О пожирателях (джен)

Когда его выбросило из воронки трансгрессии, Корбан Яксли успел заметить дом, в котором с удивлением для себя узнал родовое гнездо Древнейшего и Благороднейшего семейства Блэк, хотя отец в кругу близких, разумеется, называл это место намного проще: вертеп спятившей семейки. Правда, с самими Блэками был до тошноты вежлив.

Приземлившись, Пожиратель вынужденно выпустил ногу Уизли — только представитель этой семейки был настолько рыжим и тупым, чтобы хвостиком потащиться за Поттером в Министерство, где правил Повелитель — и попытался удержать равновесие. Не вышло. Начальник Отдела обеспечения магического правопорядка споткнулся о собственный ботинок и упал, ударившись головой и потеряв сознание.

Он не слышал хлопка трансгрессии. Его сознание покинуло своего хозяина.

* * *

Когда Яксли очнулся, уже вечерело. С трудом поднявшись на ноги, он осмотрелся. Нет, зрение его не обмануло: действительно, крыльцо дома Блэков. Того самого, адрес которого никак не могла вспомнить Беллатриса, что очень её раздражало. Выходит, здесь прятались соратники Дамблдора и здесь они скрывали мальчишку.

«А может, он и сейчас здесь?» — подумал Корбан, хотя и понимал, что шанс на это ничтожно мал: мальчишка глуп, но не совсем же бездумен, чтобы оставаться в засвеченном убежище. Однако проверить стоило.

Он сделал несколько шагов, распахнул входную дверь. Внутри не было никого. Шаг, второй, третий. В конце коридора собирается пыль, формируя фигуру Дамблдора, тут же напавшую на Пожирателя смерти, напугав его до заикания.

Яксли не понял, как отбился от директора Хогвартса, пугающего всех слуг Тёмного Лорда, кроме сумасшедшей Беллы, даже после своей гибели. Вот пыльный призрак атакует его, а вот — его нет.

«Ловушка, — проносится в голове мага. — Нет, просто обманка. Надо быть осторожным и проверить, нет ли здесь ещё чего-то подобного».

Он хотел пойти вперёд, но трясущиеся ноги его не слушались. Совсем. Он боялся. Страшился. Ужасался, как малое дитя. Вдруг это призрак Альбуса? Притаился и ждёт, когда незваный гость пройдёт внутрь, чтобы напасть снова? Конечно, сами призраки физического вреда не нанесут, но, когда дело касается Дамблдора, ни в чём нельзя быть уверенным.

Корбан внушал себе, что осматривает коридор на предмет ловушек и потайных ходов, в которых мог прятаться Поттер с друзьями, и даже водил из стороны в сторону палочкой. Но сколько он ни разглядывал потемневшие от времени, заросшие пылью и паутиной обои, подставку для зонтов в форме лапы тролля, пустую тумбу, закрытую дверь, на которой внимательные глаза уже различали налёт грязи и мелкие трещины, ничего не находил.

Сколько так прошло минут, Яксли не знал. Но постепенно самообладание к нему вернулось, и осмотр стал не мнимым, а реальным. Подсвечивая себе путь заклинанием Люмос, он прошёл внутрь и осмотрел каждый миллиметр стены. Прошёл на кухню, затем в гостиную. Ни следа Поттера, рыжего предателя крови или грязнокровки. Но оставались ещё верхние этажи.

Идти туда Пожиратель не хотел: он не знал расположения комнат. Когда семья Яксли приходила сюда в гости, наверх, в жилую часть дома их не пускали. Мальчишка с дружками мог устроить засаду, вызвать помощь или сбежать. Проще было бы вызвать подкрепление, но стать посмешищем, прослыть трусом мужчина хотел ещё меньше. Кроме того, зов услышал бы и хозяин, а если он придёт и не получит Гарри Поттера, его слуге не жить.

* * *

Ступени громко скрипели, заслужив от мага поток тихих ругательств. Работник Министерства успел тысячу раз пожалеть о том, что вошёл в этот дом, а не поселил бригаду егерей: тех было много и не жалко.

— Кто здесь? — раздался голос, который Яксли предпочёл бы никогда не услышать.

С портрета на него смотрела давно покойная Вальпурга Блэк.

— Малыш Корбан? — удивилась женщина. — Что ты здесь делаешь?

Пожиратель смерти поморщился. Это прозвище напомнило ему его не самое счастливое детство, когда он, отличаясь малым ростом, становился предметом насмешек сверстников. Особенно нелепо оно звучало сейчас, когда он был высоким и коренастым.

— Я уже давно не малыш, леди Блэк!

— А смотришь на меня снизу вверх! — парировала женщина. — И всё же, что ты здесь забыл?

— Ищу Поттера. И его дружков.

Портрет поджал губы и смерил гостя презрительным взглядом.

— Что вы все словно помешались на этом мальчишке? Носитесь с ним, будто он из золота! А меня, старую, все забыли. Никто не приходил! Никто не помог...

— Так зачем? У вас есть домовик.

— И что с того? Он заменит мне старых друзей? Перескажет мне новые сплетни? Утешит? Может быть, подарит что-то, что согреет сердце, или вспомнит со мной детство? Или поругается, как с родичем, другом или просто человеком? Эх, вот когда здесь шлялись прихвостни Дамблдора или тот же Поттер, мы хотя бы собачились. Да и наблюдать за этой троицей интересно. Они знают, как меня повеселить. Не то, что вы! Только и знаете, что перед лордом своим ползать и ноги ему, как собаки хозяину, вылизывать. А может, и что повыше.

— Говори да не заговаривайся, карга! — заорал чародей скорее рефлекторно, чем из желания заступиться за господина. — Тёмный Лорд отныне повелитель Британии.

— А вы при нём слуги, — старушка подбоченилась. — Что делаешь ты, малыш Корбан? Прибираешь за ним в афедроне? Или моешь посуду?

Мужчина рассвирепел. Эти слова задели его. Он, Корбан Яксли, член списка священных семей, а эта нарисованная кошёлка зовёт его прислугой.

— Я — глава Отдела обеспечения правопорядка!

Стены дома сотряс дикий смех. Вальпурга схватилась за живот и согнулась.

— И сколько ты заплатил за то, чтобы туда попасть? Ты же даже считать научился только на четвёртом курсе! Видимо, в этом отделе всё совсем плохо. И как Альбус Дамблдор допустил такое?

— Это не важно, он всё равно мёртв.

В нарисованных глазах магу почудился блеск интереса.

— Кикимер! — позвала она. — Усади гостя на стул! Он принёс мне новости, и нас ждёт долгий разговор!

Яксли хотел возразить, но эльф перенёс его в гостиную, накрепко привязал к табурету и исчез.

Явившаяся на пустой холст Вальпурга уставилась на него.

— Рассказывай. По порядку, и не упусти ни одной детали.

* * *

Метка звала его не раз и не два, но проклятый домовик не выпускал пленника, не давая ему сбежать. Корбан был вынужден рассказать портрету все сплетни за последние десять лет, включая те, о которых сам только слышал, не упуская ни единой детали. В перерывах он говорил с ней, описывая свою жизнь и выслушивая её жалобы. Его кормил послушный воле хозяйки домовик, которому ради этого пришлось идти работать на кухне Хогвартса. Чары трансгрессии были заблокированы, палочка мага отобрана.

Яксли был выпущен, лишь когда Вальбурге Блэк надоело его общество. Переместившись к Лорду в особняк Малфоев, он не был казнён лишь потому, что все куда-то собрались.

Лишь краем глаза он увидел дату: второе мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года.

Майская ночь была неожиданно холодной. Возможно, всё дело было в месте их размещения. Дом Рудольфуса, его жены и брата никогда не отапливался.

Свой особняк Лестрейнджи выделили егерям под базу почти сразу после формирования первых бригад. Сами же они в нём почти не жили: Беллатриса переехала к Малфоям, а Рудольфус и Рабастан пропадали на заданиях, но всё же изредка возвращались, чтобы проверить своё имение или поучаствовать в попойке. Вернее, устроить её: на время своего отсутствия Пожиратели смерти запирали винный погреб на ключ, накладывали на его двери охранные заклинания и в придачу оставляли сторожить его двух крепких молодцев с Балкан, изгнанных за какую-то провинность из Дурмстранга. Выпивку Сивому и его ребятам выдавали лишь после успешных миссий как награду.

Такие порядки бесили что Фенрира, что его ребят, но сделать никто ничего не мог.

* * *

Голова раскалывалась. Всё же Белла сильно его приложила. И, судя по недовольным стонам, не его одного. За что им так досталось, никто не понял: ну отняли они у девчонки меч, так это их добыча. И мало ли, откуда он у неё, может трансфигурировали из чего-нибудь да баловались.

— Сивый, выпить бы, — прогнусавил кто-то, словно ребёнок.

— Вон лужа от недавнего дождя, из неё попей! — огрызнулся оборотень. — Нам теперь только сивуха в Лютном светит, а там сейчас нам появляться не следует: увидят нашу братию и прикончат за отлынивание от работы.

— Слушай, Сивый, а может, грабанём этот погреб, а? Нас много, маги мы толковые... относительно.

Фенрир покачал головой. Струпьяр всегда казался ему более рассудительным, чем остальные, почему и стал его заместителем. Но сейчас он нёс редкую бредятину, о чём и узнал незамедлительно.

Но чем ближе подходили егеря к своей базе, чем больше рассуждали, была ли их сегодняшняя добыча Гарри Поттером и почему взъярилась чокнутая Белла, тем более привлекательным было предложение Струпьяра. А то, что особняк встретил бригаду кучей пустых разбитых бутылок из-под вина, виски, бренди и медовухи старше покойного Дамблдора и крепче стали, лишь усилило головную боль и желание опьянеть. Потому Сивый решился и, взяв с собой заместителя, отправился к погребу. Он надеялся, что чем меньше будет группа, тем сложнее её будет заметить.

Наёмники стояли на страже, пялясь в одну точку. Егеря крались к ним, стараясь не шуметь, но их всё равно услышали: молча, точным выверенным движением послали в них заклинания, которые оборотни чудом сумели отбить. Не дожидаясь новой атаки, Струпьяр смог послать в одного из противников оглушающее, от которого тот увернулся, а затем кинул в него вазу, отбитую в стену. А Фенрир, верный своей звериной ипостаси, обменялся парой заклятий со своим оппонентом, кинулся на него, пихнул корпусом в грудь и оглушил ударом по темени, затем придя на помощь своему помощнику.

Второй наёмник оказался крепче первого: заметив поражение товарища, он скинул свой кафтан и бросил его на Сивого, ударил режущими чарами, ранив оборотня, выхватил кинжал и бросился на Струпьяра.

Им пришлось бы плохо, но остальные, привлечённые звуками борьбы, прибежали на подмогу, оглушив неуёмного балканца залпом заклятий Остолбеней.

После вся бригада собралась у дверей, надеясь подобрать нужное заклинание для отмены охранных чар. Кто-то говорил, что никакой защиты нет, кто-то вспоминал сложные заклинания, несколько человек вспомнили о рунах, другие предлагали отыскать разрушающие артефакты.

Спустя двадцать минут кто-то смеха ради наколдовал Фините. Обычное Фините. И это сработало...

* * *

Вынеся несколько бутылей побольше, бригада разбилась на группы и принялась вливать в себя яд зелёного змия. По телам растеклось тепло.

Спустя совсем немного времени стали раздаваться пьяные песни, а потом началось...

— Я всё думаю, где же я тебя видел, — говорил Сивому один из подчинённых. — Теперь вспомнил: ты мой сын!

Оборотень, бывший лет на десять старше собеседника, поперхнулся, а тот продолжал:

— Зачем ты сбежал из дома, бесстыдник? Мать все слёзы выплакала!

Он встал, сделал шаг к командиру, пошатнулся, упал и захрапел.

— Да он же напился до зелёных чертей! — раздался голос Струпьяра. — Как ты можешь быть его сыном, когда ты — девочка?

Фенрир повернул голову и посмотрел на заместителя. Тот рассмеялся.

— Да чего ты? Ладно, признаю, папа, шутка неудачная.

Фенрир хотел разозлиться и избить шутника, но у Струпьяра появились двойники, а определить, какой из них настоящий, сил не было никаких.

А после выпивка закончилась, и ребята, потерявшие от алкоголя головы, послали его за добавкой:

— Ты самый сильный, — говорили они. — Принесёшь больше всех нас!

Фенрир, и сам ещё не напившийся вдоволь, послушно поднялся и побрёл к погребу.

— Стой! — догнал его голос Струпьяра. — Я с тобой! Больше принесём!

По пути они вспомнили, что запасы алкоголя охранялись опасными магами, и решили быть осторожнее — песни орали вполголоса, разговоры вели шёпотом, хохотали тихо, крались со всей возможной бесшумностью, совершая быстрые, маленькие шажки. И без особых проблем добрались до цели. Ну опрокинули пару-тройку железных штуковин неясного назначения, ну погромыхали эти фигулины, не считать же это трагедией?

Собрав с той же осторожностью бутылки с драгоценной жидкостью, — охранники отсуствовали, верно, отлучились куда — они пошли назад.

— Вы чего так странно идёте? — спросил их лежащий на полу человек в странной одежде.

— Тсс! — зашикали егеря. — Тихо! Тут где-то бродит опасный колдун! Лучше вставай и беги, пока он тебя не нашёл!

Они продолжили красться, не видя, как человек хлопнул себя по лбу и пробормотал что-то.

* * *

Голова раскалывалась. На этот раз от похмелья. Сколько Фенрир ни старался, он не мог вспомнить, сколько он и его бригада выпили, но явно больше двух бутылок.

Оглядев гостиную особняка Лестрейнджей, больше напоминавшую сейчас поле битвы, Сивый вздохнул. Что здесь случилось, он также не помнил.

В стороне прикладывал к голове пустую бутыль Струпьяр, пытавшийся вспомнить, кто и для чего измазал его женской косметикой, вслух рассуждая, что конкретно он сделает с автором такого художества.

— Что вы тут устроили! — крик вызвал приступ такой резкой головной боли, что бригада завыла безо всякой луны.

В дверях стоял Рабастан.

— Как вы до спиртного добрались? — спросил он, оглядев обстановку в поместье предков. — Теперь ясно, почему две недели новых магглокровок не приводите.

— Как две недели? — хором спросили командир и его помощник. — Нас Белла только вчера из Малфой-манора выгнала.

— Идиоты, — Лестрейндж ущипнул себя за переносицу. — Пьяницы! Сегодня второе мая! Ваше счастье, что вы нужны повелителю для битвы. Мы все идём в Хогвартс.