел спасти вас!

— А откуда ты…

Страшный крик заглушил слова Гарри — наверху опять мучили Гермиону. Гарри оставил ненужные вопросы, сосредоточившись на главном.

— Ты можешь аппарировать отсюда? — спросил он Добби. Тот кивнул, хлопая ушами.

— И забрать с собой людей? — Добби опять кивнул.

— Хорошо! Добби, возьми, пожалуйста, Полумну, Дина и мистера Олливандера и перенеси их… перенеси их… Куда бы их перенести?

— К Биллу и Флер, — подсказал Рон. — Коттедж «Ракушка» на окраине Тинворта!

Домовик кивнул в третий раз.

— А потом возвращайся! — сказал Гарри. — Сможешь?

— Конечно, Гарри Поттер! — прошептал Добби. Домовик подбежал к мистеру Олливандеру, который, похоже, плохо сознавал, что происходит. Добби взял его за руку, свободную руку протянул Полумне и Дину. Те не шелохнулись.

— Гарри, мы хотим помочь тебе! — шепнула Полумна.

— Не можем же мы тебя здесь бросить, — сказал Дин.

— Давайте живее! Встретимся у Билла и Флер.

Пока Гарри говорил, его шрам вдруг заболел хуже прежнего. На несколько секунд перед ним вместо мистера Олливандера появился совсем другой старик. Он был такой же худой и смеялся презрительным смехом:

— Так убей же меня, Вол-де-Морт! Я с радостью встречу смерть. Да только моя смерть не поможет тебе отыскать то, что ты ищешь… Ты многого не понимаешь… Очень многого…

Гарри чувствовал гнев Вол-де-Морта, но Гермиона закричала снова, и он отшвырнул от себя все постороннее и вернулся в подвал, к ужасной действительности.

— Давайте, давайте, — торопил он Полумну и Дина. — Отправляйтесь! Мы сразу за вами.

Полумна и Дин ухватились за пальцы домовика. Раздался громкий треск — Добби, Полумна, Дин и Олливандер исчезли.

— Что это? — вскрикнул наверху Люциус Малфой. — Вы слышали? Что там за шум в подвале?

Гарри и Рон замерли, уставившись друг на друга.

— Драко… Нет, позови Хвоста! Пускай сходит проверит.

Прозвучали шаги, потом наверху все стихло. В гостиной прислушивались, не донесется ли еще какой-нибудь звук из подвала.

— Надо будет на него навалиться, — прошептал Гарри на ухо Рону.

Другого выхода не оставалось: как только заметят, что трое пленников сбежали, им конец.

— Оставь свет, — прибавил Гарри, кивая на Деллюминатор в руке Рона.

Кто-то спускался по лестнице. Они прижались к стене слева и справа от двери.

— Отойдите! — раздался голос Хвоста. — Я вхожу!*

Но… никто не вошел. Лишь глухой удар о массивную дверь и тихий шелест доказывали, что там всё ещё кто-то есть.

— Что там, Хвост? — крикнул сверху Люциус Малфой.

— Ничего! — проорал в ответ Рон, довольно похоже подражая сиплому голосу Хвоста. — Все в порядке!

После того, как рыжий парень выдал импровизированный ответ, Гарри и Рон, недоуменно переглядываясь, продолжили выжидать.

За дверью раздавался тихий подозрительный хруст и неясный хрип на грани слышимости. Это длилось долго, несколько бесконечных секунд, а затем дверь — распахнулась, и что-то бесформенное рухнуло им под ноги: яркий свет обрисовал фигуру, которой они никак не ожидали увидеть в таком состоянии. Это был не кто иной, как Питер Петтигрю, известный под прозвищем Хвост.

Когда-то был.

Искаженное, изломанное и изувеченное тело Петтигрю лежало на полу у их ног.

По каменным плитам медленно расползалась темная вязкая жидкость.

Рон быстро отшатнулся, судорожно сглатывая, а Гарри наоборот, застыл на месте. В тишине подвала пульсировал только звук их учащенного дыхания. В тишине, которую не нарушил невесомый скользящий шаг женщины, вошедшей к ним в камеру.

Она передвигалась плавно, чуть покачиваясь и слегка нагибаясь вперед: глядела при этом незнакомка только на Гарри, полностью игнорируя присутствие Рона.

Гарри дернулся к мертвому телу, намереваясь найти палочку Хвоста, но женщина его опередила, мгновенно прижав Гарри к стене. Казалось, она принюхивалась, неторопливо покачивая головой…

Ничего плохого не происходило.

Рон строил за её спиной вопросительные рожи и активно указывал на потолок. Они должны были спешить: Лестрейндж уже задавала вопросы Крюкохвату. Возможно, после этого она может сделать с Гермионой что-то…

— Детеныш-ш… помоги мне уйти.

Гарри и сам не понял, почему вдруг решил, что в их странной компании случилось пополнение, и для них незнакомка не опасна, а скорее наоборот: она — ещё один пленник Пожирателей, выбравшийся на свободу. А потому, решительно отодвинув её от себя, он тут же твердо кивнул, взяв её руку в свою.

Впрочем — как и когда-то в детстве — он не понял не только своего порыва, но и того, что говорил Гарри с неведомой подругой по заключению — на Парсалтанге, и Рон стал казаться напуганным именно поэтому.

* * *

Если бы Рон не ворвался в гостиную, возможно, у них получилось бы уйти… потише. Но Гарри его прекрасно понимал: его тоже передернуло в ужасе, когда Беллатрикс решила отдать Гермиону Сивому, поэтому Избранный, не колеблясь, последовал за другом. А дальше — завертелось, засверкали заклинания… Гарри осознал, что их тихой спутницы нет рядом, только тогда, когда, задыхаясь, выглянул из-за дивана. Беллатриса держала на весу Гермиону которая, похоже, была без сознания. Волшебница приставила к ее горлу серебряный кинжал.

— Бросайте волшебные палочки, — прошептала она. — Бросайте, или мы сейчас увидим, насколько у неё грязная кровь!

Рон окаменел, сжимая в кулаке палочку Петтигрю. Гарри выпрямился с палочкой Беллатрисы в руке.

— Я сказала: бросайте! — провизжала Беллатриса, крепче прижимая лезвие кинжала к горлу Гермионы. На коже выступили капельки крови.

— Ладно! — Гарри и Рон сделали, как велено, и подняли руки.

— Молодцы! — злорадно улыбнулась Беллатриса. — Драко, подними палочки! Темный Лорд скоро будет здесь, Гарри Поттер! Близится твоя смерть!

Гарри и сам это понимал. Шрам разрывала боль. Скоро Вол-де-Морт будет достаточно близко, чтобы трансгрессировать. Выхода Гарри не видел.

— А пока, — негромко проговорила Беллатриса, глядя, как Драко подбирает с пола волшебные палочки, — я думаю, Цисси, нужно заново связать этих маленьких героев, а Сивый пусть позаботится о мисс Грязнокровке. Я уверена, Сивый, Темный Лорд не пожалеет для тебя девчонки после того, что ты сделал для него этой ночью.

При последних словах над головой послышалось какое-то странное дребезжание. Все посмотрели вверх. Громадная хрустальная люстра дрожала всеми своими подвесками. Вдруг она оборвалась и полетела вниз. Беллатриса стояла прямо под ней: волшебница едва успела отскочить, уронив Гермиону. Люстра грохнулась об пол грудой цепей и хрусталя, накрыв Гермиону и гоблина, который так и не выпустил из рук меч Гриффиндора. Во все стороны брызнули сверкающие осколки: Драко согнулся пополам, прижимая ладони к окровавленному лицу.

Рон бросился вытаскивать Гермиону из-под обломков, а Гарри решил рискнуть — он перепрыгнул через кресло и вырвал три волшебные палочки из руки Драко. Нацелил все три на Сивого и крикнул:

— Остолбеней!

Тройное заклинание вышло таким мощным, что оборотня оторвало от земли, подбросило к самому потолку и с треском швырнуло на пол.

Нарцисса оттащила Драко в сторонку, подальше от беды, а Беллатриса вскочила на ноги, с развевающимися волосами, размахивая серебряным кинжалом. Нарцисса нацелилась волшебной палочкой на дверь.

— Добби! — вскрикнула она. Даже Беллатриса оцепенела. — Ты! Это ты обрушил люстру?

Крошечный домовик рысцой вбежал в комнату, наставив трясущийся палец на свою бывшую хозяйку.

— Не тронь Гарри Поттера! — пропищал он.

— Убей его, Цисси! — завопила Беллатриса, но тут опять раздался треск, и палочка Нарциссы, вылетев у нее из рук, приземлилась у дальней стены.

— Ах ты, дрянная мартышка! — зашлась криком Беллатриса. — Как ты смеешь отнимать палочку у волшебницы? Как смеешь не слушаться хозяев?

— У Добби нет хозяев! — пропищал он в ответ. — Добби — свободный домовик, и он пришел спасти Гарри Поттера и его друзей!

От боли в шраме Гарри почти ослеп. Он смутно сознавал, что у них осталось всего несколько секунд до появления Волан-де-Морта.

— Рон, держи — и ходу! — рявкнул он, бросая Рону одну из волшебных палочек и вытаскивая из под люстры гоблина вместе с мечом, Гарри схватил Добби за руку, готовясь к переносу.*

В этот краткий миг что-то с силой ударило его в спину, вцепившись намертво. Что-то живое и… скользкое.

Уже погружаясь в темноту, он в последний раз увидел перед собой гостиную: бледных, застывших Нарциссу и Драко, рыжий сполох шевелюры Рона и размытый серебряный блеск — кинжал Беллатриссы, которая при этом почему-то панически вопила «остановите её», летел через всю комнату прямо в исчезающего Гарри…

К Биллу и Флер… Коттедж «Ракушка»… К Биллу и Флер…

Его затянуло в неизвестность. Гарри мог только повторять про себя место назначения, надеясь, что этого хватит. От боли во лбу голова разваливалась на куски, гоблин тяжелым грузом давил на плечи, меч Гриффиндора колотился о спину, что-то душило...

И тут он почувствовал под ногами твердую землю, а в воздухе — запах соли. Гарри упал на колени, выпустил руку Добби и постарался как можно мягче опустить на землю Крюкохвата.

Гарри осмотрелся, щурясь в темноте. Ему показалось, что невдалеке под звездным небом виднеется домик, а рядом с ним движутся какие-то люди. И может, ему лишь казалось, но он узнавал в крохотных фигурках своих друзей, целых и невредимых: а Гарри, Добби и Крюкохвата тем временем знатно протащило по берегу.

— Добби, это коттедж «Ракушка»? — спросил он шепотом, стискивая две волшебные палочки, захваченные в доме Малфоев и на всякий случай готовый драться, если понадобится. — Мы попали, куда нужно? Добби?..

Гарри огляделся. Крошечный домовик стоял в нескольких шагах от него. Большие испуганные глаза смотрели не на Гарри, а на ту, кто его держал. А сам Добби — и вовсе застыл от ужаса, не в силах вырваться из удушающих объятий.

Их новая знакомая, та самая, которую Гарри считал безвозвратно потерявшейся в суматохе, обвивала своим телом домового эльфа. В её руке, ровно там, где она прикрывала грудь домовика, торчал кинжал: кровь, казавшаяся черной, стекала по предплечью, окрашивая противоестественными линиями миниатюрное запястье. Гарри лишь в этот миг осознал, что незнакомка, скорее всего, спасла его маленького друга. Но…

— Ты помог. Ты обещал, и не солгал. Хороший детеныш-ш…

И тут Гарри понял. Ему думалось, что понял.

Ну, что же…

Он может спросить. Не так ли?..

— Добби тебя боится. Почему?

— Она проклята. — Домовик быстро ответил вместо женщины, громко и надрывно всхлипнув.

Прежде безучастное, лицо её вдруг исказилось неподдельным страданием, а затем в темных глазах зажглась звериная злость, и она крепче сжала маленькое тельце, неразборчиво зашипев.

Добби тут же сдавленно зачастил:

— Добби плохой, очень плохой, простите, Добби не хотел!

— Прекрати! — Гарри не рассчитывал, что она послушает, но женщина всё же неохотно выпустила жертву. Ему даже не пришлось угрожать палочкой.

— Кто ты? — Пересохшие губы с трудом складывали слова.

— Ты знаеш-ш-шь меня…

Примечания:

*- «Гарри Поттер и Дары Смерти»

Где-то далеко Вол-де-Морт в ярости обращал гостевые комнаты мэнора в пыль и пепел.

Где-то далеко Темный Лорд силой извлекал из головы подчиненных воспоминания, в которых Гарри Поттер — вновь избежал смерти. В этих воспоминаниях его бесценная, верная Нагини, напав на беглецов в попытке удержать, оплетая размывающиеся силуэты своим змеиным телом, сгинула в вихре воронки переноса.

Навсегда.

Где-то далеко, едва дотянувшись до разума Гарри Поттера, Лорд Судеб вынужден был поспешно отступить прежде, чем его поглотили бы волны невыносимых страданий и яростных чувств, которых он не ожидал найти в юном сопернике. Все, что ему удалось увидеть — это длинный кровавый след на тусклой траве. Того, что к Гарри эти образы и эмоции не имеют никакого отношения, Реддл, охваченный страхом, так и не понял.

Где-то далеко и немного позже — Белла Лестрейндж корчилась на полу, мучимая Круциатусом, расплачиваясь за собственное воспоминание о том, как её зачарованный нож ранил фамильяра Повелителя, ввинчиваясь меж чешуек. Темный Лорд, прежде чем вновь ударить Непростительным, раз от раза повторял дрожащей ведьме, что благодаря ей Нагини — погибла. Их многолетняя особенная связь не откликалась, как ни зови, а значит, и фамильяра больше не существует. И легко упокоить смертоносную змею смогли какие-то детишки, ведь на тот момент она уже оказалась ослаблена ранением.

А здесь, в коттедже «Ракушка»…

— И чего вы ушли так далеко? Что она тебе такого сказала, друг? Или… — Рон тревожно нахмурился — убили кого-то ещё, пока мы по лесам прятались?

Гарри сидел на крыльце, глядя на Рона, который стоял напротив, явно озадаченный произошедшим за последние несколько часов. Гермиона дремала наверху, исчерпав все силы после их напряженного побега.

— Рон, — начал Гарри, стараясь говорить спокойно и уверенно, — та женщина, которую ранила Лестрейндж... Она ушла. То есть, совсем. Прежде чем ты успеешь спросить, совершенно не важно, кто она такая, но она дала мне увидеть нечто важное.

Рон нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное.

— Она что-то сказала?

— Не то, чтобы сказала... — Гарри провел рукой по волосам, стараясь подобрать слова. — Это было... Она показала мне видение. Я видел Нагини и... О крестраже, который в ней был, нам волноваться больше не нужно.

Рон удивленно заморгал.

— То есть, нам не нужно искать способ убить Нагини? Это правда?

Гарри кивнул.

— Именно. Я знаю, что могу доверять тому, что видел.

Рон сел рядом, позволив себе впервые за долгое время облегченно выдохнуть.

— Это меняет дело. Но всё таки кто она, эта волшебница? Почему помогла нам?

Гарри беспомощно пожал плечами и отвернулся. Он частенько так делал, когда не знал, что должен ответить. Но, тем не менее, сильно сомневался, что Рон оценит подробности.

По крайней мере, точно не сейчас… А может, вовсе никогда, ведь и сам Гарри вряд ли когда-нибудь сможет внятно объяснить другу, почему он не убил Нагини в тот же миг, как понял, кто перед ним: как ни крути, в их текущей ситуации аргументация "это уже человек, а не здоровенный кровожадный полоз" работала слабо. "Я так почувствовал" звучало ещё хуже. А иных оправданий Гарри пока не придумал.

Избранный устал.

Изначально Гарри планировал поговорить со всеми по очереди, и как можно скорее. Однако, его планам осуществиться в тот же день было не суждено: после беседы с одной только Нагини ещё около часа Гарри сидел на крыльце молча, будто заразившись от неё немногословностью.

Он был чрезвычайно благодарен Биллу за то, что тот не стал выспрашивать у незнакомой женщины с тяжелым взором, кто она и откуда: Гарри положительно не представлял, как смог бы выкрутиться. И ещё больше он был благодарен брату Рона за то, что после того, как они с Нагини вернулись к коттеджу, завязав прятаться за валунами, тот просто сделал так, как его просили — выдал гостье плащ, отвел к ближайшему поселению и вызвал той Ночной Рыцарь до Хогсмида.

Если честно, Гарри не считал это хорошей идеей: люди Сивого упоминали Стена Шанпайка, кондуктора, как одного из своих, но… Идей получше у Поттера всё равно не нашлось.

Нагини же…

От неё внятных предложений Гарри даже не ждал — ей было слишком плохо. Если начистоту, она казалась Гарри лишь самую малость адекватнее Локонса, находившегося в палате для умалишенных госпиталя Сент-Мунго. Её память, обрывочная, путанная, зияющая провалами, её восприятие, столько лет основывавшееся лишь на инстинктах…

В голове гудело до сих пор. И не столько образы пугали парня, как те эмоции, которые их сопровождали.

Из внятного он понял немного: искать этот крестраж больше не надо (что казалось самым важным), Нагини обиделась на бывшего Хозяина, которого теперь почему-то считала угрозой, и по какой-то причине ей был важен запах Гарри. Расспрашивать проклятую насчёт последнего Гарри даже не планировал — минуты, проведенные в её памяти, были тяжелыми, и ещё тяжелее стало после того, как Вол-де-Морт таки собрался с духом и предпринял очередную попытку ворваться в его разум. Как оно за ним и водилось, в самый неудобный момент.

В те минуты Гарри уже решил было, что они все пропали, и запаниковал. Но, поскольку отменить заклинание Легилименс Гарри не успел, и они с Нагини всё ещё были связаны… она этим воспользовалась.

О, оказалось, после стольких лет в змеиной шкуре ей было, чем поделиться с Господином.

Мир, не имеющий цвета, бессмысленно раскрашивается багрянцем. Тусклая трава алеет под невзрачным солнцем…

Ни сожалений, ни печалей — только кровь и смерть. Тягостные и темные стремления, больные и жестокие порывы — ядовитый концентрат бесчеловечности под холодной кожей переплавляется в ужас осознания. Сон длиною в десятилетия при пробуждении — оказывается кошмаром.

Это было больше похоже на крик, тоскливый и безысходный, крик без начала и конца, без права на искупление. Невольно пропуская через себя всё это, являясь связующим звеном между двумя противоположными волями, Гарри почему-то был уверен — Нагини никогда не будет услышана и понята.

Гарри было плевать, с чего Нагини вообще решила, что Хозяин её предал и бросил — к моменту, когда враг покинул их, Избранный чувствовал себя выжатым досуха, и ему было категорически всё равно, что произойдет дальше: даже если с переменным успехом державшая себя в человеческой форме маледиктус порвет его на лоскуты, не сходя с места.

Сколько после этого Гарри лежал и смотрел в небо, сказать точно он не мог. Однако, миг безвременья вдруг прервало нежное прикосновение: Нагини, вопреки ожиданиям, начала гладить его по голове. Гарри мгновенно оживился и вскочил на ноги.

Ему стоило сосредоточиться на чем-то одном.

В голове заедали на повторе устрашающие детали: маледиктус бьется в агонии и в беспамятстве кусает саму себя, отравляя кровь. Снова... Снова... Снова....

Гарри — выбрал крестражи.

Он не знал, сколько у них осталось времени прежде, чем Вол-де-Морт всё поймет. Одно хорошо — тот ещё очень долго не решится вновь попытать удачу и завладеть разумом Гарри. Избранный был в этом уверен, поскольку знал, что Реддла пугают глубокие чувства.

А сама Нагини повторяла, как заведенная, что ей необходимо попасть к Аберфорту, хозяину «Кабаньей Головы». Гарри и здесь не стал настаивать и докапываться до истины — в давнем знакомстве ли дело, или же в том, что трактирщик каким-то образом способен вернуть ей трезвость рассудка…

Это не имело значения. Они всё равно не могли взять её с собой, как и оставить у Билла и Флер против воли. Гарри лишь надеялся, что под присмотром этого волшебника Нагини не сможет никому причинить вреда, даже если вновь вернется к исходной хищной форме.

Возможно даже, что в этот день Гарри Поттер окончательно поверил, что мир далеко не всегда делится на черное и белое. Только вот не знал, как это знание должно пригодиться ему в их опасной миссии.

Примечания:

Человечку, который нашёл меня аж в ВК, чтобы попросить отписать ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ.

Месяц спустя:

Снейп стоял в шаге от ящика, за которым притаился Гарри Поттер. (Но, разумеется, о мальчике ему известно не было).

— Повелитель, их сопротивление сломлено…

— Без твоей помощи, — отозвался Вол-де-Морт высоким, ясным голосом. — Ты, Северус, искусный волшебник, но не думаю, что сейчас ты нам особо нужен… Мы почти у цели… почти.

— Позвольте, я найду вам мальчишку. Позвольте мне доставить вам Гарри Поттера. Я знаю, как его найти. Прошу вас.

Снейпа, судя по всему, охватывала тревога: он нервно постукивал носком ботинка по полу. Однако, проскользнуть к двери возможности не представлялось: на его пути стоял Темный Лорд, задумчиво глядя в никуда.

Плоское змеиное лицо, красные глаза, бледность, матово светившаяся в полумраке… Гарри не был уверен в том, что зол на Снейпа, скорее, он чувствовал себя на грани хандры и паники: если даже такая злючая гадина, как Снейп, боялась и трепетала перед Реддлом, то как ему, Гарри, быть бесстрашным?..

— Я в затруднении, Северус, — мягко сказал Вол-де-Морт.

— В чем дело, повелитель? — откликнулся Снейп. Вол-де-Морт поднял Бузинную палочку изящным отточенным движением дирижера.

— Почему она не слушается меня, Северус?

— По-повелитель? — недоуменно спросил Снейп. — Я не понимаю. Вы совершали этой палочкой непревзойденные чудеса волшебства.

— Нет, — ответил Вол-де-Морт. — Я совершал этой палочкой обычное для меня волшебство. Я — непревзойденный волшебник, но эта палочка… нет. Она не оправдала моих ожиданий. Я не заметил никакой разницы между этой палочкой и той, что я приобрел у Олливандера много лет назад.

Темный Лорд говорил задумчиво и спокойно, но… Гарри чувствовал, как подымается сдерживаемая ярость в душе Вол-де-Морта.

— Никакой разницы, — повторил Вол-де-Морт.

Снейп молчал. Гарри не видно было его лица. Наверное, он чует опасность, подыскивает нужные слова, надеется успокоить своего хозяина…

Вол-де-Морт зашагал по комнате. На несколько секунд Гарри потерял его из виду и слышал только тот же размеренный голос. Однако внутри Гарри ощущал боль и ярость.

— Я думал долго и напряженно, Северус… Ты знаешь, почему я отозвал тебя из битвы?

— Нет, повелитель, не знаю, но умоляю вас: позвольте мне туда вернуться. Позвольте мне отыскать Поттера.

— Ты говоришь совсем как Люциус. Вы оба не понимаете Поттера — в отличие от меня. Его не нужно искать. Поттер сам придет ко мне. Я знаю его слабость, его, так сказать, врожденный дефект. Он не сможет смотреть, как другие сражаются и гибнут, зная, что все это из-за него. Он захочет прекратить это любой ценой. Он придёт.

— Но, повелитель, его может случайно убить кто-нибудь другой…

— Я дал Пожирателям смерти совершенно ясные указания. Схватить Поттера. Убивать его друзей — чем больше, тем лучше, — но только не его самого. Однако я хотел поговорить о тебе, Северус, а не о Гарри Поттере. Ты был мне очень полезен. Очень.

— Повелитель знает, что услужить ему — мое единственное стремление. Но позвольте мне пойти и отыскать мальчишку, повелитель. Я уверен, что сумею…

— Я уже сказал: нет! — Гарри увидел красный отблеск в глазах Вол-де-Морта, когда тот обернулся. Мантия Темного Лорда шуршала, как подползающая змея, а его раздражение отзывалось жжением в шраме Гарри. — Сейчас меня волнует другое, Северус: что произойдет, когда я наконец встречусь с мальчишкой?

— Но какие тут могут быть вопросы, повелитель, ведь вы…

— Тут есть вопрос, Северус. Есть. — Вол-де-Морт остановился, и Гарри снова видел его целиком. Темный Лорд поигрывал Бузинной палочкой в белых пальцах, неотрывно глядя на Снейпа.

— Почему обе палочки, которые у меня были, отказались служить, когда я направил их на Гарри Поттера?

— Я… я не знаю ответа на этот вопрос, повелитель.

— Правда?

Ярость Вол-де-Морта пылающим гвоздем вонзилась в мозг Гарри. Он вцепился зубами в свой кулак, чтобы не закричать от боли. Гарри закрыл глаза, и вдруг стал Вол-де-Мортом, глядящим в бледное лицо Снейпа.

— Моя тисовая палочка, Северус, исполняла все мои приказы, кроме одного — убить Гарри Поттера. Она дважды не смогла этого сделать. Олливандер под пыткой рассказал мне об одинаковой сердцевине, сказал, чтобы я взял другую палочку. Я так и сделал, но палочка Люциуса раскололась при встрече с Гарри Поттером.

— Я… я не знаю, как объяснить это, повелитель.

— Я нашел третью палочку, Северус. Бузинную палочку, Смертоносную палочку, Жезл Смерти. Я забрал её у прежнего хозяина. Я забрал её из гробницы Альбуса Дамблдора.

Теперь Снейп смотрел в глаза Вол-де-Морту, а лицо его застыло, как посмертная маска. Оно было мраморно-белым и таким неподвижным, что Гарри вздрогнул, услышав звук его голоса: казалось невероятным, что за этими невидящими глазами теплится жизнь. — Повелитель, позвольте мне привести мальчишку…

— Я просидел здесь всю эту долгую ночь перед самой победой, — почти шепотом произнес Вол-де-Морт, — неотрывно думая о том, почему Бузинная палочка отказывается выполнять то, для чего она предназначена, отказывается сделать то, что она должна, по легенде, сделать для своего законного владельца… и мне кажется, я нашел ответ.

Снейп молчал.

— Может быть, ты уже догадался? Ты ведь вообще-то умный человек, Северус. Ты был мне хорошим и верным слугой, и я сожалею о том, что сейчас произойдет.

— Повелитель…

— Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему, Северус, потому что я не законный её владелец. Бузинная палочка принадлежит тому волшебнику, который убил её предыдущего хозяина. Ты убил Альбуса Дамблдора. Пока ты жив, Бузинная палочка не может принадлежать мне.

— Повелитель! — воскликнул Снейп, подымая свою палочку.

— Иначе быть не может, — сказал Вол-де-Морт. — Я должен получить власть над этой палочкой, Северус. Власть над палочкой — а значит, и власть над Гарри Поттером.

Ничуть не беспокоясь о том, что палочка зельевара нацелена на него, он отвернулся, медленно прокатывая между пальцами свою палочку.

— Безграничная и невосполнимая утрата: я очень сожалею, что с нами нет Нагини. Это было бы… символично. Однако… ты ведь не только зельевар, Северус, не так ли?..

Лорд медленно повернул голову в сторону собеседника, и алые глаза неестественно ярко сверкнули. Снейп покачнулся, медленно опуская руку, сжимающую палочку. Кажется, он даже перестал дышать. А спустя несколько мучительно долгих мгновений светлые полосы рукавов рубашки, неприкрытые лацканами сюртука — стали красными.

Однако, Снейп продолжал стоять, чуть пошатываясь, а затем и вовсе — медленно шагнул в сторону окна, видимо, надеясь провернуть тот же трюк, что и во время недавнего побега из Школы.

— Сектумсемпра. — Повторил уже вслух прежнее невербальное беспалочковое Лорд. Снейп всё-таки упал на колени, медленно заваливаясь на бок.

— Это ведь ты создал это заклинание, не так ли?.. Видишь ли, Северус, я не могу отказать тебе в смерти, необходимой не только для моей Победы, но также — наполненной иным смыслом и связанной с-с твоими достижениями. Ведь, как я уже говорил, ты был мне полезен более прочих…

Раздался страшный хрип. Гарри видел, как последняя краска сбежала с лица Снейпа, как расширились его глаза…

— Жаль, — холодно сказал Волан-де-Морт.

И отвернулся. В нем не было ни печали, ни раскаяния, в отличии от того тона, которым он говорил об утрате Нагини... Нет, не о ней: об осколке своей души, который та носила...

Вол-де-Морт вышел из комнаты, не оглянувшись. А зельевар — замер на полу, согнувшись вперед, будто в немой мольбе. Под черной, разметавшейся по доскам чернильным пятном, мантией растекалось еще более жуткое пятно — кровавое.

* * *

Гарри отмер не сразу, и не сразу вернулся в сознание, ведь все это время его шрам разрывало болью и он чувствовал гнев Реддла.

— Гарри! — предупреждающе прошептала за eго спиной Гермиона, но он — уже решительно навел палочку на ящик, загораживавший проход. Ящик приподнялся над полом и тихо отплыл в сторону. Гарри собрал все свое мужество и заставил себя войти в хижину.

Приближаясь к умирающему, он сам не знал, зачем делает это. Он сам не знал, что чувствует, глядя на полотняно-белое лицо Снейпа, который успел завалиться на бок. Гарри снял Мантию-невидимку и — замер, глядя сверху вниз на ненавистного ему человека, не в силах совладать с собой. И это было странно: в адрес того же Петтигрю, убитого Нагини, Гарри подобных сомнительных чувств не испытывал.

Тем временем расширенные черные глаза Снейпа остановились на Гарри, и он попытался что-то сказать, поэтому Гарри, игнорируя протестующий звук со стороны Рона, нагнулся к умирающему. Снейп схватил его за край одежды и притянул ближе.

Из его горла, затянутого высоким, пропитавшимся алым, воротником, вырвался страшный булькающий звук:

— Собери… собери…

Из Снейпа теперь текла не только кровь: серебристо-голубое вещество, не газ и не жидкость, хлынуло из его рта, ушей и глаз. Гарри понял, что это такое, но не знал, что делать…

Гермиона вложила в его дрожащую руку наколдованный из воздуха флакон. Мановением палочки Гарри направил серебристое вещество в его горлышко. Когда флакон наполнился до краев, а в жилах Снейпа не осталось, похоже, ни капли крови, его судорожная хватка ослабела. Однако, как только тот попытался прошептать что-то ещё — Гарри в очередной раз отмер, и его брови сердито сошлись на переносице:

— Вульнера Санентур! — Он прокричал это почти с яростью.

Гарри все еще стоял на коленях возле Снейпа, сосредоточенно размахивая палочкой и глядя на то, как закатываются черные глаза и судорожно вздрагивает тело: единожды произнесенного контр-заклятия было явно недостаточно.

— Вульнер…

Совсем рядом зазвучал высокий холодный голос, и Гарри, резко прервавшись, вскочил на ноги, крепко сжимая в руках флакон, уверенный, что это Волан-де-Морт вернулся в хижину.

Рука, до того судорожно вцепившаяся в одежду Гарри, из-за рывка бессильно упала на пол, и… больше Снейп не шевелился.

А голос Вол-де-Морта разносился от стен и пола, и Гарри наконец понял, что Темный Лорд обращается к Хогвартсу и его окрестностям, чтобы и обитатели Хогсмида, и уцелевшие защитники замка слышали его так ясно, будто он стоит рядом с ними, дыша им в спину, готовясь нанести смертельный удар.

— Вы храбро сражались, — говорил этот голос. — Лорд Вол-де-Морт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжелые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Лорд Вол-де-Морт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым.

А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном Лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнется снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого — мужчин, женщин и детей, — кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час.

Рон и Гермиона яростно замотали головами, глядя на Гарри.

— Не слушай его, — сказал Рон.

— Все обойдется, — горячо заговорила Гермиона. — Давайте… давайте вернемся в Замок. Раз он отправился в Лес, нам нужно придумать новый план, и поскорее!

Она покосилась на тело Снейпа и торопливо нырнула обратно в туннель, стараясь больше не смотреть в ту сторону. А Рон же, прежде чем последовать за ней, крепко обхватил за плечи Гарри, всё ещё нерешительно сжимавшего в руке палочку, и бескомпромиссно утянул того за собой. Гарри едва успел подобрать Мантию-невидимку и в последний раз торопливо оглянулся на Снейпа: крови под ним меньше не стало. Гарри сам не понимал своих чувств, за исключением ужаса от того, как и с какой целью Снейп был убит…

В полном молчании они ползли обратно по туннелю. Интересно, думал Гарри, отдаются ли слова Вол-де-Морта непрерывным эхом в головах Рона и Гермионы, как в его собственной?..

«— Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу… Один час…»

* * *

Утреннее солнце уже ярко освещало окрестности, когда подростки вновь добрались до Визжащей Хижины. Но уже не по туннелю, который завалило из-за пожара, а — обычным путём. И, чем быстрее они приближались к обгоревшему остову Хижины, тем раздраженней казался Гарри.

Когда Избранный в очередной раз пнул ни в чём не повинный камушек, улетевший в этот раз прямо в завал и громко стукнувший по подпаленной черепице, Рон не выдержал:

— Да что с тобой? Завязывай, а?

Гарри в ответ болезненно скривился и виновато опустил голову.

Гермиона, хоть и выглядела очень уставшей, не упустила момент озвучить очевидное:

— Как я и думала, мы зря сюда шли: если он и был ещё жив, то при пожаре его точно завалило горящими обломками дерева, так что мы...

— Да, мы виноваты в этом, я в курсе! — Раздражённо дернул головой Гарри. И, ссутулившись, горько уставился на пожарище. — Если бы я не решил поколдовать, Снейп успел бы умереть от потери крови. А теперь выходит, что из-за меня он оказался в горящем… аду.

— М-да уж… — глубокомысленным тоном подытожил Рон.

Над почерневшими, обрушившимися внутрь строения, досками ещё кое-где вился дымок.

— Акцио, тело Северуса Снейпа! — нервно крикнул Гарри, взмахивая палочкой. Гермиона сочувствующе посмотрела на друга.

— Гарри, это не так работает. Акцио действует только на неодушевленные…

— А мертвец, по-твоему, сильно одушевленный?!

— Так, ты бы не орал на неё, друг. — Хмуро, с деланым спокойствием произнес Уизли, явно чувствуя себя неловко в роли защитника Гермионы от Гарри.

— А то что, ты и меня поцелуешь взасос? — Сердито взвился Гарри в ответ.

Однако, накалившаяся ситуация сошла на нет сразу же, как только Грейнджер истерически расхохоталась, плюхнувшись на землю, согнувшись и похрюкивая от смеха. Её друзья, позабыв о споре, беспокойно переглянулись.

— Наверно, надо было тебе в Замке остаться, отдохнуть, что ли…

— Точно. — Поддержал предположение Поттер. Но Грейнджер лишь отмахнулась, продолжая истерически хихикать и указывать на них поочередно.

— Вы только представьте…

Наконец поняв, о чём она говорит, Поттер с чувством заключил:

— Какая мерзость. — И устало уселся рядом с девушкой. Рон, изобразил рвотный позыв и сочувствующе положил руку вновь захихикавшей Грейнджер между лопаток.

— Акцио, кости Северуса Снейпа. — без особой надежды произнес Поттер, игнорируя новый приступ жалости в глазах Грейнджер. — Какая я сволочь, получается.

— Дружище, вот кто-кто, а он был сволотой первостатейной. Так что…

— А как это отменяет всё, что он сделал для того, чтобы мы победили? — Разумно парировал Гарри, вновь пытаясь призвать кости. Гермиона молча перехватила его руку, покачав головой.

— Я напишу об этом книгу и стану известнее тебя, если ты сможешь призвать человеческие останки простым Акц…

— О, точно! Акцио, человеческие останки!

Тряхнув волосами, Грейнджер забросила попытки переупрямить Поттера. А Уизли, выдержав паузу, продолжил свою мысль:

— Ты нам толком ничего и не рассказал: кроме того, что ты крикнул Тому-Кого-Нельзя-Называть, мы ничего и не поняли. А сказал ты что-то вроде того, что, выходит, Снейп мстил за твою мать или что-то вроде.

— Да не так всё… — Задумавшись, Гарри прервался и нахмурился. А затем с сомнением протянул. — Я не уверен, что имею право всё рассказать. А уж тем более — показать.

— Расскажешь, расскажешь. Покажешь — тоже. И не нам, а Визенгамоту. — С мрачной, взявшейся из ниоткуда решимостью припечатал Рон. — Если он всё это время был за нас, пусть его тогда оправдают. Нечего Скитер полоскать имена наших в своих грязных статейках, пусть поливает дерьмом Пожирателей.

— Это будет правильно. — С чувством произнесла Гермиона, пока Гарри продолжал заметно сомневаться. И вдруг, оживившись, она воскликнула. — Пусть тогда авроры опросят Портреты, и особенно Портрет Директора Дамблдора! Это не считается за доказательства в волшебном суде, но точно повлияет на мнение сомневающихся в положительную сторону! Ну же, поднимайтесь! Пока они здесь, надо успеть!

Гарри кивнул, хоть и без особой уверенности. Уже поднявшись и сделав несколько шагов в обратном направлении, Избранный, даже не оборачиваясь, на выдохе устало махнул палочкой, завершая свою бессмысленную эскападу:

— Акцио, палочка Северуса Снейпа.

Когда черное жесткое древко ткнулось ему в ладонь, он был не менее удивлен, чем его друзья, и чужую палочку удержал с трудом.

— Поскольку всем известно, что чужие артефакты нельзя призвать простым Акцио, как и человеческое тело, не знаю, как, но ты — снова сжульничал. — Преувеличенно спокойно произнесла Гермиона, угрожающе прищурившись. Рон же, не желавший наблюдать новый виток споров, наигранно хохотнул.

— Да откуда нам знать, вдруг они дальние родственники, кто этого Снейпа разберет? — Поежившись под шокированными взглядами друзей, Уизли, тем не менее, не сдался. — Вон, Блэков в каждой семье можно найти, если сильно постараться. Мама называет это «шапошным родством».

На него по-прежнему молча взирали две пары глаз.

— Да что с вами такое?!

— Рон… — Гермиона говорила всё ещё слишком спокойно. — Как это связано?

— То есть, вы не в курсе? — Неподдельное удивление Рона заставило девушку раздраженно фыркнуть.

— Не забывай, что мы росли среди магглов, и то, что для вас само собой разумеется, мы не знаем, потому что нам даже негде об этом прочесть!

— А. Ну да, прости… В общем, Акцио может подействовать и на волшебную палочку, если она принадлежит родичу. Даже дальнее родство подойдет, по сути. Вот. Но если хозяин против, то ничего не выйдет. Как-то так.

— И мы не знали такую важную информацию… — Сокрушенно покачала головой Гермиона. Гарри же…

Поттер смотрел на палочку, медленно моргая, застыв, как соляной столп.

— Да ладно тебе! — Хлопнул его по плечу Уизли. — Велика печаль! Держу пари, тут опять затесались Блэки, и всего-то делов. Забей!

— Мир тесен. — Невпопад подтвердила Гермиона, желая поддержать товарища. А затем, зашагав вперед, затянула лекцию о теоретическом кровосмешении в закрытых изолированных сообществах, пытаясь напугать Рона страшным словом «инбридинг»*.

Гарри Поттер машинально топал следом. Он не слышал ни слова.

*Для полноценной иллюстрации сюжета работы из книги «Гарри Поттер и Дары Смерти», глава «Бузинная Палочка», взяты определенные отрывки текста в дословном цитировании.

*Инбридинг (от англ. inbreeding) — это форма размножения, при которой близкородственные организмы (животные, растения) скрещиваются между собой внутри одной популяции. Главное последствие инбридинга — повышение гомозиготности, то есть увеличение количества генов в одинаковых парах у потомства. Это часто приводит к инбредной депрессии: снижению жизнеспособности, ухудшению показателей роста и развития, пониженному иммунитету и репродуктивному успеху.

— Эй, пацан!

Гарри, без толку бродивший уже битый час туда-сюда по территории Школы, дернулся и выхватил палочку. Но это был всего лишь Аберфорт.

— Воланишь, пока твои помогают Замок латать?

Сварливый вопрос Гарри проигнорировал, лишь неопределенно пожав плечами. Он понятия не имел, как объяснить трактирщику, что наворачивает бестолковые круги по местности он потому, что его всё ещё как магнитом тянет к Визжащей Хижине, хотя по-хорошему он должен быть с друзьями.

— А скажи мне, студентик… пока ты тут шастаешь без дела, что, по-твоему, происходит в Министерстве?

— Эм… — Не сказать, что Гарри был настолько пришибленным на голову, чтобы не сообразить ответ: он просто не понимал, о чём именно среди массы вариантов сейчас речь.

— Представь себе, занимаюсь я своими делами у себя в баре, и тут слышу, что, оказывается, наш Герой ещё не дал показаний перед Визенгамотом!

Кажется, Аберфорт злился и вряд ли планировал высказаться и отвязаться сам по себе. Но, поскольку причин Гарри по-прежнему не понимал, то решил рассердиться в ответ:

— А вам-то что? Это, при всем уважении, не ваше дело! Та же Гермиона намного лучше меня разбирается в законах, ясно? А с меня достаточно!

— Но это не она уничтожила Вол-де-Морта. — Тяжело прищурившись, старый трактирщик наклонился к Гарри. Парень тут же занервничал, против воли съеживаясь и засовывая руки в карманы: было очень неуютно ощущать, как взгляд, столь схожий с взором Альбуса Дамблдора, недобро темнеет.

— А знаешь, пацан, почему я в курсе не своих дел? Откуда я узнал то, что по твоему такому геройскому мнению, меня не касается? Из болтовни аврорчиков, прочесывающих территорию в поисках пожирательских и волчьих тел для общей могилы. А знаешь, кого ещё они хотели бы скинуть туда же, в общую яму? Недавнего Директора!

Гарри потрясенно сглотнул: Гермиона действительно отправилась в Министерство вместе с Роном и Кингсли. Но Гарри, игнорируя нагревшийся после этого связной галлеон, не имел ни малейшего понятия, зачем он там нужен и нужен ли вообще.

А, судя по всему, так и было.

Пока Гарри отмалчивался, осознавал и пытался оперативно придумать, как сигануть в Министерство так, чтобы тут же не оказаться под прицелом колдокамер нелепо вывалившимся из камина, младший Дамблдор продолжал гнуть свою линию:

— Ты слышал про знаменитую британскую бюрократию? Думаю, что нет, но я немного поиграю в своего премудрого братца и выдам тебе краткий ликбез. Он очень прост: всё, что не сказано перед Кругом Визенгамота и не напечатано в «Пророке» — не существует. Так что если ты хочешь, чтобы твои слова о Директоре Снейпе, которые все здесь слышали, стали истиной — дуй искать Скитер, а потом — в Министерство. И для того, чтобы ваш разговор начался с нужной ноты, передай Рите, что ей пора вернуть должок за черные листья.

— Черные листья. Ла-а-адно… Так, подождите, какие листья?

— Это тебя не касается! А теперь живо тащи свою геройскую аваженую макушку к новым свершениям!

Гарри, по традиции сегодняшнего дня, не имел ни малейшего понятия, что заставило его заупрямиться вслух: для себя он уже всё решил и ни единого мига не сомневался в правильности задач, что ему набросал Аберфорт Дамблдор. Однако… Какое-то шестое чувство, не иначе, велело ему возражать дальше:

— Как я уже и сказал, Гермиона… — Договорить ему не дали.

— Гермиона Грейнджер — не Избранный, и не у Гермионы Грейнджер сейчас находятся воспоминания, способные убедить Визенгамот в том, что мой братец прекрасно знал, чем надавить, выпрашивая Непростительное у парня, которому и так запудрил мозги по самое не балуйся!

Казалось, трактирщик сейчас не выдержит и влепит Поттеру леща. Сама мысль об этом почему-то угнетала: наверное, решил Гарри, школьные рефлексы так просто не изжить, а братья были слишком похожи, чтобы это сходство вот так сразу суметь проигнорировать.

Устало вздохнув, Гарри кивнул:

— Да иду я уже. Конечно же, иду… Орать, кстати, не обязательно.

— Спорить, кстати, не обязательно. — Более миролюбивым Аберфорт не стал, так что Гарри решил позволить себе развернуться и гордо уйти, не прощаясь. Если честно, он даже не стал выяснять, добралась ли минувшим мартом до «Кабаньей» Нагини, хотя очень даже стоило бы.

Всему свое время. Наверное.

— А ну-ка стоп.

Медленно развернувшись, Гарри подозрительно прищурился.

— Твою налево, что ещё-то?! Ты как такой переменчивый вообще до своих лет целым дожил?!

Аберфорт явно спешил вернуться назад в Хосмид. А ещё Гарри заметил, что одежда старика была порядочно измазана в саже. Это был странный пазл, но для Гарри он сложился. Правда, никаких ответов картинка не давала, а лишь порождала новые вопросы.

— Да так, мелочи. — Сложив руки на груди, Поттер хмуро перечислил — Мне всего-то любопытно, почему вас так интересует судьба профессора Снейпа, откуда вам известно, что он вообще передал мне какие-то воспоминания и…

Медленно достав из кармана темную палочку, Гарри уточнил:

— …Не это ли вы искали на месте сгоревшей Хижины. Если да, то я её не отдам.

Месяц назад:

На улицах Хогсмида стояли тишина и безлюдье. Нагини знала причину: Том.

Её Том — лжец, бессердечный ублюдок, ползучий гад…

Мысли путались, образы накладывались друг на друга, и посреди тихих улиц волшебной деревни женщина ощущала себя одинокой, старой и бесполезной, как никогда ранее.

Он обещал ей не только помочь отомстить, но и вернуть то, что у неё так вероломно отобрали… Он обещал вылечить её от проклятья.

Том солгал.

Она и сама успела забыть. Когда он подарил ей тела обидчиков, изуродованные им же запущенной эпидемией Драконьей Оспы и долгим могильным тлением, когда пообещал прибавить к ним голову Альбуса Дамблдора, когда вложил в неё кусочек своей души — она забыла, чего желала на самом деле.

А после — остался только Том и его приказы.

Теплая кровь жертв на клыках, восторг охоты, поиск добычи…

Они были связаны. И во всем мире после этого не осталось ничего важнее Хозяина.

Она стала его змеёй.

Нагини тихо постучала в подсобную дверь старого бара.

— Кого там еще принесло?! — Она помнила этот рокочущий глас. Конечно же, помнила. Сейчас. Но раньше…

Женщина нервно прижала руки к груди, кутаясь в плащ с чужого плеча. Дверь резко распахнулась.

— Ты погляди-ка… — Недобро прищурился Аберфорт после секундного молчания.

Кроме Аберфорта, никто больше не мог ей рассказать, что сталось с Криденсом. Никто больше, даже яркоглазый детеныш, не смог бы понять, что именно она учуяла тогда…

* * *

Несколькими месяцами ранее:

Кровь единорога, хоть и несет в себе проклятье, воистину способна исцелить даже того, кто находится на волосок от гибели, и является столь светлым компонентом, что может противодействовать тьме ничуть не хуже Патронуса.

Но, вероятно, вовсе не это послужило причиной того, что над беспамятной женщиной с рассветом заклубилась мрачная тень осколка души Вол-де-Морта, после растворившаяся без следа: Нагини — маледиктус и живой крестраж темнейшего мага современности, змея, чей яд был по силе сравним разве что с ядом василиска, в болезненной агонии кусала сама себя, неоднократно впрыскивая этот самый яд в собственную кровь.

А возможно, эти два компонента, как когда-то слезы феникса и яд василиска в теле Гарри Поттера, теперь смешались в её теле столь непредсказуемо, что последствия стали необратимы.

Так или иначе, её саму это сочетание яда и крови единорога не убило, но в те мучительные часы ей казалось, что лучше бы так и случилось: Нагини начала вспоминать.

Тусклые клочки её памяти, рваные и бесцветные, словно прошлогодняя чешуя, начали собираться в единый узор и наливаться жизнью. Спустя несколько десятилетий Нагини перестала быть змеёй: она вновь стала женщиной, чье сводящее с ума горе лишило её когда-то возможности сопротивляться проклятию Маледиктус.

«Она не успела обрадоваться тому, что девочка похожа на отца, и в ней ничего нет от матери. Она не успела понять, перенял ли ребенок её недуг, солгала ли эта холодная женщина о том, что сможет избавить ребенка от проклятия своей магией, или нет…

Они извлекли дитя из её тела насильно, до срока, а после — похожий на коршуна старик перенес её в глухой лес.

Она умоляла, она цеплялась за его одежды, но он остался равнодушен к мольбам: тот, кому она должна была верить, оставил её там умирать.

Но, как и положено любой ползучей твари, она выжила. Выжила лишь благодаря проклятью, проклиная весь свет, тая кровожадную ненависть, обернувшись в змею и не ведая дней и недель в этой шкуре.

Там её и нашел Том».