Хогвартские монархи (гет)

Это утро было обычным для середины сентября в Хогвартсе и ничем не выделялось из ряда прочих.

По крайней мере так думал Гарри Поттер, до самого рассвета засидевшийся в кабинете директора Дамблдора за просмотром воспоминаний о Томе Реддле. Он и сейчас сидел напротив старика, обсуждая с ним увиденное. Впрочем, их диалог был односторонним: юноше очень хотелось спать, половину слов Дамблдора он либо не слышал, либо не понимал, но когда тот просил его идти и отоспаться упорно отказывался.

Но каждая новая просьба произносилась всё более настойчивым тоном и наконец, гриффиндорец сдался. Он поднялся со своего места и только собирался кивнуть профессору на прощание, когда его внимание привлекла стремительно приближающаяся к окну кабинета точка.

— Что это там такое, сэр? — спросил он, указывая на неё.

Дамблдор проследил в нужном направлении, побледнел, вскочил на ноги и распахнул окно, тотчас бросаясь в сторону.

В помещение ворвался всадник на метле, в котором Поттер с удивлением узнал Гермиону. Девушка с трудом управляла своим средством передвижения и в конце концов, врезалась в Гарри, у которого потемнело в глазах.

* * *

Когда он очнулся, на него с беспокойством смотрели директор и подруга. Последняя сжала Поттера в объятиях, едва его глаза открылись.

— Прости, Гарри, я не хотела! — шептала она. — Просто я очень плохо летаю на метле, а мне очень срочно надо было поговорить с тобой и директором.

— А почему не вошла через дверь, девочка моя? — Дамблдор поднял бровь вверх.

— Не знала пароля. Я нашла способ ослабить Волан-де-Морта.

Гарри, услышавший такую новость, встрепенулся:

— Как?

— Лишить его поддержки, хотя бы частично. Есть древний ритуал называется "коронация". Если его провести, вся власть в замке Хогвартс сосредотачивается в руках одного человека. Все обитатели замка, от портретов до действующих учеников становятся его слугами, пока "монарх" не уйдёт с поста. Срок обычно, год, но Ты, Гарри, убил василиска Слизерина и держал в руках меч Гриффиндора. Это, если правильно составить нужный документ, можно представить как право наследования от Основателей, что позволит тебе оставаться на троне, пока ты сам не уйдёшь.

— То есть, мне подчинится вся школа, а значит и слизеринцы? — понял Избранный. — Этот ритуал несколько ослабит Тома Реддла и увеличит наши возможности!

— Именно! Представь, что например, Малфой переметнётся к нам, потому что его сын станет твоим вассалом, или этот трус Гринграсс перестанет кричать о нейтралите!

— Но девочка моя, — подал голос директор. — А как же свобода воли?

— Большинство людей либо поддержит Волан-де-Морта, либо будет сидеть сложа руки, — ответил Гарри, загоревшийся этой идеей. — Надо действовать по-другому. Более решительно и жёстко, иначе нам победы не видать.

— Мисс Грейнджер, я могу понять, для чего в школе вводиться такое положение, могу понять, почему власть передаётся именно Гарри, а вы становитесь его советницей, но зачем нужно вводить институт наложниц? — спросил Дамблдор, когда следующим утром прочёл предложения Гермионы по переустройству замка после ритуала.

— Директор, как вы не понимаете, после коронации эти мымры сами будут лезть к Гарри, чтобы соблазнить, а потом нашептать что-нибудь, выпросить, либо навредить! А так я смогу их контролировать!

— Почему вам, в таком случае, просто не жениться?!

— Рано ещё! И король сам должен выбрать себе королеву. Кроме того, в гарем войдут не все, а лишь те, кто пройдёт дополнительный ритуал, а вот юношей, начиная с двенадцати лет мы сделаем гарнизоном замка.

— Почему с этого возраста, а не постарше, Гермиона?

— Именно в этом возрасте ты одолел василиска. Хотя, тролля ты победил годом раньше, но я думаю, что первокурсникам мы найдём иную работу. Ну так что, сэр, вы согласны?

Стоящий за её спиной Гарри видел, что при этих словах она скрестила за спиной пальцы.

* * *

Девочки смеялись, показывая на Гермиону пальцами, говорили ей что-то обидное. Она привыкла, а потому не обращала внимания. Старалась, но слёзы от их слов всё равно текли по лицу. Она прятала их в копне волос и сжимала кулачки.

Очнувшись от воспоминаний из детства, староста львиного факультета сосредоточилась. Им с Гарри удалось убедить Дамблдора принять условия ритуала и согласиться на передачу власти Избранному. И сейчас проходила коронация её лучшего друга.

На эту церемонию собрали всю школу. Столы были полны тарелками и кубками, которым предстояло наполниться едой и напитками по сигналу коронованного гриффиндорца. Ученики тихо ждали. Из произнесённой Дамблдором речи они знали, что здесь происходит и с какой целью. У всех на это была разная реакция: гриффиндорцы с блеском в глазах обменивались ухмылками, когтевранцы с интересом смотрели в спокойное лицо своего будущего короля, пуффедуйцы переговаривались между собой, изредка поглядывая на директорскую кафедру, возле которой стоял Поттер, а слизеринцы то и дело озирались по сторонам, теребили свою одежду, а на Гарри бросали полные ненависти и презрения взгляды. Если бы не заклятие директора, не позволявшее им встать, они бы помешали церемонии. Но это мало что изменило бы.

Коронация была просто ширмой: ритуал был совершён ещё утром, в кабинете Дамблдора при участии старика и самой гриффиндорки. После его завершения, Гарри вывел её за дверь, ссылаясь на некий важный приватный разговор.

Но вот директор отошёл от трибуны, а юноша встал на колени и опустил глаза в пол, выслушивая наставления старика о том, что ему надлежит править мудро, справедливо, руководствуясь добротой и благочестием.

Когда Дамблдор возложил на голову Гарри корону, собственноручно им трансфигурированную из рыцарского шлема, так как готовой у них не нашлось и мантию, сделанную из ненавидимых директором красных штор, заиграла торжественная мелодия и хор учеников и жаб запел коронационный гимн, сочинённый Гермионой и Полумной для этого события.

Но, к её удивлению, король не воссел на трон, которым служило вытащенное из-за преподавательского стола, а коротко взмахнул рукой.

Рон и Невилл принесли небольшой ларец. Откинули его крышку.

Гарри достал из ларца искусно украшенную серебрянную тиару, подошёл к Гермионе, глазами велел встать на колени и поцеловать украшение. Когда приказ был исполнен, диадема украсила её лоб.

Подняв её за руку, Гарри поцеловал Гермиону.

— Королю нужна королева, — сказал он. — В этой роли, моя дорогая, я вижу лишь тебя. Но, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что я предвзят, пока что ты будешь старшей наложницей в моём гареме, а также займёшь пост моего старшего советника. Это будет испытание для тебя. Ты согласна с такими условиями?

Девушка улыбнулась. Её глаза наполнились слезами счастья. Она была очень давно влюблена в своего друга, но на взаимность не надеялась. Подобное его решение её обескуражило и обрадовало.

— Да, ваше величество! — произнесла Гермиона слегка дрожжащим голосом.

Гарри кивнул и взошёл на трибуну.

— С этого дня, — вещал он усиленным магией голосом. — Все вы, без исключения, мои слуги, и все будете служить одной со мной цели: победе над Волан-де-Мортом и пожирателями смерти. Кто и чем будет заниматься в нашем королевстве, я решу завтра. А пока что, ешьте, пейте и веселитесь. И да, носителям тёмной метки, находящимся вне территории Хогвартса, доступ в королевство запрещён, а их родственники отныне находятся под надзором.

Под крики "Да здравствует король!", Гарри сел на трон и дал знак начать пир.

Следующее утро Гарри встретил не в гриффиндорской спальне. Ему, как монарху, выделили отдельную комнату. Располагалась она в части гриффиндорской башни, отведёной под помещения для проживания старост. Ни Гермиона, ни Рон этими аппартаментами не пользовались и они уже год как пустовали. Но теперь им нашлось применение. В них поселился король. А вместе с ним и его королева на испытательном сроке.

Правда, проснулся Поттер не по своей воле: его растолкала чья-то безжалостная рука.

Проморгавшись, юноша увидел силуэт, в котором различил свою лучшую подругу.

— С добрым утром, Гарри, — поздоровалась она с лёгкой улыбкой на лице. — Пора вставать и приниматься за работу. Теперь ты король.

— И имею право ещё поспать, — ответил он, зевая.

— Нет, милый, — она поцеловала его в щёку. — Нас ждёт много дел.

* * *

Гарри Поттер никогда не боялся работы. Он не был ни лентяем, ни глупцом, но при виде огромного количества документов, у него опустились руки. Конечно, это произошло не сразу, и где-то до обеденного времени — с перерывами — вместе с Гермионой и Дамблдором, которые ещё вчера были назначены его советниками, честно просматривал свитки со сметами, деловыми письмами, жалобами и прошениями своих новых поданных.

Но, к концу этого времени, он устал. Глаза его слезились, голова раскалывалась, рука отваливалась.

— Гермиона, — спросил он. — Вы сможете справиться без меня? — шёпотом спросил он помощницу. — Я, пожалуй, сделаю перерыв. После подменю тебя.

Девушка посмотрела на него и, улыбнувшись кивнула. Парень благодарно коснулся губами её щеки и встал со стула.

Он любил её. Любил очень давно. Но никак не мог признаться в этом ей. До того дня, как вошёл в кабинет Дамблдора в первый раз. Тогда директор, спросив его о внеклассных успехах, открыл ему тайну Гермионы Грейнджер. Тогда Избранный и узнал, что староста Гриффиндора любит его также сильно, как и он её.

Но признаться в этом ему мешала застенчивость. В утро, когда она рассказала об судьбоносном ритуале, он в очередной раз набирался смелости признаться в своих чувствах. А после, решил, что если уж ему быть королём, то Гермиона Грейнджер станет королевой. Поэтому, выпроводив девушку из кабинета после ритуала, попросил короновать её вместе с собой, но так, чтобы это был сюрприз. И директор уступил. Ему же принадлежала идея об испытательном сроке — старик подозревал, что учреждение монаршего гарема было для лучшей ученицы Хогвартса способом привлечь к себе внимание возлюбленного.

Радости гриффиндорки не было предела. Вчера, поднявшись в свои покои и оставшись наедине, они признавались друг другу в любви и целовались. Гарри был не против пойти немного дальше, но Гермиона пресекла его попытки до тридцать первого числа июля-месяца, к его разочарованию. Правда, пообещала, что при формировании гарема, станцует для него в одеждах более скудных, чем обычно.

Отдохнув полчаса, юноша, как и обещал, сменил невесту. Но не успел прочитать ничего, кроме первой строчки: портрет сэра Кэдагона сообщил, что слизеринцы требуют аудиенции с его величеством.

* * *

Гарри и Гермиона переглянулись и посмотрели на Малфоя и Нотта, стоящих перед ними с горделиво-глупыми усмешками. Когда монарх воссел на своё место в приёмной, а его советница встала у его плеча, эти двое ворвались внутрь, не дождавшись разрешения, и потребовали мест министров нового владыки.

— А с чего вы решили, будто я назначу вас советниками? — спросил король.

— Поттер, ты тупица! — Нотт оскалил белые зубы. — При монархах всегда есть дворяне! Всегда! Мы члены священных семей! Аристократия. Считайся с нами или корона слетит вместе с головой.

Вместо ответа Поттер выпутил ему в лицо жалящее заклятие. Теодор закрылся руками и завопил, упав на пол.

— Гермиона, милая моя, — голос Гарри был мягким и спокойным. — Будь любезна, расскажи этим людям, кто такие дворяне.

— Приближённые к правителю люди. Они должны верно служить государю на поле боя или в совете. В награду за хорошую верную службу монарх даровал им титулы и привилегии.

— Вот как... Слышали? А вы пока ещё мне никак не служили, ни в одном бою не были, ни одного дельного совета не дали. А вот угрозы были. Как бы мне вас наказать... может редукто между ног?

Едва слизеринцев удалось выпроводить из приёмной, Гарри и Гермиона вернулись к работе. На этот раз труды пошли не так гладко, как хотелось бы. В их головы лезли невесёлые мысли. Нотт и Малфой болтливы и их идея почти наверняка известна уже всем слизеринцам, вообразившим себя аристократией. А это значит, что члены змеиного факультета будут вести себя как обычно. Заносчиво.

Оба гриффиндорца посмотрели на заготовленный указ об обязанностях подданных короля Гарри Поттера. Гермиона пробежалась по его тексту.

Дамблдор, отлучавшийся ненадолго по делам, требующим его вмешательства, как директора школы (этот пост было решено оставить, для решения проблем в сфере образования) и потому пропустивший приём "дворян", был очень удивлён, когда вернувшись, обнаружил своих учеников переписывающими уже готовый к утверждению указ.

— Зачем вы это делаете? — спросил он.

В ответ его поросили присесть и помочь.

* * *

Когда все ученики и учителя собрались в Большом зале на обед, директор Дамблдор поднялся со своего места и прошествовал к трону Гарри, достал из своих одежд свиток, щёлкнул пальцами. Появившийся домовик принял пергамент и прочёл громким, хотя и высоким голосом:

— Сиим указом мы, Гарри, сын Джеймса и Лили возвещаем всем.

Доколе не будет убит мой вечный враг Том Реддл, именующий себя Волдемортом, приняли мы на себя титул короля Хогвартса, в соответствии с древними правилами. А потому уведомляем всех и каждого сотрудника, либо ученика школы Хогвартс: всякий мужчина всех возрастов считаются отныне воинами школы и обязаны нести службу по её охране, а также следить за её чистотой и пригодностью к жилью.

Все девушки, вне зависимости от возраста будут также частью гарнизона нашей крепости, однако, при достижении пятнадцати лет обязаны пройти собеседование у моей советницы Гермионы Грейнджер. Прошедшие его станут её фрейлинами, а со вступлением в совершенные лета да сделаются наложницами монарха своего.

Повелеваем также, чтобы никто из учеников выше других себя не считал. Ни статус крови, ни богатство, ни влияние семьи не могут стать знаком отличия, но токмо заслуги перед королём. Отличившимся в бою с врагом, либо добрым советом, либо чем иным да будут награждены дворянским титулом.

Доносим до всех подданных своих, что за провинности в дисциплине, нарушение приказов короля, либо назначенных им лиц, либо за иные проступки, да будут все наказаны работами исправительными (полный список правил выйдет позже). Факультету Слизерин, как наиболее нелояльной нам части замка надлежит эти обязанности постоянно исполнять, начиная с прочтения сего указа. Остальным же, при соответствующем распоряжении.

Альбусу Персивалю Вулфрику Брайану Дамблдору, всем деканам факультетов, за исключением Северуса Снейпа, Горацию Слизнорту, мадам Поппи Помфри, а также Аргусу Филчу даруется дворянское достоинство. Титулы да будут определены позже.

Писано в месяца сентября двадцать третий день.

* * *

— Это неприемлимо, Поттер! — кричал Снейп, когда обед завершился и монарх вместе с двумя своими советниками выходил из Большого зала. — Вы просто пользуетесь полученной от ритуала властью и мстите за мелкие обиды от учеников моего факультета!

— Мелкие обиды? — Гарри поднял бровь. — Ваши ученики пытались убить меня и моих друзей, издевались над ними, как по-вашему, это мелкая обида? Но думайте, как хотите.

— Даже если и так, — вмешалась Гермиона. — Они угрожали Гарри, своему королю, рассправой. Это вовсе должно минимум караться телесными наказаниями. К тому же, Слизерин следует отучить от безнаказанности, к которой они привыкли. Некоторое количество тяжёлых трудов — это хороший учитель. Если же вам, Снейп, что-то не нравиться, можете покинуть Хогвартс и идти к Волдеморту. Он ваш факультет любит, но посмотрим, как он отреагирует, когда вы скажете, что не можете исполнять обязанности шпиона при Дамблдоре. Хотя... Должность преподавателя Защиты от Тёмных Искусств проклята и в вашей гибели ничего ужасного не увидят. Какая разница, произошла она в конце года или начале, верно? Только, уходя, сдайте директору Дамблдору полную отчётность о своей работе за весь период своей занятости. Профессора должны быть ответственными. И да, если выживете, вернуться не сможете. И зарплаты у вас, разумеется, не будет.

Северус побледнел, его глаз задёргался, руки затряслись.

Наконец, выдавив из себя какое-то невнятное бормотание, мужчина развернулся и шатающейся походкой побрёл прочь

Северус Снейп со всех ног спешил в аудиторию истории магии, где новокоронованный король и его грязнокровка проводили собеседование с кандидатами в пажи и фрейлины для своих свит.

Он очень злился на гриффиндорцев и директора: на первых за отказ присвоить ему, Принцу-Полукровке, дворянское достоинство, а второго — за то, что не вступился за него и не опустил первых с небес на землю. А ведь он, сын Эйлин Принц, гений зельеварения, мастер легиллименции и оклюменции, мастер тёмных искусств, до сих пор не раскрытый двойной агент и самый важный член Ордена феникса, внёсший наибольший вклад в будущую победу над Томом Реддлом и его слугами, как никто другой заслуживал не то что дворянства, а короны. Но негодный мальчишка отнял у него возможность стать королём.

Мысль о такой несправедливости не давала ему спать в эту ночь, мучая Северуса, вводя его в состояние бешенства столь сильное, что он несколько раз громил свою комнату.

Но под утро ему пришла в голову замечательная мысль: чтобы получить нужный титул, нужно подобраться к ним поближе и убедить в собственной полезности. С ненавидящим и не ценящим заслуги слизеринского декана юношей такое не пройдёт, чего не скажешь о его девчонке. Та слепо преклонялась перед авторитетом взрослых вообще и учителей в частности, а значит, могла впустить его в своё окружение, а уж после этого очаровать её и убедить в нужном решении труда не составит. Мама всегда говорила, что Северус импозантный — что бы это ни значило — мужчина, да и Лили встречалась с ним, пока её не увёл проклятый Джеймс Поттер. Правда, Дамблдор говорил, что Эванс просто дружила с ним, в последние годы — чисто из жалости. Но что мог знать Дамблдор о нём, Северусе, из Рода Принц?

Увидев вожделенную аудиторию, он направился к ней, но войти ему помешал возникший на пороге домовик.

— Вас впускать не велено! — пропищал он и захлопнул дверь прямо перед носом Снейпа, в следующий миг обнаружившего себя в подземелье.

Из горла зельевара вырвался надрывный крик.

* * *

Ни Гарри, ни его советница ничего не знали о планах и разочарованиях шпиона Ордена. Они были заняты. Стать оруженосцами короля или фрейлинами будущей королевы хотели почти все ученики Хогвартса и помещение было забито представителями всех четырёх факультетов. Но Гарри и Гермиона, опасаясь интриг и подлянок со стороны слизеринцев в их сторону даже не смотрели. Однако, если Поттер мог просто отказать и назначить своими оруженосцами и пажами друзей, то Грейнджер было сложнее: одновременно с отбором в придворные дамы, она проводила "кастинг" на места будущих наложниц Гарри и, отсеяв змей из своих фрейлин и статс-дам, вынужденно виделась с ними уже на смотринах любовниц, тратя своё время и нервы.

Откровенные уродки, вроде Буллдстроуд, или магглоненавистницы, как Паркинсон, были выгнаны из аудитории сразу: с наложницами контактировать будет не только её будущий супруг, но и она сама, и каждый день проводить в скандалах, либо опасаться получить яд в еде ей не хотелось. Единственными слизеринками, ставшими наложницами Гарри оказались сёстры Гринграсс.

Работы было много. И её объём увеличивали парни с разных курсов и факультетов, подходившие к ней в попытках набиться в "фавориты", проще говоря — в любовники. Их аргумент был до смешного примитивен: если у Поттера будет гарем, почему бы тебе не завести свой? Но девушка гнала их всех. Она твёрдо решила, что будет верна своему жениху. Пусть у него будет множество любовниц, но ведь его женой будет одна лишь Гермиона Грейнджер.

В итоге в её свиту вошли Лаванда, сёстры Патил и Фэй Данбар

* * *

— Нет, Тори, ты мне скажи. что есть такого у Грейнджер, чего нет у нас? Мы же красивы, умны, богаты! А он с этой замухрыжкой.

— Даф, отстань! Мы и так у Поттера наложницы, но если хочешь, стань его фавориткой, они были у всех королей.

— Только в отличие от вас они были очень умные! — раздался за их спинами голос гриффиндорки.

Сёстры вздрогнули и обернулись. Грейнджер стояла у их стола и ухмылялась скрестив руки на груди.

— Ваше превосходительство! — Астория торопливо вскочила со своего места и сделала книксен, приветствуя будущую королеву. А вот её сестра вскинулась:

— Ты на что это намекаешь, грязнокровка?

Гриффиндорка взмахнула рукой. В тот же миг готовая взорваться бранью, не услышала собственного голоса.

— Вот это она и имела в виду, Дафна, — покачала головой сестра, когда Грейнджер ушла к сидящему с гриффиндорцами жениху. — Чтобы стать фавориткой, нужно мозги включать не только для моды. Нужно дать совет монарху, плести интриги, разбираться в куче вещей и действовать в подходящий момент. А ты этого не умеешь. И я не умею. Так и останемся наложницами. А мне этого и достаточно. Фините инкантатем!

* * *

Гарри обнял Гермиону и поцеловал её в щёку.

— Проводила инспекцию в моём гареме? — прошептал он.

— Да, мой король, — ответила девушка, обнимая его. — Кое-кто изволил проявить недовольство. Кстати, может быть тебе тоже стоит проверить подданых, а?

— Зачем? — не понял Поттер. — Всё уже не раз проверено. И мной, и моими верными товарищами. Больше всех, как и ожидалось, недовольны Малфой и Снейп. Драко уже несколько раз пытался отправить письма с жалобами родителям, но его послания перехватывали и подправляли эльфы.

— Подправляли? — удивилась девушка. — Каким образом?

— Перья, чернила, магия. И вот вместо жалоб на короля Гарри и его помощницу Гермиону, Люциус Малфой получит три десятка посланий с требованием крупных сумм денег.

Услышав это, Грейнджер рассмеялась и прильнула к нему, пряча улыбку на плече друга.

В это время в Большой зал залетел филин. Совершив круг над столом Слизерина, птица сбросила на него мешочек и красный конверт. После чего улетел прочь. А со стороны змеек теперь слышался громкий голос Люциуса Малфоя:

— Драко! Как тебе не стыдно? Ты требуешь от нас с каждым разом всё больше денег, хотя знаешь, что мы стеснены в средствах! Это тебе на весь оставшийся год! Когда вернёшься домой, мы с тобой поговорим обстоятельно!

Письмо разорвалось. Гарри вздохнул и кивнул Рону. Тот подошёл к слизеринскому столу.

— Король благодарит тебя за добычу денег для нужд Хогвартса, Малфой, — произнёс Уизли важным тоном. — Но поскольку большего тебе не добиться... Что делать, ваше величество?

— А что делать? Переложим на остальных слизней. Какя разница чьи деньги залатают бюджет? Все они в той или иной степени за Тома Реддла.

В зале поднялся шум...

* * *

Слизеринцы плакали от бесильной злобы. За сегодняшнюю попытку переворота их наказали дополнительными работами. Одни были на стенах, другие помогали эльфам, третьи — Хагриду. А четвёртых гноил на отработках Филч.

Но это ещё были цветочки: профессора Снейпа указом Поттера лишили зароботной платы, а также деканства, и Дамблдор публично высек его ремнём ниже спины. В свободное от занятий время все змейки были обязаны мыть замок, варить на продажу зелья и выполнять иную лёгкую работу. На их лечения перестали тратить зелья, чья стоимость превышала сто галлеонов, и кормить только блюдами, приготовленными из выросших на территории школы ингридиентах, а задолженность по штрафам возросла троекратно. Самые активные участники попытки свержения Поттера и вовсе были заперты в тайной комнате под заклятием немоты на неделю.

Факультет потерял все баллы и не мог заработать новых, пока не погасит свой долг.

Такая жестокость, с точки зрения слизеринцев, врочем, длилась недолго: уже через три дня монарх, "вняв просьбам своей невесты" великодушно разрешил получать баллы первым трём курсам, а также дозволил тратить на них дорогие лекарства в опасных для жизни случаях, а по выходным их кормили как на праздниках.

В благодарность за избавление, дети Салазара сто раз поклонились своей избавительнице, благодаря её.

Но тут же факультет получил новый штраф: оказалось, что Паркинсон вместе с Дафной Гринграсс и её подругой Трейси Дэвис, будучи несовершеннолетними, попытались соблазнить Поттера и заставить его отменить свои решения. И это несмотря на запрет плотских отношений до совершеннолетия.

Жизнь обещала быть тяжёлой.

Утро следующего дня было прекрасным для Гарри Поттера. Не от теплоты или солнечного света. Просто рядом с ним лежала Гермиона, его прекрасная будущая жена и королева. Она ещё спала, подложив под щёку ладонь, и улыбалась.

Юноша осторожно встал, стараясь не разбудить её и одевшись, вышел из комнаты. Предстояло сделать много работы. Ещё не все ученики прониклись новым устройством школы: слизеринцы категорически не желали давать деньги на что-либо, что не касалось их самих. Женская часть змеиного факультета требовала какого-то контракта и церемоний. Когтевранцы просили частную библиотеку и освобождения от ряда повинностей, гриффиндорцы — квиддича, пуффендуйцы больше работы в теплицах и меньше на стене, а также общешкольных кружков. И со всем этим следовало разобраться, желательно не разбудив любимую. Пусть отдохнёт.

* * *

— Вуд бы этому не обрадовался, Гарри, — покачала головой Кэти, глядя на играющих в воллейбол пуффендуйцев.

— Нашим объятиям? — удивился король, обвивший её талию. — Почему?

— Что? Нет! Ему всё равно на отношения. Я говорю о замене квиддича маггловским спортом. Ты ведь помнишь его одержииость!

— Но Вуда здесь нет! А играть в квиддич пока не побеждён Том Реддл не стоит. Однако, всем нам нужно как-то развлекаться. Вот я и подумал приучить своих подданных к чему попроще.

— И у тебя вышло. Но ведь квиддич придётся рано или поздно вернуть.

— Верну, — он целует девушке руку, размыкает объятия и идёт дальше по своим делам.

Кэти ему нравилась. Верная, добродушная, красивая, весёлая. Но ей никогда не занять место Гермионы в сердце монарха. Он и на гарем-то согласился, лишь для того, чтобы подчинить Слизерин. Зачем ему нужны другие девушки, когда есть одна, великолепная и неповторимая? Разумеется, незачем! Только вот на данном пункте настаивала сама Гермиона, а Гарри согласился, посчитав, что плохого подруга не посоветует и знает, что делает.

А ещё она постоянно говорила ему о каком-то праве первой ночи. Что это за право такое, и что оно даёт, Гарри не знал, а спрашивать побоялся, не желая быть принятым подругой за откровенного дурака. Нужно было обратиться к кому-то, кто много знает и не будет много болтать...

Войдя в замок, он заметил Почти Безголового Ника.

* * *

Драко было холодно и голодно. Он стоял на посту, на стене. Был штиль, но изнеженного слизеринца пробрало до костей. Строго говоря, он не должен был сегодня дежурить, но так вышло, что вчера вечером обручился с Асторией и тут же узнал от Кровавого Барона, что сделал это без разрешения своего короля, а от своей невесты, что она, достигнув совершеннолетия не собирается просить у монархов освобождения от статуса наложницы и честно выполнять свои обязанности. Узнал и тут же наговорил много лишнего. В числе прочего, он, если сглаживать смысл произнесённых фраз, обвинил мать короля в супружеской неверности. И именно за это теперь стоял на стене, лишённый ужина, завтрака и сменщика на всю эту неделю.

"Будто этого было мало, он не мог решить, как ему быть с родителями. Можно вновь попытаться связаться с ними, но у Поттера всюду глаза и уши, а получить ещё одно говорящее письмо юноше не хотелось. Можно было попытаться получить от короля разрешение на визит домой и привести обратно отца и Лорда. Но ведь этот гриффиндорец ему не доверяет, а к грязнокровке не подобраться.

Оставался один выход. Побег.

* * *

— Говорите, барон Филч! — раздался голос Гарри в Большом зале.

Было время ужина и монаршая пара изволила вкушать пищу за спциально созданным для них отдельным столом, когда завхоз втащил в зал Малфоя.

— Он пытался бежать, ваши величества! — произнёс барон. — Я поймал его на четвёртом этаже!

— Он должен был быть на стене, если бы он просто пытался бежать, мы могли бы проявить снисхождение, — сказала Гермиона, хорошо отдожнувшая и находившаяся в благодушном настроении. — Но он оставил пост. Его нужно наказать!

— И мы накажем! Господин Филч, будьте так любезны высечь сего преступника розгой и отправить назад на место службы.

Старик низко поклонился, схватил вопящего слизеринца и вышел вон.

— Спасибо, мой король! Спасибо вам!

Смотря в след убегающему Колину Криви, Гарри невольно подумал, как же мало некоторым людям нужно для счастья: стоило только сказать пятикурснику, что он может организовать газету для подданых его величества, как тот с довольным видом умчался прочь, чтобы набрать себе помощников в этом непростом и ответственном деле. Монарх не сомневался, что в эту команду войдут Денис, Джинни и Найджел — наиболее преданные его поклонники.

Впрочем, юноша быстро забыл о Криви и своём ему поручении, когда, войдя в кабинет, заметил Гермиону. Его будущая королева явно сильно устала, что было немудренно: она с самого утра корпела над новым указом столь усердно, что пропустила завтрак. И Гарри, зная, что она не согласится бросить работу, отодвинул стул, сел и присоединился к девушке.

* * *

Северус Снейп, чертыхаясь, работал на огороде у Хагрида. Монаршая чета в своём последнем указе признала его бесполезным для Хогвартса и заставила эту самую пользу приносить. На огороде. Без применения магии! Его, Принца-Полукровку, двойного агента, лучшего и гениальнейшего зельевара мира, сильнейшего тёмного мага (каковым Северус видел себя в своих мыслях), мечту каждой женщины и единственного гения в Магической Британии заставили полоть грядки под присмотром полувеликана-недоучки!

Тут на голову мужчины опустился тяжёлый кулак.

— Говори, да не заговаривайся! Гарри тебя неспроста сюда спровадил: сам подумай и хорошенько, скоко ты учеников учил, а сколько шпынял от своих обид? Ты же учить не умеешь и нужен токмо Дамблдору был, как шпик. А Гарри ты зачем? Им от твоих донесений ни жарко ни холодно. Зельям учит Слизнорт, защите, сам Гарри. А ты зачем? Так что пользу приноси для школы и не возникай!

— Я спас ему жизнь на первом курсе!

— Не льсти себе! Ты против своего господина, как блоха против великана. Ты ничего сделать не смог. Да и что ты там шептал, никто не знает, может подбадривал Квирелла? О твоей помощи мы знаем с его слов, а стоят они недорого. И всё остальное время ты не помогал, а мешал! Вспомни Турнир! Не встрянь ты, Гарри привёл бы Дамблдора к Краучу и возрождения Сам-знаешь-кого не случилось бы. Но ты докопался. Может то по твоему хотению произошло? Ты же сразу стал важной птицей. Молчи и работай.

* * *

Монархи обходили свои владения нечасто: времени не было. Различные дела требовали их внимания, и осмотр совершали приведения, которые и докладывали им обстановку,

Потому сегодняшний обход был событием без преувеличения знаменательным. Ведь не каждый день их величества изволили посещать стены замка. Драко Малфой где-то читал, что в таких случаях преступникам и каторжникам смягчали режим содержания и даже выполняли их просьбы. А потому, он, смирив свою гордость, намеревался броситься в ноги этим королю и королеве и умолять их позволить ему отправить родителям письмо с извинениями за три десятка просьб отправить ему деньги. А если он такое разрешение получит, то сможет тайными фразами описать ситуацию. Тогда Лорд вмешается, убьёт Поттера и грязнокровку и всё наладится.

Смягчение режима произошло, но не так, как ждал Малфой: вместо положенных ему как чистокровному слизеринцу деликатесов, вроде жаркого, рагу, рыбы или сладкой выпечки подавали небольшие порции каши, похлёбки, салатов и хлеба, что вызвало его возмущение, но домовики его игнорировали, и это при том, что остальных кормили лучше.

Как результат, парня мучил голод. Сильный, всеобъемлющий голод, заставляющий забыть обо всём, кроме еды. И когда монархи посетили его пост, он, как и собирался, бросился им в ноги, но не просил, а визжа как девчонка, требовал еды, пытаясь ударить Поттера и Грейнджер.

Драко угомонили другие слизеринцы, испугавшиеся лишения пайков и смены. Скрученный, он лежал, скулил и плакал, придавленный тушей Гойла. Потому и не слышал, что говорил король. А узнав позже, возликовал: Поттер в своей глупости и наглости пригласил Тёмного Лорда на переговоры через неделю.

"Всего семь дней, — думал Драко. — Всего семь дней и чистокровные восторжествуют. Господин говорить не будет. Он просто уничтожит врагов!"

Разумеется, Тёмный Лорд Волдеморт не собирался вести никаких переговоров с королём Хогвартса. Хотя бы потому что ни о каком короле не знал. И когда получил от мальчишки письмо, в котором тот предлагал встречу в Хогвартсе и подписался как король, Самый великий маг в мире лишь посмеялся. Наверняка мальчишка просто прозрел, испугался и помешался. Однако, поразмыслив, решил, что всё сложнее.

"Король? Уж не назвал ли его Дамблдор своим приемником? Может, он хочет разделить власть? — Думал Лорд. — Я правлю своими сторонниками, он — своими? Нет. Это не в его натуре. Похоже, нужно его выслушать. Если будет смешно, я убью его быстро."

С этими мыслями он и выдвинулся к замку. К месту, в котором желал видеть свою резиденцию, чтобы покарать Поттера. Настроение его было приподнятым: что мог школьник против него? Ничего.

У ворот его встретил старый директор, и затребовал с него клятву о непричинении вреда никому во время переговоров. Том Реддл ухмыльнулся и обещание дал: его ведь можно обойти. Старик кивнул, распахнул ворота.

— Тёмный Лорд Волдеморт, он же Том Марволо Реддл! — провозгласил старик.

Довольный маг прошёл к стоящему во дворе столу и уселся за него. Собственный титул грел то, что у человека было бы душой. А маггловское имя лишь досадная неприятность. Но уже от следующей фразы улыбка увяла.

Гарри Первый Джеймс Поттер! Хозяин и господин замка Хогвартс и обитателей его, повелитель четырёх факультетов, Потомок Мерлина, наследник всех четырёх Основателей!

* * *

— Герми, я не понимаю, — Гарри поднял лицо на свою советницу и невесту. — Зачем мне титул? Неужели без него никак? До этого же пекрасно обходились.

— Гарри, ну что же ты? — Гермиона возвела очи горе. — По факту ты главный в замке! Фактический монарх! У всех монархов должны быть титулы! Тем более на переговорах, где собеседнику необходимо внушить уважение к себе. Так что давай думать дальше.

Поттер вздохнул. Спорить с девушкой ему совершенно не хотелось. Потому он просто подчинился.

* * *

Услышав как Дамблдор представил мальчишку, в Волдеморте закипела злоба. Этот мерзкий и наглый юнец, отродье грязнокровки и предателя крови посмел назвать себя наследником всей Хогвартской четвёрки, хотя позвал на встречу того, в чьих жилах текла кровь самого Салазара Слизерина!

Сам же Поттер спокойно, с подчёркнутым величием спускался с замкового крыльца в сопровождении своих дружков. Одетый во всё багряное, с нацепленным на лоб золотым обручем. Рыжий парень с глупым лицом нёс за ним подушку с мечом Гриффиндора. Следовавший за ним негр вышагивал с каким-то золотым предметом на такой же подставке.

Отодвинув стул, гриффиндорец сел. Взял в одну руку меч, в другую — золотую штуку, оказавшуюся при ближайшем рассмотрении увеличенным снитчем. Неужели Поттер и правда считает себя королём?

— Я готов выслушать условия твоей капитуляции, Том, — произнёс он ленивым голосом.

Это для Тёмного Лорда было слишком, и он, позабыв обо всём, выхватил палочку и атаковал мальчишку.

Но заклинание, не достигло цели, рассеявшись на середине.

— Твоя клятва нарушена! — громко провозгласил Поттер и отбросил свои регалии. — Теперь я свободен от своей.

Из его рукава выскользнула палочка и в грудь Тома Реддла ударило оглушающее заклятие. Уже через секунду обездвиженного чародея опутали верёвки, а на сопровождающих его пожирателей обрушился дождь из разноцветных лучей.

* * *

— То есть как это, не отречёшься?! — взвизгнул Снейп, когда сынок Джеймса Поттера на пиру в честь пленения Тёмного Лорда заявил, что не покинет своего поста. — Тёмный Лорд повержен! Условия выполнены!

— Читай указы внимательнее, Сева, — наглец ухмыльнулся и поцеловал грязнокровке руку. — Там написано, что я король, пока Волдеморт не будет повержен, то есть не погибнет.

— Ну так убей его!

— И нарушить заветы моего учителя, профессора Дамблдора? Нет, я его не убью. Он навеки останется в Тайной комнате. Может быть придёт час и он раскается? К тому же, врагов нужно карать без ненависти, прощать!

— Но ведь ему не нужны ни вода, ни питьё, ни сон! Он не стареет! Он...

От осознания того, что Лорд останется жив вечно, и всё это время он будет вынужден подчиняться Поттеру, Северус Снейп лишился чувств.

Маленькая Гермиона плакала. В очередной раз она стала причиной насмешек одноклассников. Но смеялись они не над её любовью к книгам, а над её мечтой: на вопрос учителя "кем вы хотите стать?" она ответила "королевой" и показала рисунок — саму себя с кудрявыми каштановыми волосами, широкой улыбкой на лице и короной на голове.

Со всех сторон тотчас послышались смешки и оскорбления: "Лахудра захотела стать королевой!" "Заучка сошла с ума!"

Она плакала и сжимала в руке свой рисунок, повторяя про себя: "Стану! Я обязательно стану королевой!"

* * *

Выдохнув Гермиона вышла в освещённую часть комнаты. Заиграла музыка. Девушка двинула бёдрами влево, вправо, выставила вперёд грудь, задвигала, выдвигая то одну, то вторую её половину, откинулась назад, двигая грудью и талией. Звенели бубенцы на юбке и бюстгальтере. Она Резко развернулась, вильнула задом, повернулась боком к зрителю, двинула бедром назад.

Звенели бубенцы.

Вернувшись в исходное положение, она нагнулась, выпрямилась. Руками изобразила волну, снова вильнула бёдрами. Согнула колени и тряся под смех бубенцов задом и грудью отвернулась. Заметив однако, довольное лицо своего короля.

Задвигала бёдрами и спиной. Выгнула плечи. Нагнулась, оттопыривая всё ещё вращавшуюся попу.

Она знала, что танцует неправильно, но это были единственные движения что Гермиона сумела вспомнить.

Девушка пропустила момент, когда к ней прислединились Парвати и Лаванда. Подмигнув, они стали повторять за ней, отчего стало как-то спокойнее.

А потом подхватив её за руки, сплетницы занесли Грейнджер на кровать, избавляя от одежды. Гарри обнял её и поцеловал, сцепив руки на талии.

Гермиона ответила. Её восточный танец удался на славу.

* * *

Утро выдалось ярким, как и следует в июне. Гермиона проснулась и растянула губы в улыбке, вспомнив, как танцевала для Гарри и в какую прекрасную ночь это вылилось.

С их выпуска из Хогвартса прошёл год. Они уже не ученики, но правители замка.

Её короновали окончательно несколько недель назад. Теперь она Гермиона Поттер, королева Хогвартса и Хогсмида, госпожа обитателей их и повелительница, мудрейшая из волшебниц, любимая дочь магической Британии.

Девушка ухмыльнулась. Гарри как всегда в своём репертуаре: дал ей титул длиннее своего. Какой же он милый!

Они искренне любили друг друга. Гермиона последовала бы за ним куда угодно и сделала бы для него всё. И он для неё также. Они были неразлучны и всегда поддерживали друг друга. Они были монархами сердец своих супругов.

Встав с постели гриффндорка нашарила в тумбочке старый рисунок и посмотрела на него.

— И всё-таки я королева.

— Разумеется, злото моё, — Гарри подошёл к ней, поставил поднос с завтраком на тумбочку и поцеловал жену. — С добрым утром!

— С добрым утром, мой любимый король!