Свидание с Карменситой (джен)

— Ай! — взвизгнула Фудзико, стукнувшись лбом о голову Дзигена. Хорошо, что шляпа и густые волосы стрелка смягчили удар.

Дзиген зашипел сквозь зубы.

— Какого черта, Люпен! — синхронно выкрикнули Фудзико и Дзиген.

— Куда ты так гонишь! — это уже добавила одна Фудзико.

Люпен резко крутанул руль, и Фудзико вновь обрушилась на Дзигена.

Когда они садились в машину, Фудзико была уверена, что за рулем будет Дзиген, поэтому села сзади. Гоэмон тоже был уверен, что машину поведет Дзиген, поэтому сел спереди. Дзиген сам был уверен, что поведет машину, но в последний момент на водительское место проскользнул Люпен. Дзигену ничего не оставалось, как сесть рядом с Фудзико.

Люпен же рванул с места так, как будто они мчались с ограбления, нагруженные добычей, а на хвосте висел Папаша. Да, собственно, Люпен и от Папаши на такой скорости никогда не удирал. Причём эта скорость не сбрасывалась даже на поворотах. Визжали покрышки, горели тормозные колодки, а пассажиров мотало из стороны в сторону.

Гоэмон старался сохранить неподвижность, но даже ему это было непросто. Он прикладывал титанические усилия для удержания равновесия. И все равно уже несколько раз ударился плечом о плечо Люпена. Вор на это никак не отреагировал, а Гоэмону было стыдно. Он начал подумывать о том, чтобы пристегнуться.

А Фудзико падала на Дзигена. Дзиген был каменно-твердый, и Фудзико опасалась, что после этой поездки будет вся в синяках. На очередном крутом повороте ее подбросило и кинуло аккурат на колени Дзигена. Дзиген ее тут же спихнул. Люпен резко крутанул руль, и Фудзико вновь оказалась на коленях Дзигена. Тот опять поспешил ссадить Фудзико обратно на сиденье.

Когда Фудзико в третий раз очутилась на коленях стрелка, тот смирился с выпавшей ему долей, в смысле — с упавшей к нему на руки Фудзико.

А Фудзико в это время визжала и кричала о том, какой Дзиген костлявый, и что она об него все бока отбила. Все это предназначалось для ушей Люпена, но тот словно оглох.

Обосновавшись на коленях Дзигена, Фудзико не перестала возмущаться. И ноги-то у него чересчур худые — сидеть неудобно и жёстко, и табаком пахнет, и борода колется, и держит он ее не за то место, и сигаретой того гляди обожжёт.

На самом деле Дзиген закурить даже не успел, колени его были не намного жестче люпеновых, держал он Фудзико бережно и аккуратно за то место в районе спины, куда во время танца кладет руку галантный кавалер. Просто Фудзико изо всех сил старалась привлечь внимание Люпена, знала, что он еще тот ревнивец, особенно когда нечто происходит между ней и его напарниками. Однако, Люпен то ли и вправду не слышал, то ли ему было плевать, что его любимая женщина сидит на коленях его лучшего друга.

Пока Фудзико придумывала, что бы такое сказать, чтоб Люпен уж точно обратил внимание, но при этом и Дзиген не сильно обиделся, Люпен крутанул руль в другую сторону.

Гоэмон поспешил пристегнуться, ибо его воображение подсунуло ему красочную картину, как он вываливается из автомобиля на полном ходу через неожиданно распахнувшуюся дверь.

Конструкция из Дзигена и Фудзико, последние пять минут находившаяся в устойчивом равновесии, рухнула. Вначале Фудзико покинула ставшие уже почти родными колени Дзигена, а потом на нее рухнул сам Дзиген. Теперь Фудзико ругалась почти не играя, потому что Дзиген реально был тяжелым, твердым и с кучей острых углов.

Дзиген пытался подняться и удержать на голове шляпу, но Люпен не давал ему такой возможности, выписывая лихие виражи.

Фудзико уже была готова во всеуслышанье предложить Дзигену положить голову ей на колени, но не успела. Машина резко затормозила и встала. Люпен выскочил из салона и скачками понесся к дому.

Гоэмон со стоном отстегнул ремень и вывалился из машины.

— Слушай, может, у него живот скрутило? — высказала догадку Фудзико.

Она перестала злиться на Люпена. Жаль только, что он так стремительно убежал и не полюбовался, в каком интересном положении они с Дзигеном оказались благодаря его действиям. Женоненавистник Дзиген у ее ног — что, казалось бы, может быть приятней? Но голова Дзигена между ее ног — это что-то запредельное. Увидь Люпен, и слюной бы изошел от зависти, а уж от ревности что бы сделал, вообще не представить.

— Ничего у него не скрутило, — мрачно отозвался Дзиген. — Это у меня сейчас что-нибудь скрутит.

Дзиген как-то очень неудачно потянулся за своей упавшей шляпой и свалился с сиденья, а Фудзико как раз подбросило вверх. Потом она упала вниз. И когда автомобиль встал, они были уже в этом странном положении. Фудзико слегка сжала бедра:

— Как задушу сейчас, — кокетливо пригрозила она.

— Дура. Ноги убери, — на удивление беззлобно ответил Дзиген.

— Мне шляпа мешает, — закапризничала Фудзико. Очень ей это положение нравилось. И Дзиген у ее ног, и шляпу она с него сейчас снимет. Еще и увидит, как язва-стрелок смущается.

— Дура, — повторил Дзиген. Но шляпу снять плзволил.

Эх, ни капли он не смущался. Вот Гоэмон бы, попади он в такое положение, покраснел от ушей до пяток. А у этого рожа наглая, как… как у Люпена! Только без голодного блеска в глазах. Просто сама невозмутимость. Можно подумать, что это не Гоэмон, а Дзиген часами медитирует.

— Ну, — поторопил ее Дзиген. — У меня сейчас спину заклинит!

Тут Фудзико разглядела страдальческую складку между бровей стрелка. Дзиген не обладал гибкостью Люпена и тренированностью Гоэмона. И наверняка находится в таком неудобном положении ему реально больно. Фудзико ловко подтянула ноги на сиденье:

— Выползай!

И даже дверь сама открыла.

Дзиген и в самом деле выполз. Фудзико легко выпорхнула вслед за ним. Протянула руку, предлагая помощь. Руку Дзиген проигнорировал и с трудом поднялся сам. Осторожно потянулся, повращал корпусом, убедился, что все в порядке и явно повеселел. Надел шляпу. А Фудзико и так уже была в прекрасном настроении. Она тоже потянулась, сцепив руки за спиной, прогнула спину. Грудь еще больше выпятилась вперед. Дзиген тут же надвинул шляпу на глаза. Фудзико довольно заулыбалась. Ничего Дзиген не намидитировал, реагирует как надо.

— А веселая была поездочка. Я у тебя и на ручках посидела, и на шее, и ты у меня на коленках полежал, — Фудзико было весело. — Пойду расскажу об этом Люпену. Чтоб впредь неповадно было так гонять.

— Ему сейчас не до тебя, — ухмыльнулся Дзиген. — У него свидание с Карменситой.

— Что?! — Фудзико остановилась и уставилась на Дзигена. — Кто такая? И как он посмел, если я тут! Да я ей глаза выцарапаю!

— Впечатляет! — одобрил Дзиген. — Посмотрел бы я на вашу драку. Жаль, это невозможно.

Дзиген достал сигарету и закурил.

— Это почему же невозможно? — не поняла Фудзико.

— Пошли, сейчас сама все увидишь.

Дзиген пошел к дому, Фудзико шла за ним.

Никакой посторонней женщиной в доме и не пахло. Люпен сидел в гостиной и пялился в телевизор.

— Эй, Люпен, — начала Фудзико и положила руку Люпену на плечо.

— Не мешай! — Люпен ответил непривычно резко и руку ее сбросил. — Иди вон, Дзигену ужин помоги готовить.

Фудзико набрала в грудь воздуха, намереваясь закатить скандал, и тут увидела, что Дзиген манит ее из коридора. Вид у стрелка был серьезный.

— Ну, чего еще?! — настроение Фудзико резко испортилось.

— Не приставай ты к нему, все равно бесполезно. Карменсита — она в телевизоре. Он же и мчался так, чтобы к началу успеть.

— Чего, он всех нас чуть не угробил, чтобы какую-то передачу посмотреть?! Псих!

Не переставая возмущаться, Фудзико прошла с Дзигеном на кухню. Уселась на стул и закурила. Все это не укладывалось в ее сознании. Нет, ну она знала, что у Люпена особые тараканы в голове, но чтоб уж такие!

А Дзиген снял пиджак и надел фартук. Затем начал доставать из холодильника продукты.

Фудзико же никак не могла успокоиться:

— Ну если ему так приспичило на эту Карменситу поглядеть, можно же это по интернету сделать. Тихо, мирно, в удобное время.

— По интернету ее на день позже показывают, — спокойно ответил Дзиген.

— А-а-а, — протянула Фудзико. Она включила телевизор, что был на кухне. Показывали ток-шоу.

На диванчике сидели обрюзгшая, неряшливая женщина и пузатый лысый мужчина. Женщина, повизгивая, вещала о том, что после свадьбы муж перестал приносить ей кофе в постель и носить на руках, хотя обещал делать это всю жизнь. Мужчина бубнил, что жена до свадьбы готовила, как в ресторане, а сейчас совсем перестала, и ему приходится заказывать себе пиццу на ужин. Женщина обиженно запищала, что он совсем не заботится об их сыне. Мужчина затарахтел, что усыновить ребенка — это была, вообще-то, ее идея.

Фудзико скривилась, как от кислого. Ток-шоу для домохозяек она в принципе не признавала. Она-то не из этой породы, не клуша и не бедная овечка. Неужели Люпен смотрит подобное?

Тут на передний план выскочила колоритная ведущая в алой шали на покатых плечах и с весьма примечательным бюстом.

— Это что ли, Карменсита?— недовольно спросила Фудзико. Бюст многое объяснял. Такой извращенец, как Люпен, вполне способен просидеть целый час, таращась на женскую грудь.

— Не, это Кармелита, — со знанием дела пояснил Дзиген. — Передача называется «Свадьба с Кармелитой». Там вечно одна и та же песня. Уставшие от совместной жизни супруги катят друг на друга бочку. Кто что обещал до свадьбы и как потом изменился. Люпен это тоже смотрит. Нет, ну тетка-ведущая иногда так прикольно одевается!

— Ты что же, тоже это смотришь? — удивилась Фудзико.

— А по мне похоже? — Дзиген усмехнулся.

— По Люпену тоже не похоже, — фыркнула Фудзико.

— Ты его плохо знаешь, — возразил Дзиген.

— Когда мы, очень недолго, жили вместе, он такой ерундой не занимался. Ты плохо о нем заботишься, Дзиген. Ему скучно, вот он и смотрит всякую хрень.

— Я плохо забочусь? Да я… — взвился Дзиген и чуть сковородку из рук не выпустил.

— Я шучу, Дзиген, успокойся, — Фудзико улыбнулась. — Знаешь, хорошо, что мы с Люпеном быстро разбежались, а то попали бы на эту передачу. Ты, кстати, тоже на ус мотай, ну, или за неимением усов — на бороду. Если слишком долго жить с Люпеном, можно вживую встретиться с Кармелитой.

— Ну, она неплохая. Она, между прочим, людей мирит, у них новый медовый месяц начинается.

— Ой, Дзиге-ен. Ты от Люпена, похоже, заразился.

Фудзико выключила телевизор и неожиданно для себя самой вдруг принялась помогать Дзигену готовить. Она резала овощи, не переставая разговаривать:

— Значит, это Кармелита — грудастая латиноамериканка средних лет, что мирит людей. А кто же тогда Карменсита?

— Это тоже латиноамериканка, — с готовностью пояснил Дзиген, сноровисто нарезая мясо. — Из сериала «Свидание с Карменситой». Там до хрена серий, но вроде дело к концу идет. Она красотка, и с ней вечно что-то случается. То парень бросит, то изменит, то отца с работы уволят, то мать второй раз замуж соберется, то брат в тюрьму попадет, то сестра заболеет. Ну вот она все и разруливает.

Фудзико остервенело кромсала овощи. Нет, ну кто, кроме придурка Люпена, способен смотреть такой бред!

— Люпен скоро совсем с такого отупеет!

— Да ладно, это просто разгрузка для мозгов. Люпен ведь очень умный, его мозг постоянно в работе, нужен же ему отдых, — не согласился с ней Дзиген, заливая мясо соусом.

— Помяни мое слово, Дзиген, он себе все мозги высушит этим «мылом». И он отупеет, и ты тоже, — Фудзико хряснула ножом по доске.

— Да ладно, увлекся ребенок этой Карменситой, ну пусть себе развлекается.

— Ты подкаблучник, Дзиген! — возмутилась Фудзико и повертела головой, ища, чтобы еще покромсать.

— Хочешь сказать, что я у Люпена под каблуком? — Дзиген колдовал со специями.

— А разве нет? Вот он отдыхает, а ты ужин готовишь, — Фудзико нашла листья салата и принялась рвать их. — Да он вовсю тобой манипулирует!

— Это называется дружбой, Фудзико, — ответил Дзиген, поджаривая мясо. — Тебе не понять.

— Дружба — это когда взаимопомощь, — ответила Фудзико и располовинила ярко-красный помидор. — Вот если бы вы вместе готовили. Ну, или по очереди. Вот это дружба. Я же помню, Люпен рассказывал, как кормил тебя, когда вы познакомились.

— Это была не дружба, — покачал головой Дзиген. — Мы тогда еще не успели подружиться. Всего лишь расчет.

— А, ну да, — согласилась Фудзико. — Прикармливал тебя. Как рыбу. А потом подцепил на крючок. Кстати, я бы хотела на ужин рыбу.

— Поздно, — ответил Дзиген. — Я уже индейку пожарил.

— Я думала, что это свинина, — Фудзико посмотрела на сковородку.

— Нет, это индейка, она диетическая и готовится быстро, — просветил ее Дзиген. — Сейчас еще овощи потушу. И к концу серии как раз все готово будет.

— Ди-е-ти-ческая, — скептически повторила Фудзико. — Интересно, кто тут так следит за своим весом? Или это что-то из арсенала Карменситы?

— Это вкусно, Фудзико, — убежденно проговорил Дзиген.

Фудзико пожала плечами. На самом деле ей понравилось готовить с Дзигеном. Нет, постоянно таким заниматься скучно, но иногда, почему бы и не помочь мужчине на кухне. Не с Люпеном же в телевизор пялиться. И не с Гоэмоном медитировать.

Ужинать уселись все вчетвером, по окончании фильма. Стол был накрыт красиво, даже изысканно. Собственноручно приготовленный салат Фудзико разложила по персональным салатницам. Дзиген откупорил бутылку вина и наполнил бокалы. Фудзико хотелось похвастаться, что вот этот салат она сама, лично приготовила. И в приготовлении горячего поучаствовала. И запыленные хрустальные бокалы отмыла до блеска. А еще вилки почистила. Черт, да она как та примерная жена из шоу Кармелиты! Только вот Люпен не особо хотел ее слушать. Он уминал индейку и салат за обе щеки и рассказывал про очередные злоключения Карменситы. Фудзико было обидно. Кроме того, она чувствовала, что великолепная еда от болтовни Люпена теряет свой вкус.

— А мы с Дзигеном свадьбу с Кармелитой смотрели, — перебила словоизлияния Люпена Фудзико, — правда недолго, не успели отупеть, как некоторые.

— О, там интересные истории, — обрадовался Люпен. — Жизненные.

— Точно, — согласился Дзиген. — Со мной самим нечто подобное было. Давно, еще по молодости. Познакомился я, значит, с парнем…

Фудзико насторожилась и забыла про все свои обиды и про салат тоже. Вообще тарелку отставила и вилку отложила! Это надо же, в какие откровенности Дзигена понесло. Он ведь про свое прошлое и не рассказывает никогда. Неужели, наконец она что-то узнает про таинственного стрелка?

Люпен жевать не перестал, но про Карменситу моментально забыл. Про далекое прошлое Дзигена он знал не намного больше Фудзико.

— Так вот, — продолжил Дзиген, — познакомился я, значит, с парнем. И предложил тот жить вместе.

— Эй, Дзиген, не так быстро, — возмутилась Фудзико. — Что это был за парень, откуда?

— Парень как парень, — пожал плечами Дзиген. — Из криминальной среды, ясно дело.

— Симпатичный?

— Ну, — Дзиген задумался, — я бы сказал — на любителя.

— Но тебе-то он понравился? С первого взгляда?

— Он мне даже со второго не понравился.

— Зато ты ему, наверное, понравился. Ну раз он с тобой жить захотел? — предположила Фудзико.

— Возможно.

Фудзико аж разрумянилась от возбуждения. Она пыталась представить этого парня, который так впечатлился Дзигеном, что предложил жить вместе. И как он пытается покорить холодное сердце стрелка. Какая захватывающая история, куда там Карменсите!

— И ты согласился? — глаза Фудзико горели.

— Не сразу. Мне не очень-то всего этого хотелось, но… Но он так отменно меня накормил! Вот честно, я в жизни не ел ничего вкуснее. Каждый вечер на ужин было что-то новенькое. То из европейской кухни, то из азиатской. Я никогда так хорошо не питался. Ясно дело, что я остался.

— Ну да, путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — догадалась Фудзико. Теперь ей было понятно, как совсем непонравившийся Дзигену парень сумел его приручить.

Фудзико была вне себя от раскрывающихся тайн. Она посмотрела на Люпена.

Тот уже не жевал. Он упер локти в стол и положил подбородок на переплетённые пальцы рук. На губах Люпена змеилась приторно-сладкая улыбка. Взгляд был колючий.

Фудзико вдруг показалось, что воздух вокруг них сгущается. Он стал осязаемым и давил на плечи. Гоэмон это тоже почувствовал, он даже чуть вынул Зантецукен из ножен. Он готов был разрубить это удушающее нечто.

Дзиген же как ни в чем не бывало продолжал рассказывать. О том, как этот парень постепенно перестал готовить и вся европейская и азиатская вкуснятина канула в лету. Как они стали заказывать пиццу на ужин, а на обед ели бигмаки из Макдональдса.

— И тогда ты его бросил, — предположила Фудзико.

— Да нет, — ответил Дзиген.

— Вы обратились к психологу? Или просто сели и поговорили? Или устроили отпуск на Мальдивах? Или вспомнили, как все начиналось? — Фудзико сама того не замечая, выстреливала версиями в духе Карменситы и Кармелиты.

— Да ничего такого, — Дзиген казался несколько обескураженным.

Фудзико было ужасно интересно, но лучше бы Дзиген все это ей наедине рассказал, без Люпена. Фудзико глянула на вора и поежилась Ох, зря Дзиген это затеял. И ведь что самое удивительное, Фудзико чувствовала, что Дзиген говорит правду. Она сама была мастером обмана и чужую ложь чуяла за версту. И только Фудзико подумала, что может быть следует прервать откровения стрелка и перевести разговор на другое, как Дзиген выдал нечто совсем неожиданное.

— А потом он решил усыновить… мальчика. Японского.

Фудзико обомлела:

— И что ты? Согласился?

— Ну, меня особо и не спрашивали. Хотя, в итоге так даже лучше вышло.

— О, он укрепил вашу семью, — восторженно выдохнула Фудзико.

Дзиген вздохнул, приподнял шляпу и посмотрел на Фудзико:

— Ты же говорила, что не смотришь сериалы?

— Сериалы? При чем тут сериалы? — Фудзико растерялась.

— Это оскорбление, — вдруг тихо произнес Гоэмон. — Японский мальчик — это, это…

— Ну не девочка же, — усмехнулся Дзиген.

— Решили усыновить? — с вызовом произнес Гоэмон.

— Прости, это я чтоб в духе сериалов было, но ты-то их не смотришь, — Дзиген улыбался. — А вот насчет Люпена Фудзико была права, он реально отупел. Хотя и ты, — Дзиген повернулся к Фудзико, — недалеко от него ушла.

И тут на Фудзико снизошло озарение. Дзиген ведь про Люпена говорил. Сама только недавно вспоминала хвастливые рассказы Люпена, как он вкусно Дзигена кормил.

Неужели сам Люпен еще ни о чем не догадался? Фудзико скосила глаза на вора. Вид у того был абсолютно непроницаемый, на губах блуждала легкая улыбка, только в глубине глаз по-прежнему таились острые льдинки.

— Что же ты не ушел, когда он перестал готовить? — с холодным любопытством спросил Люпен.

— Да я к тому времени сам хорошо готовить научился, — усмехнулся в ответ Дзиген.

— Все равно, мог бы уйти. Готовить для себя легче, чем для… — Люпен чуть задумался, подбирая слово, — …целой оравы.

— Некоторые блюда трудно готовить одному, продукты быстро портятся, — непонятно ответил Дзиген.

Но, очевидно, непонятно было только для Фудзико, а Люпен вдруг заулыбался. Искренне и тепло. И комната перестала сжиматься, потолок не падал на голову, воздух не пытался задушить. Стало легко, свежо и свободно.

Только вот Гоэмон все еще обижался.

— Люпен, ответь, — Гоэмон пристально посмотрел на вора, —ты правда считаешь меня ребенком?

— Ой, ну что ты, Гоэ-чан, ты вполне взрослый мальчик, — ласково улыбнулся ему Люпен.

Гоэмон выскочил из-за стола.

— Это непростительно, — проговорил он и стиснул Зантецукен.

Фудзико испугалась, что сейчас стол вместе с Дзигеновой индейкой и ее салатом будет разрублен на тысячу кусков.

Но Гоэмон справился с собой.

— Я не считаю возможным более оставаться здесь, — чопорно выговорил он и быстро вышел из комнаты. Хлопнула входная дверь.

— Ох, Дзиген, твою бы фантазию, да в мирных целях, — вздохнул Люпен. — Кстати, этот салат — нечто новенькое, ты раньше такой не делал.

— Это я приготовила, — Фудзико расцвела, мгновенно забывая и про Гормонову обиду, и про Дзигеновы россказни.

— Фудзико-тян, милая, твой салат — жемчужина этого ужина. Жаль, что из-за Дзигена Гоэмон не смог в полной мере им насладиться! Но я отдам ему должное. Это намного вкуснее того, чем обычно пичкает меня мой напарник, — Люпен восторженно закатил глаза и облизнулся. — Чувствуется женская рука. Хозяюшка! Что бы я без тебя делал, Фудзичка! Давился бы этой индейкой с овощным рагу! Ах, если бы ты жила со мной, кормила бы меня…

Фудзико, которая с удовольствием слушала врсхваления Люпена, на этом месте очнулась и возмутилась:

— Вот еще! Не собираюсь я каждый день для тебя готовить! Ищи дураков!

— Ну ладно, пусть Дзиген готовит, женщина вообще для другого создана!

— Для чего это для другого? — подозрительно спросила Фудзико.

— Для услаждения мужчины! — восторженно выдал Люпен.

— Да ты, Люпен, вконец обнаглел, — Фудзико, подобно Гоэмону, выскочила из-за стола. — После такого я не считаю возможным здесь оставаться. А тебя пусть Карменсита услаждает!

Фудзико выскочила из комнаты. Хлопнула входная дверь.

— Фудзико, ты куда! — Люпен тоже вскочил. — Дзиген, ну почему, что я не так сделал?!

— Ты, Люпен, все не так сделал. И, вообще, завязывал бы ты с сериалами. Реально ведь тупеешь.

— Ты тоже уйдешь? — не скрывая тревоги, спросил Люпен.

— Да куда я от тебя уйду?

— Тебе совсем некуда идти?

— Люпен, ты правда тупой или издеваешься?

— Ну ладно, Дзиген, не ворчи. Ужин был вкусный, а Карменсита на следующей неделе заканчивается. Кстати, а в чем сегодня Кармелита была?

— В красной шали.

— Эх, знойная женщина! А кого мирили?

— Очередных придурков.

— Жаль, я не видел.

— Да я тебе все пересказал, в общем-то.

— Хм, если на все посмотреть под таким углом, то забавно получается. Признаюсь, твой рассказ меня несколько, э, удивил. Я ведь тебя когда-то пригласил вместе работать, а не жить. Просто работа у нас такая, специфичная. Ну и конечно, многие блюда в одиночку не только трудно готовить, но и есть. А усыновленный японский мальчик — это было сильно! Когда теперь Гоэмон, интересно, вернется?

— Недели через две, я думаю.

— А все-таки, с твоей стороны было не слишком хорошо так говорить, Дзиген, — Люпен состроил обиженную физиономию. — Зачем ты выдал Гоэмону мою тайную фантазию?

— Прости, Люпен, — Дзиген развел руками. — Само как-то вырвалось.

— Ладно, прощаю, — великодушно отозвался Люпен, — но посуду ты моешь!

* * *

Через две недели Фудзико вновь навестила воровское семейство.

Дзиген сидел в гостиной перед телевизором. В руке бутылка пива, ноги закинуты на журнальный столик. На этом же столике распложились пепельница, пачка сигарет и еще одна бутылка пива.

Судя по всему, стрелок блаженствовал. Он лениво махнул ей рукой.

Фудзико взглянула на телевизионный экран, ожидая увидеть смуглянку-Кармелиту в алой шали, но Дзиген смотрел черно-белый фильм. Мужики с суровыми обветренными лицами палили друг в друга из револьверов.

Фудзико пожала плечами и прошла в кухню.

Люпен обнаружился именно там. В синем фартуке, он с сосредоточенным видом чего-то помешивал в большой сковороде.

— Приветик, Люпен! Ого, вы поменялись ролями? Или к Кармелите сходили? — удивилась Фудзико.

— И тебе доброго вечера, Фудзико-тян, — сдержанно поздоровался Люпен. — Кармелита нам ни к чему, не ее мы клиенты. Настоящие друзья способны сами разрешить все проблемы.

Люпен сыпанул в сковородку какую-то приправу и продолжил:

— Я все осознал. Да, я вел себя не по-товарищески. Поэтому к черту Карменситу! Друг для меня дороже всех Карменсит и Кармелит планеты! Киношных, — счел нужным уточнить Люпен.

Он быстро порубил на доске пучок травы и отправил в сковородку.

— И вот я готовлю ужин, а Дзиген наслаждается своим спагетти-вестерном! — подытожил Люпен.

— Ох, Люпен, — Фудзико была растрогана. — Ты отказался от Карменситы ради друга. Давай я тебе с готовкой помогу!

Фудзико и вправду поразила такая самоотреченность Люпена и захотелось ему помочь.

— А где ваш японский мальчик? — спросила Фудзико, нарезая свой фирменный салат.

— Японский мальчик в Японии, — хмыкнул Люпен, но тут же стал серьезным. — Гоэмон немного обиделся на нас.

— На Дзигена, — уточнила Фудзико.

— Да нет, разве можно обижаться на Дзигена? Вот ты хоть раз обижалась на него?

Фудзико задумалась, а потом отрицательно помотала головой. Они с Дзигеном часто ругались, спорили, препирались, но это скорее была традиция. Никто ни на кого не обижался.

— Ну вот, а на меня вечно все обижаются, — Люпен горестно свел брови домиком.

— Не переживай, Люпен, он простит тебя и вернется, — попыталась утешить вора Фудзико.

— Конечно вернется, ребенку семья нужна, — заявил Люпен. Судя по всему, он и не думал переживать.

— Ой, ну да, у него же тут два папочки, — иронично заметила Фудзико. Она немного даже разозлилась на себя, что приняла все эти бровки домиком за чистую монету.

— Нет, не папочки, скорее уж дядюшки. А еще точнее — два старших брата, — возразил Люпен и ухнул в сковородку полбутылки красного вина.

Фудзико в восторге замерла:

— Это то самое, что я думаю? Блюдо, которым ты Дзигена поразил в самое сердце?

— Ага, это картофельные клецки в соусе Болоньезе. И я не знаю насчет сердца, а вот для желудка это райское наслаждение.

— Почему ты меня, когда мы жили вместе, так не кормил?

— Да мы же все по ресторанам шлялись, — пожал плечами Люпен.

Фудзико хмыкнула и развивать тему дальше не стала. Жили они вместе с Люпегом очень недолго. И даже самые изысканные кушанья вряд ли бы заставили ее задержаться подольше. Судя по тому, как Люпен постепенно спихнул домашние дела на напарника, ее могла бы ждать таже участь. Только вот она не Дзиген, ей на шею не сядешь. А вот так, иногда, порезать салатик в свое удовольствие — почему бы и нет.

— Ужин готов! — торжественно объявил Люпен.

Фудзико облизнулась в предвкушении и даже сама решила сервировать стол. Быстро расставила тарелки, разложила вилки и салфеточки.

— Нет, нет, Фудзико, на четверых, — поправил ее Люпен.

— Мы ждем кого-то еще? — удивилась Фудзико.

— Да, мальчика из Японии, — Люпен прижал руку к груди. — Сердце вещует мне, что он уже близко.

Фудзико даже засмеялся не успела, как в дверь постучали. Люпен кинулся открывать и впустил в дом… Гоэмона.

Обернувшись к изумленной Фудзико, Люпен вновь приложил руку к сердцу и томно закатил глаза, демонстрируя, как его любящее сердце загодя почуяло Гоэмона.

— Ты ведь получил мою смс, Люпен? — строго спросил Гоэмон, разрушая магию вещего сердца.

— Получил, Гоэмоша, — просиял Люпен. — Ждем тебя, все готово, стол накрыт. Эй, Дзиген, хватит в телик пялится, картошка стынет!

Несмотря на несколько подпорченное Гоэмоном впечатление, Фудзико смотрела на Люпена с восторгом. Пусть о приезде Гоэмона он знал и никакое сердце тут ни при чем, но в истории с ужином он все равно молодец.

— Выпьем за дружбу, — патетически провозгласила Фудзико, вздымая бокал с вином. — это так трогательно: ради друга Люпен отказался от просмотра любимого сериала с Карменситой и Кармелитой тоже пренебрег!

— Дружба — это святое! — подхватил Люпен и звонко чокнулся с Фудзико.

Искрилось вино в бокалах, искрились глаза Фудзико и между ней и Люпеном тоже искрило. Ночь обещала быть яркой.

— Так «Карменсита» закончилась на прошлой неделе, — вдруг встрял Дзиген. — А у Кармелиты выходной на месяц.

— Что? — Фудзико нахмурилась.

— Спасибо, друг! — надулся Люпен. Похоже, благодаря Дзигеновой честности, яркая ночь с Фудзико отменялась.

— Зато Люпен готовит вкусно, — несколько невпопад попытался спасти положение Дзиген.

— Хороший друг, — непонятно про кого, но очень убеждённо сказал Гоэмон.

— А, — Фудзико махнула рукой и зачерпнула еще клецок с соусом. — Вкуснотища! Если бы ты меня так кормил, я бы тоже с тобой осталась.

— Остаться никогда не поздно, — обрадовался Люпен, — например, на всю сегодняшнюю ночь.

— Ты нахал, Люпен!

— Ну да, а еще лучший в мире вор, повар и друг! — дополнил ничуть не смутившийся Люпен.

«И любовник», — протелепатировпл он Фудзико, сопроводив мысль жадным горящим взглядом.

«Посмотрим, — так же мысленно ответила та. — Я-то тебе не киношная Карменсита!»

 

---

Примечание

Первоначальный вариант саммари:

«Однажды, в дикой молодости, Дзиген познакомился с парнем, который предложил ему жить вместе. Дзигену этот парень не очень понравился, но он так вкусно готовил, что стрелок не смог устоять. А потом они усыновили мальчика, японского...» ну и дальше про Фудзико, которая пытается понять, что это все значит.

 

Я тут смешала несколько канонов.

Картофельные клецки в соусе Болоньезе Люпен готовит для Дзигена в сериале «Женщина по имени Фудзико Мине», а о том, что они некоторое время жили вместе, Фудзико говорит в 5 части.

В той же «ЖПИФИ» Люпен говорит фразу, что некоторые блюда трудно готовить одному, продукты быстро портятся, в ответ на вопрос Дзигена, почему он предложил ему работать вместе.

О пристрастии Люпена к разного рода киномелодрамам:

В одной из серий 2 части Люпен с Дзигеном дерутся за пульт от телевизора. Люпен хочет смотреть мыльную оперу, а Дзиген — спагетти-вестерн.

Еще в одной серии Дзиген готовит, а Люпен упялился в телевизор и смотрит, мелодраму.

Ну и разумеется, Люпен никогда не собирался усыновлять Гоэмона. Это мой шуточный хэдканон. Просто в некоторых сериях 2 части он его так опекает!