Танец Жертвы Jegeren av udødelige (гет)

Трель безвкусного рингтона вызвала копошение в движущейся по перрону толпе. Тучный мужчина, с рюкзаком на плече и дипломатом в руке, попытался вытащить из кармана телефон, но его пихнули в плечо. Пихнувшись в ответ, он все же вынул мобильный и чертыхнулся, увидев на экране фото. Махнув пальцем по “зеленому телефончику”, приложил трубку к уху.

— Да, дорогая! — улыбка приклеилась к лицу одновременно со словами. — Мне тут немножко неудобно говорить. Может попозже?

Дипломат стукнулся о сумку на колесиках. Старушка, что катила ее, резко обернулась, оскалив зубы, словно дикое животное. Мужчина замахнулся на нее телефоном, но тут же вернул его к уху. Воспользовавшись моментом, бабка пнула дипломат.

— Что, милая? Причем тут прошлая командировка? Она была неделю назад. Я же для вас стараюсь! Твои платья не копейки стоят, как и детские игрушки.

В трубку пискляво завизжали, от чего мужчина резко отдернул телефон, чуть не задев рослого мужчину в камуфляжном комбинезоне. Тот мрачно глянул сверху, вынудив толстяка поспешно скрыться в толпе.

— Маленькая моя, ты чего кричишь? Папа не может играть с тобой в куклы, ему надо работать. Ты и сама с собой можешь поиграть. — От нового крика улыбка скривилась гримасой, но быстро восстановилась. — Я тоже много чего хочу! И далеко не все мои хотелки исполняются. Далеко не все! А сейчас верни трубку маме, мы еще не закончили с ней разговор.

Найдя глазами нужный поезд, мужчина прижал телефон плечом и выудил из кармана билет. "Виктор Воротников" — значилось в самом верху. Быть "победителем" ему нравилось, особенно когда удавалось закрыть глаза на некоторые неудачи.

— Это у нас уже не первый такой разговор, а он мне и в прошлые разы не понравился! Работа у нас разная. Твоя — стул протирать и циферки считать. А мне с людьми надо встречаться, в глаза им смотреть, разговаривать. Так что, не бузи! С дочерью в куклы поиграй лучше. Все! Я уже у поезда! Потом тебе перезвоню.

Ловко "тапнув" по “красному телефону”, Виктор, не сдержавшись, скрипнул зубами, от чего улыбка мгновенно стекла с лица. Провожатый, молодой и скучный, безразлично проследил за этой метаморфозой, замерев с протянутой рукой. Спохватившись, толстяк сунул ему билет. Пробежав по нему глазами, юноша словно фокусник, сменил одну бумажку на другую. Свернутый тетрадный листок в клеточку мгновенно исчез в пухлой руке.

Неуклюже забираясь в вагон, Виктор перетек из большой суетящейся толпы в толпу маленькую. Люди выискивали свои купе, на ходу присматриваясь к попутчикам. Кто-то даже успел познакомиться. Отступив к окнам, Виктор развернул листок. Там коротко значилось: "Тебе повезло. Я все устроил. Поедешь с красавицей". Пухлое лицо растянулось в довольной улыбке. Смяв записку, Виктор пошел искать свое купе.

* * *

На плавно отъехавшую в сторону дверь, от окна повернулась девушка. Виктор улыбнулся еще шире. Красивая. С прямыми чертами лица, приподнятыми уголками губ — будто улыбалась. Сквозь тонкие недешевые очки на мужчину взглянули ярко-голубые глаза. Виктор быстро обежал ее фигуру взглядом. Под распахнутой кожаной курткой виднелась обтянутая светлой рубашкой грудь; тонкую талию и длинные стройные ноги подчеркивали узкие джинсы. Крепкие сапожки, годные в поход, блестели новизной. Глаза Виктора задержались на волосах девушки — длинные, волнистые, завязанные в хвост. Они были пепельного цвета с редкими более светлыми прядями, будто поседевшими.

Девушка тоже оглядела вошедшего, и улыбка ее стала шире. Или теперь она действительно просто улыбнулась. Приободрившись, Виктор вкатился в купе. Бросив на сидушку рюкзак с дипломатом, он снял пиджак, явив тусклому запыленному свету из окна свою дорогую рубашку. Запонки и держатель для галстука блеснули настоящим золотом. Взгляд девушки не изменился и улыбка шире не стала.

— Приветствия вам! — над столом протянулась пухлая ладонь. — Меня Виктор зовут. По работе вот, еду.

— Хельга, — девичья ладонь утонула в мужской руке, но рукопожатие оказалось неожиданно крепким. — Тоже по делам.

— Какое необычное имя. Зарубежное, прям.

— Скандинавская кровь. Хотя имя я выбрала сама.

Подняв бровь, Виктор бросил взгляд в сторону. Рядом с девушкой лежал один-единственный, раздутый от содержимого рюкзак.

— Часто поездами ездите? Я вот постоянно.

— Эм... Когда как. Все зависит от обстоятельств. Бывало и пешочком добиралась. Хотя транспортом, конечно, побыстрее.

Виктор нахмурился. Пошевелил губами, подбирая слова.

— Значит... Я так понял, работа без сжатых сроков? Удобно, наверное?

— Меня устраивает, — ответила Хельга и указала пальцем вниз. — Но вам явно не подошло бы.

Виктор непонимающе опустил взгляд. На безымянном пальце, глубоко вдавленное в кожу и полускрытое жировыми складками, сидело обручальное кольцо. Взгляд вернулся обратно на девушку.

— О, вы правы. С такой ответственностью нужна стабильность. Ни вправо, ни влево ни шагнешь.

— Неужели часто ссоритесь? — светлые брови прыгнули вверх.

— Не-не, зачем. Я стараюсь избегать таких ситуаций. Они пагубно влияют на обстановку, на настроение. Всегда стараюсь задобрить жену. Подарочки там, абонементы всякие, хе. Чтобы были мир и покой.

— Интересно. А дети есть?

— Дочка. Мелкая, а требовательная. То одно ей, то другое. — Виктор хихикнул, потом поморщился. — А у вас как с личной жизнью?

Вагон тряхнуло. Здание вокзала за окном поплыло в сторону. Вскоре начало раздаваться характерное постукивание по рельсам.

— Я одна-одинешенька. И на одном месте долго не бываю. Какая тут семья.

— Вы еще очень молода. — Хельга улыбнулась шире, но взгляд ее остался прежним. — Успеете еще наделать ошибок в жизни, хе-хе. А сейчас я, пожалуй, схожу за чаем.

Покинув купе, Виктор недовольно посмотрел на закрытую дверь. Потом оглядел себя, поправил запонки, смахнул невидимую пылинку с плеча. Не найдя недочетов, пошел к проводнице. Пожилая женщина с морщинистым лицом раскладывала пасьянс, пожевывая фильтр незажженной сигареты. Не с первого раза выпросив два стакана чая, Виктор отобрал у нее поднос, сказав, что донесет сам. Проигнорировав ответное: "Да мне пох!", вышел в коридор, но через несколько шагов остановился. Оглядевшись, мужчина убедился, что он единственный, кто покинул купе. Поставив поднос на пол, Виктор быстро вытащил из кармана небольшой прямоугольный футляр. Откинувшаяся крышка открыла пустые ячейки. Лишь в одно из них стояла колба с прозрачной густой жидкостью. Выдернув пробку зубами, Виктор вылил содержимое колбы в один из стаканов. Убрав футляр, мужчина выпрямился с подносом в руках. Руки его слегка подрагивали, дыхание участилось, но он быстро вернул себе самообладание. И, улыбнувшись, пошел обратно в свое купе.

* * *

— Спасибо! — сказала Хельга, приняв предложенный стакан.

Обычный граненый, со свисающей сбоку ниточкой от чайного пакетика и коричневой жидкостью внутри, он ничем не отличался от второго стакана. Усевшись на свою сторону, Виктор достал из рюкзака печенье и конфеты. Все дорогой марки. Открывая упаковки, мужчина поглядывал на попутчицу, но та, оставив чай на столе, полезла в свой рюкзак. Закинув в рот покрытую глазурью печеньку, Виктор спросил:

— А если не секрет, то кем вы работаете?

— Как раз таки он самый, — отозвалась девушка, поворачиваясь к столу. — Конфиденциальная информация. И слова не скажу. А как вы смотрите на игру в крестики-нолики?

На стол, между стаканами, лег маленький блокнот. Как раз под женскую руку. Он был в кожанном чехле, кремового цвета, без надписей или узоров.

— Что? — не сразу нашелся Виктор.

— А почему нет? Убьем время. Я могу поддаваться, если хотите.

— Что?! — уже с возмущением. — С дочкой играл. И не раз. Давайте!

— Тогда с вас ручка. Или карандаш.

Виктор непонимающе посмотрел на блокнот, но потом просто пожал плечами. Вынув из кармана пиджака фирменную ручку, он пододвинул поближе к девушке вкусности, а сам начал чертить игровое поле. Первую партию Виктор проиграл. Как и вторую! Усевшись поудобнее, мужчина загрыз еще одну печеньку. Третья вышла на ничью. Хельга сама начертила поле. И взяла четвертый раунд. А потом — пятый! Отпив чаю, Виктор перелистнул страницу. И вывел на ничью. И еще раз. Хельга перечеркнула три своих знака. Виктор рывком перелистнул страницу и потянулся к стакану. Девушка включила свет, не переставая рисовать очередное поле. Новый раунд.

Приложив ко рту стакан, Виктор понял, что тот пуст. На столе лежали смятые обертки от печенья и фантики от конфет. Смахнув крошки со стола, он той же рукой прикрыл зевок и потер слипающиеся глаза. Ни разу не победил! Хотя ничьих было много, поражений куда больше. Но что еще хуже, стакан девушки стоял полный остывшего чая. Она ни разу к нему не прикоснулась. И к еде, кажется, тоже. По крайней мере, на ее стороне стола не наблюдалось ни единой крошки. Проиграл не только в детской игре.

— Я, пожалуй, спать лягу. Поздно уже!

— Хорошо! — довольно улыбнулась Хельга. — Спасибо за игру. И спокойных вам снов!

С поникшими плечами разбирая постель, Виктор не заметил, как девушка перелистнула блокнот дальше — по идее, на пустые страницы — но взгляд ее будто пробежался по тексту. Разочарованно хмыкнув, она поднялась из-за стола.

— Пойду подышу воздухом, — сказала она, выходя в коридор.

— Ага, — буркнул Виктор, накрываясь простыней с головой.

Дверь купе плавно скользнула, закрываясь.

* * *

Проснувшись, Виктор увидел стройные ноги, закинутые одна на другую. Скуксившись, мужчина сел. Хельга, одетая как и вчера, смотрела в окно, положив подбородок на казанки согнутой руки. Стол был чист и пуст. Заметив, что попутчик поднялся, девушка приветственно улыбнулась.

— С добрым! Вы вовремя, уже и город видно.

Что-то буркнув в ответ, Виктор вышел в коридор, даже взгляда не бросив в окно. Понуро дойдя до туалета, он врезался в очередь. Дождавшись, скрепя зубами, возможности умыться и облегчиться, мужчина вернулся в купе. Хельга, казалось, даже не пошевелилась за это время, но сразу же вскочила, как открылась дверь.

— Долго же вы! Мы уже к вокзалу подъезжаем. Мне тоже надо подготовиться.

Посторонившись, Виктор пропустил девушку и долго провожал ее взглядом. Обтянутые джинсами ягодицы соблазнительно покачивались. Но кто-то вышел, перекрыв обзор. Вздохнув, толстяк вернулся в купе, надел пиджак, причесался и хотел, не прощаясь, пойти к выходу, как увидел рюкзак попутчицы. Джентльмен не только подаст девушке ее поклажу, но и пропустит вперед, подумал он. Облизнувшись, Виктор взялся за лямку. Но стоило поднять рюкзак, как руку дернуло вниз неожиданной тяжестью.

— Она что, кирпичи перевозит?! — прорычал мужчина, все же обрадовавшись, что не грохнул поклажу об пол.

Выйдя в коридор и дождавшись девушку, Виктор с улыбкой, несколько смазанной напряжением, протянул ей рюкзак. Она легко закинула его не плечо.

— О, спасибо! Скоро останавливаться будем. Пойдемте.

И грациозно пошла к выходу. Встряхнув рукой, Виктор направился следом. “Спортсменка, наверное”, — решил он. И, озадаченный, тут же забыл, что хотел еще полюбоваться девушкой.

* * *

Утренний вокзал встретил выходящих из поезда прохладой и огромной толпой. Разговаривая по телефону, Виктор проталкивался мимо дачников. Хельгу он потерял из виду, едва ступив на перрон. Она словно растворилась в толпе. Гоняться за девушкой в его планы не входило, а вот уточнить место встречи — очень даже. Получив короткие инструкции, толстяк свернул, минуя вход в вокзал. Вдоль киосков, где торговали всем чем могли, от одежды до инструментов. Мимо голосящих продавцов и покупателей, что ждали своих рейсов. Или только что с них сошли. Сквозь толпу до кирпичного вокзального угла. Там, сразу за поворотом, Виктор чуть не врезался в здоровенного бритого мужика. Черная футболка с изображением смайлика в луже крови и дыркой между глаз обтягивала крепкие мышцы, а квадратный подбородок был на уровне глаз Виктора.

— Я к Антону. Мы договаривались, — быстро пробормотал толстяк.

Здоровяк обернулся. В десяти шагах позади, на коробке сидел опрятный молодой человек в олимпийке, окруженный пятью подростками гоповатого вида. Словно почувствовав, что на него смотрят, он поднял взгляд от экрана мобильника. Льдисто-голубые глаза Антона пронзили Виктора, заставив замереть и покорно ждать вердикта. Когда парень отвел взгляд, толстяк нервно сглотнул. Короткий кивок здоровяку, и тот, словно швейцар, пригласительно взмахнул рукой. Приближаясь к молодой компании, Виктор достал платок, чтобы вытереть выступивший пот.

Антон медленно поднялся. Спокойный и уверенный, стриженый под машинку и гладко выбритый. Он выглядел как спортсмен в дорогих кедах, модных джинсах, благоухающий не дешевой туалетной водой. Виктор был уверен, что на него девушки вешаются сами, даже ничего в чай добавлять не надо. Замерев перед парнем, толстяк вцепился в ручку дипломата обеими руками.

— Здравствуй! Надеюсь, дела идут хорошо? Я вот, сегодня последний "подавитель" вылил. Мне бы еще.

— Это я понял, — кивнул Антон и повернулся к гопникам. — Топайте отсюда! У больших дядей дела.

Почему-то юнцы заухмылялись, хотя и сразу пошли к выходу. Оглядываясь, они мерили взглядом толстяка и, шепча что-то один другому, хихикали словно гиены. Обогнув и не подумавшего посторониться здоровяка, они быстро пересекли запруженное людьми место. Впереди шел заводила, успевший закончить школу, но уже несколько лет никуда не поступающий, да и не собирающийся. Работа для лохов, так он искренне считал и на что с удовольствием указал:

—Выдели этого жирдяя? Как он перед Антохой кланялся, а? В костюмчике, а без наркоты бабу уложить в постель не может, ха-ха-хе… Да хватит оглядываться!

Идущие позади тут же повернулись к заводиле.

— Но, Костян, вдруг он узнает? Нам ведь не разрешают свои дела воротить.

— А запрещают? Во! Главное по-тихому работать.

Усмехнувшись, Костя повел свою стайку дальше, к еще двум парням, что, стоя возле киоска "трусы-носки", рассматривали проходящих мимо людей. Заметив приближение ребят, один похлопал по руке другого.

— Как успехи, сурки? — хихикнул Костя.

— Есть парочка интересных. Две старухи с авоськами, вон тот мужик с папкой подмышкой и деваха в очках с рюкзаком. А еще у меня курить закончилось.

Хмурый взгляд "сурка" мгновенно просветлел, когда заводила протянул ему нетронутую пачку. Закурили с нее всей компанией. Кто-то жаловался на батю, что тот "всыпал" за запах сигарет. Высокий в явно с чужого плеча джинсовой куртке поддержал, сетуя на "родаков", а другой, лица которого не видно за угрями, заметил, что его родителей вызывали в школу. Над этим заржали всей компанией, представляя, как алкаш разговаривает с учителем. Впрочем, та сама напросилась. Заводила вспомнил, что недавно один с соседнего двора тоже "напросился". Его, избив, скинули в канализационный люк. Опять заржали, когда Костя добавил, что крышку они вернули на место. "Сурок" тоже что-то вспомнил, но его прервали возгласом:

— Рюкзак!

Парни обернулись, по "тыканью" пальцем поняв, о чем речь. У киоска со строительной утварью стояла стройная девушка, спиной к ребятам. Пепельный хвост покачивался из стороны в сторону, когда она разглядывала товар. Между ее ног стоял на вид плотно набитый рюкзак. Парни переглянулись.

— Работаем! — кивнул Костя и ребята разбежались.

Разделившись на группы, они быстро приблизились к нужному киоску. Девушка уже вертела в руках какие-то инструменты. "Сурок" в одиночку вышел вперед, подбираясь все ближе. А потом схватил рюкзак и рванул в сторону… чтобы тут же рухнуть на асфальт, немного прокатившись по инерции. Девушка обернулась, увидела поднимающегося парня. Тот кряхтя и краснея от натуги, прижал рюкзак к животу и начал убегать.

Продавец — пожилой "высушенный" мужик с всклокоченной бородой — проводив пацана взглядом, удивленно повернулся ко все еще стоящей девушке. Та тоже повернулась, посмотрела на свои руки, занятые строительными гвоздями и маленьким топориком. Аккуратно, с грустным видом, положила инструменты обратно на прилавок.

— Извините, — с улыбкой сказала она и сорвалась с места.

Мальчик лавировал между людей с грацией бегемота. Врезаясь в кого-либо, отскакивал словно мячик. Оббегая, почти заваливался на бок. Но он упорно, пыхтя и обливаясь потом, продолжал бежать. Хельга легко догоняла парня по коридору, который образовывался из отпихнутых воришкой людей. Нагнав убегающего, девушка протянула руку к воротнику олимпийки... как справа выскочило еще трое мальчишек. Они выбежали из-за спины высокого мужчины с нарачито-извиняющимися лицами. Хельга резко остановилась, так что проскрипели по асфальту подошвы сапог. Она успела убрать руку, в которую первый парень, бритый под машинку, чуть не врезался. Ребята явно были готовы к столкновению. Один из мальчиков, рыжий в веснушках, откровенно страховал друзей от жесткого падения, держась за их спинами. Поймав взгляд девушки, что остановилась в миллиметре от их заводилы, он быстро принял непринужденную позу.

— Извините, пожалуйста! — сказал Костя, примирительно подняв руки, те оказались в опасной близости от груди Хельги, но она, смотря поверх мальчишеских голов, не заметила этого. — Мы не видели, что вы бежите. Сами бежали. Мы же спешим, да, парни? Ну так, побежали дальше.

И они убежали, оставив девушку дальше высматривать в толпе воришку. Костя повел свою группу вдоль киосков, делая широкий круг до места сбора, чисто на всякий случай. Рыжий периодически оглядывался, проверяя, не следует ли девушка за ними. Хотя делал он это недолго, повернувшись к вожаку, парень ехидно заметил:

— Сдрейфил ее полапать, да? Они же были так близко! — и изобразил пальцами "жамк-жамк".

— Это ты, девственник, не стерпел бы! А я уже, — Костя повторил жест приятеля.

Тот накуксился. Шедший по другую сторону от заводилы крепыш, с широким и простоватым лицом, засмеялся короткими "хе-хе-хе".

— А ты че ржешь?! — накинулся рыжий. — Будто тебе кто даст.

— Че-е!..

— Завалите! — тихо рявкнул Костя. — Сначала добыча, потом можете помахаться.

Притихшие парни покорно шли за вожаком, приближаясь к общественному туалету. Но внутрь не вошли, а обогнули сбоку, протиснувшись вдоль железного, гофрированного забора, что отделял территорию вокзала от соседнего здания. За бетонным прямоугольником туалета был небольшой пятачок, закрытый со всех сторон. С двух — забором, с одной — ржавой "газелькой" без колес, в которой ночевали то бомжи, то наркоманы, а с последней — стеной сортира, куда выходили маленькие окошки, выпуская на волю накапливающуюся внутри вонь. В центре заваленного окурками и отмеченного "харчками" пятачка сидел на корточках "сурок", с хрипом пытаясь отдышаться. Рюкзак стоял перед ним.

— Ты бы еще корявее бегал! — с ходу наехал Костя. — С утра прибухнуть успел, что ли? Или закинулся чем?! Она тебя почти догнала!

— Да он тяжеленный! Я чуть не сдох с ним бегать! Там будто кирпичи!

— Кирпичи там... — передразнил заводила, подходя ближе.

Взявшись за "собачку", он рывком раскрыл рюкзак. Внутри они увидели ранее аккуратно уложенные, а теперь несколько смещенные обычные красные кирпичи.

Парни не сразу нашли подходящий комментарий.

— Это че за нах...

— Вот бл...

— Какого ху...

Это все прозвучало одновременно, но окончания были заглушены яростным воплем Кости.

— Сука-а-а-а! Она это специально, что ли?! Ненавижу баб!

Пока заводила пытался отдышаться, остальные сидели тихо. Пнув забор, Костя достал из кармана пачку сигарет. Под металлическое дребезжание закурил, успев обматерить дешевую зажигалку. С опаской поглядывая на вожака, рыжий начал осматривать кармашки на рюкзаке. Остальные присоединились чуть позже. На свет достали маленькую, наполовину использованную косметичку, нижнее белье в целлофановых пакетах, несколько пар носков и блокнот. Костя следил за обыском молча и мрачнел все больше. Вновь прибывших он заметил первым. Длинный, старательно отряхивающий свою джинсовую куртку, не сразу уловил атмосферу на пятачке. Идущий следом "прыщавый" скорчил предупреждающую рожу замыкающему новичку. К последнему Костя присмотрелся: его до смешного большие губы, пусть и искривленные шрамом, всегда веселили заводилу.

— Опа! — всплеснул руками длинный, подскакивая к рюкзаку. — Ну? Че нашли?

— Кирпичи, — грустно сообщил рыжий.

— В смысле?

Новоприбывшим показали. Пока те переваривали, "сурок" встал, перелистывая одну страницу блокнота за другой. Заметив это, Костя отлепился от забора и подошел.

— Че там?

— Записи у нее... угарные, — пожал плечами парень.

Ребята заинтересованно поднялись, только рыжий продолжил копаться в рюкзаке. Костя, отобрав блокнот, покрутил его в руках, но, не найдя ни единой надписи, раскрыл на случайной странице.

"Я люблю футбол и наши редкие встречи с соседкой".

"Теперь он мой! Притворюсь хорошей матерью, и ребенок удержит его рядом".

"Я добился всего, чего хотел! Какая разница, чем пришлось заплатить, все равно никто не узнает!"

"Я хочу ее, но она мне не достанется! Ни разу не выиграл, позорник! Вряд ли повезет на обратном. Придется покупать жене очередной подарок".

Перед последней записью шла долгая игра в крестики-нолики. Остальное было написано в одном духе. Каждая запись от первого лица, и каждая о чем-то своем. По два-три таких предложения на страницу, с большими пробелами между.

— Что за хрень? — скривился Костя. — Она больная, что ли?

— Хе, точно! — растянул пухлые губы новичок. — Кирпичи объясняет.

— Угораздило же...

— Пацаны... — растянуто донеслось снизу.

Опустив головы, парни увидели, как рыжий достал из бокового кармашка что-то блеснувшее желтым. Нет, не желтым... Все мгновенно присели с округлившимися глазами. Блеснуло золотым! В подрагивающих руках парень держал красиво исполненную вилку с рукоятью, вылитой в форме фигуры в балахоне, опирающейся на посох. По крайней мере, так предположил Костя, голова и верхняя часть посоха были сильно сплющены, аж до ровной площадки.

— Это че, настоящее? — спросил забывший о блокноте "сурок".

Костя протянул к вилке руку, но взять ее не успел.

— Нашла! — радостно объявил женский голос.

Парни резко обернулись. У входа в пятачок стояла обворованная ими девушка. Расслабленная и улыбающаяся, с руками в карманах, она по очереди осматривала мальчишек.

— Все вместе! Кто бы мог догадаться?

Вскочив, парни заметались взглядами, но быстро вспомнили, что выход отсюда один. Рыжий прижал вилку к груди. Костя и длинный полезли в карманы. Прыщавый метнулся к "газельке", к покосившейся водительской дверце которой была прислонена железная труба. "Сурок", бросив блокнот, схватил один из кирпичей и с размаху жахнул его об асфальт. Тот раскололся надвое, один кусок "сурок" взял сам, другой протянул "губастому".

— Зря ты сюда сунулась! — сказал Костя, надевая кастет. — Думаешь мы тебя пожалеем? Думаешь, раз баба, не тронем? Башку не проломим? Не порежем?

— А мы порежем! — пискляво крикнул длинный, со щелчком раскрывая складной нож.

Хельга улыбнулась еще шире.

— Ну попробуйте! — сказала она и, вынув руки из карманов, спокойно пошла на парней.

Шаг! Мальчишки крепче сжали оружие. Шаг! Кроссовок длинного шаркнул по асфальту, нож заметно дрожал. Еще шаг! Костя шумно сглотнул, не моргая, он смотрел на приближающуюся девушку. Они должны бояться, должны скулить, должны дрожать! Девушки, а не он сам. Закричав, Костя напал!

Широкий замах заводилы Хельга легко заблокировала предплечьем и, скользящим движением приблизившись в упор, ударила парня локтем в челюсть. Тот отлетел в руки "губастому". Свистнуло лезвие, от которого девушка отклонилась назад и сразу же отскочила подальше. "Сурок", увидев, что цель открылась, широко замахнувшись, метнул осколок кирпича. Метко метнул, точно в голову! Ярко-голубые глаза за очками мгновенно уловили летящий снаряд. Хельга увернулась так быстро, что пепельные волосы взметнулись. Подняв руку, она поймала пролетевший мимо кирпич. И запустила его в колено длинному! Нога парня резко выпрямилась от удара, а пятачок огласил вопль боли. "Сурок" вздрогнул; подбегающий с трубой прыщавый запнулся; вытирающий кровь с губы Костя ошарашено замер. А Хельга уже была рядом с длинным. Положив руку на сгиб его локтя, она сплела пальцы с его лежащими на рукояти и, коротким рывком, заставила мальчишку вогнать нож себе же в плечо.

Крича, длинный упал на заплеванный асфальт, с ужасом глядя на торчащее из него оружие и страшась прикоснуться к нему. Пройдя мимо, Хельга крутанулась на месте, по широкой дуге заехав пяткой "сурку" прямо по печени. Охнув, тот согнулся пополам. Женские пальчики взяли его за ухо и резко дернули в сторону. Парень влетел в прыщавого, хватаясь за полуоторванное ухо, чувствуя, как по шее течет кровь. А девушка дошла до своего рюкзака. Остановившись напротив рыжего, она потянулась к золотой вилке, которую тот все еще сжимал в руках.

— Это мое, — сказала, глядя парню в глаза, Хельга.

Перекрывая стоны боли, кто-то яростно закричал, и в воздухе гулко засвистело. Девушка присела, не оглядываясь, позволяя трубе, летящей ей в затылок, влететь рыжему в лицо. Брызнула кровь и осколки поломанных передних зубов! Парень отшатнулся, выронив вилку, он схватился за лицо. Подхватив падающую драгоценность, Хельга тут же ударила ей в бедро прыщавому. Четыре зубца, пробив спортивные штаны, вошли в плоть. Парень покачнулся, опустив голову, уставился на вилку. Быстро выпрямившись, Хельга схватилась за трубу и, ловким круговым движением выхватив ее, с размаху опустила мальчику на ключицу. Легкий хруст потонул в крике.

— В жопу это... — выдохнул губастый и, толкнув заводилу в Хельгу, рванул к выходу.

Костя попытался ударить на лету, но девушка просто отмахнулась от него трубой, попав по предплечью. Охнув, парень отскочил, врезавшись в кого-то плечом. Обернувшись, увидел еще никак не участвовавшего в драке крепыша. Заводила попытался пихнуть его к девушке, но тот с криком "не-е-ет!" сам оттолкнул вожака. Ударившись о стену туалета, Костя увидел паническое бегство его маленькой банды. "Сурок" и рыжий, держась за кровоточащие раны, утаскивали длинного. Прыщавый хромал сам. Вилки в его ноге не было. Повернувшись к девушке, Костя увидел драгоценность в ее руке. Чистые зубцы блестели на солнце. Хельга обернулась к заводиле. Ее губы улыбались. В глазах — игривость. И ровное, спокойное дыхание.

Девушка намекающе подняла трубу, и Костя сорвался с места. Громыхнул забор, когда парень врезался в него на повороте. Пятачок опустел. Отбросив трубу в сторону, Хельга убрала вилку в карман. Присев у рюкзака, она сложила вещи обратно, поправила кирпичи и, взяв блокнот, открыла его. Пробежавшись взглядом по двум новым записям, она вскинула брови. Губы Хельги растянулись в хищный оскал.

— Ну надо же, как повезло! — довольно проговорила она.

Закинув рюкзак на плечо, девушка покинула вонючий пятачок.

* * *

В маленькой туалетной комнате, куда с трудом поместилась стиральная машина, а лежа в ванной можно без труда дотянуться и до раковины, и до унитаза, на последнем сидела девушка, сжимавшая в руке тест на беременность. Ее коленки постукивали друг о друга, а зубы неосознанно кусали кожу прижатых к губам пальцев. "Палочки" еще не проявились.

— Хоть бы нет! Хоть бы нет! — бормотала Катя. — Лучше уж заболеть какой хренью, чем это. А вчера была ошибка. Продавщица говорила такое бывает. Ну пожалуйста!

Оставив губы в покое, рука девушки переместилась к шее. В свете тусклой лампочки блеснула алым подвеска с небольшим рубином на тонкой золотой цепочке. Пальцы начали теребить украшение, и Катя невольно покосилась на частично отколотую плитку на стене. Драгоценности в стенах этой квартиры смотрелись чуждо.

В дверь требовательно постучали.

— Катя, доченька! Ты уже долго там сидишь. А нам обеим на работу, между прочим.

Чертыхнувшись, девушка вскочила. Спустила воду в унитазе и, схватив полотенце, замотала в него тест. Открыв защелку, оставшуюся еще с советских времен, Катя вышла в коридор и попыталась, не глядя на мать, уйти в свою комнату. Но девушку схватили за руку.

— Это что? Опять новое подарил?!

Катя резко повернулась. Ее мать, как всегда растрепанная (как будто расческа больше не могла справиться с ее волосами) с кругами под глазами, обкусанными губами, худая и сутулящаяся, смотрела на подвеску.

— Какой это подарок за неделю? Ты понимаешь сколько такое стоит?

— Только не начинай опять... — успела вставить девушка.

— Честный человек столько не зарабатывает!

— Не лезь в мои отношения! Антон нормальный парень.

— Который отказывается говорить, кем он работает.

— Не тебе учить, как выбирать парней. Ты-то! Знала, что папа вор, и ни чего — вышла за него. А потом одна на двух работах пахала, когда его засадили!

Женщина отшатнулась, подняв руки к груди, словно желая защититься от слов дочери. Она отвела взгляд в сторону. Голос ее зазвучал гораздо тише.

— Я не хочу тебе моей судьбы. Я хочу, чтобы ты познакомилась с действительно хорошим парнем.

Но Катя уже отвернулась. Крепко сжимая полотенце, она широкими шагами удалялась.

— Сама разберусь! — крикнула девушка, рывком закрывая дверь.

Комната Кати была побольше ванной, но ненамного. Почти все пространство занимала незастеленная кровать и вещевой шкаф с зеркальной дверцей. В углу стоял квадратный стол с ноутбуком и всей косметикой. Оставшиеся четыре шага свободного места периодически занимал коврик для занятий гимнастикой. Чем-чем, а фигурой своей Катя гордилась. Правда, этим утром ей было не до гимнастики.

Размотав полотенце, девушка достала тест... и сердце ее замерло. Две "полоски"! Значит перерыв в месячных и странная тошнота, даже вчерашний положительный результат — говорили об одном.

— Залетела, — прошептала девушка. — Вот ублюдок! Как же теперь... Вот мля!

Схватившись за голову, Катя села на корточки. Но тут же бросилась к столу. Схватив телефон, зашла в журнал звонков. Последние полгода Антон был практически единственным, с кем она общалась. "Тапнув" по “зеленой трубке”, девушка прижала мобильный к уху.

— Абонент не отвечает. Вы можете оставить сообщение... — заговорили после нескольких гудков.

Сматерившись, Катя попыталась дозвониться еще раз. И еще! Мельком заметив, сколько время, взялась за расческу. Ее длинные, до плеч, светло-русые волосы в отличие от материных прекрасно расчесывались. Под раздражающие гудки Катя пододвинула к себе косметичку. В маленьком зеркальце отразилось милое, круглое курносое личико, все в россыпи веснушек, которые раньше девушка не любила, но Антону они нравились. На кровать полетела заранее подготовленная одежда, а "абонент" все еще не отвечал.

— Да где ты, козлина! — шипела Катя, переодеваясь. — Ты мне нужен!

Но телефон передавал только холодные гудки. Заскрипев зубами, девушка чуть не швырнула мобильник в стену, но сдержалась. Время поджимало. Схватив сумочку, Катя вылетела из комнаты.

* * *

Катя гневно постукивала ногой по ножке стула, лишь усилием воли удерживая на лице "дежурную улыбочку". Напарница, несмотря на уговор, первая убежала с кассы "пожрать". И директор, высокий и тощий, как на зло, стоял и болтал с приятелем в пределах видимости. Даже в паузу между расчетами покупателей мобильный не достанешь. Хотя пауз в этот день почти и не было, народ словно сговорился начать ремонт именно сегодня и толпой повалил в крупнейший в городе строительный магазин.

Катя покосилась на часы — еще минут пять, и напарница вернется с обеда. Голода девушка не чувствовала, а вот желание в очередной раз позвонить Антону становилось невыносимым. Он уже как полдня не отвечал на звонки. Это "бесило" и беспокоило! Что он скажет про беременность? Как отнесется? Как поступит? Что он вообще думает о детях? Замуж Антон не звал, может не относился к отношениям серьезно? Но так много подарков подарил! Катя опустила взгляд на запястье, где поверх дешевого напульсника свободно болтался золотой браслет. Разжав пальцы, посмотрела на кольцо с рубином. Дорогие подарки для несерьезных отношений. На миг нахмурившись, Катя задумалась, где же Антон берет деньги на такие украшения, но, вспомнив разговор с матерью, встряхнула головой. Это лучшие отношения, какие были у нее за двадцать два года жизни. Она не даст подозрениям разрушить их. Еще бы он на звонки отвечал почаще!

К кассе подошла девушка, и Катя автоматически сказала: "Здравствуйте!" — удивленно отметив, что ей впервые за день улыбаются в ответ. Подошедшая, высокая, в очках и с пепельными волосами, протянула две коробки строительных гвоздей. Самых больших, что есть в магазине. Длинной с ладонь девушки. "Не самая удивительная покупка", — подумала Катя, молча "пробивая" товар и замечая возвращающуюся напарницу.

Забежав в коридор служебных помещений, Катя сразу же достала мобильный. И после пары гудков трубку наконец-то подняли.

— Ну чего? — ворчливо спросил любимый голос. — Ты двадцать шесть раз звонила! Догадаться нельзя, что ли, что я занят. "Терпежа" нет?!

— А ты почему не брал? — обиделась Катя. — У меня... может, случилось что?

— И? Что у тебя случилось?

Девушка открыла рот, но вместо прямого ответа спросила:

— Мы можем сегодня встретиться?

— Эм... У меня тут дела. Не хотелось бы откладывать. Может через пару дней?

— Но это важно! — вскрикнула Катя, но сразу же понизила голос, косясь на снующих туда-сюда сотрудников. — Пожалуйста! Давай встретимся сегодня.

В трубке послышалось невнятное ворчание.

— Ладно! Уговорила. Заеду за тобой после работы.

Едва договорив, Антон сразу же отключился. Девушка привалилась спиной к стене. Облегченно вздохнув, она крепко сжала мобильник. Теперь ей предстоял очень серьезный разговор.

* * *

Порадовавшись, что оделась в юбку и блузку, несмотря на утреннее беспокойство, Катя накинула куртку, выходя на крыльцо. Антон уже ждал ее, высокий, стройный, всегда гладко выбритый. Он стоял возле машины, в них девушка не разбиралась, но дорогую иномарку признала сразу. Да и сам Антон одевался явно не на базаре, а как от него пахло. Девушка подозревала, что туалетную воду он специально выбирает, чтобы пахло как от взрослого мужчины.

Заметив девушку, Антон нетерпеливо помахал рукой, подзывая. Сбежав по лестнице, Катя села на пассажирское место. Ее возлюбленный вырулил со стоянки, управляя машиной с небрежной грацией профессионала. Пока ехали, Катя заметила, что Антон хмурится и смотрит только на дорогу.

— Прости, — прошептала девушка, теребя юбку. — Я не хотела тебе мешать. Просто разволновалась! И...

— Ладно, ладно. — мягко прервал парень и глянул в ее сторону. — Давай доедем до кафе и там поговорим. Ты, наверно, есть хочешь.

— Ага, — ответила Катя, хотя голода не чувствовала.

Плавно перестраиваясь из ряда в ряд, Антон повернул к ближайшему кафе. Даже кафе он выбирал не из дешевых. "У Сороки" было написано на стильной черно-белой вывеске. Внутри все тоже выдержано в тех же цветах. Если бы не комнатные деревья и плюшевые птицы, обстановка была бы ужасно строгой. Сели у окна, за один из тех столиков, что отстоят друг от друга. Словно специально для серьезных разговоров.

Антон снял олимпийку, оставшись в черной футболке, выгодно подчеркивающей тренированные мышцы. Катя глубоко вздохнула, дожидаясь, когда уйдет официантка, которая принесла меню, и выдала на одном дыхании:

— Ты меня любишь?

Антон замер, недоуменно подняв глаза. Потом отодвинул от себя полуоткрытое меню.

— Так! Ну и откуда вылез этот вопрос? Я что-то не так сделал?

— Что? Нет! То есть... — Катя постаралась взять себя в руки. — Я просто хотела узнать... Насколько ты серьезный.

— Значит, частых заходов в ювелирку тебе недостаточно? Хочешь еще чего-то?

— Я не про это! — возмущенно воскликнула девушка. — Мне просто хочется узнать... быть уверенной... что ты меня не бросишь.

— С чего это? — вскинул брови Антон. — У тебя что-то случилось? Обидел кто?

— Просто ответь! Пожалуйста!

Катя даже не заметила, как умоляюще подняла руки. Парень нахмурился, помолчал, а потом, наклонившись поближе, посмотрел девушке в глаза.

— Ты моя девушка! И я не собираюсь тебя бросать.

Катя смотрела в ответ, стараясь рассмотреть в льдисто-голубых глазах подтверждение его слов. Взгляд Антона был очень серьезен.

— Ладно! Хорошо... — девушка резко вдохнула. — Я беременна!

Парень моргнул. Шевельнул губами, словно хотел что-то сказать. А потом вдруг широко улыбнулся и вскочил с места. Одним прыжком обогнув стол, Антон крепко обнял опешившую девушку, а потом одним движением поднял ее в воздух. Когда Катю поставили на пол, она увидела перед собой совершенно счастливого человека. Антон словно выиграл триллион в лотерею. Девушка улыбнулась в ответ на его улыбку.

— Это надо отметить! — выдохнул Антон и побежал к барной стойке.

Только сейчас Катя поняла, как тяжело дышит. Медленно опустившись на стул, она облегченно выдохнула. Все обошлось, и тревоги отступили. Он так рад ее беременности! Откинувшись на спинку стула, девушка запрокинула голову, чувствуя, как по щекам бегут слезы. Мама была не права, Антон хороший парень.

Обернувшись, Катя нашла глазами своего возлюбленного. Он все еще был у стойки, говорил по телефону, а бармен уже ставил на поднос два бокала с шампанским. Заметив взгляд девушки, Антон улыбнулся ей. А Катя, внезапно смутившись, отвернулась... и принялась вытирать слезы. Быстро покопавшись в сумочке, достала зеркальце. Все хорошо, тушь не потекла! Не успела девушка убрать зеркальце, как на стол перед ней опустился бокал. Взяв второй бокал, Антон положил поднос на соседний столик и, сев на место, посмотрел Кате в глаза.

— Выпьем за эту прекрасную новость и за еще более прекрасное будущее! — торжественно сказал он.

— Да, — еле выдавила из перехваченного эмоциями горла девушка.

Звонко тинькнуло стекло, и Катя с наслаждением опустошила бокал. Даже зажмурилась!

— Я почти на сто процентов уверен, что ты не будешь против переночевать сегодня у меня? — с усмешкой спросил Антон, ставя свой пустой бокал.

— Ага! С радостью!

Катя была уверена, что улыбается как идиотка. Но ей было плевать, сейчас она была готова идти с Антоном куда угодно. Но для начала они вышли из кафе. Запрыгнув на сиденье, девушка послушно пристегнулась. И неотрывно смотрела на своего любимого, пока он заводил машину, включал радио и выруливал со стоянки. Парень тоже улыбался, вел, постукивая пальцем по рулю в такт звучащей музыки. А Катя любовалась его профилем, линией подбородка, краешком яркого глаза. Даже казалось, что все вокруг расплылось, чтобы не мешать ей смотреть. Музыка и звуки за окном стали затихать, звучать глухо. Тело стало легким. Девушка поняла, что отчетливо чувствует прохладный воздух на щеке, что дул из воздуховода, хотя раньше его не замечала.

Остановившись на светофоре, Антон вынул из кармана две пустые ампулы, а из бардачка прямоугольный футляр. Открыв крышку, вставил ампулы в пустые ячейки, рядом с другими такими же, но полными прозрачной густой жидкостью. Катя медленно проследила, как парень вернул футляр в бардачок.

— Антон... Что проис...

— Сиди смирно и молчи, — спокойно сказал парень.

И Катя села как на уроках в школе. Руки на коленях, спина прямая и взгляд перед собой. Широко открыв от испуга глаза, девушка открыла рот, но слова застряли в горле. Скосив глаза, Катя смогла увидеть Антона: он все так же улыбался и постукивал пальцем по рулю.

Светофор сменил цвет на зеленый, и машина поехала дальше, по хорошо знакомому Кате маршруту — к Антону домой. Но смирно сидящей девушке уже не было от этого радостно.

* * *

Вот и знакомый двор, каких сотни в городе. Помятая горка и турникеты с облупившейся краской, скамейки из досок и потрескавшийся асфальт. Обычная девятиэтажка, какие называют "хрущевками". У нужного подъезда стояли двое. Их Катя знала, но плохо. То ли друзья, то ли коллеги с работы. Здоровяк в черной футболке с подстреленным смайликом и джинсах с огромной спортивной сумкой на плече. И парень-подросток в спортивном костюме, бритый под машинку, как и Антон. У их ног стояли две пятилитровые бутыли с водой.

Остановившись возле подъезда, Антон коротко скомандовал:

— Вылазь!

И Катя вылезла из машины. Обойдя последнюю, парень взял девушку под руку и пошел к ожидающим. Здоровяк вытянулся и очень уважительно пожал протянутую руку. А вот подросток старательно отворачивался, так что в ладонь Антона попали только его пальцы.

— Что это у тебя с лицом, Костя? — спросил Антон, наклонившись к лицу мальчика.

Тот быстро прикрыл рукой разбитую губу и огромный синяк на щеке.

— Это мы с пацанами с соседнего двора порамсили. Ниче такого!

Даже Катя поняла, что парень врет, тем более Антон.

— Принесут ли твои своевольные выходки проблемы мне?

— Не-нет конечно! — замахал руками мальчик. — Мы просто не думали, что она махаться умеет.

— Что?! — поднял бровь Антон.

Здоровяк, до этого лениво осматривавший двор, скосил глаза на парня. Но комментировать никак не стал.

— Вас отмудохала баба! Я тебя выбрал из-за нашей похожести. А ты позволил женщине избить себя? Это разочаровывает меня, Костя. Вот тебя, Стас, девки били?

— Ни разу, босс! — быстро ответил здоровяк.

— Учись, малец!

И с этими словами, Антон открыл дверь подъезда. Подтолкнув Катю, чтобы шла первой, вошел сам. Его помощники, подхватив бутыли, нырнули следом. Когда подтягиваемая доводчиком дверь закрылась, во двор вошла Хельга. Остановившись возле детской площадки, она внимательно осмотрела вход в каждый подъезд.

* * *

Едва дверь в квартиру открылась, Катю грубо толкнули в спину.

— Разуйся! — приказал входящий следом Антон, и девушка, только поймавшая равновесие, поспешно сняла кроссовки.

Стас, пройдя мимо, скрылся в ванной со спортивной сумкой на плече, но сразу же вышел обратно, теперь с обычным пакетом. Костя, закрывая дверь, оглядел Катю с ног до головы.

— Под "подавителем", да? И вы ее правда, того? — спросил он. — А можно будет посмотреть? Вы же ее разденете, да?

Снимающий олимпийку Антон повернулся к парню.

— Понравилась, что ли? Ну так иди трахни ее, пока взрослые дяди готовятся.

Воодушевленный парень схватил девушку за руку и повел вглубь квартиры. Катя неверяще посмотрела на Антона, который, даже не бросив на нее взгляда, скрылся в ванной. Костя быстро нашел спальню, довольно обширную, с мебелью, расставленной по углам и вдоль стен, так что посреди оставалось много пространства. Катя, чувствуя, как по щекам потекли слезы, вспомнила, как танцевала тут с Антоном. Девушку рывком бросили на кровать. Парень, нависнув сверху, плотоядно посмотрел на голые ноги Кати. Но тут в комнату заглянул Стас.

— Костя, музыка.

— А, да! Точно!

Подбежав к дорогущему музыкальному центру и вставив в разъем флешку, парень нажал "плей". Квартиру затопил агрессивный рок.

Антон и Стас, склонившись к спортивной сумке, достали из нее металлические крепления и ящик инструментов. Здоровяк залез в ванну с дрелью и начал сверлить потолок. Под свет лампы достали короткую цепь с кандалами.

Костя буквально набросился на девушку. Поспешно, боясь, что не успеет, он, пренебрегая раздеванием, просто стянул с Кати трусики. Она вяло дергалась, упираясь руками в плечи парня, но мышцы словно отказывались напрягаться, чтобы оттолкнуть его. В грохоте музыки не слышно, как расстегивалась ширинка.

Антон достал бетонный блок с железным кольцом и опустил его на дно ванны, пока Стас закреплял крюк. Последним из сумки изъяли свернутый резиновый комбинезон черного цвета. Взяв цепи, здоровяк закинул их так, чтобы они свисали с потолка, а вторые продел в кольцо на блоке. Выбравшись из ванны, он помог боссу облачиться в комбинезон. Застегнувшись, Антон вынул из кармана небольшую коробочку и медицинские перчатки. Надев последние, открыл крышку, бережно взяв и подняв к свету скальпель.

— Веди ее, — с улыбкой сказал Антон.

Стас молча кивнул. В спальне он застал надевающего штаны Костю и растрепанную Катю. Музыка здесь звучала оглушительно. Наклонившись, мужчина поправил задранную блузку и, довольно бережно, помог девушке подняться. Взяв ее за руку, Стас вернулся в ванную. Катя шла пошатываясь, периодически вяло дергая рукой, пытаясь вырвать ее из хватки мужчины. Ее губы шевелились, но услышать слова можно было лишь приложив ухо к устам: "Нет... Пожалуйста..."

Антон обернулся, когда привели его девушку. Он указал кивком на ванну.

— Залазь, — прозвучал приказ.

И Катя самостоятельно забралась в ванну. Стас помог ей встать по центру, чтобы бетонный блок был между ее ступнями, и закрепил кандалы на щиколотках.

— Подними руки! — скомандовал Антон.

И Катя подчинилась, неотрывно смотря на своего возлюбленного, каким он был совсем недавно, который, улыбаясь, смотрел на нее. Но в глазах его не было видно ни капли той заботы, что раньше. Эти глаза даже не видели в ней человека. На короткий момент Антона закрыл собой Стас, защелкивающий железные браслеты на запястьях девушки, а когда он отошел в сторону, Катя увидела, как Антон, зажав в зубах скальпель, о лезвие отрезал кусок клейкой ленты.

— Анто... — успела произнести девушка, как ее губы склеили скотчем.

— Брысь! — не сводя глаз с девушки, приказал парень.

Стас молча вышел, утягивая за собой заглядывающего в ванну Костю. Закрыв дверь, мужчина прошел в спальню. Идущий следом парень постоянно оборачивался, а увидев, что Стас просто сел на кровать, подскочил к музыкальному центру. Сделав потише, Костя подсел к старшему товарищу.

— А ты уже видел? Как это происходит? — возбужденно спросил он.

Посмотрев на парня, Стас задумался, а потом кивнул.

— Десять лет назад. Я тогда не старше тебя был. Предыдущая девушка постарше была, они даже жениться успели. Она беременность скрывала, хотела сюрприз сделать. Сама так сказала. Но босс догадался, по токсикозу. Жили они в частном доме, я тогда туда впервые приехал. Мы ее в подвале закрепили, почти так же, как и сегодняшнюю. Но и в тот раз босс меня выгнал. Так что не знаю я, что за дверью происходило.

Костя разочарованно вздохнул, а в этот момент Антон подвернул блузку на Кате и оттянул вниз пояс юбки. Затянутыми в латекс пальцами он погладил живот девушки немного ниже пупка. А потом взял все еще удерживаемый зубами скальпель. Катя, опустив голову, широко открытыми глазами следила за каждым движением. Слезы капали на руки парня, отскакивая от резины комбинезона. Примерившись, Антон вогнал лезвие в податливую плоть. Катя резко выгнулась, глухо вопя в скотч.

— Но что я точно могу сказать, — продолжил Стас. — Тогда босс был гораздо старше.

— Что? — вскинул брови Костя.

Лезвие скользило вниз, вскрывая живот. Кровь пропитывала юбку, текла по ногам, заливая дно ванны и струей утекая в сток. Антон, разводя пальцами края раны, просовывал скальпель глубже. От боли у девушки свело ноги, она вцепилась руками в кандалы. Парень работал сосредоточенно, ни на что не обращая внимания. Резанув в последний раз, он засунул руку в рану и достал из девушки вырезанный орган. Матку!

— В комнату он зашел весь в крови, — завершил рассказ Стас. — И молодым.

Обмякшая в цепях Катя, затуманивающимся взором видела, как Антон поднес к лицу окровавленный кусок ее плоти. А потом вгрызся в него зубами! Свет в ванной будто померк, и девушка заметила в зеркале над раковиной (в нем был виден затылок и плечи Антона), что рядом с ним кто-то стоял. Ей теряющей сознание, показалось, что это тень человека, которая, склонившись над парнем, кивала, наблюдая, как человек ест орган другого человека. А затем тень протянула к Антону руки и там, где касались ее прозрачные пальцы, его кожа разглаживалась, светлела, проминалась словно глина. Парень становился все меньше и меньше, так, что комбинезон повис на нем мешком. Прежде, чем потерять сознание, Катя успела увидеть, что проглотивший последний кусочек Антон уже выглядит лет на пятнадцать.

Поднявшись с пола, парень облизал окровавленные губы, поворачиваясь к раковине. Положив на бортик скальпель и стянул перчатки, он начал деловито умываться. Прополоскав рот, он сплюнул, тщательно вытерся полотенцем, не торопясь убрал его от лица и с удовольствием всмотрелся в зеркало. Там отражался подросток с немного отросшими волосами, без следа щетины. Проведя пальцами по щекам, Антон закатал рукав. Вновь взявшись за скальпель, он без малейшего колебания полоснул себя вдоль запястья. Кровь брызнула в раковину, но тут же перестала течь, а края стремительно срослись. Довольно захихикав, парень скинул с себя комбинезон и, поддерживая сползающие джинсы, вышел из ванны. На висящую в цепях девушку он ни разу не взглянул.

— А потом мы сожгли дом, — сказал Стас, замечая входящего в комнату босса.

Костя вскочил, восторженно осматривая Антона.

— Офигеть! Магия — это круто!

— Тихо ты! — осадил его Антон. — Сказано же тебе молчать об этом.

— Да-да, простите!

Стас достал из пакета специально подготовленную одежду. Джинсы и футболку. А сам взялся за пятилитровые бутыли. Передав один Косте, он отвинтил крышку — и спальню заполнил запах бензина. Пока Антон переодевался, всю мебель обильно облили горючим. Отступая к входной двери, вылили остатки на пол, создавая бензиновую дорожку. Никаких вещей или документов они не взяли. Захватив из кухни полотенце, Стас достал американскую зажигалку с крышкой и, щелкнув кресалом, поджог ткань. Костя быстро открыл замки, как только мужчина замахнулся, чтобы бросить факел, а Антон в этот момент подошел ближе. Но дверь неожиданно рывком распахнули. Чуть не улетевший следом Костя поднял взгляд. За порогом, с рюкзаком на одном плече и хищной, довольной улыбкой во все зубы, стояла Хельга.

— Нашла! — радостно воскликнула она и пнула парня в живот.

Костя кубарем влетел обратно в коридор, а девушка, позволив ноше соскользнуть с плеча, поймала рюкзак за лямку и без размаха швырнула его в Стаса. Удивленно обернувшийся мужчина не успел даже закрыться руками, получая снаряд прямо в грудь. Улетая в лужу бензина, здоровяк выронил полотенце. Оно, чертя в воздухе дымный след, начало падать на пол, но подскочившая Хельга ловко схватила его и выкинула за дверь. Ошалевший от происходящего Антон с отвисшей челюстью повернулся к девушке.

— Ты. Млять. Кто такая?!

— Служивая! — усмехнулась Хельга. — За душой твоей пришла.

И закрыв входную дверь, начала защелкивать замки. Кашляя, держась за грудь, медленно поднялся Стас. Костя уже был на ногах, он показывал на девушку дрожащей рукой:

— Это она! Та, что нас избила. Она че, за мной шла?

Хельга, усмехнувшись, пожала плечами, спокойно засовывая руки в карманы куртки.

— Насрать! — скрипнул зубами Антон. — Это всего одна баба. Стас, проломи ей череп и брось в спальне.

— Хорошо, босс.

Здоровяк широкими шагами начал надвигаться на девушку. А та, вынула из карманов строительные гвозди — по одному в каждой руке. И быстро швырнула оба! Стас успел закрыться, но предплечье проткнуло насквозь. Антон почувствовал вспышку боли в шее, однако вслепую нашарив, спокойно выдернул железный штырь. А Хельга вновь залезла в карманы. Заметив это, здоровяк с рыком бросился в атаку. Гвоздь влетел ему в ногу, но Стас на инерции долетел до девушки. Хельга легко поднырнула под удар кулаком, одновременно метнула второй снаряд, попав Антону в грудь. Прямо по шляпке гвоздя прилетел каблук сапога, вбивая его вглубь. В брызгах крови острие вышло из спины, а самого парня откинуло назад. Антон ударился о косяк входа в ванную, чертыхаясь попробовал подняться, но понял, что его прибило к косяку.

Стас обернулся к девушке, которая после уклона оказалась сбоку от него, и увидел, как она наотмашь ударила его пустой рукой. Втрое более крупный мужчина даже не пробовал защититься, но щеку неожиданно пронзила режущая боль, а по зубам что-то проскаблилось, когда кожу нещадно потянуло в сторону. Костя, все еще стоявший без движения, удивленно увидел, что Хельга сжала в руке ту самую золотую вилку. Подцепив щеку зубчиками, она резко крутанулась, вынудив здоровяка влететь лицом в стену, и одновременно засунула в карман свободную руку.

— Су-у-у-ка, — прошипел Антон и рывком стащил себя с гвоздя.

Оглянувшись на оскорбление, девушка успела увернуться от кулака. Вилка осталась торчать из лица Стаса, когда Хельга, на миг прижавшись к стене спиной, сразу же нырнула в сторону, вглубь квартиры. Второй удар разгневанного Антона попал в стену. И обои промялись с треском ломающегося бетона, но одновременно с треском смялась и кисть. Кость, порвала кожу на предплечье, брызнув кровью. Антон, даже не вскрикнув, повернулся вслед девушке, но получил пинок сбоку по колену. Воспользовавшись тем, что противник пощатнулся, Хельга вогнала гвоздь в основание его шеи. И в этот момент подскочивший Стас успел схватить ее за отворот куртки. Вырвав из щеки вилку, он с рыком ударил ею девушку в живот. Та частично блокировала удар, но здоровяк почувствовал, что его пальцы коснулись ее рубашки. И понял, что рука его пуста! А Хельга, копируя удар здоровяка, вонзила в его живот золотую вилку. Охнувшего шокированного Стаса девушка схватила за ухо и, дернув на себя, ударила лбом ему в нос,с хрустом ломая хрящ, так что кровь брызнула из ноздрей. Отшатнувшийся здоровяк выпустил куртку Хельги, а та, игнорируя капли крови на лице, спокойно поправила сползшие очки. А потом повернулась к Косте, рядом с которым оказалась после всех маневров.

Парень вздрогнул и с воплями бросился прочь. К входной двери. Но не добежав, с криком упал на колено от внезапной боли в ноге. Схватившись за пронзенное бедро, он не успел даже вскрикнуть, когда второй гвоздь пробил ключицу. А потом голень и, почти одновременно, стопу стоящей на колене ноги. Костя, задыхаясь от боли, упал на пол, ударяясь заплаканным лицом об линолеум.

На мальчишку Хельга больше не смотрела. Оправившийся Стас, зажимая расквашенный нос, смотрел девушке под ноги. Та, усмехнувшись, пошлепала носком сапога по луже бензина. Здоровяк быстро вынул зажигалку, но запястье пронзил гвоздь. Предмет, однако, он удержал. Дрожащими пальцами открыл крышку и высек огонь, но зажигалку легко отняли из ослабевшей руки. Задушив пламя крышкой, девушка взмахнула другой рукой, и Стас вскрикнул, когда его стопу гвоздем прибили к полу. Отступив на шаг, Хельга наклонилась, поднимая свой рюкзак из лужи. Все осознавший Стас вскинул руки, защищаясь, но успевшая замахнуться девушка внезапно сменила направление удара и, сделав рукой восходящий круг, заехала здоровяку снизу по подбородку. Полусферический плафон лампы забрызгала кровь. По пластику простучали зубы. Стас рухнул на пол, выбитая из сустава челюсть почти касалась линолеума.

Разжав пальцы, Хельга выпустила порвавшуюся лямку. Посреди коридора, между своими помощниками, поднимался на ноги Антон. Переломанная рука, хрустя и почавкивая, стремительно заживала. Схватившись за торчащий из позвонков гвоздь, парень не без труда вырвал его. И сжав оружие в кулаке, повернулся к девушке. Хельга игриво поманила его к себе. Бешено заорав, Антон, перескочив неподвижного Стаса, в прыжке ударил девушку гвоздем. Та, плавно вскинув руку, отклонила укол в сторону, схватила парня за запястье и крутанулась вокруг оси как в танце, приобняла его за шею и швырнула через бедро в сторону спальни. Смачно приземлившись на спину, расплескав бензин, Антон тут же вскочил... чтобы получить гвоздем в глаз. На этот раз вскрикнув, кажется, больше от неожиданности, парень махнул своим оружием, но понял, что не видит противницы. Коридор был пуст. Удар сапогом в ухо прилетел из слепой зоны, зашвыривая Антона в спальню. Прокатившись по полу, парень прыгнул дальше, вглубь комнаты. Схватившись за торчащий из глаза гвоздь, он рывком вырвал его. Вошедшая Хельга увидела, как в пустой глазнице стремительно формируется новое глазное яблоко, а старое, нанизанное на железный стержень, истекает кровью.

Прошлепав кроссовками по пропитавшемуся ковру, Антон напал на девушку. Уклонившись от укола, Хельга отбила второй, и той же рукой, по-боксерски, нанесла быстрый прямой в челюсть. Но парень продолжил атаковать, вынудив противницу отступить. Уворачиваясь одним корпусом, девушка успела пнуть Антона по колену. Скрипнув зубами, тот запнулся, но быстро оправившись, рванул вслед отскочившей к шкафу Хельге. Схватившись за ручку выдвижного ящика, она одним движением, вытащила его и съездила Антону по бьющей руке. Да так, что парня развернуло вбок. Выпустив ящик, Хельга на возврате подхватила Антона за низ подбородка и толкнула назад, одновременно подсекая ноги. Кровать, скрипнув, приняла на себя упавшее тело, а подскочившая девушка схватившись за край одеяла, накинула его сверху на парня. Забарахтавшись, Антон запутался сильнее. Свалившись с кровати, прокатился по полу и, наконец-то, разобравшись, яростно скинул с себя одеяло. То упало с тяжелым влажным чавканьем. Замерев, Антон понял, что с него ручьями течет бензин.

Одним прыжком подлетевшая Хельга схватила парня за руку и, пафосно прокрутив между пальцами, зажгла все еще сжимаемую в кулаке зажигалку. И ткнула огнем Антона в живот. Пламя вспыхнуло в один миг! Окутало всего человека, побежало по ковру, поползло на мебель. А стоявшая в огне Хельга, продолжавшая держать парня за руку, вдруг быстро произнесла:

— Огонь! Гори только на этом человеке.

И пламя спрыгнуло с мебели, метнулось с ковра к Антону. Тот, завопив, вырвался из хватки девушки, выронил гвозди и заметался по комнате. Он врезался во все подряд, но вспыхнувший бензин желтыми языками прыгал на человека. С письменного стола слетели бумаги, но даже не обуглились. На пол упала сбитая ваза с цветами, парень наступил в разлившуюся воду, та даже не зашипела. Занавески остались целыми; одежда — нетронутой. Только бензин вспыхивал, присоединяясь к пламени на человеке, что становилось все ярче и жарче.

Вопящий Антон заметил кипящими глазами стоящую Хельгу, рванул к ней, выставив вперед руки. И налетел на прямой удар ноги, отбросивший его на почерневший от первой вспышки ковер. Девушка, засучив рукава, отбросила зажигалку, а в одной из поднятых рук на глазах поднимающегося парня мгновенно появилась золотая вилка. На этот раз первой напала Хельга. Ударом вилки отведя пылающую руку в сторону, она пнула Антона в обугливающееся лицо. И сразу же метнула столовый прибор ему в тело. Вскинув руку, девушка поймала появившуюся вилку и метнула еще раз. И еще, и еще. И продолжала, пока парень не попытался схватить ее за ногу. Отпрыгнув, Хельга всмотрелась в неуклюже поднимающегося противника. Руки, ноги, туловище стали тоньше. Чернота обуглившейся плоти больше не сменялась новой кожей. А когда парень поднял голову, девушка увидела безмолвно вопящий пылающий череп с остатками плоти. Горящий человек пошел вперед, не видя поднял руки. Он сжимал пальцы, словно хотел что-то схватить. Шевелил челюстью, будто пытался что-то сказать. Хельга медленно отступала, позволяя человеку делать шаги.

А потом его ноги подкосились. На ковер упал слабо горящий обугленный скелет. Подошедшая Хельга села рядом, положила руку на череп, позволив огню лизать ее пальцы и произнесла:

— Огонь! Потухни.

И он потух. Разом! Только дым потянулся от костей.

* * *

Катя открыла глаза.

И увидела совершенно незнакомый потолок. Обдумать этот факт она не успела — живот внезапно разразился сильной болью. Охнув, девушка пошевелилась и обнаружила себя в больничной кровати — одной из многих, стоящих вдоль стен. В ее вене был катетер, ведущий к капельнице с мешками крови для переливания. А рядом на стуле сидела мать. Вскинув от смятого платка заплаканное лицо, с размазанным макияжем, она вскочила, бросившись к дочери, но явно побоялась ее коснуться.

— Доченька! Маленькая! Ты только не волнуйся! Все будет хорошо! Ты лежи, я сейчас доктора позову.

Выдав это все на одном выдохе, женщина выбежала из общей палаты, оставив ничего не понимающую девушку в компании еще нескольких больных. Но те не обращали на Катю внимания. Кто спал, кто был занят мобильным. Поморщившись от новой волны боли в животе, девушка откинулась на подушку и попыталась напрячь память. Та поначалу отозвалась какими-то неясными образами, а потом, стоило Кате коснуться живота, беспощадно выдала все — беспомощность нежелающего сопротивляться тела, сосредоточенно режущего Антона. Его же, пожирающего ее матку.

— Не трогайте простыню! — строго крикнул с порога вошедший врач.

Замершая Катя подняла глаза. По щекам ее текли слезы, а голос дрожал.

— Я... Меня... Он!

— Самое страшное уже позади, — невозмутимо сказал мужчина, подходя ближе.

Подбежавшая мама бережно обняла девушку.

— Тебе повезло, что соседи вызвали полицию, — плача, прошептала женщина. — И то, что дверь была открыта. Говорят, там нашли двух искалеченных мужчин, скелет и тебя, маленькую мою. В цепях, бедненькую!

Катя перевела взгляд на врача.

— Что со мной?

— Детей тебе больше не рожать, — невозмутимо ответил он. — Соболезную. Из тебя вырезали матку. Найти ее не смогли. Когда тебя нашли, сосуды и рана были мастерски зашиты зубной нитью. До сих пор не понимаю, как это умудрились сделать. Так что, несмотря на кровопотерю, жизни твоей ничего не угрожает. Ну, можете пока пообниматься, у меня и другие дела есть.

Глядя в спину уходящему врачу, Катя обняла маму в ответ. И прошептала:

— Прости меня! Я не хотела слушать. Хотя сама видела звоночки. Мне надо было тебя послушаться.

— Все позади, девочка! — сглотнула слезы мама, гладя дочь по волосам. — Ты поправишься! Мы со всем справимся.

Катя кивнула, расслабляясь. Она выжила, хотя должна была умереть. Кто-то спас ее. На эту мысль откликнулось еще одно воспоминание. Девушка в очках, держащая ее за подбородок. Она стояла в ванной, а увидев, что Катя посмотрела в ответ, тепло улыбнулась.