Прошедшая эпоха (джен)

ОХОТА

Фиби — дочь Ареса, Спарта

Элизабет — смертная, Париж (Французская революция)

Виктория — смертная, Париж

(Французская революция)

Мара — смертная, новобранец

Кэтлин — смертная, Париж (Французская революция)

Сара — смертная, целитель, новобранец

Эмили — смертная, повар

Анджелина — смертная, новобранец

Дженнифер — дочь Деметры

Уинифрид — смертная, Англия

Анна — смертная

Кристина — смертная, новобранец

Зои — дочь Атласа, титана выносливости.

Наоми — смертная

(появится позже по сюжету)

Селин — дочь Гермеса

(появиться позже по сюжету)

Оливия — дочь Гермеса

(появится позже по сюжету)

* * *

Она смотрела в даль перед собой, когда полная луна светила над блестящим серебристым озером, освещая окружающий лес и берег. Безмятежное зрелище сопровождалось легким бризом, колыхающим поверхность воды. Над головой ночное небо мерцало тусклыми звездами, а свет полной луны заливал все вокруг серебром. Но, прежде всего, здесь было тихо. Безмятежно. Живописная красота в современном мире, который почти не заботится о природе.

Таким образом, Артемида оказалась изолированна от мира, стоя на галечном берегу озера. Стоя на пляже, её ноги утопали в гладкой гальке, округлившейся и разгладившейся со временем.

— Как поэтично, — Артемида уставилась на поверхность воды, когда внезапное чувство ярости и отчаяния захлестнуло ее.

Как он смеет!

Вода беззвучно плескалась о разбросанные кувшинки и странные камни, находящиеся в пределах досягаемости зеркальной поверхности воды.

Внутри нее поднялся знакомый ужас: чувство раскаяния, которое невозможно сдержать. Вечной проблемой богини было то, что она переживала этот момент больше раз, чем могла сосчитать.

Это была ложь. Она не знала, почему продолжала убеждать себя не зацикливаться на этом конкретном вопросе.

Глупая. Эгоистичная. Высокомерная.

Она точно знала, сколько времени прошло. Сколько дней, сколько лет с тех пор, когда она начала задаваться вопросом:

А могло ли быть иначе?

Стоя на коленях у кромки воды, она смотрела на покрытую рябью от ветра поверхность, смотря на искаженное отражение луны и звезд. Ее зрение затуманилось, то ли из-за ветра, дующего над водой перед ней, то ли из-за воспоминаний, затопивших ее разум, она не могла сказать. В конце концов, сегодня 2333 годовщина его смерти…

По лицу потекли слезы, и она вытерла их рукавом. Руки непроизвольно потянулись за голову, сжимая гладкую деревянную рукоять лука, перекинутого за спину. Это был инстинкт, но ей было не во что стрелять.

Постепенно, по мере того как проходила ночь, слезы утихли, и она тихо сидела у берега, пока ее туника намокала от воды. Нежные волны плескались у ног, и она закрыла глаза, чувствуя присутствие своих охотниц поблизости, в безопасности.

Но самое главное, что она знала, они были достаточно далеко, чтобы не увидеть этот ежегодный ритуал. Они не поверили бы да и не поняли бы. Никто не бы понял.

— Сестра, я так и знала, что найду тебя здесь.

Артемида хмуро уставилась в воду, которая была достаточно прозрачной, чтобы увидеть собственное отражение. На нее смотрело худое лицо с высокими скулами, растрепанными каштановыми волосами и пронзительными серебристыми глазами, покрасневшими от слез.

— Никто не знает, где меня искать, кроме тебя, — исправила ее Артемида. Встав, она повернулась, чтобы поговорить с той, кому она доверяла больше всех.

Обычно она была в своей двенадцатилетней смертной форме, но в этот день она всегда принимала облик девушки лет двадцати пяти. Несмотря на попытки изменить эту привычку, ее разум и тело с каждым годом сопротивлялись все больше, что служило лишь еще одним ужасным напоминанием.

Богиня, стоявшая за линией деревьев, была высокой, около 6 футов.

«Хотя ему это нравилось» — пел разум, дурацкие мысли, который она безжалостно подавляла.

Высокая богиня перед ней была одета в безупречно белую тогу с нагрудной пластиной из лучшей небесной бронзы. Женщина с длинными темными волосами, заплетенными в двойную косу, и сочувствующими серыми глазами, была не кем иным, как ее сводной сестрой Афиной.

Артемида посмотрела на нее, гася желание убить любого, кто задаст ей вопрос в этот день. Но вместо этого она сразу же опустила плечи, ее взгляд обратился на покрытый галькой берег.

— Привет, сестра, — тихо проговорила Артемида, поднимая камешек и перекатывая его в своей мозолистой руке.

Сандалии Афины захрустели по каменистому берегу позади нее. Артемида услышала шаги, а затем увидела отражение Афины в озере рядом со своим.

— Ты не должна терять бдительность. — Артемида почти усмехнулась.

— Ты говорила мне это сотни раз. Ты знаешь, я ничего не могу с этим поделать, — Это была правда. Артемида уже почти привыкла к своей уязвимости, в отличие от других богов и богинь. Это была обычная эмоция и состояние души для смертных, но в некоторых случаях она получала удовольствие. Это был не одна из них. Ненависть была чем-то знакомым, более привычным.

Любовь…

Любви не было. Больше не было… во всяком случае. Эти две эмоции вместе взятые, испытываемые к одному и тому же человеку, были чем-то, чего она никогда не могла понять.

— Да, я в курсе. Я всегда буду надеяться, что ты в конце концов исцелишься, — сказала Афина, возвращая ее к теме разговора.

Пальцы Артемиды судорожно сжали камешек, мгновенно раздавив его.

— Я исцелюсь, когда захочу, — огрызнулась она. Сама идея забыть о тех давних временах казалась предательством, сравнимым с исчезновением бога. Такой ужасной судьбы она не пожелала бы большинству смертных, поскольку немногие из тех, кто был включен в этот список, были мужчинами. Он, безусловно, был в этом списке.

Артемида увидела в отражении, как Афина скривилась, и почувствовала, как по ее телу разливается какое-то удовлетворение. Возможно, это по-детски, но любая эмоция, которая освобождала ее от этого ежегодного горя, приветствовалась.

— Прошу прощения, сестра, ты же знаешь, у меня всегда проблемы с общением.

Артемида вздохнула, зная, что слова Афины правдивы.

— Я знаю, у меня тоже, — она встала с края озера и повернулась лицом к Афине. — Ты обещала дать совет два тысячелетия назад.

— И я всегда буду выполнять это обещание, даже не клянясь Стикс. Он очень любил тебя.

У Артемиды снова навернулись слезы.

— Не надо, — предупредила она, но знала, что голос слишком не уверенный. Афина тоже это знала. Прошло слишком много веков, чтобы скрывать свои эмоции от Афины.

— Он любил тебя и никогда бы не позволил тебе делать это с собой снова и снова, — Афина посмотрела на нее с печалью и протянула ей руку. Но она набросилась, выплёскивая наружу всю свою ярость и страх.

— Ты ничего не знаешь! Я тоже любила его, не забывай! Я не хочу разрывать свое сердце на части год за годом, пока все, что я чувствую, это боль при одном воспоминании о нем, но это все, что у меня от него осталось! — закричала Артемида, отталкивая руку Афины.

Серебряная энергия вырвалась с кончиков пальцев и с оглушительным грохотом ударилась о воду. Большой столб серо-белого дыма поднялся в воздух, когда вода превратилась в пар, смешавшийся с ночным бризом.

Взрыв на мгновение скрыл ее лицо, и Артемида воспользовалась этим, чтобы вытереть слезы. Она проклинала его имя, которое поклялась никогда больше не произносить.

«Почему ты оставил меня?!»

Крик внутреннего голоса раздался так громко, что Артемиде на мгновение показалось, что он был реальным.

— Артемида, пришло время перестать справляться с этим в одиночку, — Афина говорила мягко, и на этот раз Артемида позволила сводной сестре положить руку себе на плечо. Она вытерла рукой глаза, подняв взгляд к небесам, видя, как ее пустая колесница мчится по небу, а луна надежно закреплена следом.

— Артемида, ты должна рассказать своим охотницам. Ты знаешь, твоя подруга уже давно что-то подозревает. Она всегда спрашивает об этом.

Артемида прерывисто вздохнула, закрыв глаза. В этом не было необходимости, но покой темноты был не тем, чем она часто наслаждалась. Ее сводная сестра почти всегда была права. Этот раз ничем не отличался. Артемида давно хотела поделиться этим со своими охотницами, и самое главное… с Зои. Но тот же страх, который приводил ее в ужас при воспоминании о нем, сопровождал любую мысль рассказать своим охотницам.

— Афина… они для меня всё, Зои… и другие могут не понять. Как я могу утверждать, что ненавижу мужчин, когда я влюбилась в одного из них? Причем смертного! — кипела она, поспешно подавляя его образ, смотрящего на нее, в броне и бесстрашно владеющим своим ксифосомтрадиционный греческий меч, листовидной формы. Анаклузмос Перси тоже ксифос. Его длинные распущенные волосы…

— Артемида?

— Что? — резко ответила она, не желая признавать свой гнев из-за того, что перестала думать о нем.

Афина посмотрела на нее и терпеливо повторила:

— Я сказала, твои охотницы заботятся о тебе больше, чем ты думаешь. Пока мы разговариваем, Зои проводит собрание, чтобы успокоить других по поводу твоего местонахождения. Они должны знать.

Она сделала паузу, на мгновение забыв о своих странствующих мыслях. Идея рассказать охотницам о том времени приходила к ей и раньше, но она никогда полностью не задумывалась об этом. Но, услышав, что Зои и ее охотницы начали узнавать о ее ежегодном ритуале, Артемида поняла, что в конце концов ей нужно будет заняться этим. Знакомый страх уже начал действовать, поскольку охота не поняла бы ее историю и ее мотивы. Но она могла бы попытаться.

— Ты права. Я должна сказать им, — прошептала Артемида, покорно глядя на Афину. Афина, всегда наблюдательная, казалось, заметила ее настроение и кивнула.

— Я могу помочь тебе, если понадоблюсь. Я знаю, ты рассказала мне не все, но я знаю достаточно…

— Нет, — вмешалась Артемида, качая головой, и позволяя своим каштановым кудрям рассыпаться по верхней части спины. — Мне нужно сделать это самой.

Артемида никогда не рассказывала всю историю ни одной живой душе, как на небесах, так и в подземном мире. Хоть Афина и знала это, но Артемиде нужно было самой рассказать об этот девочкам. Они заслуживали знать всю правду. Даже тогда Артемида застыла при мысли о том, что даже охота не знала обо всех ее путешествиях в то давнее время.

— Ты права, я всего лишь хотела избавить тебя от боли, сестра, — ответила Афина, прежде чем повернуться и пойти к линии деревьев.

— Мы всего лишь сводные сестры, — проговорила Артемида ей в след.

Афина остановилась и повернулась, глядя прямо на нее.

— Для меня это не так. Сестра, я думаю, что это пойдет тебе на пользу. Не уклоняйся от своего прошлого, позволь оставаться ему лишь воспоминаниями, — сказала она холодным тоном, повернулась, и прежде чем Артемида смогла ответить, исчезла в тени деревьев.

Артемида постояла еще немного, прежде чем бросить последний взгляд на небо. Он всегда любил луну и звезды.

«Просто наблюдать за ними одному в тишине» — сказал он ей когда-то давно.

Присутствие луны утешало ее долгими и трудными ночами. Луна, и без того ярко светившаяся, стала ещё ярче.

С этой немного утешительной мыслью Артемида обнаружила, что идет обратно к лагерю. Ее охотничья туника и пояс ловили случайные лучи лунного света под широкими навесами сосен и дубов. Трава и хвоя сосны, покрывавшие землю, хрустели под её босыми ногами.

Обратный путь до лагеря был недолгим, и Артемида пыталась придумать способ рассказать своим охотницам, попытаться рассказать им обо всем, что произошло так давно. В то время живы были лишь двое, остальные понятия не имели, о ком она говорила.

На протяжении многих миль ходьбы Артемида даже не могла понять с чего начать этот рассказ. Она была в такой глубокой задумчивости, что слишком поздно поняла, что еще через десять шагов часовая сможет увидеть ее приближение. Больше не было смысла прятаться от охотниц. Она пошла вперед, замечая, что ее охотницы сидели около палаток, едва видимых за линией деревьев.

Через пару шагов из-за дерева вышла девочка-подросток лет четырнадцати, натягивая стрелу, лежащую на тетиве серебряного лука. Артемида узнала в ней Анджелину, своего новобранца. Девушка была в охоте уже пять лет. Она была той еще зажигалочкой, со светлыми волосами и черными прядями у лица.

Хорошая охотница.

Анджелина быстро поняла, на кого направила стрелу, и расслабилась.

— Прошу прощения, миледи, недавно там адская гончая ошивалась, — девушка печально улыбнулась.

Артемида улыбнулась в ответ, ее охотницы всегда были источником ее гордости.

— Я надеюсь, ты отправила ее обратно в подземный мир? — это был риторический вопрос. Артемида уже знала ответ. Девушка кивнула.

— Первый выстрел не попал в глаз, но верхняя часть горла тоже отлично подошла.

«По крайней мере, лучше любого подопечного Хирона» — с гордостью подумала Артемида, прежде чем махнуть охотнице в сторону лагеря. — Тем не менее, это был достойный выстрел, а теперь пойдем со мной, проведем собрание.

Анджелина казалась счастливой после этой новости, и Артемида подозревала, что это потому что ей больше не придется быть часовой. Артемида шла рядом со своей юной охотницей, пока они не достигли палаток, по периметру которых лежали волки. Увидев приближение Артемиды, они начали просыпаться. Она уже собиралась подойти к ним, когда Анджелина спросила:

— Миледи… вы вряд ли когда-нибудь были в своей взрослой форме. Я могу пересчитать количество раз, когда вы выглядели не на двенадцать, по пальцам одной руки. Включая сейчас. По какому случаю? — Артемида поджала губы, нахмурившись, поскольку многие волки именно сейчас решили навострить уши и злобно смотреть на нее. Конечно, мойры решили поиздеваться над ней прямо сейчас. Она быстро ответила:

— Я сейчас всё объясню, иди к очагу и скажи остальным, что я хочу с ними поговорить. Сейчас только волков усмирю. — Больше не удостоив Анджелину взглядом, она опустилась на колени рядом с одним из волков, успокаивая его вздыбленную шерсть. Она услышала, как Анджелина сделала паузу, скорее всего, чтобы перевести дыхание для следующего вопроса, прежде чем услышала шаги, удаляющиеся к лагерю.

Волчица подтолкнула ее за руку, и Артемида слегка улыбнулась.

— Присмотри за лагерем ради меня, ты и твоя стая. Не волнуйся, все будет хорошо. — Волчица подчинилась и вскочила, встряхнув шерстью, прежде чем издать резкий вой. Через несколько секунд дюжина волков вокруг палаток вскочили и побежали в темный лес. Артемида наблюдала за их бегством, и желание проскользнуть в лес в качестве одного из них никогда не казалось таким заманчивым, как сейчас.

Было уже слишком поздно скрывать это от своих охотниц. Не сделать это — значит заставить их еще год гадать что с ней. Возможно, она позволила себе погрязнуть во всем этом… но она не хотела беспокоить своих охотниц, теперь, когда она знала, что они все больше и больше беспокоились о ней.

Она прокралась обратно в лагерь, пройдя мимо факелов в кольцо палаток, окружавших ее палатку и очаг. Они разбили этот лагерь несколько дней назад на небольшой полянке посреди леса, окружавшего её. Отличное место. Артемиде показалось, что охота останавливалась здесь раньше, много лет назад, но она выбросила эту мысль из головы.

Очаг перед ней, представлял собой широкую яму для жертв и приготовления еды. Только что убитый олень вращался на вертеле над теплым пылающим огнем. Ее охотницы сидели вокруг очага, все отдыхали на поросшей травой поляне. Только одна стояла.

Зои.

Она, как и другие охотницы, была одета в парку, накинутую поверх туники со стандартным кожаным ремнем, плотно перетянутым вокруг ее тонкой талии. Рядом лежал колчан со стрелами, но луков нигде видно не было. Единственное, отличающее Зои от остальных, — это сияющая серебряная тиара. Зои носила его так долго, что казалось странным если её не было видно, ведь она была лейтенантом уже тысячелетие. Зои была необычайно высокой, и Артемида почувствовала тепло в груди при виде своего лейтенанта. Как всегда, она взяла на себя ответственность в отсутствие Артемиды, даже на такого рода встрече. Все они громко разговаривали, а Зои пыталась их как-то усмирить. Анджелина только что подошла к охотницам и комично тыкала Зои в плечо, которая просто отмахивалась от нее. В общем — полный хаос. Она грустно улыбнулась при виде этого зрелища и сделала шаг вперед, щелкнув пальцами.

Охотницы почти сразу заметили ее присутствие. Зои развернулась, ее длинная коса взметнулась в воздух. Артемида уставилась на своего лейтенанта, та уставилась на нее в ответ. У Зои было слегка виноватое выражение лица, но она точно не раскаивалась. Артемиде пришлось признать, что она не могла винить свою охоту за эту встречу, и, к своему удивлению, обнаружила, что ее позабавили их виноватые лица. Все они выглядели как дети, укравшие печенье и пойманые с поличным.

— Девочки, расслабьтесь, я не сержусь, что у вас встреча без меня. На самом деле, я отослала Анджелину с ее дежурства, чтобы рассказать вам все, — сказала Артемида, закидывая за спину лук.

Зои сделала паузу и громко застонала:

— Прости, Анджелина, ты хотела помочь, — Ее сильный староанглийский акцент сильно проявлялся при речи. Младшая охотница пожала плечами.

— Я пыталась предупредить тебя, — сказала она.

Артемида рассмеялась.

— Не волнуйся, все в порядке, Зои, в чем проблема? — Артемида посмотрела на своего лейтенанта, ожидая реакции, которая поможет вытащить ее тайну на свет. Принятие сменило страх и беспокойство, но она все еще смотрела на своих охотниц и мрачно задавалась вопросом, будут ли они все с ней, когда наступит утро.

Вулканические черные глаза Зои и бледное лицо повернулись к ней.

— Моя леди… — Зои сделала паузу, и Артемида увидела в глазах подруги нерешительность продолжать. Тем не менее, через секунду её сменила решимость. — Моя Леди, на протяжении тысяч лет, каждый год в этот день, вы куда-то исчезаете. Я всегда была верна вам, сталкиваясь с опасностями этого мира на протяжении многих столетий. Я следовала всем вашим указаниям, ведь я ваш лейтенант. Разве мы не заслуживаем знать, что происходит?

Артемида посмотрела на нее, затем на всех её девочек: Фиби, Элизабет, Виктория, Мара, Кэтлин, Сара, Эмили, Анджелина, Дженнифер, Уинифрид, Анна, Кристина и Зои.

Все преданные мужчинами и все посвятившие ей свои души. От самых младших — Анджелины и Эмили — до самых старших — Зои и Фиби. Никто не ставил под сомнение их решимость. Только опыт, которого у Зои было больше, чем у остальных. Зои была с ней с тех пор, как ублюдок Геракл предал ее более трех тысячелетий назад. Молодые охотницы, мало что знавшие о древних временах, были бы более отстраненными, чем Зои и Фиби. Они были ее единственными выжившими охотницами, которые не понаслышке знали о древнем мире.

Им всем нужно было это услышать, они все должны знать, иначе охота никогда не станет прежней. Ей прийдется восстанавливать разрушенное доверие, которому она позволила тлеть два тысячелетия.

— Вы услышите то, о чем просите. Я… решила рассказать вам, почему я скорблю в этот день каждый год. Но прежде чем я начну, я должна попросить вас всех не думать обо мне как-то иначе. Я по-прежнему Фиби Артемида, богиня деторождения, диких животных, охоты и луны. Никогда не была и не будет ничего другого.

По-прежнему стояла жуткая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня. Пока Фиби нарушила молчание:

— Миледи… о чем вы говорите?

Артемида вздохнула и села к огню, рядом с Марой и Кристиной. Она обвела взглядом своих охотниц, севших полукругов вокруг костра. Через пару минут Зои тоже все же присела с краю, около Фиби.

— Это было давно. В четвертом веке до нашей эры, когда Греция была раздроблена, а идея объединиться против персов не приходило грекам в голову. По всей Греции бушевали ужасные войны. Как смертные, так и монстры наносили серьезные потери охоте. — Артемида взглянула на Зои и Фиби, чьи лица значительно потемнели от этих жутких воспоминаний. — Афины и Спарта уничтожали друг друга в Пелопоннесской войне. Вскоре после этого Фивы разгромили Спарту, фактически положив конец их правлению на Пелопоннесе. — богиня перевела дух и продолжила, — Затем Греция была завоевана Северным королевством к югу от Фракии и Дакии. Молодое королевство, которое было окружено туманом мойр. Македония. Олимпийский совет был в смятении. Хотя македонский царь очень чтил богов, народ был слишком гордым и хвастливым. Зевс был в ярости, когда их король Филипп II провозгласил себя богом. У него были храмы, чеканили монеты с его лицом, ставили памятники. Все подтверждало его божественность. Его решение провозгласить себя богом, олимпийцем, было тем, что мы не мог игнорировать. Совет разделился, но я воздержалась от голосования. не видя причин для беспокойства. Будь то тираны или простые короли, все они падут, да и правление Филиппа не представляло угрозы моим владениям. Но Эрис, богиня раздора, не колебалась и не воздерживалась от дебатов. Она околдовала смертного, телохранителя Филиппа, заставив того убить македонского царя. Поднялся шум, но многие члены Совета поддержали действия Эриды, включая Зевса, Деметру и Гефеста. Но то, что последовало дальше, мы не могли предвидеть, потому что все думали, что это конец, — она обвела взглядом своих охотниц, — Вы все знаете об Александре III, или более известном как Александр Македонский. Унаследовав престол, он отправился в поход на Восток, успех которого не могло затмить ни одно другое путешествие. Троянская война, Одиссея — все блекнет в сравнении с этим. Александр III отправился туда, где мы, боги, не могли вмешиваться, а затем вернулся. Я наблюдала за его походом из своей колесницы каждую ночь, даже уже за пределами нашей власти. Я неоднократно наблюдала, как македонцы делают то, что казалось невозможным. Я наблюдала издалека. И все же однажды подошла слишком близко.

Все охотницы были очарованы рассказом. Артемида знала, что все они, вероятно, были в общих чертах знакомы с походом Александра Македонского. Но независимо от их осведомленности, никто не был знаком лично, даже Зои и Фиби. Но обе знали, как долго длился поход. И этого хватило, чтобы они почти одновременно смогли расставить все точки над И. Артемида сначала увидела это по их глазам, по шоку, по огню, вспыхнувшему в зрачках.

— Миледи! — воскликнула Зои, — Вас не было двенадцать лет! Все это время ты говорила, что охотилась на опасного монстра! — Фиби, судя по всему, разделяла возмущение Зои.

Артемида отчетливо помнила, что Фиби присоединилась к охоте менее чем за десять лет до ее ухода. В то время она была новенькой, а поскольку в то время их было мало, должно быть, было мучительно остаться только с горсткой охотниц.

Артемида собралась с духом, в последний раз оглядев лица своих девочек, прежде чем прерывисто вздохнуть.

— Я не лгала о том, что выслеживала опасное существо. Во время похода Александра я по приказу Зевса следила за передвижениями армий за пределами Средиземного моря на Дальний Восток. Я путешествовала за македонской армией в царства монстров, Богов и Богинь, неизвестных нам, грекам. За это время я… я влюбилась. Я влюбилась в… мужчину.

Жар пробежал по ее лицу, когда она наконец признала этот факт. Кровь прилила к лицу, и она опустила голову, уставившись на мерцающий огонь, который, казалось, загорелся ярче от ее признания.

Реакция была ожидаемой. Все охотницы разразились белым шумом, и Артемида пыталась понять реакцию каждой. Там были ярость, замешательство, боль от предательства… она поджала ноги к груди и уткнулась лбом в колени.

— Что?! Как?! Почему?!

— В МУЖЧИНУ?! Я здесь из-за мужчин! Почему я следую за вами!

— Как ты могла?! Ты богиня-девственница!

— ТИХО! — Крики охотниц немедленно смолкли. Артемида подняла голову, услышав, голос Зои, перекрывающей шум. Повсюду стояли охотницы, некоторые отскочили от нее, как будто она была поражена чумой. Зои стояла прямо перед ней, очерченная огнем, и смотрела на нее сверху вниз.

Зои не выглядела ни сердитой, ни смущенной. Только обиженной. От этого боль, пронзившая ее сердце, стала еще сильнее, видеть свою самую близкую подругу такой — ужасно.

— Почему? — спросила Зои, пытаясь узнать ответ. Артемида подняла глаза на своего лейтенанта. Она должна была сделать это для себя и своих охотниц. Больше не было шанса сбежать или отвертеться.

— Я не выбирала, чтобы это произошло, и я не отрицаю это… по крайней мере, больше нет. Пожалуйста, девочки, поймите, что я все еще та, кем и была. Я все еще богиня-девственница и всегда останусь таковой. Но я любила и до сих пор люблю мужчину, — Артемида говорила тихо, глядя на маленькие язычки пламени, лизавшие дерево в пределах досягаемости.

Артемида продолжила, поскольку почувствовала, что некоторые из ее охотниц утратили свою откровенно враждебную позицию. — У Александра был блестящий ум, который проложил путь к победе в бесчисленных столкновениях с армиями, богами и монстрами.

Одна из охотниц крикнула, перебивая ее:

— Миледи! Вы влюбились в Александра Македонского?! — Это была Фиби. Вскоре ей вторили остальные.

— Что?! Конечно, нет! — строго сказала Артемида. Одна мысль о любви к этому мужчине приводила ее в ярость. — Александр был респектабельным человеком, так же как и его друг и советник Гефестион. Но у обоих были свои недостатки и позиции, которые я находил отвратительными.

— Тогда в кого, в кого вы влюбились? — подала голос Уинифрид, молодая девушка из Англии. Она была с Артемидой с конца Первой мировой войны. Артемида видела любопытство, а также шок и боль на лице Уинифрид. Это выражение было у многих охотниц, за исключением Фиби, которая все еще сердилась.

«Мне нужно успокоить их» — подумала Артемида про себя.

— Послушайте, — сказала Артемида, указывая на своих охотниц, — я расскажу вам все. Я больше не хочу, чтобы между нами был раскол, особенно когда вы не знаете всей истории. Я только хочу, чтобы вы все пообещали выслушать меня. Я прошу об этом не как ваша богиня, а как

подруга.

Все охотницы перешептывались, и Артемида начала изучать их всех, ища признаки одобрения. Виктория, Элизабет и Кэтлин, казалось, были готовы выслушать ее. Все трое были очень близки, так как все были приняты во время Французской революции. Кристина и Мара медленно кивали, хотя Мара что-то прошептала Кристине на ухо, чего она не могла расслышать. Единственной охотницей, которая, казалось, была готова броситься наутек, была Фиби, но Зои положила руку ей на предплечье и посмотрела на нее. Артемида встретилась взглядом со своей подругой и, к своему огромному облегчению, увидела, как та едва заметно кивнула.

— Мы доверяем вам, моя леди. Вы не сбили нас с пути истинного, и я не думаю, что теперь на то будет ваша воля, — уверенный голос Зои разнесся по лагерю.

— Я люблю вас, девочки, как родных,

— тихо сказала Артемида, прежде чем собраться с духом, готовясь рассказать историю, которую долго сдерживала. — Во времена Александра я впервые последовал за его армией, когда она пересекала Геллеспонт, то самое место, где переправлялся Ксеркс да вторжения в Грецию. Той ночью я подъехала на своей колеснице и наблюдала за армией, свежей и готовой к битве. Многие наслаждались… развлечениями с последователями, включая Александра и его личную охрану. Все, кроме одного. Тогда я не знала, но его звали Персей, он был одним из сподвижников Александра III.

Многие охотницы сморщили носы от известия об участии македонцев в… этом. Затем заговорила Анна:

— Миледи, Персей не принимал участия? -

Артемида нежно улыбнулась.

— Нет… нет, — Она никогда не смогла бы забыть первую встречу с ним. Ее первые воспоминания о нем. — Я наблюдала за ними, пока одна из женщин не вскрикнула, и он немедленно перешел к действиям…

Артемида хмуро смотрела вниз на близлежащие равнины Сеста, недалеко от Геллеспонта, где македонская армия разбила свой лагерь. В этом районе не было персидских войск, и армия наслаждалась легкостью вторжения.

— Спасибо тебе, отец, за это прекрасное задание, — мрачно пробормотала Артемида, взмахнув поводьями. Ее дикие пегасы зарычали и потащили серебряную колесницу дальше по небу, быстро хлопая крыльями. Она была высоко над Александром и его армией, но могла видеть всех внизу, если концентрировала свои силы.

Вокруг нее прогрохотал гром, напомнив ей, что оскорблять Бога Грома, находясь в небе, было не лучшей идеей.

— Аполлона было бы достаточно, но тебе нужно, чтобы я еще и наблюдала за этим сбродом, — раздраженно сказала Артемида. Македонцы годами вызывали у нее постоянную мигрень, а теперь они лишили ее охоты, пока этот поход не прекратиться. Она посмотрела вниз со своей колесницы, испытывая искушение пристрелить любого мужчину, который ее разозлит.

Эта мысль понравилась ей, но она знала, что Зевс отомстит, если она так поступит. Он приказал ей наблюдать и докладывать Совету каждое полнолуние. Она знала, что это был один из лучших моментов для него — наблюдать за македонской армией, которая собрала так много дивизий на Олимпе. Артемида рассудила, что во время этого похода вполне могло бы быть божественное вмешательство. Артемида надеялась, что это произойдет, поскольку это позволило бы ей выплеснуть все свое разочарование. Это был редкий случай, когда она могла поколотить Бога или Богиню, которые попытались встать на пути Олимпа.

Конечно, она все еще хотела, чтобы кто-нибудь другой посмотрел македонцев. Например, Селена. Ей все равно больше нечем было заняться.

Она вздохнула и снова посмотрела на лагерь. У нее оставалась всего пара часов до окончания ночных дежурств, больше не было смысла ныть по поводу назначенной встречи. Но кое-что привлекло ее внимание.

С высоты птичьего полета она увидела, как Александр выходит из своей палатки в окружении товарищей. Он быстро шел через лагерь в сопровождении своих телохранителей. Солдаты повсюду прекращали свои занятия и отдавали дань уважения своему молодому королю. Артемида усмехнулась, назвать этого македонца мальчишкой было бы правильно.

Процессия шла некоторое время, пока Артемида не увидела пункт их назначения. Лагерь последователей. Все веселье, которое она испытывала, мгновенно исчезло. Она видела бесстыдных женщин, продающих свое тело за деньги, из-за чего ей дико хотелось застрелиться. Но были также рабы и женщины, прикованные к столбам, чтобы понести наказание за свои «преступления». Это вызывало у нее отвращение больше всего.

Артемида не могла смотреть, как Александр и его окружение набросились на этих женщин.

Раздавались смех, стоны и крики удовольствия, которые, казалось, эхом доносились прямо до ее колесницы. Артемида с отвращением покачала головой и собиралась щелкнуть пальцами и отстраниться от этого бедлама, за которым по воле мойр она наблюдала, когда услышала крик.

Женщина завизжала во всю глотку, заставив Артемиду резко высунуться из колесницы. Крик исходил от женщины, прикованой к столбу, обнаженной, с завязанными глазами, которую лапал македонский солдат. Женщина извивалась, пытаясь вырваться из мужской хватки на талии и груди, но безуспешно. Артемида в ужасе наблюдала, как он раздвинул ее ноги, и мрачно усмехнулся.

От нее исходила всепоглощающая ярость, и она чувствовала, как воздух вокруг нее искрится и ревет от энергии. Она позволила ей влиться в себя и принять свою божественную форму. Воздух вокруг затрещал, когда она была готова в одно мгновение броситься вниз, чтобы спасти эту женщину и преподать этим македонским животным урок о силе Богини Дев. Но несколько криков остановили ее, и любопытство взяло верх. Она позволила своей божественной форме исчезнуть, увидев суматоху, происходящую внизу рядом с женщиной.

Мужчина, полностью одетый в поношенные доспехи, закричал, подбегая к солдату. Прежде чем потенциальный насильник смог отреагировать, мужчина нанес быстрый удар в челюсть, отчего он отшатнулась назад, подальше от перепуганной женщины. Воин был пьян и зарос густой бородой, как теперь увидела Артемида. Он зарычал и двинулся на помешавшего ему человека. Он был молод, но Артемида зачарованно моргал, когда он с впечатляющей скоростью нырнул под дикий удар солдата. Не останавливаясь, мужчина развернулся налево и ударил локтем в челюсть пьяного дурака, отправив того в нокаут.

Суматоха длилась всего несколько секунд, но вокруг уже толпились группы солдат и женщин, наблюдавших за короткой схваткой. Сам Александр вышел из палатки, за ним следовали две полуодетые женщины. Толпа расступилась перед молодым королем, но Александр не обратил на это внимания, Артемида догадалась, что единственное, что у него на уме, — покончить с этим делом немедленно. Артемида не находила слов, наблюдая, как царь Македонии приближается к спасителю той женщины. Они говорили, пока королевские телохранители не встали рядом со своим королем, а также другие мужчины, все в доспехах македонского королевства. Артемида склонила голову набок и сосредоточилась, желая услышать разговор. Через мгновение до колесницы донеслись голоса, как будто мужчины стояли рядом и нормально разговаривали.

— Мой король, как я тебе только что сказал, Клейт собирался изнасиловать эту женщину. Я бы не стал смотреть на это, если бы я мог что-то с этим поделать, — сказал спаситель.

— Я бы тоже не стал, Персей, но мы оба знаем, что это не первая твоя ссора с Клейтом. Свидетели говорят, что ты вслепую напал на него, — заговорил Александр, и Артемиде пришлось признать, что всё-таки он был справедливым человеком. Но она все еще была недовольна, поскольку Александр, казалось, сомневался, что женщина была в опасности. Александр указал на группу солдат, держащих Клейтоса. Все были разгневаны, и яростные выражения омрачали их лица. Но человек, который вмешался, казалось, полностью проигнорировал их.

— Это люди Клейта! Конечно, они бы так сказали. Мой король, я вырос с тобой, ты знаешь меня, я не слепой и не безрассудный. Спросите саму женщину, я остановил Клейта от того, чтобы он изнасиловал её, — Собравшиеся повернулись к женщине, которая молчала. Причина была очевидна, и Артемида вздохнула, увидев, что она просто потеряла сознание.

— Мой король! Наш капитан без сознания с травмой головы, мы должны посадить Персея за это преступление! Привлеките его к суду!

— Грубоватый мужчина шагнул вперед к этому «Персею» и ткнул его пальцем в ключицу.

Персей отшатнулся и прищурился.

Артемида увидела, что он старше Александра, но ненамного. В отличие от золотоволосого короля, у Персея были черные как смоль волосы, ниспадавшие до середины лба. Он был высоким и напоминал Александра. Они оба были хорошо сложены, с накачанными мышцами и среднего телосложения. Все остальные командиры выглядели как быки, дородные и с густыми кустистыми бородами.

— Мне жаль, Персей, но пока мы не получим показания женщины, я должен тебя задержать. Артемида увидела, что Александр выглядел виноватым, но поднял руку. Два телохранителя, оба в фиолетовых плащах и шлемах.

Артемида замерла, быстро соображая. Она увидела, как Персей нахмурился от слов своего Короля, но не двинулся с места, чтобы сопротивляться. Артемида решила, что было неправильно не допустить, чтобы этого человека задержали за спасение женщины. Она подняла руку и щелкнула пальцами, глядя вниз на землю.

Охранники, схватившие Персея за руки, потрясенно что-то пробормотали, разжали хватку и отступили. Вместе с людьми Клейта и остальной охраной Александра они уставились на него в изумлении.

Александр, однако, громко рассмеялся, и Артемида с удивлением наблюдала, как Персей в замешательстве оглянулся. Она подавила приступ смеха, увидев выражение его лица, такое забавное. Кроме того, она была довольна тем, что женщина была в безопасности от нежелательного внимания. Она решила, что этот мужчина — Персей — заслужил небольшую отсрочку приговора.

— Что происходит? — закричал Персей, — Что ты натворил на этот раз, Александр!

Александру, казалось, это тоже показалось забавным, и, наконец, Артемида увидела, как он указал куда-то поверх головы Персея.

— Похоже, у тебя все-таки есть свидетель, Персей.

Артемида наблюдала, как молодой человек поднял глаза и наконец, увидел, что она сделала. Серебряный олень над ним ярко светился, ясно для всех, кто именно одобрял поступок этого человека.

— Боги наблюдают за нами, Персей, скоро они увидят, чего мы достигнем во имя Греции, — Александр шагнул вперед и похлопал Персея по плечу. Двое телохранителей отпустили его.

— Кажется, Артемида одобряет твой поступок, — Александр повернулся к своим телохранителям, и Артемида увидела, как он повысил голос, перекрикивая суету всего лагеря. — Дорогие греки и македонцы! Это знак богини Артемиды! К женщине, которая не желает, следует относиться с уважением. Любой мужчина, уличенный в нарушении этого правила, будет кастрирован (прим. переводчика: не ну чел хорош, уважуха). Такова воля Богов, и я прослежу за её исполнением! — Александр направился обратно внутрь палатки, из которой он вышел, вслед за двумя женщинами. Его телохранители заняли позиции снаружи, в то время как люди Клейта тоже разошлись, забрав с собой бессознательное тело командира. Каждый бросал угрожающие взгляды на Персея, но он смотрел только на исчезающую фигуру Александра.

— Мой король? — позвал его Персей, — На пару слов?

Александр только поднял руку и прошел в палатку. Персей снова нахмурился и пробормотал себе под нос:

— Спасибо тебе, ты, проститутка, — однако в этих словах не было злобы.

Таким образом, только Персей остался рядом с упавшей в обморок женщиной, и теперь он снова посмотрел на серебряного Оленя. Артемида щелкнула пальцами, прислонившись к колеснице и наблюдала как серебряный олень растворяется в воздухе.

Персей, казалось, смотрел прямо на нее, обернувшись к луне. Он опустился на одно колено.

— Моя благодарность, леди Артемида, — богиня удовлетворенно кивнула и схватила поводья своей колесницы.

До ее слуха донесся ещё один разговор, прежде чем она взмыла в ночное небо.

— Мой Господин… спасибо, что спасли меня, — слабо прохрипел голос женщины, которая, вероятно, пришла в сознание.

Персей резко ответил:

— Не благодари меня, я не желаю видеть, как насилуют женщин. Но я не испытываю к тебе добрых чувств. Ты предала своего мужа и являешься прелюбодейкой, ты заслуживаешь, ничего больше.

Артемида еще раз наклонилась, чтобы увидеть, как Персей бросает ей свой фиолетовый плащ, прежде чем отвернуться.

Она замерла и снова посмотрела на Персея. Она не знала, что и думать об этом человеке. Он еще раз посмотрел на женщину снизу вверх, прежде чем вернуться в македонский лагерь, уйдя подальше от веселящихся мужчин и женщин вокруг.

Любопытство съедало ее, когда она натянула поводья и понеслась по ночному небу навстречу приближающемуся рассвету.

«Персей» — мысленно проговорила она. Она решила следить за ним. Казалось, что он был близок с Александром, но на сколько и как, неясно.

Она наслаждалась любопытством и быстро поняла, почему ей так хотелось узнать. Это будет ее испытанием в этом вынужденном наблюдении, ее личной охотой. Персей проявил благородные намерения, но Артемида хотела узнать больше об этом человеке. Что-то в нем казалось почти судьбоносным.

Эти мысли занимали ее до тех пор, пока она не почувствовала, что ее время в небе истекло. Она развернула свою колесницу и отправилась к горе Олимп. Проносясь по небу, заметила солнце, выглядывающее из-за горизонта. Настала очередь Аполлона наблюдать за македонцами, а ей пора отдохнуть.

Артемида выглянула из-за костра, закончив пересказывать их первую встречу.

— Миледи, он действительно спас ту женщину? — спросила Эмили.

Артемида медленно кивнула.

— Он сделал это, и я решила помочь ему. Конечно, я не знала, что она была прелюбодейкой. Но я согласилась с его действиями. Ни одна женщина никогда не заслуживала изнасилования, но ее следовало наказать так, как сочла бы нужным Гера.

Память о встрече с ним пришла легко, она поделилась ею со своими охотницами, она внутренне улыбнулась, радуясь ощущению подобия счастья при воспоминании о нем.

Другие охотники удовлетворенно кивнули. Затем посыпались вопросы:

— Кто такой Клейт?

— Вы любили его тогда?

— Кто такой Персей? Я никогда раньше о нем не слышала.

Артемида улыбнулась и успокоила их. Они не спали почти всю ночь, прежде чем одна за другой все охотники ушли с себе. Артемида обычно приказывала им расходиться по палаткам, но на завтра заданий не было, а у них давно не было спокойного дня. Артемида знала, что завтра будут новые расспросы.

— Моя леди. Вы так и не ответили, кто такой Персей, — сказала Зои. Она встала рядом с Артемидой, и они стояли так некоторое время.

Все вопросы, задаваемые охотницами, вращались вокруг ее рассказа, но она была осторожна и не давала никаких подробных ответов.

— Остальное я расскажу завтра. Это будет долгий день, так что отдохни немного.

Зои внимательно посмотрела на нее, прежде чем подчиниться.

— Моя леди, — Она поклонилась и вошла в свою палатку.

Артемида наблюдала, как ее лейтенант быстро вошла к себе, откинув полог. Оставшись одна на поляне, Артемида позволила себе расслабиться, наконец-то избавившись от чьего-либо пристального внимания.

Неподалеку неожиданно ухнула сова, и Артемида повернула голову на звук. Даже если она не могла почувствовать свою назойливую сводную сестру Афину, сова выдала ее с головой. Но Богиня Мудрости так и не появилась, и Артемида, подождав еще пару минут, поняла, что Афина сдержала свое слово и просто наблюдала за ее рассказом.

Вскоре после отхода охотниц ко сну, она почувствовала волну сильной усталости, что было для неё очень непривычно. Но когда она почувствовала, как усталость закрадывается в ее разум, она почувствовала и тепло решимости, которое вызвали мысли о нем. Снова вспоминая их первую встречу, она подошла к центральной палатке и рассеянно отодвинула полог. В ее комнате, помимо оленьих рогов был и массивный ковер с медведем, несколько гобеленов и легкие деревянные стулья. Но она не обратила на это внимания.

Ступая босыми ногами по ковру, она вошла в свою спальню, простую комнату с раскладушкой, тумбочкой и стойкой для лука и стрел. Она положила их на подставку, прежде чем повернуться к своей кровати. Под ней был длинный сундук, плотно запертый с помощью волшебно зачарованного механизма.

Она наклонилась и вытащила его, поставив тяжелый сундук на свою раскладушку. На крышке были бронзовые узоры, включая кружащих в небе грифонов и большую золотую солнечную звезду в центре рисунка. Символ македонской династии Аргеад, символ, которого боялись давным-давно, по многим причинам. Она прижала руку к звезде, и она тускло засветилась, прежде чем погаснуть. Раздалось два щелчка, и Артемида осторожно подняла крышку. Все было на месте. Их трофеи, включая когти, клешни, стеклянную воду в бутылках, мешочек с песком и многое другое. Все воспоминания об их дружбе. Артемида почувствовала, что задыхается, она заставила себя никогда больше не открывать этот сундук после его смерти. Но теперь… она провела рукой по некоторым из их сокровищ, по их истории. Ей это было нужно.

Ее взгляд остановился на центре. Это был сверкающий бронзовый меч, сделанный из красивого закрученного металлического узора двух похожих оттенков бронзы. Это был простой меч с потертой кожаной рукоятью и простой крестовиной, с лезвием в форме листа. Но это был его клинок, и он подарил его ей. Она провела пальцем по лезвию, все еще острому, как бритва, отражая бледное отражение себя, когда она с любовью смотрела на лезвие. Огромное желание захлестнуло ее, и она схватила меч, быстро подняв его. Идеально сбалансирован. Меч, способный наносить молниеносные удары, очень похожий на своего истинного владельца. Она сделала несколько экспериментальных взмахов, два бронзовых металла отражали свет свечи, когда он описал дугу в воздухе.

Артемида замерла на секунду и подняла меч. Отныне она будет носить его. Она снова полезла в сундук, схватила простые кожаные ножны, прикрепленные к кожаному поясу, и вложила в них меч. Она осторожно положила его рядом со своим луком, прежде чем закрыть сундук и задвинуть его обратно на его обычное место. Только тогда она позволила себе откинуться на спинку стула, и погрузиться в царство Морфея.

Впервые после его смерти, в этот день, она добровольно легла спать, мирно заснув.

Утро наступило быстро из-за долгой и бессонной ночи, которую она провела со своими охотниками. Она встала, как всегда, с восходом солнца, и провела рукой по своим растрепанным волосам, быстро приводя их в порядок. То же самое она проделала со всем остальным.

Только тогда она заметила, что все еще находится в своей взрослой смертной форме.

Она сделала паузу в своей утренней рутине. Каждое утро, после годовщины, она всегда просыпалась в своей двенадцатилетней форме. Но не сегодня. Она догадывалась почему.

— Не говори глупостей. Он не вернется. Он не может, — Артемида внутренне бушевала, она в прошлом смирилась с мыслью, что его больше нет. Но как бы сильно она с этим ни боролась, ее разум, казалось, был против этого. — Ты любишь его, и теперь тебе нужно напомнить, почему он любил тебя, — зарычала

Артемида, размышляя, убьет ли ее приставленный к голове серебряный охотничий нож или нет.

— Я не собираюсь, напоминать себе о нем в таком виде, — мысленно заявила она, пытаясь убедить себя в этом.

Когда она была довольна своим внешним видом, быстро закинула за спину колчан и лук, прежде чем остановиться, увидев там его меч. Она надела его без колебаний, быстро закрепив кожаный ремень на талии, затянув его на пару петель туже, чем там, где была изношенная кожа. Вес на ее боку и бедрах в некотором смысле успокаивал, хотя и был непривычен.

Артемида вышла из своей спальни в прихожую. Охотники, вероятно, тоже уже встали, поскольку она внушила им, что всегда должна вставать с восходом солнца. События прошлой ночи всплыли в памяти, и Артемиде пришлось назвать это победой, поскольку ни один из ее охотников так и не сбежал. Но сегодня будет долгое объяснение, которого она не ждала. Это, а также Летнее солнцестояние приближалось — через две недели. Оно всегда было отличным способом испытать ее терпение.

Тем не менее, она уверенно шагнула на утренний свет. Сразу же она почувствовала запах готовящегося мяса и комичное зрелище двенадцати голодных волков, окруживших Зои и Анну, которые, похоже, изо всех сил старались сохранить мясо в целости.

Артемида ухмыльнулась и щелкнула пальцами, отводя волков от двух девушек. Альфа, Зола, подбежал к ней и кивнул, в её больших глазах, казалось, светилось озорство.

— Да, ты получишь свою долю, спасибо, что несли вахту прошлой ночью, — пробормотала Артемида, почесывая ее за ухом.

Зола кивнула, в ее глазах блеснул интеллект. Он и другие волки постепенно улеглись вокруг все еще ревущего костра, на котором готовился кусок оленины. Неудивительно, что волки были взволнованы.

— Как раз вовремя, моя леди, — крикнула Зои, поворачивая вертель. Анна тоже рассмеялась, но Артемида видела, что они все еще сдержанны и настороженно наблюдают за ней. Артемида не могла винить их, но это все равно выбивало ее из колеи.

— Где остальные? — спросила Артемида.

Анна и Зои махнули головами в ответ:

— Некоторые ушли за водой. Вы сказали, что сегодня мы будем отдыхать здесь? — спросила Зои.

— Да, — ответила она, обдумав вопрос. Они были в лесу в Мичигане, и скоро должны были вернуться на восток к Летнему солнцестоянию. Но она колебалась, стоит ли брать своих охотников в лагерь Полукровок в этом году. — Я думаю, завтра мы отправимся на восток. Разобьем лагерь в Аппалачах перед Солнцестоянием.

— Значит, лагеря в этом году не будет? — Глаза Анны засверкали от надежды.

— Нет, не будет. Я бы не отказалась забыть это место ещё на год, — рассмеялась богиня, радуясь приятной беседе со своими охотниками.

Анна пританцовывала на месте, вращая вертел, и даже Зои фыркнула, качая головой. Но прежде чем она успела прокомментировать это, Артемида почувствовала приближение остальных охотниц. Она обернулась и увидела их всех, идущих в ряд, все смеялись и шутили, некоторые несли связки кроликов и белок, а у других были кувшины с водой. Казалось, что сегодня они будут пировать. Артемида призналась себе, что пир действительно звучал восхитительно, особенно с олениной, кроликом и белкой.

Другие охотницы увидели ее, и она заменила их реакцию, как у Зои и Анны. Только Фиби все еще бросала на нее мрачный взгляды. Она была одой из ее близких друзей и старших охотниц. Все присоединились к ним троим у очага, и Артемида заговорила.

— Кажется, сегодня у нас будет пир. Я уже сказала Зои и Анне, сегодня мы отдохнем. Завтра свернем лагерь. В этом году мы не поедем в лагерь Полукровок, — Раздались вздохи облегчения и восхваления Тихе. Артемида продолжила, — Мы разобьем лагерь где-нибудь в Аппалачах.

Все охотники кивнули. Затем заговорила Мара:

— Миледи, мы разговаривали этим утром и хотели бы услышать остальную часть вашей истории с этим человеком по имени Персей.

Артемида посмотрела на нее и кивнула.

— Ты должна приготовить завтрак, мы поедим первыми. Ах, — воскликнула Артемида, когда охотники отправились выполнять свои обязанности, — Фиби, пойдем со мной, — Артемида повернулась и пошла к своей палатке. После небольшой паузы она услышала, как Фиби фыркнула и пошла за ней.

Артемида схватилась за полог палатки и отвела его в сторону, пропуская Фиби первой. Она посмотрела на нее и увидела ее красные глаза, полные гнева и предательства. Когда Фиби прошла, Артемида последовала за ней, заметив, что охотницы пытались скрыть это, но они все наблюдали. Она закрыла палатку, хоть она и была звуконепроницаемой, богиня все же надеялась, что их не будут подслушивать.

Фиби стояла посреди прихожей, скрестив руки на груди.

— Фиби… — начала Артемида, — Я знаю, что предала твое доверие, а также доверие всей охоты, и я не могу этого исправить. Но…

Фиби прервала ее:

— Да. Ты не можешь. Я посвятила вам свою жизнь — те люди убили моих младших брата и сестру. Теперь ты говоришь мне, что всего несколько лет спустя ты бросила охоту ради мужчины?

Артемида нахмурилась.

— Я этого не делала. Зевс приказал мне уйти. Уверяю вас, сначала я не хотела там быть.

— Видишь?! Сначала! Ты хотел остаться, наблюдая за этим человеком. Пока твоя охота боролась во времена беспорядков и террора в Греции! — вскипела Фиби, всплеснув руками.

Артемида отшатнулась, поняв, почему Фиби была так расстроена.

— Фиби, ты решала любить своих брата и сестру?

— Конечно, нет, они были моей семьей, я бы сделала для них все, — упрямо заявила Фиби.

— Именно. Фиби, вы вся охота — моя семья. Я бы сделала для вас все. Когда Зевс приказал мне уйти, я искала способы как можно быстрее закончить с македонской экспедицией. Персей показался праведным и способом помочь им. Я хотела вернуться к охоте как можно быстрее, я просто не ожидала, что… — Артемида вздохнула, потирая глаза, — Мы не выбираем, кого мы любим. Теперь я понимаю это. Просто знай, что при любом исходе я бы посвятила себя охоте.

Фиби, казалось, утратила часть огня в глазах и позе.

— Но ты была бы предана ему?

Артемида вздрогнула.

«Я бы так и сделала» — мрачно подумала она, но это «бы» быстро ушло на второй план. — Я действительно любила его. Но я никогда бы не нарушила свои клятвы. Он знал это. И принял.

Фиби, казалось, взвешивала это в уме, пока Артемида нервно глядя на неё, крутила рукоять своего меча. Это хорошо отвлекало и немного успокаивало.

— Думаю, я понимаю тебя, Артемида, — тихо сказала Фиби, — но ты все равно лгала и обманула всех нас.

Артемида кивнула, вспоминая свое решение скрыть правду. Она знала, что это было не от страха, а от чего-то другого.

— Я сделала это от горя, — пошептала она, опустив голову, прежде чем поднять взгляд на Фиби. — Тогда я была слабой. Я не хотела показывать эту слабость охоте. К сожалению, некоторые вещи даже время не исправит полностью.

Фиби улыбнулась ей.

— У всех нас есть свое … Прости, моя леди. Я была опрометчива. Я отреагировала…

— Нет. ты отреагировала так, как должен была. Но я просто хочу, чтобы ты знала, что можешь доверять, — твердо сказала Артемида, подтверждая, что она, в этом редком для неё случае, извиняется.

Фиби улыбнулась, прежде чем обнять ее. Артемида улыбнулась и наклонилась, чтобы обнять свою охотницу в ответ.

— Это странно, обычно я наклоняюсь, — Артемида рассмеялась, держа Фиби за плечо.

Дочь Ареса рассмеялась в ответ, прежде чем они вдвоем вышли из палатки. Другие охотницы были заняты своими делами: коптили оленину, чтобы сохранить ее на ужин, в то время как другие чистили кроликов и готовили суп на завтрак. Одни резали овощи, другие кипятили воду в кастрюлях и сковородках. Современное кухонное оборудование было великим изобретением смертных.

Артемида и Фиби поздоровались с другими охотницами, и Артемида на какое-то время снова обрела их расположение, которое, как она призналась себе, было нестабильным, но на данный момент она расслабилась, наслаждаясь приготовлением супа.

В мгновение ока суп был приготовлен, приготовлен на огне в чане и роздан охотницам и ей самой. Они все поели в середине утра, и Артемида удовлетворенно вздохнула, доедая свою тарелку супа, еда из ее владений была восхитительной.

— Что ж, это было невероятно, — заявила Кристина, охотница, иммигрировавшая в Нью-Йорк из Венесуэлы, — Миледи, нам нужно почаще готовить это утро вместо овсянки.

— Я бы согласилась, но мы не можем позволить себе роскошь оставаться так долго в большинстве лагерей. Так что, наслаждаемся праведным, — ответила Артемида, хотя втайне была согласна с Кристиной.

Девушка застонала и встала, чтобы взять еще порцию супа.

— Миледи, как вы думаете, вы ответите мне на вопрос? — спросила Элизабет.

— Это связано с ним?

— Э-э… да.

Артемида вздохнула, отставляя миску с тушеным кроликом.

— Хорошо. Что за вопрос?

— Ну, мы все знаем, что ты страстно ненавидишь мужчин. Мы разделяем это чувство. Так почему ты полюбила Персея? — неуверенно спросила Элизабет.

Артемида медленно кивнула, мысленно готовясь услышать его имя еще много раз в будущем. Если бы она не произнесла его, все было бы в порядке. — Вы правы, мужчины в основном шовинистические звери по отношению к женщинам, унижающие их достоинство и узурпирующие их законное место в обществе, но он бросал вызов всем тем качествам, которые почти всегда были и есть у мужчин. Он был… другим. Это понятно уже по моей первой встречи с ним. Конечно, я не собиралась любить его или кого-либо еще, — Артемида замолчала, вспоминая битву…

Граник.

— Миледи? — подала голос Зои. Она сидела слева от нее, удобно устроившись на траве и скрестив ноги.

Артемида глубоко вздохнула.

— Это было во время битвы на реке Граник, я закончила свое ночное дежурство. Македонцы двинулись на восток, где персидские сатрапы собирали свои силы, чтобы основаться на Гранике, природном препятствии… — размышляла Артемида, вспоминая все это, — Александра, конечно, это не остановило. Утром две армии встретились в решающем сражении, но я осталась наблюдать за битвой на небольшом холме всего в паре сотен ярдов от них… — она погрузилась в воспоминания, рассказывая то, что она видела.

Артемида нахмурилась, расхаживая на вершине своего небольшого холма. Его даже нельзя было назвать холмом, но он достаточно хорошо выполнял свою задачу. Скрывшись за ним, она наблюдала за двумя движущимися армиями, исследующими противоположные берега. Обе стороны понесли незначительные потери, но пока ничего интересного не произошло.

До сих пор это было похоже на простую заварушку, ведь обе стороны пока отказывались от открытого сражения. Прошла неделя с тех пор, как Артемида впервые встретила Персея, она не искала его, но теперь обнаружила, что внимательно наблюдает за Александром, надеясь найти Персея поблизости. По всему берегу реки македонцы заняли свои позиции. Их пехота внушительными фалангами была выстроена для перехода неглубоких бродов Граника. Им противостояла сосредоточенная персидская пехота. Однако, следя за правым флангом, Артемида увидела самого Александра, командующего всей македонской кавалерией. Они были от неё, всего в паре выстрелов из лука. Самого Александра было легко узнать по его чудовищному черному скакуну, попоне из шкуры леопарда и шлему с золотым плюмажем. Он ехал впереди, по бокам от множества спутников. Артемида бросила на них взгляд. На всех были пурпурные плащи, но, возможно, кроме Персея

«Вот!»

Слева от Александра ехал всадник, на котором не было плаща, но было копье, как и у остальных.

Внезапно со стороны кавалерии Александра раздался звук рога, и Артемида оживилась, увидев, что Александр вытянул свое копье, направив острие прямо через реку. Все как один, кавалеристы немедленно повернули налево, устремившись вниз по берегу небольшой реки. Слева от персов раздались тревожные крики, и Артемида наблюдала, как их всадники развернулись, направляясь туда, где должен был пересечь границу Александр.

И он это сделал. Александр был первым наездником, окунувшимся в воды Граника, глубина которой доходила лошадям до лопаток. Прозвучало еще несколько звуковых сигналов, и по все македонские войска начали штурм реки. Лес страха македонских фаланг двинулся вперед, в то время как союзная греческая кавалерия слева развернулась и построилась для атаки через реку.

Река, хотя и глубокая в месте входа Александра, была неширокой, и примерно через пятнадцать секунд конь Александра выскочил из воды на илистый пологий персидский берег. Его телохранители, включая Персея, были прямо за ним, как раз вовремя, чтобы противостоять персидской кавалерии. Артемида зачарованно наблюдала, как столкнулись две силы, и до нее донеслись крики лошадей и людей, умирающих по обе стороны.

Это было бушующее море на берегу, и Артемида кое-что могла заметить, но не очень хорошо. Она потеряла из виду Александра и Персея в одной из ужасающих схваток. После минуты напряженного боя все больше кавалерии союзников переходило на другой берег и отбрасывало персидских защитников назад. Именно там она его и увидела.

Александр был впереди и только что вонзил свое копье в горло перса, когда сзади появился всадник, готовый зарубить молодого короля. На долю мгновения Артемида поверила, что царь будет убит, и ее долг исполнен, но из ниоткуда появился Персей, замахнулся мечом на перса, отрубив тому запястье. Перс, схвативший его за руку, прожил на секунду больше, ведь следующий удар Персея перерезал мужчине горло.

Артемида нахмурилась, проклиная Фемиду.

«Аид бы побрал этого человека» — с горечью подумала она, опираясь на свой лук.

Македонская кавалерия была силой, с которой нужно считаться, когда они достигли берега реки и прорвались по непригодным склонам речного бассейна. Македонская пехота вступила в контакт, и Артемида была удивлена силой, которой она обладала, уничтожив персидскую пехоту. Греческая кавалерия переправлялась через реку слева, и Александр преследовал бежавшую персидскую кавалерию, фактически вырвавшись на открытую равнину.

Македонская кавалерия, очевидно, намного превосходила персидскую, с которой ей приходилось сталкиваться, и где бы Александр ни сражался, его люди удваивали свою свирепость. Артемида наблюдала, как Александр и всегда находившийся поблизости Персей сражались в авангарде битвы. Воины Александра, наконец, разбили персидскую кавалерию, победа была обеспечена.

После этого особой драки не было. Артемида наблюдала за всем сражением, длилось оно всего лишь с утра до полудня. Македонская армия теперь искала пострадавших, битва закончилась. На персидской стороне был разбит лагерь, и несколько сотен македонских солдат ходили среди раненых и убитых.

Артемида видела удивительно мало македонцев, хотя кавалерийская атака Александра была усеяна телами обеих сторон, каждая понесла тяжелые потери. Когда битва закончилась, Артемида осталась. Она знала, что лучшим выбором будет уйти или спросить мнения Аполлона о битве, поскольку он наверняка наблюдал.

Но она осталась на своем холме, с которого открывался отличный обзор на новый македонский лагерь. Богам уже приносились жертвы, и костры ревели от возгласов победы и радости. Она даже почувствовала, что некоторые подношения предназначены ей.

«По крайней мере, они знают, что не жертвовать мне — себе дороже» — с ухмылкой подумала Артемида. Ее маленькая выходка, когда она поддержала Персея на Сесте, в конце концов, не была напрасной.

Она еще некоторое время наблюдала за лагерем, когда одинокая фигура ускользнула и направилась к берегу реки. Македонец был весь в крови, и на нем не было плаща. Приглядевшись, Артемида узнала в этом человеке Персея.

Он слегка прихрамывал, и на нем была только пропитанная потом туника, скорее всего, он вешал свои доспехи. Артемида знала, что Персей, скорее всего, в одиночку выиграл битву за Александра, хотя бы благодаря своему спасительному удару. Это было уже дважды, когда Персей вмешивался, чтобы спасти кого-то, и Артемида почувствовала, что хочет узнать больше об этом человеке. Он казался… достаточно респектабельным, хотя, тем не менее, все еще был македонским солдатом.

Артемида взвешивала варианты, наблюдая, как он достигает кромки воды, приобретшей теперь красновато-коричневый цвет. Персей наклонился, чтобы вымыть руки, и она быстро приняла свою божественную форму, и используя силу, пронеслась по воздуху в виде потока энергии и появилась прямо за Персеем.

Она изучала его спину, стоя теперь всего в нескольких метрах от него, и нашла его довольно высоким, но не внушительным. Он дернулся, когда она приземлилась, и посмотрел на холм, где она была несколько секунд назад.

— Расслабься, парень, а теперь повернись, — огрызнулась Артемида, по какой-то причине чувствуя сильное разочарование насчет этого человека.

Персей резко развернулся, рука потянулась к мечу в ножнах у него на поясе. Их взгляды встретились, Артемиде пришлось, к ее раздражению, слегка поднять глаза. У него были глубокие зелено-карие глаза, длинные черные волосы и тонкая аккуратная бородка. Когда он увидел ее, Артемида заметила, как расширились его зрачки, прежде чем он склонился в поклоне, опустившись на одно колено.

Кивнув в знак уважения, она позволила ему постоять на коленях пару секунд, прежде чем сделать жест рукой.

— Встань, тебе не нужно меня бояться. Я всего лишь хочу поговорить с тобой.

Персей поднял голову и кивнул, вставая с одного колена.

— Простите меня, леди Артемида… но я не боюсь вас, а кланяюсь только из большого уважения, — его чистый голос говорил без дрожи или пауз, — Для меня большая честь быть свидетелем Олимпийской богини, чем я могу вам помочь?

Артемида сделала паузу, скрестив руки на груди. Он не выказывал никаких признаков простодушия, но, тем не менее, его комментарий в некоторой степени разозлил ее.

— Многим, кто меня не боится, часто приходится напоминать, почему меня следует бояться, юноша, — холодно проговорила она, — Но я пришла не за этим. Я хочу знать, кто ты такой, Персей. Олимпийский совет счел эту экспедицию достойной того, чтобы за ней проследили, и я одна из тех, кому поручено вести наблюдение.

Персей медленно кивнул.

— Вам лучше поговорить с королем Александром III, он справедливый и благородный человек, я могу сообщить ему…

Артемида перебила его:

— У меня нет желания разговаривать с твоим королем. Ты можете передать ему этот разговор. Теперь я не буду снова спрашивать, кто ты, мальчик? — она, по-видимому, подлила масла в огонь.

— Леди Артемида, я Персей, сын Павсания. Мы с королем Александром выросли вместе, и я докажу свою верность там, где мой отец нарушил свои клятвы.

Теперь все обрело смысл.

— Сын предателя, тебя, должно быть, так хорошо приняли, — сказала Артемида. О, теперь она знала, почему он вел себя так благочестиво. Он не мог позволить себе запятнать свое и без того запятнанное имя.

Мрачное выражение появилось на его лице, и Артемида увидела, как его рука сжалась на рукояти меча. Она была готова отправить его в небытие, но он взял себя в руки.

— Леди Артемида, — сказал он ледяным тоном, — я не мой отец. Я вырос со своей матерью и не испытываю любви к этому предателю. Единственное, что меня интересует в этом… походе, — Персей махнул рукой в сторону разбивающегося лагеря, — защищать мое имя и сохранять моего друга и короля Александра в целости и сохранности.

Артемида почувствовала, как ее глаза расширились, прежде чем она вернула себе хладнокровие. Возможно, она недооценила молодого человека.

— Очень хорошо, Персей, сын Павсана, до сих пор я видела твои заслуги и буду продолжать наблюдать за экспедицией твоего короля. Не заставляй меня менять о тебе мнение. Мужчины и так достаточно плохи, — Она повернулась, чтобы уйти, но голос Персея остановил ее:

— Леди Артемида, могу я задать вам вопрос?

Раздражение захватило ее, но она обернулась и ответила:

— Задавай. И Побыстрее с этим!

Персей сделал паузу, глядя на нее.

— Леди Артемида, вы видели всю битву? Не хочу показаться грубым… но почему?

— Не думай, что можешь спросить богиню о ее намерениях. Это твое последнее предупреждение, Персей. Не испытывай меня, — огрызнулась она, прежде чем принять облик ястреба и, бешено хлопая крыльями, устремилась в небо.

Артемида почти улыбнулась своему довольно холодному обращению с ним, вглядываясь в лица своих охотников. Ей было интересно, как они зашли так далеко. Их внешняя реакция дала ей некоторое представление об их характере, но даже она не могла надеяться заглянуть им в голову.

Анджелина сидела через одну справа от нее, Мара между ними, почесала затылок.

— Миледи, похоже, вы действительно ненавидели этого парня, — воскликнула она, — Он выглядит очень тупым.

Артемида кивнула.

— Я рассматривала его как причину, по которой не смогла вернуться к охоте, он быстро разозлил меня. Но он был очень умен и был бы командиром македонской армии, а также близким другом самого Александра. Я уважала в нем это, но поклялась внимательно следить за ним. Хотя… и я, и вы знаете, к чему это привело, — Артемида отхлебнула суп из кролика, в ее тарелке осталось совсем немного. Все, кто доел, развалились на траве, остальные доедали свой суп.

— Миледи, — заговорила Зои, — я не буду отрицать, что этот человек выглядит… респектабельным, по крайней мере, судя по вашим рассказам. Но как вы поняли, что этот человек вам нравится? — Артемида посмотрела на своего лейтенанта. Другие охотницы закивали и пробормотали свое согласие с этим.

— О, Зои!.. он стал моим другом. И был им долгое время. Не думай, что я сразу полюбила мужчину, — Артемида рассмеялась, вспоминая их первое совместное приключение, — После битвы на реке Граник экспедиция Александра направилась на юг, вдоль Ионического моря, где были освобождены многие греческие колонии. Были разрозненные бои, но большая часть прибрежного маршрута прошла без проблем. Я больше не разговаривал с ним после Граника, но каждую ночь македонцы приносили жертвы богам, и я стал одной из самых почитаемых. Зевс, Геракл, — Артемида усмехнулась этому имени, — Аполлон, Дионис и я были самыми почитаемыми из всех. Я все еще подозреваю, что он был причиной этого.

— Итак, ты думаешь, что Персей позаботился о том, чтобы тебе приносили жертвы? — спросила Анна. Ее волосы были заплетены в косу, а руки скрещены за головой, сама охотницы удобно устроилась на траве.

— Я была бы удивлена, узнав обратное. Вероятно, он убедил Александра. Они были близки, насколько я заметила ещё тогда. У Александра были товарищи, но его ближайшее окружение было небольшим. Среди них были Парменион, Кратер, Птолемей, Гефестион и Персей. С тех пор к женщинам относились намного лучше, как в лагере последователей, так и в самой экспедиции… в целом, — Артемида нахмурилась при последней мысли. Это было правдой, но его будущие победы были тем, чего она не простит и не забудет. Артемида отбросила эту мысль.

— В любом случае, — продолжила она, — Македонская армия находилась к югу от Сардисаодин из великих городов древнего мира, наиболее известный как столица Лидии, процветал в седьмом и шестом веках до нашей эры., который они взяли после месяца осады, тогда у них и произошло первое крупное столкновение с монстрами. Большинство было отпугнуто численностью отряда и строгой охраной, в Ликии обитал монстр, защищающий своих детенышей… — Артемида погрузилась в воспоминания, продолжая рассказывать своим охотницам, но она была далеко в своих мыслях.

Она заставила себя не проявлять ни малейшего впечатления.

Для нее стало естественным сидеть на задке своей колесницы, свесив ноги в ночное небо, и наблюдать за лагерем далеко внизу. После впечатления, которое она произвела на македонскую армию при Сесте, на них было довольно интересно смотреть. Было много тех, на кого она гримасничала, но многие солдаты были сильными и простыми мужчинами. Ее постоянная бдительность во время похода была самым глубоким контактом с миром смертных за всю ее бессмертную жизнь. Но сегодня вечером она смотрела на проплывающие облака. Ранее в тот день был представлен первый отчет Олимпийскому совету, и она все еще пыталась его переварить.

Все прошло гладко, Аполлон преподнес свои очень красноречивые отчеты о македонцах в их походах, стычках, сражениях и завоеваниях. О великих жертвах, которые македонцы приносили при каждом крупном переходе или взятии городов. Все было прекрасно. Она могла бы дать краткий, не детализированный отчет о своих наблюдениях, который не раскрывал бы некоторые её поступки. Но ее брату-идиоту пришло в голову напомнить, что македонцы поклонялись ей наравне с ее темпераментным отцом: Зевсом.

Артемида, которой не хватало кого-нибудь, чтобы хорошенько пнуть, уставилась на пушистое облако, которое достаточно хорошо отражало свет почти полной луны. Ее отец поступил неразумно, постановив, что ей запрещено влиять на македонские подношения, чего она даже и не пыталась делать. Она сморщила нос, поскольку именно это сказала на заседании Совета. Остальные члены совета, да и она сама были втайне довольны тем, что, Зевсу в кои-то веки не поклонялись больше всех.

Ее мысли продолжали течь, поскольку македонцы своими жертвами отвлекли Совет — а скорее, Зевса — от большей части ее доклада, чем она была довольна, поскольку не хотела раскрывать большую часть того, что видела. Персей стал основным аспектом большинства ее наблюдений, наряду с внутренним советом и самим Александром. Ее наблюдения привели ее к одному выводу об экспедиции: Александр был ключом к их победам. У него был блестящий, по-военному сложенный мозг и тактический склад ума, которые позволяли его армии без страха перемещаться повсюду, куда бы он ни пришел. Все последовали за ним без замешек и промедления, но Артемида поняла, что генералы Александра так хорошо работали вместе только потому, что он руководил ими. Предоставленные самим себе, они бы докатились до междоусобной войны.

Единственным человеком, который, казалось, осознавал этот факт, был Персей. Она наблюдала, как он во время завоеваний побережья Ионического моря пытался усмирить генералов и внутренний совет и наладить связи друг с другом. У него не получилось полностью исполнить задуманное, в основном из-за недавней ссоры с Клейтом. Артемида выяснила, что Клейт был уважаемым генералом армии и служил при Филиппе II. С тех пор он не причинил вреда ни одной женщине со времен Сеста, но Артемида всегда наблюдала за ним, готовая наказать его даже за малейший намек на то, что он выходит за рамки дозволенного.

Золотое свечение под ней вырвало ее из размышлений. Оно исходило из македонского лагеря. Она мгновенно вскочила на ноги и сосредоточилась, направив взгляд и чувства на его источник. Она сфокусировалась. Несколько палаток по периметру лагеря горели, безумно потрескивая, и из них выбегали полуодетые солдаты. Ночной воздух пронзили крики, и Артемида быстро нашла причину разрушений.

Химера с ревом бросала вызов посреди этого хаоса. В тонкой стене частокола зияла большая дыра, а десятки мертвецов уже окружали стену и палатки. Грозный зверь заставил Артемиду снять со спины лук. У чудовища было массивное тело льва, в пять раз больше, чем у горных львов в Греции. Его длинный толстый хвост, покрытый чешуей, с ядовитой змеиной головой на конце сердито вертелся в разные стороны. Но самой угрожающей из всего была большая голова барана на спине существа обладала достаточной подвижностью, чтобы наносить удары с любой стороны от нее.

Воздух наполнился криками, и люди бросились вперед, поспешно образовав стену из щитов вокруг разбушевавшейся Химеры, пытаясь остановить дальнейшее разрушение лагеря. Химера взревела, голова льва оскалилась. Она прыгнула вперед и пробила линию обороны. Вонзая когти в людей, змея набросилась, кусаясь и шипя, повалила многих солдат на землю в дикой агонии. Голова барана ломала щиты и уничтожала людей в беспорядке драки.

Артемида не могла представить, что македонцы смогут продержаться так долго, но строй стабилизировался, и несколько человек нашли бреши и ранили зверя, загнав его обратно к горящим палаткам, давно рухнувшим и превратившимся в небольшие очаги.

По меньшей мере двадцать человек были ранены или убиты в результате этой небольшой атаки, и хотя Химера была ранена, она снова взревела, чтобы ринуться обратно в бой. Артемида услышала звон множества луков, и четыре просвистевшие стрелы вонзились в бок Химеры. Зверь зарычал, увидев лучников справа, готовящихся вновь выстрелить.

Артемида знала, что будет дальше. Химера повернула свою львиную голову и изрыгнула мощный поток огня, охвативший пламенем десятки людей. Мужчины сгорали заживо, не в силах потушить огонь. Несколько человек проткнули себя собственными мечами, лишь бы не мучаться.

— Горите смертные! Ликия моя! — взревела Химера, бросая вызов македонским воинам, которые уже чуть ли не дрожали от страха. Артемиде не терпелось прикончить чудовище. У нее никогда не было такой возможности.

Но македонцы выстояли, и многие зааплодировали, когда трое мужчин вышли из-за стены щитов. Все вооружены и готовы сразиться с Химерой. Артемида мгновенно узнала двоих, Александра и Персея. Третий занял секунду больше времени, Гефестион был третьим, и у него, и у Александра было копье, в то время как Персей предпочел ксифос. У всех были большие гоплоныГопло́н, или аргивский щит — круглый выпуклый щит, являвшийся основной защитой греческих гоплитов, получивших своё наименование от слова гоплон, что в переводе с греческого означает оружие., и они с вызовом смотрели на Химеру.

— Уйди, Химера! Мы пришли не для того, чтобы причинить вред твоему гнезду. Я предлагаю это тебе один раз, или мы будем вынуждены отправить тебя в Тартар! — закричал Александр, указывая своим кавалерийским копьем на зверя.

Химера пророкотала в ответ:

— Вы, ничтожные смертные. Из вас троих получится вкусный перекус, прежде чем я сожру вашу армию. Ничтожные боги, которые присматривают за вами, не смогут вас спасти.

Артемида в ярости уставилась на Химеру.

— Ничтожные?! — Она покажет ей, что приказы Зевса — это наименьшее, о чем она беспокоится.

Персей издал безумный хриплый смешок. Александр и Гефестион, выглядевшие почти как близнецы, тоже улыбаясь. Химера зарычала, царапая когтями землю:

— Ты смеешь смеяться надо мной?

Артемида, увидев, что она готовится к броску, отреагировала соответственно. Едва сдерживая ярость, она приняла свой божественный облик, стремительно спустилась на землю перед тремя македонцами, закрывая свой полный божественный облик от глаз смертных. Артемида открыла глаза, стоя на колене, со стрелой на тетиве, вокруг нее были разгром и пожары. Химера была в двух шагах от нее. Позади себя она услышала ропот македонцев, включая Гефестиона, изумленно пробормотавшего:

— Бессмертные…

Химера громко прошипела, слегка отступив назад:

— Боги не могут вмешиваться! Вам запрещено!

Артемида ухмыльнулась.

— Я Богиня охоты, охота на диких животных — это мои владения. А ты — дикое животное, на которое я с нетерпением жажду убить, — Без промедления она натянула тетиву и выпустила серебряную стрелу в глаз бараньей голове. Как в тумане, она снова наложила стрелу, но Химера побежала прямо на нее, ревя от боли и ярости, голова барана безжизненно болталась у нее за спиной.

Она выстрелила, отскочила назад, быстро отбросила лук и выхватила охотничьи ножи. Ее стрела попала в плечо зверя, но он не остановился, прыгнув туда, где она была секунду назад.

Существо зарычало, и Артемида увидела, как в задней части его горла образовалось свечение. Мгновение спустя из пасти вырвался огонь, и зрение заволокло золотым пламенем. Она отреагировала быстро и, держа в руках ножи, нанесла удар крестом обоими ножами, серебряная энергия заискрилась на лезвиях. Они столкнулись в воздухе, и энергия ослепительно взорвалась. Взрывной волной ее отбросило назад, она проехалась по грязи. Ее охотничья туника была опалена вместе с кончиками волос, но она сама не пострадала.

Артемида посмотрела на себя сверху вниз и рассмеялась, чувствуя себя живой, сражаясь с этим зверем. Химера тоже была опалена, но, к сожалению, невредима. Однако два копья полетели вперед, и оба нашли свою цель, вонзившись Химере в плечо и бок. Она отшатнулась и повернулась в сторону, откуда полетели копья. Александр и Гефестион обнажили мечи и вместе с Персеем двинулись вперед.

Артемида, бросилась вперед, присоединяясь к ним. Она смотрела, как Персей атаковал Химеру сзади, в то время как Александр и Гефестион разделились, кружа вокруг. Она вертела головой взад и вперед, её кошачьи уши были прижаты к голове. Внезапно голова барана ожила, бешено закачавшись. Артемида сократила дистанцию и прыгнула вперед, ножи свистели в кругу серебристого света, нанося удары по львиной голове монстра. Зверь дернулся назад и замахнулся на нее передней лапой. Она увернулась и смогла разглядеть остальных.

Александр и Гефестион сражались с сумасбродной головой барана, которая раскачивалась взад-вперед, обрушиваясь на них, как таран. Она не могла видеть Персея, только заднюю часть змеиного хвоста, извивающегося и кусающего что-то вне ее поля зрения.

Она снова сосредоточилась на Химере и, разбежавшись, вонзила нож в лапу зверя, когда тот занес ее для удара. Она полоснула другим ножом по левому глазу монстра, заставив его дико затрясти головой. Артемида не колеблясь вонзила свой охотничий нож в шею Химеры. Она отскочила назад, когда та набросилась в ответ, взревев, однако звук резко оборвался, когда она тяжело упала назад, потеряв опору в виде задних лап.

Артемида наблюдала, как Александр вонзил свой клинок в голову барана, отломив рог и заставив зверя замолчать.

Она вышла вперед, остановившись на расстоянии длины копья от поверженного монстра.

— Ты… заплатишь, — зашипела Химера, пытаясь подняться на ноги, но безуспешно и ударилась о землю с тяжелым стуком. Позади нее, теперь уже огромное количество македонцев приветствовали ее, их крики и скандирование эхом отдавались вокруг.

Шум стих, и она увидела, как Александр и Гефестион отошли от распростертого трупа Химеры.

— Я сомневаюсь, что она мертва, — сказала она ледяным тоном. Сделав два шага вперед, она прыгнула и ударила правой ногой по рукоятке своего охотничьего ножа, отправив его в череп Химеры.

Зверь содрогнулся и перевернулся, медленно превращаясь в пыль. Артемида стояла посреди разгромленного лагеря с одним охотничьим ножом в руке, наслаждаясь завершением схватки. Она давно не чувствовала себя такой живой и с гордостью добавила Химеру в список зверей, на которых стоит охотиться.

— Леди Артемида, — сказал Александр, выходя вперед.

Она повернулась к нему, наконец-то рассмотрев мужчину вблизи. На нем была украшенная нагрудная пластина и поношенные поножи. На нем не было шлема с плюмажем, который бы скрывал его вьющиеся светлые волосы и гладкое лицо. Македонский царь внезапно вложил свой меч в ножны и опустился на одно колено, склонив голову, прижимая щит к боку. Гефестион сделал то же самое, и позади себя Артемида услышала шум и шарканье, говорящее о том, что вся македонская армия сделала то же самое.

Она сразу вспомнила о приказе Зевса и пожала плечами.

«Химера не должна была оскорблять меня» — подумала она, внутренне улыбаясь.

— Мы у вас в долгу, — заговорил Александр, — Я не знаю, как вас отблагодарить за помощь с Химерой.

— Тебе повезло, что она оскорбила мою силу. Не думай, что так легко можешь получить мою помощь, — предупредила Артемида, указывая кинжалом на Александра. Это была правда. Она бы не пришла, если бы Химера не назвала ее слабой.

Александр кивнул.

— Конечно. Мы преподнесем вам большую жертву.

Персей подошел к Александру, он был весь в грязи, а на его щите были два больших прокола.

— Леди Артемида, для меня большая честь снова встретиться с вами. Однако, если мы когда-нибудь встретимся снова, я хотел бы, чтобы это было не во время боя в монстром, — Он бросил два гигантских клыка Александру. Король поймал их, и рассмеялся вместе с Гефестионом, держащим в руке кусок бараньего рога. Персей улыбнулся своим спутникам, прежде чем низко поклониться ей. Вопреки своим принципам, она ухмыльнулась, хотя знала, что в другое время превратила бы его в кролика.

— Персей, вот где твое место в бою, — слегка огрызнулась Артемида, прежде чем повернуться к Александру. — Твой поход находится под моим наблюдением, но я больше не буду так вмешиваться.

Александр кивнул, пряча улыбку.

— Понял, леди Артемида, я позабочусь о том, чтобы Персея поставили в тыл вместо вас.

Она слегка улыбнулась, прежде чем превратиться в ястреба и спокойно полететь к своей колеснице. Внизу раздались приветственные крики и песнопения. Мечи и копья бились о щиты, и она не сомневалась, что Зевс будет в ярости. Небо пока было спокойным. Азарт битвы переполнял ее, и сила бурлила в ней. Только позже ночью до нее дошло, что, пока она сражалась со львом, Александром и Гефестион — с бараном, Персей в одиночку сражался со змеиной головой. И он победил.

Артемида закончила свой рассказ и посмотрела на небо. Еще не полдень, впереди долгий путь. Она оглянулась на своих охотниц, все были поражены, даже Зои.

— Ты убила Химеру? — спросила Фиби с удовлетворенным выражением лица.

Артемида рассмеялась, вспомнив, что она никогда не рассказывала своим охотницам об этой охотничьей истории. По понятным причинам. — Да, это был отличный бой. Однако с тех пор я Химеру не видела. Это опасный монстр. Александр, Гефестион и… — она вздрогнула, все еще не в силах произнести его имя, — он прекрасно парировали атаки Химеры.

— Судя по всему, — рассуждала Дженнифер, — Персей убил змеиную голову и перерезал Химере ноги. Возможно, именно поэтому она

упала, чтобы вы могли убить её.

Охотницы все болтали без умолку и вступили в дискуссию о своих лучших убийствах за время пребывания на охоте. Зои громко успокаивала всех, и девочки смеялись, когда она хвасталась своим большим опытом в охоте.

Артемида застыла от бесцеремонного комментария Дженнифер, взвешивая ситуацию. Охотницы не обратили на нее внимания, и она рассеянно смотрела, как Зои в шутку преследует Фиби за то, что та назвала ее старушкой.

Но он снова пришел на ум. Она никогда не задумывалась об этом, но Персей был причиной падения Химеры. Он сразился со смертельно опасной гигантской змеей и искалечил Химеру без каких-либо жалоб, и не прося похвалы.

Она знала, что он всегда был самоотверженным, всегда преданным, даже тогда… сейчас она скучала по нему еще больше.

— Миледи, почему вы носите этот меч? — спросила Кэтлин, вырывая ее из раздумий.

Артемида резко подняла голову, быстро обнаружив сидящую рядом с ней Кэтлин. Должно быть, она ушла в себя после того, как рассказала своим охотницам больше о их истории, и инстинктивно потянулась к вложенному в ножны клинку в поисках утешения.

Кэтлин, как и остальные, притихла и ждала ответа, напомнив Артемиде маленьких детей, уставившихся на интересующий их предмет. Она быстро взяла себя в руки и поднялась на ноги. Если они хотели узнать о клинке, то увидели бы его истинную красоту, по крайней мере, в ее глазах.

— Это… это был его клинок, — сказал Артемида, медленно вытаскивая его из ножен. Сверкающая небесная и смертная бронза поймали лучи полуденного солнца и засияли в как маяк. Артемида позволила себе улыбнуться, держа его перед собой и видя свое улыбающееся отражение. Ее охотницы что-то бормотали, и Артемида услышала, как Уинифрид тихо заговорила:

— По-моему, не выглядит таким уж особенным, — сказала девушка с короткой стрижкой и откинулась назад, опираясь на руки. Сара рядом с ней слегка рассмеялась.

Отведя взгляд от клинка, она посмотрела на двух охотниц.

— Да, выглядит не очень, но то, что вы видите сейчас, — Артемида покрутила клинок в руке, — это одно из немногих сохранившихся видов оружия, которое было сделано как из обычной, так и из небесной бронзы. Туман не влияет на этот меч, и сам меч — всего лишь часть своей репутации. Тот, кто им владел, сделал клинок действительно грозным оружием.

— Артемида, насколько искусен был Персей? — спросила Зои, — Я спарринговала с тобой тысячи раз, и могу по пальцам пересчитать, сколько раз я побеждала тебя или была ничья.

Она рассмеялась над возмущенным заявлением Зои, заставив захихикать некоторых молодых охотниц. Фиби застонала рядом с Зои, возможно, вспомнив свои собственные попытки. Артемида улыбнулась этим воспоминаниям, прежде чем снова начала говорить:

— Девочки, я буду честна. Вскоре после столкновения с Химерой в Ликии македонская армия направилась на северо-восток, к городу Гордион. Александр услышал легенду о том, что тот, кто сможет развязать Гордиев узел, созданный царем Гордиемцарь Фригии. Приёмный отец Мидаса., будет править всей Азией, — Артемида сделала паузу, увидев что многие знали об этом, в том числе Зои, Фиби и ее охотниц, присоединившихся к ней в 18 веке: Викторию, Елизавету и Кэтлин. — Александр, как некоторые из вас знают, разрубил узел. Тогда большая часть его армии была там, в Гордионе. Однако его и несколько сотен других человек отправили в город Тарсус, находящийся на самом краю северо-восточного побережья Средиземного моря. Я последовала за небольшим отрядом на юг. Это была небольшая разведывательная миссия, но в одну из ночей я нашел его одного…

Артемида задумчиво посмотрела на ксифон в своей руке.

— Именно там мы с ним впервые скрестили клинки.

Воздух был густым и, казалось, сопротивлялся самому ее существу, когда она подъезжала на своей колеснице. Она чувствовала себя свежей и полной энергии, но, несмотря на это, чувствовалось сопротивление, как будто само небо и Земля хотели, чтобы она ушла. Артемида нахмурилась, увидев, как ее пегас фыркает в сторону, куда она направлялась.

Она знала, что это было, Дионис сказал ей и Аполлону перед их заданиям. Восток был миром, не прощающим ни смертных, ни Богов. Боги, которым не поклонялись и которые перешли во власть другого Пантеона. Это выбивало из колеи, и Артемида поймала себя на мысли, что задается вопросом, как долго она сможет продвигаться в своей колеснице, на поддержание которой уходила часть ее сил.

Земля под ней была покрыта густыми лесами, вдали виднелись мерцающие воды Средиземного моря. Она приехала понаблюдать за Персеем и его командой, пока Александр изучал легенды и мифы. Ей было легко сделать выбор, основанный только на предпочтениях. Она с тоской посмотрела вниз, на деревья, чувствуя Персея где-то в лесу. Двести человек разведывают персидский город Тарсус. Артемида могла видеть город, расположенный немного в стороне от берегов Средиземного моря, но достаточно близко, чтобы до него было относительно легко добраться.

Персей и его люди были близко, поскольку город, вероятно, находился на грани их поля зрения. И желание сойти с колесницы было слишком сильным. Ей очень хотелось снова отправиться на охоту, инцидент с Химерой, произошедший месяц назад, был слишком серьезным, чтобы не замечать его. Она знала о последствиях, если ее поймают. Ежемесячный отчет должен был быть представлен на Олимпе позже вечером, что в любом случае сократит ее пребывание в небе.

Артемида знала, что встреча вызовет недовольство Зевса. Жертвы македонской армии ей выросли в десять раз по сравнению с жертвами для Зевса. Вполне возможно, что ей придется поохотиться сегодня вечером, поскольку Зевс может наказать ее за ее действия.

Мысль не была бредовой, и она знала, что если Зевс сделает ей выговор, у нее будет много аргументов в свою пользу.

«Сейчас это не важно… давай поохотимся» — радостно сказала себе Артемида.

Она быстро щелкнула пальцами, упираясь ногами при неожиданном повороте, который совершили пегасы, круто развернув колесницу на новый курс: Олимп. После смены курса Артемида повесила свой лук и колчан за спину, чтобы они были в безопасности, прежде чем превратиться в краснохвостого ястреба. Она яростно оторвалась от своей теперь уже далекой колесницы и устремилась вниз, к густому, пышному лесу. Вокруг нее бушевал ветер, облака расплывались. Она сложила крылья, набирая максимальную скорость, земля внизу становилась все ближе и ближе.

Когда ее глаза начали различать отдельные листья на деревьях, а земля закрыла все ее поле зрения, она расправила крылья, резко взмыв вверх. Она резко замедлилась, ветки хлестали по ветвям, когда она летела на все еще высокой скорости вокруг крон. Листья мелькали яркими цветами золотого, красного и коричневого, заставляя Артемиду возбужденно смеяться, чувствуя прилив адреналина в крови. Ее смех прозвучал как громкое карканье ястреба, и она быстро развернулась, избегая узловатого ствола высоко над другими деревьями.

Однако ее скорость замедлилась, и она пришла в себя от прилива энергии, в конце концов, уверенно летя прямо над верхушками деревьев. Она отключила свои чувства, ища добычу или монстров, на которых могла бы охотиться.

Поблизости ничего не было… она внутренне нахмурилась, обескураженная отсутствием жизни, пока ее чувства не обострились, обнаружив довольно хорошо знакомое присутствие.

Персей.

Все еще находясь в виде ястреба, она замедлилась, хлопая крыльями, приближаясь к толстой дубовой ветке. Когда она приблизилась, грациозно приземлившись на толстую ветку, идеально сбалансированную для её двенадцатилетней формы.

Когда Артемида огляделась, то поняла, что приземлилась рядом с небольшой поляной, на которой росли одни из самых больших деревьев в лесу. Она почувствовала присутствие Персея рядом с поляной. Это была разведка, находящаяся глубже в лесу.

Шансы приземлиться так близко к молодому македонскому командиру казались ничтожными, но она не была разочарована. Поскольку поблизости не было ни дичи, ни монстров. Он бы отлично справился. Быстро изучив кроны ветвей и далее инкрустированные побеги стволов многих деревьев, она начала аккуратно перепрыгивать между деревьями, без усилий пробираясь к Персею.

Воздух в лесу был гораздо более свободным, чем в небе. Она не знала, было ли это из-за самого леса или из-за ее близости к земле. Но когда она пролетела через просвет между двумя деревьями, Артемида подумала, что, возможно, Македонская экспедиция оторвала ее от мира, но позволила ей процветать благодаря различным подношениям и жертвам.

С этой мыслью она запрыгнула на последнюю ветку, частично нависавшая над небольшой поляной, которую она почувствовала ранее.

Сама поляна заслужила название маленькой, поскольку занимала площадь, меньшую, чем полный блок македонской фаланги, представляющая собой плотно упакованный квадрат из двухсот пятидесяти шести человек.

В центре был небольшой камень, высотой до пояса человека и шириной в половину этого размера.

Он сидел там, одетый в кожаную нагрудную пластину и темную тунику, с обнаженным мечом, опущенным острием в землю. Артемида замерла на своей ветке, присев на корточки, изучая Персея. Он не видел и не слышал ее и, казалось, был в глубокой задумчивости, изучая свой собственный клинок.

Это заставило ее задуматься. Персей, по ее более свежим наблюдениям, был полон энтузиазма и преданности делам в походе, поскольку он вел переговоры и постоянно присутствовал около Александра. Теперь Персей руководил своей собственной разведывательной миссией и был совершенно один на поляне, находящейся далеко от его лагеря.

Она никогда не отличалась утонченностью, поэтому с глухим стуком упала на расчищенную площадку, остановив падение приседанием и проведя рукой по гладкой тусклой траве, покрывавшей часть расчищенной площадки. Однако большая часть была грязной, включая область вокруг скального выступа, где сидел Персей.

Артемида подняла взгляд с травы, увидев устремленные на нее глаза Персея — два зеленых озера, сияющие в каскаде лунного света, заливавшего поляну.

— Леди Артемида, чему я обязан удовольствием вашего визита? — спросил Персей, вставая после краткой паузы, прежде чем быстро поклониться. Артемида тоже склонила голову, хотя он и не заметил в ее глазах ни малейшего признака уважения.

— Я пришла проверить твои способности воина, но, думаю, теперь я спрошу о твоих проблемах. Кажется, тебя что-то беспокоит, юноша, — заговорила Артемида, оценивая реакцию Персея.

Он слегка улыбнулся.

— Мне двадцать четыре, леди Артемида, моя мать должна быть единственной, кто называет меня юным. Что касается проблем, это просто нахождение вдали от дома. Эти месяцы вдали действительно заставили меня задуматься, зачем я здесь.

Артемида сделала паузу, обдумывая его слова. Она не ожидала, что он выскажет какое-либо реальное несогласие с участием в экспедиции, но он снова превзошел ее ожидания.

— Хорошо, Персей. Если у тебя действительно есть такие сомнения, почему ты остаешься здесь? — с любопытством спросила Артемида.

Он пожал плечами.

— Я рассказывал вам о моей верности Александру и моему несчастному отцу, который проклял мое имя. Я остаюсь, чтобы сдержать свою клятву Александру и свою клятву очистить наше имя. Однако я оставил дома прекрасную жену и беспокоящуюся мать. Их отсутствие в моей жизни не так просто осознать, как я думал, — закончил Персей, глядя на нее снизу вверх.

Артемида боролась с желанием рефлексно сказать: «Подожди, ты женат?»

Она не привыкла к такому. Персей был для нее слегка раздражающим мужчиной, которого она могла уважать за его действия. Но теперь она увидела его совершенно с другой стороны. Верный муж, страдающий от отсутствия своей семьи.

— Однако я не могу вернуться назад, я пойду за моим другом Александром до конца света и даже дальше. Я всегда выполняю свои обещания, — снова заговорил Персей, подняв меч на уровень глаз. Артемида осмотрела его, оценив качество лезвий. Оно выглядело простым и не имело витиеватого рисунка. Но им явно хорошо пользовались, и держать его в руках было легко. Возможно, она все-таки смогла бы найти спарринг-партнера.

— Я уважаю твое проявление тоски, Персей, и я думаю, что тебе было бы лучше немного отвлечься, — Артемида затянула свой лук за спиной вместе с колчаном серебряных стрел, следя за тем, чтобы ни одна из них не отскакивала во время движения.

— Как же? — спросил Персей, вставая со своего камня и лениво потягиваясь, закинув руки за голову. Он не обращал внимания на ее намерения, когда она описывала руками круги, готовая призвать свои охотничьи ножи. Она была близко к нему, всего в полудюжинеОдна дюжина равна 12, то есть полдюжины — это 6 шагов, она была прямо перед ним.

— Спарринг-тренировка, — просто сказала Артемида. Она увидела, как расширились его глаза, прежде чем он поспешно занял позицию. Она бросилась вперед, замахиваясь на него обоими своими только что призванными охотничьими ножами. Его ксифос парировал два удара, и Артемида, слегка смеясь, отступила на два шага назад, балансируя на носках.

Персей громко выругался, отошел на два шага в сторону от скального выступа и сделал пару разминочных взмахов мечом.

— В следующий раз предупреждайте, леди Артемида! — крикнула он, его глаза сузились.

Она рассмеялась в ответ.

— Да ладно, я видела твою скорость в бою. Ты отразил мой удар. Однако я хочу выяснить, насколько ты думаешь, что ты быстр, — Она сократила дистанцию между ними, прощупывая его защиту серией ударов по ногам, плечам и животу. Он блокировал все ее попытки, нанося ей в ответ свои удары, которые она презрительно отметала.

Она увернулась от удара в шею, отступив назад.

— Персей, ты смеешь сдерживаться против меня? — зарычала Артемида, ее ярость росла при мысли о том, что он решил «обойтись с ней помягче».

Персею хватило наглости рассмеяться:

— Я бы сказал то же самое, леди Артемида! Но если вы настаиваете…

Персей поклонился, опуская меч перед собой. Прежде чем Артемида смогла ответить, он пнул свой клинок, отправляя его в полет и следующее за ним облако грязи. Артемида отшатнулась, уклоняясь от атаки, но затем Персей бросился вперед, атакуя яростной чередой ударов, его меч зацепил лунный свет, ослепив ее не мгновение. На несколько секунд Артемида отступила от яростной атаки, изо всех сил пытаясь найти ритм своим ударам.

Она парировала и пригнулась, не в состоянии нанести контрудар всего несколько секунд. Наконец она твердо встала на ноги. Но когда она это сделала, и Персей увидел, что она вернула себе инициативу, он отскочил, вращая своим клинком.

Артемида зарычала, сжимая ножи. Персей оглянулся на нее, дыша немного тяжело, но ухмыляясь.

— Леди Артемида, вы потрясающий боец… для меня большая честь скрестить клинки с богиней.

— Заткнись, — рявкнула она и прыгнула вперед, высвобождая немного своей божественной силы, нанося удары со скоростью, с которой не мог соперничать ни один смертный, даже Персей. Он отступал под ее атакой, отчаянно парируя, пока его спина не ударилась о выступ скалы.

Артемида увидела, как расширились его глаза, и продолжила атаку. Она двумя горизонтальными ударами выбросила свои ножи вперед. Персей блокировал один из них мечом и выбросил руку вперед, схватив ее за запястье другой. Он быстро вывернул левую руку, заставив ее выронить кинжал, но она нахмурилась и яростно пнула его в грудь.

Его спина ударилась о выступ скалы, и он выпустил тяжело выдохнул, отпустив ее запястье, и рухнул на землю, все еще сжимая меч. Артемида отступила назад, взмахнув правой рукой, отчего выпавший охотничий нож снова засиял в ее руке.

Персей лежал там несколько секунд, но постепенно начал подавать признаки жизни.

— Тьфу, боги небесные, леди Артемида, вам обязательно было… — прохрипел он, — пинать меня? — пробормотал Персей, лежа на траве рядом со скалистым выступом.

Артемида сердито посмотрела ему в спину.

— Конечно, обязательно. Ты дразнил меня. Мне следовало использовать тебя в качестве мишени, — Она была слегка впечатлена, хотя никогда бы никому не сказала об этом, особенно Персею. У него была необычайная скорость, чем она гордилась. Но он насмехался над ней. На его спине были следы от удара о выступ скалы, но, похоже, у него остались только синяки.

Персей медленно поднялся на ноги, используя свой меч и камень в качестве опоры. Он, казалось, поморщился, пытаясь пошевелить плечом.

— Я полагаю, вы правы, насмехаться над богиней — это не то, что я буду повторять снова.

Артемида приподняла бровь.

— Полагаешь?

Он криво усмехнулся ей.

— Я абсолютно уверен.

— Пока ты здесь, я могла бы также попытаться научить тебя правильно драться. А теперь иди, я надеюсь увидеть тебя здесь завтра, чтобы научить настоящему фехтованию.

Артемида поняла, что проводит пальцем по его бронзовому клинку, ведя по изящно изогнутым линиям.

Она поняла, что некоторые из ее охотниц уставились на нее.

— Что? — спросила она, слегка сбитая с толку.

— ОН БЫЛ ЖЕНАТ?! — вся охота шумела, кульминация криков отразилась в ее ушах. Артемида быстро заморгала, увидев их возмущение.

— Да, он был женат, — Артемида мрачно нахмурилась, не в силах избавиться от чувства ревности тысячелетней давности. — В то время мне было все равно, что он был верен ей. Но да… — Артемида сделала паузу, — намного позже, я ужасно ревновала. За то, что у нее было.

Девушки притихли, обдумывая, но Артемида сдержалась, позволив им думать, что она была без ума от Персея. Она ревновала к тому, что его жена могла целовать его и быть единственной, кто был физически близок к нему, но другой причиной были тщательно скрываемые эмоции, которые, как она знала, скрывали все Боги. Девушки, участвовавшие в ее охоте, были смертными, единственным исключением была Зои. Она нашла взглядом своего лейтенанта. Зои смотрела прямо на нее, в вулканических глазах светилось глубокое понимание. Тоска по смертной жизни.

— Миледи, Персей действительно бросил вам вызов на спарринге? — спросила Зои, сидя на земле и скрестив ноги. Артемиде хотелось обнять ее в тот момент.

Артемида нахмурилась, втайне радуясь вопросу.

— Он застал меня врасплох, я отдаю ему должное. Но тогда он не мог надеяться победить меня, — Она осознала свою ошибку слишком поздно, но ее охотницы были слишком увлечены, и не заметили этого.

— Так, подожди. Итак, что было дальше? Вы часто с ним спарринговали? — спросила Мара, указывая на его меч. Не было смысла лгать им.

— Да, он действительно стал лучше. Намного, — с нежностью сказала Артемида, вспоминая сотни их спаррингов, — После того дня мы постоянно спарринговали, поскольку я был в более тесном контакте с экспедицией после встречи в день зимнего солнцестояния 334 года до нашей эры.

Последовал хор вопросов, но Артемида успокоила своих охотников:

— Да, я должна была дать отчет о македонской экспедиции в ту же ночь, когда я спарринговала с ним. Все… все пошло не так, как я думала.

Оглядываясь назад, можно сказать, что этот отчет был причиной всего этого, и ее решение разбило ей сердце. Но она не могла знать и сделала бы то же самое, даже зная о последствиях.

Персей ушел, и она видела, как он, слегка прихрамывая, направился к своему лагерю. Он был ранен несерьезно, поэтому она чувствовала себя немного оправданной, позволив ему пойти в лазарет. Это сослужило ему хорошую службу за его чрезмерную самоуверенность во время их быстрого спарринга.

Она посмотрела на ночное небо, прикидывая время. Зевс ожидал ее на Олимпе в течение часа, и не было смысла задерживаться в Азии дольше. Хотя земля казалась более привлекательной, в воздухе чувствовался едва уловимый намек на сопротивление. Пора было уходить.

Поскольку она отправила свою колесницу обратно в Грецию, ей придется перенестись. Это отнимало у нее много сил на больших расстояниях, но теперь она чувствовала, что упивается силой ежедневно, и немного сжечь ее было облегчением. Она собрала всю свою энергию и почувствовала, как ее божественная форма медленно просачивается к ней, прежде чем взорваться золотым светом. Обратный путь был удивительно коротким, заняв всего три коротких секунды.

Ее быстрое путешествие привело ее к воротам тронного зала, над которыми возвышалась массивная мраморная арка с дверью, в пять раз превышающей ее собственный рост, гигантская для ее взрослого смертного облика. Это заставило ее задуматься, когда она посмотрела на себя сверху вниз.

«Когда я успела принять этот облик?» — спросила себя Артемида. Но она не могла найти ответа для себя, поэтому на время отбросила эту мысль.

Стоя под аркой, она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она позволила течь своей божественной силе, обычно сдерживаемой в мире смертных.

Когда она открыла глаза, арка была не такой массивной, как раньше. Это был просто дверной проем. За дверью находился Тронный зал, само здание представляло собой массивный круглый храм с ионическими колоннадами и куполообразной крышей. Это было самое узнаваемое здание на горе Олимп, и оно находилось в центре. Дворцы и храмы были разбросаны по остальной части вершины горы, включая ее собственный, храмовый комплекс, полный изображений монстров, на которых она охотилась. Но сейчас ей не нужно было туда идти.

Она шагнула вперед, положив руку на массивную бронзовую деревянную дверь. Она засветилась, прежде чем тускло погаснуть перед ней. Дверь поддалась, когда она толкнула ее, открывая вид на тронный зал.

Весь Совет уже присутствовал, все находились на своих тронах. Зевс сидел во главе зала, Посейдон слева от него, Гера справа. За Посейдоном — Дионис, Гермес, Гефест и Афродита. Справа от Геры были Афина, Деметра, Арес, Аполлон, а ее собственный трон находился в конце.

Тронный зал был оформлен в виде центрального двора в середине здания, с круглым отверстием в потолке, через которое светила луна, отмечая день зимнего солнцестояния. Каждый трон был искусно украшен в стиле божества, которому он принадлежал, наряду с колоннами, располагающимися непосредственно за каждым троном, образуя почти полный круг. Вход в Тронный зал вел к возвышению, на котором находился механизм-календарь, созданный Гефестом, для обозначения даты и времени.

Все олимпийцы подняли головы при ее появлении, она кивнула им.

Зевс пристально смотрел на нее со своего трона. Он держал свои тихо потрескивающие молнии. Одна его поза вызвала у нее подозрения. Он сжимал свой символ власти, выпрямившись, как шомполШо́мпол, обычно — стальной, ранее — деревянный или металлическо-деревянный стержень, длина которого не меньше длины канала ствола, предназначенный для чистки и смазки ствола ручного огнестрельного или пневматического оружия., с кислым выражением на золотистобородом лице.

— Артемида, спасибо, что присоединилась к нам. Аполлон, присоединяйся к своей сестре для отчета, — вышел из себя Зевс, крутанул в руке молнии и швырнул их на мраморный пол, вызвав оглушительный грохот по всему Тронному залу. Поднялся ветер и закрыл дверь, Началось зимнее солнцестояние.

Аполлон встал со своего трона, к его спине были прикреплены лук и колчан поверх золотого нагрудника, Она прошла вперед, встретившись со своим братов в центре.

— Аполлон, — поздоровалась она, кивнув своему светловолосому близнецу

— Младшая сестренка, — ответил он, заставив ее сжать кулаки. Но он продолжил, — Я не могу защитить тебя, ты знаешь, — Он говорил об инциденте с Химерой, она была уверена. Он должен был видеть какой эффект произвел этот инцидент.

— Не волнуйся, — резко ответила она.

Он не подал виду, что услышал ее. Оба стояли бок о бок перед очагом перед помостом. Когда они стояли перед ним, пламя немного оживилось, сигнализируя об одобрении Гестии.

— Отец, товарищи-олимпийцы, — начал Аполлон, — Македонская экспедиция прошла через Ликию и теперь находится в городе Гордион, где Александр разрубил Гордиев узел. По пути они подчинили себе всех, кто им противостоял, оставляя подношения там, где они побеждали.

Совет кивал, некоторые рассеянно, как заметила Артемида. Она заметила, что Афина выглядела заинтригованной, по крайней мере, тем, что Александр разрубил Гордиев узел. Арес тоже выглядел так, как будто о завоеваниях Александра было больше деталей.

— А насчет подношений, кого они восхваляют больше всего? — резко спросил Зевс.

Аполлон извиняющееся посмотрел на неё. Артемида не винила его, он был Богом Истины.

— Артемида — самая почитаемая.

Зевс перевел свой грозный взгляд на нее.

— Дочь, о чем я говорил раньше! — тихо спросил он, заметно крепче сжимая молнии.

Артемида встретилась с ним взглядом.

— Отец, я не хотел, чтобы македонцы почитали меня. Мне бросили вызов, и я не могла проигнорировать его.

Прежде чем Зевс смог ответить, Посейдон прервал его:

— Брат, ты можешь быть Царем Богов, но мы — Совет, а не диктатура. Не забывай это, — Морской бог удобно восседал на своем троне, катая волны и морскую пену, блестяще вырезанную на мраморе. Его трезубец был прижат к плечу, рукоятка доставала до мраморного пола.

Зевс нахмурился на Посейдона, но смягчился.

— Очень хорошо. Продолжай, Артемида.

Она бросила благодарный взгляд на Посейдона, одного из наиболее уравновешенных Богов в Совете, но она обычно избегала его из-за инцидента с Медузой, поскольку она все еще была на стороне Афины, но Посейдон всегда был добр к ней. Сосредоточившись, она собралась с мыслями:

— Находясь в Ликии, во время воего наблюдения, македонская экспедиция была атакована Химерой. — видя реакцию других Богов, Артемида заявила, что ни один герой не победил Химеру без посторонней помощи, — Она убила десятки людей, прежде чем Александр и два его спутника Гефестион и Персей вышли ему навстречу. Химера злорадствовала, что «ваши ничтожные боги, которые присматривают за вами, не спасут вас» — Артемида пожала плечами, — Я чувствовала, что мне нужно показать свою силу. Я убила монстра, мне помогали Александр, Гефестион и Персей.

Зевс посмотрел прямо на нее.

— Кто видел этот подвиг?

— Большая часть македонской армии, — вздохнула она.

— Ты ослушалась моего приказа, — зарычал Зевс, — И провозгласила себя покровителем македонской экспедиции. Очень хорошо. Если ты хочешь насладиться предлагаемыми ими подношениями, с этого момента ты изгоняешься с Олимпа и будешь следовать экспедицией до ее окончания.

Артемида почувствовала, как у нее отвисла челюсть, прежде чем она поспешно закрыла рот.

— Изгнана…? — она даже не могла этого осознать. Она ожидала, что в худшем случае её снимут с задания.

Посейдон уже встал на ее защиту вместе с Афиной.

— Отец, ты не можешь изгнать ее, должно быть голосование!

— Брат, будь благоразумен, не думай, что ты можешь требовать изгнания по своим собственным желаниям.

Посейдон и Афина ссорились с Зевсом, и Гера перешла на сторону мужа. Артемида хмуро посмотрела на Геру, прежде чем повернуться к Аполлону, он повернулся к ней с выражением изумления на лице.

— Артемида… — начал Аполлон, она услышала с трудом слышала его сквозь споры других Богов.

Она подняла руку.

— Все в порядке, Аполлон… — она не успела договорить, так как спор у трона Зевса закончился.

— ТИХО! — крикнул Зевс, протискиваясь мимо Посейдона, который, казалось, был готов проткнуть Зевса своим трезубцем, — Проводится голосование за отправку Артемиды в Македонскую экспедицию до ее завершения. Там она научится выполнять приказы, — прогремел Зевс, бросая вызов Посейдону, что вполне могло случиться. Но она не могла стоять в стороне и наблюдать, как среди Богов разгорается война.

— Посейдон, все в порядке, позволь Зевсу осуществить это. Я не возражаю насчет голосования, — Она обвела взглядом Совет. Она была уверена, что сможет набрать шесть голосов, чтобы остаться на Олимпе.

Посейдон посмотрел на нее глубокими зелеными глазами, со странным выражением лица, скрываемым за растрепанной черной бородой, но, казалось, неохотно согласился.

Зевс улыбнулся ей, и она сердито посмотрела в ответ.

— Все, кто изгнание Артемиды? — начал Зевс, обводя взглядом комнату. Гера, Афродита, Арес и Дионис вместе с Зевсом подняли руки. Она широко раскрыла глаза, обнаружив, что у всех на лицах были какие-то неприязненные выражения по отношению к ней. Она сглотнула. Пять голосов. Можно победить, но больше, чем она думала.

— Все, кто против? — спросил Зевс, свирепо глядя на того, кто, по его мнению, встанет на другую сторону.

Артемида огляделась. Посейдон, Афина, Аполлон и Деметра. Она моргнула, глядя на двоих, кто воздержался от голосования. Ни Гермес, ни Гефест не подняли рук и даже не посмотрели в ее сторону.

Она оцепенела, и весь шум, который доносился до нее, был искажен неразборчивыми помехами.

Изгнание.

Она поймала взгляд Афины, увидев ужас, вместо обычно спокойного выражения лица. Справа от нее сверкнула синяя вспышка, а затем мир погрузился во тьму.

Артемида почувствовала, что ее охотницы привыкли к историям, которые она рассказывала все утро, поскольку они замолчали, когда она закончила рассказывать им о своем изгнании.

— Мы не знали, — тихо проговорила Зои.

— Вы не должны были знать, — огрызнулась Артемида. Она стояла, в отличие от своих охотниц. Она вложила в ножны его меч и теперь легко расхаживала перед своими девочками.

— Я знаю, что многое из этого ново для всех вас, и я не могу этого изменить, я только пытаюсь исправить… — Артемида что-то бормотала, ее руки дрожали, когда она подумала обо всех вещах, которые она слишком долго скрывала от своей самой близкой семьи. Ее страдания, вероятно, были очевидны, поскольку ее охотницы бросились утешать ее.

— Миледи! — воскликнула Элизабет, вскакивая на ноги, — Вы не должны продолжать делать это с собой. Если это причиняет вам такую сильную боль, мы поддержим вас.

Артемида остановилась, ее мысли разбегались.

— Я не могу, я должна это сделать, — решительно сказала она, тряхнув головой, отгоняя любые сомнения.

— Но, Миледи… — начала Виктория.

Артемида сорвалась.

— Я ДАЖЕ НЕ МОГУ ПРОИЗНЕСТИ ЕГО ИМЯ — кричала она, поднимая голову к небу, повернувшись спиной к своим охотницам.

За периметром лагеря воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь воем волков. Артемида вздохнула, опустив плечи. — Я даже не могу сказать, потому что знаю, что не смогу держать себя в руках. Я должна двигаться дальше.

— Тогда мы с вами, — до нее донесся голос ее лейтенанта, и когда Артемида обернулась, она увидела Зои, стоящую всего в паре метров, позади нее, вся охота собралась вокруг, все смотрели на нее непоколебимо. Все преданные и понимающие. — Мы с вами, сейчас и всегда. Что бы ни случилось в прошлом.

Раздался хор согласных голосов, и Анджелина пропищала громче остальных:

— Мальчики все такие же отвратительные, как всегда, но Персей, кажется, отличается!

Все они протиснулись вперед, и вскоре Артемида оказалась в групповых объятиях. Она легко рассмеялась, обняв двух своих девочек, одной из которых оказалась Зои. Только ее лейтенант и Фиби были такими же высокими, как она в своей взрослой форме. Остальные были молоды и ниже ростом, все доходили ей максимум до плеч.

Она сделала паузу, прежде чем закрыть глаза, позволяя своему стрессу и беспокойству улетучиться, успокоенная охотой и своими девочками.

В тот вечер Артемида снова обнаружила, что к ней пристают. Давным-давно в ее воспоминаниях о нем наступило затишье, и она наслаждалась отдыхом со своими охотницами в течение дня и до вечера без забот и обязанностей.

Она криво усмехнулась про себя. Конечно, дети мешают любому отдыху.

— Миледи! — спросила

Мара, — Не могли бы вы продолжить свой рассказ? — Мара вместе с несколькими младшими охотниками спарринговали. Но они остановились после вопроса. Она задумалась на пару секунд, сидя на траве.

— Хорошо, тогда собирайтесь, — Раздался хор криков охотниц, и Мара бросилась прямо к ней вместе с другими младшими охотницами.

Артемида рассмеялась, увидев, что Фиби и Зои тоже вышли из своих палаток на шум. Зои заметила ее взгляд и с усмешкой пожала плечами.

Все охотницы расположились в своих уже знакомых позах вокруг костра. Артемида наблюдала за ними, когда на территории лагеря начали формироваться тени, отмечающие заход солнца. Сегодня ночью небо было ярко-желтым, оранжевым и красным, и Артемида задавалась вопросом, как долго это продлится.

«Так много всего нужно рассказать… так много приключений, в которых мы годами наблюдали за заходом солнца». — смутно подумала она.

— Миледи, что произошло после того, как вы были изгнаны? — спокойно заговорила Зои, сидя рядом с Фиби.

Артемида покачала головой.

— Верно, извини. Хотя в то время я этого не знала, я была сброшена с Олимпа молнией Зевса.

Раздались стоны.

— Было больно? — заговорила Сара.

Артемида почувствовала, что погружается в воспоминания:

— Действительно, … это было больно.

Ослепительный синий свет, и следующее, что почувствовала Артемида, была пульсирующая боль в груди, и полная луна над головой. Она тут же ахнула, схватившись за грудь. Лежа на спине, Артемида проверила свои конечности. Все в порядке. Но когда она осторожно потрогала рукой грудь, ее пронзила острая боль, и она зашипела. Ее серебристая туника казалась обугленной. Осторожно подняв голову, она убедилась в этом, увидев большое обожженное место спереди. Она все еще была чудесным образом цела, но потом она поняла почему.

Ее лук был привязан к спине, но он принял на себя основную тяжесть удара, и теперь представлял собой два искореженных обугленных куска дерева по обе стороны от нее. Она все еще дрожала, легкое подергивание ее плеч подтверждало это.

«Что случилось?» — спрашивала себя Артемида, но в глубине души она знала ответ

— Отец… — Она попыталась закричать, но застонала на середине восклицания, когда ее грудь сжало от боли. Это все усложнило.

Ей потребовалось некоторое время, но она встала на ноги и, наконец, сориентировалась. Оглядевшись вокруг, она увидела потемневшие деревья, остановившиеся у поляны, на которой она стояла, с небольшим валуном в центре. Она чуть не рассмеялась над абсурдностью ситуации.

— Как ты смеешь посылать меня сюда! — громко сказала Артемида, глядя в небо. Ответа не последовало.

Артемида презрительно фыркнула. Она чувствовала себя достаточно здоровой. Боль в ее груди уже начала утихать. Она щелкнула пальцами, превращаясь в ястреба, чтобы выбраться из леса.

Ничего не произошло.

С тошнотворным ужасом она поняла, что ее силы исчезли.

Ее чувства.

Она покрутила руками, сосредоточившись на своих прекрасных серебряных охотничьих ножах.

Ее оружие.

Смертная.

Она почувствовала, как вокруг нее сгущается тьма. Среди деревьев были тени, и только поляна была хорошо освещена луной.

Она запаниковала, постоянно оборачиваясь. Ее зрение, казалось, затуманилось, она ничего не слышала, сам воздух, казалось, замедлял ее движение. У нее закружилось перед глазами, и она была вынуждена опереться на камень для поддержки. Зевс, ее Отец обрек ее на это.

«Он мне больше не отец» — мрачно подумала она, переводя дыхание, чему сама удивилась. Когда она в последний раз чувствовала усталость?

«Это то, что смертные чувствуют все время?» — в отчаянии подумала Артемида.

Ее силы… исчезли, она не была Богиней. Больше нет. Эта мысль поразила ее, как удар грома, заставив ее разум пошатнуться. Ей придется снова заслужить свое место на Олимпе, это все, что она знала. Поспешно вспомнив встречу в день зимнего солнцестояния на горе Олимп, она отчаянно попыталась вспомнить, что сказал Зевс. С потрясением она поняла, что все воспоминания искажены. Все ее чувства, казалось, были ослаблены. Туманная череда образов и голосов заполнила ее разум: Зевс, призывающий к ее изгнанию, голосование…

«Кто голосовал за меня?» — Артемида потерла виски руками. Затем она медленно вспоминала: Гера… Арес… Афродита… Дионис… Зевс…

Артемида хмуро посмотрела на небо и мерцающие звезды:

— Будь ты проклят, отец! У тебя и других, нет причин ссориться со мной! — Ответа не последовало.

В течение нескольких часов, насколько Артемида могла судить по заходящей луне, она сидела, прислонившись к скале, неизменно вставала и расхаживала по поляне, проверяя свои силы. К ней не приходила сила. Ее связь с Дикой Природой, с Луной, исчезла. Это было ясно. Она прокручивала в уме слова Зевса, прежде чем ее насильно изгнали на эту заброшенную поляну на окраинах влияния горы Олимп. «Изгнанна, чтобы участвовать в Македонской экспедиции …» — подумала она, прежде чем мрачно выругаться.

Было слишком легко разгадать план ее коварного отца. Как смертной, или, по крайней мере, в смертной форме, ей нельзя было поклоняться. Полученная власть перешла бы к Зевсу, Царю Богов.

Это снова вывело ее из себя, и после того, как она еще раз десятикратно проклинала имя Зевса и его наследие, Артемида поняла, что в глазах у нее темнеет, а конечности все больше не слушаются. Изумленно посмотрев вниз, она почувствовала, что быстро моргает, прежде чем к горлу подкатил комок. Она зевнула. Зевнула! С этой мыслью она резко опустилась рядом с камнем на поляне и почувствовала, что ее глаза закрываются, погружаясь в сон без сновидений.

— Я не могу в это поверить… Леди Артемида, какое-то время вы были смертной! — воскликнула Элизабет.

— Да… Я была и не планирую повторять. Время, проведенное в качестве смертной, показало мне, как сильно я упустила свою бессмертную жизнь, — Это, безусловно, было правдой, поскольку она вспоминала ужасы и битвы, в которых она участвовала без своих божественных сил. В некотором смысле, для нее было революционно полагаться исключительно на свои собственные способности без божественного усиления.

Артемида заметила, что некоторые из ее охотниц выглядели немного смущенными этим, и постаралась пояснить свое заявление:

— Это также научило меня ценить все в жизни. От самого маленького растения до всего огромного мира вокруг нас, — И его, закончила она про себя. Прежде чем ее мысли смогли вернуться к их приключениям, она поспешно продолжила свой рассказ, прежде чем ее охотники смогли задать еще какие-либо вопросы.

— Следующее, что я помнил, это как проснулся на той поляне, уже поздним утром, и его лицо смотрело на меня сверху вниз.

Фиби фыркнула, заставив Артемиду сделать паузу.

— Миледи, я надеюсь, вы ударили его.

Артемида нахмурилась.

Артемида застонала и почувствовала, что ее глаза открываются, щурясь от внезапного яркого света, который взорвался перед глазами.

«С каких это пор она стала щуриться?»

Внезапная тень заслонила слепящий свет, и потребовалось несколько секунд, чтобы узнать голос и лицо Персея, стоящего прямо над ней. Он хмурился, озабоченно нахмурив брови, глядя на нее сверху вниз глубокими расчетливыми зелеными глазами.

Она инстинктивно подняла кулак и ударила его по носу. Раздался тошнотворный треск, и он мгновенно отшатнулся назад, схватившись за нос.

— Ой! Dios Immortales! Что это было, леди Артемида?!

Она быстро вскочила на ноги, качая головой при виде ярких облаков и голубого неба над головой.

Поднимаясь, она почувствовала, как дрогнул колчан со стрелами. Она смутно заметила, что было утро, солнце поднялось высоко в небо, и его тепло наполняло лес вокруг них жизнью. Ее охватили два незнакомых чувства. Головокружение, как будто сама Гея сотрясает землю под собой, и пульсирующая боль в руке.

Но пока она не обращала на это внимания. Хотя она бы и не призналась в этом, ее страх и гнев вскипели, вырвавшись наружу, чтобы выразить что угодно и кому угодно.

Это за все страдания, которые ты мне причинил, мальчик! Твои окольные пути привели меня, Олимпийскую богиню, твоему уровню! Если бы мне дали шанс, я должна была уничтожить тебя в тот момент, когда увидела! — закричала Артемида, каждая частичка ее существа рвалась почувствовать… что угодно. Что-нибудь в ее истинном облике Богини.

На поляне воцарилась тишина, даже птицы и ветры затихли, внимательно прислушиваясь к бывшей Богине. Артемида почувствовала, что раздражается, глядя на Персея, провоцируя его ответить. Ей не терпелось, чтобы он доказал ее правоту. До сих пор она видела в нем благородного человека, без гнилой натуры.

Он не показал это сейчас.

— МОЯ вина?! — закричал Персей, — Леди Артемида, — голос Персея сочился сарказмом, когда он выпрямился, убрав руку от носа.

Артемида почти поморщилась. Вся нижняя часть его лица и борода были измазаны свежей кровью, и рука. Яростным жестом он снова протянул руку и вправил нос, от чего поморщился, когда тот с громким треском встал на место.

— Я был исключительно почтителен, миледи. Я всегда уважал Богов и всегда буду. На самом деле, я был обеспокоен, увидев вас лежащей здесь, и, боги небесные, я не могу попытаться помочь, так как буду казаться отвратительным мужчиной.

Ее гордость не позволяла ей отступить, даже когда она чувствовала внутри себя слабый шепот раскаяния.

— Ты можешь помочь мне, положив конец своему жалкому попыткам. Я знала тысячи парней, которые говорили, что они те, кем они не являются. Ты ничем не отличаешься. Если бы я не использовала свой символ в ту ночь, ты бы без колебаний присоединился к «празднествам» в лагере последователей, — Артемида отступила, сжав кулаки.

«Как он смеет задавать ей вопросы!»

В мгновение ока Персей выхватил свой меч. Нацелил его на нее, кончик лезвия завис в воздухе рядом с её грудью. Артемида видела все как в тумане, и ей пришлось быстро моргнуть, чтобы полностью осознать, что Персей готов напасть. Но она не уступила и с вызовом посмотрела на Персея.

— Богиня ты или нет… это твое последнее предупреждение, — медленно произнес Персей, яд сочился из его низкого голоса, — Никогда. Никогда больше не подвергай сомнению мою верность моей семье. Оскорбляй меня и все, кемя являюсь, но моя жена и моя мать — все, что мне дорого в этом мире. Я не испытываю угрызений совести из-за того, что втоптал тебя в грязь лицом.

Внезапно Артемида заметила, как его взгляд метнулся к ее ногам, где лежал ее сломанный лук. Когда он отвел от нее взгляд, Артемида почувствовала, что тихо выдохнула. Какой бы упрямой она ни была, она знала свои собственные недостатки, и сомнение в верности Персея было одним из них.

— Ваш лук… — сказал Персей, указывая своим ксифосом на останки, — он обуглен и сломан…

Артемида наблюдала, как он медленно начал понимать что, что это значит. Он был намного умнее, чем любой мужчина.

-Вас сбросили с Олимпа… не так ли? — Персей опустил меч, на его лице отразилось потрясение.

Не было смысла отрицать это.

— Да, парень, — вздохнула Артемида, — Зевс не очень хорошо относится к тем, кому приносят больше жертв, чем ему самому.

Персей сделал паузу в глубоком раздумье, прежде чем ответить:

— Химера. Вам сказали держаться подальше? — Артемида кивнула в ответ. Ее гнев рассеялся, и теперь она чувствовала, как все ее тело сжимается и покалывает; она застряла здесь, на восточных окраинах власти Богов, обреченная скитаться в забвении с македонцами. Она оказалась в ситуации, когда ни один из вариантов, который у нее, казалось, были, не имел благоприятного исхода. Она была без оружия, сил и застряла в нескольких месяцах ходьбы от Олимпа и Греции. Даже ее охота, знавшая всю Грецию вдоль и поперёк, не заходила так далеко на Восток.

Голос Персея отвлек ее от мрачных мыслей.

— Прошу прощения, миледи.

Артемида вскинула голову и с грустью посмотрела на свой лук.

«Он посмел насмехаться над ней?»

Она не могла прочитать его мысли, но у Персея было мрачное выражение лица, лишенное каких-либо намеков на подлость.

«Я действительно раскаиваюсь, — улыбка появилась на его стоическом лице, — я сказал свои слова в спешке, не зная о вашем затруднительном положении.

Артемида медленно кивнула.

— Я… — Она тяжело сглотнула, вспомнив свои прежние слова, сказанные Персею. Извинения ни в какой форме не были знакомы Артемиде, — Я тоже… не думала, когда говорила. Я… — Она сделала паузу, чувствуя себя неполноценной, вынужденной извиняться перед смертным, причем мужчиной.

— Леди Артемида, я вижу, как ваше лицо багровеет. Вам не нужно извиняться, — произнес Персей, но прежде чем Артемида успела кивнуть, он продолжил, — Однако я попрошу вас больше не называть меня мальчиком.

Это было то, что, она могла бы сделать, — Будь по твоему, Персей.

На этом разговор зашел в тупик, и она стала сомневаться в дальнейших действиях. Куда бы она пошла? Что бы она сделала? Найти новый лук было задачей, наряду с припасами для выживания. Насчет этого она была спокойна, поскольку лес всегда был помогал ей, даже когда она была ещё новорожденной Богиней.

Похоже, у Персея были схожие мысли:

— Миледи, что вы будете делать? Вам поручено продолжать наблюдать за этим походом?

— Да. Я найду припасы в лесу и прослежу за вашей экспедицией, как только Александр пройдет через КиликийскиеКилики́я, Сисван — историко-географическая область на юго-востоке Малой Азии. ворота в Тарсус.

Спутник Александра покачал головой.

— Это будет не раньше, чем через две недели, миледи. Кроме того, вчера вечером мои люди доложили, что персидские войска начинают продвигаться через этот район. Сегодня вечером я выступлю со своими людьми под покровом ночи к Киликийским воротам. Там нас ждет Парменион с подкреплением.

Это были тревожные новости. Она не могла надеяться добраться до Киликийских ворот, пока там окопалась македонская армия. В ночь перед изгнанием она увидела горный перевал под собой во время своих ночных гонок на колеснице. Там было очень мало ресурсов и абсолютно никакого укрытия, кроме самой тропы. Если бы она осталась здесь, то рисковала нарваться на персидские патрули. Не самая большая опасность, но нежелательный риск. Чувствуя слабость, она знала, что ее боевые навыки также не исчезнут, однако ее смертность была еще одним важным фактором. Восстановление в Тартаре не стоило фантастического бегства от этой македонской экспедиции.

— Если позволите… Может быть, у меня есть решение, миледи? — спросил Персей, глядя на нее. Она посмотрела на него, увидев, он задумчиво почесал неокровенную левую сторону своей окровавленной щеки. Артемида прищурилась.

— Продолжай, — Она ничего не теряла, если услышит это.

— Вы могли бы пойти со мной и моими людьми к Киликийским воротам.

Артемида фыркнула.

— Персей, я сейчас снова ударю тебя.

Персей покачал головой, убирая меч в ножны.

— Выслушайте меня. Возвращайтесь сегодня в лагерь. Я скажу, что мы встретились сегодня и подрались, пока не зашли в тупик. Я уверен, вы можете выглядеть как отважная амазонка. После некоторого затишья в нашей борьбе я предложил тебе деньги в обмен на услуги наемника. Вы согласились и будете нашим проводником.

Когда Персей, Артемида взвешивала его план в уме. Его логика была на удивление здравой, честно говоря, ей следовало ожидать, что он останется умным, но она обнаружила один заметный недостаток.

— Персей, на мне серебряная охотничья туника. Кроме того, у меня нет желания находиться лагерем с сотнями македонских солдат, — Этого она решительно хотела избежать.

— Нужно найти доспехи, более подходящие странствующей амазонке. Однако, я не могу изменить тот факт, что мои люди действительно мужчины. Решение остается за вами.

Артемида нахмурилась.

— Скажи мне, где ты планируешь искать доспехи и одежду, подходящие для амазонки?

Внезапно у ее ног появился мерцающий свет. Ослепительное сочетание оранжевого, желтого и золотого слились, казалось, в одну сплошную массу, прежде чем огни, замерцав, растворились в воздухе, оставив после себя деревянный сундук. Персей пробормотал проклятие себе под нос, делая шаг назад. Но Артемида широко улыбнулась, чуть не рассмеявшись вслух, когда увидела маленькую сову, вырезанную на крышке обшитого досками сундука.

— Что это? — спросил Персей.

Артемида не обратила на него внимания и присела на корточки, открывая деревянную крышку. Внутри была небольшая глиняная табличка с надписями и гладкие черные доспехи с темно-коричневой туникой, поножи и наручи. Артемида взяла глиняную табличку:

«Мне нравится его ум».

Артемида разочарованно застонала, сминая в руке тонкий кусок глины. По крайней мере, Афина заботилась о ней.

— Моя леди? — подошел Персей и заглянул внутрь сундука. Артемида увидела, как расширились его глаза, и он громко рассмеялась. — Я полагаю, все еще есть олимпийцы, которые поддерживают вас?

Артемида пристально посмотрела на него

— В некотором смысле, да.

Артемида откинулась на спинку стула, собираясь с мыслями. Пересказ ее спора с ним был интересным, поскольку теперь она чувствовала себя виноватой за свое обращение с ним. Он не заслужил ничего из того, в чем она его обвинила, и то, что он извинился перед ней, только продемонстрировало его невероятный характер.

— Миледи, это плохо, что мне нравится Персей… или, по крайней мере, представление о нем? — спросила Анна со своего места у костра.

Зои и Фиби обе высказали свое мнение по этому поводу, но прежде чем они смогли замучить бедную девочку, Артемида успокоила своих старших друзей. Она слегка усмехнулась, прежде чем обратиться к Анне:

— Это определенно не так. Конечно, ты не можешь находиться в обществе мужчин, однако мы можем пожелать, чтобы все мужчины были такими, как он. Я, конечно, хотела бы этого.

Ее охотницы одобрительно кивнули, и Артемида мрачно нахмурилась при воспоминании о тысячах изнасилованных женщин на протяжении всей своей жизни, желая худшей участи в Тартаре для их насильников.

Артемида поискала глазами Дженнифер и Мару среди всей этой шумной компании. Обе подверглись жестокому обращению в своих семьях и убежали в лес. К счастью для них, она нашла их раньше монстров. Другим повезло меньше.

— Да, Миледи, я признаю, Персей проявил сверхъестественный ум, который он показал своим поведением. Вы описали его не как человека, который демонстрирует силу, но его разум и напор поражает.

Многие молодые охотники приглушенно рассмеялись.

— Интеллект Зои. Интеллект.

— Аид бы побрал этот идиотский язык!

Артемида улыбнулась знакомому подшучиванию над Зои младшими охотницами. Она забыла, насколько тяжелым было их отсутствие, прежде чем начала пересказывать свою историю с македонским походом. Они были ее жизнью тогда и сейчас. Всегда будут.

— Девочки, становится поздно, и завтра мы переносим лагерь. Думаю, я пойду спать… — Артемида направилась к своей палатке, однако ее встретил хор детских протестов. Она уставилась на своих охотниц, многие смотрели на нее с безмолвной мольбой и щенячьими глазками. Черт.

С каких это под она так легко сдавалась?

— Хорошо, я продолжу, — Все охотницы счастливо рассмеялись. — Но завтра мы не остановимся до наступления ночи. И будем идти в двойном темпе.

Ей показалось, что она услышала, как одна из ее девочек — Мара — подавилась, а Фиби заворчала:

— Я даже не голосовала за то, чтобы слушать эту историю, спасибо, сестры.

Артемида снова уселась на свой участок слегка примятой травы.

— Итак, на чем я остановилась… — задумчиво произнесла она.

— Оставь меня. Я переоденусь, — рявкнул на него Артемида, указывая в направлении его лагеря.

Она с долей сомнения посмотрела на амазонские доспехи, которыми снабдила ее Афина. Они казались подходящими, хотя и несколько облегающими. Это дало бы ей достаточную защиту и гибкость.

— Ваша воля, моя леди, — сказал Персей, кланяясь ей. Затем он ушел, периодически поднимая руку, чтобы протереть лицо. Артемида фыркнула, оглядывая его удаляющуюся фигуру, убедившись, что он скрылся из виду, прежде чем снова посмотреть на одежду. Первым был снят колчан, который она положила рядом с деревянным сундуком. Персея все еще не было видно, поэтому она поспешно сняла свою серебристую тунику, сразу же схватив коричневую. Следующими были доспехи. Они было на удивление легким, с кожаными ремешками по бокам и плечам, нагрудник прикрывал бедра. На черной коже был единственный наруч с закрученными, похожими на виноградные лозы узорами. Очевидно, это предназначалось для руки, в которой она держала лук.

Надев поножи, она встала с теперь уже пустого сундука и проверила свои движения. Броня была легкой и казалась второй кожей. Даже нагрудник, который, как знала Артемида, стеснял движения, казался жидким. Были ли доспехи достаточно хороши, чтобы остановить стрелу или меч, это другой вопрос; однако Артемида доверяла Афине. Они всегда ладили, и она на мгновение задумалась, были ли эти доспехи вообще обычными.

— Миледи? — из-за деревьев донесся голос Персея. Артемида повертела головой, ища его, и почувствовала облегчение, когда обнаружила, что он все еще далеко.

— Да? — ответила она.

Он появился из-за деревьев через пару секунд после ее ответа, все еще окровавленный. Она пошла вперед, намереваясь встретиться с ним посреди поляны. Поножи не цепились за ее ноги, как и не мешали наручи. Афина знает толк.

— Моя леди, доспехи вам идут, — кивнул Персей, положив руку на эфес своего меча.

Артемида размашисто махнула рукой.

— Благодарю, теперь пойдем в твой лагерь. Я бы хотела покончить с этим», — Она только что вспомнила, что теперь ей придется остаться в лагере с двумя сотнями македонских скаутов.

Персей нахмурился.

— Миледи, люди, которыми я командую, из эпохи правления Александра, и им можно доверять. Не волнуйтесь. О чем вам следует беспокоиться больше, так это о наличии оружия, — Он указал на колчан, который она оставила у деревянного сундука, — Ваши стрелы?

— Я полагаю, в твоем лагере есть нужное оружие? — ответила она, не обращая внимания на колчан, — Кроме того, меня бы спросили, откуда у меня серебряные стрелы.

— Честно говоря, я уверен, что мы сможем раздобыть для вас лук и стрелы в лагере. Как я узнал, агрианцы довольно изобретательны, — Персей кивнул головой за плечо, и они вдвоем пошли сквозь залитые солнцем деревья.

— Пришел учиться? Разве это не твои мужчины? — резко спросила Артемида. Этот мужчина, казалось, сводил ее с ума, поскольку она находила его ответы все более раздражающими.

— Ну да, это мои люди. Но Александр отослал их из своего подразделения. Сказав, что они были лучшими из лучших. К сожалению, он, вероятно, прав. Я командую подразделением легкой пехоты. Это даже не подразделение. Просто набор батраков из сельской местности вокруг поместья моей семьи. Они смогли взять с собой только дротики и пращи, когда Александр собрал армию для кампании. Но они верные и хорошие люди. На самом деле, если честно, мальчишки, но преданные.

Артемида задумчиво кивнула, перешагивая через покрытое мхом бревно.

— Ты не сражаешься с ними? — Она вспомнила, что видела его верхом на лошади рядом с Александром на реке Граник. Ее снова поразила мысль, что она хотела бы сражаться с его людьми тогда. Александр умер бы.

— Я бы хотел. Но Александр назначил меня телохранителем. В битве я сражаюсь рядом с ним. Мои люди обычно находятся на нашем фланге, — Артемида заметила горечь в его голосе при этих словах. Она поймала себя на том, что быстро отвечает ему:

— Я видела тебя на Гранике. В тот день ты спас всю экспедицию. — Она задавалась вопросом, поймет ли он, что она не назвала имя Александра.

Она не смотрела на него, хотя его шаги в подлеске были легко слышны рядом около неё.

— Александр — мой друг. Мы были друзьями с тех пор, как я был ребенком, — в конце концов ответил Персей, — Я уверен, вы знаете, что все зависит от него. Мы зашли так далеко и многого достигли. Но это не то, чего я хочу. Я бы хотел, чтобы мой отец не был таким злым человеком, каким оказался.

Это заставило ее задуматься. Они продолжали идти в тишине, проходя мимо бесчисленного количества деревьев и постоянно меняющихся теней в теплом летнем воздухе.

— Твой отец не был таким уж злым.

Персей усмехнулся рядом с ней.

— Да, вы же так много знаете о моем отце.

Артемида закатила глаза, глядя на Персея. На ходу он пнул ветку, глядя вниз, на землю. Его лицо было искажено от гнева, борода скрывала морщины, появившиеся на нижней части лица.

— Я пока проигнорирую твой насмешливый тон, мальчик, — предупредила Артемида, — Ты прав, я не знаю твоего отца. Однако я точно знаю, что он не убивал Филипа. Он был околдован Эрис.

Персей резко остановился, сразу же взглянув на нее, сузив глаза от удивления и подозрения.

— Если вы шутите… — медленно произнес Персей.

Артемида покачала головой.

— Я бы не стала давать тебе ложную надежду. Судя по тому, что я видела, Персей, ты хороший человек, у тебя проблемы из-за прошлого. Я признаю, что иногда судила о тебе быстро и необдуманно.

Персей только кивнул в ответ, и они оба продолжили путь через лес. Артемида нашла немного успокоилась под тенью деревьями и помолилась, чтобы судьба помогла ей сохранить рассудок, когда они прибудут в лагерь, полный мужчин.

Её засыпал хор вопросов. Это привело к резкой остановке ее рассказа, и она мгновенно оборвала себя, слушая непрерывные расспросы своих охотниц. Если уж на то пошло, ее рассказ о нем раскрыла любое скрытое любопытство, которое они таили в себе.

— Миледи, каким был лагерь, полный мужчин?

— Как вы справились?

— Вы стреляли в кого-нибудь из них?

— Был ли кто-нибудь похож на Персея?

Артемида смогла ответить только на несколько вопросов, хотя бы для того, чтобы поддержать свою честь. Но внезапно она обнаружила, что хихикает, глядя на нетерпеливые лица всех своих девочек. Даже Фиби и Зои выглядели заинтригованными.

Рассказывать мифологические истории было не тем, что она обычно делала, и в основном она рассказывала только краткие, четко обозначенные истории, которые могли бы представлять ценность. Ипполит, лабиринт и 12-й римский легион были темами, в которых она разбиралась со своими охотниками, но никогда не углублялась.

Она никогда бы не подумала, что эта, казалась бы, не очень занимательная история, так очарует её девочек.

— Миледи, с вами все в порядке? — спросила Зои.

Артемида улыбнулась и посмотрела на своего лейтенанта. Как всегда, она сидела напротив нее у костра. Зои склонила голову набок и одарила ее веселым взглядом, осветлившим ее лицо. Артемида не могла вспомнить, когда Зои в последний раз выглядела такой беззаботной. Фиби тоже улыбалась вместе со всеми, Элизабет выглядела так, словно вот-вот задохнется от смеха. Бледное, веснушчатое лицо Элизабет стало свекольно-красным.

Артемида улыбнулась им в ответ.

— Думаю, я удалюсь на ночь, в конце концов, все эти расспросы только помешают рассказу… Я думаю, что…

Раздались крики протеста, и Артемида почувствовала, что вот-вот засмеётся, видя выражения ужаса и беспомощности на лице каждой охотницы, даже Фиби.

Их шум и выкрики медленно стихли, когда они поняли ее уловку, и с последней парой смешков Артемида вытерла редкую слезинку, скатившуюся с ее глаза.

— Мне продолжать? — Артемида рассмеялась, и ее встретили хмурыми взглядами и ворчанием. — Я так и думала. Теперь… Я пошла с ним в его лагерь…

Густой покров деревьев все еще скрывал их. Прошло много времени, и Артемида обнаружила, что погрузилась в свои мысли. Она молчала вместе с Персеем после того, как сказала ему о отце. Она почувствовала, что момент настал, и сочла невозможным выслушивать его ненависть к поступку отца, который тот на самом деле не совершал. Тогда это не казалось таким важным, но Артемида посмотрела на лицо Персея, оно было спокойным и, казалось, непринужденным с ней. Раньше он всегда выглядел настороженным или даже недоверчивым. Даже после победы над Химерой.

Это было любопытно. Наблюдая за смертными, Артемида замечала, что на их лицах отражается вся их сущность. Боги и Богини никогда не раскрывали своих истинных намерений, особенно не выражали это на лице. Артемида нашла это достаточно грустным. Она гордилась тем, что была откровенна, но избегала опасных тем.

Она сочла необходимым расспросить Персея подробнее, узнать о нем больше. Он не замедлился и не остановился, чтобы сказать о расположении лагеря. Но сейчас он не мог быть далеко. Они, должно быть, прошли много миль.

— Персей. Мне кое-что любопытно. Не мог бы ты рассказать, как рос вместе с Александром? На первый взгляд я бы не сочла тебя близким другом короля, — спросила Артемида.

Персей оглянулся на нее.

— Спасибо за это, каждому мужчине нравится, когда ему говорят, что он не выглядит важным.

Артемида стиснула зубы. Она хотела узнать этого человека поближе? — Я бы не смогла назвать тебя мужчиной, если бы ты продолжишь раздражать меня своими мелкими насмешками.

Персей слегка рассмеялся.

— Хорошо, я расскажу вам. Мы почти у лагеря; часовые находятся за тем возвышением впереди, — Персей махнул рукой, его предплечье было защищено кожаным наручем.

Артемида повернула голову, увидев возвышение на горизонте. Это займет всего несколько минут ходьбы.

— На страже стоят патрули?

Персей покачал головой и ответил:

— Не сейчас. Все патрули должны были вернуться сегодня утром, когда меня не было. К счастью для вас, я решил прийти на место нашей встречи пораньше, чтобы немного подумать.

— Да. Мне очень повезло.

Персей ухмыльнулся ей и посмотрел вниз, садясь на упавшее дерево. Оно было частично покрыто мхом и корой. Они все еще находились в густом участке леса, но вокруг было огромное количество поваленных деревьев. Размер, все еще стоящих деревьев, скорее всего и привел к тому, что многие из них валялись на земле. Артемида пристально посмотрела на своего спутника. Он, казалось, понял, что она ждала, когда он заговорит.

— Ну, — начал Персей, — кое-что из прошлого я знаю только по рассказам моей матери. С самого детства она была служанкой какого-то мелкого дворянина, я давно забыл его имя, на окраине ПеллыПе́лла — столица Древней Македонии с 400 года до н. э. вплоть до завоевания Римом в 168 году до н. э, место рождения Александра Великого.. Каждый день она убиралась и одевала его. Но однажды, выполняя поручения на городской агореАго́ра́ — рыночная площадь в древнегреческих полисах, являвшаяся местом общегражданских собраний. На площади, обычно располагавшейся в центре города, находились главный городской рынок и нередко правительственные учреждения. Агору, как правило, окружали также галереи с ремесленными мастерскими, храмы., она наткнулась на мужчину. Он сидел на краю стоаСтоа или стоя (более распространенный вариант русскоязычного произношения) (греч. Στοά — «портик») — в античной архитектуре, длинная галерея-портик, обычно с одним-двумя рядами колонн и со стеной по одной из длинных сторон; крытая колоннада. и играл на деревянной дудочке. Это очаровало ее. Мужчина, по ее словам, был одет просто и имел тело воина, но играл на своем инструменте очень нежную мелодию. Но она спешила, и ей пришлось уйти. При любой возможности она пыталась добраться до агоры, где искала человека, играющего на деревянной дудочке. Если бы он был там, она бы оставалась так долго, как могла, прежде чем хозяин разозлится из-за ее отсутствия.

Однако однажды она потеряла счет времени, увлеченная музыкой. Ее хозяин нашел ее мечтавшей у стои, давно забывшей о своих обязанностях, и слишком увлекшейся своим музыкантом. Он накричал на нее, начал дергать за волосы. Но внезапно кто-то ударил дворянина, и он отпустил её волосы. Произошла потасовка, и когда она подняла глаза, дворянин лежал на земле с разбитой губой, а над ним стоял ее музыкант. В тот день они поженились. Но до этого дворянин сообщил городской страже. Он сопровождал стражу до дома музыканта. Он был на территории королевского дворца. Как выяснилось позже, молодой человек был телохранителем недавно коронованного Филиппа II, — Персей улыбнулся ей, — Кажется, это у нас семейное. После свадьбы мои родители нашли землю на окраине города, поблизости был лес и полями для посадки, за городскими стенами. Каждый день, а иногда и по несколько недель, мой отец находился при дворе. С королем Филлипом II. Но моя мама всегда говорила, что, когда отец возвращался домой, он садился на ступеньки перед взодом и играл на своей дудочке.

Она поймала себя на том, что улыбается в ответ.

— Твой отец кажется благородным человеком.

— Да, мне всегда нравилось слушать эту историю, хотя в последнее время она… воспринимается уже не так. Но если то, что вы сказали, правда, я могу быть спокоен, — сказал Персей, рассеянно делая паузу, чтобы провести пальцем по мху на бревне, — Я заметил, что мой отец в свои последние дни провел без сна, у него были налитые кровью глаза, они казались дикими от горя, боли и страха. Я никогда не знал, что его беспокоило. Но теперь… — Персей замолчал.

Артемида продолжила его мысль:

— Он пытался побороть проклятие Эрис… — прошептала она. Об этом она никогда бы не догадалась. Эрида с легкостью устраивала события, связанные как со смертными, так и с богинями, такими как Гера, Афродита и Афина. Могущественные богини. Но то, что смертный сопротивлялся этой силе… впечатляло.

— Похоже на то. Мой отец всегда был сильным. Я родился через несколько лет после их свадьбы и когда я повзрослел, отец научил меня охотиться. Когда я стал старше, начал каждый день ходить с ним в королевский дворец, служить пажом. Мои дни быстро превратились в рутину. Охота ранним утром. Служба в королевском дворце, и позже в тот же день, если моему отцу не нужно было сопровождать Филипа, он учил меня драться во дворе дворца.

Я никогда не мог победить его. Я до сих пор не не смог стать таким, каким, должен быть воинов. Но в раннем подростковом возрасте мне не удавалось одолеть ни одного из моих друзей. Однажды после службы на пиру я встретил Александра. Мальчик с песочными волосами — Александр — увидел меня и сказал встретиться с ним и другими после окончания праздника.

Я сделал, как он просил, и обнаружил его вместе со многими другими сыновьями аристократов, проводящими соревнования по борьбе. Все они были моего возраста, но я был мелким по сравнению с ними. После нескольких боев я был избит, и весь в синяках поспешил домой, побежденный и униженный. Я жаловался своей матери, она всегда утешала меня. Когда мой отец вернулся домой тем вечером, он сел рядом со мной, я помню, как рассказал ему всю историю, опасаясь, что он разочаруется во мне.

Но он только сказал: «Завтра охоты не будет» — Перед тем, как отправиться спать. Я боялся следующего утра. Отец ждал меня на крыльце, держа в руках два тренировочных меча. Я никогда не забуду, что он сказал мне: «Сынок, ты не слабый. Сила и могущество исходят не от тебя, а от твоей души». Он тренировал меня каждое утро, пока не пошел со мной в королевский дворец. Мы тренировались, все мое тело было в синяках и побоях. Иногда он нес меня в королевский дворец, пока я пытался отдохнуть после полученных синяков и травм. Но я научился. В конечном итоге теперь моя сила не в мышцах, а в разуме. Я быстро соображал и, следовательно, использовал это в бою.

Когда Александр увидел меня в следующий раз, я с нетерпением попросил присоединиться к нему и его друзьям. Годами позже я начал тренироваться с македонской королевской армией. Там я развил свою доблесть, скорость и способности. Когда мне было семнадцать, я был назначен правой рукой Александра и вступил свою первую битву, битву при Херонее, — Персей остановился, — Примерно так… позже в том же году… мой отец вонзил свой меч в спину Филиппа. Я боялся, что Александр придет за мной и моей матерью, она сильно ослабла от горя. Но вместо этого он пришел ко мне и привел с собой дальнюю родственницу. Она была… красавица. Александр хотел, чтобы мы поженились. Именно тогда я поняла, что Александр будет великим королем. Он не гневался на всю мою семью из-за поступка отца. Вместо этого он связал меня со своей семьей. Я женился на Медее, она… — Персей рассмеялся, — Я скучаю по ней. Ее обаяние и остроумие запали мне в душу. Медея — часть королевской семьи, и технически, я тоже… — Персей задумался, прежде чем покачать головой, — Я вижу ваш взгляд, Артемида, я не стремлюсь к македонскому престолу. Все, чего я хочу, это вернуться к Медее, моей матери, и провести время в нашем доме, в мире и согласии. Мы с женой прожили всего год, прежде чем мне пришлось сопровождать Александра в эти земли. У моей матери сейчас есть Медея. Они близки, но все же я очень надеюсь, что с ней все в порядке.

Артемида кивнула.

— Она все еще горюет?

— Мне кажется, она уже никогда не будет прежней. Мои отец и мать очень любили друг друга, даже после стольких лет брака. Я бы хотел, чтобы у нас с Медеей было также.

— По крайней мере, у тебя есть моральные устои по отношению к браку и женщинам, — с намеком на улыбку сказала Артемида, — Я понимаю твой страх из-за матери. Я навещаю свою на Делосе при каждом удобном случае, когда могу. Ей становится неспокойно на острове, и я очень боюсь, что скоро она покинет этот мир…

Персей посмотрел на нее с печалью.

— Лето, верно? Она угасает?

Артемида кивнула.

— Да. И мы с братом никак не можем помешать этому.

Персей печально кивнул, глубоко задумавшись:

— Я мог бы устроить так, чтобы мои люди принесли ей жертву, придав сил…

Она печально покачала головой.

— Я бы хотела, чтобы это сработало. Мои охотницы и оракул Аполлона пытались, она отвергла предложения. Она хочет уйти, и я уважу ее желание.

— Я забыл, простите, миледи… ваши охотницы, где они сейчас? — спросил Персей, уводя разговор в сторону от Лето. Артемида была благодарна за это и ответила на его вопрос:

— С ними все в порядке. Я оставила их на Пелопоннесе, возле Аргоса. В последнее время было много нападений, и сейчас для них это самое безопасное место. Мой лейтенант — Буларш опытна и знает, что делать в мое отсутствие. Но я очень скучаю по ним.

— Сколько у вас охотниц?

— На данный момент? — Артемида сделал паузу, — тридцать две. Перед моим уходом мы потеряли двоих из-за нападения адских гончих. Я все еще лишена способностей, но думаю, что смогла бы почувствовать, если бы кого-то еще не стало. Пока я благодарна за то, что ничего не изменилось.

Персей рассмеялся.

— Это хорошие новости. Может быть, когда-нибудь я смогу познакомиться с охотой. Если они хоть немного похожи на свою покровительницу, я чувствую, что это будет забавно, по крайней мере, для меня.

Артемида зарычала, свирепо глядя на него:

— Ты знаешь, что если бы сейчас была богиней, которой я и являюсь, скорее всего, уже превратила бы тебя в белку?

— Вы этого не сделали, когда были богиней, я не вижу причин делать это сейчас.

Это поставило ее в тупик. К сожалению, он был прав. Он не был особенно противным или унижал ее. Раздражает — да, но вызывает уважение. Он не пялился на неё и не пытался подглядывать за ней, когда она переодевалась, как тот мерзавец Орион давным-давно. У нее действительно не было причин превращать его в белку, что ее сильно разозлило.

Однако Артемида быстро ответила:

— Ну, я думаю, ты счел бы за благословение, если бы познакомился с охотой. В белок труднее попасть стрелами.

Персей сглотнул, откидываясь назад.

— Я понимаю, может быть, это было бы к лучшему.

— Возможно. Хотя, если я застану их в хорошем настроении по возвращении, мы могли бы отправиться на север. На данный момент в нашей охоте нет македонских девушек, а сейчас Македония самая процветающая страна греческого мира.

Персей улыбнулся, поднимаясь на ноги. Артемида сделала тоже встала.

— Я думаю, пора идти в лагерь. Мы не отправимся до наступления темноты, до Киликийских ворот целая ночь пути. Вы случайно не знаете быстрый способ попасть туда?

Артемида нахмурилась, глядя на него.

— Я не знакома с этой частью мира, но видела несколько троп в холмах на северо-западе во время полета. Куда ты планировал отправиться?

Персей глубокомысленно кивнул.

— Я планировал пройти где-нибудь помимо предгорных троп. Это должно придать вам некоторого доверия как нашему новому проводнику.

— Обнадеживает, — кисло сказала Артемида. Но Персей только повернулся и пошел к возвышению впереди. Солнце все еще сияло высоко в небе, и лучи света, казалось, освещали путь. Артемида следовала за Персеем, поймав несколько блуждающих лучей на свои наручи. Видит ли ее сейчас Аполлон?

Перед ней внезапно невероятно ярко вспыхнул солнечный луч, и Артемида резко остановилась, прикрывая глаза рукой,

— Ах! Персей! — крикнула Артемида, закрываясь левой рукой от света.

— Что это… ого! Как ярко! — Артемида услышала, как обнажается меч, и вскоре почувствовала, как жар и яркость медленно угасают. Она осторожно выглянула из-за руки, увидев искаженные очертания, без сомнения, из-за того, что она чуть не ослепла.

Однако на лесной траве лежал черный красивый гладкий тисовый лук с колчаном стрел из оленьей кожи. Артемида взглянула на Персея, тот с благоговением посмотрел в ответ.

Она быстро подобрала лук и плавно закинула колчан за спину. Одним движением она вытащила стрелу с серым оперением, быстро сделала зарубку и одним движением натянула тетиву. Артемида выпустила стрелу, и через секунду она вонзилась в ствол ближайшего дерева. Идеально.

Она развернулась, ее вьющиеся каштановые волосы развевались на слабом ветерке, — Кажется, моему брату все-таки не плевать на мое положение.

— Это потрясающе… Я всегда верил в богов благодаря моей матери, но теперь, увидев вас и эти дары… Мне понадобится много времени, чтобы свыкнуться… подождите, что это? — Персей потянулась за глиняной табличкой, подняв ее с земли.

Глаза Артемиды расширились, и она быстро бросилась вперед, но было слишком поздно. Она смотрела, как Персей читает по табличке, прежде чем разинуть рот от прочитанных слов.

— Что за… серьезно? Я этого не заслужил! — закричал Персей в небо. Артемида была готова снова прыгнуть, но была сбит с толку его реакцией.

— О чем ты говоришь? Дай сюда, — потребовала она. Персей что-то поворчал, но послушался и без вопросов передал глиняную табличку.

Она быстро опустила глаза, чтобы прочитать и чуть не упала.

«Хороший удар, я прикрою твою спину, сестра»

— Я… — она начала захлебываться смехом, — Аполлон… — наконец смогла сказать она. Грудь тяжело вздымались, и на пару мгновений у нее перехватило дыхание. Нехватка воздуха напугала ее, и она быстро попыталась вдохнуть как можно больше.

Персей все еще хмурился рядом с ней.

— Да, вините меня. Я здесь жертва.

Артемида, наконец, взяла себя в руки:

— Извини, Аполлон обычно раздражает, в прочем, как и ты, но я никогда не думала, что он может оказывать такое же влияние на других.

— Да. По крайней мере, он решил проблему с оружием. Может, пойдем дальше? — проворчал Персей.

На какое-то время ее настроение поднялось, но теперь мысль о лагере снова вернулась. Откладывать больше было нельзя. Кроме того, теперь у нее было оружие, и она не боялась им пользоваться.

— Да, идем.

Персей продолжил идти почти прямо перед ней. Он все еще ворчал по поводу своего носа, по-видимому, напоминая о засохшей там крови. Артемида посмеялась над ним, но сосредоточилась на луке, который подарил ей Аполлон. Это не было божественным оружием, крылья были сделаны из тиса, а рукоятка — из твердой древесины. Он был гладким, со сложным рисунком и изогнутым на концах, что несколько уменьшало его вес. Стрелы были простыми, с бронзовыми наконечниками. Ничего особенного, но сама по себе находка.

Они начали подниматься на холм, на вершине росла сосновая роща. Они приблизились к вершине, Персей поднял руку. Артемида немедленно остановилась, узнав сигнал. Персей поднес руку ко рту и резко свистнул.

В солнечном лесу на мгновение воцарилась тишина, прежде чем воздух пронзил ответный свист, и Персей кивнул.

— Это часовой.

Артемида последовала за ним к сосновой роще. Когда они приблизились, сквозь хвою протиснулся мужчина. Он был одет так же, как Персей, с юношеским лицом, с мечом, пристегнутым к поясу. Из одежды на нем был только кожаный нагрудник и туника. Мужчина, всего лишь мальчишка, сразу заметил ее. Его глаза расширились, он посмотрел на нее, затем на Персея, и, скорее всего, увидел его окровавленный нос.

— Клеадр, не так ли? — спросил Персей, — Я уверен, у тебя если вопросы, но я обещаю, ты услышишь ответы сегодня вечером. Продолжай дежурство.

Артемида сердито посмотрела на мальчика, который оглянулся на нее, и увидела, как его взгляд опустился. Но он внял команде Персея:

— Да, сэр, — Клеандр растворился в сосновой роще. Персей пошел в обход, Артемида последовала за ним, в последний раз окинув рощу свирепым взглядом, прежде чем фыркнуть.

— Глупый мальчишка.

Персей рассмеялся, повернув голову.

— Да, я только вчера встретился с Клеандером. Все наши часовые — самые юные солдаты. Он молод, но один из самых быстрых разведчиков, которых я когда-либо видел.

— Держу пари, что он не сможет убежать от стрелы.

— Надеюсь, вы этого не сделаете. Я не смогу защитить вас, если вы причините вред любому из македонцев.

Артемида снова вздохнула. Ее убивало то, что он был прав, и что она нуждалась в защите. Может быть, не сейчас, когда у нее было оружие. Но даже тогда она не одобряла одиночное путешествие по Азии или туда, куда бы Александр ни отважился отправиться, избегая персидских и македонских войск. Небольшим утешением было то, что Персей не подстрекал ее и не постоянно не напоминал об опасности ситуации. Он был искренним и сосредоточился на том, чтобы убедиться, что они прибудут к Киликийским воротам.

Они миновали сосновую рощу, и Артемида заметила впереди несколько палаток, спальные мешки и место для костра. Некоторые солдаты были разбросаны по редким участкам леса, но она увидела, что большинство расположились близко друг к другу на большой поляне. Это была единственная поляна в этом лесу, кроме той, на которой она приземлилась.

Прежде чем они подошли ближе, Артемида приготовилась. Она сделала суровое лицо и собралась с духом. Персей, казалось, понял и быстро зашагал вперед. Артемида увидела, что палаток было около полудюжины, а вот спальные мешки исчислялись сотнями. Мужчины развалились на спальниках, готовили еду, чинили доспехи и оружие у костров. Один солдат, строгающий деревья для костра, заметил её и Персея. Это произошло за секунду. Еще пара, затем уже десятки заметили, что их командир вернулся вместе с неизвестным спутником. Артемида сморщила нос, свирепо встречая любой взгляд. Некоторые были любопытные. Некоторые подозрительные. Другие похотливые.

Персей, однако, быстро среагировал. Она услышала, как он набрал в грудь воздуха и громко заговорил, его голос эхом разнесся по поляне.

— ОФИЦЕРЫ, НЕМЕДЛЕННО В ПАЛАТКУ! — затем уверенно пошел вперед, и Артемида последовала за ним. Он пробирался сквозь спальные мешки, не обращая на людей никакого внимания. Артемида последовала его примеру и вскоре, выйдя из-за деревьев, шла по залитой солнцем поляне. На поляне было расставлено полдюжины палаток, но центральная выделялась среди остальных. В то время как остальные были коричнево-серыми, центральная была желтой с фиолетовыми краями. Это были цвета македонской династии Аргеад — королевская династия, частью которой, как теперь знала Артемида, был и Персей. Она наблюдала, как он быстро откинул клапан палатки и пропустил её вперед.

Она нырнула внутрь. В середине на полу лежала карта местности, а под ней — шерстяное одеяло. Остальной пол был травой поляны. В углу стояла стойка с доспехами, на ней красовался бронзовый шлем с белыми волокнистыми прядями, спадающими на затылок. С другой стороны стояла раскладушка, деревянная доска, а также стилус и ряд тонких деревянных блоков для записей. До ее ушей донеслись голоса, и она резко обернулась, не узнав среди них голос Персея. В палатку вошла дюжина мужчин, кто-то в доспехах, другие с обнаженной грудью. Все бросали на нее напряженные взгляды, но ничего не говорили. В отличие от простых солдат, никто не проявил неуважения.

После того, как все вошли, Персей закрыл полог палатки и выступил вперед. Офицеры образовали полукруг вокруг карты. Артемида медленно направился к другой стороне карты, оказавшись напротив Персея.

— Мужчины, спасибо, что не подняли шумиху, — начал Персей, оглядываясь по сторонам. — Это Клеоксена, амазонка.

Офицеры медленно кивнули, бросив на нее более задумчивые взгляды. Артемида нахмурилась и уставилась на Персея, она знала, что значит Клеоксена, но не оценила юмора.

— Я встретил ее сегодня на южной поляне, и у нас произошла небольшая потасовка, — продолжил Персей, но один из его офицеров рассмеялся.

— Сэр, это похоже на нечто большее, чем просто потасовка. Вы же хотите, чтобы поползли слухи, что она победила вас? — Мужчина, что был ниже Персея, но более крупный и мускулистый, окинул Артемиду оценивающим взглядом. Она посмотрела на него, готовая ответить.

— Пусть ползут. Клеоксена — грозный воин, я бы не хотел снова скрестить с ней клинки. Причина, по которой я позвал вас, заключается в том, что после перемирия мы с Клеоксеной пришли к соглашению. Я даю ей часть своих средств, а она будет нашим проводником к Киликийским воротам. Она сообщила, что на запланированном маршруте больше персов и что есть более секретный маршрут через предгорья на северо-запад.

Человек, который смеялся, кивнул вместе с другими, но один офицер задал ей вопрос. Он был среднего телосложения, и у него была короткая борода, как у Персея.

— Вы уверены, сэр? Можем ли мы доверять амазонке? И как мы можем быть уверены в ее знании местности?

Артемида перевела взгляд на офицера.

— Я не питаю благосклонности к персам, мальчик. Но заплати как следует, и я покажу тебе дороги, которыми пользуюсь сама. От Фригии до великой прибрежной Цитадели Тира я скиталась годами.

Тот же офицер открыл рот, но Персей перебил его:

— Хватит, она будет находиться под вооруженным наблюдением во время похода сегодня вечером. Я лично убью ее, если она нас обманет. Кроме того, она согласилась выплатить компенсацию до Киликийских ворот.

Офицера и других, похоже, это устраивало. Персей кивнул.

— Хорошо, проинформируйте людей о нашем новом проводнике и изменениях в пути. Все будет так же, как и раньше. И я знаю, о чем думают ваши люди. Если они попытаются её тронуть, я прикажу их повесить. Если она не убьет их первой. Приказ Александра.

Двенадцать офицеров прижали кулаки к груди:

— Сэр, — затем все они гуськом вышли из палатки.

Артемида глубоко вздохнула и снова посмотрела на Персея.

— Тебе обязательно было говорить последнее замечание?

— Ну, это правда, не так ли? — парировал он, — Вы можете идти, куда вам заблагорассудится, но мы собираемся сворачивать лагерь и выдвигаться после захода солнца. После того, как мы прибудем к Киликийским воротам, я позабочусь о том, чтобы у вас была своя палатка.

Артемида открыла рот, чтобы возразить, но закрыла его, когда поняла, что в его рассуждениях нет ничего абсурдного.

— Ты мне не нравишься, Персей, — выдавила она.

Он рассмеялся.

— Я знаю.

Артемида подбросила полено в огонь. Ночь была долгой, и первые лучи солнца вот-вот должны были появиться в небе.

— Утро наступит примерно через четыре часа. Отдохните немного, мы выступим через час после рассвета, — сказала Артемида, быстро вставая.

Охотницы потрясённо смотрели на нее.

— Миледи, — запинаясь, произнесла Кэтлин, — Мы всегда встаем на рассвете, — Другие охотницы кивнули в знак согласия, некоторые громко зевнули.

Артемида улыбнулась.

— Что ж, вам нужно отдохнуть. А теперь идите, я уверена, волкам понравится наблюдать, как вы будите напрягаться завтра, стоя на страже всю ночь. Они заслуживают хорошего отдыха, — С этими словами Артемида пошла в свою палатку. Хотя она любила своих охотниц, им всем приходилось много работать.

Находясь в своей палатке, Артемида почувствовала, обдумывает то, что рассказала. Чем больше она говорила, тем глубже он проникал в ее мысли. Они сводили ее с ума, но то время и вызвали в ней теплое чувство удовлетворения. Контраст эмоций был настолько велик, что у Дианы было бы раздвоение личности.

В лагере стало тихо, охотницы разошлись, Артемида легла. Она не спала, в данный момент в этом не было необходимости. Она думала только о нем и его жене.

Медея.

Она уже давно не была такой эмоциональной, но едва могла сдержать ярость, когда говорила о ней своим охотницам. Зависть к ей не принесла бы ничего хорошего, поскольку и она, и он были давно мертвы, а она могла желать и помнить. И это все, что она могла делать, как века назад, так и в далеком будущем.

Артемида вставала с восходом солнца, что казалось довольно ироничным, но Артемида не могла вспомнить ни одного дня, когда бы она не просыпалась с рассветом. Ее прежние обязанности, теперь давно перешли к Селене. Она предполагала, что это результат того, что жизнь в природе зарождается и расцветает благодаря лучам, которые, казалось, освещают дикие места раскаленным добела сиянием.

Несмотря на это, Артемида обнаружила, что не спит и ей не по себе. Она не сомневалась, что ее охотницы были в подобной ситуации, привыкнув к ежедневным обязанностям, начинающимся на рассвете. Однако она пообещала им, что у них будет час, и час они его получат.

Артемида щелкнула пальцами, и мгновенно рядом с ней появилась охотничья туника, ее верный лук и стрелы, а также его меч, привязанный к левому боку. Девочки навряд ли заметят если её сейчас не будет около часа, рассуждала она про себя. Артемида сосредоточилась на близлежащем озере, где не так давно видела Афину. Последовал порыв воздуха и энергии, и Артемида на ослепительной скорости взмыла в небо, грациозно приземлившись на усыпанный галькой берег. Лань вздрогнула от неожиданности при появлении богини и быстро убежала в подлесок.

Озеро, которое Артемида видела лунной ночью, было совершенно другим. Блуждающие лучи солнечного света пробивались сквозь тонкие ветви деревьев и падали на густой слой тумана. Туманная дымка клубилась над чистой водой, как тихий бриз, отчего по шее Артемиды пробежала легкая дрожь. Красота природы всегда помогала отдохнуть.

Она сидела у кромки воды и прислушивалась. Птицы проснулись, а мелкая рябь и хлопки на воде свидетельствовали о том, что рыбы теперь уже питаются насекомыми. Ласточки скользили над озером с такой скоростью, что Артемида не могла разглядеть, где птица, а где вода. В подлеске Артемида почувствовала присутствие лани, которую она напугала ранее.

Проходили минуты, пока Артемида наслаждалась спокойной атмосферой. Она всегда находила утешение в природе и лесах, где проводила большую часть своего времени. Лань вернулась к кромке воды и принесла своего молодого детеныша, с любопытством разглядывающего ее.

Она слегка улыбнулась, протянув руку в сторону молодой лани. Все животные считали ее своей. Детеныш подпрыгнул и ткнулся носом в протянутую руку.

Через пару мгновений Артемида щелкнула его за ухом, отправив его обратно матери. Она еще немного понаблюдала за парой, прежде чем снова перевести взгляд на озеро. Это было странно. Впервые она осмелилась подумать, что она…довольна.

Последний раз, когда она тратила время на размышления таким образом, как сейчас, прошли, по крайней мере, столетия. Ответ почему был очевиден, но она не могла позволить себе думать об этом. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

Это из-за него. Ты любишь его и всегда будешь любить. Ты наконец-то позволила себе вспомнить те времена…

Артемида с отвращением натянула тетиву лука. Ее мысли блуждали; на самом деле, она даже не могла опровергнуть их. Он был причиной всего этого, но даже мысль об этом была сравни предательству. Однако она почувствовала чье-то присутствие. Она больше не была одна.

Артемида нахмурилась, уставившись на косички на тетиве лука. Ее утро больше не было посвящено ей самой.

— Довольно мирное утро, сестра? — невозмутимо произнесла Афина из-за ее спины. Артемида не преминула заметить иронию в приветствии Афины.

Богиня Мудрости подошла и села рядом с Артемидой. Артемида с подозрением посмотрела на свою сестру. На ней не было доспехов или оружия, что, по крайней мере, означало, что Афина пришла не для конфликта, но это означало, что Афина была более опасной: она искала знания. Ее простое белое платье, подвязанное золотой веревкой, подчеркивало ее вьющиеся темные волосы, струящиеся по спине.

— Вполне, — коротко ответила Артемида.

Афина посмотрела на нее с упреком.

— Сестра, как поживают твои охотницы?

— Они… приспосабливаются, — Артемида сделала паузу, — Я многое рассказала им о нем. Но не все. Они услышат остальную часть в ближайшие дни.

— До Солнцестояния?

Артемида внутренне поморщилась, но невозмутимо продолжила:

— Да, я думаю, это подходящее время, чтобы закончить историю.

— О, Артемида, не будь такой сдержанной, я знаю тебя. Я сожалею, что вообще упомянула о Солнцестоянии. Я здесь только для того, чтобы спросить о тебе. Вместе с… еще одной вещью для обсуждения.

Артемида приподняла бровь, взглянув на Афину с легким любопытством.

— Я?

Афина слегка рассмеялась.

— Конечно! Я тысячелетие не видела тебя такой умиротворенной! Это означает, что и охотницы, и ты обрадовались перспективе, что Пер… что он вернулся в твою жизнь, — Артемида сердито посмотрела на свою младшую сестру, услышав последнее замечание.

— Я не радовалась ничему, кроме своего прошлого. Я знаю, что с этим покончено. Однако я нашла некоторое утешение в том, что заново переживаю то время на Востоке, — Артемида обнаружила, что воспоминания всплывают в памяти, такие яркие, в отличие от их прежних древних оболочек. То, что когда-то было далекой тоской, теперь стало иллюзорным голосом, который был одновременно и проклятием, и благословением для ее сердца.

— Всегда такая упрямая. Но все же ты права. Тем не менее, приятно видеть тебя умиротворенной. Я рада видеть, что ты идешь на поправку, — продолжила Афина.

— Я не знал, что я сломлена? — усмехнулась Артемида.

Афина не обратила на это внимания.

— Есть кое-что, что я хотела тебе сказать. Близится Солнцестояние и кое-что случилось… Молнии Зевса были похищены.

— Скатертью дорога.

Афина пристально посмотрела на нее.

— Я бы согласилась с тобой при других обстоятельствах, но наш отец хочет идти войной на Посейдона.

Артемида повернулась, чтобы посмотреть на Афину. У ее сестры были напряженные отношения с Богом Морей, но обе знали, что он справедлив. К сожалению, и он способен на ошибки.

— Почему именно Посейдон?

Афина посмотрела на озеро.

— Ты же знаешь, что Посейдон нарушил свою клятву двенадцать лет назад. Он был последним, кто это сделал, но, несмотря на это, у Аида, Зевса и Посейдона есть дети. Зевс утверждает, что молнии украл именно сын Посейдона.

Артемида презрительно фыркнула.

— Двенадцатилетний мальчик? Я не помню, чтобы когда-либо видела его, но даже самые могущественные полубоги на протяжении всей истории не могли надеяться украсть молнии Зевса без боя. Я не уверена, что даже я смогла бы сделать это без стычек.

— Я согласна. Сына Посейдона никто не видел. На самом деле, я до этого сегодня встречалась с Гермесом. Он даже не уверен, в какой части страны он находится! Зевс заявил, что если сын Посейдона не вернет молнии к Летнему Солнцестоянию, будет война.

Ультиматум заставил Артемиду обдумать варианты, все мысли о прошлом были отброшены, когда она оценивала новую ситуацию, — Мои охотницы движутся на Восток. Я уже планировала избегать Лагеря Полукровок, так что, если понадобится, я могу поискать этого полубога.

— У вас ограниченное время, — предупредила Афина.

— Да, но у меня и моих охотниц больше всего шансов выследить этого полубога. Мы можем добраться до Аппалачи за день. До любой точки Восточного побережья — за другой. Если ты сможешь сузить диапазон поиска до того, как мы отправимся с гор, я смогу найти этого полубога. И развеять страхи Зевса, — рассуждала Артемида, обдумывая план действий.

— Даже если вы найдете его, я сомневаюсь, что у него будут молнии. Кроме того, если даже мы не можем найти мальчика, его сила должно быть скрыта или очень слаба.

— Как у всех мальчишек.

— Я могу назвать того, кто тебя удивил, — парировала Афина.

Как ни странно, боли, обычно следующей за такими словами, не было, и Артемида поймала себя на том, что отвечает, без заминки:

— Приятный сюрприз, но он был единственным исключением.

Вскоре после этого Богиня Мудрости и боевой стратегии ушла, а Артемида вернулась в лагерь, готовясь отправиться к Восточному хребту гор. Было странно прогуливаться среди деревьев, когда за спиной ярко светит солнце. Полностью взошедшее, оно отражалось в листьях, переливавшихся тысячью различных оттенков зеленого. Необычно, что лагерь уже стоял на ушах. Сегодня у них был лишний час на сборы, и она не планировала давать им дополнительный отдых.

Она вернулась в лагерь и обнаружила, что он полностью собран, вместе с охотничьими волками. Ее охотницы бездельничали на примятой траве, разговаривая друг с другом. Все их припасы и палатки были волшебным образом помещены в обычные предметы, которые каждая охотница носила при себе. Временами, Гефест был отличным союзником.

— Девочки, доброе утро! А теперь собирайтесь, у меня новости.

Все подскочили к ней, как грациозные зайцы, переполненные энергией. Даже у Зои на лице появилась легкая улыбка, когда она слегка толкнула Фиби локтем.

Артемида стояла там, где когда-то был вход в лагерь, а ее охотницы выстроились вокруг нее свободным полукругом. Фиби и Зои были вместе, как обычно, справа от нее. Рядом с ними стояли Элизабет, Виктория и Кэтлин, одетые в яркие цвета викторианской эпохи. Анджелина и Сара обе обнимали Эмили, та поддерживала двух своих подруг ироничной улыбкой. Мара подпрыгивала на носках, выглядя готовой к боксерскому поединку, в то время как Кристина со смирением смотрела на свою неугомонную сестру, обменявшись взглядом с Уиннифрид, Дженнифер и Анной.

— Я вижу, не все из нас отдохнули и готовы к новому дню, — сухо заметила Артемида. Она наблюдала, как трое охотниц тихо ворчат, а справа от нее Зои заливисто рассмеялась.

— Миледи, я случайно наткнулась на то, как они шептались о Персее посреди ночи. Похоже, ваша история одурманила их.

— Эй! Ты присоединилась к нам, Зои! — воскликнула Уиннифрид, игриво показывая лейтенанту язык. Артемида подавила смешок, когда ее Лейтенант слегка покраснела.

— Девочки, сосредоточьтесь, пожалуйста. У меня есть серьезная информация, — продолжила Артемида, увидев, посерьёзневше лица охотниц, — Сегодня утром я разговаривала с Афиной. Молнии Зевса были украдены. Он обвинил сына-полубога Посейдона, и нам поручено найти его. Хотя мы с Афиной солидарны в том, что двенадцатилетний полубог вряд ли смог бы украсть молнии. Но это должно заставить Зевса перестать подозревать Посейдона.

Все охотницы серьезно кивнули, и Зои заговорила:

— Миледи, именно поэтому мы движемся на восток?

— И да, и нет. Я планировала

двигаться на восток, независимо от этой этого. Мы продолжим двигаться, как и планировалось, и достигнем Аппалачей к концу дня. После этого мы начнем наши поиски. Летнее солнцестояние — наш крайний срок, и у нас нет никаких зацепок относительно месторасположения этого полубога, поэтому нам пока никуда не нужно спешить.

Артемида сочла это одновременно и утешительным, и тревожным. До Солнцестояния оставались считанные дни. У них будет всего два полных дня, чтобы искать мальчика. Она была уверена, что Посейдон и пара других бессмертных узнают о его местонахождении, даже если Гермесу не удастся найти полубога. Но сама мысль о том, чтобы убедить Посейдона выдать ей местонахождение его сына, была смехотворной. Старший Бог был непоколебим, как море, и было мало бессмертных, ради которых он бы смягчился.

Голос Зои прервал ее мысли:

— Миледи, давайте перейдем к этому. Вы знаете, какие мальчики несносные и высокомерные.

Артемида нахмурилась.

— Я склонна согласиться, — Другие охотницы глубокомысленно кивали комментарию Зои. За тысячи лет охота много раз имела дело с полубогами, и это редко были желанные встречи. Внезапно мрачные воспоминания о давно мертвом полубоге хлынули лавиной.

Она чуть не зарычала. Орион. Она надеялась, ради блага этого полубога, что он ничем не похож на своего умершего брата.

Они достигли подножия Аппалачи ближе к вечеру. Артемида гордилась своими охотницами. Они весь день двигались по лесу, не останавливаясь, с головокружительной скоростью. Какое-то время волки шли своим путем.

На данный момент Артемиде оставалось только расслабиться, когда она пробегала за деревья. Повсюду вокруг нее охотницы с натренированной легкостью перепрыгивали через поваленные деревья и продирались сквозь подлесок. Артемида увидела вспышки серебристого, синего и вызывающего красного на низких ветвях некоторых деревьев. Была только одна охотница, которой она разрешила носить такой цвет. С тех пор, как сотни лет назад Фиби увидела женщину в ярко-красном платье, она носила этот цвет в виде облегающей рубашки поверх туники. Зои качалась рядом с ней, смеясь, когда она соревновалась со своей давней подругой. Это было зрелище, которое никогда не переставало согревать ее сердце. Справа от нее ее молодая охотница, Анджелина, проворно перепрыгнула через два камня, чтобы перейти вброд ручей. Артемида с нежностью наблюдала за ней. Анджелина была в охоте совсем недолго, но она освоилась быстрее, чем она когда-либо видела.

Она наслаждалась всем этим. Деревья, воздух и солнечные лучи мелькали мимо, когда Артемида бежала по дикой местности, ее охота была вокруг нее. Только Зои и Фиби, казалось, не беспокоило то огромное расстояние, которое они преодолели. Владения Артемиды позволяли охоте путешествовать волшебным образом, но сотни миль, которые они преодолели, давали о себе знать.

Артемида, наконец, остановила охоту в высокогорье, недалеко от Камберлендского ущелья. Местность была густо поросшей лесом, но безопасной. Поляна, которую нашла Артемида, была намного меньше, чем их предыдущее место для лагеря, но была достаточно просторной, чтобы с комфортом разместить всю охоту. Охотницы шагали рядом с ней, насторожившись, с натянутыми луками, и Артемиде пришлось восхититься своими девочками. Они устали до костей, но все еще были готовы к бою. Они не столкнулись ни с какими монстрами во время путешествия до Аппалачи. Редкость, но желанная. Оказалось, что их предостережения были напрасны, поскольку поляна была пуста и спокойна.

— Миледи. Не отдохнуть ли нам денек? — спросила Зои, опираясь на свой лук. Артемида поймала себя на том, что немного посмеивается.

— Думаю, так и сделаем.

Сразу после того, как Артемида сказала это, она услышала позади себя стон, за которым последовал глухой удар. Это была Анджелина, потерявшая сознание в высокой траве поляны. Мара плюхнулась рядом с Анджелиной, которая что-то бормотала, лежа лицом вниз, и положила голову на спину девочки.

Охотницы перестали вести себя настороженно, и внезапно вокруг раздался игривый смех и разрозненные разговоры. Артемида прислонилась к стволу дерева и соскользнула отдохнуть на травянистую землю, наблюдая за своими девочками. Не было никакой причины разбивать лагерь, и Артемида не спала под открытым небом уже пару недель. Это было блаженное чувство, и часы пролетели незаметно.

Был разведен костер, и с наступлением темноты волки прокрались внутрь, свернувшись калачиком рядом с ней и охотницами. Артемида рассеянно погладила голову главы стаи, уютно устроившуюся рядом с ней. Охотницы расположились вокруг костра, доедая приготовленных кроликов и пересказывая старые истории об охоте. Оглядываясь назад, Артемиде не следовало терять бдительность.

— Зои, это будет двадцать пятый раз, когда ты рассказываешь историю, в которой ты сразилась сразу с двумя драконами! Это случилось так давно, что даже Фиби зевает во время твоего рассказа! — скулила Кристина, указывая на зевающую Фиби. Зои брызгала слюной от ярости, и вся охота покатилась со смеху. Фиби издала нечестивый сдавленный звук, безуспешно стараясь подавить свое веселье.

— Да я с тебя шкуру спущу! Ты, маленькая наглая… — закричала Зои, игриво бросая в Кристину кусочек жареного кролика, попав ей прямо в лоб, — И ты тоже! Фиби! — Зои переключила свое внимание на подругу. Артемида не смогла сдержать смех.

— Миледи! — нахмурилась Зои, — И вы туда же? — проворчала Зои, скрестив руки на груди.

— Эй, у меня есть идея! — заговорила Кристина, — Как насчет того, чтобы мы все послушали следующую главу истории «Артемида и Персей»? — Артемида замерла, прислонившись к стволу дерева, и случайно сжала загривок волчицы. — Я имею в виду, пока у нас есть время… следующие пару дней мы будем гоняться за дикими гусями.

Она должна была привыкнуть к одобрительным возгласам за последние пару вечеров. Несмотря на это, она снова оказалась в паутине прошлого и почувствовала, как все воспоминания снова всплывают наружу. Весь день она не сосредотачивалась на этом. Она была слишком расслаблена. Именно так, как и сказала Афина.

Иногда ей хотелось проклясть свою сводную сестру за то, что она была такой проницательной в некоторых вопросах.

— Хорошо, хорошо. Я продолжу рассказ, — слегка вздохнула Артемида. Тем не менее, внутри себя она почувствовала искру.

— Прежде чем вы начнете, у меня есть вопрос, миледи, — спросила Анна, ее зеленые глаза расширились в свете пламени, — Вы сказали, что Персей был женат… вы когда-нибудь встречались с его женой?

Артемида погрузилась в это жгучее воспоминание:

— Да… Я встречалась с ней однажды…

Столица Македонии была мрачным городом, еще больше затемненным нависшими серыми тучами, которые, казалось, надвигались, чтобы задушить все живое. Некогда оживленные дороги и шумные улицы теперь были полны мертвецов, безрадостно ковыляющих вперед. Окраины Пеллы напоминали об этой угрюмой жизни. Но не сильно.

В конце концов, она была одной из них. Одной из мертвых.

Ее силы вернулись. Способности безграничны. Боль, которую невозможно выразить словами, тоже.

Плотнее закутавшись в тяжелый серый плащ, она шагала рядом с громыхающей телегой с сеном, ее ноги увязали в утоптанной грязи. Все, что у нее было, — ее грязные доспехи и его меч. От тяжести всего этого она чуть не упала на колени, чтобы в ярости уничтожить все вокруг.

— Этот… этот глупый… мужчина, — прошептала Артемида себе под нос, ее гнев, боль и печаль бесконтрольно захлестывали ее душу. Слезы брызнули в несколько разбросанных луж на грязной дороге. Она яростно сморгнула их, пытаясь отогнать любые мысли о Пер… о нем. Это было бесполезно. Он был настолько плотно вплетен в ее жизнь, что она не могла представить, что наступит еще один рассвет, когда его будет рядом с ней. Конечно, она воспрянет духом, когда у нее вырвут эту реальность, в бесконечном цикле мучений.

Перед ней послышались шаги. Две пары ног. Она не потрудилась поднять головы. Это были двое мужчин. Оба приближались к ней. Кто-то положил руку ей на плечо, и она сжала кулаки, направляя всю свою ярость на прекращение существования этого человека. Не нужно было даже смотреть на мужчину, чтобы понять его судьбу. Она почувствовала, как мужчина скрутился, превратившись в крошечного пескаря и упал в лужу размером с ее ступню. Его спутник от неожиданности отпрянул назад и повернулся, чтобы убежать, но не смог и, дико барахтаясь, упал в грязь, чтобы медленно задохнуться во влажной земле.

Кто-то из людей вокруг нее, возможно, заметил. Либо те, кто был в дороге, либо те, кто проходил мимо домов и храмов, либо те, кто выглядывал из окон, возможно, видели, но её это разве беспокоило? Какое наказание могло ее обеспокоить? Ее разум уже был в Тартаре. Только один свет вел ее. Это было обещание, среди мучительных рыданий, которые угрожали вырваться из нее, обещание прийти к ней.

Грязные улицы вели ее все ближе и ближе к сердцу Пеллы. Однако ее цель была скрыта в переулке, на окраине, в затемненной вилле. Ноги сами понесли ее туда. Первое, что она увидела, оторвав взгляд от грязи, были глинобитные стены, окружавшие двухэтажную виллу с двойной деревянной дверью на входе. На балконе второго этажа, стоявшем на деревянном парапете, мерцала одинокая свеча, выглядевшая слишком знакомой душе Артемиды в этом темном и неумолимом мире. Для постороннего обывателя дома никого не было. Или, скорее, там вообще никто не жил. Но она знала лучше. Она могла чувствовать боль и здесь.

На каменных ступенях, отделявших виллу от дороги, скопилась грязь. Под прикрытием широкого нависающего балкона затененная земля была защищена от прошедших ранее дождей, была сухой и твердой. Артемида сильно постучала в дверь.

На минуту воцарилась тишина, прежде чем послышались гулкие шаги, осторожно приближающиеся к двери. Артемида почувствовала, как дыхание вырывается у нее из груди, когда она встретилась взглядом с женщиной, которая могла быть только одним человеком.

Женщина была хрупкой, в простом темно-сером платье с коротким вырезом до середины икр. Маленький золотой ободок обвивал ее талию, а локоны удерживали платье на плечах. Но ее глаза… Глаза темно-зеленого цвета, полные беспокойства, замешательства и крошечного огонька надежды. Эти проклятые глаза были прикрыты вьющимися волосами темно-черного цвета, которые каскадом спадали ей на спину и исчезали в темной глубине виллы. Глаза были те же, абсолютно те же. Красивые глубокие зеленые омуты, только испорченные распухшим синяком, отливающим черно-синим.

Артемида непроизвольно шагнула вперед и обняла женщину, не в силах больше выдерживать ее взгляд.

— Кто… кто ты?! — Женщина слабо взвизгнула, тщетно пытаясь вырваться из рук богини.

— Я… Мне жаль… — прохрипела Артемида, ее голос ещё не восстановился после бесчисленного количества истерик, — У вас… у вас его глаза, — Артемида медленно откинула капюшон своего плаща.

Прошло мгновение, прежде чем его мать осознала значение того, что она только что сказала. Затем ее глаза загорелись, и Артемида обнаружила, что тонет в их свете, воспоминания о нем нахлынули на нее, как река нектара, текущая по ее венам.

— Мой сын… Мой сын… ты его знаешь? Где он?! — плакала женщина.

Артемиде оставалось только скорбно поникнуть головой.

— Он умер… У меня на руках.

Боль матери, потерявшей ребенка, разрывала ее изнутри. Иметь сферу деторождения и видеть противоположное заставило содрогаться до глубины души. Она почувствовала, как ее обхватили руки, в отчаянии сведенные судорогой пальцы впились в броню на спине. Рыдания отдавались в ключицах, вызывая дрожь в коленях. У нее самой выступили слезы, она жалела, что не смогла встретиться с этой удивительной женщиной вместе с ним… с Персеем…

Эта мысль направила ее по пути, по которому она бы с радостью пошла, если бы он все еще был рядом с ней. Они бы вместе отправились домой. Он бы представил ее своей матери. Он бы встретился с охотой, он был бы ее спутником до конца дней. Она бы сказала ему, как сильно его любит. Она излила свою скорбь по этим потерянным вещам в объятиях этой женщины, которая, возможно, понимает ее боль.

Они стояли неподвижно неопределенное количество времени, прежде чем, наконец, женщина отступила назад с бледно-пепельным лицом, на котором были видны только дорожки от слез.

— Ты… ты любила его? Не так ли? Ты прекрасна… — прошептала женщина, проводя рукой по лицу Артемиды.

— Я люблю его, — горячо сказала Артемида, — Я всегда буду любить его. И только его. — В тот момент, когда слова слетели с ее губ, у нее заныло в груди, — Я пришла сообщить тебе и… Медее. Он так любил вас обоих.

Но упоминание Медеи вызвало бурю в этих зеленых глазах, которые теперь быстро наполнялись яростью.

— Ты воин? — голос его матери сочился ядом.

— Да, — Артемида сжала руку под плащом. Ужасный страх охватил ее, наряду с возможным выходом ее ярости и горя.

— Там… — прошептала мать, осторожно дотрагиваясь до своего покрытого синяками лица, — Убей их обоих.

Она отступила в сторону, и Артемида почувствовала, что движется вперед, ужасные, выворачивающие внутренности эмоции пробирались в ее сердце. Она не обратила внимания на интерьер виллы. Единственное, что подпитывало ее разум, было далекое оранжевое зарево, освещавшее открытый двор, и приглушенные стоны сексуального удовольствия.

Тап-тап. Тап-тап. Тап-тап.

Ее пальцы барабанили по колену, из-за чего туника сбилась до середины бедер. Артемида оглядела своих охотниц, все внимательно наблюдали за ней.

— Я не горжусь тем, что произошло дальше, — тихо призналась Артемида, — Я не буду вдаваться в подробности, но я убила Медею и одного из ее любовников. Она начала изменять ему всего через год после того, как он ушел… а письма его матери так и не дошли.

— Моя леди… — начала Зои, но закрыла рот, не найдя слов.

— Медея совершила прелюбодеяние, грех. Но я убила ее стрелой в сердце из ярости, из жажды мести, а не из-за справедливости, — Артемида вздохнула, прислонившись спиной к твердой коре дуба. Как легко было оглядываться назад, на ужас на лице Медеи, когда она, не моргнув глазом, расправилась с ее любовником. Всхлипывая от фальшивого горя и просьб, Медея заикалась, прежде чем Артемида заставила ее замолчать, даже не объяснив, почему.

— Леди Артемида, я не виню вас за то, что вы сделали, и не думаю, что винит кто-либо из нас. Персей был вашей любовью, и вы относились к его матери как к члену семьи. Я знаю, что если бы Анне, Фиби или Зои, или любой другой из нас причинили вред, я бы стремилась отомстить… отомстить без справедливости, — заговорила Кристина.

Артемида открыла глаза и внимательно наблюдала, как Кристина посмотрела на каждую названную ею сестру, прежде чем перевести взгляд на неё саму. Ее сердце наполнилось теплом, когда Кристина ей улыбнулась.

— Вы оставались с матерью Персея какое-то время? Я помню, что вы отсутствовали около года

после гибели Александра, — спросила Фиби, положив голову на плечо Зои.

— Да, пару месяцев. Мы хорошо ладили. У нас была… одна общая черта, — ответила Артемида. Она чувствовала, что сейчас не время говорить им, как… как его не стало. Ещё рано.

— Какая? — спросила Анна.

— Ее сын, — Артемида расправила свою тунику и печально улыбнулась пораженному выражению лица Анны. — Не нужно извиняться, Анна. Я любила его мать и часто навещала ее в течение многих лет. Но я забегаю вперед, поскольку в последний раз я рассказывала вам о наших с ним путешествиях, когда добралась до македонского лагеря. Мы прошли маршем к Килькийским воротам на закате, в авангарде колонны.

Артемида почувствовала, как воспоминания закружились в ней.

— Я все еще была зла и на взводе, но я не убивала никого из солдат Александра. Этим я обязан ему, не себе…

Некогда ослепительно белое солнце теперь опустилось за далекие горы, казалось, поглощенное их размером. Остались только длинные нити золотисто-оранжевого света, отбрасывающие длинные тени на каменистую почву. И все же она стояла здесь. Смертная. Стареющая, смотрящая, как ее жизнь улетает, как песок на ветру. Пустынная земля за этим лесом была залита красноватым светом, превращавшим весь горизонт в кровавое месиво из зазубренных скал, гребней и холмов.

Артемида на секунду отвлеклась от своей задачи, чтобы понять это. Красота природы была тем, чему она не переставала удивляться в своей обычной, божественной жизни. И все же она была здесь. Смертная.

Хотя Артемида и лишилась своих способностей, она все еще чувствовала в себе часть былой силы. Так близко, в пределах досягаемости, но недоступна. Она страстно желала протянуть руку и вырваться из этого безумия, личной тюрьмы ее разума. Сама мысль об этом приводила ее в бесконечную ярость, хотя бы потому, что она знала, что Зевс сделал это намеренно.

Ее врожденные способности, включая чувства, были более полезны при её нынешнем положении, что казалось благословением. Зевс может быть Царем Богов с невероятным могуществом, но, по крайней мере, даже он не смог полностью лишить ее бессмертия.

Используя свои чувства, она ощущала на себе взгляд Аполлона в течение всего дня. Его слежка за ней не позволяла ей сконцентрироваться, она уже молчала о десятках македонцев и аграриев, пялящихся на нее, пока она упражнялась в стрельбе. Несмотря на внешнюю сосредоточенность, она глубоко задумалась, размышляя о событиях после изгнания. Она всегда считала размышления под звуки натягиваемой тетивы и глухих ударов стрел, попадающих в цель, лучшей фоновой музыкой.

Подарок ее брата был совсем не похож на ее лук, которого больше не было, но это была хорошая и долговечная вещь. Простая, но эффективная. Несмотря на то, что Аполлон раздражал ее, она знала, что этот простой подарок не был насмешкой или чем-то ещё. В ее положении лук, которым она сейчас владела, был пределом ее способностей. Глядя поверх гладкого черного лука, Артемида глубоко вздохнула. Волосы лезли в лицо, мешая спокойно смотреть на одинокое дерево с маленькой мишенью размером с тарелку, подвешенной на нижней ветке. Это не имело значения. Ей не нужна была ее божественная сила для этого.

За ее действиями стоял тысячелетний опыт. Она достает стрелу и кладет на тетиву. Глубокий, спокойный вдох, прежде чем она выгибает спину, чувствуя, как напряженные мышцы натягивают тетиву, позволяя большому пальцу нежно коснуться щеки. В мышцах возникло сопротивление, когда она изо всех сил старается сохранить равновесие — за это Артемида мрачно проклинала смертность, считая ту чрезвычайно унизительной. Но она не могла этого изменить, не сейчас. Она смотрит на свою цель, желтая трава, освещенная огнем солнца, мягко колыхалась около нее. В этот момент ее пальцы очень осторожно отпустили стрелу.

Артемида моргнула, и в следующий момент ее последняя стрела описав дугу в вечернем воздухе, вонзилась в деревянную мишень рядом с двадцатью тремя другими плотно стоящими стрелами. Она вздохнула, прежде чем пойти за своими стрелами.

Пара перешептывающихся мужчин позади нее отвлекли Артемиду, оторвав от созерцания мишени. К сожалению, она не могла разобрать слов, но не сомневаться в их намерениях не приходилось.

«Тебе повезло, Персей, что у меня нет моих способностей, иначе стрела бы уже попала македонцу в горло» — мрачно подумала Артемида, проводя рукой по своим каштановым кудрям. Она подошла к мишени, осторожно вытаскивая стрелы за кончики, чтобы сохранить их остроту как можно дольше. Она не стала бы просить у другого лучника стрел, или инструментов, или ещё какой-либо помощи. Было бы неразумно быть обязанной македонцу, не говоря уже о мужчине. Однако все ее стрелы были целы, каждая попала в мягкую деревянную мишень, не задев другую. По крайней мере, ее точность себе не изменяла. Тупая пульсация в плечах и спине напоминала ей о её отвратительном положении.

— Клеоксена! Уже время! Мы отправляемся к Киликийским воротам прямо сейчас! А вы, ребята, вставайте, двигайтесь! ДВИГАЙТЕСЬ! — раздался грубый голос, в котором Артемида мгновенно узнала Персея.

Она обернулась, только чтобы увидеть развевающийся фиолетовый плащ и затылок Персея с его короткими черными волосами. Все остальные македонские солдаты спешно упаковывали оставшиеся припасы. Артемида провела рукой по одной из своих стрел в едва сдерживаемом гневе. Афина удачно подарила ей эти доспехи, но они были очень облегающими: обтягивающий лиф постоянно напоминал об этом.

Она закончила укладывать оставшиеся стрелы в колчан, прежде чем перекинуть его через плечо, плотно закрепив за спиной. Путь обратно к командной палатке был коротким, и она не обращала внимания на всех мужчин, мимо которых проходила, только искала одного, в фиолетовом плаще. Она нашла его, снова разговаривающим с офицерами. Командная палатка была собрана, и полдюжины ослов тянули повозки, нагруженные содержимым, слишком большим, чтобы его можно было унести или сложить.

Артемида посмотрела на запад, где солнце, наконец, описало дугу над горизонтом. Небо все еще было светлым, но с каждым мгновением становилось все темнее и темнее. Огня не было, только звезды вели их. Это означало, что она снова будет использовать небо, как она делала со своими охотницами уже сотни лет.

Мысль о ее охотницах, ожидающих ее возвращения, пока они разбили лагерь в Аргосе, была мрачной. Она никогда не покидала их так надолго с момента создания охоты. Они были в безопасности в Аргосе, как знала. Гера не посмеет причинить им вред даже при слегка… недружественные отношения Артемиды с царицей богов. Не стоило размышлять на эту тему, ей нужно было найти Персея.

К счастью, македонские и аграрские солдаты уже формировали ряды, и Артемида следовала по цепочке, пока не увидела Персея. Он отошел от командной палатки и теперь стоял во главе колонны, глядя прямо на нее. Он опирался на прочный шест, одаривая ее веселым выражением взглядом.

По какой-то причине она не возражала против его пристального взгляда. Хотя, возможно, это было потому, что она точно знала, что он не смотрел на нее с отвратительной похотью.

Артемида перекинула свой лук через плечо, закрепив его рядом с колчаном, и пошла вдоль формирующейся колонны. Они были на удивление тихими, и у большинства на головах было что-то вроде темной ткани. Ни у кого не было обнаженно оружие. Когда она приблизилась к началу, она услышала низкий голос слева от себя, с внешней стороны колонны.

— Боги… вы думаете, она согласится отвести меня в какое-нибудь темное и уединенное место? — В ответ на вопрос раздался хор смешков.

Она застыла на месте. Злобный взгляд был чем-то совершенно бесящим, но на это зверство нужно было дать ответ. Она сняла с плеча лук и повернулась, увидев худощавого, ухмыляющегося мужчину. Он нес шест, как Персей, и наклонился, чтобы посмотреть на нее, когда она проходила мимо.

Пара человек вокруг него беспокойно заерзали, но он, казалось, не был обеспокоен. Этот факт заставил ее внутренне улыбнуться. Если бы он знал, кто она такая, он бы трясся от страха. Без колебаний Артемида вытащила стрелу, плавным движением натянула тетиву и выпустила: все в мгновение ока.

Раздались крики и глухой стук, когда стрела нашла свою цель. Артемида уже развернулась и снова направилась к началу колонны. Позади нее раздался приглушенный смех.

Персей серьезно посмотрел на нее, положив руку на рукоять своего меча. Она знала, что он серьезен. Она улыбнулась ему, глядя на только что появившиеся звезды.

— О, не волнуйся, я всего лишь выстрелила в его шест. Я ничего не могу обещать, если услышу еще один непристойный комментарий.

Единственным ответом Персея было насмешливое фырканье.

Артемида проворно потянулась, выгнув спину, наслаждаясь хлопками.

— После этого мы отправились к Киликийским воротам. Это было довольно скучно. Но я была таким же хорошим проводником, как и сейчас. К середине утра мы быстрым шагом добрались до Киликийских ворот. Мы преодолели 45 миль, и в конце нашего путешествия соединились с второй частью македонской армией под командованием Пармениона.

Виктория приподнялась на локтях, лежа напротив Элизабет.

— Если Парменион вел вторую часть армии к Киликийским воротам, то где же был Александр?

Артемида коротко кивнула.

— Он был в Гордионе, по крайней мере, мы так думали. Я преодолела последний хребет между нами и Парменионом, чтобы обнаружить, что Персей ошибался…

Каждый шаг отдавался пульсирующей болью. Ее колени дрожали, когда она взбиралась на скалистый гребень. Он был крутым, и единственным ее благословением было то, что было светло. Взбираться на этот гребень в темноте было бы кошмаром. Сам гребень был высотой всего с молодую сосну. Персей был прямо за ней, и она старалась не думать о том, какой вид ему открывался. Хотя, зная его, он бы даже не взглянул, поэтому она уберегла его от нескольких камней, которые могли легко упасть на него сверху. Отвесная низкая стена была ее последним препятствием, и она быстро перелезла через нее, тяжело дыша, так как ее ноги ныли от переутомления. Стоя на коленях, Артемида почувствовала, как подступает рвота. Она плюнула на сухую каменную поверхность, уже подумав о воде, которая была во главе колонны. Персей наконец присоединился к ней, и она была счастлива видеть, что ему было так же трудно карабкаться по низкой отвесной скальной стене, как и ей.

— О боги, напомните мне никогда больше не назначать вас проводником, — простонал Персей, с трудом поднимаясь на ноги.

Артемида посмотрела на него, чувствуя, как на ее лице появляется непроизвольная улыбка. Они вообще не разговаривали, пока не достигли этого скалистого гребня, пока она не предложила взобраться на него, чтобы получить выгодную позицию. Тропинка у подножия горы увела их в сторону от расчищенного пути к Киликийским воротам, но теперь найти этот узкий вход с земли было немного затруднительно.

Артемида заставила себя сдержать улыбку и спокойно ответила:

— Выносливость важна, Персей, я не удивлена, что тебе ее не хватает

Он усмехнулся на это.

— Я слышал, как вы тяжело дышали на последних двух милях, миледи, меня вам не обмануть. Хотя, должен сказать, я собирался объявить четвертую остановку для отдыха, — Он подошел к ней, предлагая руку.

— Я бы этого не допустила, — Артемида проигнорировала протянутую руку. Выставив правую ногу вперед, она встала, стараясь скрыть дискомфорт на лице. Она бы не показала слабость, особенно перед Персеем.

В конечном итоге это не имело значения, поскольку он повернулся, чтобы посмотреть на зубчатые вершины и обширную горную местность, которая простиралась перед ними. Однако справа от них располагалась большая долина, заполненная ярко-белыми палатками и сновавшими повсюду солдатами. В стороне от края долины стояла большая палатка с изображением македонского Солнца над клапанами. Эта палатка могла принадлежать только одному человеку.

— Киликийские ворота… но ты сказал, что их занял Парменион… не так ли…

Персей громко рассмеялся.

— АЛЕКСАНДР! — взревел он, поднимая руки и дико размахивая ими.

Ниже раздался хор криков и вопросов, и многие мужчины в долине повернулись на звук голоса Персея, разносящийся по скалистым долинам. Всего через пару секунд из большой палатки выскочила фигура. Одетая в белую тунику, богато украшенные бронзовые доспехи и леопардовую шкуру, наброшенную на плечи. Даже на расстоянии Артемида поняла что это Александр, тот поднял сжатый кулак. Они прибыли к Киликийским воротам.

Маневрировать вниз по гребню и вести колонну к проходимому месту через хребты, окружающие горный перевал, было непросто, но ближе к вечеру Артемида сидела на плоском камне, окруженная как солдатами, так и простыми гражданами, которые носились в ту или иную сторону. Ноги у него болели не на шутку, и она пила прохладную воду из фляжки, осторожно массируя их. Ей посчастливилось также отдыхать в тени, поскольку командная палатка, рядом с которой она находилась, удобно загораживала медленно заходящее солнце.

Охранники у палатки все еще смотрели на нее с опаской, но ее это вполне устраивало. Гораздо лучше быть угрозой, чем призом, который можно выиграть. Она одобряла то, что невоспитанные «Королевские воины» не относятся к личной охране Александра. Персей не так давно вошел в палатку с Александром, и Артемида могла только догадываться, что они обсуждали. Сначала она была уверена, что Персей раскроет ее личность всей македонской армии или просто забудет о ней. На самом деле она не возражала, чтобы ее оставили в покое, чтобы следить за этим… походом до конца. Тем не менее, Персей до сих пор очень помогал ей, и это была не лучшая мысль, что она у него в долгу. Раньше она помогала ему, но теперь он заплатил за эту услугу сполна, а затем и за некоторые другие.

Ее пальцы были заняты: рассеянно перебирали тетиву лука в такт негромкой мелодии. Персей продолжал изменять ее представление о мужчинах. Конечно, он один не мог говорить за всех своих собратьев, но она перестала относить его к своим обычным стандартам. Он был добрым, вдумчивым, преданным и заслуживающим доверия… он ей нравился, если быть честной с самой собой. Временами он был юн, дерзок и противен, но никогда не был груб. Она представила его через 20 лет, и ее разум представил ей удивительный образ мудрого отца, несущего мальчика на плечах. Эта мысль вызвала у нее вспышку радости, прежде чем она смогла подавить этот образ. Ее владения по-прежнему принадлежали ей, и, как она ни старалась, этот образ запечатлелся в глубине ее сознания, образ мальчика, которому еще только предстояло родиться.

От этой мысли у нее свело судорогой руки, тетива ее лука сбилась с ритма ее маленькой мелодии.

Нет. Он не мог ей нравиться. Он был всего лишь средством для достижения цели. Инструментом. Он был просто… порядочным… с некоторыми простыми моральными устоями. Не более того. У него не было детей, он не был отцом и провоцировал ее при малейшем удобном случае. Она прокручивала эти мысли в голове, находя эти легкие недостатки. Он был молодым человеком, чьи амбиции в конечном итоге возьмут верх над его короткой, не богатой событиями жизнью. Персей был смертным, которого она сочла терпимым в своем стремлении восстановить свое место на Олимпе. Приближающиеся шаги дали ей отличную передышку от борьбы с этими очень нежелательными мыслями.

Только пришел Персей, и этот сводящий с ума образ снова всплыл в ее сознании. Позади него другие фигуры быстро удалялись от командной палатки. Артемида узнала некоторых из них, в том числе густобородого мужчину, которого Персей вырубил.

— Клейт? — спросила она, указав концом лука в сторону быстро исчезающего мужчины.

Персей в ответ пожал плечами.

— Он был одним из самых доверенных генералов Филиппа II. Александр оставил его при себе. Хотя у нас есть разногласия, я признаю, что он способный командир. А теперь пошли, миледи. Военный совет закончился, и я думаю, вам стоит познакомиться с Александром.

Артемида подняла брови.

— Я думала, ты помогаешь мне? Теперь мы всем рассказываем, кто я? — В ее тоне был смертельный яд, почти призывающий Персея совершить ошибку.

— Не всем. Поверьте мне, пойдем.

Она медленно последовала за ним, поглядывая на вечно бдительных охранников. По бокам палатки стояли двое, а спереди — четверо, все усердные, все бросают вызов любому потенциальному посетителю своего короля.

Однако Персей, казалось, имел право входить, когда ему заблагорассудится, и он вошел в расшитый шатер, не обращая внимания на охрану. Артемида обнаружила, что следует за ним, отодвигая колышущиеся створки, чтобы войти внутрь палатки. Внутри было очень просторно, размер внешнего вида палатки немного не подготовил ее к огромному пространства внутри. Ее собственная охотничья палатка была волшебным образом расширена, но у Александра не было такой роскоши. На полу, который уже был покрыт плотной тканью, были разбросаны меховые шкуры и коврики. Четыре деревянных бруса поддерживают коническую крышу, которая сужалась к небольшому участку в центре главной комнаты, где стоит массивный деревянный стол. По всему столу были разбросаны карты и маленькие мраморные и каменные статуэтки, без сомнения, представляющие войска. За главной комнатой была отгороженная зона и два факела на деревянных подставках. По обе стороны от центра, где стоял стол, привлекая весь свет и внимание в комнате, стояли стеллажи с доспехами. Один комплект легких кожаных доспехов, похожих на доспехи Персея, другой комплект, гораздо более богато украшенный, с блестящими бронзовыми перчатками, наручами и нагрудником с древним символом Трои, выгравированным спереди.

Но Артемида не уделила этому особого внимания, поскольку во главе стола встал Александр, наклонившись, чтобы изучить небольшую карту. Справа от него откинулся на спинку Гефестион. Оба немедленно устремили свои острые взгляды на Персея, затем на нее саму. Артемида вспомнила, что в последний раз она видела Александра после своей победы над Химерой. Тогда она все еще была богиней, но теперь все изменилось.

— Извините, если я прерываю, Александр, но я хотел познакомить вас с нашим проводником-амазонкой, Клеоксена, — Персей повысил голос, назвав ее псевдоним. Артемида приподняла бровь, искоса взглянув на него. Его лицо было бесстрастным, и он не прерывал зрительного контакта с Александром. В чем заключалась его игра?

— Приятно познакомиться с тобой, Клеоксена. Красота амазонок не уменьшается с тобой! — рассмеялся Александр. Он оторвался от изучения карты и подошел к ней, предлагая руку. Вблизи черты его лица были гораздо более рельефными. Молодой, как Персей, но с таким же глубоким задумчивым взглядом, хотя аура Александра была более похотливой. Она сжала его протянутую руку, заметив такую же жилистую силу, как у Персея. Когда она поймала его взгляд, она увидела вспышку подозрения в его темно-синих глазах и глубокие морщины на золотистых бровях.

— Благодарю. По крайней мере, Царь Македонии встретился со мной взглядом, — ответила она, бросив на него жесткий взгляд, который он, вероятно, понял. Какими бы ни были македонцы, их король не казался тупицей.

Прежде чем Александр успел ответить, Персей прошептала со своей стороны:

— Закрой палатку, Александр, ей нужно многое тебе рассказать.

Артемида была почти уверена, что Александр знал, кто она такая, но ничего не сделал, чтобы бросить вызов Персею. Он прошел мимо нее и Персея ко входу в палатку. Артемида взглянула на Гефестиона, у которого было такое же выражение лица, как у Александра, прежде чем отвернуться, любуясь шкурой горного льва, которая была перекинута через две деревянные подставки.

Из передней части палатки послышался приглушенный голос, и Александр вернулся, закрыв за собой створки.

— Готово. Мне кажется, что мы встречались раньше… Клеоксена? — спросил Александр, приподняв бровь.

— Действительно, хотя я сейчас не та, кем была тогда. Я Фиби Артемида.

Персей фыркнул, когда Александр тихо выругался, бросив сердитый взгляд на Персея и его темноволосого друга Гефестиона.

— Прошу прощения, что не узнал вас, леди Артемида. Ваша маскировка довольно убедительна.

— Полагаю, это обнадеживает, — ответила она, пока игнорируя его комментарий. Она отвернулась от львиной шкурки, которую изучала. — Я здесь не по своей воле. Убив Химеру, я разозлила Зевса, и он сослал меня сюда из страха. Я получала гораздо больше жертв, чем он, и из-за этого Зевс чувствовал себя ущемленным.

— Боитесь, леди Артемида? — эхом повторил Гефестион, выглядя таким же потрясенным, как и Александр.

Артемида пожала плечами.

— Мой Отец жаждет власти и не желает рисковать тем, что другой получит ее слишком много.

— Наши мужчины, — вмешался Персей, — принося жертвы леди Артемиде, дали ей силу, слишком большую в глазах Зевса. Я нашел ее после изгнания. Мы пришли к соглашению, если ты позволишь, Александр.

Александр усмехнулся.

— Соглашение? Я собирался спросить об этом синяке у тебя на лице, но теперь нетрудно представить, кто тебе его поставил. Я знал, что ты опрометчив Персей, но только ты мог спровоцировать Богиню.

Персей вопросительно взглянул на нее. Она тяжело вздохнула.

— Я больше не Богиня, — поправила Артемида, — меня лишили моих сил после изгнания. Они вернутся только, когда закончится ваш поход. Хотя у меня нет способностей, я могу заверить вас, что моя боевая доблесть осталась. Я все равно продолжу следить за вашим походом.

— Конечно, мы позволим это. Только дурак не послушает Олимпийскую богиню. Вы будете сражаться за нас? Я уверен, что вы по-прежнему смертоносны с этим луком. — рассуждал Александр, указывая на лук, перекинутый через правое плечо.

Артемида сделала паузу. Будет ли она драться? Ответ пришел к ней слишком быстро.

— Я не буду. Я сказала тебе, что ты не получишь от меня помощи. Однако, — Она была кое-что должна Персею, и она хотела, чтобы этот долг был погашен как можно быстрее, — у меня нет проблем с тем, чтобы сообщать вам об опасностях, которые ждут вас впереди. Она снова перевела взгляд на львиную шкуру. — Кроме того, я справлюсь с любыми монстрами, с которыми столкнется ваша армия. Персидская империя — это ваша

битва.

Артемида оглянулась на Александра, оценивая его реакцию. Персей напрягся, когда она сказала, что не будет сражаться. Она не сдалась, как Олимпийская богиня, она не стала бы ввязываться в войну смертных. Охота на монстров была тем, что она собиралась продолжить.

У Александра было задумчивое выражение лица, брови нахмурены. Он отвернулся, положив левую руку на гладкую рукоять своего меча.

— Что вы делаете? — резко прошептал Персей, — Почему вы не…

Артемида холодно посмотрела на него, заставляя замолчать. В его темно-зеленых глазах плескались замешательство и даже беспокойство.

Прежде чем она смогла произнести особенно сокрушительный ответ, Александр начал говорить:

— Леди Артемида, я думаю, что ваши условия в некоторой степени приемлемы, и я не сомневаюсь, что ваши советы оказались бы незаменимыми, однако у меня есть много советников по ведению войны. Кое-что, с чем вы, вероятно, не знакомы. Я не хочу проявить неуважение… но если вы хотите остаться с нами в походе, мне нужно от тебя что-то полезное взамен, — Гефестион, теперь рядом с ним, кивнул в знак согласия.

Артемида почувствовала, как на долю секунды расширились ее глаза, прежде чем взяла стальной контроль над своим лицом. Как смеет эта выскочка с песочными волосами называть ее, олимпийскую богиню Охоты, Бесполезной! Если бы у нее был хоть какой-то доступ к своей силе, она бы, не задумываясь, превратила этого дерзкого македонского царя в мяукающего котенка, которого унесут орлы.

Она отчетливо услышала, как Персей тихо застонал. Именно тогда она поняла. Было совершенно глупо думать об убийстве Александра за этот смехотворно грубый комментарий, но это было все, что она могла сделать. Если бы она подняла оружие на Короля, она бы умерла. Весьма вероятно. Если бы она проговорилась ему и поставила его на место, что тогда? Он посадил бы ее в тюрьму, и Персей не остановил бы его, даже если бы мог, она считала, что он этого не сделает.

Она должна была выжить, и это означало бы пойти на уступки. Она больше не Фиби Артемида. Она была смертной, которая должна была участвовать в этой экспедиции на Востоке.

— Очень хорошо, — медленно проговорила Артемида, — я не буду драться. Не из-за каких-либо трусости, которыми, как я смею утверждать, у меня есть. Как Олимпийская богиня, я обязана держаться подальше от войн смертных. Я буду выполнять этот долг даже сейчас. Мои боевые навыки, те, которыми я все еще готова поделиться. Я буду помогать вашим лучникам тренироваться ежедневно, вместе с любыми другими подразделениями, которым, по вашему мнению, не хватает боевых навыков.

Александр усмехнулся ей.

— Я думаю, мы пришли к соглашению, леди Артемида. Наши лучники, хотя и преданные своему делу, являются фермерами и охотятся… как лесники, — и поспешно поправил, — я не думаю, что вы назвали бы их охотниками, прошу прощения, миледи.

Персей и Гефестион оба открыто рассмеялись, и Артемида почувствовала, что улыбается.

— Да, тут я должна с тобой согласиться.

— Леди Артемида, — сказал Александр, его лицо стало серьезным, веселье исчезло из его глаз, — Прежде чем вы покинете эту палатку, я поклянусь вам своей честью, что сохраню вашу личность в секрете. Я уверен, что Гефестион сделает то же самое?

Гефестион серьезно кивнул.

— Я недостаточно храбр, чтобы поступить иначе.

— Трус, — Персей тяжело кашлянул, в его зеленых глазах заплясали огоньки. Гефестион бросил на него быстрый взгляд, и Артемиде оставалось только закатить глаза на выходки Персея.

— Мы втроем защитим вашу личность, Клеоксена, — закончил Александр.

— Благодарю, — коротко оборвала Артемида. Она была благодарна, но это снова означало, что она в долгу перед этими мужчинами. И перед Персеем. Это больше всеговыбило ее из колеи .

— Александр, над какими лучниками, по-твоему, нужно больше всего поработать? — спросил Гефестион, указывая на мраморные фигурки, раскрашенные в синий цвет, которые были разбросаны по столу, — Нам нужно привести их в форму, если то, что сообщил Персей, правда.

— Докдад? — спросила Артемида, оглядываясь на свою компанию… нет. На компанию Персея.

У него хватило наглости смущенно оглянуться на нее в ответ:

— Извините, леди Артемида. В первую очередь это было для ушей Александра.

По какой-то причине то, что он скрывал от нее информацию, было похоже на удар по лицу. Она думала, что он честен?

— Что. Доклад?

Александр поманил ее к столу, и Артемида оторвала взгляд от извиняющегося Персея. Она подошла к столу, узнав карты регионов, которые были довольно скудными, но все же узнаваемыми. Там были наспех нарисованные линии рек, гор и нескольких лесов. К югу от того места, где Персей нашел ее после изгнания, находилось большое скопление мраморных фигур, выкрашенных в красный цвет.

— Теперь вы мой советник, так что вы на моем военном совете. Персей сообщил, что Дарий III, царь Персидской империи, собрал силы, превосходящие наши по численности. Он сидит в засаде в восточных горах. Мы собираемся поймать его в ловушку. Так, наши критяне превосходны… — Александр, казалось, размышлял, какие лучники нуждаются в наибольшем внимании.

— Александр, мои люди из Пеллы — самые преданные люди, которых я когда-либо видел, но их навыки не совсем соответствуют нужному уровню. Возможно, Артемида сможет сначала привести их в форму?

— Я согласен. Они не слишком преуспели, поддерживая фессалийскую кавалерию при Гранике. Леди Артемида?

— Да, без проблем, — Она кивнула, вспомнив комментарии Персея о его людях, которые вызвались добровольцами. Это позволило бы ей расплатиться с долгом, обучив его людей стрелять из лука.

— Тогда решено. Персей, найди леди Артемиде какую-нибудь палатку, завтра мы уходим, — пренебрежительно сказал Александр, отмахиваясь от них двоих. Гефестион не сделал ни малейшего движения, чтобы уйти.

Артемида и Персей вышли из палатки вместе. Двое охранников, которые отошли от двери, мгновенно заняли свои прежние посты у створок. Повсюду вокруг них суетились мужчины, и воздух был пронизан звоном бронзы и криками, которые громко отдавались в ушах Артемиды.

— Моя палатка в той стороне, следуйте за мной, — отрывисто сказал Персей.

— И почему я иду за тобой в твою палатку? — огрызнулась Артемида.

— Вы всегда должны искажать мои слова, чтобы они звучали грубо? — посетовал Персей, свирепо глядя на нее.

— Прекрасно. Веди, — Артемида махнула рукой.

Персей повернулся, и Артемида последовала за ним через извилистый беспорядок лагеря. К счастью, его паланка было совсем рядом, даже в двух шагах от палатки Александра. В отличие от палатки Александра, она была прижата к другим палаткам, но все равно имела внушительные размеры. Перед коричневым пологом палатки стоял мужчина, опираясь на свое копье. На нем были доспехи, и он выглядел скучающим на своем посту, на ступень ниже личной охраны Александра. Персея, казалось, это позабавило:

— Перикл, приятно видеть тебя на твоем посту.

Мальчик вскочил со своего места.

— О! Лорд Персей! Простите, я не знал, что вы вернулись! — Он поспешно повернулся и придержал полог для Персея, в спешке опрокинув ведро с водой. Персей вздохнул.

— Перикл, я не Лорд, и тебе не нужно придерживать для меня полог. Только не сутулься, это портит осанку, — Мальчик, о котором идет речь, в смущении опустил открытый занавес.

— Прошу прощения, Персей…

— О, не беспокойся об этом, — отмахнулся Персей, — Еще кое-что, это Клеоксена, Амазонка. Она останется со мной на ближайшее будущее. Ей будет позволено входить и выходить, когда ей заблагорассудится.

У Артемиды раздулись ноздри, когда она увидела, как глаза этого парня-охранника вылезли из орбит. Персей только что… Она собиралась убить его. Она послала Персею взгляд, от которого у него должен был расплавиться череп, прежде чем повернулась, чтобы посмотреть на ближайшие палатки, пытаясь, но безуспешно, побороть румянец, заливший ее шею. Могла ли она убить его сейчас? Даже несмотря на суету оружейника поблизости и десятки палаток, в которых живут десятки солдат?

— О! О… Да, я позабочусь, чтобы ротация охраны знала… — запнулся Перикл, переводя взгляд на Артемиду. Она зарычала на мальчика, заставив его снова затрястись.

— Хорошо, Клеоксена, прошу, — Персей указал на палатку.

Она чувствовала на себе его пристальный взгляд, но Артемида стряхнула его и прошла вперед, не обращая на Персея и Перикла никакого видимого внимания, сосредоточившись на том, чтобы направить свою ярость на Персея, когда он вошел в палатку. Она ворвалась в палатку, прежде чем развернуться, даже не заглянув внутрь.

«Он смеет позволять другим предполагать, что я буду спать с ним?! Как обычная шлюха?!»

Все ее отношение к Персею было задвинуто в дальний уголок ее сознания, она кипела от злости, ее кулаки были крепко сжаты, так что побелели костяшки пальцев. У него уйма времени объяснить это, и она не была уверена, что станет слушать. Она и раньше стреляла в мужчин только за то, что они не называли ее леди Артемидой!

Секундой позже вошел Персей, говоря Периклу.

— Да! Давай, иди, найди себе еды и новое ведро воды, — Персей закрыл за собой полог и повернулся, его глаза искали ее лицо, выглядя при этом слишком жалким и извиняющимся.

Естественно, она сделала единственное, что пришло в голову.

Она ударила его кулаком в живот.

Раздался тошнотворный глухой удар и судорожный вздох, когда Персей пошатнулся от удара, и воздух вышибло из его легких. Громкий стон последовал следом.

Артемида почувствовала, как ее рука сильно дернулась, не на шутку запульсировав, когда она врезалась в твердый живот Персея. Она проигнорировала это ощущение, или, скорее, она наслаждалась адреналином, который оно ей дало. Следом она быстро ударила Персея по правой ноге, отчего молодой человек рухнул на пол своей палатки. Это было встречено невнятным протестом, произнесенным с придыханием.

Артемида не обратила на это внимания. Она наклонилась, приблизив свое лицо прямо к его лицу.

— Мне все равно, кто ты и насколько умным ты себя считаешь. Я Олимпийская богиня и убила десятки людей за гораздо менее серьезные поступки в мой адрес. И никогда думай, что ты какой-то особенный. Ты всего лишь человек, у которого есть потенциал стать приемлемым, но помни вот что: единственная причина, по которой ты сейчас не мертв, — это то, что я вынуждена выживать в этой экспедиции. Намекни мне еще раз на что-нибудь, и я с радостью проведу десять лет в подземельях Тартара, чтобы отправить тебя в подземный мир.

Она отошла от Персея и посмотрела на интерьер палатки. Она была менее просторной, чем у Александра, и состояла из небольшого фойе с двумя стульями, стеллажом для оружия и доспехов и двумя раскладушками. Двумя. Как Персей узнал, что ему понадобятся две кровати?

Она обернулась к Персею и увидела, что он стоит у входа, потирая затылок, с красным лицом и печальным выражением в лица. Он слегка схватился за живот, что вызвало в ней… смесь эмоций. Удовлетворение было знакомой эмоцией, но сожаление было чем-то новым, на чем она не хотела зацикливаться.

— Моя мать всегда говорила, что я немного опрометчивый. Я… я глубоко сожалею, леди Артемида. Я был слишком беззаботен в своих действиях и забыл, кто я такой. У меня не было намерения когда-либо намекать на что-либо, особенно олимпийской богиней-девственницей. Я предложил вам разделить со мной палатку, поскольку изначально моя жена собиралась сопровождать меня в… Все было устроено, но затем она призналась, что передумала за месяц до нашего отъезда. Перикл был охранником в моем поместье и знал, что Медея собирается поехать со мной. Вот почему он отреагировал так удивленно, — Артемида почувствовала, что ее ярость спадает, прежде чем угаснуть. — Однако это не оправдание. Вы правы, я полностью извиняюсь за свои действия. Устраивайтесь поудобнее, я должен пойти проверить своих людей.

Персей быстро повернулся и толкнул полог палатки, исчезнув в лучах послеполуденного солнца.

На мгновение она озадаченно уставилась на вход в палатку. Небольшая ниточка сомнения закралась в ее разум. Она знала, что у нее были свои недостатки, и быстрота суждений всегда была одной из них. Это имело неприятные последствия раньше, и это повторилось снова. Она могла последовать примеру Персея, но сразу же отвергла эту идею. Мысль о том, чтобы преследовать мужчину и при этом извиняться перед ним, звучала неприятно. Кроме того, ее ноги пульсировали в унисон с рукой, при мысли о ходьбе.

Вспышка неохотного уважения к Персею промелькнула в ее голове. Она намеренно жестко обошла македонских солдат, отчасти для того, чтобы проверить свои способности смертной, но также и для того, чтобы испытать Персея. Ее смертная форма хорошо держалась, что было огромным облегчением, но Персей тоже выдержал ее попытки втоптать его в грязь. Он был молод, дерзок, но также силен и своенравен.

Она не чувствовала себя такой противоречивой или потерянной со времен детства, когда мир был новым, свежим и совершенно ужасающим. Она научилась, и в результате воспоминания о ее прошлом пришли легко: бег по лесу со ее братом Аполлоном; рассказы её матери Лето; помощь Аполлону убить Пифона;

получение свои владений и становление Олимпийской богиней; уроки, усвоенные за время пребывания на Олимпиаде, научившие ее, когда следует признавать вину и поражение.

Она загнала себя во временную ловушку.

Но она разберется с этим позже. Найти Персея сейчас было не самой важной задачей, но, с другой стороны, его людей… ей не помешало бы немного потренировать, а накричать на кого-нибудь было хорошей идеей.

Покачав головой, чувствуя, как длинные пряди волос струятся по спине, она направилась к выходу из палатки. Внутри было темно и прохладно, но когда она откинула полог, теплый свет послеполуденного солнца ударил ей в глаза. Боль и яркость удивили ее, и она еще раз прокляла Зевса за свое изгнание. За всю свою долгую жизнь ей вообще ни разу не приходилось прикрывать глаза от солнца. Как унизительно было быть смертной.

В шумном лагере начинали проявляться признаки более спокойной обстановки. В проходах между палатками было меньше активности, но воздух наполняли постоянный стук молотков и лай животных. Эти звуки, вероятно, продолжались всю ночь.

— Клеоксена? Могу я вам помочь? — голос молодого охранника палатки, имя которого на мгновение вылетело из головы — Перикл — прозвучал справа от нее.

Артемида дернула головой в сторону молодого человека, который стоял по стойке смирно.

— И зачем мне нужна помощь? — горячо ответила она. При других обстоятельствах она, вероятно, не сорвалась бы, но боль в мышцах и сильная пульсация в голове истощили все ее терпение.

Однако, казалось, Перикл имел способность совершенно ничего не замечать:

— Вы выглядели немного потерянными, если вы ищете Персея, он сказал мне, что собирается на соседнюю гору, к югу от перевала. Это действительно невероятно, поскольку я слышал, что прошлой ночью вы прошли сорок пять миль от агрианцев…

— Да, но я не ищу Персея. Возможно, ты мог бы указать где искать твоих товарищей. Думаю, я посмотрю на их навыки.

На этот раз Перикл, казалось, понял скрытый смысл ее слов:

— Э-э… они прямо по этой дорожке, на окраине армейского лагеря. Рядом с двумя большими валунами. Я должен остаться здесь, моя Леди, и охранять Моего Лорда, я имею в виду палатку Персея… вашу палатку… — запутался он.

Артемида почувствовала, как тень улыбки тронула ее губы.

— Ты можешь услышать об их бедах завтра, завтра ты так легко не отделаешься. Я вернусь после захода солнца. Не говори Персею, куда я пошла.

Перикл поднял голову.

— Но почему бы мне не…

— Хочешь присоединиться к своим товарищам сегодня вечером? Я уверен, что кто-нибудь из них был бы не прочь занять твое место через некоторое время.

Его рот немедленно закрылся.

— Я так и думала, — Артемида ухмыльнулась, проходя мимо молодого человека, и направилась в указанном им направлении. На нее несколько раз взглянули пара солдат и группа женщин, которые, казалось, собирали хворост и ведра с водой. Но никто не усомнился в ее присутствии в центре лагеря.

Все это было довольно увлекательно, если быть честной с самой собой. Она никогда не была в армейском лагере. Самое близкое место, которое она посетила по сравнению с палаточным городком, в котором она находилась, были греческие полисы. Но в них был порядок, и, если быть честной, она проявляла себя только в храмах и священных местах. Она никогда не ходила по трущобам или даже рыночным площадям греческих городов. Сухой дым и шум чем-то напоминали шумящий лес, со всевозможными существами и элементами, дополняющими эту симфонию звуков. Ее внимание привлек стук кузнечного молота, который становился все громче, когда она проходила мимо мужской гарнизонной палатки. У нее был лук, полный стрел… но охотничьих ножей в ее руках заметно не хватало. У кузнеца была открыта мастерская, и теплый дым валил над изношенной дорожкой, по которой она шла. Интерьер, насколько она могла видеть, был скудным, с небольшим горящим костром в яме и старым обрубком из цельного дерева, который служил наковальней. Группа солдат осматривала две полки, на которых рядами лежали ксифосы, сариссы и разнообразные кинжалы. Похоже, у этого кузнеца была привычка чинить оружие.

Она шагнула вперед, верхняя часть палатки изогнулась высоко над ее головой, сужаясь до точки, откуда дым выходил через отверстия в верхней части ткани.

— Что я могу для вас сделать? — спросил грубый голос.

Артемида оглянулась на центр палатки, где стоял дородный бородатый мужчина. В кожаной тунике и фартуке, испачканном сажей и ожогами, он держал короткий толстый молоток. Он был грузным, но Артемида могла сказать, что он был опытным мастером, чем-то похожим ростом на ее сводного брата Гефеста. Эта мысль заставила ее призадуматься, но она отбросила ее.

Другие солдаты поглядывали на нее, некоторые с любопытством, некоторые в шоке, и в итоге она прищурилась на одного, который не смотрел ни на что выше ее плеч.

— Кузнец, у тебя есть навыки изготовления изогнутых охотничьих ножей? Тонкие с заостренными лезвиями, длинной до предплечья.

Артемида отметила вид ножей, который пришел ей на ум, когда она представила свое любимое божественное оружие, потерянное для нее в обозримом будущем. Удар пришелся ей прямо в сердце. Она едва могла вспомнить время, когда не могла призвать свои охотничьи ножи. Они были неотъемлемой частью ее олимпийской божественной силы. Потеря способности вызывать их ощущалась как физический удар, как будто в самом ее существе образовалась дыра. Боль была ей не чужда, даже когда она была на пике своего могущества, поскольку проводила свои дни, сражаясь с монстрами в мире смертных, из-за чего ее тело было покрыто мелкими ранами и царапинами. Но тупая боль в ее груди была чем-то совершенно другим. Чувство потери и незавершенности, которое она почувствовала только тогда, когда Лето сказал Артемиде, что она скоро уйдет из этого мира навсегда.

Она выбросила из головы мрачные мысли и встряхнулась, вынырнув из своих маленьких грез. На лице кузнеца появилось заинтересованное выражение, когда он обдумывал ее просьбу. Артемида услышала, как другие македонцы бормочут и смеются вокруг нее, все они были одеты в поношенные туники и сандалии. Спазм раздражения пробежал по ее венам, и ей пришлось закрыть глаза, глубоко дыша, чтобы не перестрелять всех до единого. Слова Персея всплыли у нее в голове, что, как ни странно, немного успокоило ее.

— Да, я мог бы сделать такое оружие. Хотя оно дорого обойдется. 100 драхм, каждый.

Артемида не смогла сдержать тихий сдавленный звук, вырвавшийся из ее горла. Число было астрономическим. Она вспомнила разговор со своей сводной сестрой Афиной о валютах, которые афиняне изобрели десятилетия назад. Она сказала, что «драхма в день» была стандартной дневной зарплатой в повседневной жизни. Кузнец, должно быть, заметил ее колебания и ухмыльнулся.

— Конечно, если оплата не может быть произведена, я уверен, что других средств будет достаточно для того, чтобы рассчитаться, — Он насмехался над ней, медленно размахивая молотком, его глаза блуждали по ее телу. Македонцы вокруг него разразились улыбками и смехом.

Она зарычала от удивления и отвращения. Ее рука крепче сжала тисовый лук, который был привязан к ее груди, дернувшись, чтобы взмахнуть им и выстрелить в отвратительного зверя перед ней. Даже осознание того, что предложил этот человек, привело бы ее в такую ярость, что сам воздух вокруг нее загорелся бы от силы ее божественной формы. У нее не было денег, и она двинулась, чтобы быстро выйти из палатки, когда внезапная тяжесть на талии заставила ее остановиться. Она посмотрела вниз и увидела тяжелый войлочный мешочек, висящий у нее на поясе. Он был значительным по весу, и она протянула руку, ощупывая его содержимое. До ее ушей донесся звонкий звон монет.

Она быстро развязала мешочек у себя на поясе, заметив металлическую печатку, на которой была вышита маленькая оливка. Она тяжело вздохнула с облегчением.

«Афина, я всегда буду у тебя в долгу». — выдавила Артемида, пламенный гнев затуманил ее мысли.

— Вот, — тихо зарычала Артемида, потрясая войлочным мешочком перед кузнецом, звон монет заставил ее похотливую ухмылку смениться другим обычным мужским выражением: алчностью.

Другие македонцы выглядели разочарованными перспективой обмена монетами, но Артемида выбросила их из головы. Кузнец нетерпеливо потянулся к войлочному мешочку.

— Не так быстро. Сначала охотничьи ножи, и лучше, чтобы они были хорошего качества. Тогда ты получишь свою… заслуженную плату, — тихо вскипела Артемида, отдергивая руку от мастера.

Она задержалась только для того, чтобы увидеть его кивок, прежде чем выскочить из палаточного городка и вернуться в лабиринт дорог армейского лагеря. Уходя, она услышала несколько непристойных комментариев от македонских солдат. Она поклялась отомстить македонским солдатам, как только восстановит свои силы, и это было единственное, что удерживало ее от того, чтобы всадить стрелу в каждый член каждого гребаного македонца.

Артемида почувствовала, как Зола подтолкнула ее к руке, добиваясь большего внимания от её, теперь неподвижных пальцев. Она слегка рассмеялась над умоляющим выражением морды волка. На освещенной костром поляне несколько ее охотниц зевнули.

Время пролетело незаметно за ее долгим рассказом. Звезды над головой сияли ярко, вместе с полной луной, которая освещала землю насыщенным серебристым светом. Артемис оглядел поляну и увидел спящих охотниц, и остальных девочек, которых забавляла и завораживала история.

Фиби и Зои спали. Анджелина, Кристина и Мара тоже спали, прижавшись друг к другу, на особенно мягком участке травы. Элизабет и Виктория не спали, но между ними уснула Кэтлин. Анна, казалось, тоже спала, очарованная небом наверху. Когда она замолчала Уинифрид, Эмили, Дженнифер и Сара окончательно проснулись.

— Миледи… мы не хотели мешать вашему рассказу, вы были очень расслаблены и держали глаза закрытыми, как будто вы переживали воспоминания… но некоторые из нас вырубились, — начала Дженнифер.

— Я не могу поверить, что эти

несчастные македонцы были такими злыми. Даже Персей! Я рада, что вы ударили его, миледи, — заметила Сара, встретив жесткий взгляд Артемиды.

Артемида медленно кивнула, тряхнув головой, чтобы избавиться от мыслей.

— Мы с ним долгое время не сходились во взглядах. Конечно, сейчас я могу сказать, оглядываясь назад… но это не имеет значения. Что сделано, то сделано. Однако он никогда не был похож ни на одного из тех отвратительных македонцев, о которых я рассказывала. Он никогда не опускался до такого уровня, даже при своем самом ужасном поведении. Это одна из причин, почему я… почему я влюбилась в него, — Артемида подняла глаза и встретила множество грустных улыбок своих все еще находящихся в сознании охотниц. — Вам следует немного отдохнуть, мои охотницы. Мы отправляемся на рассвете. Однако я уверена, что ваши сестры захотят услышать, что произошло, пока они спали, — сухо заметила Артемида. Она услышала, как Виктория и Элизабет тихо фыркнули, осторожно опуская Кэтлин на землю.

Артемида улыбнулась, наблюдая, как оставшиеся охотницы устраиваются на ночь, и почувствовала, как Зола снова подтолкнула ее за руку. Волчица довольно заскулила, когда Артемида запустила руку в её серую шерсть. Прошли минуты, пока охотницы одна за другой погрузились в сон.

Только тогда она позволила себе уснуть, и его лицо осветило ее сны. Он плывет на корабле в Тир, выглядит непринужденно, как будто он принадлежит миру, исследует его. На берегу Нила, сражается на ее стороне. В городе Вавилон, где она впервые поняла, что между ними зарождается что-то опасное. В Индии, где она призналась ему в своих чувствах. И, несмотря ни на что, он ответил на них. И, наконец, снова Вавилон, где он умер, сражаясь до последнего.

Поток эмоций и воспоминаний захлестнул ее, сила, с которой она была хорошо знакома. Она поспешно взяла себя в руки, борясь с болью, потерей и душевной болью. Она поняла, что ее охотницы не знали и половины этого. Ее рассказ. Со временем узнают, и мысль об этом завершении в некотором смысле подняла ей настроение. Пережить заново ее приключения было катарсисом, сродни извлечению яда василиска из раны.

И с этой мыслью она вошла в серый туман царства Морфея.

Несмотря ни на что, она услышала, как Анджелина пытается ее разбудить. Она почувствовала, что теряет блаженную безмятежность тумана снов, и открыла глаза, увидев тусклое оранжевое предрассветное небо. И лицо Анджелины, нависшее над ней. Рядом с девушкой было другое лицо, ее всегда верная волчица, Зола, чей язык был действительно слишком рановат для такого возбуждения.

— Мне так жаль, леди Артемида… Я бы все еще спала, но кто-то захотел, чтобы я пошла с ним на разведывательную вечеринку в заброшенный, безбожный, нелепый, дьявольски, глубоко идиотский дом…

Артемида фыркнула из своего положения лежа, быстро села и вскочила на ноги в своей проворной двенадцатилетней форме. Быстрый взгляд на остальную часть поляны показал, насколько она отстала, поскольку все остальные волки и охотницы устраивали то, что Артемида слышала, называлось «вечеринкой с ночевкой».

Артемида повернулась к Анджелине, рассеянно махнув рукой.

— Все в порядке, я полагаю, ты хотела сообщить мне, что уйдешь, на случай, если я проснусь?

Зола при этих словах дернулась, коснувшись бедра Анджелины. Молодая охотница нахмурилась, прежде чем снова посмотреть на Артемиду.

— Да, я подумала, что должна сообщить. Я постоянно занималась подобными вещами со своей мамой, когда был ребенком, и это не сильно отличается.

Артемида немедленно нахмурилась.

— Что ж, это наблюдательно с твоей стороны, Анджелина. Однако, в отличие от твоей матери, я не устанавливаю строгое время отхода ко сну. На самом деле, как раз наоборот, я собираюсь заставить тебя не ложиться спать с Марой сегодня вечером, после того как мы переместим лагеря для смены ночных дежурств.

Озорная ухмылка Анджелины превратилась в то, что Артемида могла описать только как морду волка, которому сказали, что стейков в этот вечер не будет.

— Верно, я не должен быть наглой… Я не должен быть наглой… не будь наглой, — бормотала как мантру Анджелина, пока они с Золой тихонько побежали в ближайший подлесок.

Артемида удовлетворенно кивнула, позволив себе слегка улыбнуться. Ей нужно было постепенно переводить усилия и менталитет Анджелины на более серьезный уровень, но она оценила небольшие юмористические моменты, которые показывали энергичный характер девочки. Во многих отношениях ее вступление в охоту оживило дух как ее, так и ее старших охотниц. Она вспомнила, что за последние пару дней Зои и Фиби смеялись больше раз, чем за целый год.

Артемида слегка потянулась и проверила свое снаряжение, убедившись, что все в порядке, включая лук, стрелы и его меч, надежно пристегнутый к ее бедрам. До рассвета оставалось около часа, и охотницам сегодня предстояло проделать еще один долгий путь, но она подумала, что настоящая охота не помешает. Камберленд Гэп был густо поросшей лесом местностью, поэтому она закрыла глаза и присела на корточки, чтобы почувствовать землю под ногами в сандалиях. Она направила свою ауру наружу, ощущая воздух, окружающие леса и жизнь в них. Поблизости не было сильных аур монстров, но это не означало, что там ничего не было.

Она быстро нашла Золу и Анджелину и скрылась от них и других охотниц. Целую минуту она обыскивала лес, а затем, примерно в пяти милях от лесистых предгорий, нашла то, что искала.

В пещере было драконье гнездо с сильной аурой двух драконов. Она не могла разглядеть их размер или вид, но их запах был безошибочным. Два дракона были немного большей мишенью, чем она планировала, но ее охотницы могли справиться с угрозой. Ее мысли вернулись к Анджелине и другой ее младшей охотнице, Кристине. Артемида вспомнила, что ни одна из них никогда раньше не сталкивалась с драконом. Артемида думала, что они справятся с этой задачей. Нужно убить драконов, а затем отправиться в следующий лагерь в районе Чесапикского залива. Затем надеяться найти заблудшего двенадцатилетнего полубога где-нибудь в сотнях миль от Восточного побережья.

В ее мыслях наступило затишье, поскольку она решила дать своим охотницам поспать еще немного. У нее возникло желание разбудить их всех сразу для этой импровизированной миссии, но Анджелина была на задании, которое фактически представляло собой выгул собаки. Поэтому она позволила своим девочкам поспать.

Примерно пятнадцать минут спустя они начали просыпаться одна за другим при виде постоянно светлеющего утреннего неба, когда лучи света начали пробиваться сквозь золотисто-зеленый покров вокруг их поляны. Было несколько зевков, легкое потягивание и хор «доброго утра» от Зои, Фиби и викторианского трио, а также других волков, которые отделились от спящих и теперь проснувшихся охотниц. Однако остальные охотницы продолжали спать, по крайней мере, до возвращения Анджелины и Золы.

— ЭЙ, СОНЯ! — крикнула Анджелина, размахивая руками, и отступила на поляну. Зола прыгнула и бросилась животом вперед на ближайшую лежащую охотницу, которой оказалась Дженнифер. Раздался глухой удар, и сразу же последовали судороги и стон девушки, которая проснулась от того, что стодвадцатифунтовый волк лизал ей лицо.

— АИД! Я встала, встала! — захрипела Дженнифер, стряхивая с себя Золу. Другие волки взяли инициативу на себя и тоже набросились на спящих, разбудив их аналогичным образом. Уже проснувшиеся охотницы захихикали при виде этого зрелища, особенно Анджелина, в глазах которой блеснул лукавый огонек.

— Анджелина, есть что сообщить? — быстро спросила Артемида.

— Не, ничего особенного, пара оленей, но это было рискованно, к тому же, я полагал, что мы скоро двинемся на восток.

Артемида внутренне улыбнулась.

— Частично права. Охотницы! Собирайтесь, мы еще не совсем отправляемся на Восточное побережье, — Она огляделась, каким-то образом заметив, что все встали. Они быстро встали в свой стандартный полукруг, ожидая ее указаний. — Я вижу, все хорошо отдохнули, настолько, что вы пропустили всю сказку прошлой ночью, — Артемида замолчала, увидев подозрительные выражения лиц.

— Я не знаю, миледи, я думаю, вам слишком понравилась наша реакция, чтобы продолжать без нас, — ответила Фиби, скрестив руки на груди.

— Вам придется сообщить нам, я расстроена, что уснула. У кого-нибудь еще есть мечты о битве с Химерой? Это было потрясающе… — ухмыльнулась Кэтлин, изогнув туловище так, чтобы хрустнула спина.

— Полагаю, я не смогу снова застать вас всех врасплох, не так ли? Ладно, мы сделаем небольшой крюк, прежде чем мы отправимся на долгую пробежку по лесу. Я обнаружила двух Драконов неподалеку отсюда… Я сочла уместным, что мы дадим Зои еще одну «убогую» историю, которую она сможет рассказать в будущем.

Анджелина нечестиво фыркнула, прежде чем остальные участники охоты разразились смехом, поскольку Зои нахмурилась, глядя на всех них.

— Будьте проклята, моя леди!

В то утро царила абсолютная тишина, в лесу висел легкий туман от выпавшей росы, который все еще висел в свежем воздухе. Лучи солнечного света пробивались сквозь кроны пестрых листьев, освещая облачный воздух у подлеска. Артемида различила только сон двух драконов, поскольку среди густо поросших лесом склонов не было никакой другой дикой природы, что неудивительно, учитывая близость к месту гнездовья Драконов.

Их самих не было видно, они были скрыты темным утесом в скале, который врезался в склон горы. Однако фырканье Драконов во сне были неплохими ориентиром, и Артемида привела своих охотниц и волков к самому входу в их логово. Артемида посмотрела по сторонам, увидев своих охотниц с наполовину натянутыми луками, по волку около каждой. Все они с абсолютной уверенностью смотрели на нее, ожидая приказа атаковать. Каждая охотница и раньше сражалась с драконом, все, кроме Анджелины, которая была слишком юной, чтобы участвовать в этом бою. Артемида чувствовала Анджелину с Золой, не более чем в десяти ярдах позади себя. Если бы все пошло по плану, это было бы хрестоматийное сражение двух Драконов.

Артемида сделала паузу, почувствовав напряженную атмосферу. Она рассказала своим охотницам о плане. Единственный вопрос, который им предстояло обсудить, это какие здесь драконы. Артемида на собственном опыте убедилась, что аура и внешность не обязательно определяют породу. Артемида обменялась быстрым взглядом с Фиби, на которой были блестящие черные очки и красные бронированные наручи. Если бы это были лидийские драконы, то только Фиби смогла бы помочь ей победить их. Лидийские драконы также имели неприятную склонность плеваться кислотой. Долгожданный бой. Однако лидийские драконы были чрезвычайно редки, и более вероятным исходом было то, что эти драконы были обычными эфиопами, которые могли плеваться разве что огнем. Несмотря на это, Артемида не хотела рисковать, ее охотницам требовалась хорошая практика, но она будет внимательно следить за боем.

Дремота продолжалась из пещеры, и Артемида потянулась к тетиве, одновременно готовя к стрельбе черный тисовый лук. Плавным движением она натянула тетиву, на тетиве медленно засияла серебряная стрела. Артемида нацелила стрелу прямо в центр затемненной пещеры. Оперение стрелы прижималось к ее щеке, и Артемида глубоко дышала на древко стрелы, наполняя его серебристым сиянием. Воздух вокруг стрелы гудел и потрескивал от необузданной энергии, как будто стреле не терпелось быть выпущенной.

Она отпустила стрелу. Сптрела устремилась вперед полосой серебристого света, как комета, освещающая небо. На короткую секунду пещера тоже наполнилась серебром, прежде чем стрела ударилась о скалу внутри. Была вспышка, затем ослепительный взрыв серебристого огня, который с ревом пронесся по пещере и вырвался наружу, поджигая ближайшие деревья. Поток горячего воздуха пронесся мимо Артемиды подобно урагану. Ее охотницы и волки прятались за стволами деревьев и небольшими оврагами, но Артемида впитала образ и ощущение серебряного пламени, которое каскадом ниспадало на нее…

— Где они? — пробормотала Артемида себе под нос.

Она стояла, уперев руки в бедра, и смотрела на наспех сооруженные ворота из частокола, которые охранял отряд македонских солдат. Перикл не был похож на проныру, который имел наглость лгать ей, но она и раньше недооценивала мужчин. Обычно именно этот ход мыслей вызывал у нее гнев, ярость, которая затуманивала ее разум. Но это было странно чувствовать… угрызения совести.

Артемида тяжело вздохнула, прежде чем оглядеться. Единственными палатками и непосредственно македонцами были солдаты, вероятно, охрана этих ворот. Она действительно надеялась, что они были такими отвратительными людьми, какими они, вероятно, и должны были быть. Однако ей не так повезло.

Страж ворот, к которому она подошла, на котором, в отличие от остальных, был фиолетовый плащ, только еще больше испортил ей настроение.

— Страж. Я ищу людей из Пеллы. Они из ваших легких союзных войск, — решительно спросила Артемида стражника.

— Ну, вам придется быть более конкретной. В македонской армии много людей из Пеллы, включая меня, — нетерпеливо возразил офицер.

Мужчина перед ней потянул за свой плащ, застегивая застежку на правом плече, чтобы правильно обхватить тяжелый шерстяной материал, что Артемида не преминула заметить.

— Этими людьми командует некто Персей. Просто укажи мне на их палатку, и я могу идти своей дорогой, — рассуждала Артемида, отбросив легкое раздражение от тона мужчины. Просто для краткого анализа она пришла к выводу, что этот человек не привык кем-либо командовать.

— О, люди лорда Персея? Что ж, тогда я рад помочь. Меня зовут Алкивиад, я офицер под командованием Персея. Что касается нашей «палатки»… больше похоже на «шатры». Александр поручил нам удерживать эти Северные ворота. Люди, которых вы видите здесь, — символическая оставшаяся сила. Остальные мужчины отправились собирать дрова и дичь. Около… девятисот человек.

— Девятьсот? — Артемида внутренне нахмурилась. Персей заставил своих людей походить на сброд в палатке Александра и в лесу за пределами Тарсуса. «О чем еще солгал Персей?» — Очень хорошо, Алкивиад, я полагаю, ты все-таки можешь мне помочь. Я Клеоксена, амазонка, работающая на Александра. Мне было поручено тренировать людей Персея, поскольку они плохо проявили себя на Гранике.

Этот комментарий, казалось, немного разозлил мужчину, возможно, не лучший тактический ход, но ее тяжелый день, на который были потрачены все ее физические и эмоциональные силы, потребовал, чтобы она хоть на кого-нибудь наорала.

— Мы не солдаты Клеоксена. Мы выступили за Александра, нашего царя, когда он призвал добровольцев сражаться с Персидской империей, — холодно ответил Алкивиад.

— Мы все должны стать теми, кем мы не являемся, — без колебаний ответила Артемида, — Теперь, где мужчины?

Алкивиад, казалось, не хотел рассказывать ей, но неохотно ответил:

— В паре миль вверх по перевалу, вероятно, уже немного дальше. Персей заходил ранее, сказал им проверить предгорья.

Мысль о восхождении на новые холмы вызвала болезненные спазмы в ногах, но если ей суждено было остаться в этой экспедиции, она доведет ее до конца. Испытание Зевса не было чем-то таким, на что она не была способна. По крайней мере, в этой жалкой форме. Она пообещала себе, что отомстит за…

Когда пламя взревело в ушах Артемиды, воздух сотряс другой звук, затмивший взрыв огня. Это был сердитый рев Дракона, за которым последовал другой, на этот раз еще более угрожающий, чем первый. Артемиде не нужно было говорить своим охотницам, чтобы они были готовы, они все знали, что за этим последует.

Первый дракон выскользнул из пещеры, огромный, с зеленой и тускло-коричневой окраской, издавая недовольный рев. У него были загнутые назад крылья и узкая морда, с которой капала кислота. Охотницы немедленно выпустили в зверя шквал стрел. Стрелы летели в крылья и бронированную морду со смертельной точностью. Дракон издал вызывающий рев и бросился вправо, где Артемида увидела, как Зои и несколько других охотниц нырнули в сторону от сверкающих когтей и дымящихся кислотных брызг. Артемида пока не видела необходимости в помощи. Зои уже закинула лук за плечи и сражалась со зверем своими охотничьими ножами, нанося глубокие порезы на бронированном боку змеи.

Затем вышел второй Дракон.

В отличие от первого, этот не разозлился на то, что его потревожили.

Это было ужасно.

Почти вдвое больше первого Дракона, этот Дракон протиснулся из пещеры, не имея свободного места, раскалывал зазубренные куски камня снаружи пещеры и разбросав их по близлежащему подлеску. Он смотрел на битву пугающе спокойно, красными глазами-бусинками, воспаленными от ярости.

Невозможно было ошибиться в том, кем был этот Дракон. Он был старым, мудрым, выжившим, и, прежде всего, это было то, чего Артемида не смогла предвидеть. Лидийский дракон.

Другие охотницы, не сражавшиеся с первым драконом, выпустили свои стрелы при виде чудовищного змея, не менее инстинктивно, но они были безвредны, отскакивая от бронированной чешуи, как от веток.

Артемида крепко выругалась, мгновенно взяв на изготовку свой лук, чтобы выстрелить в Дракона, который, несомненно, был самым большим из всех, с какими ей приходилось сталкиваться. Стрела попала в цель и ударила Дракона с силой тарана, опрокинув его на бок. Фиби, не теряя времени, бросилась на зверя, уклоняясь от взмаха хвоста, пока тот пытался выпрямиться. Она прыгнула вперед, подняв копье, и нанесла сокрушительный удар по крылу змеи.

Не теряя времени, Артемида убрала свой тисовый лук, заменив его надежными серебряными охотничьими ножами, и бросилась вперед, чтобы присоединиться к Фиби.

Она оставила Алкивиада без слов благодарности, и она подозревала, что, пока она шла по относительно широким границам горного перевала, тот же самый младший офицер Алкивиад распространял истории об амазонке по имени Клеоксена.

Алкивиаду было приятно распространять истории, и Артемида очень хотела, чтобы какой-нибудь глупый молодой македонец дал ей повод вонзить нож ему в грудь. Прямо сейчас она любовалась дорогой перед ней.

Подобно скалистой долине, через которую Персей и она пришли в македонский лагерь, скалы и утесы разгребали и обыскивали сотни мужчин, слоняющихся небольшими группами. Ближайшие из них находились на расстоянии выстрела из лука, но на расстоянии Артемида могла разглядеть слабые очертания человеческих фигур.

— Будь проклято это смертное зрение, — тихо выругалась она про себя, протирая глаза, надеясь лучше разглядеть горизонт. Она остановилась, прищурившись, только для того, чтобы прийти к аналогичным результатам. Быстрый взгляд назад, на стену палисада, находившейся ближе, и, таким образом, она могла легко разглядеть две фигуры на вершине одной из наспех построенных башен. Оба были закутаны в фиолетовые плащи, и Артемида не сомневался, кто это были.

Ничуть не смутившись, Артемида шагнула вперед, к ближайшей группе людей Персея. Это была группа из восьми человек, которые сновали по скалистым склонам, как горные козлы. Приблизившись, Артемида увидела, что они несут травы, немного дерева, а один мужчина собирает камни. Все они кричали и глумились друг над другом пронзительными звуками молодости. Действительно, когда Артемида присмотрелась поближе, ни один из них не выглядел старше восемнадцати.

Мальчик, собирающий камни, заметил ее первым. Артемида поймала его взгляд, и мальчик замер, уронив свой мешок с камнями, его содержимое упало на большой валун, из-за чего галька рассыпалась по скале. Его друзей предупредил мини-оползень, каскадом обрушившийся со склона.

— Di Immortales… — пробормотал кто-то, что несколько позабавило Артемиду, учитывая обстоятельства.

Остальные даже не пошевелились, чтобы спросить, кто она, и, похоже, действительно не имели понятия, что им следует спрашивать. Артемида была заинтригована тем, что в то время как пара, два мальчика, которые держали в руках небольшие поленья, таращились на нее, остальные были встревожены и даже напуганы. Артемида надеялась, что амазонская маскировка сработает именно так, но в то же время она помнила, что это были мальчики-добровольцы из Пеллы, которые, вероятно, не видели боев до этой экспедиции. Она на мгновение задумалась, был ли кто-нибудь из этих мальчиков на месте инцидента с Химерой.

Несмотря на это, Артемида настойчиво повысила голос, убедившись, что мальчики могли ее ясно слышать:

— Меня зовут Клеоксена, я Амазонка. Ранее сегодня я привела Персея и его разведывательный отряд обратно с их миссии на Юге. После оазговора с вашим командиром и королем Александром мне было поручено обучить вас всех искусству стрельбы.

Последовала пауза, прежде чем один из мальчиков неловко ответил:

— Э-э-э…… Я не знаю, с теми ли вы людьми разговариваете, мы новобранцы. Вам следует поговорить с Алкивиадом или лордом Персеем. Они наши командиры.

— Лорд Персей, — Артемида внутренне кипела, эти только что произнесенные слова звучали в ее голове всего час спустя. Этот человек был таким же надоедливым, как и ее брат.

— Я уже говорила с ними. Из них двоих твой «Лорд» Персей более разумный, — Артемиду прервало фырканье одного из мальчиков, но она продолжила, пряча легкую усмешку. — и я знаю, что Персей послал вас на поиски припасов. Тем не менее, я хочу, чтобы вы все собрали своих товарищей прямо сейчас и привели их всех сюда. Вы можете разместить собранные материалы… и разбросанные камни, — один из мальчиков ударил другого, того который рассыпал камни по склону, над его головой, — в кучу вот здесь, — Артемида провела рукой по общей площади справа от мальчиков, — Есть вопросы? Нет? Что ж, тогда приступай, мы зря Артемида дневной свет. Вперед! — резко приказала Артемида.

Это заставило мальчиков помчаться вниз по каменистым склонам, некоторые прыгали в сандалиях по крутым участкам гравия. Но все они легко бежали вперед, все кричали и пытались разделиться для максимально возможного эффекта.

Артемида поморщилась, взбираясь по крутому склону, чтобы устроиться на вершине того самого валуна, на который пеллианский мальчик рассыпал патроны для пращи. Она наблюдала, как дезорганизованные мальчики перебегали с места на место, пытаясь собрать остальных восемьсот девяносто двух мужчин вместе.

Пройдет некоторое время, прежде чем им это удастся…

Артемида нырнула под яростный удар хвоста Лидийского Дракона. На этот раз ее работой было отвлечь зверя и позволить Фиби нанести смертельный удар. Как бы она ни била огромного Дракона, это снова заставило ее бросить себе вызов. Даже ее магия трансформации была бесполезна против этого зверя, невосприимчивого к превращению в безобидную мышь. Артемида быстро вложила свои охотничьи ножи в ножны и подняла лук, только чтобы внутренне выругаться, когда Дракон повернул голову и выпустил в нее струю едкой кислоты. Только ее скорость спасла ее, и даже тогда кислотный жар и запах все равно достигли ее. Артемида поймала охотниц, которые находились на левом фланге, присоединившись к битве Зои. Дракон был на последнем издыхании, и Зои только что вонзила свой охотничий нож в шею существа, в то время как Кристина и Кэтлин отправили зверя в подземный мир, вонзив ножи в его череп. Затем Артемида была вынуждена вернуться в бой, уверенная в безопасности своих девочек.

Фиби метнула свое копье в шею Лидийского Дракона, когда монстр плюнул кислотой, но это только разозлило зверя. Фиби теперь отчаянно пробиралась сквозь подлесок и деревья, избегая размахивающего хвоста и острых клыков первобытного змея. Артемида, ничем не обремененная, подняла свой лук, натягивая тетиву вниз и влево. Она подняла прицел немного выше и позволила стреле отскочить от лука легким движением пальцев.

Стрела попала точно в цель, начав свой полет высоко, прежде чем по крутой дуге опуститься на голову Дракона. Удар впечатал зверя в землю, его голова зацепилась за корни, из-за чего тело покатилось вперед. Позади осталась только голова.

ТДЫШ

Удар гигантского тела о рыхлую землю поднял облако пыли и обломков, но когда оно осело, охотницы и Артемида увидели что произошло. Шея зверя была неестественно вывернута по крайней мере в двух местах, очевидно, сломана. Его голова немного дергалась, из пасти вырывались клубы пара. У него были сломаны изогнутые рога, а также вывихнута челюсть.

Охотницы разразились одобрительными криками, а Фиби дико улыбаясь, вытащила свой охотничий нож и вонзила его в череп лидийского Дракона. Зверь вздрогнул в последний раз, прежде чем раствориться в пыли.

— Миледи, это был лучшее, что я когда-либо видела! — воскликнула Анджелина позади нее, с чем Зола согласилась, судя по ее резкому лаю.

Артемида повернулась и склонила голову в знак признательности, прежде чем Фиби подскочила к ней, резко отдав честь.

— Миледи, спасибо за помощь, вы бы видели морду того Дракона, когда он обнаружил, что его собственная голова зарыта в грязь.

Артемида опустила голову, ихор в ее венах все еще бурлил от неиспользованной силы.

— Я подумала, ты не будешь возражать против моей помощи в борьбе с этим лидийским драконом, хорошая работа — распознать его и бросить ему прямой вызов. Мы могли бы потерять охотницу слева, если бы ты этого не сделали, — Это было очень мрачное заявление.

Какой бы могущественной она ни была, лидийские драконы были одними из самых опасных монстров в мире.

— Мара и Сара были там, я бы не позволила им столкнуться с таким врагом, ведь они не так давно здесь, на охоте, — тихо ответила Фиби, в то время как остальные охотники выбежали вперед, столпившись вокруг Фиби с поздравлениями.

С нежностью наблюдая за ними, Артемида прислонилась к дереву, положив руки на лук. Она увидела, как Зои похлопала Фиби по плечу, прежде чем направиться к Артемиде. Анджелина обошла Зои, дав пять, чему Зои недавно научилась, и они с Синдер присоединились к поздравлениям.

— Миледи, я видела ваш выстрел. Мастерски сделано, — радостно сказала Зои.

— Мои охотницы сейчас похвалили меня за то, что я стреляю три раза за пять минут, как будто они так удивлены, что я умею стрелять из лука, — ответила Артемида, с небольшой долей юмора.

Зои улыбнулась в ответ, ее ониксовые глаза заблестели в утреннем воздухе.

— Вы знаете, о чем я говорю, миледи. В последнее время вы редко вмешивались в нашу охоту. Мы рады, что вы наслаждаетесь ей вместе с нами.

Артемида кивнула в ответ, признавая правоту. Зои была права, прошло слишком много времени с тех пор, как она в последний раз участвовала в охоте, особенно в той, где казалось, что… как будто она снова там…

Артемида нашла гладкую поверхность валуна, на котором она сидела, — достаточно места, чтобы заточить наконечники своих стрел. Она слегка заточила дюжину стрел, наблюдая, как девятьсот человек медленно собираются вместе. Она думала, что они все вернутся к ней небольшими группами, но оказалось, что восемь мальчиков пытались организовать подобие упорядоченной колонны. Казалось, им это удалось, и Артемида отложила свои стрелы, когда девятьсот человек медленно приближались. Они были в порядке, но их марш сбился с ритма. Небольшая деталь, не имеющая большого тактического значения, по крайней мере, для тренировок.

Колонна приблизилась, прежде чем рассыпаться, когда они собрались, сотни людей несли странные припасы, как и у восьмерых. Все они одарили ее смесью любопытных, настороженных, похотливых и сердитых взглядов, когда сотни людей двинулись вперед, раскладывая травы, странных животных, дерево и камни. Процесс был долгим, и это позволило Артемиде изучить этих мальчиков и оценить, на что они были способны. Она пыталась беспристрастно судить об их способностях. Многие были худощавыми, вероятно, быстрыми бегунами и хорошими альпинистами. Это было важно для отряда стрелков. Пока она встречала не многих, но ей нужно будет найти лидеров среди них. Не их офицер, а обычный мальчик, который был готов взять на себя ведущую роль.

Это придет со временем, как она узнала за столетия своей охоты.

Сейчас ей пришлось ввести их в курс дела. они тренировались с Александром и Персеем, но она подготовит их к стандартам охоты.

Когда они закончили складывать свои припасы, образовался неровный полукруг, из-за которого раздавалось громкое бормотание и беспорядочные разговоры. Артемида поняла, что пришло время. Она встала со своего места на валуне и закричала, прерывая любой разговор перед собой:

— Слушайте, парни из Пеллы. Возможно, вы слышали от своих товарищей, но на случай, если вы не в курсе, позвольте мне представиться. Я Клеоксина, амазонка, и мне поручено обучить вас всех военному искусству. Полагаю, у вас есть вопросы. Не обращайте на них внимания. Я пользуюсь авторитетом как вашего командира Персея, так и самого короля Александра. Таким образом, я превосхожу ваших офицеров и самого Персея, когда дело доходит до обучения вас тонкому искусству стрельбы. Мои правила просты: выполняйте мои приказы, или будете наказаны за неповиновение своему королю. В свое время я тренировала амазонок, и я планирую поделиться с вами своим учением. Теперь есть вопросы?

Кто-то крикнул сзади, поднимая руку к веселью нескольких мужчин вокруг него:

— Да, можешь отсосать у меняАА!

Артемида опустила лук, увидев, что ее стрела попала точно, прямо в поднятую ладонь мужчины. Раздались возгласы ужаса и веселья от сотен собравшихся, которые оглянулись на мужчину, нянчащего свою раненую руку.

— Кто бы ты ни был, ты сам перевяжешь ее и отнесешь все собранные материалы обратно в лагерь, столько, сколько потребуется. Что-то еще? — спросила Артемида, накладывая еще одну стрелу на тетиву своего нового лука. Она обвела взглядом безмолвную толпу вокруг. Теперь в ней присутствовала смесь страха, гнева и осторожности, но похоти не было в общей массе.

Идеально.

— Так я и думала, теперь разделитесь на группы по пять человек, и да, будет одна группа из четырех. Вы пробежите 5 кругов по всему лагерю, прежде чем солнце коснется гор на западе.

Наступила пауза, поскольку многие мужчины смотрели на опускающийся оранжевый шар в небе, оценивая, возможно ли это вообще. Артемида знала солнце достаточно хорошо, чтобы понимать, что у нее было достаточно времени, чтобы пробежать, вероятно, четыре круга, если человек был в отличной физической форме. Даже ее охотницы не смогли бы справиться с этой задачей.

— Ну? — громко скомандовала Артемида, и это их раззадорило.

Артемида немного беспокоилась, что они не подчинятся, но некоторые из наиболее заядлых, в том числе один, которого она узнала, мальчик, который был одним из восьми, повели за собой четверых других и быстрым шагом направились к правой боковой дорожке у стены. Другая группа начала следовать за ними, когда земля начала трястись. Это началось как подземный толчок, и Артемида заметила это только потому, что несколько камешков с плоской поверхности ее валуна упали на землю. Раздался громкий треск, и высоко в скалах над перевалом громко загрохотало отверстие.

Мужчины перед ней запаниковали. У некоторых было оружие, но у большинства его не было. Громкий крик донесся из темного раскола пещеры наверху, и первой появилась красная когтистая лапа. Следующей появилась голова, узкая и змеевидная, с раздвоенным языком и двумя изогнутыми рогами, украшенными коричнево-красной чешуей. Она снова заорала, увидев испуганных стрелков внизу. Двое мужчин выстрелили из пращейПраща́ — гибкое, жёсткое или комбинированное метательное военное или охотничье орудие. Предназначено для метания камней или специально изготовленных пуль. в Дракона, но камни либо пролетали мимо, либо не действовали. Существо бросало вызов, примостившись на краю пещеры, как ястреб.

Артемида не теряла времени даром. Она наложила стрелу на тетиву и прицелилась, полностью натянув лук. Затем она громко свистнула, услышав крики мужчин позади нее. Дракон, готовый снова зарычать, склонил голову набок и посмотрел вниз, его когтистые лапы удерживали его от падения с высокого утеса.

Стрела Артемиды вонзилась в незащищенную впадину правого плеча зверя. Дракон закричал, его вес согнул правую лапу, и Дракон полетел вниз со скалы. Он снова заревел, только на этот раз его оборвал зазубренный камень, пронзивший его живот на середине падения. Он висел там, медленно опускаясь на зазубренный камень, жалобно скуля, пока не содрогнулся в последний раз. Он продолжал висеть там, безвольно, его хвост и длинная шея медленно раскачивались, пока они тоже не остановились.

Артемида наложила еще одну стрелу на тетиву как раз в тот момент, когда первая нашла свою цель. Она нацелилась на голову зверя, но зазубренный камень сделал свое дело, и существо, очевидно, было мертво. Несмотря на боль в плече и спине, инстинкты остались при ней, и адреналин, циркулирующий по ее телу, спадал. Артемида вздохнула, прежде чем снова повернуться к мужчинам.

Все уставились на нее широко раскрытыми глазами и с разинутыми ртами. Артемида вспомнила, что это были молодые люди, и они реагировали на пример, а не на опыт. Прежде чем она успела отдать приказ, все они разбились на группы и помчались по правой стороне стены палисада. Только один не последовал, но Артемида была уверена, что он тоже выполнит свою задачу. Она оглянулась на вершину утеса, откуда неожиданно появился Дракон.

Сова с блестящими серыми глазами встретила ее взгляд там.

Охота собралась между кучами пыли монстров, и Артемида обнаружила, что все в порядке. Сегодня им предстояло проделать большой путь, чтобы начать поиски полубога, который предположительно украл молнии Зевса. Волки кружили среди охотниц, и они в последнюю минуту проверяли свое снаряжение, но что-то было не так. Ее воспоминания о Драконе, которого она убила давным-давно, были чем-то похожи на сегодняшние, но они пришли ей в голову совершенно по собственному желанию. Что-то, вспомнилось что-то из этого воспоминания. Определенная деталь.

Сова.

Артемида немедленно обратила все свои чувства на поиск, и ее охотницы вскоре заметили настороженность своей Хозяйки. Афина была здесь.

— В чем дело, миледи? — спросила Элизабет, натягивая лук вместе с другими охотницами.

— Ничего опасного, просто семья, а точнее, надоедливая сводная сестра, — ответила Артемида, повысив голос в сторону деревьев. Ее глаза, наконец, загораются при виде сипухи, сидящей на низкой ветке дерева всего в двадцати метрах перед ней.

Сипуха ухнула, прежде чем взлететь с ветки и низко полететь к земле, прямо к Артемиде. Когда сова приблизилась, она превратилась в высокую гибкую фигуру Афины, облаченную в свою серую тогу с поясом. Высокая богиня вышла вперед, склонив голову в приветствии Артемиде.

— Молодец, сестра, как в своей борьбе с Драконами, так и за то, что заметила меня. Я думала, что хорошо спрятала свою ауру.

Артемида мгновенно расслабилась, как и ее охотницы. Афина была нерегулярным гостем охоты, но достаточно частым, чтобы охотницы знали, что им не нужно бояться Богиню Мудрости и Боевой стратегии. Только Анджелина смотрела на Афину широко раскрытыми глазами, но Артемида сочла это оправданным, поскольку девушка не видела многих Богов и Богинь за то короткое время, что провела среди охотниц.

— Ты хорошо замаскировалась, но лес многое рассказывает мне. Чему мы обязаны удовольствием, сестра? — ответила Артемида, намеренно используя слово «сестра», к радости Афины.

— Я принесла новости от Гермеса. Он пришел бы сам, но мне уже нужно было поговорить с тобой и охотой по другому вопросу. Полубога нашли. Кажется, он убил Медузу, после того, как она попыталась убить его, предположительно, чтобы отобрать молнии, — Афина сморщила нос после упоминания Медузы. В ее глазах была смесь удовлетворения и раздражения, как будто она не могла сказать, хочет ли она смерти Медузы или продолжать страдать от ее проклятия.

Артемида медленно кивнула. Убить Медузу было непростой задачей, особенно если мальчик был один.

— Откуда у тебя эта информация? — спросила Артемида, перекрывая приглушенные разговоры своих охотниц, которые обсуждали, смогут ли они тоже убить Медузу.

Самообладание изменило Афине:

— Произошло небольшое заседание совета. Я вела мирные переговоры между Посейдоном и Зевсом. Гера и Гестия были там, и все было хорошо. Все прошло не очень хорошо. В середине встречи на возвышении в тронном зале появился сверток. Внутри была голова Медузы. После этого все стало только хуже, когда появился Аид, обвинивший Зевса в краже его Шлема Тьмы. Грядет война, сестра, — сказала Афина, расхаживая перед Артемидой.

— Что еще хуже, я думаю, что моя дочь с этим сыном Посейдона, — призналась Афина.

На этом другие разговоры охотниц подошли к концу. Если Шлем Аида действительно украли, и теперь, возможно, в заложниках находится полубог, ситуация на Олимпе может только обостриться.

Артемида не могла понять, что пыталась сказать Афина. Помогала ли ее дочь этому полубогу? Не украла ли она Шлем Аида?

— Что ты имеешь в виду, Афина? Ты думаешь, что твоя дочь работает вместе с этим сыном Посейдона? — резко спросила Артемида, подняв руку, чтобы заглушить голоса своих охотниц.

— Я, конечно, надеюсь, что это не так, — ответила Афина, — Моя дочь Аннабет просто ушла. Ушла из лагеря Полукровок. Хирон не хочет говорить со мной об этом, и я столкнулась с Посейдоном на встрече этим вечером. Теперь я убеждена, что Посейдон окутал своего сына туманом, чтобы этого полубога невозможно было отследить Богам. Это сложная магия, магия, которую Посейдон совершенствовал на протяжении многих веков. Я мало разбираюсь в тонкостях, но предполагаю, что это заклинание распространяется и на находящихся рядом людей, таким образом, моя дочь Аннабет тоже скрыта туманом.

Артемида медленно кивнула, слушая рассказ Афины. Артемида знала, что ее сестра была глубоко обеспокоена этим. Афина не скрывала своих эмоций, но Артемида знала ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что исчезновение Аннабет не давало ей покоя. Аннабет была особенным полубогом, поскольку Артемида выслушивала гордые речи Афины, которая была вне себя от радости, что у нее такой способный ребенок. Артемида, однако, тщательно скрывала свои чувства по этому поводу, ребенок… это было то, чего она отчаянно хотела, но знала, что у нее никогда бы не будет. Не теперь, когда он ушел из мира.

— Я полагаю, Медуза все еще была в своем последнем убежище, когда этот сын Посейдона убил ее?

— Насколько мне известно, да. Хотя это и не было главным приоритетом, я всегда старалась знать общую информацию о Медузе, — ответила Афина.

— Тогда именно там я начну поиски. Если эти два полубога в пределах моих возможностей будут найдены, тогда я не премину привести их, — решительно сказала Артемида.

Все охотницы выпрямились и подтвердили ее заявление. Артемида почувствовала решимость в аурах своих охотниц. Когда в дело вмешалась девушка, охотницы Артемиды должны были осуществить неоспоримую вендетту.

— Спасибо тебе, Артемида, это… это приносит мне безграничное облегчение. Я помогу всем, чем смогу, однако большая часть моего внимания и способностей будет связана с посредничеством при наших драгоценных старших Богах и их ссорах.

Артемида могла только качать головой в ответ на это. Зевс и его братья были центрифугой хаоса все время, сколько она себя помнила. Зевс всегда был главным зачинщиком среди них троих, но Аид и Посейдон тоже баламутили водуВ оригинале была использована английская идиома, но я постаралась её адаптировать под русскоязычных читателей. И я извиняюсь за случайно получившийся каламбур . Аид и Посейдон вмешались в ее собственные дела, похитив Персефону и проклятого полубога Ориона. У Афины были свои причины ненавидеть трех старших Богов, определенного морского Бога больше остальных. Ситуация, которая разворачивалась из-за причастности Посейдона к исчезновению Аннабет, определенно не улучшала положение Посейдона.

Артемида испытывала невольное уважение к Морскому богу, несмотря на огромное отвращение Афины к Посейдону. Посейдон не только неоднократно вступался за нее перед Зевсом, но и они с Афиной вместе помогали ей во время Македонского похода. Страх Афины за свою дочь или ее продолжающаяся ненависть к Посейдону не позволили ей увидеть, что по мнению Артемиды, Афина и Посейдон довольно хорошо сработались…

Конечно, пока Артемида размышляла об этом, у Посейдона было много вопросов, на которые нужно было ответить, если то, чего боялась Афина, было правдой. Из большой тройки старших Богов Посейдон всегда был тихим и невозмутимым. Он никогда не стремился к власти, ни разу не провоцировал борьбу между Зевсом и Аидом за трон Царя Богов. Штормы и землетрясения постоянно преследовали мир, но Морской Бог, которого знала Артемида, не приходил в ярость быстро. Но когда это происходило, весь мир содрогался от силы его ярости.

Артемида приняла решение. Если кто-то и мог вытянуть информацию из Посейдона, она полагала, что у нее были правдоподобные шансы сделать это.

— Афина, я думаю, что планы пора менять. Моя охота пойдет в магазин гномов тетушки Эм…

Анджелина слегка кашлянула на заднем плане, прежде чем Фиби шлепнула ее по голове. Афина и Артемида приподняли брови, прежде чем обменяться взглядами.

— Молодежь, — Они обе, казалось, были согласны.

— Охота отправится в логово Медузы и выйдет на след сына Посейдона. Я присоединюсь к ним после того, как сам допрошу Посейдона, — Артемида заявила об этом своей сестре. Она знала, что без враждебности этого не добиться.

— Артемида, я уже допрашивала его, он ничего не расскажет ни мне, ни кому-либо еще, — Афина замолчала, на ее лбу появилось подобие хмурой складки.

— Да, но у меня больше шансов, чем у тебя, — ответила Артемида, ее мозг работал быстро.

Ей было необходимо самой расспросить Аида, Зевса и Посейдона обо всей этой ситуации, если она собиралась предпринять какие-либо попытки подавить надвигающуюся бурю. Однако она сразу же пожалела о своей последней фразе, поскольку вспышка света последовала за ответным хмурым взглядом ее сестры. Мгновение спустя Богиня Мудрости покинула место битвы Драконов.

— Миледи, за все мои годы я никогда не видела таких… эмоций от Афины, — заметила Фиби, заметив, как Артемида нахмурилась, глядя на то место, где только что стояла Афина.

— Это была моя ошибка, — признала Артемида, ругая себя за то, что обнажила эту старую рану. Она повернулась лицом к своим охотницам, — Как вы знаете, Афина оказала мне большую помощь в Македонской экспедиции. Она закрепила мое место в тренировке его людей, поместив Дракона поблизости от меня: чтобы я убил его на глазах у этих молодых македонских парней, — Она бы не назвала их солдатами или даже стрелками на том этапе их юной жизни, — И все же что-то произошло между мной и Посейдоном во время осады Тира, за что Афина затаила на меня обиду.

Мара была первой, кто ответил:

— Подождите, так Афина все знает об экспедиции… о… Персее?

Артемиде показалось, что ее кровь вскипела, когда она ответила:

— Да, она единственная, кроме вас, кто знает. Я подозреваю, что у Посейдона могло быть несколько догадок, но он никогда не говорил со мной по этому вопросу, — Это была правда. Артемида даже не знала, знал ли Посейдон, как он выглядел.

Фиби и Зои тоже выглядели заинтригованными, и ее лейтенант озвучила свои мысли:

— Осада Тира, моя леди? Ты оставила свой след в той битве?

— Похоже, леди Артемида, вы обязаны нам рассказать, — продолжила Фиби, кивнув Зои.

Артемида посмотрела на утреннее небо, отметив, что время поджимает. Если она хочет поговорить с Посейдоном, ей нужно поторопиться. Впереди у ее охоты были свои испытания. Она оглянулась на собравшихся охотниц.

— Позже, у нас впереди напряженный день. Война между богами в данный момент в приоритете, согласны, девочки?

Среди девушек послышался ропот несогласия и, как осторожно отметила Артемида, легкая нервозность. Новые охотницы не видели крупномасштабных конфликтов в мире, конечно, не в Артемида Войны Титанов, о которой у нее самой были только истории и артефакты для изучения. Но она знала о Гигантах и о борьбе, которую ей пришлось пережить против Геи и ее детей.

— Я согласна. Похоже, нам придется расстаться, моя леди, — глубокомысленно сказала Зои, протягивая руку.

Артемида грустно улыбнулась своему лейтенанту.

— Похоже на то, — Она подошла к своему лейтенанту и схватила высокую девушку за предплечье, глядя в ониксовые глаза своей подруги, — Я отдаю охоту в твои умелые руки, мой старый друг. Что касается моих юных охотниц, — Артемида отвернулась от Зои и встретилась взглядом с Марой, Кристиной, Сарой и Анджелиной: все четверо были в охоте менее пары лет, — Вы замечательные охотницы, одними из лучших новичков на моей долгой памяти. Я полностью верю в ваши способности, — При этом заявлении они немного выпрямились, и Артемида с нежностью оглядел их всех.

— Вы скоро вернетесь, миледи? — спросила Зои, на ее лице не было ни капли жизнерадостности, которую недавно демонстрировал ее давний лейтенант.

— Как только закончу мои дела. Мне не потребуется много времени, чтобы разобраться в ситуации на Олимпе. Пока я не вернусь, Зои, будь осторожна. Доложи мне о том, что ты найдешь в логове Медузы, — приказала Артемида, увидев немедленный кивок Зои.

— Я помогу перенести вас всех в лес недалеко от логова Медузы, — Артемида повернулась к ближайшему лесу и щелкнула пальцем.

Произошла мерцающая вспышка, когда лес перед их глазами, казалось, исказился и растянулся сам в себя. Открытие таких порталов истощало запасы энергии Артемиды, но она не позволила бы своей охоте тянуться на восток на сотни миль. У них просто не было на это времени. Кроме того, активность монстров на восточной стороне Аппалачи всегда была более значительной, чем на Западе. Тысячи адских гончих рыскали по лесам, а драконы гнездились в пещерах и реках. Еще хуже были монстры, которые прятались в человеческих обличьях, и «мегаполис» Восточного побережья был полон ими.

Одна за другой охотницы отдавали честь и вступали в зеркальную стену леса. Фиби была последней, и она ухмыльнулась, прыгая в портал, не оглядываясь. Только Фиби была не последней. Перед ней стояла Зои.

— Да прибудет с нами Тихе, — тихо сказала Зои, прежде чем отдать честь, — Счастливого пути, моя леди.

Затем она тоже исчезла в искаженном лесу. Артемида закрыла портал за своей охотой. Они прибудут к месту назначения примерно через час, в зависимости от их скорости. Зная Зои, она будет усердно подталкивать их к выполнению их миссии по обнаружению местонахождения Полубога.

Короткая вспышка сомнения закралась в ее разум. Если этот сын Посейдона действительно убил Медузу, то ее охотницы могли бы вступить в бой.

Помня об этом, Артемида приготовилась к переносу на Олимп. Ей нужно было поговорить со своим скромным Отцом и любящими дядями.

Быстро.

Завитки энергии начали окружать ее, когда она представила Олимп высоко в облаках. Как раз в тот момент, когда на нее обрушился прилив энергии, отправив в полет по воздуху со сверхзвуковой скоростью, последнее воспоминание перешло в сознательные размышления.

Артемида вынуждена была признать, понаблюдав некоторое время за мужчинами, бегущими под палящим послеполуденным солнцем, что они были в приемлемой физической форме. Группы по пять человек дважды проходили мимо ворот перед толпой зрителей как у самих открытых ворот, так и у укреплений палисадной стены. Она нашла камень в нескольких шагах от ворот, чтобы отдохнуть и посмотреть, как они бегут. Солнце только касалось горизонта, быстро скрываясь за красными скалами горного хребта.

Македонские мальчики должны были знать, что они не пробегут пять кругов, но то ли их воодушевило ее убийство Дракона, то ли страх перед ее луком, который лежал на коленях с наполовину натянутой стрелой, она действительно не могла сказать.

Что действительно имело значение, так это их форма. Артемида видела, как некоторые македонские мальчики помогали своим товарищам, которые, казалось, либо запыхались, либо были каким-то образом травмированы. Никто не остановился. Если уж на то пошло, некоторые группы пытались бежать еще быстрее, под одобрительные возгласы некоторых зрителей. Артемида еще не смотрела на зрителей, слишком сосредоточившись на бегущих мальчиках. Частично для анализа, но также для того, чтобы быть готовой к предупредительному выстрелу любому, кто ослушается ее.

Единственное, что отвлекло ее внимание, был один мальчик, который ранее высказал свои непристойные комментарии. Он все еще носил припасы обратно в лагерь, бросая на нее обиженный взгляд при каждом проходе. На самом деле ее это не беспокоило. Обида была терпимой.

Похоть — нет.

Все группы из пяти человек выполнили три круга, может быть, даже четыре, по оценке Артемиды, когда солнце, наконец, полностью скрылось за холмами.

«Хорошо. Пора уходить» — подумала Артемида про себя.

Они все еще бежали, когда она спрыгнула со своего камня. Артемида быстро подняла лук и встала перед ближайшей к Воротам группой. Группа резко остановилась, все тяжело дышали.

— Подождите вон там, слева. Оставайтесь в своих группах и передайте это остальным, когда они добегут, — обратилась к ним она. Им либо повезло прибежать первыми, либо они были лучшими, и Артемида с удовлетворением заметила, что группы были примерно равны по силе. Таким образом, для отстающих мальчиков обучение проходило бы намного быстрее.

Они тяжело кивнули в ответ, подняв руки над головами, чтобы набрать побольше воздуха. Она хотела посмеяться над их выносливостью, но даже когда она сидела, вытянув ноги и массируя неровности в мышцах, было жарко. На ее лбу и шее выступили капельки пота. Еще одна черта смертных, которую стоит ненавидеть. Бегать в таких условиях было бы непросто, если бы она присоединилась к мальчикам в их занятии.

Остальные медленно подтягивались, облака постепенно теряли свои яркие цвета после заката. Было еще достаточно светло, чтобы разглядеть, когда последние группы, пошатываясь, вернулись к Воротам. Последним не повезло, но Артемида отметила, что они тоже не нарушили рейтинг.

В конце концов, Артемида, удовлетворенная тем, что все либо закончили, либо достаточно отдохнули, встала спиной к воротам. Она стояла лицом к лицу с девятьюстами собравшимися мужчинами, стоявшими свободным широким блоком глубиной в семь или восемь человек.

— Никто из вас не выполнил пять подходов, которые я требовала. Я вспомню об этом в ближайшие дни. А пока, отдыхайте и помните о своих четырех товарищах. Завтра вы будете тренироваться с ними, — громко проговорила Артемида.

Когда она закончила, человек, которого она наказала, спотыкаясь, вышел из лагеря. Он бросил один взгляд на Артемиду, прежде чем потерял сознание, с громким стуком ударившись о песчаную землю. Пара парней в первом ряду прятали ухмылки, и Артемида поклялась, что слышала, как один из них даже вдохнул, прежде чем громко пыхтеть.

— О, кто-нибудь, помогите ему, — Артемида смягчилась, протянув руку к потерявшему сознание мальчику, который неуклюже рухнул в грязь с охапкой дров на спине. Двое парней в туниках бросились вперед и подняли мужчину, закинув его руки себе на плечи.

— Я не жестокая, — начала Артемида, собираясь с мыслями по поводу этой речи.

Девятьсот слушали внимательно, хотя на их лицах читались страх и раздражение. Она должна была четко озвучивать свои мысли. Клокочущий гнев, накопившийся за последние два дня, норовил вырваться наружу, но она подавила его глубоко внутри себя. Спокойствие просочилось в ее разум. Это было испытание. Не от Зевса или кого-либо из Богов Олимпа. Это было испытание для нее самой. Быть бессмертной и обладать силой было тем, к чему Артемида привыкла. Но она так и не научилась терпению. В любом случае, не настоящему терпению. Если она хочет выжить в этой экспедиции, ей придется развиваться. Не только физически, но и умственно.

— Я ожидаю дисциплины и уважения, если мне суждено быть вашим учителем, — продолжила Артемида, изогнув бровь, глядя на все еще находящегося без сознания македонца с запачканной красной повязкой на правой ладони… мягко говоря, неприятно, — Однако сегодня я заметил доблестные усилия всех вас.

Артемида оглядела сотни лиц перед собой. Она наблюдала за теми, кто, по ее мнению, заслуживал некоторой похвалы. Прирожденных лидеров нужно поощрять.

— Ты там, — Артемида указала смычком на мальчика в третьем ряду. Его рост едва доставал до плеча мальчика, стоящего перед ним. — шаг вперед.

Последовала короткая пауза, пока те, кто был рядом с выбранным ею мальчиком, не поняли, на кого она указывала. Группа расступилась, пропуская его вперед. Он не был маленьким, как думала Артемида. Среднего роста, худощавый, казалось, намекал на это отличие.

— Как тебя зовут, мальчик?

— Т-Тесей, леди Клеоксена, — запинаясь, произнес мальчик.

Артемида про себя подумала, что этот мальчик больше достоин этого имени, чем Тесей из легенды, даже с его худощавым телосложением.

— Хорошо, и какое оружие ты используешь?

— Кинжал и меч…

— Идиот, Они у вас всех есть, — Артемида выдавила из себя под приглушенное фырканье и смешки собравшихся мужчин.

— Извините! Я использую дротик… дротики, — заявил мальчик, густо покраснев.

Артемида понимала почему. У него были длинные руки, позволяющие метать оружие как можно дальше. Но это было не самой важной частью того, почему она выбрала его.

— Очень хорошо, — начала Артемида обращаясь ко всему отряду, — Тесей выглядит как палка, однако во время вашего забега я наблюдала, как он помогал и подбадривал десятки из вас, некоторых из других групп, которые отставали. Таким образом, с этого момента Тесей будет одним из лидеров в тренировках по метанию копья.

Прежде чем кто-либо смог ответить, Артемида сделала то же самое с девятью другими людьми, которых она видела лидерами в «невозможном забеге». Когда вызывали определенных людей, раздавались стоны и насмешки, но в конце Артемида выбрала десять мальчиков, которые встали в очередь перед массой македонцев.

— Сейчас, — крикнула Артемида, заметив, что небо гаснет. Факелы из лагеря были для нее полезнее, чем огромные облака в небе. Ей пришлось быстро закончить, — Завтра, что бы ни случилось, вы все пробежите ту же трассу, что и сегодня, после того, как разберетесь с лагерем. Только на этот раз вы проделаете пять кругов со своей группой. Это можно сделать в любой момент, но вы должны завершить это, и сделать быстро. Десять человек, которых я выбрала, будут проходить со мной углубленную подготовку.

— Это нечестно! — тут же закричал мальчик.

Артемида вытянула шею, но не смогла найти источник.

— Да, ну, они делают десять подходов, не хотели бы вы присоединиться к ним? — Ее вопрос был встречен блаженной тишиной. — Я буду обучать ваших «лидеров» тонкостям боя на расстоянии, метанию дротиков, пращи, луков и рукопашному бою. Они передадут вам то, чему научатся, — продолжила Артемида, чувствуя скептицизм вокруг нее, — это будет повторяться ежедневно, и я уверяю вас, когда-нибудь я помогу вам всем лично. А теперь отдохните, это понадобится вам завтра.

Артемида была удивлена, что вопросов больше не было, поскольку мальчики толпой направились к воротам. Наблюдавшие за ними охранники и офицеры расступились перед ними. Она смотрела им вслед, стоя неподвижно, когда последний, наконец, вошел в лагерь, и, наконец, глубоко вздохнула. У нее подкашивались ноги, а голос звучал так, словно лягушка заползла ей в горло и пыталась обустроиться там. Тренировка охотниц была дружеским, привычным занятием. Но это было другое. Девятьсот по сравнению с тридцатью четырьмя. А ее тридцать четыре были преданными молодыми девушками, которых она любила как дочерей и сестер. Македонские мальчики не были ее охотницами. Они были ненадежными, самонадеянными и вульгарными.

«Только некоторые» — быстро исправила себя она. Те немногие, кого она выбрала, казались приличными парнями. Но это суждение придет со временем.

— Я вижу, ты уже приступаешь к тренировкам? — знакомый голос позвал из ворот.

Артемида знала, кто это был, еще до того, как человек вышел из постоянно увеличивающейся тени врат.

— Персей, — категорично ответила Артемида. Смесь гнева и облегчения затопила ее чувства. Позже ей придется разобраться с ними, — Тебе нравится размышлять в горах?

В ответ он весело ухмыльнулся, почесывая свою короткую бородку. Артемида собиралась продолжить еще одной язвительной колкостью, прежде чем Персей заговорил:

— Мне жаль.

Это было неожиданно, из-за она впала в ступор.

Она могла только ждать, как кошка, готовая убежать или броситься, пока искала продолжения объяснений.

— И на этот раз я говорю серьезно. Признаю, что временами я немного вспыльчив, и мой сарказм может выйти из-под контроля. Как должное, вы действительно не должны ударить меня в живот раньше, но, оглядываясь назад на это… Я понимаю ваши рассуждения. Я обещал вам свою собственную палатку, а потом мне пришла в голову идея разделить палатку в вами, с Периклом в качестве свидетеля. Не самый лучший момент, — Персей потер затылок, его зеленые глаза плясали туда-сюда, — Хотя я был честен насчет своей жены. Она должна была сопровождать меня. Конечно, вы не могли этого знать. И отреагировали соответствующим образом. На самом деле, оглядываясь назад, я думаю, что отнесся бы скептически, если бы богиня-девственница не отреагировала подобным образом, когда узнала, что будет спать в одной палатке с мужчиной.

— Ты мог бы сказать мне прямо в палатке Александра? — осторожно заметила Артемида. Ее гнев прошел, когда она изучала молодого македонца в свете факела. На нем был фиолетовый плащ, облегающий кожаный нагрудник и выцветшая туника. Были только они, даже офицеры ушли. И, насколько она могла судить, стражи стены на данный момент покинули свои посты.

Персей отмахнулся от ее комментария:

— Я знаю Александра. Он мой король и поразительно хороший военачальник, но у него чувство юмора, как ни у кого другого. Даже зная, кто… вы, он бы безжалостно спровоцировал нас обоих.

Но это не главное. Это были сумасшедшие два дня, и ранее мне приходилось убеждать себя, что все это было по-настоящему. Когда меня осенило, я понял, что должен во всем разобраться с вами. Я обещаю, что в меру своих возможностей помогу вам пройти через эту экспедицию живой и невредимой.

Инстинктивная реплика о уверенности в себе была немедленно готова сорваться с ее губ, но она остановила себя. В животе появился намек на… благодарность, которая медленно растекалась внутри нее.

— Тогда ты просишь о том, чтобы между нами все началось сначала, — поразмыслила Артемида, прежде чем легко завершить этот вопрос в уме, — Я тоже этого хочу. Ты интересный мужчина, Персей.

Их предыдущий разговор ранее в тот же день разыгрался перед ней. Она вспомнила, что у него действительно не было причин сожалеть, и все же он был здесь, распознав ее вспышку гнева.

— Я стараюсь быть таковым, — ответил он в шутку, прежде чем перейти к более объективному тону, — Я также обнаружил, что истории о вас правдивы. Мой офицер Алкивиад выл мне в ухо, когда я возвращался с близлежащих холмов, о твоей дерзости и неуважении. Но потом я увидел, как вы в одиночку убили дракона и заставили моих людей начать тренировки. Я бы сказал, что вы интересный человек, Клеоксена.

Небольшая часть ее испытывала непонятное разочарование от того, что ее назвали Клеоксеной, но она стряхнула это.

— Я считаю, ты должен мне небольшую услугу. Я удалюсь в… нашу палатку. Ты, однако, принесешь что-нибудь для меня.

Персей потянулся вперед, и Артемида ответила тем же, схватив его за загорелое предплечье.

— Чего вы хотите от меня? — беспечно спросил Персей.

Артемида потрогала мешочек с драхмами, который висел у нее на поясе с момента посещения «кузнеца». Она не видела необходимости подвергать себя возвращению в это заведение.

— Отдай это кузнецу вон в том ряду, — Артемида указала за спину, — И забери мои охотничьи ножи для меня. Теперь я желаю тебе спокойной ночи, Персей. Я устала. Она прошла мимо него, не обращая внимания на протестующие мышцы ног.

— Подожди, откуда вы это взяли… и как вы это сделали… знаете что, неважно. Я просто пойду и сделаю это, — Персей неловко оборвал себя.

Она повернулась к нему, и он поклонился, прежде чем повернуться к одному из караульных помещений, где обменялся парой слов с охранниками. Полдюжины солдат вышли и заняли позиции у ворот. Еще двое мужчин медленно закрыли массивные дубовые двери, которые с громким стуком закрылись в темноте.

Все было улажено, и Артемида пошла обратно по освещенной факелами полосе грязи, обдумывая свой недавний разговор с Персеем. Каким бы искренним он ни был, она надеялась, что в палатке была толстая перегородка.

Золотое сияние Олимпа было знакомым зрелищем для Артемиды, когда она появилась там, исчезнув из леса. И все же ее сегодняшнее прибытие пробудило далекое воспоминание, свежее воспоминание о ее давнем изгнании. Артемида редко даже разговаривала с большинством олимпийцев, ее брат и Афина были заметными исключениями. Посейдон был еще одним человеком, с которым она иногда общалась, в основном из благодарности за его действия в Македонской экспедиции. Именно по этой причине Афина всегда испытывала к ней определенную степень невысказанной ярости, даже несмотря на их сестринство. Но даже Посейдон, которого, по ее оценкам, она видела и разговаривала каждое солнцестояние, был более постоянным знакомым, чем ее Отец. Когда-то она была верна ему и всегда находилась под влиянием чар своего Отца.

Только на этот раз Зевс не будет иметь над ней власти. Она сама будет решать, что ей делать. Зал Совета сиял над всеми дворцами и садами второстепенных Богов и Богинь, его огромный купол был маяком олимпийской силы. Однако почерневшее небо затемняло здания. Тучи потемнели, но не было вспышек молний и гулких раскатов грома. Тени здесь задержались. Земля дрожала, а небо было готово взорваться. У нее было мало времени. Тронный зал был близко, и она бросилась туда, ее скорость возросла в этом месте силы.

Прокручивая в голове методы

разговорить Посейдона, она обнаружила, что вспоминает об событиях за пределами маленького городка Исса. Где состоялась ее первая битва в образе смертной.

Артемида стояла рядом с Персеем, а Александр, Гефестион и еще полдюжины македонских генералов расположились среди них за столом. Тот самый стол, рядом с которым Артемида стояла раньше, в палатке Александра, на котором теперь лежала наспех нарисованная карта, полученная от собственных разведчиков Александра. Русло реки и равнины Иссы. Грядущая битва, которая могла произойти со дня на день. Обе армии находились на расстоянии всего лишь горизонта друг от друга, разделенные рекой Пинарус.

Тонкая оленья шкура была отмечена угольными линиями, изображающими реку и определенные перепады высот. Сверху нарисованные деревянные фигурки обозначали войска по обе стороны поля. Артемида смотрела на нарисованный пейзаж, не обращая внимания на скептические взгляды, которые бросались в ее сторону.

Она присутствовала на каждом заседании большого совета с тех пор, как Персей представил ее Александру. Большинству генералов она не нравилась, и ее это устраивало. В большинстве случаев она молчала во время совета.

— Александр, глупо даже предполагать атаку через эту реку, Дарий превосходит нас численностью трое на одного, а его лучники… — справа от Артемиды выступил седой генерал.

— Я не хочу это слышать, Парменион, — холодно ответил Александр, не отрывая взгляда от реки, — Наша кавалерия превосходит их во всех отношениях. Это будет ключом к победе. Не лучники.

Персей украдкой взглянул на нее уголком глаза, и Артемида закатила свои в скрытом раздражении. За последние полтора месяца стало хорошо известно, что пеллийские стрелки, которых она тренировала, становились одними из лучших стрелковых войск македонских вооруженных сил, даже соперничая с некоторыми мужчинами с балеарских островов. Им еще предстоял долгий путь, но Артемида пока была довольна их прогрессом. Каждый день, в обязательном порядке, она вставала с восходом солнца, чтобы убедиться, что они тренируются. К пеллианцам присоединились и другие мужчины.

Сами мужчины стали для нее меньшим бременем, чем она когда-то думала, и с тех пор, как она прострелила руку одному из них, степень послушания была намного выше. Конечно, у нее не было намерений терять бдительность в присутствии кого бы то ни было, даже Персея, который оказался самой большой проблемой в ее жизни. Даже с тех пор, как он извинился у Западных ворот в армейском лагере под горой Пасс, он не переступил черту. Ни разу. Экспедиция прошла сотни миль на юг, к побережью моря. Все это время Артемида изо всех сил старалась ненавидеть его.

Он без жалоб забрал ее охотничьи ножи, которые она заказала у кузнеца. Он не вторгался на ее половину палатки, которая была отгорожена плотной тканью. Он даже не храпел.

Теперь ей пришлось стоять рядом с ним на заседании совета.

— Александр, ты прав, наша кавалерия более опытна, но у Дария есть бактрийские и персидские всадники, которые превосходят нас численностью как минимум вдое. Наши воины могут пробить равное число любой кавалерии в мире, но что тогда происходит с другими точками в бою? Персидские всадники могут воспользоваться пробелами в способностях нашей кавалерии и, поверь мне, воспользуются ими. Мы не можем быть везде одновременно, — рассуждал Персей, его голос звучал ровно и говорил без остановок.

Артемиде пришлось признать, что она немного ожидала, что Александр прикажет ему выйти из палатки за то, что он поставил под сомнение его планы, но по опыту Артемида знала, что молодой македонский царь часто прислушивался к Персею. Это обстоятельство не стало исключением.

Александр пристально посмотрел на доску перед собой, прежде чем начать:

— Мы не можем. Ты прав. Но именно здесь мы должны использовать нашу уловку. Дарий отрезал нас от Севера и перебил наших больных и раненых, как стаю диких собак. Он думает, что мы будем в отчаянии. Мы позволим ему думать, что это так.

Артемида бросила быстрый взгляд на Персея и заметила, что его лицо было скрыто маской ярости. Их поход на юг дорого обошелся, и выманивание Дария с гор, отделяющих Сирию от сердца Персии, имело непредвиденные последствия: Дарий атаковал их тыловые полевые госпитали. К настоящему времени более двух тысяч человек были либо мертвы, либо остались без рук.

Иформация поступили два дня назад, и Артемида наблюдала, как Персей тренировался у деревянной перекладины, с дикой самоотдачей атакуя штангу тренировочным мечом. Даже в ярости его молниеносные удары и форма оставались безупречными. Это странным образом взволновало ее. Она не спарринговала с Персеем с той ночи у Тарсуса. Она хотела сделать это, особенно победить его, находясь в смертной форме.

— Дарий будет ожидать, что мы нанесем удар по его правому флангу, как при переходе Граника. Мы не его разочаруем. В центре, — продолжил Александр, глядя налево, где стояли генералы-гоплиты. Единственный, кого Артемида знала, был Клейт, соперник Персея. Несмотря на то, каким презренным человеком был Клейт, Артемида иногда видела, как его люди тренировались бок о бок с ее подопечными, и он был опытным лидером.

— Мы сильно ударим по персам, переправляясь через реку. Это будет нелегко, но если мы хотим добиться успеха, центр должен действовать в обязательном порядке. Клейт, твой отряд возглавит атаку. При поддержке стрелков из Пеллы и агрианцев.

Клейт погладил бороду, прежде чем хмыкнуть в знак согласия. Мужчина быстро взглянул на нее и Персея через стол, на что Артемида ответила тем же. Клейт подробно высказался о том, что он думает о ее способностях в обучении мужчин.

— Парменион. Я оставляю вас с союзной греческой кавалерией и выбранными вами силами гоплитов, а также с моей Агемой. Вы должны вступить в бой, но при любых обстоятельствах удерживать левый фланг. Если вы сможете удерживать левый фланг, тогда я возьму нашу тяжелую кавалерию и прорвусь сквозь персидских и бактрийских всадников, победа будет за нами.

Артемида отвернулась от своего яростной переглядки с Клейтом, медленно кивая плану Александра. Персей сделал то же самое рядом с ней. Казалось, что это хороший план, и Артемида уже была готова уйти и отправиться на стрельбище, когда услышала, что ее окликнули:

— Клеоксена, насколько ты опытна в охоте на монстров? — внезапно спросил Александр.

На долю секунды Артемида быстро заморгала, почувствовав, что все взгляды устремились на нее. Ее немедленной реакцией было сердито посмотреть на молодого человека перед ней, за то, что он вообще осмелился задать ей такой вопрос! Богиня Охоты, неопытная в охоте?! Но затем она вспомнила, что не все здесь знали такой факт, который, вероятно, заставил бы Клейта убежать в испуге.

— Я убила достаточно много, — медленно ответила Артемида.

Что он хотел этим добиться? Персей спрятал улыбку в уголках губ, в которую Артемиде очень хотелось стукнуть кулаком. Планы на спарринг возобновились в голове.

— Замечательно. Прямо перед этой встречей группа солдат у моря сообщила, что они видели летающую собаку, скользящую по волнам. Она была большой, с размахом крыльев в двух мужчин, так говорят солдаты. Ты знакома с таким существом?

Созданный в воображении образ гигантского летающего пса сразу пробудил охотничий пыл Артемиды.

— Я не могу сказать. Тем не менее, я буду начеку из-за такого существа. Разведчики сказали, агрессивно она или нет? — спросила Артемида, постукивая пальцами по массивному деревянному столу. Ей было интересно, что это за существо. Возможно, просто одинокая стимфалийская птица, ошибочно принятая за другое существо. Афина, скорее всего, знала, и отсутствие ее сестры отозвалось тупой болью.

— Это меня беспокоит. Разведчики говорят, что монстр нес в когтях тушу овцы. Большую овцу. Они также сказали, с некоторым страхом, что оно с интересом наблюдало за ними. Я бы предпочел убить этого монстра, прежде чем мы узнаем, может ли он уносить людей своими когтями, особенно накануне битвы. Если мы хотим продолжить путь туда, куда ушел Ксенофонт, я хотел бы понять, с чем мы столкнемся, как насчет персов, так и насчет монстров.

— Насколько опасной может быть стая птиц-собак? — усмехнулся ей Клейт, перегнувшись через стол, чтобы вмешаться в разговор, — Ты следи за небом время битвы, предоставь сражаться настоящим солдатам.

Персей прервал ее ответную реплику:

— Ради тебя, Клейт, я бы надеялся, что птицы окажутся безвредными, иначе они выклюют тебе глаза, — Артемида сердито посмотрела на Персея. Ей не нужна была его защита. Да она и не хотела этого.

Клейт, казалось, ждал, когда Персей вмешается, потому что его ответ был мгновенным:

— Ты хорошо защищаешь ее, Персей. Но слишком быстро, неужели она уже так быстро исказила твои чувства? Ты мне никогда не нравился, Персей, но я никогда не считал тебя мягким.

Подразумеваемый довод довел Артемиду до крайности, и она бросилась на Клейта, несмотря на инстинктивное движение схватить один из своих охотничьих ножей, появившихся в воздухе. Если бы она сохранила свою божественную скорость, Клейт уже был бы обезглавленным трупом. Только сокрушительная тяжесть смертности вспыхнула в ее теле, и ее движение вперед было простым рывком, когда Персей крепко сжал ее предплечье. К счастью, никто не видел, как Александр повысил голос:

— Клейт, Персей, прекратите свои ссоры. Мы находимся на краю Восточных земель, откуда у Ксенофонта есть подробный отчет об ужасах, через которые они прошли. Все вы хорошо знаете, о чем я говорю. Персы часто были наименьшим из их страхов. Поэтому я придаю большое значение надзору за монстрами, с которыми мы столкнемся.

Артемида слушала Александра, но холодная ярость бежала по ее венам. Клейт был забыт. Но ее рука горела из-за того, что Персей схватил ее.

Ее сосед по палатке, казалось, понял ее гнев и отступил от нее.

— Мой король.

— Совет объявляется закрытым. Все, по своим ротам, мы выходим на встречу с Дарием до того, как солнце полностью взойдет, — спокойно сказал Александр. Все присутствующие склонили головы, а Артемида лишь приподняла бровь, встретившись взглядом с Александром. Он ухмыльнулся в ответ.

Генералы начали выходить из палатки, утреннее солнце пробивалось сквозь полог палатки. Артемида повернулась, чтобы найти Персея. Он тоже остался там, где стоял.

— На пару слов, Персей. наедине.

Она говорила медленно, скрывая свой гнев. Последние пару месяцев научили ее обуздывать такие спонтанные… порывы смертных. Но она все еще не привыкла к этому. Дополнительной пропастью, которую ей пришлось преодолеть, были ее собственные ограничения. Например, мышечная усталость, которая возникла после долгого ночного перехода в течение первых двух дней ее участия в экспедиции. Настолько, что на следующий день она поехала верхом на лошади, чтобы дать отдых ногам. Это обернулось для нее неприятными последствиями, и на следующий день она поехала на телеге. Факт, который Персей поклялся унести с собой в могилу.

— Конечно, я оставлю вас, — Александр прервал его, кивнув им обоим, прежде чем быстро выйти из палатки. Артемида наблюдала, как взгляд Персея проследил за молодым королем, и легкая морщинка прорезала его рот и бородатую щеку.

— Не защищай меня, — начала Артемида, скрестив руки на груди.

Доспехи Афины замечательно выдержали многочисленные дни износа во время перехода, до такой степени, что Артемида чувствовала себя совершенно комфортно в потертой кожаной и матерчатой броне.

— Что это должно означать? Ты… Леди Артемида, богиня Луны и Охоты, — воскликнул Персей, значительно понизив голос, когда заговорил. Он провел рукой по волосам, и на его лице появилось возмущенное выражение, — Конечно, я собираюсь защищать тебя, особенно если Клейт пытается очернить твое достоинство!

— Мне все равно, я могу постоять за себя. Это другое дело, — огрызнулась Артемида, лавина раздражения стремительно вырывалась из ее рта, — я совершенно готова продолжить наше соглашение в том виде, в каком оно есть, даже с твоим отвратительным присутствием.

Артемида слегка повысила голос, подавляя мрачный взгляд, который она бросила на него в ответ, ее гнев уже разгорался вовсю. Условия их жизни ее очень устраивали, поскольку она поняла, что альтернатива была бы ненужной опасностью для нее самой, но у нее все еще возникало подозрение, что всякий раз, когда она переодевалась или принимала ванну в палатке, Персей находился всего в нескольких футах от нее и подслушивал.

— Но если ты попытаешься контролировать мои действия или прикоснешься ко мне еще раз, я выпотрошу не Клейта, — Артемида ткнула пальцем в плечо Персея, поскольку на нем была только белая туника, его доспехи все еще находились в их палатке.

— Прекрасно, — ответил Персей, — Не помогать Богине, ставшей смертной. Понял.

Персей был человеком, приводящим в бешенство, как выяснила Артемида, и она слегка подняла взгляд в его обвиняющие зеленые глаза.

— Ты знаешь так же хорошо, как и я, что это не то, что я имела в виду.

— Ну и что ты имела в виду?

Она точно знала, что имела в виду. Но признать этот факт, даже мысленно, было не тем, что она была готова сделать. Поэтому она прикусила язык. Лучше промолчать, чем признать…

— Все ли Богини такие же гордые, как ты? — фыркнул Персей, непонимающе глядя на нее снизу вверх, — Потому что, если так, я рад, что не встретил никого другого.

— Ты следи за собой, Персей, — предупредила Артемида, его последняя колкость легко подогрела ее гнев, и она указала на него пальцем, — В конце всего этого у меня не будет никаких угрызений совести по поводу превращения тебя в какое-то лесное существо на длительный период.

Но ее угроза не возымела действия, поскольку ее новообретенный гнев схлынул, как отлив. Она могла видеть, что в его глазах пляшут озорные огоньки, и Артемида обнаружила, что не так уж и против пошутить с ним.

— Но нет, как Богиня, я, как правило, более сдержанна, чем многие, такие как Афродита. Я думаю, она нашла бы Александра прекрасным человеком.

Ее собеседник серьезно кивнул, прежде чем ухмыльнуться.

— За это я благодарен. Он и так достаточно высокомерен.

Воспоминания полностью захватили ее, так что Артемида оказалась на пороге Тронного зала. Местоположение заставило ее задуматься, и недавние воспоминания задержались в ее памяти, как роса после утреннего дождя. Это был первый раз, когда у них состоялся настоящий разговор. Без инцидентов. Артемида наслаждалась воспоминаниями, наслаждалась приливом эмоций, который она испытала, подшучивая над ним. Улыбка быстро сползла с ее лица, когда она вспомнила, что было на следующий день: Битва при Иссе. Битва, в которой она участвовала впервые в качестве смертной, была тем, что она хорошо запомнила, наблюдая за ходом событий с близлежащего скального выступа, сразу за пределами дальности выстрела из лука с тыла македонских позиций.

Линии сражений немного напомнили ей те, что были на Гранике, за которыми она наблюдала из своей колесницы. Но на этот раз Артемида чувствовала себя не так непринужденно. Несмотря на всю ее спокойную собранную ауру, был один подчеркивающий фактор, который вызывал ее новообретенный страх. При Гранике она полностью контролировала ситуацию. Но теперь она больше не была Богиней. И если македонская экспедиция проиграет, она вполне может быть захвачена персидскими войсками. Вернется ли ее Божественность после такого поражения македонцев, было неясно, и с тех пор, как она убила Дракона на утесе, она не видела никаких знаков от Богов.

Но она ничего не могла поделать, кроме как наблюдать и следить за небом в поисках птицы-собаки. Это и наблюдать за надвигающимся боем.

Македонские и греческие войска выстроились перед ней, как и было установлено советом. Справа легкая пехота и основная часть македонских солдат выстроились, готовые пересечь реку. Македонский центр был плотно забит длинными блестящими копьями-сариссами и толпящимися ракетными войсками, которые были выстроены перед линиями пик. Артемида узнала пару мужчин даже с того расстояния. Она не произнесла речь перед мужчинами и вообще не предложила никакой мотивации, только заявила, что они должны помнить, чему она их научила. Последний фланг, Левый, Артемида изучала усерднее всего. Там была союзная греческая кавалерия, а также силы гоплитов каждого города-государства и королевская агема, размещенная там по приказу Александра. Они выстроились нейтральным строем, не занимая ни агрессивной, ни оборонительной позиции.

Персидские линии только что выдвинулись на позиции, надвигаясь и перемалывая их в течение нескольких часов в течение всего утра. Ранее, по словам разведчиков, произошли короткие стычки между силами легкой кавалерии. Труп одного коня был найден на персидском берегу реки.

Прямо напротив находился массивный блок персидской и греческой пехоты, который противостоял македонскому центру. Силы наемников, оснащенные греческим гоплоном, были выстроены впереди, а еще тысячи персидских солдат составляли вторую половину пехотного строя. Он простирался намного длиннее македонских позиций, но не в той степени, в какой, вероятно, желали персы. Полем боя была узкая полоска равнины, вдающаяся в океан. Берег моря был высокогорными холмистыми равнинами.

Только у персов справа было много тяжелых всадников, которые легко превосходили македонских слева, но у македонцев справа была только тяжелая пехота. Не так, как подозревал Александр, но Артемида увидела преимущество… если Парменион смог сдержать натиск персидской конницы, она не сомневалась, что Александр и Персей смогут прорваться через персидские ряды.

В воздухе раздался громкий звук горна, эхом отразившийся от близлежащих холмов, усиливая ревущую ноту взрыва. Артемида увидела, как передние ряды македонцев немедленно отреагировали. Центр двинулся как один и быстро начал маршировать строем к реке, при этом стрелковые войска свободно расположились вокруг плотных блоков македонской фаланги. Македонцы справа тоже двинулись вперед, кавалерия была хорошо обучена. Они рванулись вперед, как стрела, спущенная с тетивы; Отклоняясь вперед со своих позиций для маневрирования, в немедленную атаку через русло реки.

Напрягая свое смертное зрение, Артемида смогла разглядеть новую фиолетовую накидку, которая была накинута на плечи Персея. Он хорошо ездил верхом на большом темно-коричневом жеребце, который соперничал с чудовищным скакуном Александра, и Артемида неохотно восхищалась плавностью Персея в седле. Персей и Александр ехали в первых рядах союзной кавалерии и первыми бросились в извилистое течение мелководной реки. Вспомнив битву на Гранике, где Александр сражался один, Артемида слегка рассмеялась. Персей явно помнил рвение Александра первым пересечь реку, и, похоже, он не позволил бы своему королю сделать это снова.

Персы не замедлили с ответом. Их собственная кавалерия отреагировала быстро. Построившись на поле боя, персидские всадники бросились к строю Пармениона, где его собственные греческие всадники бегали взад-вперед перед стеной щитов гоплитов.

Артемиду поразила схожесть ситуации, когда она вспомнила битву при Гранике всего полгода назад. Только на этот раз Артемида смогла увидеть, что персидская армия не была полна провинциальных войск и наспех набираемых фермеров.

Свидетельством тому были сверкающие золотые копья персидской королевской гвардии, которые стояли в центре. Кроме того, со своей позиции она могла видеть крытую колесницу в глубине персидских рядов. Такая роскошная боевая машина, защищавшая гонщика от палящего солнца пустыни, могла принадлежать только одному человеку. Они не обсуждали это на заседании совета, но Артемида знала, что Александр был зациклен на идее встретиться с Дарием в ближнем бою, король с королем. Она только надеялась, что Персей осознает опасность, которую представляет такая перспектива.

Внезапно налетевший ветерок заставил длинные травы вокруг нее наклониться. Ее волосы взметнулись вверх, так как сам воздух, казалось, дико искривлялся вокруг нее. Отведя взгляд от предстоящей битвы, Артемида резко развернулась из своего положения на выступе скалы, чтобы найти источник ветра. Глубоко в груди у Артемиды что-то глухо и отстраненно пульсировало, и Артемиде было трудно определить, что это за чувство. Воздух продолжал ударяться о выступ скалы, недостаточно сильный, чтобы сбить ее с ног, но ей пришлось сосредоточиться на том, чтобы сохранить равновесие.

«Что это было?» — подумала она, — «Для ветра было неестественно завывать в безветренный день… Неестественно…»

Артемида внезапно почувствовала стеснение в груди из-за знакомого предупреждения: бессмертный был рядом.

Недолго думая, Артемида подняла лук и наложила на тетиву бронзовую стрелу. Порывистый ветер усилился вдвое, но Артемида твердо уперлась ногами в сандалиях в скалистый выступ.

— Покажись! Я знаю, что ты здесь, — прокричала она сквозь рев воздуха, бушевавшего вокруг.

Глубокий женский смех эхом отозвался в ее ушах, на мгновение наполняя ее разум словами, которые сами по себе имели значительную силу. Но ветер действительно начал стихать, и вокруг нее воцарилась тишина. Артемида резко обернулась, ничего не видя, прежде чем тот же голос произнес у нее за спиной.

— Рада встрече, Фиби Артемида. Хотя, учитывая нынешние обстоятельства, не могу сказать, что рада тебя видеть.

Артемида замерла, прежде чем повернуться навстречу этому незнакомому бессмертному. Зрелище, представшее перед ее глазами, почти заставило ее отвести взгляд в мольбе. Богиня перед ее глазами была стройной, одетой в шелковые персидские одежды, которые потрясающе облегали ее фигуру. Артемида едва могла осознать зрелище, представшее перед ее глазами, и изо всех сил пыталась выдержать взгляд бессмертного.

— Кто ты? — спросила Артемида, вопрос прозвучал более натянуто, чем ей хотелось бы. Внезапное напряжение нервировало, поскольку она чувствовала себя незащищенной и уязвимой.

Бессмертная, которая была лишь немного выше ее самой, не улыбалась. Ее лицо было гладким и немного загорелым, с золотистым отливом на щеках. Темно-черные волосы струились по спине каскадной волной, которая казалась бесконечной, обрамляя женственные плечи и изящные предплечья божества, ни одного изъяна. Но все же самая поразительная черта — это глаза этой бессмертной: темные омуты, смотревшие на нее со жгучей ненавистью, которые, казалось, видели её душу в своих темных глубинах.

— Я Анахита, Богиня рек и войны. Я наблюдаю за всеми, кому воды Востока дают жизнь, и защищаю тех, кто молится мне. Вам здесь не рады, как и этим иностранным захватчикам, — заговорила Анахита, ее голос скользил по воздуху, как будто это была извилистая река с неудержимой силой. От неуловимой силы, следующей за заявлением Анахиты, у Артемиды чуть не подогнулись колени.

Несмотря на все это, Артемида рылась в памяти в поисках каких-либо воспоминаний об Анахите. Самым дальним Востоком, на котором она была, было место происхождения Тевкра, Древний город Троя. Троянцы не поклонялись никому по имени Анахита. Это была персидская богиня, причем могущественная, тем более что Артемида не знала о ее способностях.

— Анахита, как Богиня Охоты, я разделяю твою любовь ко всему, что связано с природой. Это, — Артемида указала на атакующие ряды двух армий, — не моих рук дело.

Она изучала Богиню, стоявшую перед ней. Артемида обнаружила, что ее способность мыслить вернулась.

— Я уже знаю. Твои мысли голы, как камни высохшего русла реки. Это не меняет того факта, что ты вмешиваешься в дела, которые запрещены нам, бессмертным. Это то, чего ни я, ни другие боги нашего Пантеона не хотим видеть.

Лицо Анахиты медленно потемнело, а ее успокаивающий голос превратился в лед, что сопровождалось поднятием холодного ветра вокруг. Артемида настороженно наблюдала, опустив лук до земли.

— Я чту древние законы, персидская богиня. Я не подниму оружие ни на одного перса. Я здесь только для того, чтобы давать советы и сражаться с любыми монстрами, с которыми столкнется эта экспедиция.

— Я слышала рассказы о твоем упрямстве. Члены греческого Пантеона действительно считают себя правительницей всего сущего. Я не могу рисковать таким высокомерием, чтобы шептать в уши захватчикам моих земель, — заговорила Анахита, поднимая руку в сторону Артемиды.

Она засветилась неземным голубым светом, как и как две яркие змеи, ленты света обвили ее предплечье. Холодный ужас наполнил сердце Артемиды, и она инстинктивно подняла лук и выпустила стрелу прямо в лицо Анахите. Однако стрела растворилась в воздухе, как роса под палящим солнцем. Широко раскрыв глаза, Артемида почувствовала, как сияющая голубой свет поглотил все в пределах её видимости; она собралась с духом, закрыв глаза в ожидании ощущения острой пронзительной боли, которая пришла вместе с магическим ударом.

Только его так и не появилось.

Вспыхнул еще один яркий свет, успокаивающего золотистого оттенка, который закрывал вечную синеву. Это было знакомое тепло, которое окутывало ее защитными волнами.

Артемида открыла глаза и увидела Аполлона, своего брата-близнеца, стоящего перед ней с хмурым выражением на обычно веселом лице. Он стоял в своей смертной форме, в облегающей белой тоге, перетянутой болденовыми шнурами, с золотой лентой, удерживающей его песочного цвета волосы в узде. Чарам Анахиты противостояла магия ее брата, и Артемида почувствовала смесь облегчения и стыда. Появление ее брата вселяло уверенность в том, что он все еще присматривает за македонским походом, но она никогда не нуждалась в его помощи, по крайней мере, с тех пор, как они стали Богами.

— Анахита, ты должна знать, что бессмертным запрещено вмешиваться в дела смертных, — голос Аполлоса лился с изяществом, которого Артемида никогда раньше не замечала. Это был голос человека, которого Артемида хотела продолжать слушать. Глухие тревожные звоночки зазвенели в голове, когда она изо всех сил пыталась обуздать присутствие двух бессмертных и их ауры.

«Это то, через что проходят все смертные? Испытывал ли Персей подобное влияние от меня?» — на мгновение задумалась Артемида, наконец освобождая свой разум от притяжения ауры своего брата.

— Ты переступаешь границы дозволенного, сын Амона, — выплюнула Анахита, первые признаки гнева проступили на ее безмятежном лице, — Семейная любовь управляет твоими суждениями.

— Как и твоими собственными, — горячо ответил Аполлон, — у Фиби Артемиды нет бессмертия, оно было отнято у нее. Я знаю, ты это чувствуешь, и нападение на смертную имеет последствия даже для тебя. У Зевса действительно большая сила, а его терпение намного меньше. Даже нападение на изгнанную Богиню будет иметь свои последствия.

Анахита сделала паузу, прежде чем медленно обойти Аполлона и Артемиду. Хотя она знала, что ее брат силен, Артемида не знала, сможет ли он бросить вызов такой Богине.

Внезапный лязг оружия и крики людей и зверей отвлекли ее взгляд от напряженного противостояния между Персидской богиней и Аполлоном.

Македонцы нанесли удар по правому флангу персов, и Артемида зачарованно наблюдала, как сотни тяжелых всадников врезались в ряды пехоты персов. Это была беспорядочная резня. Каждая сторона боролась за победу. На противоположной стороне поля происходило прямо противоположное, когда персидско-бактрийские воины атаковали плотный фланг обороны, удерживаемый Парменионом.

Но именно центр в конечном итоге привлек ее внимание. Жестокий бой македонской фаланги против персидских стрел усеял берега реки и саму реку сотнями тел. Сформированные новые фаланги изо всех сил пытались сохранить свою сплоченность, в то время как македонские стрелки — пеллийцы и балеарцы — пытались открыть ответный огонь с нетрадиционных позиций в реке и на её песчаных берегах.

Даже если македонский центр прорвался бы через реку, Артемида могла видеть батальоны греческих наемников, которые были готовы атаковать македонцев.

— Битва окончена, — сказал Аполлон, — я ухожу.

Артемида повернулась к нему, но он по-прежнему обращался к Анахите, которая, казалось, не определилась со своими действиями. Воцарилась напряженная тишина, когда Артемида стала свидетелем противостояния, которое в мгновение ока могло перерасти в дуэль, но напряжение внезапно спало, когда выражение лица Анахиты сменилось негодованием, и она растворилась в легком тумане.

— Аполлон… — начала Артемида нерешительно, глядя ему в лицо.

— Не волнуйся, сестренка. Я прикрою тебя. Передай от меня привет Персею! — и он тоже растворился в воздухе.

Артемида немедленно нахмурилась из-за его последнего замечания, но ее внимание снова отвлекло от мыслей о том, что только что произошло на ее маленьком холме.

То, чего она боялась, теперь осуществилось. Первые подразделения фаланги, возглавляемые Клейтом, подверглись немедленному давлению со стороны греческих наемников, которые бросились вперед еще до того, как македонская фаланга успела закрепиться на берегу реки.

Завязавшаяся рукопашная стала кровавой баней для обеих сторон. В некоторых частях берега реки македонцы натянули свои сариссы, которые мешали греческим наемникам подобраться поближе, но другим подразделениям удалось прорваться сквозь ряды падающих от персидских стрел македонских солдат в легкой броне. Некоторые даже побросали свои копья и сражались короткими мечами. Артемида даже видела, как пеллийские стрелки, которых она тщательно тренировала, присоединились к битве, пытаясь заделать любые бреши в рядах македонцев.

Хотя ситуация была отчаянной, план работал. Все большее число македонских подразделений в центре переправились через реку и обосновались на берегу, отказываясь сдавать позиции. Весь персидский центр обрушился на них, полный решимости вытеснить македонцев, устроив массовую, жестокую драку. Оглядев заднюю часть центра, Артемида увидела, как Дарий отчаянно размахивает красным лоскутком шелка, и ряды персов ответили тем же, устремившись вперед, чтобы присоединиться к битве.

Парменион и Клейт должны были стать наковальней кузнеца. Александр и Персей станут молотом, который расплющит персидский клинок между прочным железом македонской военной машины. Александр и Персей не продвинулись далеко вперед, но пехота, с которой они столкнулись, уступала, и македонские солдаты, казалось, почувствовали победу. Артемида заметила Персея, который выехал вперед на своем коне, обогнав своих братьев по оружию, разрушил наспех возведенную стену персидских щитов. Но затем удар копьем настиг Персея сбоку, пробив его нагрудник, Персей упал с седла на пыльную землю.

Артемида замерла, и в глазах у нее потемнело. Волна эмоций захлестнула ее грудь: страх, печаль, гнев. Но одно чувство пронзило ее сердце, какое-то беспокойство, которое было самым запутанным из всех.

— Вставай, Персей! — скомандовала Артемида, расхаживая туда-сюда по своему холму. Но брешь, созданная Персеем, вызвала бурю пыли и поток всадников вперед, и любой шанс увидеть Персея мгновенно исчез. В суматохе потерялся даже его чудовищный конь.

— Клянусь, Если ты умер, Персей, — пробормотала Артемида себе под нос, — я пойду и убью тебя снова, но уже в подземном мире.

Ее хватка на луке усилилась, по мере того как тянулись секунды. Ситуация становилась только более ужасающей, поскольку кричащие люди и лошади бросились вперед на рушащиеся позиции персов. Внезапная мимолетная мысль поразила ее: почему она должна волноваться? Почему она волновалась?

Персей была ценным союзником, да, но Александр уже гарантировал ее безопасность во время похода. Конечно, Персей оказал ей большую помощь, но он также неоднократно конфликтовал с ней. В чем была настоящая трагедия смерти Персея? Она получит его палатку.

Но эти разумные доводы в ее голове рассыпались, когда чужеродное чувство вины скопилось в ее душе. Постоянный порыв… интереса — к Персею — продолжал сдерживать ее отработанный ядовитый окрас его лица. Она не могла перестать думать о нем, что никогда не занимало ее мысли с тех пор, как гигант Орион поразил ее своим замечательным видом. Хотя у Персея могли быть те же недостатки, что и у Ориона, Артемида постепенно выбросила эту мысль из головы; Персей не был похотливым ублюдком. Он был верным мужем.

С этой мыслью Артемида кивнула и молча пожелала Персею выжить ради его жены. Но она, наконец, увидела то, что искала.

Семя подозрения проросло в голове, когда Анахита так быстро ушла. Уход Аполлона и падение Персея отвлекли ее мысли, но теперь она сосредоточила свое внимание на возвышенностях реки, которая петляла между холмами и скалами. Именно там она, наконец, узнала план Анахиты.

Крылатые Псы спустились с гор. Они появились далеко, слишком далеко, чтобы различить их точную форму, но Артемида не сомневалась, что эти звери были посланы напасть на македонцев, и что Анахита выпустила их на волю.

Не теряя времени, Артемида сделала пару шагов назад, прищурив глаза, оценивая высокий скальный выступ перед собой. Ее ноги уперлись в землю, а тело вибрировало от нервной энергии, и прежде чем возникли какие-либо другие мысли по этому поводу, Артемида бросилась вперед, оттолкнувшись от скального выступа в воздух и полетев вниз. Она ударилась о траву и покатилась от удара, посылая в свое сознание поток все еще свежих дезориентирующих звуков, но она вышла из своего переката, готовая бежать; Ей нужно было добраться до реки.

Ее лук крепко привязан к спине, стрелы блестят на солнце, а охотничьи ножи македонского мастера надежно спрятаны в ножнах. Артемида немедленно начала двигаться, мгновенно перейдя на бег, когда она рванула к македонскому центру. Расстояние было небольшим, но пока она бежала, Артемида могла видеть все более увеличивающихся Собак-Птиц, летящих низко, почти касаясь гладкой поверхности реки. Их цель была ясна. Многие македонские воины до сих пор тонут при переправах через реку высотой по пояс: легкая добыча.

Артемида обнаружила, что проталкивается через тыл, где ухаживали за ранеными и вытаскивали тела: первые жертвы войны. Именно там она, наконец, добралась до арьергардных подразделений македонского центра, которые начали бросок через ближайший берег реки. Вокруг них были стрелки дальнего боя — среди них пеллианцы, — которые сражались на дуэли с разбросанными персидскими опытными стрелками. Сцена вблизи представляла собой ужасающую бойню. На расстоянии выстрела из лука перед ней раздирали слух звуки и греховные зрелища в македонском центре, упрямо удерживающего свои позиции на с трудом освоеванном дальнем берегу. Непрерывные персидские снаряды описывали дугу по строю, и греческие пелтасты отвечали им тем же, несколько человек стояли в реке. Тысячи тел лежали, распростертые на берегу реки, а некоторые плыли вниз по течению, проливая кровь, которая затемняла реку, превращая ее в темно-бордовый алтарь смерти.

Некоторые мужчины на ближайшем берегу узнали ее.

— Клеоксена! Мы долго не продержимся! У нас заканчиваются боеприпасы! — закричал молодой человек, указывая на двойную шеренгу лучников, которые дали залп по высокой дуге в сторону наступающих персидских рядов.

Артемида не помнила его имени, но она помнила, что видела его умение обращаться с луком и сделала его одним из капитанов перестрелки.

— Хватит об этом, капитан, бери своих людей и следуй за мной! У нас есть более серьезные причины для беспокойства! — огрызнулась Артемида, быстро натягивая лук на спину. Она посмотрела вверх по течению, но на этой высоте скальная стена закрывала ей вид на реку, которая извивалась за отвесным гранитным утесом. Летающих монстров не было видно. Им нужно было спешить.

Артемида побежала вперед, съезжая с каменисто-песчаных склонов на русло реки, когда молодой капитан позвал ее сзади:

— Что важнее?!

Именно тогда Артемида впервые ясно увидела их; У них были тела крупной короткошерстной собаки, но, если бы они стояли, были бы крупнее любого волка или оленя. На их спинах были огромные золотисто-коричневые крылья, которые соответствовали окрасу тела. Ноги могли похвастаться большими когтями, но больше всего пугала пасть зверей: острые угловатые уши и птичьи глаза обрамляли вытянутую морду, но вместо разинутой, истекающей слюной пасти, полной блестящих зубов, был большой острый клюв.

Монстров было по меньшей мере тридцать, они направлялись прямиком к тонущим в реке рядам македонцев. В ее ушах эхом отдался шум с обеих сторон, когда македонцы увидели зверей, и персы заговорили благодарные молитвы.

Артемида проигнорировала этот шум и наложила стрелу, целясь в главного зверя. Крупнее остальных, он возглавлял стаю, низко держа когти над водой. Казалось, он нетерпеливо чертит когтями следы в воде, фокусируя красные глаза на ближайшей добыче. Артемида отодвинула свой щит и выследила гибрида собаки. Она быстро приспособилась к его скорости.

«Охотница: добыча, Анахита» — мрачно подумала Артемида, прежде чем спустить тетиву лука.

Другие стрелки поспешно забросали приближающегося монстра камнями и стрелами, но стрела Артемиды попала в цель, поразив монстра в сустав левого крыла. Эффект был разрушительным; зверь издал пронзительный крик, прежде чем замолчать, и на головокружительной скорости врезался в мелководье. Без функционирующего крыла он врезался головой в каменистое дно реки. Он не всплыл на поверхность.

Вид их лидера, падающего в воду, не остановил остальных членов стаи, и они, в свою очередь, приняли вызов. Некоторые продолжили движение к рядам македонцев, но несколько замыкающих монстров отделились от воды, кружа высоко в воздухе.

Наложив еще одну стрелу, Артемида увидела другого монстра, который с криком приближался к македонцам, которые теперь полностью осознали угрозу, с которой столкнулись. Некоторые подняли свои копья против приближающейся угрозы, но Артемида выпустила еще одну стрелу в ближайшего монстра, ранив зверя в плечо, но она была вынуждена наблюдать за первым столкновением, не успев перезарядить оружие вовремя.

Ее вторая стрела задержала ближайшего зверя, но он избежал раны и вонзился в часть македонской фаланги. Люди были плохо подготовлены, и хищный зверь воспользовался этим в полной мере. Артемида зачарованно наблюдала, как зверь за считанные секунды убил десятки людей, проворно рассекая воздух с грацией колибри. Он уже отклонился от траектории — когда Артемида наложила на тетиву еще одну стрелу — кричащего македонского солдата, пронзенного его передними когтями. Зверь разжал хватку на человеке, уронив его на дно из острых, как бритва, камней. Артемида мрачно нацелилась на зверя, к счастью, не услышав криков человека, когда он врезался в речной утес. Она выстрелила, ее лук послал знакомую вибрацию по руке, когда стрела полетела к цели. У нее не было времени посмотреть, попала ли стрела в цель, так как рядом с ней раздался громкий всплеск и сопровождающий его крик ярости. Артемида развернулась, накладывая на тетиву еще одну стрелу.

Вид сбитого гибрида Птицы и собаки, рычащего, когда он прыгнул к ней, попал в ее поле зрения. Чисто инстинктивно Артемида нырнула в сторону, уронив лук и стрелы на усыпанный галькой берег. Порыв воздуха над ней окатил ее холодной речной водой, и Артемида почувствовала, как за ее шеей мелькнул коготь.

Артемида судорожно глотнула воздух, во рту у нее пересохло. Она немедленно вскочила на ноги, оказавшись лицом к лицу со зверем, от чьих лап она чудом избежала смерти. Когда она это делала, большое количество рыжей шерсти развевалось на ветру, все длинные, похожие на паучий шелк, были унесены ветром.

О, этот зверь был мертв.

Это был тот же лидер, которого она сбила; его левое крыло было неровно прижато к корпусу. Тем не менее, зверь, рычавший на нее, крадущийся вокруг нее, как волк, был ростом ей до плеч. Артемида упирается ногами в галечный берег, ее руки тянутся к охотничьим ножам в ножнах при каждом движении зверя.

Повсюду вокруг Артемида смутно видела орду зверей, кружащих в небе и молодого капитана, возглавляющего своих лучников отгонять зверей. Но она не обратила на битву никакого внимания, уставившись на свой трофей.

Он действительно был в ярости. Его лапы согнулись, глубоко вонзив когти в прибрежные камни. Хвост с длинными перьями мотался взад-вперед, когда существо удалялось от нее на расстояние вытянутой руки.

— Ну же, Анахита, брось мне вызов, — сплюнула Артемида, вытаскивая свои охотничьи ножи, направляя один нож, который она держала в правой руке, на свою жертву. Она положила другую руку с ножом поверх правой, держа сверкающее лезвие поперек тела, как нож для колки льда.

Гибрид Собаки и Птицы зарычал и прыгнул на нее, грациозно рассекая воздух. Она увернулась от быстрого взмаха одной из его лап, перекатившись вперед по боку зверя. Выйдя из броска, Артемида нанесла удар в заднюю ногу зверя, бронзовый нож впился в кость чуть выше колена. Зверь тихо взвизгнул, и Артемида взмахнула запястьем, проведя лезвием по мышцам и сухожилиям, в результате чего на ее руки и лицо брызнула струйка темной крови. Зверь споткнулся. Он попытался развернуться, но ему помешали сломанные крылья. Артемида побежала вперед и нанесла по ране удар плашмя обеими ногами. Раздался тошнотворный хруст, за которым последовал ЩЕЛЧОК, когда кость ноги зверя сломалась. Он рухнул, и Артемида быстро вскочила на ноги, поскольку удар отбросил ее обратно на усыпанный галькой берег. Зверь немедленно сделал нерешительный выпад в ее сторону, но его сломанная нога прервала движение, и зверь упал вперед, ударившись головой о каменистый берег. Артемида спокойно прошла вперед и взмахнула ножом по дуге к голове зверя. Нож вонзился в череп, погрузившись по рукоять в правое ухо. Он вздрогнул один раз, под его короткой шерстью напряглись мышцы, прежде чем застыть безжизненной кучей у ее ног.

— Какая мерзость, — Артемида сморщила нос от запаха животного, испражнявшегося перед смертью, и вытерла лезвие от крови о мех твари.

Шум битвы вокруг нее снова затопил слух: пронзительные крики зверей становились все тише. Артемида посмотрела в небо и увидела полдюжины зверей, хлопающих крыльями, улетающих далеко за океан. Но за это пришлось дорого заплатить: русло реки было усеяно тушами зверей и еще десятками людей, которые были разорваны, искусаны и раздавлены чудовищными монстрами. Подразделения в центре были полностью разбиты, и единственными подразделениями, которые все еще сражались, были люди, переправившиеся через реку, и то едва держались. Шлем Клейта с плюмажем сплотил центр в середине боя, но ему нужна была помощь, и желательно незамедлительно.

Прямо перед тем, как она собиралась подбежать к рядам македонцев, которые пали под натиском Крылатых псов, Артемида увидела зрелище, от которого по телу разлилось облегчение. В рядах персов пробежала рябь, когда Артемида увидела, как Персей и Александр обрушились на персидский центр с тыла, уничтожая скопление персидской пехоты своей кавалерией.

Она, как и другие македонцы, триумфально подняла свое оружие.

Артемида с легкостью распахнула двойные двери, аура магической энергии окутала ее фигуру, когда она вошла в тронный зал.

Возвышение окружали Зевс, Посейдон и Аид, а Гестия была посредницей, олицетворяющей голос разума среди старших Богов.

— Твой сын вызвал такой переполох! Монстр взбудоражил всю страну, Боги соперничают за то, чтобы украсть мой символ власти! И теперь он присылает нам отрубленную голову Медузы?!

— Следи за собой, брат, — прорычал Посейдон, и его голос ударился о куполообразную крышу храма подобно океанской волне, — Мой сын всего лишь мальчик, и любой вред, который ты ему причинишь, я обрушу на тебя в тройном объеме!

— Ты не в том положении, чтобы угрожать Зевсу, и ты не можешь вести себя как защитник, Посейдон. Я знаю, что ты украл мой шлем. Трезубец Посейдона остался него, но я могу только предположить, что так будет недолго! — Аид перекался с Зевсом, тени, окутавшие зал, усилились, извиваясь, готовые вырваться на свободу.

— Маленькие братья, у нас посетительница, — голос Гестии успокаивал трех старших Богов с силой, которую Артемида хотела бы никогда не видеть, как Гестия использует.

— Приношу извинения за то, что не присутствовала на заседании Совета. Я была занята; Моя охота в настоящее время направлена на выслеживание Похитителя Молний… — Артемида подняла руку, подавая знак Аиду, — И я приказала им допросить полубога о Шлеме, как только он будет схвачен. Я тоже рада видеть тебя, тетя Гестия. Прошло слишком много времени, — Артемида улыбнулась Старшей из Детей Кроноса. Гестия улыбнулась ей в ответ, ее теплый взгляд отразился в сияющей инкрустированной тоге, которую она носила.

— Дочь, тебя не пригласили на эту встречу, — тихо кипел Зевс, — По этому вопросу будет проведен еще один совет…

— Я здесь не для этой встречи, я здесь, чтобы поговорить с Посейдоном, — спокойно ответила Артемида. По иронии судьбы, теперь ей не стоило бояться Зевса, поскольку его молнии больше не было. Она не была настолько опрометчивой, чтобы думать, что может надеяться победить своего отца в состязании силой или мастерством, но у нее было значительное преимущество в том, что она могла говорить свободно.

— Я еще не закончил дела, — Зевс зарычал, прищурившись на Артемиду, его подстриженная борода потрескивала от электричества.

— Я думаю, эта встреча окончена, — заговорил Посейдон, рукоятка его трезубца с глухим стуком упала на мраморную площадку.

Она мерцала золотым светом, как будто ее видели из-под воды. Хотя Гестия обладала глубокой силой и чувством любви, которые могла ощутить Артемида, аура Посейдона была гораздо более загадочной. Как и само море, аура Посейдона обладала глубиной, которая заставляла Артемиду только удивляться силе, которой обладал Посейдон.

Аид кивнул один раз, сам себе, прежде чем исчезнуть в паутине теней, свирепо глядя на двух своих братьев.

Зевс перевел взгляд с Посейдона на нее, прежде чем прорычать:

— К Солнцестоянию, или будет война, — Он тоже исчез в ослепительном сиянии белого света.

Непрекращающееся напряжение, царившее в зале с тех пор, как Артемида вошла, медленно спадало, побуждая Артемиду поговорить с Посейдоном и Гестией.

— Чему обязан таким удовольствием, племянница? Последний раз мы разговаривали во время Эль-Ниньо в 86-м, не так ли? — Посейдон, одетый в облегающий корсаж из доспехов, украшенных серебряной чешуей, блистал гавайской рубашкой и коричневыми брюками, современной обувью и солнцезащитными очками.

— Ты затопил мои леса на Западном побережье. Я ответила тем же, — Артемида скрестила руки на груди, вспоминая это событие.

— Да ну, мне не понравилось, когда ты охотилась на акул со своим луком.

— Я оценила это, — ответила Артемида, и тень улыбки появилась на ее лице, когда она изучала Морского Бога.

Она знала, почему Афина находила его таким красивым и надоедливым. Загорелый, с густой подстриженной черной бородой, Посейдон был игривым, но в то же время настолько серьезным, насколько только могут быть штормы. По ее мнению, Посейдон был хорошим человеком, поскольку он помогал ей во время Македонской экспедиции.

— Что касается твоего сына, — начала

Артемида, — я выслеживаю его, но ты знаешь, что я не собираюсь причинять мальчику вред, если он действительно невиновен. Независимо от моих или твоих желаний, война между Богами не может произойти. Если я смогу сыграть роль в том, чтобы это произошло, я это сделаю. Я иду по пятам за твоим сыном, и мы найдем его. Но если бы ты сказал мне, где он…

— Артемида, это мой сын. Я знаю, что ты желаешь мне добра, но я не могу тебе помочь. У тебя могут быть свои обиды на Зевса, но у моего сына есть миссия. Аид думает, что я не знаю, но он забрал Салли, мать моего сына, в Подземный мир, на тот случай, если у моего сына действительно есть молнии.

— Ты что, не знаешь? — спросила Артемида, удивляясь, как такое оружие было украдено с такой ловкостью и без предупреждения

— Я совершенно без понятия. И все же, кто бы ни украл молнии и шлем, сделал это с намерением подставить моего сына. Мне повезло, что мой сын так быстро прислушался к своим инстинктам.

Артемида заметила намек на гордость, который Посейдон вложил в свою речь. Со времен македонской экспедиции Артемида считала, что давно пора получить общие знания о потомстве Посейдона, и даже зашла так далеко, что помогла некоторым в их жизни.

— Сын Посейдона… с мозгами? Возрожденный Тесей? — спросила Артемида, ухмыляясь.

— Наверное, я должен радоваться, что у меня нет дочери, я бы представил, что из нее получилась бы такая охотница, что все мои дети были бы карликами по сравнению с ее силой, — согласился Посейдон, прежде чем бросить взгляд на солнечные часы на помосте. Его темно-синие глаза потемнели, а хватка на трезубце значительно усилилась, — Я сделаю все, что смогу, чтобы найти молнии и шлем, но если они не будут найдены, я буду готов к войне. Если я этого не сделаю, Зевс и Аид вырвут мир из моих рук.

Артемида кивнула, прежде чем спросить, чего она больше всего боялась перед тем, как прийти сюда.

— Если бы я была Афиной, ты бы дал такой же ответ?

— Да.

Артемида наблюдала, как тушу оттаскивали от берега реки вместе с тысячами мертвецов, которых не унесло вниз по течению в море. Артемида стояла в стороне от всего этого, сидя на камне, возвышающемся над руслом реки. Так много смерти. Это было совсем другое чувство, чем Артемида помнила. Смерть была естественной, жизненный процесс, за которым наблюдали Боги. Однако было проще избежать последствий смерти.

Битва при Гранике была настоящей, но она и близко не подходила к здешней бойне. Сегодня вечером состоятся похороны с крепкими деревянными кострами, на которых будут сжигать мертвых. Окончательный подсчет, как узнала Артемида, составлял 7452. И это только в отношении погибших македонцев и греков. Слова Анахиты сами собой всплыли у нее в голове.

«Была ли она права? Какой смысл следовать за этой экспедицией?»

Река все еще была бледно-розовой, освещенной заходящим солнцем, которое опускалось все ближе к просторам Средиземного моря. Помимо воды, там все еще были некоторые звери, не обошедшие смерть. Артемида наблюдала, как некоторых медленно уносило в море; но большинство либо выбросило на берег, либо они лежали посреди ласковых вод реки, слишком тяжелые, чтобы их можно было унести. Все, даже волы, вздрагивали, находясь рядом с этими животными. Что еще хуже, Артемида не могла понять, кем они были, как ни старалась. Она не пошла наблюдать за Персеем или Александром, которые с триумфом проехали по полю боя, прогнав разбитые остатки персидских войск.

Она видела, как Персей посмотрел на нее с облегчением, прежде чем отправиться в лагерь; однако Александр выглядел разъяренным. Было нетрудно догадаться почему: Дарий сбежал. Когда Персей проезжал мимо, Артемида хотела поговорить с ним, но ей помешали мужчины, которых она тренировала: пеллианские стрелки. Они, даже самые неприятные из них, такие как человек, которому Артемида прострелила руку, были благодарны за ее присутствие во время нападения зверей на реке. Пеллианцы нахваливали ее за то, что она сама сразила пятерых зверей. Были убиты только трое.

Но это привело ее к настоящей задаче: отчет. Македонцы хотели бы получить объяснение такой атаки монстров и вероятности их возвращения. У нее не было ответа на этот вопрос. Во время отдыха она хорошо рассмотрела убитого ею лидера, внимательно изучив его тело. Силуэт зверей, который она мельком увидела в воздухе, ничего ей не дал. Плоские, угловатые уши, длинные клювообразные морды и форма задних бедер гибрида почти заставили ее подумать о волках… которые летают.

Зрелище настолько заинтриговало ее, что кровь, засохшая на ее лице, волосах и обнаженной ключице, совершенно не беспокоила.

В воздухе рядом с ней внезапно что-то дрогнуло, и, прежде чем Артемида успела отреагировать, рядом с ней сидела ее сестра Афина. Артемида едва успела схватить лук, как ее глаза наконец увидели ухмыляющееся выражение на лице Паллады.

— Рада снова видеть тебя, сестра, — Афина говорила спокойно, выгнув бровь при запоздалом движении руки Артемиды, — Я не знала, что представляю угрозу.

— После сегодняшнего дня мне придется быть настороже, — фыркнула Артемида, опуская лук, ее нервы начинали сдавать от внезапного прилива адреналина.

Афина спокойно сидела рядом с ней, одетая в длинную белую тогу, перетянутую серебряным шнуром. Артемида могла только представить, как это выглядело сверху. Двое бессмертных, одна безупречна, другая все еще пропитана кровью неизвестного зверя.

«Они мне известны» — ответила Афина.

Ее голос проник в разум Артемиды, подобно змее, обвивающейся вокруг мыслей, которая выжимает жизнь из своей жертвы. Это было тревожное чувство, которого Артемида боялась. Однако, когда она сосредоточилась на изгнании Афины, ее присутствие полностью исчезло. Однако это напряжение истощило ее силы, и она изо всех сил старалась не выдохнуть, когда от тяжелого труда у нее перехватило дыхание.

«Неужели она была настолько уязвима?»

Артемида пристально посмотрела на Афину, когда наконец пришла в себя.

— Да, я знаю, что ты можешь проникать в мои мысли, а теперь, прошу, воздержись от этого, — Ее сестра весело посмотрела на неё, прежде чем стать серьезной. — Ты знаешь этих зверей? Я признаюсь, что нет, — продолжила Артемида, указывая на одного, застрявшего на выступающем камне в реке, его крылья и тело были искалечены при падении в Пинарус.

На этот раз Афина нахмурилась, обычное зрелище для Артемиды. Богиня мудрости была, пожалуй, самым умным существом на земле, но были знания, неизвестные даже ей.

— Я также признаюсь, что сначала не понимала. Я наблюдала, как ты сражаешься со зверями, и сразу же попыталась понять их происхождение. Однако о них нет ни записей, ни знаний, даже от персов Анатолии. Тем не менее, они прилетели с гор и явно любили море… поэтому я спросил его.

Артемида оживилась:

— Посейдон знал? Из всех Богов и богинь…?

Афина поджала губы.

— Да, и он приложил немало усилий, чтобы сообщить мне о своем подвиге. Он хвастался, что столетия назад обустроился на Пинарусе, чтобы… обмениваться любезностями с Анахитой. Она, в свою очередь, рассказала ему о звере, созданном ею: Симурги.

Артемида не упустила из виду напряженность Афины, когда она пересказывала ей разговор, но выбросила эти мысли из головы, на случай, если Афина внезапно опять решит залезть к ней в голову. Слово было чужим для языка, и Артемида попробовала его произнести:

— Симург, он сказал что-нибудь еще?

— Только то что… Анахита была очень рада поделиться этой информацией… поскольку она была очень довольна… — Афина резко оборвала себя, кипящая ярость в ее голосе постепенно смягчалась, — Но благодаря названию я смогла узнать больше. Симургов обычно описывают как спокойных, мудрых существ: Хранителей знаний, живущие на вершинах персидско-иранских гор. Нигде ге упоминается, что они существа войны.

В голове вспыхнули образы режущих когтей Симургов и их клювов, пронзающих броню. Звери, созданные для войны или нет, они определенно могли воевать.

— Анахита заинтересовалась мной, есть ли шанс, что меня ждут какие-то другие сюрпризы?

Была одна легенда, которую Артемида имела в виду, но если Симурги существовали, возможно, они тоже…

Афина ответила мгновенно:

— Я изучала это. Наверняка есть каркаданны, которые бродят по выжженным равнинам Востока. Мне не нужен Посейдон, чтобы сказать это. Однако… Я не знаю насчет других существ. Там будет много монстров, большинство из которых ты знаешь. Есть… Аждаха. Я спросила Посейдона, и даже он не смог подтвердить существование этих существ. Однако, если в морях никого не осталось, то…

Артемида барабанила руками по влажному камню. Она знала о каркаданнах; они были захватывающими экзотическими животными, но они не пугали ее. Аждаха пугала.

— Я знаю легенды, — Артемида повернулась к своей сестре, — если и остались какие-то Аждаха, они будут старыми и могущественными. Я позабочусь о том, чтобы больше не гневить персидских богов, и надеюсь, что даже Анахита не сможет призвать их изначальную силу.

— Мне жаль, что я не могу сделать больше, сестра, — Афина пристально посмотрела на нее, прежде чем поднять глаза к небу, — Аполлон зовет, и теперь у тебя своя компания.

Артемида кивнула, прежде чем повернуться на предупреждение Афины. Она была так глубоко погружена в свои мысли, что, взглянув вниз, к основанию скалы, увидела Персея, смотрящего на нее, и Афину. Как минимум, он был в изумлении.

— Леди Клеоксена, — осторожно начал Персей, — И… Леди Афина. Для меня большая честь познакомиться с вами.

Он низко поклонился, и даже Артемида вынуждена была признать, что, хотя он все еще был покрыт кровью и пылью после битвы, он был достаточно вежлив.

— Приветствую, Персей, я не была уверена, что так и будет, поскольку ты сам сказал, что «не хотел встречаться ни с какой другой Богиней». — спокойно ответила Афина, прежде чем перевести взгляд на Артемиду. Она пристально посмотрела ей в глаза, и Артемида заглянула глубоко в серые водовороты, которые снова весело мерцали.

«Он очаровательный молодой человек» — мысленный комментарий Афины пробился в ее сознание.

С этими словами Афина растворилась, превратившись в маленькую сову, которая быстро взмахивая крыльями, улетела в сторону заходящего солнца. Артемида нахмурилась, услышав последний мысленный комментарий Афины. Хуже того, она не могла не согласиться… но она не согласилась с тем, что Афина находила его очаровательным.

Персей слегка кашлянула внизу.

— Я, вероятно, заслужил эту последнюю фразу. Она тоже превращает мужчин в лесных существ? Есть о чем беспокоиться?

Артемида не могла не заметить, что у него были забинтованы плечо и рука.

— Может быть, только Горгона. Тем не менее, я бы хотела, чтобы таких в мире было меньше, а не больше, — ответила Артемида, изучая его, — Однако, я думаю, что сейчас тебе следует позаботиться о своих ранах.

Персей ухмыльнулся ей, прежде чем быстро взобраться вверх по скале и сесть рядом с ней, в паре футов от нее.

— Это звучит так, будто ты моя мать. Александр сказал что-то в том же духе, но после того, как я сказал ему, что он может так же легко уложить меня в постель, как пересечь море без ничего, он велел мне найти тебя.

— Я склонна согласиться с Александром относительно твоего здоровья, — Артемида приподняла бровь и указала в его сторону. Вблизи на его нагруднике виднелся небольшой прокол от наконечника копья, который перс вонзил в Персея, — Я видела, как ты падал с лошади.

Он опустил взгляд на свой нагрудник, используя неповрежденную руку, чтобы осмотреть металл.

— Я думаю, что утром у меня будут болеть ребра, но копье даже не пробило кожу. Кроме того, — продолжал Персей, смеясь, — хотя какое-то время это было опасно, когда я шел пешком, Леонфал нашел меня. Он был не слишком доволен мной, но больше его разозлили персы, так что я здесь.

Артемида задумалась.

— Леонфал?

У его лошади было имя, похожее на имя Александра, что неудивительно.

Персей ухмыльнулся.

— Ему нравится его грива, я думаю, она ему идет. Вас, конечно, нужно будет представить. Но хватит о моем захватывающем фиаско. О тебе сейчас говорят в лагере. Даже Клейт, казалось, относился к тебе с некоторым уважением.

— Да, таков был мой план с самого начала — заслужить его уважение, — рявкнула Артемида, свирепо глядя на него. Честно говоря, у него, как ни у кого другого, была склонность менять выражение ее лица с расслабленного на разгневанное. Но Персей продолжал настаивать:

— И пеллийцы, заметьте, включая меня, клянутся, что ты выиграла битву. Этот молодой капитан, Лизандер, сейчас особенно красноречив. Хотя я бы посоветовал тебе избегать его, поскольку он кричит о том, какой невероятной женой ты могла бы стать…

— Он сейчас там? Похоже, тогда он хочет, чтобы его превратили в дождевого червя, — холодно ответила Артемида, брезгливо сморщив нос.

— Меньшего я и не ожидал! — провозгласил Персей, прежде чем повернуться к ней, — Ты должна пойти со мной, приказ Александра. Он хочет услышать от тебя отчет о… — Персей указал на ту же тушку Симурга, которая теперь висела на выступающем участке скалы, — Что бы это ни было.

— Афина посетила меня, чтобы рассказать о них. Признаюсь, я ничего не знала об этих зверях. Они быстрые и смертоносные. Не такая уж большая проблема в одиночном бою, но их стая был достаточно сильна. Афина назвала их Симургами: выведены богиней Анахитой в иранских горах.

Персей присвистнул.

— Тогда как раз туда, куда мы хотим попасть. И ты сказал, что эти монстры — домашние животные Анахиты? Кто она?

— Я не удивлена, что ты не слышал об Анахите. Она могущественное персидское божество. Она пыталась убить меня, прежде чем отправить свою стаю. Аполлон спустился, чтобы остановить ее, — тихо призналась она. Слова вырывались с небольшим трудом, из-за чего Артемида внутренне нахмурилась. Зачем она рассказывала это Персею? Ей не нужно было раскрывать ему свои проблемы. Они были ее, и только ее. Не какого-то молодого македонца…

— Что?! Леди Ар… Клеоксена! — громко сказал Персей, бросив взгляд на людей у реки, которые могли слышать его.

— Правда? Ты беспокоишься, что Персидская богиня пыталась убить меня, но не упоминаешь о том, что Симург облил меня кровью? — спросила Артемида, и на ее лице непроизвольно появилась улыбка.

Персей бросил на нее раздраженный взгляд.

— Я сказал тебе, что помогу в этом походе, и я следую своему слову. Это будет трудно сделать, если на тебя со всех сторон летят мстительные божества. Что касается Симургов, я больше беспокоюсь о них, чем о тебе. Я слышал, ты уложила пятерых из них, нося их кровь как броню. Это немного пугает, вместе с твоими неровными волосами.

Вид себя, бегущей за Симургам, пропитанной их кровью, было слишком реальным, и Артемида фыркнула от смеха, не сумев вовремя поднять руку, чтобы перекрыть шум.

Артемида почувствовала, как ее глаза расширились, и она уставилась на Персея, который изо всех сил старался не рассмеяться.

— Ты никому об этом не расскажешь. Я собираюсь умыться в реке.

Сначала у нее выдрали часть ее каштановых волос, теперь ей пришлось целый день терпеть прикосновение Персея к щеке. Ей не терпелось окунуть голову в холодную воду, хотя бы для того, чтобы стереть с шеи румянец смущения.

(-)-(-)-(-)-(-)-(-)-(-)-(-)-(-)-(-)-(-)-(-)-(-)-(-)-(-)-(-)-(-)-(-)-(-)-(-)-(-)-(-)-(-)

Умывание в реке заняло всего несколько минут, и в мгновение ока Артемида уже шла с Персеем обратно в македонский лагерь. К счастью, ее волосы на самом деле не так уж сильно пострадали. Она быстро порезала охотничьим ножом правый бок, и между ее вьющимися локонами была лишь небольшая заметная разница в длине.

Первая часть путешествия в лагерь прошла спокойно. Артемида не возражала против отсутствия общения, у нее было достаточно поводов подумать об Анахите, монстрах и любых других божествах, которые могли захотеть ее убить. В какой-то момент Артемида украдкой взглянула на Персея, который все время оглядывался по сторонам. Она предположила, что Персей привык к этому, поскольку она сама неосознанно оглядывалась в поисках опасности.

Тем не менее, чем ближе они подходили к лагерю, тем больше солдат и сторонников лагеря они встречали. Вот тут-то и начались похвалы.

Она ненавидела это. Солдаты приветствовали ее, даже выкрикивали ее имя, в то время как множество последователей лагеря пытались продать предметы для нее и Персея. В одном из таких случаев — свои собственные тела.

Две очень свободно одетые женщины приближались к Персею с самой границы македонского лагеря. Район кишел народом, поскольку толпы солдат стекались в лагерь за припасами, услугами и весельем. Артемида презрительно оглядела эту пару, стиснув пальцами рукоять своего сверкающего бронзового ножа.

— Здравствуй, молодой человек, зайди ко мне в палатку сегодня вечером? И приведи свою подружку-амазонку? — стройная загорелая женщина сказала вкрадчивым голосом, проводя руками по вьющимся темным волосам, провокационно демонстрируя свое тело.

— О боги, — Персей пробормотал что-то вполголоса, обращаясь к ней, и набрал в грудь воздуха, чтобы заговорить.

Но Артемида опередила его, ответив:

— Вместо того, чтобы быть пронзенной мечом, тебе следует научиться владеть им. Может быть, тогда у тебя появится цель в жизни. А теперь убирайся с глаз моих, — зарычала Артемида, замахиваясь ножом на женщину, с которой она здесь встречалась уже тысячу раз. Ее разум пульсировал от ярости, и эмоция была сильнее, чем ожидала Артемида, но она сразу же списала это на свою нынешнюю смертность.

Один только вид кинжала заставил двух женщин убежать, обе высказали свои мысли в сердитых возгласах, которые были обращены к Персею и к ней самой.

— Ладно, я впечатлен, обычно заставить их уйти непросто, — заметил Персей, провожая взглядом двух женщин, когда они устремились к другой группе македонцев.

— Они портят репутацию любой женщины. Я бы превратила их в морских слизней, соблюдающих целибат, если бы могла. Я видела таких раньше, прелюбодеек, — Артемида нахмурилась, решительно избегая восхищенных взглядов окружающих их людей.

Она перевела взгляд на Персея, который смотрел на нее с расчетливым выражением лица, отчего на расцарапанной щеке под бородой появилась ямочка.

— Той ночью в начале похода, когда твой символ появился у меня над головой. Почему ты это сделал? — спросил Персей.

Артемида сделала паузу, глядя в глаза Персею, прежде чем снова посмотреть на лагерь последователей, увидев множество киосков и магазинов, которые посещали македонцы.

— Ты был первым человеком, которого я видела, кто рискнул жизнью из-за женщины, даже прелюбодейки, по моральным соображениям. Я многое повидала на своем веку, но бескорыстие не та черта, что часто встретишь.

Персей рассмеялся, глядя на нее с ухмылкой.

— Значит, я какой-то герой?

Он шутил, но Артемида долго и пристально смотрела на него. В отличие от большинства смертных, она знала из первых рук о большинстве «героев», которые путешествовали по миру: Ахиллес, Эней, Одиссей, Тесей и Геракл — обо всех них. У всех было свое наследие и подвиги, но когда Артемида посмотрела на Персея, она вспомнила, как он спокойно бросал клыки Химеры Александру, следуя за ним, без ревности или какой-либо жажды власти. Высказывал ей свое мнение без страха и скрытых тайн. Он раздражал ее, да, но не в неприятном смысле… Нет, Персей не шел ни в какое сравнение с древними героями. Он был чем-то совершенно другим.

— Нет, Персей. Ты не герой. Ты лучше.

— Ну, теперь я знаю, что ты разыгрываешь меня. Как я могу сравниться с могучим Гераклом или быстроногим Ахиллесом, которые, скорее всего, перерезали бы мне горло на дуэли, даже не моргнув глазом? — рассмеялся Персей, положив левую руку на рукоять меча, когда они оба проходили через открытые ворота македонского лагеря.

— Ты не ошибаешься. Я видела обоих, и каждый из них превратил бы тебя в пыль. Их навыки непревзойденны, но даже у героев есть свои недостатки. Геракл предал мою охотницу Зои, отказавшись от своего слова. Она всегда помнит об этом, и я думаю, что она никогда больше не будет доверять мужчине. Ты сам рассказал мне о силе обетов, хотя меня возмущает, что ты считаешь, что я нуждаюсь в защите, и о том, как они демонстрируют качества твоего характера. В конце концов, какая польза от великих поступков или достижений, если по своей сути ты прогнил изнутри? Что касается Ахиллеса, его поглотила жажда войны, и из того, что я видел, ты ненавидишь войну. Герою нелегко, Персей, обрести благоразумие, но ты проявляешь его в самых напряженных ситуациях… — Артемида оборвала себя, волна жара поползла вверх по ее шее и обожгла уши.

«Что она делала? Персей был сносным человеком, но у нее не было причин говорить ему об этом!»

На самом деле, у Персея действительно были недостатки. Он был упрям, предан до мозга костей и слишком вежлив для своего же блага…

Персей казался не менее озадаченным.

— Моя Леди, за все время, что я тебя знаю, ты никогда не была такой… — Персей запнулся в своих словах, на что Артемида обратила особое внимание, поняв, это заявление.

— Доброй? — сухо заметила Артемида, неожиданный жар спал с ушей и шеи.

Она больше не будет такой беспечной. Ей нужно было поддерживать постоянный барьер против Анахиты или любого другого бессмертного, который пытался вторгнуться в ее разум… и против Персея, который уже показал, свой нетипичный характер.

— За неимением лучшего слова… да. Я понимаю, что я мужчина, и как Богиня Охоты и Целомудрия, ты естественно настроена против меня. Но сейчас…

Она сама загнала себя в ловушку, и на этот раз Артемида обнаружила, что может жить с последствиями — необычная теплота разлилась внутри нее.

— Я не часто встречаю мужчин, которым хватает времени, чтобы по-настоящему узнать их. В основном потому, что я не хочу. Трудно скрывать свою истинную природу с самого начала, и как Богиня, я умею читать мысли смертных. Иногда, однако, я нахожу редкость, в которой не хочу признаваться, — призналась Артемида, смесь настороженности и стыда просачивалась в ее мысли. Но когда это ей было стыдно? Богиня никогда не стыдилась того, что делала!

«Богиня… может, и нет, но смертная…» — леденящая душу мысль заглушила яростный отпор в ее голове.

— Редкость… как… я? — медленно произнес Персей, глядя на нее расчетливыми зелеными глазами, сосредоточенно нахмурившись.

Артемида покачала головой, проведя рукой по своим каштановым кудрям и искоса посмотрев на Персея.

— Ты слишком проницателен для своего возраста, Персей, — Это было последнее заявление, и Артемида надеялась, что он понял, что она не хочет продолжать этот разговор. Ей не нужно было вспоминать, почему он был редкостью в ее сознании, для этого не было никакой важной причины.

— Я должен был быть таким. Нет смысла быть молодым и глупым после казни моего отца. Теперь у меня есть цель, и я доведу ее до конца. Теперь я гораздо более уверен, что этот поход увенчается успехом, ведь с нами будет одна из сильнейших олимпийцев.

— Я была гораздо более уверена в своей колеснице, — пробормотала Артемида, прежде чем продолжить обычным голосом. Хотя, казалось, Персей услышал ее, и он усмехнулся, глядя в сторону македонских пехотинцев под ее пристальным взглядом.

— Что касается того, что ты сильнейший олимпиец, я удивлен, что Зевс не поверг тебя на месте, — Воспоминание о том, как она была сброшена с Олимпа, всплыло в состоянии, она зарычала и снова поклялась, что ее гнев на Зевса не будет забыт.

— Верно, но я сомневаюсь, что большинство бессмертных смогли бы противостоять тебе, если бы они тоже были смертными. Насколько мне известно, большинство бессмертных не постоянно охотятся в мире смертных на все возможных монстров, — Почему она не думает, прежде чем сказать? — Это… на самом деле правда, — призналась Артемида, — Конечно, есть несколько исключений: Арес, Аполлон, Посейдон и Беллона. Но Зевс без сил, — Артемида жаждала этого. Просто месть за молнию в грудь.

— Давай закончим экспедицию и вернем тебя на Олимп. Это самое главное, не так ли? — небрежно спросил Персей, когда они вдвоем прокладывали себе путь к палатке Александра, которую охраняли шесть телохранителей.

«Тогда, должно быть, полная палатка народу» — мрачно подумала Артемида.

— Ты готова к отчету? — Персей прошептал уголком рта, кивая охраннику, который проскользнул внутрь палатки.

— Готова. Твоему королю лучше не задерживать меня надолго. Я хочу спать, — пробормотала Артемида в ответ. Персей ничего не ответил, так как охранник, вошедший в палатку, снова появился и кивнул им двоим, взяв их оружие и отступив в сторону, пропуская их внутрь.

Артемида шагнула вперед, не дожидаясь Персея, но услышала, как его шаги эхом повторяют ее, когда раздвинула тяжелый промасленный подог палатки и шагнула в дверной проем. В тусклом свете палатки, по сравнению с ярким солнцем на улице, разместились Александр и по меньшей мере дюжина его советников. Артемида узнала парочку из них, включая Гефестиона, Клейта и седого Пармениона. Один из неизвестных ей людей рассказывал отчет, хотя на нем не было доспехов, как на Александре и других:

— Александр, по оценкам, погибло по меньшей мере семь тысяч наших людей. Фаланги понесли основную тяжесть потерь, но наши греческие союзники также сильно пострадали!

— Спасибо, Каллисфен, что с потерями персов… Ах! Клеоксена, я все думал, когда ты навестишь нас. Персей, я вижу, ты нашел нашу амазонку, — Александр перевел на них взгляд. Артемида покачала головой Александру и оглянулась на Персея, который вошел в палатку, закрывая за собой полог.

— Я не знала, что с моей стороны нужен отчет, Александр, — ответила Артемида, знакомое желание покрутить охотничий нож вызвало непроизвольное подергивание в пальцах. Ничего не найдя, Артемида скрыла нахмуренный взгляд и вместо этого обвела комнату взглядом, бросая вызов любому, кто хотел над ней посмеяться.

— Ее было нетрудно найти, мой король, — сухо сказал Персей, подходя к ней и бросая на нее выжидающий взгляд, — Мужчины практически почитают ее за то, что она спасла Центр во время битвы.

Клейт, хотя и неохотно кивнул ей, и сердито посмотрел на нее через стол. Артемида ответила ему, сморщив нос и нахмурив брови, осмеливаясь выразить свое уважение после того, как видела, что он делал.

— До меня уже дошли слухи, — ответил Александр, вставая, чтобы посмотреть на нее и Персея, — Давайте послушаем полный отчет, чтобы отделить факты от вымысла.

— Очень хорошо, Александр. Я наблюдала за битвой со скального выступа в задней части поля во время первых столкновений линий. Я заметила на левом фланге, что войска Пармениона приняли бы на себя основной удар персидской и бактрийской кавалерии, если бы союзная греческая кавалерия нанесла контрудар до того, как пехота выдержала самую сильную атаку. Тем не менее, фланг все равно держался превосходно. Кроме того, я была довольна действиями стрелковых подразделений, которые преимущественно перестреливались с персами в Центре. И пеллианцы, и критяне показали себя с хорошей сторону.

— Очень хорошо, — сказал Александр, успокаивающе подняв руку к Пармениону, который мрачно пробормотал, свирепо глядя на Артемиду:

— Как насчет гибридов птицы и собаки?

Артемида проигнорировала встречные взгляды и собралась с мыслями. Она не могла просто взять и сказать Совету, что Афина приходила и помогла ей узнать о Симургах. Ей придется солгать.

— Сначала я не узнала зверей. Однако, когда они напали на переправу, и я прыгнула вперед, чтобы сразиться с ними, я смогла рассмотреть их поближе. Их зовут Симурги. Наполовину волки, наполовину птицы. До сегодняшнего дня я никогда с ними не сражалась, поскольку появились они далеко на Востоке, на Иранском плато. С ними шутки плохи. И мы можем ожидать, что их станет больше, если эта экспедиция направится дальше на Восток.

За столом вокруг нее раздался хор перешептываний, и Артемида посмотрела на Персея. Его брови приподнялись, прежде чем повернуться к Александру. Она могла позволить себе солгать солдатам Александра об этом. Им не нужно было беспокоиться о мстительной Богине, стремящейся уничтожить македонскую экспедицию и ее саму.

— Тогда даже хорошо, что мы направляемся не на Восток, леди Клеоксина, — Александр кипел, выражение его лица потемнело, когда он посмотрел на карту поля боя, — Дарий сбежал обратно в горы. И я не могу последовать за ним, даже с его разбитыми силами он все еще превосходит наших людей численностью.

Артемида с любопытством наблюдала за молодым королем. Это был один из первых случаев, когда она увидела Александра в такой ярости, даже после победы. Тем не менее, на протяжении всех месяцев, пока она была в экспедиции, Персей говорил ей, что Александр хочет, чтобы Дарий встретился с ним на поле боя, король с королем.

— У меня в плену его жены и мать… — продолжил Александр почти про себя, прежде чем посмотрел направо, где сидел Парменион, — Парменион, расскажи всем. Мы выступаем на юг. Персидский флот слишком долго был помехой. Мы должны действовать, чтобы отделить Египет и прибрежную цитадель Тир от Персидской империи. Пусть Дарий беспокоится в своих горах персидского золота, — Александр быстро встал, оглядывая свою палатку, — Все выходите, готовьтесь. Мы выступаем через два дня, после завершения похоронных обрядов.

Персей кивнул Александру, и Артемида последовала его примеру, собираясь направиться прямо в свою палатку ради заслуженного отдыха, когда она встретилась взглядом с Александром. Они перешли к середине стола, откуда все офицеры быстро расходились. Персей, уходя, развернулся, чтобы присоединиться к Александру и Гефестиону. Из офицеров только Парменион и Клейт заметили их, и Артемида могла только догадываться, какие мысли проносились в их головах. Когда створка наконец закрылась, Артемида повернулась лицом к Александру.

— Теперь, когда с официальными делами покончено, я должен искренне поблагодарить вас, леди Артемида. Ваша помощь сегодня сыграла важную роль в нашей победе, — сказал

Александр. Как и на похвалу Персея, Артемида не отреагировала на нее раздраженно из-за искреннего голоса Александра. Александр был непостоянным человеком, Артемида была уверена в этом, как и в том, что его амбиции соперничали с амбициями некоторых Богов. И все же Артемида знала, что может использовать рвение Александра в своих интересах. Ее поразило, насколько легко было разгадать мысли Александра, но Персей был сложной головоломкой.

— Я сдержала свое слово, которое буду держать и впредь. Я не могу сама помочь тебе свергнуть Персидскую империю, но я могу тренировать и убивать монстров; это то, чем я занимаюсь более тысячелетия, — спокойно ответила Артемида.

— Отлично. Я продолжу скрывать твою личность. Я уверен, что Персею с его глупостью нелегко это сделать, -

заметил Александр, свирепо глядя на своего друга, — После этого разговора, как твой король, я приказываю тебе соблюдать постельный режим, — Только тогда Артемида заметила, что Персею было очень больно. Он осторожно прижимал здоровую руку к боку, и его глаза остекленели от боли, — Леди Артемида, я уверен, вы сможете с ним договориться? Я не могу допустить, чтобы сегодня на моей совести умер один из моих лучших друзей и генералов.

— Не говоря уже о том, что Леонфал убьет тебя, Александр, — вмешался Гефестион.

Александр громко вздохнул:

— Эта проклятая лошадь.

Несмотря на свою очевидную, сильнейшую боль, Персей посмотрел на нее и широко улыбнулся.

— Ты кажешься противоречишь себе, племянница, — голос Посейдона эхом разнесся по тронному залу, как волны по морскому валу, наполненный скрытой глубиной.

Артемида посмотрела на Старшего Бога. Воспоминания о Македонской экспедиции, к которым она постоянно возвращалась, заставили ее осознать, что она была не единственной такой на Олимпе, как бы ее сестра ни пыталась это отрицать.

— Как ты можешь так легко списывать Афину со счетов? Ты что, не знаешь, как сильно она о тебе заботится, даже если не хочет в этом признаваться? — потребовала ответа Артемида, чувствуя прилив энергии, охвативший ее. Она никогда бы не заговорила загадками, не после…

— Из всех случаев, когда ты спрашиваешь меня об этом, ты спрашиваешь, когда мы находимся на грани войны? Когда я должен быть в своем Королевстве, защищая свою жену и Сына от гнева моего брата, твоего Отца?! — воскликнул Посейдон, поднимая свой Трезубец и кладя его на плечо.

— Я спрашиваю сейчас, потому что это единственный раз, когда я могу получить реальный ответ, — ответила Артемида, — Я прекрасно знаю, что видела в Тире много лет назад. Я знаю, что я видела от Афины всего за день до этого. Я знаю, что я вижу сейчас, когда ты защищаешь не только своего сына, но и ее ребенка. Я вижу шанс для тебя показать себя настоящего Зевсу и Аиду, — с вызовом сказала она, увидев перед собой то же выражение лица, что и в Тире, куда она прибыла с ним в… необычной ситуации.

Артемида громко рассмеялась, медленно вращая ножи, повторяя движения своего противника, когда очерчивала круг на твердом песке. К ее радости, восторженные возгласы зрителей были смешанными. Она надеялась, что Персея смутит то, что его собственные люди болели за нее.

Сквозь рев толпы она услышала голос Александра:

— Возьми ее, Персей! Она просто амазонка!

Артемида слегка улыбнулась, изучая своего противника. Она усердно тренировалась после битвы при Иссе, ожидая, что подобный спарринг произойдет с Персеем в будущем.

Она не была разочарована.

Македонская армия двинулась на юг, оставив лишь символические силы и раненых, чтобы ожидать подкрепления из Македонии, а также дополнительных войск из греческих государств. Они двинулись на юг с 30 000 человек в Тир. Город-государство находился недалеко от берега, город готовился к бою, его морские ворота были заперты, а на крепких стенах Тира в багровом небе горели факелы. Момент, когда армия перевалила через хребет и смогла полюбоваться городом, внушал благоговейный трепет. Артемида никогда не смотрела на город сверху вниз, наслаждаясь величественным видом Тира. Здесь стояла Богиня, взирая на смертных и их творения. Тем не менее, она также рассматривала город как вызов; вызов, который она должна преодолеть.

Тем утром они получили ответ от дипломатов Александра. Город не пустил Александра в Храм Геракла, который был центром могущества Тира. Таким образом, осада должна была начаться утром. Александр уже отправил быстрого всадника обратиться к финикийцам на севере с просьбой о поддержке их флота во взятии города.

Но это было утром, и пока македонцы разбивали лагерь, Александр предложил провести бои. Она сразу ухватилась за идею, и вызов Персею был брошен секундой позже. Изначально это был дружнский поединок, но пеллианцы узнали об этом, что, в свою очередь, невероятно распространилось по всей армии. Теперь десятки тысяч людей выстроились на возвышенности в песчаных дюнах, возвышающихся над утрамбованным песком пляжа.

Артемида проигнорировала их, расправив плечи, в последний раз проверив броню. Привычный вес ее лука и колчана отсутствовал, поскольку Персей сказал, что если бы она сражалась с ним с помощью лука, это превратилось бы в состязание между воином-амазонкой и ежом.

Таким образом, теперь она стояла перед ним со своими стальными и бронзовыми кинжалами, он был напротив нее со стандартным круглым щитом и своим мечом. Артемида сосредоточилась, заглушая крики и свист толпы. Однажды она сражалась с Персеем. Он был быстрым и необычным бойцом. Она победила только благодаря своей Божественной силе, но теперь она усердно тренировалась в своем смертном теле. Каждое утро она просыпалась от тумана сна, который, как она узнала, цеплялся за смертных гораздо сильнее, чем за бессмертных, и отправлялась на пробежку по любой природной среде, какую только могла найти. Она охотилась там, убивая всех монстров, которых видела, своим луком и охотничьими ножами. Было важно поддерживать себя в боевой форме, особенно как смертную. Поэтому она не волновалась. Она даже была уверена в себе. Персей тоже тренировался, и она иногда наблюдала, как он отрабатывал свое владение мечом. Но он никогда не спарринговал, и Артемида знала, что здесь у нее преимущество. Оглушительный грохот барабана возвестил о начале дуэли, и Артемида не теряла времени даром. Она крутанула ножи один раз, прежде чем пробежать короткое расстояние до Персея. Он стоял, ожидая ее.

Персей опустился на одно колено, его меч взметнулся в горизонтальном взмахе, который, описав смертоносную дугу, с жужжанием устремился к ее ногам. Артемида увидела движение и прыгнула вверх, к щиту Персея, с сокрушительной силой обрушив свои ножи на щит, надеясь оглушить его, но когда ножи ударились о поверхность, он откатился вправо, направив большую часть силы ударов в сальто.

Быстрый обмен ударами воспламенил толпу, но Артемида только хмуро посмотрела на Персея, который уже поднялся на ноги и улыбался ей.

-Показуха, — зашипела Артемида, вращая клинки сложным движением рук, прежде чем положить клинки, направив их прямо в грудь Персея. Хор насмешек взревел из толпы зрителей, когда Артемида вернулась к своим медленным зеркальным движениям Персея.

— Я должен развлекать толпу, — Персей улыбнулся уголком губ и поднял свой меч перед грудью под углом ниже щита. Его щит снова был наготове, прикрывая большую часть туловища.

Артемида нанесла удар первой, прыгнув вперед и описав смертоносную дугу, направив один из своих ножей к шее Персея. Она бросала ему вызов, надеясь на блок щитом, но Персей отступил назад и нанес ей молниеносный встречный удар слева. Взмахнув запястьем, Артемида позволила мечу заскрежетать по ее бронзовому ножу, слегка отклонив его от курса; затем она вошла под защиту Персея, его удар не встретил никакого блока, и он отшатнулся вперед.

Артемида немедленно попыталась ударить его ногой, но Персей бросился вперед, нанося удар своим стальным клинком сверху вниз. Она чудом избежала удара, приняв его на спину, когда тоже покатилась по песку. Однако броня выдержала, и в одно мгновение она была на ногах. Однако рев толпы удвоился при нанесении первого удара. То ли успех вдохновил Персея, то ли у него был свой план, Артемида не знала, но он, тем не менее, набросился на нее. Она быстро вскочила на ноги, собираясь с силами. Но этого было недостаточно, поскольку Персей начал свою атаку, поднявшись с песка, как разъяренная кобра, закинув свой щит за спину. Артемида нахмурилась, держа ножи в защитной позе, балансируя на носках ног, когда Персей двинулся вперед, нанося своим мечом непредсказуемые атаки. Особенно сильный удар был встречен двумя лезвиями ее ножей, сила удара отдалась в руках, но она стиснула зубы и, используя всю свою силу, заставила Персея отступить; при этом она подняла ногу, чтобы ударить Персея в наказание за чрезмерное напряжение. Ей это удалось, и каблук ее сандали ударил Персея по незащищенному бедру, на что он выругался, когда его нога резко вывернулась от удара.

Персей теперь не шутил, и Артемида сузила глаза, когда поединок вернулся в напряженную нейтральную атмосферу: Персей кружил вокруг нее; она, он. Но она не хотела, чтобы он восстановился. Он уже повесил этот проклятый щит на спину.

— Хватит этого, — прошипела Артемида, слегка задыхаясь от обмена ударами.

Она проанализировала защитную стойку Персея, когда он быстро отстегнул свой щит, занеся его над телом: его меч не был спрятан или помещен поверх щита, как это сделало бы большинство бойцов; скорее, он был низко опущен острием к земле, немного позади его стойки. Неосознанно, но Артемида распознала его намерения. Он был бойцом реакции, и любое ее движение приводило к его немедленному контрудару. Именно так она обратит бой в свою пользу.

Она немного подождала, прежде чем увидела свой шанс.

«Сейчас!» — пронеслось в ее голове.

Весь накопленный адреналин и энергия вырвались из ее тела подобно разворачивающейся змее, нанося удары быстрее, чем можно было моргнуть глазом; Она внезапно бросилась вперед, ликующие македонцы были настроены безумно. Она смотрела, как он усмехается, готовясь к бою. Как раз в тот момент, когда она собиралась подойти на расстояние удара его меча, она уперлась пятками в песок, резко остановившись, песок брызнул вверх.

Персей отшатнулся, с проклятиями подняв свой меч вверх. Артемида не колеблясь отреагировала, она сделала выпад вперед левой ногой, нанеся сильный удар в правое плечо Персея. Ее выпад был встречен звоном бронзы о сталь. В лучах солнца блеснула сталь, когда Персей нанес встречный удар по дуге вниз по диагонали из-за своего поднятого щита.

Как и ожидалось.

Артемида почувствовала, как воздух пронесся мимо ее шеи, когда она бросилась на спину, песок едва смягчил ее падение, она уклонилась от удара. Она ахнула, когда из ее легких вышел воздух, но она стиснула зубы и взмахнула ногами в направлении ноги Персея, вытянутой к ней на песке, из-за его ответного удара.

Артемида почувствовала, как пятка соприкоснулась с задней частью колена Персея, и нога мгновенно подогнулась. Персей немедленно попытался восстановить равновесие, но Артемида мрачно улыбнулась и уперлась другой ногой ему в бедро из положения лежа, отчего он рухнул на землю, случайно перекатившись на спину. Он приземлился с криком «Уммф!» рядом с ней, и Артемида быстро подскочила к нему, ударила ногой и прижала большой щит вместе с его рукой к песку. Персей держал свой меч в правой руке, но он был слишком длинным и громоздким на земле, и прежде чем он смог пошевелиться, Артемида приставила охотничий нож в правой руке к его груди.

Казалось, что короткая схватка длилась несколько часов, а не минут, и Артемида тяжело дышала, ухмыляясь Персею сверху вниз.

— Ты сдаешься?! — Артемида обнаружила, что кричит, поскольку все вокруг них были в ужасном шуме, глумясь и осыпая Персея оскорблениями в шутливой форме. Персей все еще казался ошарашенным, его глаза остекленели, когда он посмотрел на нее. И Артемида собиралась сказать ему об этом, ухмылка уже расползлась по ее лицу, когда она поняла, что, прижав его руку со щитом своей ногой… теперь она сидела у него на коленях, томно закинув одну ногу на грудь Персея. Она снова посмотрела ему в лицо, склонившись над ним, ее каштановые кудри свисали вниз, лаская его лицо.

О, Аид!

Она спрыгнула с него, в спешке заехав ему коленом в живот. Болезненный стон, когда он завалился на бок, она едва уловила, и ее разум содрогнулся, остановившись.

Как она посмела… Как она могла позволить себе стать такой глупой! Богиня-девственница! Она никогда бы не позволила охотнице сделать… такое! Даже в бою! Холодная дрожь пробежала по ее телу.

Почему она не заметила этого с самого начала? Почему ей было все равно?!

Если у Персея и была похожая реакция, он этого не показал. Кроме того, он неохотно встал и смущенно помахал толпе, держась за живот. Раздался оглушительный смех и шум, когда собравшаяся армия глумилась над Персеем.

Она должна была гордиться или поддерживать свою репутацию бойца. Но даже слово репутация горело в ее сознании. Кем она становилась? В памяти всплывали прошедшие недели, даже месяцы. Она была расслаблена, и ее язык развязался, рассказывая истории, которые она обычно не стала бы рассказывать, особенно мужчине…

— Прекрасное представление! — прокричал Александр, перекрывая рев толпы. Он стоял в тени у кресла, обитого леопардовой шкурой, — Клеоксена — победитель!

Артемида почувствовала, что у нее горят уши, поскольку она решительно игнорировала Персея, стоящего рядом с ней, глядя в толпу. Должно было быть объяснение, должно было быть…

Ее мысли застыли на ответе, к которому она пришла, когда страшное присутствие медленно проникло в ее разум, как будто внезапно появилось из темного укрытия.

В пятом ряду среди нескольких пеллийских стрелков, которые наблюдали за поединком, стояла она, медленно хлопая в ладоши, в ее обычно острых, но мягких глазах пылал гнев. Они долгое время были противниками, но Артемида не подозревала, что она нанесет удар сейчас, не тогда, когда находится так далеко от своего дома в Коринфе.

Артемида могла только смотреть, сжав руки на своих охотничьих ножах, когда Афродита остановилась, глядя ей прямо в глаза, прежде чем исчезнуть в тонкой розовой дымке.

Посейдон мрачно посмотрел на нее, но Артемида увидела оттенок разума за бушующими ураганами в его глазах.

— Ты говоришь о Македонской экспедиции так, как будто это было вчера, племянница, — заметил Посейдон, — На самом деле, мы ни разу не обсуждали эту тему с тех пор, как я поддержал тебя в поиске.

— Это не то приключение, о котором я обычно горю желанием рассказывать, — осторожно ответила Артемида, разглаживая свою парадную тогу, — Я участвовала во многих битвах там, и без тебя я бы наверняка погибла, вынужденная десятилетиями скитаться в Тартаре.

Осада Тира была особенно тяжелым временем, даже при поддержке Афины и Посейдона. Она так и не простила Афродите ее собственные прегрешения, но даже когда мысленное проклятие приходило ей в голову, она вспоминала близость, возникшую у них с ним. То, что Афродита предполагала, будет презирать, но она терпела, причиняя себе боль.

— Я не Зевс, — просто ответил Посейдон, его бородатое лицо было непроницаемым. На мгновение в огромном тронном зале воцарилась тишина, прежде чем глубокий голос Посейдона наполнил залы: — Я поговорю с Афиной о наших детях. Возможно, мы сможем прийти к решению.

Артемида улыбнулась в ответ, положив руку на плечо Посейдона.

— Спасибо, дядя.

— О, уходи, ты слишком убедительна для твоего же блага. И сбей свою охоту со следа моего сына, — попросил Посейдон, находясь в хорошем настроении, прежде чем пройти мимо нее и выйти из дверей Тронного зала, сопровождаемый глухим стуком Трезубца. Хлопнувшие тяжелые двери из небесной бронзы оставили Артемиду одну в тронном зале, где радостно потрескивал очаг, огонь внутри, казалось, оживился, разгоняя сгущающиеся тени с Олимпа.

Посейдон исчез в вечернем небе, а Артемида следила за его перемещением к Атлантике, к его владениям. Если бы был хоть какой-то шанс остановить надвигающуюся бурю войны, нависшую над Олимпом, Посейдон разогнал бы ее. Даже Зевс боялся силы Посейдона: той самой силы, которая могла бросить вызов на его права быть Царем Богов.

Когда она была маленькой, она всегда была на стороне своего отца в противостоянии с Морским богом. Сейчас… все было иначе, ведь по другому никак. Если бы Посейдона вынудили вступить в войну против Зевса, Артемида знала, что она без колебаний встала бы на сторону своего дяди. Она подозревала, что это не станет шоком для некоторых членов совета, поскольку она давным-давно сожгла все мосты с Зевсом. Однако Зевс никогда бы не смог подумать, что его идеальная дочь собьется с пути истинного. Он все еще не понимал, как сильно она изменилась в том походе, и никогда не поймет.

Артемида еще раз взглянула на пламя, намереваясь уйти на поиски своих охотниц, когда Гестия появилась перед ней в виде невинного восьмилетнего ребенка.

— Из всех детей моих братьев и сестер ты повзрослела больше всех, Артемида, богиня Охоты, — Гестия тепло улыбнулась ей, в ее успокаивающем голосе послышалось потрескивание пламени.

— Пришлось, обстоятельства были такие.

Гестия ответила лишь легким кивком. Артемида была осторожна, чтобы не выдавать никаких очевидных эмоций по отношению к… нему или походу. Гестия была доброй Богиней, но Артемида знала, что она испытывает ее. Прощупывает ее слабость.

— Я не знаю, какие испытания тебе пришлось преодолеть, но этот очаг, — Гестия указала на постоянно горящие поленья, — не моих рук дело.

Артемида могла только смотреть на пламя, когда его тепло трансформировалось в жестокий палящий жар войны. Войны за гордость.

Артемида сидела на песке, погруженная в раздумья.

Пепельные хлопья запутались в ее волосах, уносимые тем же ветром, который и приносил запах дыма и смолы. Мужчины и их гордость. Теперь она, наконец, увидела истинное лицо Александра. Король мальчишек был завоевателем, не более того.

В ночь после ее дуэли с Персеем тирийцы откликнулись на просьбы Александра помолиться в Храме Геракла.

Они отрубили голову македонскому посланнику и сбросили его тело в море со своих высоких стен. В результате Александр приказал сжечь дотла Старый Тир, прибрежный город, расположенный напротив Нового Тира.

Крики горожан эхом разносились в ночи. И Артемида могла только наблюдать с песчаных дюн, как пламя пожирает город. Единственным возмездием, которое увидела Артемида, была казнь дюжины фиванских пехотинцев. Персей поймал и казнил всех за изнасилование двух городских девушек в их горящем доме. Обе были заживо похоронены под обломками. Она и Персей похоронили двух девочек в песчаных дюнах около моря. С ними обошлись лучше, чем с другими мертвыми горожанами, на больших похоронах, проведенных Александром после того, как его гнев утих.

Во время копания двух могил Артемида почувствовала, как холодная ненависть к мужчинам течет в крови, которую она превратила в пыл сильных ударов лопатой, глубоко вгрызающейся в песок. Персей не пытался заговорить и только следил за ее действиями в молчании, длившемся до утра, когда он ускользнул в сторону македонского лагеря, начав готовиться к предстоящей осаде Тира.

И вот она сидела, уставившись на две могилы. Такая бессмысленная смерть.

Тем не менее, эта смерть была отомщена благодаря Персею. Она ненадолго вспомнила зажженный факел, держа который Персей зачитал приговор беспечным фиванским солдатам, прежде чем лично отрубить голову ближайшему фиванцу. Остальные были обезглавлены таким же образом по очереди, но холодное бесстрастное лицо Персея ни на секунду не изменилось.

Артемида посмотрела на сияющие башни Тира, казалось, они не пострадали от пожара. Их ждала схожая судьба, когда македонская военная машина разрушила их гордые стены. В историю город вошел как нерушимый. Но если Александр и Персей попытаются, Артемида знала, что он падет.

Артемида нахмурилась при этой мысли. Ее неосознанному восхищению Персеем нужно положить конец. Это было ловушка, уловка, брошенная ей Афродитой. Афродита никогда не могла заставить тебя полюбить, но она могла внушить чувства, которые не были ее.

Образ Персея, смотрящего на два избитых тела девушек, вспыхнул в ее голове. Персей всегда был с ней… не так ли? Даже когда она несправедливо обошлась с ним несколько месяцев назад, на лесной поляне…

Артемида внутренне пошатнулась, когда внезапно почувствовала тонкую магию. В следующую секунду она была на ногах, ментальная защита уже выталкивала нежеланного гостя.

— Афродита, ты еще раз зайдешь мне в голову, и я убью тебя, — сплюнула Артемида, вытаскивая охотничьи ножи.

Пески вокруг были пусты, а камыши колыхал лишь легкий океанский бриз. Но она была здесь. Афродита появилась из-за камышей в виде нежной певчей птички, и превратилась в самую прекрасную богиню, одетую в струящееся светло-голубое платье, облегающее стройную женственную фигуру Афродиты.

— Убьешь меня? Я бы хотела посмотреть, как ты попытаешься, Божье отродье, — Афродита усмехнулась, — Особенно в твоей… ограниченной форме.

— Может быть, не сейчас, но однажды ты пожалеешь об этом, Афродита, — огрызнулась Артемида, держа охотничьи ножи наготове.

— Как любопытно, я помню, что говорила то же самое столетия назад… голос за твое изгнание стал такой невероятной возможностью! — пропела Афродита, — Твоя жажда крови мужчин убила нескольких моих лучших девочек из Коринфа. Считай это твое изгнание милостью к тебе.

— Это была не моя вина. Они знали, на что идут, — Артемида указала на две могилы, — Та же участь могла постигнуть их здесь, от монстров, обитающих в мире.

Однако, поскольку Артемида знала, что за своими ментальными барьерами она в безопасности, мысль о смерти детей Афродиты снова преследовала ее. Они были яркими молодыми девушками из Коринфа, во всех отношениях преданными своей матери. Однако они решили присоединиться к ней и охоте. Неделю спустя девочек напугала стая адских гончих, и они убежали в лес. Артемида не знала, что с ними случилось, но она почувствовала болезненные удары в сердце, когда обе расстались с жизнью.

Афродита покачала головой, ее глаза сверкали.

— Ты обещала мне, что будешь беречь их!

— Я сказала, что сделаю все, что в моих силах! — возразила Артемида, сжав кулаки. Разве она не сделала все, что в ее силах? Что еще она могла сделать?

— Твои слова не имеют значения. Ты застряла с этими так называемыми «монстрами»… хотя… возможно, не все они монстры в твоих глазах.

Быстрая перемена в поведении была единственным предупреждением для Артемиды, прежде чем Афродита прищурила глаза, словно пытаясь заглянуть ей в душу.

Обжигающая боль пронзила голову, и Артемида быстро распознала в этом вход в её разум. Артемида схватилась за виски и отшатнулась, с непоколебимой решимостью поддерживая свои ментальные блоки. Через пару секунд боль отступила, и Артемида, задыхаясь, упала на колени.

— Я впечатлена, что даже будучи смертной, ты сохранила свои воспоминания о нем. Как благородно с твоей стороны.

— Уверяю тебя, это было не ради него.

Артемида поднялась на дрожащие ноги, свирепо глядя на богиню перед ней. Афродита рассеянно разглядывала свои ногти, оперевшись на правую ногу. Богиня едва моргнула глазом, и Артемиде было трудно стоять, не наблюдая, как мир вращается вокруг.

— Конечно, — признала Афродита, ее губы скривились в усмешке, — получить некоторые его воспоминания было гораздо проще. Он верный человек — Персей. Помогает тебе и защищает твою личность. Действительно верный мужчина! Что за чуждая фраза?! Верный мужчина… своей жене.

— И что с того? — Артемида стиснула зубы, пытаясь сфокусироваться на окружающем мире. Как она могла пасть так низко! Ей потребовались все силы, чтобы поднять кинжалы, не говоря уже о попытке покалечить мстительную Богиню перед ней.

— Через пару столетий ты поймешь юмор. Верный мужчина, которого ты бы не хотела видеть таковым. Эх, в конце концов, любовь — такая непостоянная штука.

— Загляни в мою голову еще раз. Единственное, что ты увидишь, то что внушила ты сама.

Афродита рассмеялась, но ее улыбка так и не коснулась глаз.

— Я не внушаю мыслей о любви, глупая. То немногое, что я увидела — твоих рук дело.

Подождите… она сама виновата? В конце концов, Афродита не проникла в ее разум. И это означало…

— Это мое дело, — заявила Артемида, и мир вокруг медленно обретал очертания, — Я иду своим путем в этой экспедиции, и ты не можешь повлиять на мое участие в ней.

Она не любила Персея. Она уважала его. И это приводило ее в ужас.

Это признание самой себе было как года с плечОпять эти идиомы, они скоро будут сниться мне в кошмарах…. Какое это было облегчение! Она могла бросить вызов своим собственным страхам, бросить вызов монстрам во всем мире! Но она не могла бросить вызов Богине перед ней. Не сейчас.

— О, поверь мне, я смогу.

— Тогда, во что бы то ни стало, швыряй в меня чем хочешь. Симурги, Гарпии, Сирены, делай все, что в твоих силах. Я хотела бы получить от тебя вызов, ГигантВсе помнят, что Афродита дочь Урана, родилась как и второе поколения детей Урона и Геи — гигантов. То есть из его крови и семени с кхм-кхм, ну вы поняли. .

Афродита сделала шаг к ней, ноздри раздулись, губы скривились в усмешке. Очередной напор ментальных атак обрушился на голову, но Артемида оттолкнула их. Теперь у нее была цель. Как она не видела этого раньше? Персей не был тем, кого следовало бояться… он был другом. Но все, что она делала, это отталкивала его всякий раз, когда он достигал её внутреннего барьера.

— Я же говорила тебе, Афродита, не лезь мне в голову.

Артемида настороженно наблюдала за Афродитой: она рычала, как разочарованный зверь, неспособный достать свою добычу. Афродита не могла причинить ей физического вреда, если только она не была готова нарушить древние законы и быть наказанной мгновенно. Но Артемида знала, что Афродита никогда бы не стала рисковать собой, отдаваясь на милость Зевса и олимпийского совета.

Таким образом, она будет жить из-за страха Афродиты перед подобным наказанием. Позже она найдет время посмеяться.

— Приятного пребывания здесь, я пойду просто навещу Аргос.

И Богиня исчезла прежде, чем Артемида успела моргнуть.

Панический страх охватил ее в следующую секунду, когда вспомнила о своей охоте. Нет… НЕТ!

Артемида посмотрела на две могилы тирианских девушек. Ее охотницы не были смертными, а она была. Артемида опустилась на колени, наблюдая, как тусклые предрассветные лучи окрашивают горизонт в красные и оранжевые тона.

— Афина, услышь мою молитву. Прошу, защити охоту, моих охотниц. Прошу…

Артемида поймала себя на том, что шепчет. Откликнулись океанские ветры, их ответ просвистел в камышах песчаных дюн.

— Огонь не реагирует на меня. Я могу тебя в этом заверить, — Артемида придала своим чертам лица твердость, пристально глядя на огонь. Семья, любовь, родство? Такие вещи приносили ей только страдания.

— Сейчас, дитя… — успокаивающий тон Гестии начал наполнять воздух, но Артемида больше не могла этого выносить.

— Нет! Моя семья предала меня! Моя мать бросила меня, мой отец изгнал меня! Кто здесь, — Артемида обвела руками пустые троны, — среди всех богов, кто помогал мне в моих испытаниях? Куда мне обратиться за надеждой? Семьей? Любовью… — Артемида оборвала себя, ее глаза горели.

Гестия снова посмотрела на пламя.

— Любовь.

Артемида не смогла заставить себя ответить на это и вышла из тронного зала, не сказав больше ни слова Старшей Богине. Она приготовилась к боли, но вместо обычной боли внутри нее разлилось нежное тепло, похожее на бьющееся пламя. Это была любовь… она знала это. Но какой в этом был смысл? Он… он ушел. Артемида почувствовала как укол боли и потери пронзил ее грудь.

Теплота исчезла, и Артемида скривила лицо в маску безразличия. Несколько второстепенных Богов посмотрели в ее сторону, и она нахмурилась в ответ, решив ничего им не давать. Они не заслуживали знать о нем.

OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO

Найти охотниц было легкой задачей. Они были для нее как маяк, и Артемида сосредоточилась на них, прежде чем спуститься туда.

Ее встреча на Олимпе прошли по плану, но Артемида почувствовала надвигающуюся бурю в сердце. Даже после того, как Афина поговорила с ней на залитом лунным светом озере, внутри нее нарастало чувство напряжения. Этот… Похититель Молний, имя, которое она присвоила неизвестному ей человеку, мог быть только началом.

Единственный способ сказать наверняка — дикая природа. За активностью монстров нужно будет следить более тщательно. Если она найдет больше Драконов и Василисков… это могло означать только одно.

Она на время отбросила свои мысли, вернувшись домой, в охоту. Они больше не были в Нью-Джерси, в логове Медузы, к большому облегчению Артемиды. Они были в Нашвилле. Парфенон.

Артемида пронеслась по воздуху, превратившись в воробья. Она оказалась в широком, залитом солнцем парке, однако, на горизонте надвигались грозные грозовые тучи. По травянистым полям были разбросаны десятки дубов с широкими ветвями. Смертные обезумели, их дети смеялись и играли, казалось, не подозревая о надвигающейся буре, которая окутывала континент. В центре парка стоял Парфенон. Артемида воспользовалась секундой, чтобы, приземлившись на ветку дуба, полюбоваться его величием. Она почти могла представить себя в Афинах, на Акрополе. Его мощь завораживала всех, кто на него смотрел, и Артемида иногда бывала в своем храме, рядом с Афиной и Посейдоном, греясь в тепле процветания эры богов…

Она не возвращалась туда со времен похода.

С этой мрачной мыслью она полетела вниз, к мраморным колоннам, где сидели смертные, ели и пили. Ее охота была среди них, они пристроились на ближайшем углу внешних колонн. Смертные не обращали на них внимания, хотя они были при полном снаряжении, включая волков. Артемида нашла в этом долю юмора, скорее всего Туман исказил образ охоты, превратив ее в отряд девочек-подростков с шумно тявкающими терьерами с боку.

Она пронеслась над ними, приземлившись на согнутое колено Фиби, старшая охотница развалилась на прохладном белом камне. Фиби вопросительно подняла голову, прежде чем улыбнуться.

— Эй, вы, ребята, оживитесь, у нас гость!

Восклицание Фиби разбудило отдыхающих охотниц, как и меткий легкий пинок в спящую Кристину, которая предпочла спать на одной из широких ступеней. Артемида склонила голову набок, оглядывая их всех, когда Кристина, немного упав, торопливо выругалась. Похоже, никаких травм не было, и все были на месте.

— Тебе обязательно было пинать меня, Фиби?! — раздраженно пробормотала Кристина, вставая и отряхиваясь, — Я бы втоптала тебя в грязь, но прямо сейчас я не могу стоять.

Фиби ухмыльнулась в ответ, указывая на Артемиду. В ответ она слегка взмахнула крыльями.

— Какая храбрая маленькая птичка! — воскликнула Анжелина, выходя вперед из-за большой мраморной колонны, — Жаль, что ты не индюк, а то мы могли бы тебя съесть.

Артемида с трудом сдерживала смех, когда некоторые старшие охотницы застонали и вздохнули. Анджелина, казалось, поняла, что она что-то упустила, и хлопнула себя по лбу. К ней, наконец, обратилась Зои, печально покачав головой.

— Миледи, — поприветствовала ее Зои, игриво похлопав Анджелину по голове, когда та шла вперед, слегка склонив голову, — Как прошла ваша встреча на Олимпе?

Артемида спрыгнула с колена Фиби, принимая свой привычный двенадцатилетний облик. Она улыбнулась своим охотницам.

— Все прошло хорошо, Зои, я вижу, ты добилась прогресса в мое отсутствие, как тебе удалось преодолеть такое большое расстояние за такое короткое время?

Анджелина застонала, осознав свою довольно забавную ошибку, но Зои отреагировала мгновенно, как всегда уверенный в себе лейтенант.

— Мы никого не нашли в саду даже останков Медузы, так что слова Афины, должно быть, были правдой. Но мы пошли по следу двух полубогов и сатира. Одна из них была дочерью Афины, как и предполагала сама Афина. У другого полубога был слабый запах, но я могу предположить, что это и есть сын Посейдона. Они пользовались общественным транспортом, но мы потеряли их на железнодорожной станции здесь, в Нашвилле.

— Понятно, — Артемида замолчала, обдумывая услышанное. Слова Посейдона звучали в ее голове, и ей приходилось быть осторожной, продолжая выслеживать его сына-полубога. — Они знают, что вы следили за ними?

— Нет, Миледи, мы сохраняли дистанцию. Хотя, боюсь, из-за этого мы могли потерять след, — присоединилась Фиби, вскочив на ноги рядом с Зои, — Когда мы сошли с поезда в Нашвилле, они могли пойти в нескольких направлениях. Мы предполагаем, что они приедут сюда, но несколько других поездов и автобусов направлялись в Чикаго и Сент-Луис.

Это, безусловно, было бы интересно. Тропа, по которой шли полубоги и их проводник-сатир, казалось, вела на запад. Они, должно быть, направлялись в Сент-Луис, если не сюда. Артемида побарабанила тремя пальцами по ноге, обдумывая это. Однако, что-то гремело в голове, но она не могла определить, что именно… несмотря на это, она бросила взгляд на своих охотниц.

— Если они не прошли через Парфенон, их цель — Сент-Луис. Они продолжают двигаться на Запад.

— Да, — ответила Зои, — Именно к такому выводу мы пришли, но столкнулись с небольшой…

Артемида как раз обращалась к своим чувствам, ища какие-либо признаки полубогов, когда она отшатнулась, почувствовав чрезвычайную близость ужасного монстра. Она в мгновение ока приготовила охотничьи ножи, в результате чего охота вокруг нее пришла в движение. Как она могла быть такой глупой, что не распознала столь сильное присутствие поблизости!

— Миледи! Мы знаем! — крикнула Зои, поднимая руку, — Мы остались здесь не из-за этого… оно поселилось в Парфеноне.

— Ты знаешь, что это? — Артемида говорила тихо, постоянное предупреждение о такой близости зверя обжигала. Она сразу узнала зловоние. Это был древний монстр, непохожий на своих сородичей. Он был разумным и бессмертным.

— Нет… только что оно мощное. Мы допросили драцену у железнодорожного вокзала. Она боялась этого места, — сказала Зои, глядя более настороженно. Она должна была видеть серьезность Артемиды.

— Девочки… это логово Лернейской гидры, — серьезно сказала Артемида, настороженно оглядывая мраморные стены. Она должно было быть внутри, скрываясь в тени, где смертные бы не заметили. Должно быть, к настоящему времени она убила многих, но также была достаточно умна, чтобы оставаться скрытой от смертных, устраивающих пикники возле ее логова.

Охотницы бормотали и ругались, включая Зои, которая произнесла два проклятия на древнегреческом.

— Лернейская гидра. Чем она отличается от обычной Гидры — выразила свое замешательство Анджелина, и Артемида вспомнила, что, хотя Анджелина и сражалась с Гидрой раньше, она никогда раньше не видела Лернейскую.

— Лернейская гидр породила все остальных. Она бессмертна и коварный враг. Тот, кто также не забывает своих обид. Мы уже много раз охотились на Лернейскую гидру, когда она выползала из своих горных логов, вернувшаяся и готовая охотиться на смертных.

Зои и Фиби кивали, рассказывая о своих столкновениях с Бессмертной гидрой. Артемиде не нравилось сражаться с этим зверем. это было опасное дело. В прошлый раз охота потеряла сестру.

— Сколько раз в охоте убивали Гидру? — заговорила Мара, держа лук наготове.

— Четыре, не так ли, миледи? — ответила Фиби, глядя на нее.

— Четыре на охоте, — согласилась Артемида, но слишком знакомые воспоминания об этом чудовище всплыли сами собой, — сама — пять раз.

— Что?! Ты никогда мне этого не рассказывала! — резко сказала Зои, и Артемида ухмыльнулась, увидев, как на мгновение она нахмурила лоб. Артемида посмотрела на своего лейтенанта, в ониксовых глазах завис вопрос. Но некоторые охотницы оказались более проницательны.

— Подожди… это значит, что ты убила ее… во время экспедиции, с ним? — осторожно спросила Виктория.

Девушка была на одной из охот на Лернейскую гидру, проходившую в лондонской канализации в семнадцатом веке, что было одной из их самых… интересных охот.

Артемида снова посмотрела на Зои, в черных глазах которой теперь мелькнуло понимание.

— Да. И я по глазам вижу, что вы хотите услышать об этом. Я буду рада рассказать. Мы должны дождаться наступления темноты, чтобы атаковать Гидру, когда смертных не будет поблизости.

— Но, моя Леди, полубоги движутся на запад.

— Придется подождать, Зои, — вмешалась Артемида, — Я не оставлю такого врага, как Лернейская гидра здесь, пожирать как смертных, так и полубогов.

Это, казалось, настроило охотниц на мщение, включая Зои. Она разделила страдания, наблюдая, как охотницы умирают из-за Гидры.

— Миледи, где вы сражались со зверем во время экспедиции? — спросила Анджелина, прислонившись спиной к колонне.

Артемида тоже нашла место на спинке скамейки, где она могла сидеть и разговаривать со всеми своими девочками.

— Похоже, у судьбы есть свойство повторяться… Я сражалась с Лернейской гидрой в Тире, с ним.

Артемида нежно улыбнулась, глядя на свои руки.

Артемида втерла песок в ладони, позволяя мелким крупинкам очистить их от грязи и пота. Теперь она могла доверять только Афине, которая присматривала за ее охотой. Ни пронзающая боль, ни всепоглощающее отчаяние еще не овладели ею. Это было слабым утешением, поскольку Артемида смотрела на продолжающуюся осаду.

Прошло несколько недель после сожжения старого Тира, и плацдарм превратился в оживленное место. Десятки кораблей были вытащены на берег, служа палатками и казармами для солдат. Вся армия расположилась среди пляжа и песчаных дюн. К ее досаде, некоторые из мужчин были новичками, ведь финикийские и македонские корабли приплыли, чтобы присоединиться к Александру. Она уже ударила македонского моряка за то, что тот посмел сделать ей кое-какое предложение, когда сходил на берег. К счастью, Персей был там и прогнал остальных членов команды.

Она еще не рассказала ему о своей встрече с Афродитой и почти решила не рассказывать. Он нашел ее в тот день, когда Богиня Любви исчезла, и она была… расслаблена рядом с ним. Они говорили о бессмысленности уничтожения старого Тира и цене потерянных жизней. Это было первое ощущение неловкости Персея по отношению к Александру.

Эмоции не утихали.

— Клеоксина! — позвал Персей, подходя к ней с пляжа.

— Персей, опрятный, как всегда, — беззаботно ответила Артемида, наблюдая, как его фигура взбирается на песчаные дюны.

Он сел рядом с ней и начал натирать песком ее руки. Руки были грязные после того, как она только что заточила свои стрелы и лезвия на точильном камне. Но Персей был покрыт каменной пылью и грязью от ног в сандалиях до светлой туники и черных волос.

— Строение молаМол — искусственный «мост», насыпь из песка, которая соединяла сушу с островом, на котором был расположен новый Тир — тяжелая работа, удивительно, как далеко мы продвинулись.

В этом Артемиде пришлось признать его правоту. Перед ними, между двумя пляжными кораблями, была земляная дорожка, формирующаяся уже неделю. Она была уже длиной в две длины корабля и шириной в две корабельные палубы. Был полдень, и десятки мужчин и вьючных животных перевозили грязь и древесину из старого Тира, чтобы построить такой проход.

— Я не забуду воздать Александру должное, которого он заслуживает, — ответила Артемида с кислотой в голосе. Они сидели недалеко от двух могил, которые они вместе копали, и она никогда не простит Александру их смерти.

Персей искоса взглянул на нее, прежде чем снова переключить свое внимание на мол:

— Ты знаешь, я не имел права голоса в сожжении старого Тира. Я пытался убедить его в обратном. Он… он не слушает меня.

Это была печальная правда. Артемида стояла рядом с Персеем на заседании Совета, когда Александр излагал свои планы по захвату города Тир. Это был удачный план: долгая, затяжная осада, которая напоминала Артемиде питона, обвивающегося свои кольца вокруг жертвы. Но затем Александр заявил, что никто не уйдет из Тира живым.

— Он изменился по сравнению с тем мальчиком, которого я помню. Он всегда был упрямым, но он никогда не был…

— Жестоким? — закончила за него Артемида

Персей грустно улыбнулся ей.

— В некотором смысле, да. Я знаю, что тирийцы помогали персам в морских сражениях, но это кажется неправильным. Убить всех в городе из-за решения его аристократии.

— Это будет долгая осада, — рассуждала она, наблюдая за прогрессом на плацдарме. Несмотря на невероятность этого, пройдет много недель, прежде чем мол приблизится к стенам Тира. И даже тогда у тирианцев все еще будут десятки кораблей, рыскающих сейчас поблизости от своих окруженных стенами гаваней. Да, это будет долгая осада. — Долгая осада, должна переубедить его, — закончила она.

— Боюсь, это только укрепит его решимость. Да, это будет долго, но если мы не сможем быстро взять город, Александр потеряет терпение, — огрызнулся Персей.

После этого они сидели в тишине. Но это было… мило. Артемида сочла обстоятельства удручающими, но за последние недели она действительно изучила Персея. Он смеялся со своими людьми и пеллианскими стрелками. Александр был лидером на поле боя, но не помогал в строительстве осадных машин. Но Персей делал это каждый день. Она, с другой стороны, была занята, ежедневно чинила луки и точила стрелы. Рутинна, но необходимая. Ей нужно было чем-то заняться. Когда ее не было за точильным камнем, она стояла на краю лагеря, на самой высокой дюне, наблюдала. Было абсолютно очевидно, что Анахита снова отправит своих песиков — Симургов — после похода. Вопрос был только в том, когда и где она нанет удар.

— Леди Артемида, — заговорил Персей, игнорируя ее псевдоним, поскольку вокруг них никого не было, — Меняются ли Боги?

— Меняются? — повторила Артемида, вопрос застал ее врасплох, — Что ты имеешь в виду?

— Ну, я полагаю, что я спрашиваю, влияют ли смертные на богов, — ответил Персей после небольшого молчания.

Артемида посмотрела на него, заинтригованная его вопросом, но он не встретился с ней взглядом — смотрел на воду.

— Я…

Она не могла подобрать слов. Меняли ли ее когда-нибудь смертные? Поток воспоминаний о Персее мгновенно пронесся в ее голове. Изменил ли он ее?

— Я спрашиваю только потому, что во всех историях о героях Боги абстрагированы от этого. Последствия их действий одинаковы: Арес разжигает войну, Деметра опустошает поля, даже Аполлон распространяет мор, Эрис — хаос, — тихо закончил он, в его голосе послышались нотки закипающей ярости, когда он назвал имя последней Богини.

— Персей… Я боюсь, Боги неспособны измениться. Меняться не в нашей природе. Мы бессмертны и не можем постичь возможности смертных. Когда мы исчезнем, для нас ничего не будет. Никакой загробной жизни. Просто ничего.

— Но… ты смертная. Это меняет твой взгляд на мир? На меня — на смертных? — серьезно спросил Персей, повернув голову, чтобы посмотреть на нее расчетливыми зелеными глазами.

— Я чувствую, что даже сейчас я далека от тебя. Я богиня. То, что я проклята смертностью, ничего не меняет. Я не буду сражаться со смертными, если мне не бросят вызов, и я не повлияю на исход этой экспедиции, — ответила Артемида, хотя слова пересохли у нее во рту, как мантра, которую ее заставили читать. Она нахмурила брови. Никто ее ни к чему не принуждал. Она была Богиней!

— Ты помогла нам против Анахиты, персидской богини войны, — рассуждал Персей, его взгляд немного дрогнул от ее ответа.

— Да, — медленно ответила она, — Но вам повезло, что я богиня Охоты. Если бы Афина, была проклята ходить здесь, она вряд ли смогла бы сражаться бок о бок с вами. Нет, я решила помочь вам против монстров, потому что Боги обращаются со смертными как с игральными фигурками.

— И ты не хочешь быть одной из фигур, — вздохнул Персей.

Артемида нахмурилась.

— Ты разочарован этим? — К чему клонил Персей? Она чувствовала, что защищала свое дело должным образом, но почему она это делала в первую очередь?

— Просто, Боги всегда были чем-то, во что я верил, но с чем никогда не сталкивался. Как ориентир, звезда на горизонте. А теперь… ты здесь.

— Ты хочешь сказать, что я разочаровала тебя, Персей? — Артемида приподняла бровь. Из всех высказываний, которые смертные говорила про неё за столетия взаимодействия её с миром смертных, это было бы впервые. Она подавила небольшой приступ гнева и возмущения невысказанным значением Персея.

Однако в итоге она скрыла вздох облегчения, когда Персей слегка рассмеялся, откинувшись на спину и упершись предплечьями в песок.

— Нет, Миледи. Разочарование — это не то слово, которое я бы использовал, чтобы описать тебя.

— Как бы ты меня описал? -

продолжила Артемида, прежде чем нахмуриться, решив прояснить одну деталь, — И больше никаких «Миледи», просто Артемида.

Это, казалось, удивило молодого человека, и он поднял бровь, глядя на нее.

— Ты все еще Богиня, ты сама так сказала. Не думаю, что я когда-нибудь подошел бы к Леди Афине и поприветствовал ее без обращения «Леди».

— Я знаю тебя достаточно долго, Персей, — Артемида слегка улыбнулась. — Думаю, я могу доверить тебе называть меня просто имени. Но ты тянешь время. Как бы ты меня описал?

— Тебе это действительно интересно это? — сухо пробормотал Пересй.

— Должна признаться, мне любопытно.

Ее действительно волновало, что думал о ней молодой человек?

— Ну… прежде чем я скажу, не убивай меня, пожалуйста, когда снова станешь олимпийкой, — начал Персей, застенчиво глядя на нее. Это не сулило ему ничего хорошего.

— Я слушаю, — заметила Артемида. На всякий случай она вытащила охотничий нож, восхищаясь его остротой.

— Тогда, — Персей, казалось, увлекся разглядыванием своего обнаженного клинка, прежде чем собраться с мыслями. — Через некоторое время у меня появилось ощущение, что ты очень смелая и уверенная в себе Богиня. Для меня было честью сражаться рядом с тобой, поскольку ты убила Химеру, но…

— Но… — подсказала Артемида.

— Но я чувствую, что ты… отстранилась. Если это имеет смысл.

Отстраненная. Артемида внутренне содрогнулась. Она знала, что Персей проницателен. Инстинктивные слова хотели сорвался с губ, но отступили, когда она вспомнила свои, ясные мысли, когда изгнала Афродиту из своего разума.

«Я иду своим путем».

У нее не было обязательств соответствовать каким-либо стандартам о том, какими должны быть Боги. Почему бы не открыться?

— Я понимаю. Это… привычка. Оставаться закрытой от мира. Не только физически, но и мысленно, — призналась она после небольшой заминки, в то время, как Персей ждал ответа.

— Но разве это не вредно? — он пододвинулся вперед, всплеснув руками в беспомощном жесте. — Разве ты, как Богиня, не должна быть проводницей смертных? Их пастухом?

— Персей, — она вздохнула и посмотрела на него. Он был молод, идеалистичен и дерзок. Но в его глазах была та искра решимости, которая привлекла Артемиду. То, что она знала слишком хорошо.

— Я бы хотела, чтобы мир был другим, — мягко начала Артемида, положив клинок на горячий песок, — Когда я была богиней, у меня в голове были все надежды и мечты мира. На Делосе мы с моим братом носились повсюду, разговаривая со всеми, кто готов был слушать, со всеми, кто нуждался в помощи. Я была просто девочкой, открывавшей для себя, кем она была, когда встретила своего отца, Зевса. А потом я оказалась в Олимпийском Совете. Я попросила то, чего хотел с самого рождения: охоту. Это было и навсегда останется моей величайшей любовью в мире. Но за это пришлось заплатить определенную цену. Мои первые охотницы были моими друзьями, лучшими из них. И у меня хватило наивности поверить, что их бессмертие было вечным, — Артемида глубоко вздохнула и посмотрела на блестящее море впереди. — Персей, когда-то я была Богиней, которой, как ты думал, я стану. Но как Богине, мне пришлось наблюдать, как умирают мои друзья, мои слуги, защитники… мои жертвы.

— Артемида. — тихо прошептал Персей.

Артемида знала его как остроумного молодого человека, который редко бывал серьезным или тихим. Услышав его мягкий голос, она почувствовала, как легкий ветерок шевелит ее волосы.

Она раздраженно покачала головой.

— Нет, дай мне закончить. Я понимаю, что у тебя вопросы, Персей. Ты думал, что я буду бескорыстной, как многие смертные прошлого… как… ты. Правда в том, что все Боги эгоистичны. Это то, что никогда не изменится. Смертные могут жить хорошей жизнью и быть благословленными… Но что насчет Богов? — Артемида взяла свой клинок и повернула его так, чтобы увидеть свое янтарное отражение. — Нет, Персей, у Богов нет причин менять свои пути…

Вокруг них тихо свистел ветер, отгоняя палящее солнце, а над головой плыли пушистые белые облака. Артемида только и могла, что избегать взгляда Персея. Она действительно так сказала? Раскрылась смертному, с чем боролась с самых первых мгновений своей жизни?

— Я… — начал Персей, но Артемида резко повернула голову в сторону внезапного звука с пляжа. Персей тоже услышал его. Это было низкое, грохочущее землетрясение, от которого завибрировал песок. Затем они услышали визг, и Артемида и Персей вскочили на ноги, уже держа оружие наготове.

Ужасный звук пронзил воздух, унося мирные порывы ветра прочь гулким эхом, которое прокатилось по македонскому лагерю. Артемида немедленно оглянулась на небо, как и другие солдаты внизу, опасаясь новой атаки Симургов, но облачное небо было чисто.

— Артемида! Мол! — воскликнул Персей и, не теряя времени, прыгнул вперед с песчаной дюны, с легкостью скользя вниз по крутому песку. Артемида быстро осмотрелась, прежде чем зарычать, и присоединилась к нему. Это была Гидра, гигантская. Ее головы уже задрались вверх и бросали вызов македонским солдатам на моле, все благоразумно спасались бегством. Однако Артемида заметила искалеченные останки по крайней мере одного человека, разорванного пополам когтистой лапой зверя.

Громко зазвонили колокола, и македонский лагерь мобилизовался, Персей и она сама бросились сквозь толпу солдат. Некоторые были невежественны, но многие тоже бросились вперед, направляясь к берегу, как неуклонно увеличивающийся ручей.

Но Артемида опередила их всех, уворачиваясь и лавируя в толпе, находя это все равно что перемещаться по извилистым кронам деревьев с охотой.

Наконец она выбралась на пляж, обогнав спешащую толпу, и обнаружила лежащих в обмороке людей на широкой дамбе мола, а также наспех выстроенную шеренгу стрелков… Пеллианские стрелки!

— ПЕЛЛИАНЦЫ! СО МНОЙ! — крикнула Артемида, ее голос перекрыл обеспокоенное ржание лошадей и крики людей.

Пеллианцы мгновенно узнали ее голос и повернулись к ней как раз вовремя, когда она бросилась вперед, делая первые шаги по молу.

Она ясно видела построенный наземный мост и увидела чудовище на другом конце. Оно больше не обращало внимания ни на македонцев, ни на нее. Теперь все внимание было сосредоточено на моле. Гидра раскидывала щебень и утрамбованную землю, разрывая ее на части. Половина ее огромного тела, размером с триремуТрире́ма, трие́ра — класс боевых кораблей, которые использовались античными цивилизациями Средиземноморья, в особенности финикийцами, античными греками и древними римлянами., все еще находилась на мелководье пролива. Другая половина топала и билась по молу. Все это время дюжина голов гидры извивались и кусали любой незащищенный материал, который поднимался с морского дна к молу.

Артемида прикидывала варианты, услышав, как пеллианцы выстраиваются позади нее, преграждая вход молу. Она могла слышать… одобрительные возгласы? Отдаленные вопли и насмешки.

Артемида глянула за Гидру и увидела крошечные тени на золотых стенах Тира. Тогда у тирианцев были божественные союзники. Только бессмертный мог призвать гидру, чтобы напасть на мол.

И она без колебаний оборвала бы эту попытку.

— Клеоксена!

Среди криков и шепота позади нее раздался голос Персея. Она оглянулась и увидела, что Персей пробирается вперед, а за ним следует группа копьеносцев (или как их там правильно называют). На песчаных дюнах позади него Артемида даже увидела Александра, одетого в свой шлем с плюмажем и золотые доспехи, в окружении его старших генералов и спутников.

Она встретилась взглядом с королем, прежде чем снова повернуться к Персею.

— Когда-нибудь раньше убивала гидру? — спросил Персей, обнажая меч. Закончился их глубокий разговор понимающими взглядами и непроницаемыми выражениями лиц. Персей был здесь, чтобы сражаться.

Артемида покачала головой, избавляясь от… чувства вины, нахлынувшего на нее. Сейчас было не время возвращаться к этой теме.

— Только не это! — крикнула в ответ Артемида, бросив быстрый взгляд на гидру. Та все еще была занята. Она снова повысила голос, глядя на Персея и около трех дюжин мужчин, окружавших их. — Слушайте! Избегайте отрезать головы! Если вы сделаете это, на месте отрубленной вырастут две. Стрелки, бейте в глаза, ослепите каждую голову, если сможете. Копьеносцы, подбирайтесь ближе, если сможете.… бейте по телу Приколите головы к земле копьями! Если подойдете достаточно близко, ткните в подбрюшье!

— Все слышали амазонку! — крикнул Персей, поднимая свой меч, — Давайте сделаем это!

Мужчины, должно быть, смотрели на Персея снизу вверх, потому что они с энтузиазмом последовали за ним, и Артемида наблюдала, как они все встали плечом к плечу в строй. Персей возглавил атаку, двадцать копьеносцев поспешили присоединиться к нему. Все они стояли в ряд во всю ширину мола. Артемида старалась следовать за ним по пятам, ведя за собой стрелков.

— Леди Клеоксена! — К ней подбежал мужчина с одной лишь пращей. — От меня здесь мало толку…

«Нет времени разбираться» — Артемида собиралась огрызнуться, что любой удачно брошенный камень будет так же эффективен, как стрела… когда сделала паузу.

— Ты прав, передай сообщение Александру, — Артемида умно сказала: — Подготовьте осадное орудие для стрельбы по гидре, сделайте из него огненный выстрел.

— Вы имеете в виду короля Александра?

— ДА, я ИМЕЮ В ВИДУ КОРОЛЯ АЛЕКСАНДРА, — прорычала в ответ Артемида, отделяясь от группы и толкая мужчину назад. — Скажи королю Александру, чтобы он приготовил осадное орудие, и протруби в рог! Вперед! Сейчас же!

К счастью, мужчина почувствовал ее ярость или опасность ситуации и попятился назад. Он бросился бежать, проходя через ряды гоплитов, которые хлынули вперед, образуя вторую линию обороны, на случай, если Гидра прорвется.

Со стороны мола донеслись звуки стрельбы из луков и пращ, и Артемида выругалась, переключив свое внимание обратно на Гидру. Несколько вооруженных луками стрелков остановились на расстоянии вытянутой руки от гидры и выпустили в чудовище залпы стрел.

Артемида насчитала шесть стрел, вонзившихся в Гидру, причем одна нашла слабое место в красноватой чешуе, за оборчатыми ушами одной из голов.

Гидра закричала и устремила свои двадцать четыре глаза на приближающихся людей. Она больше не был сосредоточен на моле, и дюжина ее голов бросала вызов длинной стене из щитов, которую воздвиг Персей, примерно в двадцати шагах перед лучниками. Копьеносец воспользовался этой возможностью и метнул свое копье. Он полетел точно в цель и попал Гидре в правое плечо, пробив тяжелую чешую насквозь.

— Неплохо, — усмехнулась Артемида, быстро натягивая лук. Он был без тетивы, но тут же завибрировал от ее прикосновения, готовый к использованию.

Она вытащила первую стрелу из колчана, когда Гидра рванулась вперед, выскакивая из воды. Ее лапы с грохотом опустились на мол, создавая массивный вспенивающийся след, когда Гидра полностью выбралась на сушу. Она заревела, звук эхом отразился от дюжины ртов, и ударил по ушам, как шум разбивающихся о скалы волн. Тяжелые чешуйчатые лапы глубоко прорыли мол, погрузив целые куски га песчаное дно. Артемида прищурилась и натянула лук, ее стрела с черным древком на долю секунды прижалась к щеке.

Легким движением пальцев она отпустила тетиву, отправив стрелу в полет. Вместе с ее в Гидру полетел шквал других снарядов. Артемида сделала еще один выстрел как раз в тот момент, когда ее первая стрела попала в один из многочисленных глаз Гидры. Все остальные снаряды также нашли различные цели, но это только разозлило зверя, и он был почти рядом с ними.

— Давайте, давайте! Держим! — доносился голос Персея из середины стены щитов. Дрогнувшая линия держалась, даже когда Гидра надвигалась на солдат. Персей шел вдоль строя, оживленно крича, подбадривая мужчин.

Гидра сделала последний выпад вперед, полдюжины голов наклонились по дуге к македонским линиям, и ее гигантское тело ринулось вперед.

Когда это произошло, линия македонцев полностью распалась: люди разбежались по сторонам от мола, создав брешь, из которой Гидра не могла вывернуться. Гидра закричала и неуклюже развернулась, дико размахивая головами и хвостами, преследуя отдельных македонских копьеносцев. Персей сам увернулся от молниеносного хвоста Гидры, который проносился по воздуху с пугающей скоростью.

Артемида с широко раскрытыми глазами наблюдала за тем, как она пускала очередную стрелу, когда один из копьеносцев нырнул слишком низко и был схвачен пастью размером с Дракона. Мужчина вскрикнул один раз, прежде чем его разорвал надвое разинутый рот, обнажив окровавленные зазубренные клыки. Голова повернулась к ней, голодная и широко раскрытая, с плотоядным взглядом, когда она выпустила стрелу, вонзив древко в ярко светящийся желтый глаз Гидры. Человек с копьем справа от нее также попал в цель, пронзив другой глаз на той же голове.

На зверя обрушилось еще больше снарядов, и с такого близкого расстояния в броске камня промахнуться было невозможно.

Артемида шагнула вперед, выпустив еще одну стрелу в зверя, проверяя его защиту, и попала в ловушку, когда ее стрела срикошетила от хорошо бронированного подбрюшья Гидры. Но разрозненные копьеносцы приближались. Персей был впереди, уворачиваясь от любой головы Гидры, которая еще что-то видела. Другие копьеносцы прибили несколько голов к молу, удерживая их там копьями и мечами, стараясь не отрубить ни одной головы.

Но Гидра ни в коем случае не была мертва, и она дала знать о своей ярости взмахом хвоста, который застал двух мужчин врасплох. Тяжелый бронированный хвост полоснул по нагрудникам обоих македонцев, прорезав броню, как масло. Кровь забрызгала землю и покрыла одного из ближайших стрелков красными брызгами.

— КЛЕОКСЕНА! ЭЙ! — П риглушенный крик слева от Артемиды оборвался, и она увидела только нырнувшую голову Гидры, когда пара отрубленных ног шлепнулась на землю.

Артемида выругалась и отскочила назад, когда Гидра стряхнула дюжину копьеносцев, которые снесли ей пять голов. Стрелки вокруг нее бросились назад, к македонскому лагерю, и даже вторая шеренга гоплитов отступила.

Но Артемида не сдавалась. Она прижала лук к груди, крепко закрепив его. Гидра бросилась вперед, визжа, когда Персей отчаянно пытался замедлить ее. Он ворвался с правой стороны и вонзил свой меч в брюхо твари, пролив огромное количество крови. Но этого было недостаточно, и Гидра не испугалась.

Артемида ухмыльнулась и встретилась со зверем лицом к лицу. Две головы Гидры наклонились, чтобы поглотить ее, но в последний момент она отклонилась в сторону, нанося удар в ближайшую голову левой рукой. Ее обдало порывом воздуха, когда пасть с прогорклым дыханием оказалась в опасной близости, но ее нож вонзился в ухо Гидры. Голова инстинктивно откинулась назад, но клинок выдержал, и Артемида крепко сжала рукоять, позволив подбросить себя вверх. Секунду она была в воздухе, прежде чем опуститься, приземлившись на шею Гидры. Она потеряла контроль над бронзовым лезвием, но, не теряя времени, бросилась вперед, идеально балансируя на шаткой шее. Голова изогнулась вверх, когда ее заметили еще две, и она побежала вперед, чувствуя, что ее тянет вниз по все более наклонной чешуйчатой коже. Еще одна разинутая пасть попыталась укусить ее, но она скользнула вперед, соскользнув по шее Гидры к месту слияния извивающихся голов. Раскрытая пасть глубоко впилась в шею соседней головы, образуя клубок сверкающих пастей, когда зверь споткнулся и остановился, почувствовав на себе чужака.

Но было уже слишком поздно, и Артемида подняла свой нож и глубоко вонзила его в верхнюю часть спины Гидры. Движение и рывок немедленно перевернули ее на живот, и теперь ее удерживал лишь её охотничий нож.

После столкновения с двумя острыми клыками Артемида почувствовала, как сломался клинок, и она упала вниз, скатившись со спины Гидры. Соскользнув по спине монстра, она приземлилась на мол с такой силой, что у нее вышибло воздух из легких. Она упала на спину, задыхаясь, слабо цепляясь за кожаную нагрудную пластину. После нескольких мгновений наблюдения за машущими хвостами и тенью Гидры над головой, она сделала глубокий вдох, от которого потемнело в уголках глаз, и увидела только огромную ногу, нависшую над ней. Она выругалась и отчаянно перекатилась вбок, она все еще еле могла дышать. Гигантская нога врезалась в землю всего в нескольких дюймах от ее головы, осколки камней, вода и грязь забрызгали ее с ног до головы. Она ничего не видела, лишь почувствовала десятки мелких порезов. Она инстинктивно отпрянула от второго удара, когда услышала шаги и звук лезвия, глубоко вонзающегося в плоть. Персей. Конечно, кто еще мог прийти ей на помощь?

Зрение прояснилось, и она увидела Персея, стоящего между ней и задней ногой Гидры. Он отбросил свой щит, оставив при себе только клинок, по рукоять вонзенный в бедро Гидры. Бедро твари выглядело искалеченным и бесполезным. Персей размашисто вытащил клинок, и его окатило струей крови. Он ударил снова, попав в колено зверя, глубоко пронзив кость, несмотря на бронированную чешую. Мечники и копьеносцы из первой и второй шеренги возобновили атаку, и полдюжины копей попали в туловище монстра. Кровь лилась из дюжины ран Гидры, большая ее часть вытекала из пятиметровой глубокой раны на спине.

Артемида покачала головой и, спотыкаясь, поднялась на ноги. Пытаясь увернуться от когтистой лапы Гидры, она оказалась у края мола. Еще один удар, и она была бы подвергнута беспощадному падению в соленую воду.

Но это еще не конец. Гидра сердито встряхнулась и попыталась вырваться, используя свои незрячие головы как импровизированные тараны против гоплитов, а ее хвост порезал еще двух македонцев, пытающихся перерубить ей вторую заднюю ногу. Это была настоящая кровавая баня. Артемида собиралась присоединиться к Персею, он выглядел так, словно собирался взобраться на спину Гидры, когда раздался глубокий звук горна, эхом разнесшийся над водой.

Артемида замерла и посмотрела в сторону македонского лагеря. В начале мола была установлена катапульта с горящим снарядом на поручне. Сам Александр стоял на одной из балок катапульты с поднятым факелом, размахивая им в сторону борющихся бойцов в конце мола.

Окружающие поняли посыл, и Артемида попыталась побежать к концу мола, откуда появилась гидра, чтобы убежать от чудовища, но она увидела, что Персей не остановился.

— ПЕРСЕЙ! — закричала Артемида, отбросив бесполезную рукоять кинжала, наблюдая, как он карабкается по задней ноге Гидры. Вид летящего снаряда размывался где-то на краю её поля зрения, когда она бросилась вперед.

Он был уже на полпути к ноге, но Артемида с разбегу прыгнула, взлетев достаточно высоко, чтобы схватиться пальцами за его нагрудник.

Персей приглушенно проговорил проклятие, когда Артемида впечатала его в чешуйчатую шкуру Гидры, и он покачнулся, чтобы не упасть с верхней части бедра монстра. Артемида проигнорировала его и потянула, пытаясь оторвать его от Гидры, в то время как сама цеплялась за него.

— ТЫ ИДИОТ! ОТЦЕПИСЬ!

Александр мог убить их обоих! Из всех самых глупых способов умереть, она умерла бы из-за смертного, который был слишком упрям, чтобы отпустить Гидру!

— УЙДИ! — крикнул Персей в ответ, прежде чем его прервала вспышка света.

Многочисленные головы Гидры, свернувшиеся над ними, загорелись, когда сверху прогремел взрыв. Обжигающий жар окутал Артемиду, волосы и туника Персея загорелись, повсюду разлетелись осколки камней и капли горящего масла. Гидра, в свою очередь, издала ужасный крик и отшатнулась назад, к краю мола, в отчаянной попытке спастись бегством. Персей закричал от шока и потерял опору в тот самый момент, когда Артемида оттолкнулась от земли, увлекая Персея за собой, они оба рухнули в воды пролива.

Артемида схватила Персея в воздухе, и они вместе погрузились в воду.

Персей первым коснулся воды, и Артемида закрыла глаза, готовясь столкнуться с поверхностью. Их немедленно поглотила бурлящая волна, и, к удивлению Артемиды, последовал еще один толчок, когда Персей ударился о песчаное дно пролива.

Артемида пришла в себя и потянула Персея, он все еще неподвижно лежал на дне пролива с мечом в руке. Артемида выругалась про себя. Он был без сознания!

Она быстро вынырнула на поверхность и глотнула воздуха и нырнула обратно на дно. Песок взбился от обломков и их ударов в воду, сделав ее мутной. У нее защипало глаза, но она просунула руки под руки Персея и, поставив ноги по обе стороны от него, изо всех сил оторвала его от дна.

К счастью, в воде он весил меньше, и она его легко вытащила. Что еще лучше, она обнаружила, что может стоять на такой глубине, и вынырнула на поверхность, волны доходили ей до шеи. Артемида закашлялась, быстро моргая, когда схватила Персея, удерживая его так, чтобы его плечи и голова были над водой. Тем не менее, глаза были закрыты, а голова наклонена вперед.

— Давай, идиот! — зарычала Артемида и одной рукой несколько раз ударила его по щеке. — Я спасла тебя не для того, чтобы ты мог пойти и умереть!

Глаза Персея внезапно распахнулись, и из горла вырвалась струя соленой воды. Артемида схватила его, когда его ноги напряглись, а тело затряслось, пытаясь сориентироваться. Он продолжал кашлять, поднеся руку ко рту. Он выронил меч, и она почувствовала, как он схватил ее за руку, придерживающую его под грудь.

Артемида моргнула один раз, прежде чем оттолкнуть его, плеснув немного воды ему в лицо. Она внутренне вздохнула с облегчением, ведь, когда он никак не реагировал, она опасалась худшего.

Персей кашлянул в последний раз, легко удерживаясь на ногах в приливе воды. Он изумленно повернулся к ней.

— Ты спасла меня… — тихо пробормотал Персей, вытирая рот рукой.

— Да, и что? — выстрелила она в ответ, ее гнев усилился. Она взглянула на мол в поисках Гидры. Там был только искалеченный остов, который ярко горел, изрыгая в небо черный дым. — Тебе следовало отпустить! Почему ты не отпустил?! — Артемида сердито ударила его. У ее нового друга видимо были суицидальные наклонности!

Персей промолчал, выглядя озадаченным, и снова вытер лицо от воды.

— Я…

— Не обращай на это внимания! — кипела Артемида, разворачиваясь, — Просто следуй за мной.

Она пробралась вперед к краю мола, стараясь найти хорошую опору для ног. Две затопленные деревянные балки служили хорошей лестницей, и она выбралась из воды, кашляя, когда в ее сторону поднялось облако дыма. Гидра была почти мертва. Туша занимала три четверти ширины суши, растянувшись почти вдвое на большее расстояние в длину. Другие выжившие неторопливо подошли. У многих была та же идея, что и у Артемиды изначально, — бежать в направлении Тира по молу. Другие тоже нашли дорогу в воду. Но Артемида смогла насчитать только дюжину из первоначальных сорока или около того, кто встретился с Гидрой лицом к лицу.

— Персей! Персей! — Из-за дыма раздался знакомый голос, и, к удивлению Артемиды, она увидела Александра, шагающего сквозь дым по спине мертвой Гидры. Его глаза встретились с ее, и в этот момент Артемида почувствовала к нему небольшую симпатию. Ее переполняла ненависть к его действиям в старом Тире, но он также, казалось, заботился о своем друге.

Артемида обернулась и посмотрела на Персея, который, по всем правилам, должен был выйти на мол позади нее, но его там не было. Она секунду смотрела на затопленные деревянные балки, прежде чем снова повернуться к Александру.

— Клеоксена! Где Персей? — Александр выступил вперед. Все большее число македонян присоединялось к своему молодому царю. Сейчас она видела не менее сотни человек, и приближалось еще больше. У выживших было много ран, полученных в драке, некоторые шатались и даже падали в грязь.

— Он был здесь… — она замолчала, глядя на Александра. К нему присоединился Гефестион, и Артемида узнала по крайней мере трех других воинов, включая Клейта рядом с Александром. — С ним все в порядке…

— Я нормально, — раздался сбивчивый голос из воды, и Артемида обернулась вместе со значительной частью собравшейся толпы, чтобы увидеть Персея, выходящего из воды с мечом в руке.

Артемида нахмурилась. Конечно, этот упрямый идиот решил вернуться за своим мечом.

Персей легко ступил на мол и вложил сверкающий бронзовый клинок в ножны, каким-то образом оставшись невредимым. Александр шагнул вперед и схватил Персея за предплечье, одновременно хлопнув его по плечу.

— Разве ты не желанный гость, Персей! Я шел с конюшен, когда мне сообщили, что на моле разгуливает Гидра, и вот ты уже ведешь атаку!

Персей печально улыбнулся и кивнул своему Королю.

— Я был рядом, Александр, я знаю, ты поступил бы так же, если бы был там.

Некоторые из вновь пришедших людей вышли вперед и поливали водой людей, которые выжили под хвостами и головами Гидры. Артемида внимательно наблюдала за ними, глядя на свои руки. Погружение в воду смыло большую часть крови, но красные пятна остались на руках, как поблекшие шрамы. «Ненужные смерти» — вспомнила она слова, сказанные в битве при Иссе. Когда это она считала ненужными смерти смертных? Был ли Персей прав?

Внезапно голос Персея снова зазвучал:

— Похвала не должна быть адресована мне за эту победу, Александр, Клеоксена заслуживает её в полной мере! — воскликнул Персей, указывая на нее. Артемида почувствовала, как ее глаза расширились, она посмотрела на Персея, и быстро отвела взгляд от теплоты, которую увидела в них.

Вместо этого она посмотрела на Александра.

— Я не так уж много сделала.

— Клеоксена возглавила атаку, когда Гидра вырвалась на свободу, и забралась на чудовище! Затем она спасла мне жизнь, когда в гидру врезался снаряд, — продолжил Персей, и вокруг него другие македонцы выразили свое одобрение, особенно выжившие стрелки. Появились новые люди, они кричали сквозь дым, и Артемида почувствовала некоторое облегчение, увидев, что погибло не так много людей, как она опасалась.

— Тогда, похоже, наша амазонка заслуживает справедливой награды! Клеоксена?

Артемида обдумала это, прежде чем слегка пожать плечами, смягчая выражение лица.

— Пару новых охотничьих ножей. Я потеряла оба, сражаясь с Гидрой.

Она быстро проверила свой лук и колчан. Ее лук был все еще цел, но она потеряла все свои стрелы… где-то. Однако заменить стрелы было достаточно легко. Лук, подарок Аполлона, был другим делом. Выглянувшее солнце, некоторое время скрывавшееся за облаками, внезапно засветило в полную силу, и Артемида почувствовала присутствие своего близнеца.

— Охотничьи ножи? Тогда считай их подарком, — Александр кивнул ей, прежде чем повернуться к большой толпе. Молодой король ступил на дымящийся труп Гидры и обратился к окружавшей его армии. — Македонцы, братья-греки! Эта Гидра была послана не кем иным, как тирийцами, решившими издеваться над нами. Сначала они убивают нашего посланника. Теперь они посылают монстров, чтобы напасть на нас, вместо того, чтобы встретиться с нами в честном бою? С такой трусостью нельзя мириться. Сегодня вечером мы сожжем наших павших. Мы сожжем отважных героев, которые не колеблясь шли вперед, которые не колеблясь отдали свои жизни за это благородное дело. За это не может быть ни пощады, ни прощения: Тир должен быть взят! И это ничто не изменит!

Восторженные возгласы прогремели с мола и продолжились в македонском лагере. Это было так громко, что Артемида не сомневалась, что тирийцы за своими высокими стенами могли слышать оглушительные боевые кличи.

Тирийцы допустили ошибку, призвав Гидру для нападения на экспедицию. За несколько месяцев до этого Артемида заключила соглашение, что она сразится с любым монстром, угрожающим походу. Итак, Артемида помогла приблизить конец Тира, пусть и в небольшой степени.

Артемида быстро огляделась в поисках Персея, но не увидела его в толпе. Она раздумывала, стоит ли искать его, но потом вспомнила его теплый тон, когда он хвалил ее, и его широко раскрытые глаза, когда он понял, что она спасла его. Возможно, для нее будет лучше избегать его некоторое время. Ее прежнее чувство вины снова всплыло, и она внутренне содрогнулась. Разве она не говорила, что Боги эгоистичны? И теперь она рисковала собой, чтобы спасти Персея. На мгновение ей стало интересно, что он думает о ней сейчас.

Артемида снова остановилась и посмотрела на Тир. Александр и его советники, кратко обсудив ситуацию, вернулись в македонский лагерь. На моле пока оставались только мужчины, ухаживающие за ранеными и мертвыми, и туша Гидры. Она больше не удостоила ее взглядом и направилась обратно в свою палатку.

У нее было предчувствие, что она найдет там Персея. Возможно, если ей повезет, он будет не в настроении разговаривать.

Артемида осторожно вытянула ноги, наблюдая, как постоянно закатное солнце опускается к горизонту. Они были снаружи Парфенона уже пару часов, но все еще было недостаточно темно, чтобы идти сражаться со зверем, скрывающимся внутри. Как любители вечерних пробежек, так и правонарушители все еще спотыкались о деревья и тропинки.

Теперь охота была скрытой в тени лунного света. Не годилось выводить дюжину девочек и их собак на улицу так поздно ночью. Поэтому она спрятала их с помощью небольшого количества скрывающей магии.

Ей было неловко расслабляться, наблюдая, как смертные уходят во все большем количестве по мере того, как день подходит к концу. Скоро придет время действовать, а время неумолимо сокращалось: поездка в Сент-Луис заняла бы всего несколько часов, но с потерей часа увеличивался шанс плохого исхода.

Но она не могла бросить лернейскую гидру разгуливать по миру. Возможно, она могла бы это сделать в то время, которое трудно даже вспомнить, но сейчас она никогда бы этого не сделала.

— Миледи, как долго длилась осада Тира после того, как вы и македонцы убили Лернейскую гидру? — спросила Элизабет, и Артемида, обернувшись, увидела, что охота кивает, одобряя ее вопрос об осаде Тира.

— Много месяцев. Тир не пал бы из-за одной незначительной неудачи. Решимость тирианцев была тверда, как скала, особенно после сожжения старого Тира. Тем не менее, некоторые боги поддерживали Тир, не все сидели сложа руки, пока македонская военная машина разрушала золотые стены Тира.

Зои вмешалась в разговор:

— Миледи, улучшились ли ваши отношения с Персеем во время осады? Лернейская Гидра прервала ваш разговор.

— Это действительно улучшило ситуацию. Я была в ужасе, — призналась Артемида после небольшого колебания, — В ужасе от того, что Афродита выполнит свое обещание причинить мне боль через вас. В ужасе от моих собственных чувств к… нему.

Его имя все еще застревало в горле, как и многие вещи, которые она хотела бы сказать ему, пока он умирал у нее на руках… Знакомое отчаяние клокотало внутри нее, но она стряхнула его, — Мы обсуждали это, он и я, во время долгой осады. Часто мы разговаривали часами.

— Миледи, не хочу показаться грубой, но вы обычно не очень разговорчивы, — мешалась Анджелина, выглядевшая немного оправившейся от своего предыдущего казуса.

Артемида была несколько рада, что на ее спокойном лице не появилась улыбка после слов Анджелины, и она посмотрела на молодую охотницу, приподняв бровь, среди пары сдержанных фырканий и лукавых ухмылок.

— Да, как проницательно с твоей стороны заметить, Анджелина, — Артемида поймала себя на том, что улыбается, несмотря на все усилия. На протяжении веков она восстанавливала свой характер после трудных времен на Востоке… но все рушилось. Все ее стены и ментальные щиты, окружавшие ее, как стены Тира.

— А о чем вы поговорили? То есть, помимо глубоких философских бесед о предназначении божественности, — Фиби откинулась на мраморную лестницу, расправив плечи.

К своему ужасу, Артемида почувствовала, как ее лицо запылало.

— Мы говорили о… многих вещах. Вначале это была взаимная ненависть из-за того, что мы были так далеко от дома, но это переросло в нечто большее… — Артемида запнулась, размышляя, что сказать своим охотницам. «Ночи, освещенные факелами в Вавилоне» просочились в ее сознание помимо ее воли, и она невольно зарычала. Прежде чем охотницы успели задать ей вопросы, она поспешила объяснить, — В Тире мы стали настоящими друзьями. Я рассказывала вам много историй о некоторых боях, через которые мы прошли вместе, но на самом деле большинство дней были долгими и полны постоянной скуки. Большую часть дней в Тире мы проводили на «каторге», строя мол или охраняя его по ночам. Стычки происходили регулярно, но редко возникали потасовки, которые соперничали бы с битвой с лернейской гидрой.

Свежий океанский воздух обдувал лицо Артемиды, как легкий бриз. Будучи знакомой с «Гневом морей», Артемида была уверена, что ее дядя не станет пытаться наказать ее за вторжение в его владения.

Она спускалась по песчаным дюнам, осторожно разминая спину, она ныла от дискомфорта после обычного рабочего дня. Артемида присоединилась к Персею и рабочим примерно неделю назад, после нападения монстра на мол. Хотя она все еще не сказала Персею, его слова дошли до нее. Обычно она не задумывалась над своим предназначением в этом мире подолгу, но ее ситуация давала ей достаточно времени для размышлений.

Стоя у кромки воды, она смотрела на берег мимо рядов недавно прибывших греческих кораблей, причаливших к молу. Одна из отрубленных обугленных голов Гидры была насажена на деревянный штырь рядом с молом, в воде. Суша теперь простиралась как минимум вдвое дальше того места, где голова была подвешена к шесту. Вдалеке Артемида могла видеть едва различимые фигуры, без устали перетаскивающие щебень и грязь к концу мола. Теперь, когда строились две осадные башни-близнецы, они были уже достаточно близко к Тиру. К завтрашнему вечеру, по оценкам Артемиды, они будут на расстоянии артиллерийского выстрела от стен Тира. Персей снова возглавлял работы. Солнце уже описывало дугу над горизонтом, направляемое Аполлоном, мчащимся по небу.

Мысль о ее брате стала для нее неожиданной, она почувствовала, что скучает по нему. Единственным контактом с ним был его подарок: ее черный тисовый лук. Хотя ее ножи, выкованные македонским кузнецом, сломались во время битвы с лернейской гидрой, лук совсем не был изношен. Благословение Аполлона до сих пор выдерживало все невзгоды. Инстинктивно она знала, почему Аполлон не пришел поговорить с ней. Даже то, что он спустился, чтобы противостоять Анахите, вероятно, принесло ему суровое предупреждение от Зевса, если не хуже.

Артемида смотрела на просторы Средиземного моря, мелкий след плескался у ее обутых в сандалии ног. Так много из ее жизни было сейчас таким далеким. Греция находилась далеко за горизонтом, ее родина, ее средоточие власти, ее священники и жрицы, и самое главное: охота. Под бдительным оком Афины они были бы в безопасности, если богиня откликнулась на ее мольбу. Афродита была хитрой и грозной богиней, но даже она дважды подумала бы, прежде чем бросить вызов коварству и воинственному уму Афины. Однажды она оказалась в похожей ситуации, когда была молодой и слишком глупой. Берега, по которым Александр вторгся в Анатолию, находились недалеко от места разбития греческого лагеря против Трои, почти тысячелетие разделяло два перехода через Эгейское море.

И именно там она потребовала жертвы из-за сильного ветра.

Прохладный ветерок снова прошелся по ее волосам, но на этот раз она почувствовала лишь холодный укол горьких воспоминаний. Персей был прав, Аид бы его побрал. Ее гордость больше не была чем-то, чем она повелевала смертными. Вопреки ее воле мир смертных стал инструментом перемен. Рада она этому или нет, но ей пришлось столкнуться с горькими муками морали.

Ноги несли ее по мокрому песку вдоль берега. Она проходила мимо неторопливо прогуливающихся групп моряков, рабочих, последователей и солдат. Они не обратили на нее особого внимания, если не считать мимолетных взглядов. К настоящему времени большинство знали ее как Клеоксену, проводницу-амазонку. Только трое знали ее как Фиби Артемиду, богиню Охоты.

Ее путь проходил мимо кораблей, вниз, к молу, но, в конце концов, ноги привели ее к ее палатке. Она была в самом сердце македонского лагеря, который все еще был полон торговли, ремесел и общей продолжающейся осады. Линию фронта, так сказать, охраняли исключительно солдаты, но здесь лагеря смешались с лагерями последователей, продавцов и ремесленников. Артемида взглянула на одного конкретного кузнеца, увидев плотного мужчину, который изготовил ее первые охотничьи ножи. Его магазин был переполнен греческими союзниками. Она была рада, что ей не пришлось быть там. Вес ее недавно выкованных охотничьих ножей успокаивал. Александр сдержал свое слово, чего бы оно ни стоило, и заказал для нее два ножа.

Он явно не пользовался услугами кузнеца в лагере, потому что у ножей, которыми она теперь владела, было лезвие гораздо более высокого качества. Они сияли тусклым золотом на солнце, клинки, выкованные из бронзы и железа в ослепительном сочетании металлов.

Несмотря на недавние действия Александра, она могла только восхищаться мастерством исполнения. Это не было божественное оружие, продолжавшее ее собственного «я». Но оно знало свое дело.

Артемида, наконец, добралась до своей палатки, гораздо более прочной конструкции, чем в предыдущем лагере. Деревянные балки и веревки служили каркасом, на который была натянута промасленная ткань палатки. У двери стояли два охранника из Пеллы, оба были Артемиде знакомы. И все же двое означали только одно: Персей вернулся.

Она кивнула обоим мужчинам — оба сражались у мола с лернейской Гидрой — и шагнула за тяжелый полотняный полог.

Она сразу увидела Персея, он сидел на одном из маленьких стульев без спинки, изучая свиток на их маленьком столике.

Когда она вошла, он поднял голову с проницательным взглядом и постоянно растущей бородой, которая забавно подергивалась.

— Мило с твоей стороны искупаться перед тем, как войти.

Артемида закатила глаза и направилась к своей койке, раздвинув разделяющую занавеску. Она с глухим стуком положила свой колчан, лук и охотничьи ножи на сундук, прежде чем присоединиться к Персею в основной комнате.

— Полагаю, в следующий раз мне следует оставить всю работу вам, мужчинам. Мой день будет состоять только из заточки стрел и представления вас в качестве мишеней, пока я размышляю здесь.

— Это было бы слишком много стрел, -

рассмеялся Персей и передал свиток ей, — Что ты об этом думаешь?

Артемида взяла пергамент. После быстрого просмотра она поняла, что это описание битвы при Гранике, наряду с несколькими недописанными каракулями об Александре, разрубающем Гордеев узел.

— Что это? — спросила Артемида, ее мысли крутились во всех направлениях, — Неужели Алекандр пишет стихи не о себе?!

— Я бы хотел, — ответил Персей, прежде чем сделать глоток вина из кубка на столе, — Александр только что показал мне это. Это отрывок из Каллисфена, личного историка Александра, который писал историю экспедиции с тех пор, как мы прибыли в Анатолию.

Она мгновение смотрела на Персея, прежде чем вернуться к тексту. После краткого просмотра она покачала головой. Это было описание битвы при Гранике, однако битва была описана в лучшем случае плохо. В конце концов, она там была, и Персей сражался в той битве!

Она снова посмотрела на Персея, но уже увидела, что он ухмыляется от уха до уха.

Это замечательно, не правда ли, Клеоксена?

— Да, на удивление отвратительно, — сухо ответила она, и то, что он использовал ее псевдоним, напомнило ей о бесчисленных случаях, когда Персей всегда был осторожен. — Мы оба участвовалиС каких пор хождение взад-вперед по холму недалеко от сражения является участием? Ну да ладно, проехали. Очевидно, Артемида имела ввиду, что они оба знают о том, что было на самом деле. в той битве. И даже я смогла бы описать лучше, чем этот выскочка.

Персей пожал плечами.

— Из того, что рассказал мне Александр, Каллисфен — родственник Аристотеля, его наставника в философии.

Артемида фыркнула.

— Значит, от философа одно название.

Короли Греции видели бесчисленное множество неумелых правителей, которым противодействовали только перевороты или новые системы управления. Тем не менее, безмозглые придурки все еще иногда просачивались сквозь щели в места власти.

— Я хорошо помню битву. В то время меня больше всего поразили твои решительные действия, Персей. Ты в одиночку спас экспедицию в тот день.

— Что ты имеешь в виду? — Персей склонил голову набок, забирая свиток из ее протянутой руки. — Я следовал за Александром всю битву, он возглавлял атаку через Граник. Победу одержал он, а не я.

Но она покачала головой.

— Не будь таким скромным. Твоего короля разрубили бы от ключицы до пупка, если бы ты вовремя не отрубил руку тому персу, — Она забыла упомянуть, что ей очень хотелось, чтобы он не совершал такого отважного поступка, тогда, когда она была очень озлоблена своим постоянным наблюдением за Македонской экспедицией.

— Ох. Это, — Персей потер бороду, — Я просто оказался в нужное время, в нужном месте. Я определенно сделал то, что сделал бы любой воин Александра в тот день.

— Может быть, тебе стоит продолжить перетаскивать щебень, ты все еще слишком самоотвержен, — выдавила Артемида, прежде чем указать на текст, — Клейт заслуживает похвалы за спасение Александра, согласно Каллисфену.

Персей напевал, просматривая пергамент.

— Клейт все еще не простил меня. Он более опытный генерал, и хотя мы уладили большинство наших… споров, я не удивлен, что он выкинул что-то подобное.

— Ты бы хотел, чтобы его запомнили, а не тебя? — Это был ключевой момент, и Артемида обнаружила, что с нетерпением ждет ответа Персея. Она уже достаточно хорошо знала, что Персей не был идиотом и был гораздо более вдумчивым, чем некоторые на горе Олимп. В то время как многие считали славу самым желанным призом, Персей избегал ее, как и самих Фурий.

— Я не хочу славы или бессмертия. Я пришел сюда ради друга, чести и долга. Я все еще в долгу перед Александром за то, что сделал мой отец. Как бы ни вмешивались Боги, моя работа — все исправить, — Персей положил свиток обратно на стол с усталым выражением лица. — Даже если Александр сделает что-то подобное.

Она взяла со стола кувшин с вином, налила себе чашку и сделала большой глоток теплого напитка. Его сухой фруктовый вкус за несколько мгновений снял дневной стресс. Наступило молчания, и Артемида воспользовалась этим временем, чтобы снять доспехи и найти сменную тунику. В их палатке было не так уж много места, но Артемида на самом деле не возражала. Персей проявил уважение и даже не взглянул на нее, когда она переодевалась.

Артемиде пришлось восхититься его решимостью. В конце концов, она знала, что красива. Ее смертное тело было подтянутым и с идеальными формами, что оказалось проблемой для многих солдат. Тем не менее, несмотря на предупреждение Персея, число погибших от ее рук оставалось равным нулю. С другой стороны, она недвусмысленно дала понять Персею, что если она поймает его смотрящим на нее обнаженной или в любом другом состоянии раздевания, она, несомненно, убьет его.

Она схватила со своей койки заточенную расческу и как раз расчесывала свои длинные рыжие волосы, когда Персей заговорил, по-прежнему не двигаясь со своего места за столом.

— На этой неделе было тихо, но завтра будет драка, я уверен в этом.

— У меня была такая же мысль, — призналась Артемида, — Тирийцы попытаются что-нибудь предпринять, либо посредством бомбардировки, нападения на мол, либо большего количества монстров.

Персей пару раз кивнул.

— Ты так и не сказал мне, как они могли натравить на нас Гидру. Я никогда не видел, чтобы город вызывал монстров… откуда угодно, чтобы выполнять их приказы.

— Ты отчасти прав. При других обстоятельствах я бы отмахнулся от появления Гидры как от невезения, но здесь и сейчас, с экспедицией? Это не случайность. Тиру помогает какое-то Божество.

Персей откинулся на спинку стула.

— Ты можешь сказать, кто это?

Артемида покачала головой.

— Я знаю Тир, и в основном они поклоняются Гераклу, но Зевс запретил бы ему помогать. Я пока не ощущала чьего-либо присутствия, но оно есть. Я чувствую, как работают нити силы. Если бы я была полноценной богиней… это было бы не так сложно, — Во время работы над молом она почувствовала, как что-то сжалось у нее внутри, когда невидимый Бог ходил вокруг нее.

— Правильно, если бы ты была здесь в образе богини.

Артемида поймала себя на том, что смотрит Персею в глаза, видя момент признать свое осознание. Он был прав, она бы не осталась, если бы проснулась на том лугу с нетронутыми способностями. Но теперь…

— Верно. Но я немного подумала об этом. Ты был прав, когда мы разговаривали до нападения гидры. Несмотря на мое положение, я перестала быть той богиней, которой была. Была бы я здесь, чтобы помочь тебе и этому походу? Нет. Но сейчас я здесь и делаю, что могу, — решилась Артемида, ее лицо посуровело, когда она снова подумала об отце Персея. Если она не смогла заручиться преданностью молодого человека, который видел ее лицом к лицу, то каково ее место в этом мире?

— Знаешь, ты не обязана помогать. Что произойдет, если ты погибнешь или экспедиция потерпит поражение?

— Тогда меня ждет Тартар, пока я не смогу возродиться. Я искренне сомневаюсь, что мой отец позволит мне так легко восстановить свои силы. Моя готовность исходит из желания выжить, но также и с точки зрения справедливости. Ты был прав, мы, боги, должны быть лучше. Насколько ты чувствуешь себя ответственным за смерть Филипа, настолько я чувствую то же бремя ответственности. Боги заставили эту экспедицию продолжаться при Александре, и боги причинили здесь достаточно вреда. Я позабочусь, чтобы это закончилось на условиях присутствующих здесь смертных, а не какого-то кукловода в тени, — Она встретилась взглядом с Персеем и слегка улыбнулась, увидев его удивленное выражение. — Неужели сейчас? Я лишила тебя дара речи? А я думала, ты мастер острот.

Артемида ухмыльнулась, вращая в руке заточенную расческу отработанным движениями кинжала. Но затем ей пришлось сдержать дрожь в руках, потому что Персей смотрел на нее. Напряженный, ранимый взгляд, в котором Артемида почувствовала, что тонет.

— Спасибо, — сказал Персей, не сводя с нее глаз, — Правда… для меня очень много значит, что ты здесь. Моя мама всегда говорила мне, что боги присматривают за нами, но я никогда ей не верил. Думаю, когда мы впервые встретились, у меня были ожидания, которые было бы несправедливо требовать от богини.

— Отстраненная, я думаю, ты использовал слово, — указала Артемида, ее грудь сжалась.

— Больше нет, — Персей улыбнулся, — Я думаю, моя мать была бы счастлива узнать, что я нахожусь под защитой одной из ее самых любимых богинь.

— Ты никогда не упоминал об этом! — пролепетала Артемида и сильно закашлялась, поперхнувшись вином. То, что было попыткой подавить ее растущее самодовольство по отношению к Персею, было полностью отменено.

— Я вырос на историях о тебе, — смущенно сказал Персей, — И да, я знаю, я ходячий мертвец. Моя мама всегда рассказывала мне об Артемиде, богине, которая ходила по лесу, руководила своими охотницами и следила за тем, чтобы новые дети были приняты в свои семьи.

— Если это окольный способ спросить, можешь ли ты присоединиться к охоте, мой ответ — нет, — проговорила Артемида, прищурившись, глядя на Персея.

Даже если она не могла читать его мысли, у нее все еще остался навык читать людей. Она должна была знать, что Персей вырос на историях о Богах. Ее охватила паника, когда она задалась вопросом, какие истории он слышал. Большинство из них были искажены… но многие были правдивы.

— В детстве это была потрясающая новость, когда я узнал от своей матери, что Артемида охотится только с маленькими девочками.

Это было что-то. Артемида поймала себя на том, что фыркает от смеха, прежде чем смогла остановиться, когда образ Персея в серебряной тунике и с тиарой на голове всплыл у нее в голове.

— Это не сулит ничего хорошего для моей гордости, не так ли? — печально спросил Персей.

— Нет… — Артемида прикрыла рот рукой, когда очередное нечестивое фырканье попыталось вырваться на свободу. Артемида взяла себя в руки и обдумала это, — Я думаю, ты бы им понравился.

— В качестве игрушки для побоев? — с сомнением переспросил Персей.

— Это была шутка, — Артемида слегка запротестовала, — Я клянусь в этом. Я отправлю охоту в Македонию после того, как все закончится. Им не помешал бы один-два урока боя с мечником. Как только они увидят твое мастерство, большинство из них будут более открыты, чтобы учиться у тебя.

— Все еще не понимаю, почему я здесь не игрушка для битья.

— Заткнись, — Артемида закатила глаза, откидываясь назад, чтобы размять спину, — Ты должен воспринимать это как комплимент. Кроме того, как только ты встретишься с моими охотницами, они проверят тебя, с моего разрешения или нет.

— Ты никогда по-настоящему не говорила о них, о своих охотни… охотницах, — запнулся Персей.

Он был прав. Ее охотницы не были темой для разговоров в течение многих месяцев, пока она была частью экспедиции. Но после угрозы Афродиты…

— Они для меня почти как дети, если не сестры. Я очень скучаю по ним, но рассказ об охоте заставляет это казаться… таким далеким. Далеко от меня, как на расстоянии, так и во времени. Мое молчание об охоте, конечно, не свидетельствует о моем отсутствии заботы о них.

— Понятно. Это почти как признать, что их больше нет? Как будто забрали?

Артемида мрачно кивнула, полностью понимая.

— Я бы хотела увидеть их завтра и освободиться от этого бремени, возложенного на нас обоих. Тебе бы понравилась одна из моих опытных охотниц. Ее зовут Зои, бывшая Гесперида Атласа. «Герой» Геракл обманом заставил ее помочь ему убить хранителя сада Ладона. Ее выгнали из сада до того, как она, наконец, нашла меня.

Персей присвистнул.

— Ладон — это же стоглавый дракон?

Артемида добродушно ухмыльнулась.

— Он самый.

— Она, должно быть, настоящая охотница.

— Я планирую, что со временем она станет моей помощницей, если с Буларш что-то случиться. Зои ненавидит мужчин больше, чем большинство, но она одна из моих ближайших подруг. Ее доверие трудно завоевать, но она была моим верным другом на протяжении веков.

— Значит, она возненавидит меня с самого начала? — Персей добродушно нахмурился. — Для меня это большая честь.

— У меня не было добрых намерений по отношению к тебе в начале нашего знакомства. Только твое обращение с той женщиной в лагере последователей в начале экспедиции, совершившей прелюбодеяние, заслужило некоторое уважение, — она защищалась, — Я могу видеть тебя с ней во время нашей совместной охоты.

— Две Артемиды? — повторил Персей, — Я определенно был бы не в себе. Я должен попросить тебя об одолжении, прежде чем ты подвергнешь меня этому.

— Прям так? Лучше бы это было небольшим одолжением.

— Я не знаю, насколько оно большое, но не могла бы ты навестить мою маму вместе со мной? Это бы очень много для нее значило.

После того, как Артемида замолчала, наступила тишина, волна тысячелетней ярости, отчаяния и безнадежности захлестнула ее.

— Миледи… — тихо начала Элизабет и замолчала.

«не могла бы ты навестить мою маму вместе со мной?»

Артемида тысячи раз представляла этот сценарий в голове, до такой степени, что ее воображаемая встреча — так, как она должна была пройти, — казалась почти реальной, а мрачная реальность — ужасным кошмаром. Где ее встретили бы в его доме, где их двоих приветствовала бы его улыбающаяся мать. Артемида могла бы взглянуть на его лицо и увидеть там счастье… счастье для них обоих.

— Я забыла, что уже рассказывала вам о визите к его матери, — наконец заговорила Артемида, глубоко вздохнув, — И чего бы это ни стоило… Зои…

Ее верный лейтенант улыбнулась ей, стоя в паре шагов справа.

— Персей, похоже, хороший человек, если ты считаешь его таковым, как я не могу?

— Аид! Я бы тоже хотела познакомиться с этим парнем. Конечно, как ты и предположил, мне пришлось бы с ним немного помучиться. Я люблю вызовы, — присоединилась Фиби.

Артемида на мгновение задумалась о Фиби.

— Это был бы ближний бой; я не могу сказать, кто бы победил.

Ответный хмурый взгляд Фиби сразу же разрядил обстановку, Мара рассмеялась первой, поскольку она постоянно выступала против строгих тренировок Фиби с охотницами.

Беседа на несколько минут переросла в беззаботную перебранку, Артемида откинулась на спинку и смотрел на постепенно темнеющий парк вокруг Парфенона. Пришло время действовать.

— Ладно, девочки, пора. Собирайтесь в круг, — крикнула Артемида, вставая, ее доспехи и оружие мерцали серебристым сиянием.

Охотницы отказались от игривых выражений, или, в случае Зои и Фиби, от слегка удивленных.

— Я уже видел Парфенон раньше, и я могу вспомнить только одно место, которое подходило бы для логова лернейской гидры. За Афиной Парфенос находится комната с оленьими рогами. Это одно из немногих закрытых помещений, достаточно больших для такого существа. Зои, возьми Эмили, Дженнифер, Уинифрид, Анну и Кристину справа, когда мы войдем. Фиби, возьми Элизабет, Кэтлин, Викторию, Мару и Сару слева. Я буду в центе.

— Воля ваша, миледи, — согласилась Зои, — Может, нам следует ослепить её?

— Да, цельтесь в глаза. Как только она ослепнет, я смогу попасть точно в сердце. У нее их три, помните. Два сердца слева в груди и еще одно под печенью. Если увидите отверстие, стреляйте туда. Ни в коем случае не подходите близко. Я сделаю это сама, если понадобится.

У всех ее охотниц были суровые лица, и Артемида чувствовала себя идиоткой из-за того, что рассказала о бое с лернейской гидре. Хотя образы македонцев, погибших в ужасной борьбе с монстром, могли отпугнуть, в ее случае это было бесполезно. Артемида посмотрела на Анджелину. Девушка была готова, но Артемида чувствовала ее беспокойство, смешанное с адреналином и тревогой.

— Давайте двигаться, — решительно приказала Артемида, прежде чем повести охотниц ко входу в Парфенон. Тусклый желтый свет ночного освещения на мраморном здании почти вернул Артемиду в освещенный факелами Афинский Акрополь.

Они пробрались вдоль колонн к широким двойным дверям, которые оставались открытыми. Сторож сидел в будке сбоку, а настоящим входом служила железная ограда и металлоискатель.

Она, не теряя времени, напустила тумана на охранника, полностью скрыв их присутствие от камер и его собственного зрения. Они проскользнули через детектор, его звуковые сигналы остались незамеченными сторожем. Артемида стояла в стороне, следя за тем, чтобы никто больше не заметил их вторжения, одновременно посылая мысленный приказ волкам.

«Зола, охраняй периметр, обязательно вой, если кто-нибудь приблизится» — Ей не нужно было никакого подтверждения, чтобы знать, получила ли Зола приказ. Волки уже бегали по сторонам Парфенона, поскольку Артемида чувствовала их знакомое присутствие повсюду.

Артемида последовала за Анджелиной в Парфенон, она была последней вошедшей. Зои и Фиби уже крались слева и справа вместе с охотницами, занимая позиции у широких мраморных колонн со стрелами на тетивах.

Зловоние лернейской гидры было здесь невыносимо сильным. Артемида прошла вперед, в золотой зал, увидев маячащую впереди гигантскую статую Афины, закованную в золото. Однако за массивным мраморным украшением сидела темная фигура, плотно прижавшись к двум колоннам в тени сверкающего великолепия древней Греции.

Он тоже почувствовал ее присутствие, и тени начали расступаться. Ужасающий крик пронзил Парфенон, когда Гидра бросилась вперед, проскользнув между колоннами и Афиной Парфенос.

— Рада видеть тебя снова, я слишком давно не имела такого удовольствия, — зарычала Артемида, готовясь к надвигающейся битве.

Лернейская гидра поднялась вверх, став полностью видимой в тусклом свете. Ее головы почти доставали до потолка, все пять извивались, красные глаза-бусинки не отрывались от нее. Чешуйчатое тело присело на корточки, его тускло-коричневый цвет растворялся в свете помещения, делая ее слабое место невидимым для большинства.

— Сейчас! — крикнула она, поднимая свой собственный лук, призывая начать Охоту.

Серебряные стрелы вылетели с боков молниеносными залпами, описав дугу прямо к глазам Гидры, но гидра как в тумане повернула головы, в результате чего большая часть стрел пролетела мимо цели. Они звякнули о мраморные стены и колонны или отскочили от бронированной чешуи зверя.

Средняя голова закричала, поворачиваясь взад-вперед к ее спрятавшимся охотницам. Артемида немедленно выпустила стрелу в гидру, но слишком поздно и слишком поспешно.

Средняя голова изрыгнула всепожирающую струю голодного пламени. Оно каскадом пронеслось по залу, облизывая колонны. Эмили и Дженнифер, пришлось нырнуть с дороги, когда огонь обвился вокруг мрамора, обволакивая силуэты охотниц.

Ее стрела попала в гидру прежде, чем та смогла нанести больший урон. Серебряное древко, гудящее от магии, вонзилось в нижнюю часть груди зверя, пробив чешую и вонзившись в сердце монстра. Он мгновенно отпрянул, извиваясь и заворачиваясь назад. Это дало ее охотницам время, в котором они очень нуждались.

В воздух полетели новые стрелы, и на этот раз, когда гидра была ранена, они нашли свои цели. Одна за другой серебряные стрелы вонзились в глаза, ослепив монстра. Потеряв все глаза, она отчаянно пыталась найти охотниц, но замкнутое пространство и толстые мраморные колонны скрывали их. Несмотря на это, она все равно оставалась устрашающим зверем.

Его слепые головы с сокрушительной силой врезались в колонны, обрушив на охотниц смертоносные куски мрамора. Однако все шло по плану, когда Артемида наложила на тетиву еще одну стрелу, нацелившись на обнаженную грудь гидры. Другие головы были заняты, и выстрел был точным.

Она выдохнула и позволила своим пальцам соскользнуть с серебряной тетивы лука.

Но она промахнулась.

Слепые головы с сокрушительной силой врезались в колонны, и огромные куски мрамора дождем посыпались на охотников. Однако все шло по плану, и Артемида наложила на тетиву еще одну стрелу, нацелившись на обнаженную грудь гидры. Другие головы были заняты, и выстрел был точным.

Она выдохнула и позволила своим пальцам соскользнуть с серебряной тетивы. Стрела полетела прямо и точно, вонзившись в чешуйчатую грудь Гидры. Серебряная стрела пробила толстую шкуру, войдя так глубоко, что из Гидры торчало только оперение, покрытое черной кровью.

Огромный зверь отшатнулся назад, его головы подергивались, как у умирающей змеи. Две из них обвились вокруг поврежденной мраморной колонны, ревя от боли. Затем она умерла, рухнув на землю, ее огромное тело с глухим стуком ударилось о мраморный пол. Головы были разбросаны по земле вокруг, у большинства из них по крайней мере три или четыре стрелы торчали из глаз, а за ушами виднелись оборки.

Один за другим ее девочки выходили из-за колонн, все невредимые. Артемида вздохнула с облегчением и опустила лук. Дженнифер и Уинифрид, вышли справа, а туда посыпались осколки мрамора. У Дженнифер был небольшой синяк на щеке, но они тоже были относительно невредимы.

Все охотницы весело похлопывали друг друга по спине, и Артемида улыбнулась, подходя, чтобы присоединиться к ним перед тушей зверя.

Но что-то было не так. На задворках ее сознания громко зазвонили тревожные колокольчики, оповещая о том, что что-то находится поблизости. Артемида остановилась, выплескивая наружу все свои чувства, ее глаза и уши были настороже, ожидая любого движения.

Ее чувства обнаружили монстра, близко. Это была Лернейская Гидра.

Артемида почувствовала, как ее кровь из ихора превращается в лед, и вспышка ужаса пронзила ее, словно копье в грудь, когда она смотрела, как Дженнифер и Уинифрид шаркают вперед, отряхиваясь перед колонной, где на полу лежали две головы гидры. У одной были четыре стрелы, расположенные вокруг глазниц, по голове стекала черная кровь. Но у другой был один глаз не пострадал. Веко глаза внезапно распахнулось, обнажив темно-красный зрачок, воспаленный от ярости.

— ДЖЕННИФЕР, БЕРЕГИСЬ! — закричала Артемида, спеша натянуть лук. Охота была поражена и немедленно отреагировала на ее голос.

Дженнифер настороженно посмотрела на нее и, казалось, почувствовав неминуемую опасность, повернулась к гидре. Чудовищная голова поднялась, собираясь обрушиться на девушку. Артемида выпустила стрелу, но в мгновение ока другое серебряное пятно оттолкнуло Дженнифер в сторону. Затем голова гидры врезалась в мраморный пол, где секунду назад стояла Дженнифер.

Уинифрид со всей силы упала на спину. Девушку подбросило на десять футов, она заскользила по полу, пока не врезалась в колонну с тошнотворным стуком, за которым последовал резкий треск кости. Крики охотниц звенели в ушах Артемиды, когда они атаковали раненого зверя, уже извивающегося в предсмертной агонии. Забыв о луке, Артемида бросилась к неподвижному телу Уинифрид, лежавшей, скорчившись, на полу. Она преодолела последние два метра (реально метры? не футы? я в шоке) и быстро нащупала сердцебиение девочки дрожащей рукой.

Каким-то образом она выжила, Артемида смогла почувствовать слабый пульс ее сердца. Хотя крови было много. Грудная клетка Уинифрид представляла собой сплошное месиво из сломанных ребер, проткнувших кожу. Ее левое плечо было сломано и вывихнуто в том месте, где она приняла на себя удар головы Гидры.

— УИНИФРИД! — Артемида подняла глаза и увидела подбежавшую к ней Дженнифер с широко раскрытыми от ужаса глазами, отчаяние сквозило в звуке ее надломленного голоса.

Голос девушки, должно быть, что-то всколыхнул в Уинифрид, потому что ее глаза распахнулись, затянутые серой пеленой боли и замешательства. Нельзя было терять времени.

Уинифрид теряла кровь, и быстро. Артемида отработанным движением призвала всю свою силу, чтобы исцелить свою охотницу. Серебристая ткань обернулась вокруг талии Уинифрид и вывихнутого плеча. Пальцы и ступни Уинифрид слабо подергивались, когда она корчилась от боли, но Артемида не остановилась.

Она не могла потерять охотницу. Не здесь, не сейчас.

— Уинифрид, все будет хорошо, ты сильная, справишься, — мягко обратилась Артемида к девушке, ее сердце наполнилось гордостью за свою охотницу. Гидра наверняка раздавила бы Дженнифер, если бы не вмешалась Уинифрид. Теперь она должна была спасти ее.

— О, Уинифрид… — прошептала Дженнифер. Артемида услышала её сдавленный голос, она стояла позади нее.

— Дженнифер, помоги мне перевернуть Уинифрид на спину, нам нужно перевязать ее раны. У тебя в аптечке есть амброзия? — быстро скомандовала Артемида, понимая, что у них нет времени. Аура Уинифрид угасала, и им нужно было действовать быстро.

— Я… д-да, моя леди.

Артемида кивнула, почувствовав страх девушки за подругу. Она не могла винить ее, поскольку короткая мысль о том, как Дженнифер пришла в охоту, пришла ей в голову. Уинифрид была главной подругой девочки на протяжении нескольких десятилетий, пока она восстанавливалась после своего детства. Артемида почувствовала тот же приступ страха, который вырвался из нее, когда она увидела, как Дженнифер смотрит на голову Лернейской гидры, и все еще боролась с темными мыслями, скопившимися в голове, и ждала обжигающей боли, которая прийдет со смертью охотницы.

— Хорошо, Дженнифер, принеси. Она понадобится Уинифрид, когда мы вправим ей кости.

Уинифрид только застонала от этого, благо ее разум был достаточно затуманен, чтобы заглушить боль. Артемида хотела, чтобы девушка была без сознания при этом процессе, но ничего не могла поделать. Вместе они с Дженнифер с осторожностью перевернули девочку на спину, по ее лицу текли слезы, а руки дрожали. Вывихнутое плечо неловко ударилось о мраморный пол, из-за чего Уинифрид внезапно вскрикнула, и девушка замахала правой рукой в отчаянной попытке выпрямиться.

— Держи её! — скомандовала Артемида, туго обматывая плечо Уинифрид бинтами. Через пару секунд извивающееся тело Уинифрид внезапно ослабло, и она потеряла сознание.

— Моя леди… она отключилась.

— Слава богам, — ответила Артемида.

Она бросила взгляд на вывихнутое плечо и быстро обнаружила перелом. Плечо девушки было вывихнуто с чистым переломом лопатки. Артемида легонько провела ладонями по бокам Уинифрид, ища новые повреждения. Грудная клетка была в полном месиве, с пробитым легким и по меньшей мере тремя переломами на нижних ребрах. Она снова пожелала, чтобы бинты обмотались вокруг тех мест, где нужно было вправить кости.

— Будь готова, Дженнифер, — предупредила Артемида, отводя взгляд от Уинифрид, чтобы посмотреть в глаза своей юной охотнице, — Если ты опоздаешь с амброзией, Уинифрид умрет.

Охотница серьезно кивнула, и преодолела панику, которую Артемида все еще видела на ее лице, и опустилась на колени рядом с лицом Уинифрид, белым как снег.

— Сейчас! — тихо приказала Артемида, туго затягивая бинты на вывихнутых костях. Последовало небольшое сопротивление, а затем в тревожно тихом зале раздалось несколько отчетливых хлопков, когда сначала плечо, а затем ребра заняли свои места. Одна из повязок на ребрах сразу пропиталась кровью.

Дженнифер немедленно сунула Уинифрид в горло кусочек амброзии и заставила девушку проглотить его. Девушка вздрогнула, прежде чем еще больше провалиться в беспамятство.

— С ней все в порядке? — испуганно спросила Дженнифер, баюкая лицо старшей охотницы на руках.

Артемида быстро проверила, не течет ли кровь из ее ран, и убедилась, что они надежно закреплены. Артемида уже почувствовала, что аура девушки стабилизируется. Процесс заживления не был бы быстрым, даже с большой дозой амброзии.

Но она будет жить.

— Да, с ней все будет в порядке, — предсказала Артемида, ее сердце быстро стучало от избытка адреналина и чистой силы. Дрожащие подергивания серебряных искр, медленно угасало, возвращая Артемиду на землю.

Дженнифер нежно взяла Уинифрид за руку, и Артемида поднялась на ноги, довольная тем, что Уинифрид будет на попечении Дженнифер.

Затем она окинула взглядом остальной зал Парфенона. Гидра была мертва, Зои и Фиби стояли над ее трупом. Но они, вместе с другими охотницами смотрели в ее сторону. Увидев ее собственный мрачный вид, а также Дженнифер, все еще стоящую рядом с Уинифрид, ее девочки почувствовали серьезность ситуации.

Они быстро подбежали к ней, вероятно, опасаясь худшего. Большинство из них видели и чувствовали острую боль по потерянной сестре за свою долгую жизнь, но скорбь по-настоящему не угасла с годами. Когда они подбежали, Артемида впилась глазами в тело лернейской гидры, зловещее и скрюченное. Как она пережила ее стрелу? Как она потерпела неудачу?

Она позволила охотнице чуть не лишить себя жизни из-за ошибки, совершенной ею самой. Жгучее чувство стыда нахлынуло на нее, и она была отброшена обратно в город-крепость на острове, который был так важен для Македонской экспедиции.

— ПРИБЛИЖАЮТСЯ! СИМУРГИ! С ЗАПАДА! — прокричал мужской голос сквозь рассеивающийся туман сна.

Ставший уже знакомым зов немедленно подтолкнул ее к действию. Высокие бастионы неуклюжей осадной башни открывали лучший вид на приближающихся летающих тварей, но Артемида устала, и она откинулась, чтобы немного вздремнуть. Рядом с ней команда «катапульты» снова застонала от страха и изнеможения, когда в поле зрения появилась еще одна стая ужасных тварей.

— Неужели эти твари вообще умирают! — воскликнул молодой солдат.

— Может быть, ты хочешь это проверить, мальчик?! — прикрикнула на него Артемида, быстро встав на край наспех возведенного вала.

Перед ней открывались морские просторы и теперь совсем близкий город Тир, залитый золотым светом. Вид было испорчен светом факелов, освещавший сотни солдат, сражавшихся в перестрелке, когда осадная башня продвигалась вперед по молу. Персей был где-то там, внизу, и Артемида случайно бросила быстрый взгляд вниз, на укрепленные края мола. Десятки македонских солдат заняли там окопы с поднятыми копьями и щитами, прикрывая головы.

Теперь, полностью проснувшись и полностью сосредоточившись, она достала стрелу из колчана, держа еще четыре в руке с луком. Над головой висел деревянная балка, блокирующая огонь со стен Тира. Доски уже были утыканы стрелами.

«Ну вот, опять!»

Их были десятки, и, казалось, никогда не закончатся. Они летели низко, как и раньше, волоча когти по неспокойным водам у южной стены Тира, морская пена клубилась вокруг них, волны разбивались о скалы.

Артемида заметила одного из самых крупных зверей, прицелилась и выпустила стрелу. Десятки других снарядов уже были в пути, проносясь в сумеречном воздухе подобно мимолетным теням, рассекая угасающие лучи света. Десятки других лучников, укрывшихся, как птицы, в осадной башне, тоже дали огонь. Но Симургов, как поняла Артемида, было не так-то просто сбить. Артемида потеряла свою стрелу в десятках других. Она не придала этому особого значения. Сейчас было не время считать количество убийств Симургов. Треск и рев катапульты рядом с ней напомнил о ее миссии.

«Защитите катапульту» — сказал Персей ей тем утром, перед началом нападения. Но в течение дня бесконечные атаки Симургов и стрелков Тира истощили все силы. Она выпустила еще одну стрелу, но она разорвала ей кожу, тетива ударила по предплечью, вызвав боль даже через кожаную защиту.

Руки уже немели, Артемида сделала еще один выстрел, прежде чем Симург спустился на валы на моле. Она услышала крики внизу: союзные греческие и македонские войска вступили в рукопашную схватку с ужасными птицеподобными существами. Тирские стрелки возобновили свои атаки, и пылающие стрелы полетели вниз, поражая траншеи и массивное дерево осадной башни, заставляя Артемиду отвернуться от резни под ней.

— ДАВАЙ!

Башня сильно содрогнулась, и катапульта выбросила вперед большой кусок камня, полетевший в сторону крепостных стен Тира. С такого близкого расстояния камень попал всего через несколько мгновений, и снаряд разрушил верхнюю часть стены Тира. Артемида с мрачным восхищением наблюдала, как полдюжины защитников Тира падают под смертоносными каменными обломками.

Больше огня было направлено на стены Тира, поскольку пеллийские стрелки, сгруппировавшиеся вокруг осадной башни, пустили в ход несколько луков и пращей, чтобы застать защитников врасплох. Артемида почувствовала испепеляющий жар в воздухе, как будто приближалась гроза, а до молнии оставались считанные мгновения. Это был последний рывок к стенам. Перестрелка, периодически происходившая ранее в тот же день, была ничем по сравнению с этим нападением. Она перегнулась через край башни, огонь со стены несколько ослаб. Она всматривалась вниз, чтобы найти Персея, но увидела только огромную вырисовывающуюся фигуру, распростертую перед ее глазами.

— Клянусь богами! — Артемида отшатнулась, когда огромное тело летящего Симурга пронеслось мимо, визжа прямо ей в уши, когда его когти едва не задели ее грудь. Спиной врезалась в деревянные опоры катапульты, а сердце бешено забилось. Грациозный зверь взлетел вверх и обогнул башню, демонстрируя полный размах крыльев и обтекаемую форму.

— В укрытие! В укрытие! — крикнул Артемида, толкая плечом растерянного македонца. Она подняла свой лук и проследила за летающим существом, оно снова повернуло к башне. Его крылья взмахнули раз, затем два, прежде чем она ослабила хватку на тетиве. Ее стрела пролетела точно и вонзилась в сустав левого крыла, прямо над костью. Зверь взвизгнул, немедленно потерял высоту и стремительно полетел к морю. Он издал последний крик и с громким шлепком плюхнулся на мелководье, подняв фонтан воды.

— Это лучшее, на что ты способна, Анахита? — Артемида опустила лук и оглянулась на Тир. Под башней бушевал бой, и она все еще не могла разглядеть Персея в этом хаосе. Но объединенные бойцы Греции и Македонии, казалось, брали преимущество перед чудовищами.

— Клеоксена! Крепостные валы!

Артемида обернулась на голос одного из пеллианцев, слабо доносившийся снизу, из башни, по крайней мере, парой этажей ниже. Она повернулась, быстро прошла мимо катапульты и вскочила на левые перила башни.

Прямо напротив, на переднем крае тирианских стен, были видны две фигуры. Одна из них была Симург… но он был крупнее, с другой окраской, чем коричневые и приглушенно-желтые перья других зверей. У этого животного были ослепительные красные, зеленые и синие крылья, и светло-золотистая грудь. Но его глаза, они смотрели прямо на нее, темно-красные зрачки прожигали душу.

Но именно другая фигура заставляла сглотнуть. Она узнала эту фигуру, эту силу. Фигура в тени подняла руку, и воздух, казалось, сгустился вокруг него и в его руке появился мерцающий посох.

Бог.

Это было то присутствие, которое она чувствовала во время атаки гидры. И присутствие этой неизвестной сущности рядом с этим Симургом могло означать только одно.

— Ты смеешь вмешиваться?! — прокричала Артемида, — Я знаю, что ты с Анахитой за одно! Твое вмешательство здесь не останется безнаказанным!

— Ваш пантеон здесь не имеет силы, — громовой голос эхом прозвучал у нее голове, — Я вмешаюсь, когда олимпийская богиня попытается захватить мой город.

Как она ни старалась, она не могла избавиться от назойливого голоса, и в голове все перемешалось.

Симург расправил крылья, разноцветный окрас поймал последние лучи колесницы Аполлона. Она не хотела никакой помощи от своего брата. Справа от себя она услышала характерный щелчок рукоятки катапульты. Она была заряжена и готова.

План сформировался в голове, а ментальные барьеры все еще шатались от пронзительного голоса финикийского бога.

— Кто ты такой, чтобы заявлять о таких вещах?! — потребовала ответа Артемида, видя искаженные фигуры македонских мужчин, карабкающихся по катапульте на периферии своего зрения.

— Ты скоро увидишь.

Прежде чем Артемида смогла задать вопрос или даже глубже задуматься о личности этого бога, красочный Симург издал свирепый вой. Он снова расправил крылья и оторвался от стен Тира, поднявшись в воздух ослепительным разноцветным пятном. Симурги внизу, на моле, вняли его зову, и один за другим звери ускользали. Артемида насчитала, по крайней мере, дюжину, все в шрамах и с них капала кровь. Некоторые, казалось, даже колебались в воздухе, очевидно, получив травмы такой тяжести, что Артемида решила, что они не переживут этот день. С мола донеслись неровные возгласы одобрения, ведь его потрепанные защитники наконец получили небольшую передышку. Однако радость быстро потонула в криках.

Артемида посмотрела на источник и увидела, как неуклюжий Симург поздно взмыл в воздух, схватив передними когтями солдата. Человек, которого поймали, снова закричал, размахивая мечом, но не в силах ударить зверя. Симург не обратил на него внимания и, взмахнув окровавленными крыльями, набрал высоту, пролетая мимо осадной башни, между осадной машиной и Тиром. Она быстро схватила три стрелы. Единственным вариантом было сбить зверя над водой, тогда человек мог выжить. Артемида развернулась, уже занося стрелу, когда увидела копье.

Копье прилетело прямо и точно, попав Симургу в грудь. Тяжелый железный наконечник пробил туловище зверя и вышло из спины Симурга, пронзив при этом его крыло. В одно мгновение когти, удерживающие мужчину, дернулись, отправляя молодого солдата всего в нескольких ярдах от мола, в мутные воды. Симург вскоре последовал за ним, беззвучно погрузившись в море, умерев, копье нанесло смертельный удар.

— Что?

Артемида посмотрела вниз, на мол, и вот он там: Персей стоял на краю левой траншеи, только что выйдя из-под прикрытия деревянных щитов, направляя выживших, его недавно брошенное копье сразило Симург. Приветственные крики возобновились среди мужчин. Она вздохнула с облегчением и была счастлива видеть его невредимым.

Стоп.

Артемида остановилась, услышав приглушенный гул, доносящийся из-за воды. Внезапный ужас закрался в ее сердце. Почему Симурги ушли? И что затененный бог имел в виду, говоря «скоро»?

Дум-Дум-Дум.

Артемида вглядывалась в темную воду, проклиная свое зрение. Она все еще помнила времена, когда ночь была не более чем темнотой, сквозь которую легко было видеть. Теперь тени стали еще одним препятствием, с которым приходилось справляться смертным.

ДУМ-ДУМ-ДУМ.

Внезапно над водой вспыхнуло пламя, огромный костер, быстро поглотивший все, к чему прикасался… Артемида замерла, когда свет от огня показал источник барабанного боя. Там были две триремы, битком набитые молчаливыми людьми, их оружие и доспехи отражали мерцающий свет пламени. Третий корабль буксировали между ними, его палубы были пусты, если не считать груды дров и обжигающего пламени, быстро поглощающего корабль.

Над водой с первого корабля пронесся чужой крик, и его быстро подхватили десятки людей на кораблях. Длинные весла кораблей погрузились в воду, и корабли неуклюже двинулись вперед. Прямо к башне.

Артемида почувствовала, как у нее пересохло во рту. Они собираются протаранить мол, башню!

— Лучники! — закричала Артемида, дико жестикулируя приближающимся кораблям, — Огонь! Огонь по… — Она отпрянула назад, когда перед ее глазами промелькнула красная вспышка. Серия глухих ударов вызвала толчки, пробежавшие по позвоночнику. Тирийцы возобновили огонь, и на этот раз все их стрелы горели.

Македонцы ответили тем же, но у них было слишком мало времени. Она посмотрела на команду «катапульта» и большим пальцем указала на стену.

— Уберите этого человека со стены!

— Клеоксена, он ушел! — ответил молодой заряжающий, взобравшись на сук осадного орудия.

— Будь все это проклято богами.

Приближающиеся корабли набирали невероятную скорость, и даже с учетом передвижения войск внизу, а также странных стрел, выпущенных в сторону кораблей, этого было бы недостаточно.

— Покиньте башню, — тихо приказала Артемида. Ее встретили пустые взгляды пяти человек. — ПОКИНЬТЕ БАШНЮ! — она указала на корабли. — Нас вот-вот протаранят, спускайтесь и уведите пеллианцев отсюда! Нельзя терять времени!

Мужчины покинули свои посты и спустились через люки в деревянных досках пола.

— Клеоксена! Идем! — парень был уже на полпути к люку, но она покачала ему головой.

— Пару секунд. Иди, сейчас же! — Молодой человек кивнул и спустился вниз.

Крики и лязг оружия были в самом разгаре, и Артемида наблюдала, как два корабля слегка отклонились, уткнувшись носами в мол под немного странными углами. Их морские пехотинцы немедленно покинули корабль и были встречены потрепанными силами союзников в их крытых траншеях. Горящий корабль накренился позади. Тросы были перерезаны, и корабль рванулся вперед, пламя охватило каждый дюйм корабля. Но это не испугало бы ее. Неизвестный бог уже запечатлелся в ее сознании.

Она чувствовала его присутствие, его скользкую силу где-то поблизости. Затем она поймала взгляд Персея. Он был прямо под башней, стоя на противоположной стороне мола, где быстро разгорался бой. Он стоял с обнаженным мечом, настороженно глядя на фигуру в капюшоне со стены: Персей стоял лицом к лицу с богом.

— Персей! Нет! — закричала Артемида, пытаясь перекричать оглушительные звуки битвы. Но это было бесполезно, и ее голос потонул в грохоте сражения.

Внезапно скрытый в тени бог развернул свой плащ, и наружу показались сверкающие доспехи бессмертного, смесь сине-зеленых и пурпурных тонов, прорезавших темноту. Персея, казалось, ничто не смутило, он принял стойку, его меч прятался за поднятым щитом. Бог призвал ледяное копье из воздуха и направился к Персею, почти скользя по неровной земле.

— Беги, идиот! Не бросай ему вызов! — снова крикнула Артемида, напрасно накладывая одну из своих стрел на тетиву, поднимая ее, чтобы выстрелить в бога. Ужас заполнил ее душу, наряду с яростью на Персея за то, что он ни разу не подумал о себе. — Почти…- Ей пришлось прицелиться в Бога, и она как раз собиралась выпустить свою стрелу…

За первоначальным шумом снизу последовал оглушительный грохот, сбивший ее с ног. Она споткнулась и упала на крышу осадной башни, когда стонущие звуки раскалываемого дерева эхом разнеслись по округе. Появилась еще одна большая трещина, вероятно, в одной из основных опорных балок, за ней еще и еще. Земля под ней сдвинулась и заскрипела, начиная наклоняться в сторону ярко пылающего горящего корабля. Только, как теперь могла видеть Артемида, он ударился в стену башни, и теперь она вот-вот собиралась упасть в огонь. Клубы черного дыма поднимались из-под половиц, и языки пламени уже лизали стены осадной башни. Раздался еще один щелчок, и башня внезапно упала, пробив пол, но устояла, и Артемида почувствовала, как ее со значительной силой швырнуло на пол.

Удар пронзил ее насквозь и оставил звон, отдающийся в голове. У нее поплыло перед глазами, она не могла сосредоточиться. Дым, жар, удар. Внезапно сработал выработанный инстинкт. Ей пришлось прыгнуть, спуститься с башни. Она попыталась встать, но ее окружил клубящийся дым. Она попыталась схватиться за ближайший предмет, который смогла увидеть, и почувствовала основание катапульты рядом со своим правым плечом.

Звон в ушах медленно утих, и звуки возобновившейся битвы вернулись в ее сознание. Точно!

Она использовала катапульту в качестве опоры и, пошатываясь, поднялась на ноги. Красно-оранжевое зарево от костров вокруг освещало окрестности. Каким-то образом башня устояла, ненадежно примостившись под крутым углом к весело горящему кораблю. Даже с вершины она почувствовала испепеляющий жар, заставивший отойти от края. Но ей хватило времени чтобы понять: она не сможет спрыгнуть.

Башня нависла над кораблем — смерть от падения, затем ее тело будет гореть. Или она могла прыгнуть с другой стороны, скатиться с башни, а затем умереть от падения. Или… ее взгляд переместился на катапульту.

Она была заряжена. Удар повредил курс катапульты, теперь он был направлен на север, над черными водами, подальше от места битвы… Нет. Она найдет другой способ спуститься. Было безумием даже думать об этом, она просто спустилась бы с задней части, а потом… внезапная оранжевая вспышка привлекла ее внимание.

Вот! Первые языки пламени вспыхнули по бокам ограждения, неуклонно приближаясь к ней. Через несколько секунд они поглотят всю башню. Инстинктивно она отступила от танцующих языков пламени, но снова споткнулась, когда башня содрогнулась, и снизу раздался звук, как будто еще одна балка треснула под обжигающим жаром.

— Это, должно быть, самый безрассудный поступок, который я когда-либо совершала.

Но она не смела колебаться, поскольку от незнакомого сухого страха пересохло во рту вместе с обжигающим воздухом вокруг. Она быстро вскинула лук на плечо и закашлялась от налетевшего облака дыма.

Она не хотела умирать. Она должна была жить. Лицо Персея промелькнуло перед глазами, и она стряхнула его.

— Нет. Я должна выжить ради своего обещания, а не ради него.

Она хотела убедиться, что боги перестанут вмешиваться, и она не могла позволить Персею встретиться с богом в одиночку.

В быстром прыжке она приземлилась на натянутый рычаг катапульты, почти гудя от потребности освободиться. Из-за движения земля под ней начала проваливаться, а деревянные доски подпитывали огонь внизу. Прежде чем катапульта присоединилась к горящим обломкам, Артемида напряглась, а затем вытащила свой охотничий нож.

— Да прибудут с нами боги.

Она ударила по рычажному механизму, который удерживал натяжение машины на месте.

УДАР. Ее тело мгновенно изменило направление, превратив ее способности рассуждать в лужу грязи.

Следующим ощущением, которое она испытала, была невесомость, когда она летела по воздуху, а сильный ветер уносил все мысли из ее головы. Она почувствовала, что кувыркается в воздухе, оранжевое свечение Тира и битва несколько раз прокрутились перед ее глазами. И вдруг перед ней замаячили темные воды океана, и она поспешно выпрямилась, одновременно задерживая дыхание.

Она с силой ударилась о воду, холодная вода поглотила ее. Хотя удар был легким… Глубоко под водой Артемида попыталась выплыть на поверхность. Даже в темных холодных глубинах океана сквозь мутные воды было легко разглядеть зарево близлежащего города. Соль обожгла глаза, но она боролась с болью и смогла разглядеть поверхность волн над головой.

В воде Артемида почувствовала, как что-то большое проплыло под ней, когда вытесненная вода захлестнула ее. Она в панике посмотрела вниз, хватая ртом воздух. Ниже в глубине океана была видна кружащаяся темная фигура, вне пределов видимости, чтобы ее можно было опознать. Но она была большой, а это многое значило в океане.

Артемида почувствовала, как ее сердце упало, и она выхватила нож. Она вырвалась на поверхность и вынырнула, сделав огромный глоток воздуха. Из-за неспокойной воды ее тело покачивалось в потоке, и, не останавливаясь, она потянулась за своим ножом в воде. С каждым толчком ее ног казалось, что она обнажает себя перед существом внизу.

Такова была жизнь смертного. Всегда зависеть от милости мира. Огонь и Вода были всего лишь элементами земли как боги, но здесь они были жизнью и смертью, и Артемида почувствовала, что молится:

«Посейдон! Пожалуйста, мне нужна твоя помощь!»

Снизу появились пузырьки, они лопались вокруг нее с шумом струящегося воздуха, и Артемида снова почувствовала прилив воды, когда существо подплыло к ней. На долю секунды вода вспучилась, прежде чем существо выпрыгнуло из воды, расчищая поверхность всем своим четвероногим телом. Подождите.

Волна страха рассеялась, когда зверь нырнул обратно в воду. Она еще пару секунд была в воде, все еще слегка сжимая в руке нож. Она узнала это существо. Афина никогда не могла замолчать об их красоте и грациозности, когда та разглагольствовала перед ней о манерах Посейдона.

Она была смотрела на голову и плечи существа, медленно появившиеся из волн перед ней. Длинная узкая голова и морда существа размером с нее. Но тусклого свечения Тира было достаточно, чтобы разглядеть ровный голубоватый цвет зверя, а также зеленые оборки, которые каскадом спускались по затылку существа, как грива. Затем она посмотрела в его глаза и увидела в них теплоту, он ни в коем случае не был хищником.

Это был гиппокамп, один из великих водных коней Посейдона.

«Кажется, моя молитва, возможно, не понадобилась»

Она улыбнулась зверю. Тот фыркнул в ответ, покачав своей красивой разноцветной головой. Артемида вложила свой нож в ножны, прежде чем подплыть к гиппокампу. Кожа была гладкой и кожистой на ощупь, но оборки давали Артемиде достаточно опоры, чтобы забраться на спину существа.

— Не могли бы вы вернуть меня к молу? Моему спутнику Персею сейчас нужна помощь. Бог вмешался в экспедицию и прямо сейчас он сражается с ним, — поспешно объяснила Артемида, убирая с лица выбившиеся волосы. Она даже не знала, мог ли Посейдон слышать ее через своего слугу, или гиппокамп мог понять ее, но она должна была попытаться.

Но действительно, Гиппокамп, казалось, понял, потому что он откинул голову назад и громко заржал. Артемида поняла посыл и ухватилась за несколько оборок на верхней части спины, ее ноги сомкнулись на спине гиппокампа. Это было как раз вовремя, так как водяной зверь ударил копытом один раз, а затем еще два. Они рванулись вперед, мощные ноги гиппокампа рассекали воду с чудовищной силой. Рядом маячил Тир, и Артемида могла видеть осадную башню, полностью разрушенную и горящую. Пламя освещало фигуры на молу, все еще сражающиеся. Однако Артемида видела и македонский лагерь на берегу, полностью проснувшийся, и слышала звон колоколов. Все больше войск бежало вдоль мола, готовые столкнуть тирийцев с их стен. Артемида даже увидела несколько ранее выброшенных на берег кораблей под парусами, прокладывающих себе путь вперед. Всех привлекла драка на левой стороне мола, но когда они приблизились к молу, Артемида увидела фигуры в тусклом свете огня.

— Там, справа! — крикнула Артемида, указывая на участок мола, который был завален обломками и более защищен от обстрела со стен Тира. Гиппокамп не замедлился. Гиппокамп мордой проследил за ее рукой, прежде чем слегка изменить курс. Они на скорости приблизились к дерущимся бойцам и были так близко, что Артемида могла бы выстрелить в бога из своего лука, если бы смогла удержать равновесие на гиппокампе.

Затем она увидела, как он упал.

Персей, казалось, оказался в затруднительном положении: бог швырнул в его океан, обрушив потоки воды на своего противника. Он увернулся и побежал к богу, его щит скользнул вниз, когда он нанес удар мечом по шее бога, но был отброшен назад, когда копье вонзилось ему в плечо.

— ПЕРСЕЙ!

Страх пронзил ее до глубины души, когда она смотрела, как ее спутник, ее друг бесформенной кучей свалился на землю.

На этот раз оба бойца услышали ее и обернулись на звук ее голоса, Персей перекатился на бок, щит выпал из его руки.

— ТЫ! — зарычал Бог, и в его голосе послышались нотки ярости. Он взмахнул рукой, и Артемида почувствовала, как у нее отвисла челюсть, когда перед молом материализовалась гигантская волна, и она уже обрушивалась на нее и ее гиппокампа. Но они не замедлились, и она крепко ухватилась за шею зверя, и он врезался прямо в волну. На краткий миг Артемида почувствовала, как вода захлестнула все вокруг. Однако в следующий момент она уже летела по воздуху, а волна была позади. Гиппокамп приземлился на мелководье рядом с молом, который едва доставал до брюха морского существа. Он повернулся к морскому богу и встал на задние лапы, бросая вызов. Артемида воспользовалась возможностью и соскользнула по спине существа в воду.

— Я НЕ БУДУ КЛАНЯТЬСЯ ТЕБЕ, ЭТО МОЙ ГОРОД ПОСЕЙДОН.

Артемида не осмеливалась оглянуться, когда шум бьющихся волн достиг ее ушей. Ей нужно было добраться до Персея. Мол был всего на расстоянии длины тела от нее. Ее руки бороздили воду, ноги зарывались в песчаное дно. Она взобралась на полуразрушенные остатки кирпичной стены, которая служила импровизированным пандусом. Она нашла его там, прислонившимся к стене траншеи. Ледяное копье, которым его ударили, все еще торчало у него в плече, древко сломалось рядом с раной. Смертельный холод исходил от копья даже с того расстояния, на котором она стояла.

— О, Персей, — Артемида подбежала к нему и упала на колени рядом с ним. — Ты идиот. Ты — ты абсолютный идиот.

Она хотела толкнуть его, но остановилась, когда рассмотрела его рану поближе. Персей посмотрел на нее, слабо улыбаясь, без шлема, с руками и ногами, покрытыми кровью и грязью.

— Артемида… Я, он бросил мне вызов… копье… оно действительно обжигает.

Артемида замерла, взглянув на копье. Оно пробило нагрудник Персея насквозь, и, к ее ужасу, она увидела, что его плечо и ключица посинели.

— О боги.

Она, не раздумывая, схватила древко копья и быстро вытащила его. Обжигающий холод льда вызвал судорогу в руке, и она поспешно опустила ее, поморщившись от ощущения жжения, распространившегося по ладони. Но Персей…

Его рана была заморожена. Кожаный нагрудник был вдавлен в сторону раны на плече, но там, где обычно течет кровь — были видны внутренняя часть раны. Плоть и кровь из раны Персея были заморожены копьем.

— Клянусь богами… — прошептала Артемида.

Позади себя она услышала грохот волн и их гулкие удары о мол. Она осмелилась оглянуться назад и увидела, как гиппокамп блокирует попытки бога добраться до них, стирая волны, куда бы они ни были призваны.

— Артеми-ида… Мне холодно. Насколько все плохо? — прохрипел Персей.

Под кровью и грязью, которые были забрызганы на его лице и бороде, Артемида увидела при свете костра, насколько он был бледен, и легкую дрожь, сотрясавшую его тело. Ей нужно было вернуть его в македонский лагерь, немедленно. Ему нужно было и тепло, и бинты для плеча. В случае, если бы он выжил после обморожения копьем, следующим шагом было бы закрыть его раны, а здесь она не могла этого сделать.

— Вставай, давай! — приказала Артемида, схватив его за руку, — Нам нужно отвести тебя обратно к целителям в лагере… о, ради всех богов! — Артемида на мгновение остановилась, когда Персей рванулся вперед, хватаясь за свой меч. Она схватила его и вложила ему в руку. — Ты, болван, пошли.

Она поставила Персея на ноги и перекинула его здоровую руку себе на плечо.

— Артемида… Я могу ходить сам… — Персей наклонился вперед, и Артемида неожиданно захрипела, когда его вес упал ей на плечо.

— Я… тьфу, — Персей выпрямился, — Мои ноги.… ты пришла спасти меня…

— Кто-то же должен, — Теперь они шли уверенно, и Артемида надеялась, что ее присутствие немного согреет его. — Я видел, как ты бросил вызов этому богу. Когда тебя вылечат, я придушу тебя.

Персей ничего не ответил на это, кроме удивленного фырканья:

— Этот зверь… ты призвала его на помощь?

Персей повернул голову в сторону мола. Артемида повернулась вместе с ним и увидела поразительное зрелище.

Гиппокамп встал на задние лапы, лед треснул на его теле там, где три ледяных копья вонзились ему в грудь. Гиппокамп опустил передние лапы, и океан обрушился на мол с обеих сторон. Высокие стены воды столкнулись друг с другом, с гулким грохотом вода пролетела над величественными стенами Тира. В тумане исчезли и гиппокамп, и бог.

— Нет. Посейдон пришел мне на помощь, — ответила Артемида, — Давай, идем. Это уже напряженная ночь, и без попыток спасти твою жалкую жизнь.

Они продолжали идти, миновав нескольких солдат, спешащих к молу. Как бы она ни старалась, Артемида не смогла разглядеть знакомых лиц. Она на мгновение задумалась, все ли пеллианцы вовремя ушли из башни. Пожар продолжал полыхать, на какое-то время полностью разрушив мол и осадные усилия.

— Никогда не думал, что ты так сильно заботишься, — заметил Персей, и дрожь пробежала по его телу.

— Ну, привыкай к этому, — огрызнулась Артемида, адреналин все еще пульсировал в ее венах. — Мы вместе в это влипли, ты и я.

— Клеоксена! Персей! — позвал голос с мола, но ближе к македонскому лагерю. Это был Александр, ведущий около дюжины людей, полностью одетых для битвы. Букефалос фыркнул рядом с Леонфалом без всадника, чьи сверкающие глаза обещали большее наказание, чем Артемида могла когда-либо пригрозить Персею. — Слава богам, с вами все в порядке. Что здесь произошло?! Почему башня объята пламенем?

Александр подтолкнул Букефалоса на несколько шагов вперед, и на лице молодого короля появились морщинки беспокойства. Артемида быстро выдохнула, заметив ярость на лице Александра при мысли о продолжении сопротивления тирианцев.

— Александр, Персею нужна медицинская помощь, немедленно! — Артемида почувствовала, что Персей слабеет, когда его воля и сила, казалось, наконец-то сдались.

— Рад видеть тебя, Александр… — пробормотал Персей.

Он пошатнулся вперед, Артемида толкнула его в плечо Букефалоса. Большой черный конь с некоторым интересом разглядывал их обоих. Артемида посмотрела на Александра, сидящего верхом на лошади, покрытой шкурой леопарда.

— Товарищи! Верните Персея в лагерь! Сейчас же! — крикнул Александр колонне. Два всадника в доспехах вырвались вперед, их белые плащи развевались в ночи. Леонфал тоже протиснулся вперед, фыркая и фыркая, когда другие лошади жалобно заржали.

— Мой старый друг… ой! — Персей обнаружил, что повысил голос, когда ему помогали сесть на лошадь, конь укусил его за здоровое плечо. Два всадника помогли Персею вернуться, когда они рысцой направились в тыл. В лагерь.

— Клеоксена, — снова заговорил Александр, крепко сжимая рукоять своего ксифоса, — Что. Случилось.

Хотя его тон был пронизан яростью, Артемида не обратила на это внимания. В другое время она бы никогда не отреагировала на подобное заявление, кто бы его ей ни сказал. Но ее глаза следили за ссутулившейся фигурой Персея, когда он возвращался в лагерь.

— Симурги снова напали, в сумерках, — Однако на этот раз все было по-другому. Они работали сообща. — Персей вел войска на суше, я — в осадной башне. Симурги отвлекали внимание. С наступлением ночи тирийцы атаковали из своего Южного порта. Два корабля, заполненных морскими пехотинцами, и еще один, полный трута и масла. Штурмовой отряд разделил силы Персея, в то время как их «факелок» протаранил осадную башню. Я была… на башне, — Воспоминание всплыло в памяти, казалось, это было так давно. Она действительно катапультировалась с той башни?

Александр коротко кивнул, взглянув на Тира.

— Они продолжают сопротивляться нам на каждом шагу. Они не будут знать пощады, им не будет пощады, когда падет их город.

— Александр! — воскликнула Артемида, прежде чем взяла себя в руки, обдумывая свой разговор с Персеем. Александр будет только все более холодно относиться к осаде Тира. — Александр, это еще не все. Сегодня на стене я увидел две фигуры. Одна была Симургом, крупнее и ярче остальных. Другой был человеком. Богом. Не только Тир сопротивляется, но и сами боги тоже. Персей сегодня сражался с этим богом. Не поддавайся гневу из-за действий самих богов. Если ты убьешь каждого мужчину, женщину и ребенка в городе… это только разозлит другие стороны, о которых мы не можем знать.

Солдаты вокруг них недоверчиво перешептывались, а Александр взглянул на нее, его глаза расширились, прежде чем снова посмотреть на своих людей.

— Александр, — продолжила Артемида, — Я уверена в этом. Твой поход, твои поиски будут направлены не только против могущества Персидской империи, но и против их пантеона. Сегодня я смогла быть здесь только с помощью Посейдона, он призвал гиппокампа, огромного водного зверя, чтобы подчинить себе бога. Я надеюсь, что до конца осады Посейдон будет держать этого бога в узде. Но мы не должны больше злить восточных божеств.

— Симурги. Они тоже посланы напасть на нас из божества? — тихо заговорил король.

— Персидская богиня войны. Анахита, — а затем добавила: — Я не думала, что это необходимо сообщать, поскольку я не была уверена. Но это сегодня… — Артемида вспомнила битву при Иссе, где Анахита впервые показала себя. Она не могла сказать Александру и остальным, что она, проводник-амазонка, поссорилась с персидской богиней войны. И все же это было лучшим вариантом. — это подтвердило мои подозрения. Мы должны созвать еще один совет. Чтобы обсудить, что делать.

— Ты просишь меня дать этим тирийцам отсрочку и проявить сдержанность, когда они перебили моих посланников и всех пленников, которых они захватили? Из уважения к их богам?! — Александр обнажил свой меч и указал им на сияющий город Тир, упиваясь их победой. Тирийские корабли возвращались в гавань при виде новых македонских и греческих войск, спешащих на помощь.

— Король Александр, — резко ответила Артемида, — Я знаю эти земли, их богов. Большинство из них мне незнакомы, но я считаю, что мы должны попытаться сохранить временный мир между нашим походом и восточными богами Персии и Бактрии.

— Посмотрим, — сказал Александр напоследок.

Он отвернулся от Артемиды на Букефалосе, и он со спутниками поскакал обратно к македонскому лагерю.

Артемида опустилась на колени перед трупом Гидры, осматривая его рядом с тем местом, где ее стрела попала в сердце. Почему она не умерла? Ответ пришел к ней мгновенно, когда она вырвала стрелу из груди зверя. Древко вошло прямо в сердце… одно из сердец. Другое сердце было всего лишь задето наконечником стрелы. Она все равно умерла, но медленно. Черт возьми. Боги, будь все проклято.

Она прислонилась спиной к холодному камню, уставившись на дыру в гидре, пузырившуюся от крови. Она промахнулась. И вот, один из ее охотниц поплатилась за это.

— Миледи, — раздался голос Зои у нее за спиной. — Мы в лесу у парка. Близится рассвет, скоро прибудут люди, чтобы посетить Парфенон.

Артемида взглянула на своего лейтенанта, прежде чем перевести взгляд на все еще спящего сторожа.

— Интересно, что они здесь увидят? — тихо заговорила Артемида, махнув рукой в сторону трупа гидры. Серебро окутало его, прежде чем он рассыпался в пыль, поднимаясь к темному потолку здания. — Сегодня я провалила охоту, Зои.

— Нет. Охотницы, присутствующие здесь сегодня, подчиняются твоей воле. За все столетия, что я здесь, ты ни разу не предала нас, и сегодняшний вечер ничего не изменил. Судьба — непостоянная штука, даже для тебя и богов. Уинифрид будет жить благодаря тебе. Она все еще отдыхает, а Дженнифер присматривает за ней, как ястреб… Моя леди…

Артемида встала и посмотрела на своего лейтенанта с невысказанным вопросом.

— В чем дело, Зои?

— Есть кое-что еще…

Артемида нахмурила брови, и ее сердце сжалось. Преследование этого неуловимого сына Посейдона и его спутницы-дочери Афины оказалось непростым делом. Сколькими охотницами она должна была рисковать, чтобы угодить олимпийскому совету? Она искренне доверяла Посейдону и Афине, но теперь она видела, что это все только подвергает риску все больше и больше ее охотниц.

— Веди, Зои, — ответила Артемида. — Расскажешь мне по дороге.

Вместе они вышли из залитого кровью Парфенона на свежий ночной воздух, с намеком на оранжевый рассвет, едва обозначавшийся на безоблачном небе. Охота находилась около дуба на окраине парка. Девочки стояли неподвижно рядом с волками. У основания лежала Уинифрид, поддерживаемая телами двух волков, среди них была Зола. Именно тогда Артемида заметила тревожный настрой охоты.

— Миледи, я могу только сказать, что никто не знал… это всплыло всего несколько минут назад, когда вы послали нас сюда ждать вас… — Зои замолчала, в ее объяснениях прозвучала редкая неуверенность, несвойственная ей.

Артемида не ответила, шагнув вперед, пройдя мимо Мары и Анджелины. Все стояли в неудобных, напряженных позах и смотрели туда, где Дженнифер сидела у головы спящей Уинифрид.

— Что случилось? — спросила Артемида, беспокойство нарастало в ней. Что так напугало охотницу, что он погрузился в этот транс? — С Уинифред все в порядке?

— Да, моя леди, — тихо ответила Дженнифер, не отрывая взгляда от Уинифрид, ее глаза были полны слез.

Артемида почувствовала, как сердце ушло в пятки, когда она поняла, что происходит. Почему Дженнифер так сильно запаниковала из-за травмы Уинифрид, и как отчаянно она хотела узнать, что со старшей все в порядке. Почему она все еще оставалась рядом с Уинифрид.

— Дженнифер… — Артемида вздохнула и взяла себя в руки. — Дженнифер. Как долго?

Мрачная девушка мгновение не отвечала, но затем ее тихий голос эхом разнесся в воздухе по округе:

— У нас… не было отношений. Она отказала мне три года назад, — Девушка тихо шмыгнула носом, и Артемида увидела, как плечи Дженнифер слегка вздрагивают, ее серебристая туника трясется от усилий сохранять самообладание.

Сердце сжимало тисками, когда она смотрела, как Дженнифер поддается сдерживаемым эмоциям, своим страхам и своему горю. Зола жалобно заскулила и прижалась к Уинифрид, пребываемой в блаженном неведении относительно разворачивающихся событий.

— Я з-знаю, что я натворила, — продолжила Дженнифер. — Я понимаю последствия. Я только прошу вас пощадить Уинифрид. Мы… мы действительно целовались., но только после того, как я… после того, как я продолжила приближаться к ней… Но она отвергла меня и эту любовь, — Дженнифер повернулась к Артемиде, стоя на коленях, слезы текли по ее бледному лицу, глаза покраснели от боли и беспокойства. — Я прошу вас разрешить Уинифрид остаться… она не принимала в этом н-никакого участия.

Губы Дженнифер задрожали от признания, и ее всхлипывания стали громче в мертвенно-безмолвном кругу охотниц. Артемида почувствовала, что сердце сжалось сильнее. Могла ли она отстранить Дженнифер от охоты и остаться в здравом уме. Как легко было смотреть в глаза Дженнифер и видеть ту же любовь, которую она испытывала к нему. Она прекрасно понимала это неприятие и желание видеть его счастливым… Слезы навернулись на ее собственные глаза, и она больше не могла выдерживать взгляд Дженнифер.

— Я позволю Уинифрид остаться в охоте, — тихо прошептала Артемида. «Ты тоже останешься» — осталось в ее мыслях, чтобы никогда не быть произнесенным вслух. Как бы сильно она ни хотела, чтобы эти слова были произнесены, правила были едины для всех, и мойры были бы безжалостны в своей мести, если бы она позволила Дженифер остаться.

— Благодарю вас… спасибо, миледи.

Дженнифер разрыдалась, ее руки упали на траву. Артемида подняла руку и тяжелым сердцем сосредоточилась на связи, созданной с Дженнифер девяносто лет назад. Это был пульсирующий шар энергии, именно он останавливал старение, а также придавал силы своему владельцу. Затем она щелкнула пальцем, и все исчезло.

Дженнифер осталась стоять на коленях в темной тени под деревом. Ее серебряная аура, которая слегка освещала траву поблизости, медленно угасла.

Тишина затянулась на несколько мгновений, прежде чем скрипучим голосом был задан вопрос, поколебавший решимость Артемиды:

— Миледи… все в порядке? — Уинифрид медленно подняла голову, ее глаза расширились в замешательстве от открывшегося перед ней зрелища.

— Уинифрид-ди…? — пробормотала Дженнифер. Девушка подняла голову, румянец, который Артемида привыкла видеть на её лице, исчез. Бледные дорожки слез ярко выделялись на веснушках девушки. Звук голоса Уинифрид, казалось, вдохнул жизнь в Дженнифер, и Артемида почувствовала жгучий стыд за свой поступок. Что сделано, то сделано. Но были ли выбор? Она буквально связана по рукам и ногам не только древними законами, олимпийцы тоже постарались. Ее власть, по мнению Зевса, была слишком велика, и клятва на Крови не давала никаких лазеек.

Ни одна охотница не ответила Уинифрид, Артемида встретилась с ней взглядом, увидев в них боль и осознание.

— Уинифрид… я рада, что ты очнулась.

Глаза Уинифрид рассматривали охотниц, прежде чем остановиться на Дженнифер.

— Нет… нет, нет, нет, нет! — Девушка закашлялась, прижав левую руку к груди, и поморщилась от боли. Это, казалось, подстегнуло охотниц к действию, Мара и Элизабет подбежали к ней, волки попятились, почувствовав, что мешают. Дженнифер потянулась к Уинифрид, но тут же опустила руку.

Артемида чувствовала на себе взгляды остальных охотниц, все с разными эмоциями и пристальным вниманием. Они не были глупы. Каким лидером она была, чтобы требовать, чтобы ее охотницы никогда не любили, когда сама влюбилась так давно?

— Я в порядке! — огрызнулась Уинифрид, вырвав Артемиду из размышлений. — Леди Артемида, что вы наделали?!

Девушку лихорадило, ноги ей свело судорогой при попытке встать. Мара и Элизабет удерживали девушку.

— Уинифрид, ты ранена, сиди спокойно, — пожурила её Элизабет. Француженка выглядела так, как будто вернулась на столетия назад, выражение ее лица было пустым, а глаза сосредоточены.

— Нет! Что вы наделали?!

— Я изгнала Дженнифер из охоты, — наконец ответила Артемида, — Вы с ней поцеловались, и она… влюбилась в тебя.

Как она дошла до этого? Разве она тоже влюбилась в него? И разве он отверг её? Артемида встретилась взглядом с Уинифрид, пряча свои мысли от обезумевшей охотницы.

— Пожалуйста! Она не знает, чего хочет, она моя подруга! — причитала Уинифрид, ее глаза наполнились слезами. Покачав головой, Артемида почувствовала, как внутри зарождаются совсем другие эмоции, теперь причины страданий и отчаяния Дженнифер стали ясны. Уинифрид даже не признала чувств Дженнифер, скорее, она исказила их значение в соответствии со своим собственным суждением.

— Уинифрид… — прошептала Дженнифер, — Пожалуйста, не…

— Конечно, она любит меня, она моя подруга. Я тоже люблю ее! — выпалила Уинифрид, — Разве дружба запрещена в охоте?! Фиби и Зои ближе, чем сестры, ближе, чем семья! Они все еще здесь, не так ли?!

Дженнифер опустила голову, ладони дрожали, Артемида с болью наблюдала, как девушка страдает. Какой слепой надо было быть, чтобы не увидеть этого… Это было необычно, но охотницы не всегда были созданы для бессмертия и тысячелетий жизни без любви. Артемиду больше всего злили предательства, но в случае с Дженнифер… в чем была вина девушки? Это не было похоже на предательство, это была острая, знакомая боль.

Зои и Фиби выглядели такими же смущенными. Фиби сделала полшага вперед, язвительное замечание явно уже вертелось у нее на языке, но почувствовала себя немного неуверенно, и эта небольшая пауза позволила Зои схватить дочь Ареса, потянув назад, прежде чем она успела что-то ляпнуть.

— Уинифрид? — тихо сказала Дженнифер, возвращая внимание Артемиды к дрожащей девушке. Уинифрид замолчала при упоминании своего имени, все перевели взгляд на понурую девушку.

— Я… Я не виню Артемиду за то, что изгнала меня из охоты. Я знаю, что мы все в охоте любим друг друга так, что это выходит за рамки семьи. Но Уинифрид… разве ты не увидела? Я сильно люблю тебя, гораздо сильнее… Я… — Дженнифер шмыгнула носом, снова взглянув на Уинифрид. Девушка сжала челюсти со стальной решимостью, несмотря на слезы. — Когда я увидела, как сегодня ты чуть не умерла, все, о чем я могла думать, была ты. Я знаю, что это и понесу ответственность. Но я всегда буду любить тебя.

Уинифрид и глазом не моргнула. Артемида поджала губы. Уинифрид не понимала. Она надеялась, что каким-то шестым чувством Уинифрид поймет, но шансы были крайне малы.

— Дженнифер. — Уинифрид попыталась убрать возмущение из голоса, получилось скверно.

— Миледи Артемида, — перебила её Дженнифер, поднимаясь на ноги. Ее руки были покрыты грязью и кровью, и тускло-серебристая туника мало от них отличалась. — Для меня было честью служить с вами все эти годы. Сейчас… я ухожу.

Артемида шагнула вперед, качая головой.

— Я этого не допущу.

Глаза Дженнифер выпучились, резко сменившись выражением ужаса и покорности, и превратилось в слабый огонек надежды, промелькнувший в заплаканных глазах девушки. Артемида проигнорировала шепот вокруг и посмотрела на свою бывшую охотницу, положив руку ей на плечо.

— Ты была преданной охотницей целых шесть десятилетий, Дженнифер. Да, ты нарушила свою клятву, но я не вышвырну тебя, чтобы ты сама защищалась от монстров. Так как ты являешься дочерью Деметры, я сопровожу тебя в Лагерь Полукровок, если ты того пожелаешь.

— Если я захочу? — повторила Дженнифер. — Но охота… поиск…

— Этот поиск уже забрал одну охотницу и чуть не убил другую, — яростно сказала Артемида, рыча при мысли о паранойе и жадности Зевса, из-за которых этот поиск и начался. Ее отец продолжал быть примером суждения, сказанного ей очень давно. Некоторые боги никогда не менялись. Вида вновь отразилась на лице Дженнифер, лицо девушки вытянулось от стыда.

— Ты действительно считаешь, что я сейчас отношусь к тебе хоть чуть хуже, чем вчера? — мягко спросила она, — Особенно после того, что было на Востоке? — Дженнифер непроизвольно улыбнулась. Артемида в последний раз сжала плечо Дженнифер, прежде чем повернуться к охоте. — Сейчас я пойду с Дженнифер в Лагерь Полукровок. Зои, следуй обратно в Нью-Йорк. Я встречусь с вами за городом. Оттуда мы отправимся на север, в Мэн, — Она забыла добавить, что в Мэне есть несколько потенциальных новичков. Несмотря на понятную тягу Дженнифер к любви, Артемиде нужны были её девочки, и она не смогла бы продолжать охоту, если бы она никогда не увеличивалась. — Если у вас есть какие-нибудь пожелания Дженнифер, сейчас самое время.

Это, казалось, замотивировало охотниц, и все они гурьбой окружили Дженнифер, бормоча прощания и пожелания удачи. Затем Фиби подошла к Дженнифер, и две девушки уставились друг на друга. Артемида знала, что Дженнифер очень восхищалась Фиби. Многие молодые охотницы обращались к Фиби за помощью и тренировкой, поскольку Фиби, несомненно, была сильнейшим бойцом на Охоте.

— Я ожидаю увидеть тебя снова на Захвате флага, — сказала Фиби с невозмутимым лицом, — Нам придется изменить стратегию.

— Ты бы хотел, чтобы я участвовала в соревновании? — спросила Дженнифер, вытирая слезы, — Я думаю, мне следует воздержаться, учитывая, кто я…

— Ты ищешь предлог, чтобы я не надрала тебе задницу в тысячный раз? — издевалась Фиби, вызвав приступ смеха, и ожидаемое закатывание глаз от Зои, — Нет? Тогда увидимся.

— Тогда увидимся, — эхом отозвалась Дженнифер. Она еще раз просмотрела охоту, прежде чем ее взгляд остановился на Уинифрид. Та все еще стояла, прислонившись к дереву, с непроницаемым выражением лица.

Дженнифер подошла к ней, ее шаги были медленными и методичными.

— Уинифрид… спасибо, что научила меня… всему. Я сожалею, что подвела тебя как охотница.

Уинифрид покачала головой.

— Тебе не нужно было, чтобы я была охотницей. Любовь — это слабость, ты подвела себя.

Лицо девушки потемнело, превратившись в маску безразличия. Артемида видела Уинифрид такой отстраненной только когда она присоединилась к охоте, потрясенная видом своего дома, разрушенной смертельной войной, которая опустошала мир долгих четыре года.

— Я… — Дженнифер опустила взгляд. Ее рука дернулась, и Артемида на секунду подумал, что девушка возьмет Уинифрид за руку, но Дженнифер повернулась к ней. — Я готова, леди Артемида.

Артемида медленно кивнула, поворачиваясь к деревьям. Энергия леса всегда подчинилась ее воле, и Артемида открыла портал с помощью него. Темные тенистые деревья превратились в тускло освещенный лес Ней-Йорка, мир на Восточном побережье уже проснулся.

— Зои, отправляйтесь, я встречусь с вами в сумерках.

— Воля ваша, миледи, — кивнула ей Зои и сделала жест Фиби. Вместе старшие охотницы схватили Уинифрид и осторожно подняли ее. Единственной реакцией Уинифрид было лишь легкое вздрагивание, ее взгляд уже был где-то далеко. Затем, одна за другой, охотницы проскользнули через портал, темные волосы Зои были последним, что увидела Артемида. Портал закрылся, снова опустив завесу тьмы.

— Они меня ненавидят, — грустно сказала Дженнифер.

— Нет, никак нет. Некоторые, включая Зои и Фиби, помнят последнюю охотницу, нарушившую свою клятву, — ответила Артемида, — Это сильно отличается. Последняя охотница, нарушившая свою клятву… это не та история, которую, я думаю, стоит слышать большинству молодых охотниц.

Дженнифер растерянно моргнула, и Артемида вспомнила, что Дженнифер присоединилась к охоте в годы после Второй Мировой войны, когда от девочек ожидали, что они будут сидеть дома и растить детей. Артемида знала, что Дженнифер поймет разницу и сделает вывод. Она собралась с духом, чтобы сказать это:

— В 20-х годах прошлого века Эмили была со мной уже около пятидесяти лет (да простят переводчиков все Эмили, читающие это). Ее приютили, и она присоединилась к семье, которая имела привычку принимать монстров в своем доме, поскольку они хорошо платили. Как вы можете себе представить… " Артемида указала в воздух: — Однажды в Нью-Йорке Эмили сбежала. Зои и другая охотница по имени Ликия отправились за ней в город. Ликия погибла, как рассказала Зои, в засаде адских гончих возле 7-й улицы. Зои была тяжело ранена в бою, но выполнила задание, выживая в большом городе больше недели и продолжая поиски. Она была полна решимости, и после многих дней, ища любую зацепку, Зои действительно нашла Эмили. Но Эмили было уже не вернуть… она была поглощена атмосферой города. Переспав, к тому времени, со множеством парней, она приняла дюжину наркотиков, прежде чем ее нашли циклопы. Зои опоздала.

Артемида вздохнула, вспомнив тот день, когда Зои вернулась с миссии, выглядя более измученной, чем когда-либо.

— О, боги… — в ужасе пробормотала Дженнифер, — Это действительно…

— Трагично. Эмили подавала большие надежды, но она сделала свой выбор. Она никогда не заслуживала смерти, но она намеренно предала мое доверие, — Артемида вздохнула, — Я говорю тебе это, Дженнифер, не потому, что думаю, что тебя ждет та же участь, а лишь потому, что я хочу, чтобы ты знала, что я понимаю твои чувства сейчас и вижу огромную разницу в ваших историях.

— Персей? — догадалась Дженнифер.

— Да… — честно призналась Артемида, — И именно по этой причине сейчас мне стыдно выгонять тебя с охоты. Любовь — это не слабость. Она может связывать тебя и заставлять насмехаться над твоим разумом, но она дает тебе цель, за которую нужно бороться. Я бы никогда не выбралась из македонской экспедиции, если бы не он.

— Мне не следовало… — начала Дженнифер, оглядываясь назад, где охота исчезла в портале, — Я хотела рассказать вам в тот день, когда это случилось. Но Уинифрид мне не позволила. Она продолжала говорить, что это была ошибка и что это больше не повторится. Думаю, примерно тогда… я начала верить в это.

Артемида промолчала, барабаня пальцами по бедру. В какой-то момент она тоже начала в это верить.

Она хлопнула пологом палатки, вызвав приглушенные протесты македонской гвардии. Однако она не обращала на них внимания это ее палатка, а ещё ей не терпелось с кем-нибудь сразиться.

— Персей! — она сердито крикнула, — Где ты?! Клянусь, я…

Она зарычала, увидев сцену перед собой. Александр вышел из закрытой задней части вместе с мужчиной, которого Артемида раньше не видела.

Александр, казалось, не обратил внимания на ее вспышку ярости.

— Клеоксена! Ты пришла как раз вовремя. Мой лекарь только что закончил с лечением Персея, — сказал Александр с оттенком облегчения в голосе. Но все же Артемида уловила жесткий упрямый гнев, с которым она столкнулась всего несколько минут назад.

— Потрясающе. Если вы меня извините, я перекинусь с ним парой слов.

Артемида замолчала, волна гнева захлестнула ее. Как он посмел бросить вызов богу! Он чуть не умер и не бросил ее — умер и угробил всю свою жизнь из-за гордости! До этого Персей раздражал ее своей чрезмерной опекой и непрекращающимися расспросами… но это было похоже на предательство. Он не мог просто умереть у нее на руках! В памяти всплыл бой с лернейской гидрой, а также опрометчивый поступок Персея.

— Он устал и собирался отдохнуть, Клеоксена, — Александр успокаивающе поднял руку. Артемида услышала, как двое охранников, ввалившихся в палатку, остановились по сигналу Александра.

— Не волнуйся, я не задержу его надолго, — Артемида прошла вперед и кивнула Александру, проходя мимо него.

— Во что ты ввязался, Персей?

Услышала она шепот, когда Александр повернулся со своим лекарем, и они оба вышли из палатки. Она остановилась, сбитая с толку, прежде чем услышала крик Александра снаружи:

— Все солдаты, со мной в лазарет! Поступают новые пострадавшие! Эй!

Стук копыт возобновился, и ото всюду зазвучали приглушенные крики. Артемида прислушивалась к суете лагеря после нападения на мол. Нападеняя битва, из-за которой ее друг-идиот чуть не отправилась в подземный мир.

Артемида зарычала, прошла в задернутую часть и отбросила слегка прозрачную белую ткань в сторону. Ее взгляд упал на Персея, он крепко спал. Он лежал в кровати, нижняя половина тела была укрыта меховым одеялом. Его грудь была обнажена, только белая повязка обматывала левую часть груди и плечо. Он выглядел лучше, чем бледное кровавое месиво, которым он был раньше. Здоровый румянец засиял на его лице, свет факела отражался на его загорелом лице, слегка покрасневшем от тепла. На руках, лице и ногах Персея были слабые следы крови и грязи. Из того, что она могла видеть, лекарь поспешно стер все следы резни на моле.

Ей захотелось развернуться и пойти к себе в постель, снова навалилась усталость после атаки тирианцев… И все же она не могла заставить себя уйти. Вид Персея, стоящего лицом к лицу со смертью, никогда ей не нравился, ей казалось, что это её вина. Но она была бессильна остановить что-либо, что натворил персидский бог, и только благодаря Посейдону Персей был спасен. Именно из-за нее боги вмешивались, а она была мышкой, наблюдающей за игрой кошек. Анахита заявила, что не остановится, пока не уничтожит ее, мешающую ей олимпийскую богиню. А Персей выносил все последствия вместе с ней, с упорством, соперничающим с ее собственным… И вот, она обнаружила, что берет стул и садится рядом с кроватью Персея, ее глаза медленно закрываются от усталости. У нее нашлись бы слова, но она не собиралась будить его ото сна, которого сама так отчаянно искала, и который теперь быстро приближался.

В последний раз встряхнувшись, она села перед одной из опорных балок и откинула на нее голову, погружаясь в сон без сновидений.

— Моя леди? — Артемида повернулась к Дженнифер.

— Прошу прощения, я задумалась.

Ее охотница посмотрела на нее пытливым взглядом, и это слегка поразило Артемиду. Вся охота стала слишком искусной в изложении своих мыслей после того, как она начала рассказывать им о своих приключениях с македонской экспедицией.

— Когда-нибудь становилось легче — спросила Дженнифер, — Просто… все это? Мне хочется кричать, чтобы эхо навсегда унесло мою боль… но в то же время все, что я могу понять, — это это… оцепенение.

Артемида подошла к Дженнифер и положила маленькую руку ей на плечо.

— Долгое время я верила, что со временем ничего не заживет. И на протяжении тысячелетий это копилось во мне. Тот летний день преследовал меня, всплывая, когда я была одна. Оглядываясь сейчас назад… Я не знаю, как выжила. Часто, временами, мне хотелось исчезнуть, избавиться от боли всего этого. Это оцепенение, которое ты чувствуешь, желание барахтаться и горевать. Это значит, что это реально. Как бы я ни была расстроена из-за потери охотницы, я искренне надеюсь, что ты найдешь свое место в лагере Полукровок. Ты станешь невероятно ценным пополнением к домику Деметры, — Артемида улыбнулась дрожащей девушке. — Ты готова?

— Да. Я готова.

Дженнифер улыбнулась в ответ, ее лицо решительно вытянулось, свежие слезы все еще застилали взгляд. Затем она закрыла глаза, готовясь к тому, что слезы потекут снова, и Артемида перенесла их обоих к границе лагеря Полукровок.

Анахита мрачно усмехнулась, летая вокруг нее. Артемида попыталась пошевелиться, но зыбучие пески приковали ноги к земле, медленно поглощая ее. Солнце жарко палило, было сухо, во рту еще больше пересохло от страха, когда разноцветный Симург навис над ней, расправляя крылья, и направляя на нее солнечные лучи.

— Разве ты не видишь? Твоя смерть ждет тебя в пустынях Египта, — прошептала Анахита, — Твое время закончится здесь.

Артемида боролась, когда ослепительный свет проникал сквозь закрытые веки. Но это было бесполезно, и медленно разгорающийся свет взорвался в сознании, и она почувствовала, как от этого тают ее воспоминания, ее рассудок…

Но затем скрипучий голос эхом разнесся над песками, и свет мгновенно погас, оставив ее в темноте.

OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO

Артемида рванула вверх, размахивая руками, хватаясь за оружие, камень, за что угодно. Яркие образы замелькали перед ее глазами, и мир вокруг нее завертелся, когда ее глаза осмотрелись.

— Вау! Клеоксена! — раз дался знакомый голос, — Ты в порядке?!

Это звучало как…

Мир обрел четкость. Персей сидел на своей койке, укрытый шерстяным одеялом. Он был без рубашки и забинтован, его глаза были ясными и полными беспокойства.

— Что… — Артемида заикнулась, потянувшись назад, схватилась за больную шею. — Что произошло?

— Я надеялся, что ты сможешь мне рассказать… Я проснулся, а ты мило спала, — усмехнулся Персей. Артемида увидела, как он поморщился, когда пошевелил правым плечом.

— Эй! — воскликнула она: — Я…

Все это вернулось обратно. Ее беспокойство, гнев и решимость присмотреть за ним.

— Ты идиот! — выругалась Артемида. Она шагнула вперед и ударила Персея ладонью по голове.

— Ой! — вскрикнул Персей от резкого удара по уху. — Почему я идиот, Арте- ОЙ?!

Артемида подняла руку, чтобы ударить его снова, в третий раз, но замерла, когда Персей попытался поднять правую руку, чтобы защититься. Он взвизгнул от боли и тут же схватился за плечо здоровой рукой.

— О, Персей, вот теперь ты действительно идиот, — воскликнула Артемида с коротким смешком, сорвавшимся с ее губ. — Дай-ка я посмотрю, ты в порядке? — Она потянулась к его руке, которая прикрывала забинтованное плечо.

— Что ты собираешься сделать, ударить меня снова? — сердито спросил Персей.

Однако, встретившись с ней взглядом, он со вздохом отпустил поврежденную руку. Артемиде пришлось медленно моргнуть и снова перевести взгляд на рану, когда она поймала его пристальный взгляд

— Вполне могла бы! — зарычала она, придя в себя.

Привычной рукой она сняла бинты, туман сна уже рассеялся. К счастью, его рана больше не кровоточила, и припарка все еще была на месте. Она подняла взгляд, его лицо было близко к ее лицу. Ее вновь распалил гнев, и она указала на него дрожащим пальцем.

— Ты бросил вызов богу! Я видела с башни, как ты это сделал! Что за безумие поглотило тебя, что заставило тебя предположить, что ты можешь победить бога?!

— Я должен был! — выстрелил в ответ Персей, здоровой рукой отвел ее руку от своего лица, — Я видел, как тирианские моряки атаковали мол, и их корабль врезался в башню. Я увидел фигуру в тени и узнал то же чувство, которое испытал, когда впервые встретил тебя. Мелкарт сказал, что утопит весь мол, если я не буду драться. Я не буду рисковать жизнями моих людей вместо своей!

Артемида замерла.

— Мелькартв финикийской религии и мифологии — бог-покровитель мореплавания и города Тира, отождествлявшийся греками как с Гераклом, так и с Гелиосом.? — Это имя было ей знакомо. Она часто слышала, как Посейдон говорил о морском боге-торговце, влияние которого распространилось по всему побережью Африки. — Ты уверен, что бог сказал именно это, что он был Мелькартом? И ты поверил его слову?!

Внезапно от покрытого ковром пола палатки поднялся голубой туман, который закружился по кругу в центре шатра. Артемида немедленно вскочила, ее охотничий нож уже был в руке. Персей выругался рядом с ней и пошарил вокруг в поисках своего меча.

— Не подходи, Персей, — приказала Артемида, готовясь. Мелькарт попытается убить ее и Персея в их собственной палатке? Она не сдастся ему без боя. Но затем голубой туман начал сгущаться, и она начала узнавать свежий аромат моря.

Туман принял форму мускулистого загорелого мужчины с густой черной бородой. Он был одет в мерцающие серебряные доспехи, которые подчеркивали его рельефную грудь и ноги. Но самым главным были характерные бурные голубые глаза греческого бога морей.

— Приветствую тебя, племянница, — глубокий голос Посейдона разнесся по комнате, наполняя каждый уголок его теплой интонацией, — Я рад видеть тебя в добром здравии.

— Посейдон… — выдохнула Артемида, убирая охотничий нож в ножны, — Рада видеть тебя после стольких лет.

Она шагнула вперед, миновав отодвинутую в сторону перегородку, и заключила Посейдона в редкие объятия. Его аура была мощной и глубокой. Но это была знакомая сила, которая не вызывала чувство опасности, в отличие от силы Анахиты во время битвы при Иссе.

— Посейдон?! — голос Персея эхом донесся до нее и морского бога, — Это не Мелькарт?!

Артемида отпустила своего дядю, закатив глаза, и снова посмотрела на Персея. Он держал в руке меч, осторожно указывая на Посейдона, лежащего ничком на раскладушке.

— Действительно. Похоже, я наблюдал за экспедицией не так часто, как следовало бы. Некоторые из моих подданных рассказали мне, что Мелькарт вмешивался в дела смертных, и я прибыл, чтобы разобраться. После того, как он вызвал гидру из болот на севере, я упорно наблюдал за ним, ожидая его следующего шага. — Посейдон кивнул Персею, а затем снова посмотрел на нее. — Я сожалею, что не смог помешать Зевсу осуществить твое изгнание… Все мои попытки изменить его мнение остались безуспешны.

Артемида нахмурилась, и надежда, которую она лелеяла месяцами, растаяла. Это был небольшой шанс, но она все еще верила, что ее союзники в Совете смогут повлиять на Зевса.

— Ты подвергаешь себя опасности, даже находясь здесь, — сказала Артемида, ее глаза смотрели вверх, к потолку, готовые к ударам, которые Зевс часто наносил сверху.

— Ты недооцениваешь силу моря, — Посейдон слегка рассмеялся. Он взмахнул рукой, и в его руке появился сверкающий трезубец. — Мое присутствие здесь скрыто, — Затем Посейдон повернулся к Персею, — Я пришел убедиться, что твой спутник жив. В прошлом я имел дело с Мелькартом, и он любит использовать свое ледяное оружие с неизлечимым холодом.

Артемида наблюдала, как Персей медленно встал, используя свой меч как импровизированную трость для ходьбы. Молодой воин шагнул вперед, прижав правую руку к груди.

— Я верю, что смогу исцелиться, лорд Посейдон, — медленно произнес Персей, его глаза расширились и стали осторожными, — Я всего лишь получил удар в плеч …

Артемида увидела изумление в глазах Персея, когда он заметил бога. После встречи с Афиной его глаза были широко раскрыты в течение нескольких дней. Ей снова вспомнилось чувство, которое, должно быть, испытал Персей, когда она приземлилась с ним на той поляне, теперь уже много месяцев назад

— Прекрасное заявление, — заметил Посейдон, поворачиваясь к ней, — Твой смертный спутник — настоящий воин.

В его звучном голосе слышалась легкая нотка озорства, как в набегающей волне, движущейся к берегу. Она посуровела и посмотрела на него, презрительно сбрасывая давящую тяжесть мощной ауры морского бога со своих плеч и разума.

— Так и есть, — медленно ответила Артемида, — Хотя он еще не взял надо мной верх, — Персей нахмурился, но прежде чем он успел сказать хоть слово, Артемида продолжила: — Спасибо, что прислали Гиппокампа, чтобы помочь мне после того, как я… спрыгнула с башни.

— Спрыгнула? — повторил Персей, — Но ты была в стороне канала…

Персей, казалось, осознал это несоответствие и указал на нее правой рукой с обвиняющим жестом. Артемида почувствовала, как ее губы сложились в жесткую гримасу, когда она посмотрела на морского бога. Неужели он действительно спровоцирует ее в ее собственной палатке?

— Артемида спрыгнула с башни, стоя на рычаге катапульты, — беспечно сказал Посейдон, — Я должен был смягчить твое приземление, племянница. Если бы не я, ты, скорее всего, погибла бы от удара о воду, — Посейдон положил свой трезубец на землю, его три зубца направлены в небо.

— Прыгнула с… ЛЕДИ АРТЕМИДА! — крикнул Персей, бросив на нее сердитый взгляд. Она вздрогнула от повышенного тона в палатке и нахмурилась.

— Заткнись, — прошипела Артемида, подкрадываясь к Персею, — По всем правилам ты должен соблюдать постельный режим, а не беспокоиться, как наседка, о моем здоровье.

Она ткнула пальцем в поднятую руку Персея, ее гнев усилился, когда она услышала, как Посейдон хрипло рассмеялся позади. К его чести, Персей сделал шаг назад, но его зеленые глаза горели решимостью.

— Артемида, я сказал тебе, что сделаю все возможное, чтобы помочь тебе пройти через эту экспедицию, с какими бы трудностями мы ни столкнулись, — твердо сказал Персей, и она узнала в этом его повторяющуюся мантру, которая никогда не переставала ее бесконечно раздражать.

— Мне нужно повторять это еще раз, в сотый раз? — Артемида кипела. — Я не нуждаюсь в твоей защите! Я и так достаточно беспокоюсь о монстрах в воздухе и богах на земле. Мне не нужна дополнительная нагрузка — постоянно следить за тем, чтобы ты был жив!

— Мир вам обоим, — голос Посейдона прорвался сквозь их перепалку подобно приливной волне силы, разрушая нарастающий гнев, которому Артемида позволила накопиться в ее сердце, когда она сжала кулаки, свирепо глядя на Персея. — Я пришел сюда, чтобы принести свои извинения и поддержать тебя, племянница, не более того. Я хотел бы быть более полезным, но у Зевса повсюду глаза. Последнее, что нужно нашей семье, это еще одна война между богами. А теперь я ухожу.

Белая вспышка вырвалась из середины комнаты, когда божество ворвалось в комнату. Артемида мгновенно распознала присутствие, обычно желанное, но ее глаза расширились от шока, когда она поняла, что пришествие Афины может быть не таким мирным, как обычно бывало. Персей поднял здоровую руку перед лицом, когда белый свет потускнел, и они оба посмотрели туда, где свет, наконец, полностью померк.

Афина стояла в безупречно белой тоге с ярчайшей серебряным поясом. Ее завитые волосы струились по спине, их теплые темные пряди ослепительно отражали свет факелов. Глаза богини войны мгновенно сфокусировались на Артемиде и Персее.

— Сестра, рада тебя видеть… — Афина мгновенно остановилась и повернулась налево. — Ну. — Ее теплый голос мгновенно понизился до ледяной стали и сдержанного презрения. — Ах, Посейдон! Я не знала, что ты будешь здесь, чему обязана таким удовольствием, — практически выплюнула Афина.

Персей кашлянул один раз, прежде чем наклониться к Артемиде и прошептать:

— Это все из-за Медузы?

Артемида вздохнула, прежде чем кивнуть:

— Медуза…

— Приветствую, Афина, мы действительно слишком долго не разговаривали, — отмахнулся Посейдон от очень плохо завуалированных оскорблений, в его густой бороде появилась морщинка, когда он рассматривал Афину с другого конца комнаты.

— Едва ли прошло два дня. Твой мозг, действительно, помутился от морской воды, в которой ты живешь, — Афина отступила назад, ее поза была настороженной и напряженной.

— Мы согласились помочь Артемиде. МЫ. — Жизнерадостное поведение Посейдона слегка дрогнуло под тоном Афины. — Артемида попросила меня о помощи сегодня вечером. Я не видел, чтобы ты помогал ей во время сегодняшней битвы. Если бы не жертва моего Гиппокампа, ни Артемиды, ни Персея здесь бы не было.

Артемида слегка нахмурилась, когда резкий тон Посейдона показал, что водяной конь действительно пожертвовал собой, чтобы отвлечь внимание Мелькарта. Афина тоже выглядела успокоенной, ее бурные серые глаза немного смягчились при упоминании Гиппокампа. Ее сестра обожала этих существ, Артемида вспоминала один из их разговоров после ситуации с Медузой. А затем, как быстрый океанский бриз, мягкие серые глаза снова посуровели.

— Я была занят, — ответила Афина, оторвав раздраженный взгляд от морского бога, ее выразительный взгляд остановился на Артемиде и Персее, последний слегка съежился под пристальным взглядом богини. — Я видела твой сегодняшний бой с Мелькартом. Возможно, глупо, но блестяще. Другие финикийские боги не желают вызывать разногласия между пантеонами. Действия Мелькарта обрекли Тир.

— Как? — Персей наконец обрел дар речи, его голос был чист и без малейших признаков надлома под силой богов, которые, казалось, душили воздух в комнате. — Осада длится уже давно, и я не вижу способа для наших войск обычным способом прорвать стены. Сегодняшний день доказал, что военно-морской флот Тира продолжит пресекать любые попытки штурма стен.

— Почему ты думаешь, что Александр смог заручиться помощью финикийского флота? — ответила Афина, — Скоро к вам присоединятся еще корабли с Кипра. Возможно, Тир еще не пал, но петля затягивается, и волки будут наблюдать. Однако будьте настороже, я подозреваю, что Мелькарт будет бороться до конца. Он уже доказал, что не уважает ни один древний закон.

— Именно поэтому походу на данный момент помогаю я, — громыхнул Посейдон, стоя по диагонали от Афины, — У Мелькарта будут связаны руки в морях.

— Это ужасно самонадеянно с твоей стороны.

Посейдон посмотрел на Афину пустым взглядом.

— Думаю, я сейчас уйду. Рад видеть тебя в добром здравии, племянница.

Артемида прочистила горло:

— Аналогично, дядя. Я всегда буду у тебя в долгу за помощь, которую ты оказал нам здесь сегодня вечером.

Афина в последний раз посмотрела на Посейдона.

— Думаю, я тоже уйду. Внезапно я обнаружила, что мне нужно помыться.

— Соленая вода полезна для кожи, — Посейдон тепло улыбнулся Артемиде. Афина нахмурилась и внезапно приняла форму большой белой совы и, быстро хлопая крыльями, вылетела за закрытый полог палатки. В следующую секунду Посейдон тоже исчез, растворившись в миллионе разноцветных пузырьков, все они были ослепительной смесью зеленого и синего.

— Ну. Это было… — начал Персей после пары секунд молчания, последовавших за уходом богов.

— Ребячество? — продолжила мысль Артемида, оглядываясь на Персея, — Хочешь верь, хочешь нет, но они двое самые мудрые боги Олимпа. Но если собрать их вместе, получатся бесконечные мелкие ссоры.

Пока она отложила информацию, которая привлекла ее внимание, в сторону. У нее было достаточно времени, чтобы обдумать необходимые ответы и планы битвы позже. В данный момент ей хотелось только немного отдохнуть. Дневные хлопоты захватили ее, даже несмотря на то, что она случайно задремала. Она подошла к одному из кресел в центре комнаты и плюхнулась на него с меньшей грацией, чем ей бы хотелось.

— Я все еще не могу… — Персей покачал головой, словно пытаясь прояснить что-то в голове. — Боги…

Она поняла, что он имел в виду. Это было тревожное чувство — находиться среди бессмертных, как она узнала позже. Никогда раньше она не чувствовала себя такой незначительной, как когда ей угрожали Афродита, Анахита и Мелькарт. Тем не менее, Персею и ей приходилось бороться с ними на каждом шагу. Перспектива отправиться дальше вглубь страны была пугающей, ведь эти земли лишили бы их поддержки греческого пантеона.

— Я надеюсь, ты не думаешь, что я перехожу границы, говоря это… но они вдвоем… понимаешь? — Персей запнулся, махнув здоровой рукой куда-то в сторону.

Артемида улыбнулась, найдя этот жест милым. Ее быстро разгоревшийся гнев, который она направила на него ранее, казался таким глупым. Почему он вызвал у нее такую опрометчивую реакцию? Она снова попыталась выбросить эту мысль из головы, когда неприятное предчувствие охватило ее целиком.

— Я… — Артемида на замолчала, почти забыв, что сказал Персей. Она избегала его взгляда и, наконец, смогла думать ясно. — Да. Афина и Посейдон оба отрицают это, но определенная симпатия была. Они вместе создали колесницу, используя опыт Посейдона в обращении с лошадьми и таланты Афины в создании колесницы. Однако их хорошие отношения продлились недолго. Все началось с того, что покровительство Афин перешло к Афине. Из всех олимпийцев Посейдону, Афине и мне поклонялись в Акрополе, но до возведения храмов афиняне искали покровителя. Я пренебрегла участием в соревновании. У меня была охота, и мне не нужно было присматривать за городом. Что нельзя не отнести к Афине и Посейдону. Каждый желал покровительства Афин, и оба лелеяли большие амбиции. Я уверена, ты знаешь эту историю?

Артемида посмотрела на Персея, ее мысли и голос вернулись под контроль, когда она заговорила. Персей неторопливо подошел к ней, стараясь не задеть больное плечо. Он сел на свободный стул, его взгляд на короткое мгновение скользнул к закрытому пологу палатки.

— Да. Моя мать рассказывала мне об этом, когда я был ребенком. Афина и Посейдон создали различные подарки для жителей Афин. Тот, кто создаст более полезный, будет назван победителем и покровителем Афин. Афина взмахнула рукой и создала оливковое дерево. Посейдон воткнул свой трезубец в землю, и из-под земли забил источник. Однако, поскольку источник был соленым, афиняне не могли пить из него, и поэтому они назвали победительницей Афину.

Артемида слегка улыбнулась и кивнула:

— Это правда, как и то, что было написано и сказано об этом легендарном соревновании. Однако Афина намеренно сделала так сделала. Хочешь услышать реальную историю?

Персей удивленно рассмеялся, его зеленые глаза слегка заблестели.

— Ты расскажешь мне, простому смертному, секреты самой Афины? Может быть, тебе лучше сначала проткнуть мне уши.

— Я никогда не клялась не рассказывать это, и сейчас она ведет себя совсем не как олимпийская богиня. Ее важна информация, но она бы ге получила ее, если бы Посейдон не подарил мне ручную лошадку. — Артемида улыбнулась, когда Персей закатил глаза.

— Чем скорее эти двое помирятся, тем легче станет моя бессмертная жизнь, — отмахнулась от беспокойства Артемида, — Реальная история, произошедшая на Афинском Акрополе, способствовала сегодняшней вражде Афины и Посейдона. Я была там в тот день, наблюдала за соревнованиями. Несмотря на то, что Афина, что Посейдон, оба искренне желали быть покровителями Афин. Я знала, что Посейдон не просто так создал соленый источник: он специально отдал покровительство над городом Афине.

— И Афина не знала? — Персей задумался, его лицо выдавало его мысли.

— Тебе уже следовало бы знать, что боги могут совершать ошибки, Персей, — спокойно сказала Артемида, — Афина, насколько мне известно, никогда не знала о поступке Посейдона. Однако после состязания Афина дала клятву девственности.

В глазах Персея появилось понимание.

— И когда Посейдон услышал…

Артемида кивнула, прежде чем Персей успел закончить:

— Я не оправдываю то, что он сделал, или его реакцию на то, что Афина поклялась стать Богиней-Девственницей, но Афина веками отказывалась слушать меня об этом.

— Я прекрасно понимаю это. Александр по-прежнему не слушает меня почти во всем, — пробормотал Персей.

— Я говорила с ним об этом, — призналась Артемида, вспоминая свою ссору с македонским царем после нападения на мол, — Я сказала ему и солдатам, которые меня слышали, что нужно что-то менять с этой осадой, а то в дело будут вовлечены сами боги. Я думаю, что, по крайней мере, он проведет еще один военный совет.

Персей промычал что-то, но ничего не ответил. Итак, они погрузились в тишину, нарушаемую только потрескиванием факелов.

— А что насчет тебя? — внезапно спросил ее Персей, — Ты о чем-нибудь сожалеешь?

— А? — Артемида склонила голову набок, глядя на Персея. К чему он клонит? Его зеленые глаза долго изучали ее, прежде чем он начал говорить.

— Я только имел в виду… поскольку Афина пренебрегает Посейдоном, а Александр по-прежнему упрямо придерживается своего отношения к тирианцам… — заговорил Персей с серьезным выражением лица: — Ты сожалеешь о своей клятве?

Ее первой реакцией при упоминании этих слов была ярость. Быстрый и сильный всплеск адреналина, от которого чесались руки вонзить нож Персею в пах за то, что из всех богинь он задал такой вопрос именно ей… кто он такой, чтобы сомневаться в ее выборе, но…

Вид матери, лелеющей своего новорожденного ребенка, блуждал в сознании, образы смягчали острые углы ее мыслей и желаний. А затем… образ смеющегося Персея заменил ту давнюю материнскую мечту, которая сопровождалась ребенком с черными волосами и глазами, кричащим со своего места на плечах. И рядом с ними Артемида увидела себя, обнимающую Персея за талию, ее голова покоилась на его правом плече.

— Нет! — яростно возразила Артемида, — Нет, вовсе нет.

— Я… Я не имел в виду… — Персей запнулся, умиротворяюще подняв к ней руку.

— Нет, ты этого не делал, — отрезала Артемида, — Я иду спать. Тебе тоже стоит отдохнуть.

Она ворвалась в свою спальню и задвинула тяжелую ткань, не оборачиваясь к нему, ее сердце бешено колотилось. Через мгновение она услышала, как Персей тихо выругался, и увидела, как его затененная фигура шаркающей походкой вернулась к своей кровати, а вскоре после этого раздался звук задвигающейся занавески.

Густой лес, покрывавший холм лагеря Полукровок, расступился под большой аркой. Внизу восходящее солнце омывало уютные домики и Большой дом. Артемида проследила за взглядом Дженнифер, когда молодая девушка уставилась на надпись, высеченную на лицевой стороне арки.

ЛАГЕРЬ ПОЛУКРОВОК

— Думаю, теперь это будет дом, — тихо сказала Дженнифер, повернувшись и посмотрев вниз на долину, где даже ранним утром уже были видны обитатели лагеря. Артемида слегка улыбнулась, представив, что если бы каждый полубог вставал с восходом солнца. Тогда они действительно могли бы стать настоящей боевой силой. Если бы только кто-то мог руководить ими, как охотой.

— Я могу представить, что ты будешь только цвести здесь, — ответила Артемида своей бывшей охотнице, — Сделай мне одно одолжение: передай Хирону мои приветствия, как только доберешься до Большого Дома. — Новая волна страха омыла лицо Дженнифер, и Артемида мгновенно поняла причину. — Тебе не нужно объяснять причину, по которой ты больше не охотница, — успокоил ее Артемида, — Если хочешь, ты можешь просто сказать, что покинула охоту с моего благословения.

Дженнифер медленно кивнула, прежде чем устремить на нее свои голубые глаза.

— Я… не заслуживаю это, леди Артемида. Я никогда не смогу отплатить вам за это… Мне так жаль, что я не была той охотницей, какой вы меня считали.

— Нечего извиняться. И что касается всего остального, я давно поняла, что следовать зову сердца тоже не всегда неверно, — закончила Артемида и видела, как Дженнифер наконец кивнула и направилась к арке лагеря полукровок. Серебристая охотничья туника отразила лучи солнца, и Дженнифер прошла через барьер, ни разу не оглянувшись.

Артемида некоторое время наблюдала за ней, прежде чем отвернулась. Как бы ей ни хотелось самой проводить Дженнифер в Большой Дом, охота направлялась в Мэн, и ей нужно было поговорить с Афиной, прежде чем она сможет присоединиться к своим девочкам на Севере. Солнечные леса и зеленые холмы сельской местности Нью-Йорка на короткое время привлекли ее внимание. Если повезет, войну между богами можно будет предотвратить, и этим землям не будет угрожать разрушение. Море и Воздух ничего не пожалеют.

Солнцестояние начиналось чуть больше чем через день. И у нее не было полубога, чтобы усмирить надвигающуюся бурю. Даже Аид, один из самых затворнических богов, готовился к войне в отсутствие своего Шлема Тьмы. Она была настолько поглощена делами охоты… и своими воспоминаниями, что казалось, что не было другого пути действий, кроме войны. Она могла только надеяться, что заседание Совета действительно отсрочит ее.

Артемида призвала энергию вокруг, чтобы подняться на Олимп. Она почувствовала сильный толчок в живот и поморщилась, когда ее божественная форма мелькнула на долю секунды, лишив ее энергии. Ее фигура в мгновение ока взмыла вверх, пролетев по небу в ярких серебристо-белых тонах. В следующее мгновение она приземлилась возле сверкающего беломраморного дворца Афины.

Количество энергии, которое потребовалось, чтобы перенестись в третий раз всего за несколько часов, сильно истощило ее силы. Артемида сморщила нос от ощущения сонливости и тяжести в ногах. Но потом это чувство задело ее за живое… насколько знакомо это было в те дни, когда она воевала бок о бок с ним…

Артемида вздохнула, опустив голову, когда воспоминание о нем снова просочилось в сознание. Как ей хотелось вернуться в ту палатку с самой собой и бить ее, пока она не поймет. Он был ее опорой во время того похода, и в мире не было ничего, чего бы она желала больше, чем проводить больше времени с ним и купаться в той любви, которую она так отчаянно пыталась подавить.

Этот проклятый образ возник снова, который преследовал ее вот уже 2300 лет.

Ребенок на его плечах смеется над постоянно расширяющимся миром, а она рядом с ним, прижавшись к ним двоим. Семья. Семья, которой никогда не суждено было стать реальностью, существующая только в ее сознании как постоянное напоминание о том, что у нее могло бы быть.

Но все еще оставалась какая-то цель. Артемида собралась с духом, зная, что из всех, кого она встретила за долгие столетия своего существования, он наверняка сделал бы ей выговор за то, что она ноет, когда она могла бы пытаться спасать жизни. Он сделал ее лучшей богиней.

Уверенными шагами Артемида направилась к массивным двойным бронзовым дверям дворца Афины. Огромные листы металла были заполнены легендарными сценами из прошлого. Титаномахия, Гигантомахия, странствия Одиссея, разграбление Трои и даже создание Колесницы. Последнее не стало для нее неожиданностью, но это был другой разговор, для другого дня.

Она подняла руку и дважды постучала, по дворцу разнесся глубокий гул. Массивные двери со скрипом открылись на хорошо смазанных петлях без промедления.

Артемида была частым гостем, поэтому массивная квадратная комната, которая служила главной открытой площадкой всего дворца, не имела на её никакого гнетущего эффекта, но все равно заставляла замереть в восхищении.

Все стены были увешаны книгами и свитками, полки тянулись до самого потолка. Проходы на втором этаже образовывали идеальный квадрат вокруг камина и центральных столов и стульев, где Артемида много раз беседовала с Афиной. Фреска на потолке была тщательно продуманным изображением основания Афин, последовательной историей, которая вращалась по кругу.

Свет факелов танцевал на колоннах, и лучи отражались на тусклом выцветшем пергаменте многих свитков, которые хранились там веками как часть личной коллекции знаний Афины.

Комната была вершиной знаний на Олимпе, и даже коллекция Зевса в главном дворце затмевала не только при объеме работ, но и их разнообразии. Артемида бродила по правой стороне комнаты, следуя за свитками папируса, которые достались ее сестре от писцов Птолемея в Египте. Это были хроники завоеваний Александра в Азии. На них также скопилось большое количество пыли: они были нетронутыми.

В конце концов, зачем Афине использовать эти свитки, которые часто были неточными, когда она могла обратиться к первоисточнику? Артемида подняла глаза на шум и ревущую ауру силы, вошедшую в комнату. Конечно же, Афина стояла у одной из дверей, которые вели вглубь дворца.

— Доброе утро, сестра. Чему я обязана этим визитом? — сказала Афина, ее серые глаза настороженно наблюдали за ней.

Артемида вряд ли могла винить ее, поскольку в последний раз они расстались из-за какой-то ссоры из-за Посейдона. Их ссоры обычно и касались Посейдона. Она подозревала, что это не изменится.

— Привет, Афина, — нейтрально поприветствовала Артемида свою сводную сестру. — У меня есть новости о моей охоте за сыном Посейдона и твоей дочерью.

— Правда? — маска Афины дала трещину, и ее беспокойство о дочери просочилось сквозь ее сдержанную ауру.

— Да. Мои охотницы выследили сына Посейдона, сатира… и дочь Афины к западу от Логова Медузы. То, чего ты боялась, правда. Твоя дочь с полубогом, — сообщила Артемида. Она оценила реакцию Афины на новость, Артемида никогда раньше не видела Афину настолько обезумевшей от опасности, постигшей одного из ее детей. Богиня Мудрости любила своих детей, но никогда не оказывала им никакой услуги или давала привилегии.

— Я надеялась, что ошибаюсь… но я также рада, что она жива и здорова. Насколько близки твои охотники к их поимке? — Афина подошла к ней и жестом пригласила к одному из блестящих дубовых столов. Артемида скользнула к столу и села на один из маленьких табуретов без спинки, стоявших у стола, разглаживая при этом свою переливающуюся серебристую тунику.

Это была та часть, которую она хотела бы пропустить.

— Мои охотницы выследили троицу до Нешвилла, Теннесси. Там… они столкнулись с некоторыми сложностями.

Нетерпеливое выражение лица Афины мгновенно исчезло.

— Продолжай.

Бесполезно было пытаться предотвратить неизбежное. Артемида приготовилась к гневу Афины и разговору, который давно назревал.

— Мои охотницы потеряли след. Мы знаем, что троица направляется в Сент-Луис, но это было вчера. Они могли бы уже добраться до Калифорнии… — Артемида сделала небольшую паузу. — На железнодорожной станции Нешвилла Зои обнаружила, что в тамошнем Парфеноне поселилось чудовище. Чудовищем была не кто иная, как Лернейская гидра, — Артемида наклонилась вперед, опираясь на стол, встречаясь взглядом с Афиной.

— Я вижу… ты убила зверя? — быстро спросила Афина.

— Да. Но не без потерь. Одна из моих охотниц был тяжело ранен, и я потеряла другую.

Артемида остро переживала эту недавнюю потерю. В памяти появилось изображение Дженнифер, входящей в лагерь Полукровок. Она не была в охоте так долго, как Зои или Фиби, но она принесла с собой ту часть душы охоты, которая есть в каждой её девочке. И это была потеря, за которую Артемиде придется держаться вместе с другими павшими охотницами, всплывавшими в памяти.

— Именно из-за этого я прекращаю свои поиски сына Посейдона. Я не хочу больше терять своих девочек. Если на горизонте война, я сделаю все, что в моих силах, чтобы предотвратить это, но я не стану рисковать другими охотницами в поисках Похитителя Молний.

Афина прищурилась.

— А моя дочь, Аннабет? Своим решением ты рискнешь ее жизнью? Я понимаю цену, но война обрушится на Олимп. Аид начал вызывать свою армию из подземного мира. Посейдон подготовил своих циклопов, вооружил до зубов водяных. Зевс объединяет всех второстепенных богов, которые будут бороться за свои амбиции, а ауры Олимпа шепчут о надвигающихся штормах. Артемида… мы должны найти этого сына Посейдона, он ключ к…

— Я не потеряю еще одну охотницу, — Артемида хлопнула рукой по столу. — Слишком долго мою охоту использовали как пешку Олимпа. Если ты думаешь, что я рискну еще одной ради молний Зевса… — Артемида сердито посмотрела на Афину. — Ты, как никто другой, должна знать почему.

Но Афина покачала головой.

— Артемида, тебе нужно найти этого полубога. Он наш единственный шанс на мир! Ты не можешь прятаться от угрозы потерять охотниц… За все это время я потерял бесчисленное количество детей.

Боги не способны меняться.

Я веками пыталась вытащить тебя из этой усугубляющейся депрессии из-за потери Персея. Спасение одной охотницы сейчас не исправит его смерти!

Я всегда думал, что боги были пастухами смертных.

— Хватит! зарычала Артемида, — Как ты смеешь называть меня эгоисткой? Слишком долго боги использовали мою охоту как опору в трудные времена. Я потеряла слишком много охотниц из-за действий богов. Он научил меня этому! Ни ты, ни моя семья! Ты подталкивала меня к тому, чтобы заново пережить мое прошлое, и теперь я собираюсь заставить тебя сделать то же самое!

— Не переводи стрелки! — Афина огрызнулась. — Я просила тебя открыться самой себе о Персее, а ты даже не можешь произнести его имя! Как…

— О, ради Олимпа, — Артемида оцепенело слушала, как разглагольствования Афины переходят в безумие, пока она бубнила свою мантру о мире и равновесии между богами. — ТЫ ВЛЮБЛЕНА В ПОСЕЙДОНА!

— Я… Что? — пролепетала Афина, — Я НЕ влюблена в эту мерзкую, дышащую моллюсками, морскую… губку! Ты просто хватаешься за воздух, чтобы оправдать свою…

— Ты любила его с тех пор, как появилась на свет. Я видела твое лицо в тот день, — спокойно заговорила Артемида, — Афина, я знаю, что ваши отношения были напряженными, но неужели ты хоть на секунду подумала, что Посейдон не заботился о тебе все эти тысячи лет? Как ты думаешь, почему он позволил тебе завоевать покровительство Афин? Как ты думаешь, почему он спроектировал колесницу вместе с тобой? Как ты думаешь, почему он посылал Гиппокампов плавать по водам у Пирея на каждом восходе солнца? Он любил тебя долгое время, а ты была слепа к этому.

— Нет! — Афина упрямо покачала головой, ее ниспадающие вьющиеся волосы развевались в такт движению. — Он… он осквернил мой храм!

— Гнев из-за твоей клятвы девственности, — подсказала Артемида.

— Он высмеивает мою работу на каждом шагу!

— Я думаю, ему нравится видеть, как ты краснеешь и споришь с ним…

Артемида замолчала, обдумывая все аргументы сестры, в то время как она часто видела, как в глазах Посейдона пляшут озорные огоньки.

— Он женился на этой … титаниде! Он зачал от нее бога! Он создал бессмертную семью! Он даже не спросил меня, а потом у него хватает наглости сказать мне, что он присмотрит за нашими детьми! — Глаза Афины засияли, прежде чем она отвела взгляд.

Артемида перестала улыбаться, когда поняла, что Афина не отрицала свою любовь к Посейдону. Она изо всех сил пыталась справиться с этим. И в глубине души это было не так. У Посейдона действительно была семья, и он всегда был женат на своей бессмертной жене-титаниде. Артемида попыталась представить себе это, когда он был женат на Медее. Так мучительно близко, но навсегда недосягаемо.

— Афина… Я…

— Я хотел, чтобы ты открылась, Артемида… для меня уже слишком поздно. Я давно потеряла свой шанс на любовь. — Афина подняла взгляд от стола к своим стенам со свитками. — Но ты, ты не закончила: я не смогла бы вынести еще один год, видя, как ты разрушаешь себя из-за Персея, не тогда, когда… — Богиня замолчала, прежде чем взять ее за руку, — Я смирилась с тем, что никогда не буду рядом с Посейдоном. Временами мы хорошо ладим, но в остальном… — Взгляд Афины скользнул в сторону, что показалось Артемиде странным. Прежде чем она смогла придумать возможное значение, Афина продолжила: — Я просто хочу, чтобы ты осознала, что произошло между тобой и Персеем.

Артемида сжала руку Афины, и в ней потеплел прилив тех давних чувств. Ее воспоминания никогда не принимали его так близко к сердцу с тех пор, как он погиб у нее на руках… Острая боль сменилась теплом воспоминаний и ностальгии. Она наконец-то смогла обрести покой и смотреть на него как на силу, а не слабость.

— Ты была права, заставив меня рассказать его историю. И я прошу прощения за упоминание Посейдона.

— Нет… Мне жаль, что я так отреагировала на твое решение. Ты следовала за полубогами, насколько могла. Я не могу просить тебя еще больше рисковать своей охотой ради этого, — Афина положила свои молочно-белые локти на стол. — Возможно, мы сможем избежать войны с помощью дипломатии. Если Зевс объявит войну…

— Я присоединюсь к Посейдону, — ответила Артемида, — А ты?

Эта мысль затронула что-то в глазах Афины, и она не ответила ей, но Артемида знала ответ.

— Встреча состоится завтра. Ты придешь заранее? — Афина выпрямилась, казалось, вернувшись к своему аналитическому «я».

— Да, но я буду со своей охотой раньше в тот же день. После того, как они устроятся и будут готовы на случай, если… дела здесь, на Олимпе, пойдут плохо, я встречу тебя в Тронном зале. Можем ли мы доверять кому-либо?

— Большая часть Совета. Единственные, кто стремится к войне, — это Арес и Зевс. Они единственные, кто понимает, что мы не можем позволить себе так быстро израсходовать столько нашей силы. Мы больше не молодые боги. Наша преданность постоянно уменьшается. Мы не можем вести себя как боги, которыми мы когда-то были.

— Теперь мы надеемся на полубогов, — мрачно пробормотала Артемида, — Боюсь, скоро наступят дни, когда я не смогу надеяться защитить своих девочек от вреда. Им придется сражаться без моей помощи. — Она замерла при этой мысли.

— Увидимся завтра, сестра.

Артемида улыбнулась Афине, она все еще сидела за столом.

— Действительно, завтра, сестра.

OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO

Тяжелые бронзовые двери закрылись, когда Артемида вышла из своего дворца. Афина ждала и прислушивалась, не вспыхнет ли аура Артемиды, когда она исчезнет. Поток серебристой энергии ее сестры разнесся по всему дворцу, когда богиня Луны, наконец, перенеслась в Мэн, куда как раз прибывала охота.

Афина с облегчением вдохнула сухой безводный воздух и встала из-за стола.

— Она ушла? — глубокий мелодичный голос раздался от дверей библиотеки, где располагались спальня и сады.

— Да. — Афина нахмурилась, поворачиваясь на знакомый голос. — Хотя мне пришлось солгать ей. Она сказала мне, что остановила охоту на полубогов. И… что я люблю тебя.

Слова, которые обычно вызывали легкую улыбку на ее лице, теперь были кинжалами в ее сердце, отголосками криков, которыми Артемида осыпала ее. Она была права в каждом слове. Но план требовал полной иллюзии ее истинной природы… включая ее роман с Посейдоном.

Посейдон усмехнулся, отчего внутри нее разлилось тепло, несмотря на обстоятельства.

— А ты меня любишь? — спросил он, пересекая комнату, чтобы положить свои мозолистые руки ей на талию. От него пахло морем, его гавайская рубашка и солнцезащитные очки заставляли ее закатывать глаза от его мальчишеского обаяния.

— Да. Но это к делу не относится. Я боюсь за грядущий Совет. Ты уверен, что наш план сработает?

— Наши дети умнее, чем ты о них думаешь! — рассмеялся Посейдон, — Особенно Аннабет. Я знаю, что этот план увенчается успехом.

Афина улыбнулась и обхватила руками торс Посейдона.

— Отец Аннабет был очень хорошим человеком.

Ответное рычание было достаточным ответом на это. Но главный вопрос все еще крутился в ее голове. Была ли она права, скрывая эту информацию так долго?

— Я боюсь, что Артемида никогда не простит меня. Прости нас обоих.

— Афина… мы говорили об этом. Нет другого варианта, который сработал бы. Она должна увидеть это сама. Иначе она в это не поверит.

— Мы могли бы поручить охоте поймать их, Лернейская гидра…

Афина нахмурилась, обдумывая это. Она никогда не представляла, что Артемида едва не потеряет охотницу из-за зверя, но ей пришлось немного отступить от охоты на полубогов.

— Нет. — твердо сказал Посейдон, —

Это был наш единственный план действий. Наши дети — наша лучшая надежда в том, чтобы заставить вора действовать. Я знаю, что у моего сына молнии. Вор захочет их вернуть.

— Как ты думаешь, они будут готовы? — Афина волновалась, ее сердце сжималось. Если бы Артемида знала, когда постучала в дверь дворца…

— Так и есть. Кроме того, если мой сын действительно реинкарнация Персея, я не думаю, что даже у бога есть шанс против него.

Она вцепилась руками в массивный деревянный стол, прислушиваясь к тихому шепотку разговоров сквозь плотный, затхлый воздух. Либо палящее солнце, либо напряжение, которое, казалось, вибрировало между ней и Персеем, было причиной, но когда она почувствовала, что туника начинает прилипать к коже, а волосы липнут к затылку, она решила, что, вероятно, причиной были оба.

Он стоял рядом с ней. Его мозолистые пальцы отбивали неровный ритм по массивному дубу. Резкий шум выбил ее из колеи, и она сузила глаза, оставаясь невосприимчивой к его присутствию.

Она по-прежнему не хотела с ним разговаривать. Даже после двух ночей, когда он говорил ей странные фразы, прежде чем погрузиться в глубокий сон. Персей все еще не все мог много двигаться или далеко уйти без посторонней помощи. Несмотря на то, что его рана была всего лишь в плечо, озноб, сопровождавший её, как оказалось, подорвал способность двигаться, и она все еще не восстановилась полностью. Она все еще присматривала пока он спал, но неприятные мысли о Персее, которые, казалось, всегда просачивались в ее сознание, возвращались. Она отказывалась признавать в этих мыслях то, чем ее бессознательный голос уже дразнил ее.

Теперь она была с ним на военном совете, всего в нескольких футах друг от друга. С сердитым Александром и очень сердитым Персеем, во многом из-за ее капризного характера в последние пару дней.

Как замечательно.

— Спасибо вам всем, что собрались здесь сегодня на очередной совет. Приготовления к осаде на моле не изменились. Рабочие расчистили большую часть завалов, и ведется строительство еще двух башен, — начал Александр слева от нее, во главе стола. К его чести, он выглядел относительно спокойным, но глаза выдавали бушующий гнев, как у гончей, преследующей свою добычу за пределами досягаемости.

— Клейт, Парменион, — продолжил Александр, — я назначаю вас командирами на моле, поскольку Персей и его люди все еще восстанавливаются.

Артемида кивнула один раз в знак согласия и поймала нейтральный взгляд Пармениона жестким кивком. Голос стал долгожданным изменением в напряженной атмосфере, которую в последнее время излучали Александр с Персеем. Это также было показателем того, что Парменион не стал бы просить ее помощи на моле. Еще со времен Иссы она не очень нравилась пожилому генералу, но все еще уважалась как ценный инструмент. Повернувшись к Александру, она почувствовала на себе взгляд Персея, но не обернулась.

Бормотание им проклятия было достаточным ответом. Несмотря на то, что заживление шло в спокойном темпе, повреждение его плеча было слишком серьезным, и пройдут недели, если не месяцы, прежде чем он будет готов по-настоящему сражаться на передовой.

— Мой король, для чего тогда эта встреча? — спросил Птолемей со своего места рядом с Клейтом. Он был многообещающим бойцом, зарекомендовавшим себя верным последователем со времен сражений на Гранике и Иссе.

Александр посмотрел на молодого человека. Артемида склонила голову набок в ответ, когда македонский царь полез под свою белую тунику. Он вытащил свиток папируса и бросил его на стол.

— На этой встрече мы планируем, как именно Тир падет на колени.

Она нашла свою охоту в солнечных лесах вдоль побережья штата Мэн. Ее старшие охотницы бывали в этом районе десятки раз, поскольку Артемида превратила его в обычный лагерь либо для охоты на монстров в дебрях Канады, либо в тренировочную площадку для новобранцев, где ее новые охотницы обучались навыкам, необходимым им для выживания.

Это будет впервые только для одной охотницы.

— Вау! — вскрикнула Анджелина, расхаживая по поляне, восхищаясь выцветшими деревянными конструкциями, которые усеивали линию деревьев. Девушка с удивлением оглядывалась по сторонам, пока Артемида наблюдала, как охота устраивается в их летнем лагере в теплых лесах прибрежного штата Мэн. Анджелина подбежала к противоположной стороне поляны, где стояла Артемида, и присоединилась к Фиби и Анне, которые были достаточно опытны, чтобы знать, что Артемида полностью планировала использовать эту поездку как тренировку как для старших охотниц, так и для потенциальных новичков.

Зои была занята организацией лагеря, и уже появились укрепленные магией палатки в местах, которые все еще носили следы прошлых стоянок как охотниц, так и других смертных.

— Не слишком радуйся, Анджелина, это может выглядеть круто и все такое… но… — громко пробормотала Мара. Она низко наклонилась и потерла колени, как будто вспоминая прошлые разы, которые она там проводила.

— Что это было, Мара? — позвала Фиби с другого конца поляны, стряхивая веревки, запутавшиеся в ветвях двух дубов. Анджелина смотрела на полосу препятствий, пролегавшую между деревьями, теперь с немалой опаской. Казалось, что ее самая суровая охотница разговаривала с Анджелиной в те короткие минуты, что прошли с момента их прибытия.

Артемида не смогла удержаться от смеха над этим обменом репликами и вышла из-за деревьев, подставляя себя солнечным лучам. Было легко поддаться теплу и отбросить все тревожные мысли. Она пошла вперед, наслаждаясь ощущением травы на босых ногах. Все ее охотницы обернулись на звук ее голоса, и воздух слегка разрядился. Фиби, на лице которой было игривое выражение, когда она сжимала покрытую мхом веревку, уставилась на нее неуверенным взглядом.

Зои и ее викторианские девочки вышли из некоторых палаток, некоторые расчесывали волосы. Их фирменные ярко-синие цвета уже выставлены на всеобщее обозрение.

Кристина и Сара тоже высунули головы на поляну, у обеих в руках были большие охапки сухих дров. В центре поляны Эмили уже приготовила яму для разведения большого костра. Почти все волки лежали вокруг нее, игриво подталкивая девочку локтями, пока она работала. Эмили просто закатывала глаза и легонько почесывала любую собаку, которая привлекала ее внимание. Она улыбнулась Артемиде, когда их взгляды встретились.

Эмили зарекомендовала себя как прекрасный повар. Вполне естественно, что волки окружали ее каждый раз, когда Эмили была на дежурстве.

Только… Что-то было не так. Она не видела одну из своих охотниц.

— Где Уинифрид?

— У меня хорошие новости по поводу осады, — продолжил Александр, — На рассвете прибыл гонец. В дополнение к финикийским кораблям, которые в настоящее время плавают вдоль побережья, у нас будет поддержка короля Кипра.

За столом послышался изумленный ропот, и Артемида спрятала усмешку, слова Афины, наконец, стали правдой. Несмотря на то, что визит её сестры и Посейдона прошел немного наперекосяк, их поддержка не была пустыми словами.

— С Кипра?! — воскликнул Неарх: Можем ли мы доверять этим кораблям. Какая у них причина присоединиться к нам?

Этот человек был недавно избранн

губернатором Ликии, но отплыл с отрядом македонских трирем, чтобы помочь в осаде. Многие признали его лучшим кандидатом на должность командира флота для экспедиции.

— Можем. Финикийцы хотят разграбления Тира, а Кипр хочет присоединиться к ним за обещание денег. Вместе с дополнительными кораблями у нас будет более двухсот галер. — Александр положил руки на стол, уставившись на островной город Тир, нарисованный на карте из оленьей кожи.

Александр продолжил разговоры, которые для разнообразия были триумфальными. Осада длилась почти шесть месяцев, и моральный дух сильно упал с тех пор, как тирийцы разрушили первую осадную башню.

— Тирийцы думают, что они правят морем и что их драгоценные боги защитят их. Я уверен, вы все уже знаете, что Персей и Клеоксена сражались на молу той ночью, где персидские божества вступили в бой против нас. Персей сам сразился с божеством-покровителем Тира.

Артемида почувствовала, как Персей напрягся рядом с ней, когда все взгляды обратились к нему со смесью эмоций: Признание, Зависть, Страх, Изумление.

Благосклонность Александра была завоевана с большим трудом, и все с большими амбициями добивались ее расположения. Тем не менее, Артемида снова посмотрела на рану Персея. У него было каменное лицо, он смотрел на Александра с непроницаемым выражением, и ее взгляд снова скользнул по его лицу…

— Поразмыслив… Я составил план сражения. Новый флот будет блокировать Тир. Каждый здесь выберет своих лучших людей и использует любые средства, необходимые для разрушения стен Тира: тараны, катапульты, баллисты. Используйте все, что возможно на кораблях, чтобы создать брешь. Клейт

поведет отряд на мол и возобновит атаку с осадных башен, чтобы отвлечь оборону Тира от других участков стен.

— Мой король. — Клейт натянуто кивнул.

Как Артемида ни старалась, она не могла винить Клейта за то, что его поставили на мол. Битва обещала быть тяжелой, а люди Клейта были одними из самых закаленных в боях.

Все за столом закивали. Артемида наблюдала, как уверенность в плане загорается в глазах каждого. Это был и надежный план, и призыв к каждому воину проявить себя, первым броситься в бой.

— Король Александр, что с симургами? Они не возвращались с востока со времен тирианского нападения, но корабли могут стать уязвимыми в море, если их отделить от флота, — Парменион впервые заговорил на этом собрании. Было ясно, что он и Александр разговаривали перед советом, но Симургов было трудно предсказать.

— Александр, я думаю, у меня есть ответ на этот вопрос, — заговорила Артемида, глядя на молодого короля. Он помолчал секунду и кивнул. — Я сражалась на вершине осадной башни во время тирианского нападения. Симурги были такими же свирепыми, как всегда, но на этот раз я увидел их лидера. Это было более крупное существо, его разноцветные крылья отражали солнечные лучи… в каком-то смысле это было красиво. Он отозвал других Симургов во время атаки, — Артемида остановилась, собираясь с мыслями. Анахита вряд ли снова отправила бы своих песиков против похода на Тир или в массовой кучей, если была умна. Пеллианцы и другие пельтасты становились искусны в сбивании Симургов с небес. — Я не думаю, что Анахита, персидская богиня войны, снова будет рисковать своими созданиями в большой битве. Я разговаривала с некоторыми пеллианцами после битвы на моле. Благодаря их стрельбе, людям Персея и моему личному счету… мы уничтожили двадцать Симургов.

— Двадцать? — фыркнул Клейт, бросив на нее насмешливый взгляд.

— На самом деле их было тридцать два, — хладнокровно ответила Артемида, — но я решила, что некоторые мужчины переусердствовали в своих подсчетах. Независимо от конкретного числа, потери, понесенные Симургами, непосильны. Это, однако, может указывать на совершенно иную проблему. Симургов впервые заметили, когда они охотились на одинокий скот небольшими набегами.

Часовой здесь, лошадь там. Я чувствую, что, продвигаясь вперед, мы должны быть настороже против Симургов-одиночек, ищущих, кого бы схватить.

— Александр, я все еще не понимаю, зачем тебе понадобилось приглашать эту женщину за этот стол, — прорычал Клейт.

— Хватит, Клейт, — заговорил Александр, — Клеоксена доказала, что является ценным бойцом в борьбе с монстрами, с которыми мы сталкивались. Любые опасения, которые у нее могут возникнуть, даже если они всего лишь предположения, нельзя воспринимать просто как предположение. Спасибо, Клеоксена. Теперь, что касается Тира. Город будет разграблен. Каждый человек в городе будет порабощен. Деньги достанутся тем, кто захватит каждого человека в городе. Это их наказание за столь долгое сопротивление нам и за то, что они убили моих посланников, — отрезал Александр.

Артемида вздохнула, Персей повернулся к Александру, из его горла вырвался низкий кашель.

— И все же я буду милосерден. Мелькарт, несмотря на всю несправедливость по отношению к нам, является богом. Я не буду добровольно рисковать этим походом и нашими жизнями ради ненужного дела. Те тирийцы, которые решат укрыться в храме Мелькарта, будут избавлены от порабощения, — Александр многозначительно взглянул на Персея и на нее с легким раздражением на лице. Тем не менее, он больше походил на человека, которого Артемида запомнила поначалу, чем на недавнее поведение в Тире.

А затем… Артемида посмотрела на Персея, и он посмотрел на нее в ответ. Он улыбнулся, борода на щеке скрывала маленькую ямочку, образовавшуюся в месте морщинок от смеха, а зеленые глаза были полны облегчения.

Артемида обнаружила, что улыбается в ответ, ее прежние тревоги растаяли. Это было не идеально, но это было начало.

Она нашла свою потеряшку в начале полосы препятствий. Обычно сложное испытание на скорость, ловкость и выносливость было несколько легче пройти из-за роста корней и ветвей окружающих деревьев.

Если бы она все еще была смертной… задача была бы намного сложнее, но как богиня, она могла чувствовать ауру Уинифрид за много миль.

Она должна была подозревать, что у Уинифрид было много чего на уме, особенно из-за драмы, произошедшей с уходом Дженнифер.

Итак, когда Артемида поднялась по ступенькам приподнятой деревянной платформы, скрытой в толстых низких ветвях двух деревьев, она не удивилась, увидев там Уинифрид, сидящую на краю и смотрящую на залитый солнцем лес. Щебетали птицы, вылетая из-под навесов, где лучи света пробивались сквозь светящиеся зеленые листья сверху. Свет излучал тепло и покой, не обращала внимания на нити напряжения, витавшие в воздухе. Солнцестояние становилось все ближе.

Уинифрид подняла голову, глядя на нее. Она стояла, прислонившись к одному из деревьев, служащим опорой для всей платформы. Ее бинты были свежими, ярко-белыми на фоне серебра ее однжды.

— Леди Артемида. — Уинифред тихо поздоровалась с ней, ее голос был сухим и надтреснутым из-за мучительных событий ночи.

— Привет, Уинифрид, — Артемида подошла и грациозно перекинула ноги через платформу, бросив быстрый взгляд на лесную траву, покрытую ежевикой и замшелыми камнями. — Тебя сюда привели сестры?

— Да, — ответила девушка, — я всегда любила лес. И… Мне нужно было немного времени, чтобы подумать.

Артемида практически чувствовала, как сдерживаемые эмоции Уинифрид накатывают на нее волнами, бурными и беспорядочными, без формы и причины.

— С Дженнифер все будет в порядке в лагере Полукровок, — утешила ее Артемида, — Она была настроена оптимистично, когда пересекла границу.

— Она вообще не должна была уходить! — Ответ Уинифред придал новый импульс гневу в хриплом голосе девушки: Я не любила ее, она не любила меня!

Лес проглотил слова на несколько долгих мгновений, пока Артемида смотрела, как лицо Уинифрид снова стало сердитым, когда она повернулась, чтобы посмотреть на высохшие деревья перед ними.

— До того, как я стала смертной… Я бы согласилась с тобой, — заметила Артемида, — Давным-давно у меня в был охотница по имени Каллисто. Она была одной из самых прекрасных девушек, которых я когда-либо имела удовольствие знать. И все же, после того, как мой отец изнасиловал её… что я сделал? Я превратила Каллисто в Медведицу, прежде чем поместить ее среди звезд. Тогда я обладала огромной силой… и часто была целеустремленной.

— Я не целеустремленная, — горячо запротестовала Уинифрид.

— Я знаю, знаю. Но поверь мне, я знаю о чем говорю. Ты слышала, что было во время Македонской экспедиции, — тихо сказала Артемида, — Фиби обвинила меня в предательстве моих ценностей как богини. Но если я чему-то и научилась за время, проведенное здесь, на этой земле, так это тому, что не один человек выбирает свою судьбу. Это было написано давным-давно, даже для богов. Я старалась изо всех сил, но не смогла спастись… от любви к нему.

Артемида почти видела его лицо, ухмыляющееся ей, как мерцающий призрак, который сидел рядом с ней. Агония, через которую она прошла, подавляя свои воспоминания о нем , была сродни попытке бороться с восходом солнца и луны. Она была лучшей богиней, сохранив в себе память о нем, и она решила никогда больше не отпускать ее.

Уинифрид молчала и, казалось, обдумывала ее слова.

— Я не люблю Дженнифер… или Анну… или кого-то другого в этом роде. Я не смогу. Я никогда не смогу, — заявила Уиннифрид. Презрительное выражение медленно сошло с ее лица. — Я не знаю… Я просто знаю даже саму себя. Я просто не могу этого изменить…

— О, Уинифрид, — Артемида положила руку на здоровое плечо девушки, — никто тебя не винит. Я понимаю тебя. Точно так же, как я понимаю чувства Дженнифер. Вы не можете просто подбросить монетку и стать кем-то. Я восхищена тем, что ты осталась верна себе и попыталась показать этот идеализм и Дженнифер.

Уинифрид покачала головой и слегка рассмеялась:

— Я чувствую с ней связь, но, — Выражение ее лица слегка изменилось, но глаза оставались неуверенными.

— У Дженнифер впереди свои испытания, — признала Артемида, — как и у тебя. Я рада за вас обоих, к чему бы это ни привело.

— Мое место здесь, с охотой. И всегда будет, — гордо заявила Уинифрид: — Я просто хочу, чтобы она была здесь, со мной. Я не хотела терять ее как друга…

Артемида грустно улыбнулась на это. Скольких друзей она потеряла за эти годы? Буларш. Каллисто. Бесчисленное множество других погибли от рук всевозможных монстров: мужская похоть — самая коварная из всех.

— Дженнифер будет с нами довольно долго. Как сказала Фиби сегодня, она будет грозным противником, когда бы мы ни отправились в Лагерь Полукровок.

Этот факт вызвал легкую улыбку на лице Уинифрид, и девушка прижалась к стволу дерева, к которому прислонилась.

— Да, действительно. Надеюсь, что она найдет свое место.

— По этому поводу у меня нет никаких опасений.

Артемида вернулась в лагерь вместе с Уинифрид через нескольких минут, пока Уинифрид осторожно спускалась по скрипучей деревянной лестницы. Несмотря на амброзию и нектар, ее рана позволяла лишь малейшее движение, которое не открыло бы ее более серьезные ранения.

Они вернулись к уже ревущему костру, в котором над голодным пламенем готовились несколько кроликов. К счастью, Эмили помогли Фиби и Анджелина. Волки лежали рядом. Хотя для большинства они были хищными зверями, на самом деле они были просто большими щенками, всегда выпрашивающими угощение и почесать живот.

Знакомый звук летящих по воздуху стрел и глухие удары в плетеные мишени из шкур животных также присутствовали: некоторые охотницы оборудовали тренировочный тир.

— Я вижу, что сегодня я не нужна для продуктивности охоты, — сухо заметила Артемида, обращаясь к сцене перед ней.

— Да, я отрабатываю свой навык, — со смехом сказала Анджелина, прежде чем ее сбили с ног Зола и две крупные волчицы, которые выглядели довольно расстроенными отсутствием внимания. Зои вместе с Кристиной и Сарой несла свежевыстиранную форму из близлежащего ручья.

— Я видела, как в этом лесу росли деревья трех поколений, миледи, я знаю твое желание тренироваться, — Ее лейтенант приподнял бровь, увидев размахивающую руками Анджелину.

Солнце стояло высоко, было ярким, но не слишком теплым, хотя днем его лучи обжигали землю. Охотницы привели в порядок старый лагерь, пока он не был готов для длительного пребывания. Артемида наблюдала за всем этим с удовлетворением, скрывая неприятное чувство в животе, если охота действительно была вынуждена искать убежище из-за угрозы войны между богами. Постепенно девочки улеглись, и подали ужин. Свежие кролики с ассорти из зелени были основным продуктом.

Артемида внимательно наблюдала за своими охотницами во время трапезы. Все еще было некоторое беспокойство, но было очевидно, что кто-то разговаривал с Уинифрид через несколько часов после того, как Артемида встретила ее на опушке леса. Съев последний кусок кролика, Артемида обратилась к охоте:

— Слушайте внимательно. Я знаю, что у многих из вас есть вопросы. Я понимаю, что после ухода Дженнифер сегодня утром и долгого путешествия, которое вы перенесли, чтобы попасть сюда в такой короткий срок. Дженнифер сейчас в лагере Полукровок. Я позаботилась об этом лично. Я также поговорила с Афиной на Олимпе. Если дипломатия не увенчается успехом сегодня вечером или завтра утром Зевс объявит войну, за которой вскоре последуют Аид и Посейдон. Вот почему мы здесь.

Ее девочки мрачно молчали о последствиях войны между богами.

— Мы здесь в безопасности? — спросила Анджелина с серьезным видом на ее обычно беззаботном лице.

— Я позабочусь об этом, — пообещала Артемида, — Я знаю, что уход Дженнифер вызывает беспокойство… но поверьте мне… Я тоже переживаю из-за ее отсутствия. Некоторые из вас помнят время, когда я была гораздо более строга в своих суждениях о нарушении правил охотницами.

Все смотрели на Фиби и Зои, чьи глаза раскрывали глубину их жизней, поскольку они заново переживали множество трагических историй, от которых пострадали десятки охотниц.

— Я никогда не утверждала, что я безупречна. Все вы слышали, как я рассказывала о Македонской экспедиции последние пару недель. Я… — Артемида сделала паузу, увидев доверчивые лица своих девочек. — Я рада, что у меня есть возможность поделиться этим опытом с лучшими охотницами, которых я когда-либо видела за свою долгую жизнь. Я так долго верила, что должна нести бремя того времени как напоминание о том, что происходит, когда я теряю бдительность и открываюсь переменам. Но теперь…

Всепоглощающее тепло вспыхнуло внутри нее. Какой смысл было хранить его имя как талисман, который держал ее в узде? Он был катализатором в ее жизни, и она расцвела за те недели, что рассказывала его историю своим охотницам, самой себе. Она была богиней-девственницей, Олимпийкой! Она никогда не чувствовала себя более открытой и свободной. На протяжении веков она скрывала свои эмоции, которым она позволила выплеснуться, когда больше не могла сдерживать поток горя. Но этот прилив был отпущен, и она позволила своей ауре с ликованием подталкивать и притягивать эти чувства.

— Теперь… Я рад, что могу рассказать свои путешествия с Персеем всем вам, — твердо сказала Артемида.

Раздался хор удивленных вздохов и показывающих пальцев, даже Зои и Фиби смотрели широко раскрытыми глазами.

— Ты произнесла его имя! — вскрикнула Эмили, поднеся кролика ко рту.

— Я смогла… — пробормотала Артемида: — Прошли столетия с тех пор, как его имя слетало с моих губ. Но Персей… Персей многому научил меня. Сегодня, когда Дженнифер призналась, что любит Уинифрид, — Артемида посмотрела на свою раненую охотницу, она смотрела на нее печальными глазами, — я могла думать только о Персее и о себе. Мы были по уши влюблены друг в друга. Но он был женат, а я… у меня был дом, куда я могла вернуться.

— Миледи… что это значит? — заговорила Зои со смущенной ноткой в голосе.

— Мы часто обсуждали охоту вместе, Персей и я.

Приятное тепло разливалось в душе, стоило ей произнести его имя. Напряжение, вызванное солнцестоянием, растаяло в глубине, и она почувствовала, что сможет справиться с любым испытанием, имея рядом память о нем.

— Время, проведенное вне охоты, было посвящено не только тому, что я нашла любовь… Это было осознание того, кто я есть и за какие вещи важно держаться. Я люблю охоту. В каждом месте, где я побывала, в каждой битве, в которой я участвовала, каждому богу, которому я бросала вызов, с которым разговаривала и с которым сталкивалась, я делала это, чтобы вернуться к охоте. И теперь я желаю всего наилучшего каждому из вас. В сердце Дженнифер живет любовь. Я не буду этого скрывать. И в глубине души, я думаю, вы все согласились бы?

У Артемиды перехватило дыхание, когда она передала это доверие своим охотницам.

— Миледи, — заговорила Кэтлин, ее голос зеленые глаза были широко раскрыты и полны тепла. — Когда я присоединилась к охоте, я восхищалась вашим спокойстаием. В детстве мне говорили контролировать свои эмоции, поскольку девочке не подобает такое поведение. И вы спасли меня, и я всегда восхищалась тем, что вы всегда могли нести любое бремя и при этом излучать столько силы.

Артемида почувствовала, что рефлекторно улыбается, услышав голос Кэтлин. Это было редкостью, поскольку Кэтлин вообще была не очень разговорчивой. Она всегда была застенчивой, по-настоящему общалась только с Викторией и Элизабет.

— Но за последние пару недель… Я стала уважать вас только больше. Мне все равно, любили ли вы. Несмотря на все это, вы заботились обо мне и охоте, это больше, чем я заслуживаю.

— Когда ты впервые рассказала нам о Персее, я была в ярости при мысли о том, что ты живешь какой-то фантазией, в то время как охота боролась за выживание без тебя в течение долгих двенадцати лет. Я думала, ты бросила нас ради мужчины. Но я поступила опрометчиво. Я восхищалась и любила ваш характер тысячи лет. Как сказала Кэтлин — как я могу винить тебя за то, что ты стала лучшей богиней, когда рядом с тобой Персей? Были мужчины, которые и раньше доказывали, что достойны твоего уважения, даже если ты любишь Персея совершенно по-другому. Я беспокоилась, что ты бросишь нас, хотя на самом деле все наоборот.

Артемида просмотрела на охотниц, ее глаза наполнились слезами от прилива радости и благодарности. Что она сказала Афине на берегу озера совсем недавно?

Афина… они все для меня, Зои… и другие могут не понять. Как я могу утверждать, что ненавижу мужчин, когда я влюбилась в одного из них? Притом смертного!

НЕТ… Афина была права: Твои охотники заботятся о тебе больше, чем ты думаешь.

— Миледи, — начал Анджелина нерешительно, — Я знаю, что недолго была в охоте но я хочу, чтобы вы знали, что для меня это ничего не изменило… То, что у вас есть любимый человек, не делает вас кем-то другим, и я хочу, чтобы вы продолжали. Во всяком случае, это облегчает принятие охоты. Я все еще немного волнуюсь, когда иногда смотря на охоту, просто вижу, насколько вы все могущественны и удивительны. Ваша любовь к Персею действительно делает это таким правдоподобным… — Анджелина покраснела, как свекла, когда вся охота уставилась на нее, она начала бормотать: — Я имею в виду, я не знаю, имеет ли это смысл… Я действительно только это имел в виду, подождите, нет, я действительно хотел сказать, что я…

Зои перебила девушку, прежде чем Мара и Кристина смогли ответить на это, нацепив свои чеширские ухмылки.

— Анджелина, я не буду повторять это снова. Ты не можешь продолжать произносить «вроде». Твой словарный запас смехотворен. И что это за «любовь»?Я думаю, все помнят, что бедная Зои все никак не может привыкнуть к современному английскому.

К счастью, Артемида оказалась в безопасности от ответа своим охотницам, поскольку извечная «идущая в ногу со временем» снова подняла голову. Артемида поспешно смахнула слезы и успокоила свою серебряную ауру, которая ослепительно вспыхнула от похвалы ее охотниц. Дебаты, наконец, закончились тем, что Зои раздраженно замахала руками, пытаясь сохранить остатки английской терминологии и дикции столетней давности:

— Хватит! — крикнула Зои, массируя виски, — Я лучше послушаю рассказ о Персее на ночь, чем слушать, как вы все оскверняете этот язык… сначала это был уже не греческий или латынь, а теперь это… — боромотала она уже под конец.

Но ее последняя фраза понравилась, и из всех людей Уинифрид первой заговорила:

— Миледи! Мы так и не услышали, как в конце концов был схвачен Тир! — воскликнула Уинифрид, ее лицо разгорячилось от еды и потрескивающего огня. Вокруг неё обвился волк, для дополнительного тепла.

— Ах, да, я не закончила, не так ли? — Артемида слегка нахмурилась. В ее сознании всплыло скрюченное тело Уинифрид вместе с телом Персея, пронзенным Мелькартом. — Осада была долгой и жестокой. Мы с Персеем оба были ранены во время одного из штурмов, когда сражались на моле с другими Симургами, посланными Анахитой. Я была в осадной башне с несколькими пеллианскими стрелками, которых тренировала, в то время как Персей был на земле. Атака была настолько яростной, что в суматохе у меня не было времени разглядеть, что тирийцы совершили вылазку со своим флотом, а затем они атаковали мол с помощью пожарных кораблей и моряков. Хуже того, божество-покровитель Тира, Мелькарт, вызвал Персея на дуэль… дуэль, которую Персей принял.

— Персей сражался с богом?! — воскликнула Анна, — Как смертный?! И он выжил?!

— Не только это, — вспоминала Артемида, — я была вынуждена… ах! прыгнуть с осадной башни в море. Именно там я получила помощь от Посейдона. Он прислал мне Гиппокампа, он и вернул меня к молу. По прибытии я обнаружила, что Персей был серьезно ранен, а Мелькарт все еще буйствовал. Гиппокамп прикрыл нас, когда я схватила Персея и сбежала с мола.

— Итак, ты проиграла, — медленно произнесла Виктория, потирая голову.

— Как вам вообще удалось захватить город?

— После той битвы… Мы с Персеем фактически не участвовали в боях. Я восстанавливалась после многочисленных сражений и следила за Персеем. Мелькарт проткнул его ледяным копьем, что лишило его значительной части сил на несколько следующих недель. Следующие месяцы тянулись медленно, и в них участвовали сотни кораблей, пришедших с Кипра и Финикии, которые медленно сжимали тирийский город в тиски, настолько крепкие, что прорыв был неизбежен…

У них было хорошее представление об этом. Тир ярко горел, как горел уже несколько недель в десятках мест, когда катапульты с кораблей и осадных башен запускали бесчисленные пылающие снаряды в городские стены. Прибытие кипрского и финикийского флотов стало концом для тирийцев. Сначала тирийцы попытались снова совершить вылазку со своим хваленым флотом. К успеху это не привело.

Артемида разбудила Персея, когда за несколько недель до этого произошло морское сражение. Александр сам возглавил флот, состоящий в основном из киприотов, чтобы заткнуть брешь, которую отчаявшиеся тирийцы пробили в блокаде города.

Теперь в стены бросали всевозможное пробивающее брешь оружие. Катапульты постоянно проверяют стены Тира, часто используя куски самих великих стен в качестве боеприпасов. Корабельные тараны рыскают по низким скалистым дамбам в поисках поврежденных водой камней и щелей.

— Никогда не думал, что доживу до того дня, когда пал Тир, — заметил Персей, стоя рядом с ней на южной окраине македонского лагеря. Они были сразу за частоколом, который проходил прямо через разрушенные останки Старого Тира. От бывшего города остались одни кости, как будто стервятники расчленили тушу на палящем солнце. Для строительства мола и грузил для кораблей и катапульт было использовано столько щебня, что от города действительно ничего не осталось, что можно было бы вывозить.

— Я признаю, что у меня тоже были сомнения по этому поводу. Но в отличие от тебя, я была юной богиней во время Троянской войны. Говорили мне, что стены Трои тоже были нерушимы, их строил сам Посейдон. Но в конце концов они тоже пали.

— Хм-м, кажется, я помню, что там была замешана лошадь. Когда я был ребенком, мой отец водил меня посмотреть, как рассказывают эту историю. Я всегда думал, что троянцы были настолько легковерны, что забрали коня. — размышлял Персей.

Артемида усмехнулась и легонько толкнула его. Он исцелился, но даже после его травмы она не смогла найти в себе силы сильно ударить его. Несмотря на то, что он был здоров, она знала, что его правое плечо теперь двигалось с большей ограниченностью, а реакция замедлилась. Ледяное копье сковало мышцы Персея, и он все еще боролся с последствиями.

— Давай, вызов богов, сразись со мной! — Артемида насмехалась над ним.

Персей закатил глаза, но, тем не менее, собрался с духом, чтобы сразиться с ней. Он держал свой бронзовый ксифон перед телом, направив на нее острие сверкающего меча, в то время как его левая рука покоилась на предплечье. Хм, Персей оставил свой щит за спиной.

Она повторила его позу, медленно обойдя вокруг него, левой рукой с ножом, сжимая запястьем потертую кожу.

— Без щита? — Артемида насмехалась, покачиваясь взад-вперед на носках. Боги, как же она скучала по спаррингу с Персеем. Он возобновил тренировки несколько дней назад, и с тех пор ей не терпелось сразиться с ним. Их последний поединок состоялся несколько месяцев назад, перед началом осады Тира. Это было на глазах у тысяч людей. Но здесь и сейчас? Их было только двое.

— Не нужно! — ответил он отрывистым тоном, его глаза сузились, а тело напряглось от нервной энергии. Персей сражался с ней с дерзкой ухмылкой на лице, теперь он выглядел сосредоточенным. На мгновение это обеспокоило ее, поскольку казалось, что он серьезно относится к дуэли, прежде чем она решила, что он оправился от травмы и не тренировался.

Но затем он набросился на нее. Все произошло быстро, и единственное, что спасло ее, — это легкое колебание руки Персея с мечом.

Молодой македонец побежал вперед и выставил правую ногу вперед. Его меч метнулся вперед в молниеносном выпаде, который был нацелен ей в живот. Она едва успела опустить правый нож, чтобы отразить удар, и быстро попыталась увернуться от Персея, чтобы возобновить их бой, когда он повернулся на правой ноге.

Она знала, что за этим последует, но не смогла вовремя уйти с дороги. Она поспешно вскинула левое предплечье, чтобы заблокировать приближающийся локоть, прежде чем он врежется ей в лицо. Рука Персея врезалась в ее, удар потряс и мгновенно вызвал жгучую боль в руке, от которой пальцы едва не свело судорогой. Но она крепко сжала его и почувствовала, как ее руку скрутило от боли, когда она заставила себя удержать нож.

В ярости она опустила правый кинжал, чтобы полоснуть Персея по обнаженной спине, но он уже отплясывал, вращая мечом.

— Аид бы все это побрал, — зашипела на него Артемида, встряхивая руками, когда вернулась тупая пульсация в предплечье.

Она бросилась вперед, он вознамерился ответить ей тем же. Их поединок длился всего на несколько секунд дольше, поскольку, когда они скрестили клинки, из воды внезапно донесся звук горна.

Артемида замерла и посмотрела в глаза Персею, всего в нескольких футах от нее, в то время как ее охотничьи ножи были направлены против меча Персея и наруча соответственно.

— Ничья?

Персей рассмеялся, его дыхание превратилось в легкое пыхтение. Лицо блестело от пота, и от него пахло мускусом, что было не совсем неприятно. Несколько мгновений они оставались в этом положении, проверяя силу друг друга, прежде чем Артемида с раздражением отстранилась. Ее щеки горели от их короткой схватки, и Артемида наслаждалась приливом энергии и осознанием, которые приходили с боем. Но она уже видела этот прием раньше… его использовал Персей.

— Я знаю этот трюк, ты использовал раньше, — кипела Артемида, слегка отталкивая Персея назад своими кинжалами, отвернувшись от него. — Я видела, как ты вырубил Клейта в Сесте. Как неоригинально, оправдание для…

— Ха-ха, но если я жалкое подобие бойца, то кем это делает тебя, если ты позволила мне обойти твою защиту от такого никудышного примера бойца? — Персей улыбнулся, поморщившись, разминая правое плечо.

Она нахмурилась и сделала себе внутренний выговор. Их дуэль была далека от того, чтобы говорить о победителе, но упрямый парень был прав. Она недооценила его! Хуже всего то, что он знал это. Эта мысль разозлила ее. Она не хотела причинять ему боль перед дуэлью. И это стоило ей инициативы. Она не совершит ту же ошибку снова. Он… отвлек ее. Персей нахмурился и посмотрел на свои доспехи, которые немного погнулись у правого плеча. Его попытки исправить это вызвали выражение боли на лице.

— О, позволь мне, ты идиот, — раздраженно сказала Артемида. Она быстро прошла вперед, убирая свои охотничьи ножи в ножны, — Конечно, ты даже не можешь правильно надеть свои собственные доспехи.

Персей ухмыльнулся ей сверху вниз.

— Вот почему у меня есть ты. Уф!

Артемида приложила ладонь ко лбу, прежде чем резко потянуть за металлическую застежку на его наплечной броне. За пару быстрых движений и перетяжек она закрепила его броню и при этом обнаружила, что более внимательно рассматривает плечо Персея. Она провела большим пальцем по заживающей рубцу на его плече и почувствовала, как дрожь пробежала по верхней части тела Персея при соприкосновении. Чувствовался слабый мускусный запах. Ее щеки горели, и она не осмеливалась посмотреть ему в глаза.

Она поспешно отошла от него.

— Я требую реванша, прямо сейчас.

Но Персей повернулся, чтобы посмотреть на воду, откуда донесся звук горна, и Артемида проследила за его взглядом.

В проливе корабли направлялись к определенной точке у стены. Дико развевались флаги, и она могла видеть силуэты тирианцев, мчащихся к точке на стене. Сквозь десятки парусов и тросов такелажа Артемида уловила мельчайший проблеск: разрушенные остатки тирианских стен.

Артемида нахмурилась.

Ее охотницы внимательно слушали ее рассказ, даже несмотря на одно из многочисленных проявлений влечения, которым она подверглась. Но почему это все еще причиняло боль? Та острая, пульсирующая боль, которая сопровождала ее при любой мысли о нем… Персей. Она быстро поправила себя, эта боль не прошла. Ее руки дрогнули, и все ее существо скрутилось в судорогах замешательства. Афина сказала, что это принесет ей облегчение и утешение… но почему память о нем все еще причиняет боль?! Ей доставляло столько радости иметь его призрак рядом с собой, казалось бы, с ней на каждом шагу жизни, но, как обоюдоострый клинок, память о нем дразнила ее тем фактом, что она никогда больше не будет с ним.

— Миледи, с вами все в порядке? — спросила Мара, ее голос доносился сквозь разговор охотниц об использовании локтей в ближнем бою.

— Ах, да, — ответила Артемида, стряхивая с себя мрачные мысли, — А девочки?

Ссорящиеся охотницы посмотрели на нее. Боль все еще была, но с этим она могла жить. В некотором смысле она приветствовала это. День, когда у нее не будет боли, будет днем, когда Персей исчезнет из ее памяти. В этом отношении она надеялась, что ее боль всегда будет держать его близко к сердцу и разуму.

— Я думаю, мне следует научить вас некоторым боевым стилям Персея. Несмотря на травму, он нагло использовал эффект неожиданности.

— Подожди, ты проиграла ту дуэль? — спросила Зои, вопрос, казалось, беспокоил ее. Артемида была не из тех, кто легко проигрывает.

— Нет! — воскликнула Артемида, хмуро глядя на подругу: Я… — Ее голос затих, когда легкая ухмылка Зои наконец прорвалась сквозь пытливое выражение ее лица.

— Хорошо, — пробормотала она, — я была в невыгодном положении после того, как Персей нанес удар и наш поединок был приостановлен, когда молодой капитан корабля из Сидоне, в Финикии, протаранил часть южной стены (мастер перевода тем). Трещина, которую он создал, была использована катапультами и баллистами с близлежащих кораблей. Слух распространился быстро, и вскоре Александр сам собрал штурмовую группу. Мы с Персеем наблюдали за боем с берега. В ходе всей осады эта битва унесла больше всего жизней. Однако самым сложным было наблюдать, как тирийцев, которые не искали убежища в храме, отправили в рабство.

— Вы не смогли помочь им? — Элизабет выглядела слегка потрясенной, и Артемида вспомнила, что некоторые из ее охотниц жили во времена, когда рабство было обычным явлением, наряду с социальными последствиями этой практики.

— Нет, не смогла, — вздохнула Артемида, — Как бы мне этого ни хотелось. Я повидала свою долю страданий и потерь в мире. Мне не хотелось бы видеть ещё больше. Это все, что мы с Персеем могли сделать, чтобы спасти хотя бы небольшую часть население Тира.

Ее охотницы спокойно смотрели на огонь, Артемида тоже смотрела в пламя. Она вспомнила крики матерей, пытающихся найти своих детей, и отцов, плачущих в агонии, когда их вешали на крестах, наблюдая, как забирают их семьи. И что еще хуже, пока бушевало разграбление Тира, Артемида увидела Мелькарта, самодовольного и довольного тем, что его народ горит.

— Я всегда присутствовала в экспедиции в качестве советника Александра. Только Персей, Александр и Гефестион знали мою настоящую личность, и этот факт до сих пор меня удивляет. Очень многие в стремились выкинуть меня из поля зрения Александра. Близость к Александру обладала властью, а его благосклонность могла привести людей к большим успехам, силе и богатству, — пояснила Артемида, — После Тира Экспедиция направилась на юг, в Египет. Там было больше сражений и осад, но ничто не шло ни в какое сравнение с Тиром. После пересечения реки Нил я, наконец, обрела покой.

— Что вы имеете в виду, моя леди?

— Что было в Египте?

Артемида рассмеялась, вспоминая об этом с определенной долей нежности.

— Я стояла на месте, которое станет одним из величайших городов мира: Александрия. Македонская экспедиция практически не встретила сопротивления в Египте, поскольку провинция сбросила персидское владычество за несколько десятилетий до того, как Александр начал свои походы. Александр и Персей были заняты устройством фундамента городских стен, а я довольствовался тем, что загоняла стадо верблюдов, которое отбилось от каравана с припасами. Именно там я встретил настоящую легенду древнего мира. Видите ли, не все боги были враждебны на Востоке…

— Клянусь богами, если вы, животные, не будете мне помогать, я застрелю одного из вас.

Все, что она получила в ответ, это задумчивый взгляд и презрительное ворчание. Другие животные, казалось, находили это забавным, поскольку все они хрюкали в ответ, даже телята, не обремененные выпивкой, блеяли от радости.

Артемида застонала и помассировала виски через матерчатый головной убор. Палящее солнце светило с невыносимой жарой, которая уничтожила всю растительность в море песка. Поход экспедиции по пустыням Египта окончательно пробудил в ней желание снова оказаться в тени деревьев.

Сама мысль о движении здесь лишала сил. Лошади умирали от жажды в мгновение ока. Воду в реках было опасно даже пить, поскольку в их небольших глубинах обитали чудовищные существа. Крокодилы. Они потеряли десятки животных из-за их нападений. Артемида была поражена их охотничьими навыками, когда они часами ждали, прежде чем даже пошевелиться, чтобы напасть на ничего не подозревающую добычу. Но, что еще хуже, произошло то, чего она боялась больше всего.

С каждым днем нападений Симургов становилось все больше. Звери приходили ночью или в жаркие полуденные часы, когда большинство людей и животных останавливались, чтобы отдохнуть и остыть. Уже двенадцать человек были мертвы, и еще десятки животных затерялись в пустыне. Симурги не только съели свою добычу, но и посеяли страх и хаос, которые разбросали этих вьючных животных.

Отсюда и ее блуждание посреди дюн в поисках этих чертовых верблюдов.

Персей присоединился к ней тем утром, но они расстались, так и не увидев никого. Он должен был быть поблизости, или, по крайней мере, она очень на это надеялась. Несмотря на то, что она богиня природы, она неохотно признала, что он умеет обращаться с животными.

Верблюд громко заблеял, как бы напоминая ей об этом факте.

— Вот и все! — Она закричала, яростно размахивая вспотевшими руками. — Ты прямо сейчас возвращаешься в лагерь. — Она шагнула вперед, к сбившейся в кучу группе верблюдов, все еще нагруженных припасами.

Один из верблюдов внешнего края смотрел на нее, пока она приближалась, но не смог вовремя отреагировать, прежде чем она натянула лук и нанесла удар. Она молниеносным движением опустила тисовый лук на горб верблюда.

В долине между огромными песчаными дюнами раздался хлесткий шлепок. Испуганный верблюд мгновенно взревел, предупреждая стадо вокруг себя, и верблюды неуклюже рванулись вперед, стремясь убежать от своей разъяренной темно-рыжеволосой хозяйки.

Артемида уперла руки в бедра, наблюдая, как стадо верблюдов галопом возвращается к македонскому каравану. Уже вдалеке она увидела, как двое македонцев в одинаковой одежде вышли из-за самодельного навеса, увидев следы из пыли и песка, оставленные вьючными животными.

— Отличный удар, — проскрежетал голос у нее за спиной. Артемида мгновенно напряглась и вытащила стрелу из колчана.

Она повернулась и обнаружила, что стоит лицом к лицу, ну… с богом.

Существо, стоявшее перед ней, было худощавым, с жилистыми мышцами, натянутыми под темно-коричневой кожей. Этот… бог был одет в сандалии и безупречно белую тунику, которая прикрывала только половину. Артемида мельком взглянула на рельефные мышцы над темнокожей грудью бога и посох, который он держал. Он был бронзовым, без каких-либо символов, вырезанных на его навершии. Но самое главное, Артемида опустила свой лук, когда увидела лицо бога.

Это была голова шакала с навостренными узкими ушами, теплыми карими глазами и длинной мордой, которая слегка морщилась от жары.

Она знала, кто это был, но почти не могла в это поверить.

— Анубис? — спросила Артемида, снимая матерчатую ткань (я вспомнила наш мем с панамкой, теперь ржу), защищающую лицо от сухого воздуха и поднимаемого песка. Ухо Анубиса дернулось один раз.

— Действительно, хотя я бы предпочел, чтобы ты называла меня Инпу. Хотя греческий… богат, я предпочитаю свое родное имя, — Бог-шакал взглянул через плечо Артемиды на бегущих верблюдов.

— Конечно. Я, прости, я просто удивлена видеть тебя. Я никогда не встречала египетского бога.

Артемида выдохнула, ее разум работал на пределе возможностей. Афина зарезалась бы, лишь только оказаться здесь и сейчас. Египетских богов редко видели в мире смертных. И встретить Анубиса… Артемида слышала о справедливой системе божественного суда в загробном мире Египта. Вместо того, чтобы платить за паром, взвешивали твое сердце. Здесь не нужно было ничего платить и никого не нужно было подкупать за лучшее обращение в преступном мире.

— Да, что ж, мы переживаем тревожные времена, — заговорил Инпу, его скрипучий голос вырывался из-за ряда сверкающих зубов. — Ваша экспедиция на Восток вызвала немалые волнения здесь и за рубежом. — Тир, Симурги Анахиты или ее собственное присутствие… ей было интересно, кого имел в виду Анубис. — Вы создали множество обстоятельств, разжигая конфликты между греческим и персидским пантеонами. Вам повезло, что военные действия были разрешены обеими сторонами в Тире.

Артемида почувствовала, как ее пульс замер, когда она посмотрела на древнеегипетского бога перед собой.

— Как ты прочитал мои мысли, я вообще не чувствовала твоего присутствия.

— Расслабься, дева, — Анубис поднял пустую ладонь. — Я не читаю мысли, только лица. Мой долг судить сердца тех, кому нужно обрести покой.

На ум пришли недавние нападения. Македонец погиб от рук Симургов.

— Ты говоришь о душах тех, кто погиб в этой экспедиции? — спросила Артемида, такая мысль никогда раньше не приходила ей в голову. Куда делись души погибших, если их родина лежала так далеко?

— Да, я только что вернулся после того, как проводил двенадцать потерянных душ через море в Грецию. Им здесь не место. Здесь Анахита. Вы привели её в эти земли.

— Ты говоришь это так, как будто у меня есть выбор в этом вопросе, — напомнила Артемида старшему богу. — Если бы я могла, я бы покинула эти земли и вернулась домой.

— Хм, — пророкотал Анубис, — до меня дошли слухи о твоем изгнании. Было трудно подтвердить, действительно ли Зевс сбросил с Олимпа одну из своих самых способных богинь.

— Ты говоришь так, как будто я всего лишь пешка, — сердито сказала Артемида, сжимая лук. Несмотря на статус Анубиса как старшего бога и тревожащее отсутствие… силы в его присутствии, она чувствовала себя оскорбленной из-за того, что он делает ей выговор.

— А это не так? — ответил Анубис, постукивая пальцами по краям своего посоха. Она позавидовала его способности стоять против солнца и не подвергаться воздействию обжигающей жары.

— Я сама по себе, — заявила Артемида, — Когда-то, возможно, я был пешкой Зевса, но не больше. Теперь я сражаюсь и забочусь о себе.

За это она должна была благодарить Персея, а также поспешно брошенную молнию ее отца. Будущее выглядело светлым. По крайней мере, после того, как она доведет Македонскую экспедицию до ее завершения. И когда она закончила, ее мысли переключились на охоту… и Персея. О, как было бы забавно увидеть эти два аспекта ее жизни вместе. Она представила неизменный юмор Персея при встречах с ее девочками и спарринги, которые, несомненно, будут происходить.

Потому что, как бы ей ни хотелось это отрицать, Персей был очень искусным фехтовальщиком. Он не был непобедимым или самым умным стратегом из когда-либо живших, но его постоянно меняющаяся аура создавала у нее впечатление моря, всегда меняющегося при малейшем дуновении ветра.

— Понятно, Фиби Артемида, — уступил Анубис. — Я рад слышать, что ты здесь не по своей воле. Моя семья будет довольна этой новостью.

— Ты тоже подчиняешься воле своей семьи? — Артемида обнаружила, что сопротивляется, рука опустилась на кинжал в ответ на завуалированную угрозу. Не то чтобы это действительно имело значение, если бы перед ней действительно был Анубис.

— Следуя твоим словам: Я сам по себе, — беспечно сказал Анубис, — Египетскому пантеону было наплевать, если македонская экспедиция бродит по этим пустыням. Но мне нет. Позаботьтесь о том, чтобы мне не пришлось вмешиваться.

И с этими словами бог-Шакал отвернулся и растаял в зыбучих песках.

Артемида на секунду бросилась вслед за богом, прежде чем испустить глубокий вздох.

«Афина, ты мне не поверишь, когда я увижу тебя в следующий раз», — подумала она про себя, поворачивая обратно к лагерю.

Вся встреча казалась иллюзией… как дуновение ветра, поднявшего песок в мираж из пыли и ветра. И что всегда сопровождало ее плохие сны со времен осады Тира? Это всегда была Анахита, но затененная фигура, казалось, всегда отсылала персидское божество прочь, так и не добившись успеха.

Артемида остановилась и один раз оглянулся назад. Маленький шакал смотрел на неё с вершины песчаной дюны, прежде чем тоже растаял в пустыне.

— Вау, — сказала Зои, потирая затылок. — Ты разговаривала с Анубисом? Богом мертвых и странствий?

Артемида кивнула в ответ.

— Честно говоря, я сейчас с восхищением вспоминаю тот разговор. Анубис даже сегодня считается одним из самых бескорыстных богов, которые когда-либо существовали. Он был богом, который на столетия старше даже титанов, и с тех пор бродил по пустыням Египта без отдыха и амбиций.

— Вы когда-нибудь видели Анубиса с того дня? Я имею в виду, или кого-нибудь из богов, с которыми ты сталкивался в своих путешествиях? — спросила Кристина, в ее глазах было легкое замешательство.

— Нет. Я никогда не встречала других богов, пока был в Египте. На самом деле, я никому не рассказывала о своей встрече с Анубисом, кроме Афины. Египетские боги уже давно отделены от греческого пантеона. Их боги… странные, за неимением лучшего слова. Их магия и аура совершенно не похожи на греческие. Я не могу сказать вам, где они сегодня. Персидские божества, хотя… они давно исчезли. Боги, которых вы найдете сегодня на востоке, больше не персидские, это совершенно новый пантеон, который настолько преобразился, что их происхождение, вероятно, скрыто от их собственного понимания.

— Почему? — Уинифрид огляделась вокруг. — Мы здесь, как и вы. Почему персидский пантеон так подвергся изменениям?

— Хороший вопрос, на который лучше ответить в другой раз, — ответила Артемида. Она позаботилась о том, чтобы знать, что происходит в персидском мире после столетий возвращения из македонской экспедиции. — На рассвете я хочу, чтобы вы отправились в путешествие в любой момент. Меня не будет целый день. Приближается Солнцестояние, а молнии Зевса все еще не возвращены. Скоро начнется война.

— Что мы будем делать? Будем ли мы драться? — Фиби оторвалась от полировки одного из своих ножей с решительным выражением лица. Артемиде было знакомо это выражение, потому что такая же упрямая решимость была в ее собственном сердце. Она не допустила бы, чтобы еще одна охотница погибла в поисках украденной молнии.

— Мы не будем сражаться, — ответила Артемида, — Если ничего нельзя решить, я поведу охоту на север… в Канаду, страну за пределами богов. А теперь я предлагаю вам всем немного отдохнуть, завтра будет трудный день.

Артемида ожидала страха и неловкости от своих девочек при известии о ее плане. Чего она не ожидала, так это кивков и мрачных улыбок при мысли о перспективе путешествия на север. Северные земли были опасны: земля была неподвластна богам. Там бродили звери и правили другие силы. Но если начнется война, это будет одно из немногих мест, безопасных от гнева Зевса.

— Вы когда-нибудь были на севере, Зои… Фиби? — испуганно спросила Анджелина.

— Нет. — ответила Фиби, взглянув на свою подругу. Зои просто покачала головой Анджелине. — Но бояться нечего, пока мы вместе.

Огонь погас, и все охотницы разошлись по своим палаткам, за исключением Анны, которая несла караул вместе с несколькими волками. Артемида направилась к своей палатке, которую Зои и остальные уже установили по прибытии в Мэн. Внутри было тепло, освещено мягким светом свечей. Она щелкнула пальцами, и мгновенно ее лук и колчан исчезли, оставив только серебряную тунику и меч Персея на поясе. Она осторожно расстегнула кожаный ремень и сжала ножны в руке.

Завтра был тот самый день. Но хотя ее охотницы спали, Артемиде предстояла напряженная ночь. Она не могла отдыхать, не тогда, когда еще было время попытаться урезонить Зевса, чтобы отсрочить эту надвигающуюся войну.

Ее рука дернулась, когда она попыталась положить свое самое ценное имущество на спартанскую раскладушку. Но когда она это сделала, она поняла, что ей нужно, чтобы оно было рядом. Персей дал бы ей силы сделать то, что нужно сделать сегодня вечером. Если бы он был здесь… он сделал бы все возможное, чтобы предотвратить эту ненужную войну.

Артемида отступила назад и закрыла глаза. Она призвала немного силы, и луна, казалось, светила сквозь палатку над ней. Ее одежда растаяла, серебряная туника развеялась в воздухе, а на смену ей пришел знакомый комплект доспехов, созданный по памяти и из ее сердца.

Струящаяся серебристая ткань была заменена прочной кожей, а под ней — поношенная коричневая туника, запятнанная и потертая в нескольких местах. Также появились наручи и поножи, простые, но облегающие. Она еще раз щелкнула пальцами, и ее лук и колчан снова появились, а золотой лук заменили на тисовый. Ее фигура тоже выросла: теперь она была во взрослой форме, с ее каштановыми волосами, свободно струящимися по спине.

Уверенными руками она пристегнула меч Персея к поясу, закрепив его там чуть выше кожаной юбки, которая прикрывала ее до середины бедра. В тот момент, когда его меч лег на место, воспоминания снова накрыли ее с головой.

Они шли неделями. И теперь их вели вороны.

В течение четырех дней они шли вглубь Египта, к оазису Сива. Артемида, к сожалению, знала, что там было, но она надеялась, что Александр не сделал того, чего в глубине души начала опасаться. Там был оракул Аммона. Оракул, служивший не только египетскому пантеону, но и Зевсу. Она никогда не видела Сиву, но в качестве оазиса Александр хотела посетить оракула после их путешествия на запад от Наукратиса.

Итак, Александр отправил основную часть экспедиции на восток под командованием Пармениона. Александр повел всего пятьдесят человек в бесплодные пустоши в сторону Сивы. Персей сразу же решил идти, и Артемида обнаружила, что тоже присоединилась, что удивило ее саму, когда она вызвалась добровольно.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как она видела рощу деревьев. И, к несчастью для ее друга, она показывала свое разочарование. Как из-за рощи деревьев, которую они скоро увидят как святилище Зевса, так и из-за того факта, что ее кожа, казалось, постоянно потела от солнца.

Персей снова застонал на своем коне, Леонфале, и поправил головной убор, намеренно показывая ушибленную щеку.

— Правда, Персей? -Артемида надулась. — Я знаю, прости, что ударила тебя по голове, но тебе действительно не следовало уворачиваться от моего…

Леонфал прервал ее веселым смешком — или, по крайней мере, она так подумала.

Персей повернулся и посмотрел вниз на свою лошадь, прежде чем посмотреть на нее.

— Он предатель, клянусь.

Артемида искренне рассмеялась, погоняя своего скакуна вперед. Ее конь был не боевым, а усталым жеребцом, который не мог нести свой груз припасов. Артемиде показалось, что ее новому другу-животному очень понравилась его новая работа, к большому разочарованию Александра:

— Леди Артемида, — сказал он, — я не могу допустить, чтобы богиня ехала на осле!

Воспоминание было забавным, поскольку большую часть пути она прошла пешком, и только в последние недели она, наконец, уступила и признала, что в некоторых моментах путешествия ей нужно ехать верхом. Тем не менее, она обычно шла либо с пеллианцами, либо с Персеем, когда он не ездил верхом на Леонфале или другой лошади. После ее первой встречи с пеллианцами почти год назад, все еще были некоторые, кто не полностью доверял ей, но большинство признали, что она действительно могла научить их многим навыкам, и прислушивались к ее советам. В частности, Лизандер — тот самый мужчина, который напился и объявил всем, что из нее получится замечательная жена, — был даже в ее благосклонности после своего постоянного стремления к успеху.

Артемиде вспомнился Персей, ехавший рядом с ней, когда Леонфал снова подошел к ее ослу, наклонив шею к непоколебимой девушке. Персей выругался и оттолкнул голову Леонфала рукой в сторону. Движение было немного неловким, так как Леонфал был по крайней мере на восемь или девять ладоней выше её не то лошади, не то осла, которого ей еще нужно было как-то назвать.

Артемиде приходилось смотреть на Персея снизу вверх. Но с ее ракурса было легче разглядеть уже распухший синяк от их утреннего спарринга. Она ударила его по правой щеке рукоятью охотничьего ножа после того, как отразила выпад меча. Изначально предназначавшийся для его щита, он нырнул прямо под удар, к удовольствию примерно двух десятков пеллийцев, которые случайно наблюдали за дуэлью.

Вокруг них другие животные брели по слегка утрамбованному песку, температура которого еще не достигала обжигающих высот в полуденное пламя. Их пехотинцы носили сандалии, обернутые тканью, готовясь к маршу по жаре.

— Клеоксена, посмотри, — Персей внезапно указал вдаль, за дюны.

Артемида присмотрелась, глядя мимо некоторых всадников и более высоких скакунов. Другие солдаты тоже смотрели и показывали пальцами.

У самого горизонта виднелись верхушки двух пальм, едва достававшие до вершин далеких песчаных дюн.

OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO

Небольшая группа разбила свой дневной лагерь недалеко от оазиса, собираясь отдохнуть там на следующий день, пока собирали и запасали воду из бурлящих источников в Сиве. Желанная тень от редких пальм исчезла почти мгновенно, как и тень от стен нескольких глинобитных зданий. Оазис состоял всего из нескольких деревьев и небольшого здания на возвышении, в котором жил оракул.

И все же Артемида почувствовала здесь силу… и присутствие.

Зевс. Ее отец был здесь.

Она стояла перед ступенями, ведущими к оракулу, сразу за Александром и Персеем с группой солдат.

На ступеньках стояли двое мужчин, одетые в белое, с золотыми цепями, украшающими их шеи и талии.

— Добро пожаловать в Сиву, Александр, король Македонии. Оракул ждет тебя, — человек говорил громко, его голос разносился по всему оазису, где в тени сидело по меньшей мере пятьдесят человек.

Артемида смотрела, как Александр поднимается по ступенькам, прежде чем он остановился и жестом пригласил Персея присоединиться к нему. Александр бросил осторожный взгляд на людей в белом, которые стояли в ожидании наверху лестницы.

— Ваше оружие не должно попадаться на глаза оракулу, — запротестовал другой мужчина, его старческий голос протестующе хрипел, когда Персей шагнул вперед с мечом на боку.

— Ах, да, — Персей пожал плечами, расстегивая ксифос, — Вот, Клеоксена, не могла бы ты сохранить его для меня?

Он прошел мимо пары воинов, которые с отвращением провожали его взглядами. Он передал ей пояс и меч, все еще в ножнах, его глаза и лицо улыбались ей.

Артемида вытащила меч, глядя на него. Он доверил его ей. И поэтому она воспользуется им.

Она вылетела из лагеря в штате Мэн и полетела прямо на Олимп, пролетев прямо через купол Тронного зала на помост у очага, который ненадолго замерцал при ее появлении. Артемида сразу же увидела улыбающееся лицо Гестии.

— Добро пожаловать, племянница, — Гестия тепло улыбнулась, сидя на своем обычном месте и поддерживая огонь.

— Гестия, рад тебя видеть, — Артемида коротко улыбнулась в ответ, прежде чем отвернуться и окинуть взглядом тронный зал. Как говорили смертные, это было затишье перед бурей. Все троны были пусты, их освещали только факелы на мраморных колоннах между ними

— Мне может понадобиться твоя помощь, Гестия, — проговорила Артемида, пристально глядя на трон Зевса.

— Я всегда здесь, чтобы помочь своей семье, — решительно сказала Гестия, вставая со своего места у очага в виде восьмилетней девочки.

Артемида улыбнулась, прежде чем поднять меч Персея и сжать рукоять. Поток силы потек через нее, когда она направила лунный свет наверх. Круглое отверстие в верхней части куполообразного потолка ярко засветилось, прежде чем дуга чистого лунного света пронзила небо. Она устремилась вниз, врезавшись в меч Персея, который поглотил лунный свет.

— Артемида, что ты делаешь?! — закричала Гестия, прикрывая глаза от обжигающего света.

Но пути назад не было, и Артемида мрачно улыбнулась, подняв светящийся меч и вонзив его острие в мраморный пол.

Светящееся острие меча вонзилось в твердую скалу, выпустило ударную волну, которая слегка потрясла здание, выпустив наружу струйки лунного света — взрыв света и тепла. Каждый усик касался трона, который, в свою очередь, мерцал при попадании лунного света.

— Ты… — Гестия не была дурой, и Артемида увидела, как понимание скользнуло в теплых карих глазах Гестии, как раз в тот момент, когда в них начали мелькать первые боги.

Первым был Гермес, затем Афродита, сразу за ней Гефест. Посейдон и Афина появились одновременно, оба в доспехах, с оружием наперевес. Следующим был Зевс, его руки были сжаты в кулаки, из пальцев вырывались искорки, а рядом с ним появилась Гера, такая же разъяренная. Деметра появилась в облаке пыльцы, выглядя беззаботной, когда появился и Аполлон, с выражением лица, которое Артемида хорошо знала: она прервала его флирт с очередной смертной. Еще через секунду за ним вошел Дионис, выглядевший потрепанным и раздраженным.

Боги взглянули на нее и на меч, который был воткнут в середину комнаты. Она заметила дополнительные взгляды на свой наряд и понимающие взгляды, которыми обменялись Афина и Посейдон.

— Что все это значит? — Зевс сердито спросил ее, он был вспыльчив даже по отношению к своей «любимой» дочери.

— Это совет, чтобы обсудить войну, которой вы угрожаете миру. Если кто-то из присутствующих желает уйти, пожалуйста, — громко сказала Артемида, оглядывая всех собравшихся богов и богинь.

Гермес ушел первым, не сказав ни слова, за ним последовали Деметра и Дионис. Гефест ушел после взгляда, который Афродита бросила на него, прежде чем тоже уйти, бросив понимающий взгляд на меч в центре комнаты.

— Прекрасный наряд, Артемида. — уходя, зарычала она.

Остались Зевс, Гера, Афина, Посейдон и Аполлон, который сохранил невозмутимое выражение лица и один раз кивнул ей со своего трона.

— Ты не можешь созывать совет, — прогремел Зевс, вставая со своего трона, — Я Царь Богов, только я могу созывать совет! На совести Посейдона вернуть мне мои молнии завтра утром. В противном случае грядет война.

— Я не позволю этому случиться! — огрызнулась Артемида, — Я охотилась за этим похитителем молний. Это не сын Посейдона!

— Брат, — Посейдон выступил вперед, его поднятый трезубец исчез в морском тумане. — Мы были в плохих отношениях в прошлом году, но давайте не будем ввязываться в новую войну друг с другом. Олимп не может себе этого позволить. Мы становимся слабее, мы больше не можем так легко расходовать эту силу.

Зевс повернул голову к Посейдону:

— Прекрасная вещь, которую можно сказать с позиции силы. Я должен отступить, пока у меня нет молний? Я думаю, что нет, — прорычал Зевс, — Что касается моей дочери, то за созыв совета сегодня будет наказание.

— Например, что? — бросила она вызов, жгучий гнев закрался в ее сердце. — Еще дюжина лет в мире смертных?

Зевс сделал шаг назад, казалось бы, пораженный.

— Дочь, это должно было научить тебя уважению!

— Единственное, чему научило меня время, проведенное в мире смертных, — это тому, что власть развращает. И ты был у власти слишком долго, — Артемида сжала кулаки, провоцируя Зевса напасть на нее.

Глаза Зевса стали дикими, и Артемида знала, что будет дальше. Она сделала шаг вперед и схватилась за рукоять меча Персея. В следующий момент Зевс щелкнул запястьями, посылая в нее десятки молний, их синий свет немедленно осветил тронный зал.

Артемида взмахнула запястьем, поднимая с земли светящийся меч Персея, меч оставил после себя мерцающий барьер лунного света.

Молнии ударили в барьер в мгновение ока, вырвавшись ярким светом.

— Хватит! — Гестия оттолкнула Артемиду за спину железной хваткой, к которой Артемида была не готова. Ее мерцающий барьер из лунного света сгорел во вспышке пламени. Гестия взглянула на Посейдона, Афину и Аполлона, они все были на ногах с оружием в руках. Однако под взглядом старшей богини они все успокоились. Зевс, ещё в процессе создания очередной одной молнии, позволил ей рассеяться, когда увидел свою старшую сестру, стоящую перед Артемидой.

— Гестия!

-Гестия права, — вмешалась Афина, ее эгида и копье тоже исчезли, — Мы не можем сражаться между собой. Оглянитесь вокруг! Половина совета ушла, потому что они почувствовали надвигающуюся войну, в которой они не желают участвовать! Даже Ареса здесь нет!

Артемида остановилась. Где был Арес? Он даже не явился на зов. И если она что-то и знала о своем сводном брате, так это то, что ему и в голову не придет пропустить измененное заседание Олимпийского совета.

— Зевс, дорогой, давай поговорим, — Гера выступила вперед, свирепо глядя по очереди на Афину и Артемиду, — Мы должны хотя бы попытаться быть дипломатичными, ради мира.

Зевс обвел взглядом комнату в целом, начиная с Артемиды, прежде чем остановиться на Посейдоне:

— Я буду сидеть и слушать из уважения к моей сестре и моей жене. Но запомните мои слова, в тот момент, когда наступает солнцестояние, мы воюем, Посейдон.

— Я принимаю эти условия, брат, потому что я верю, что мы сможем уладить это здесь, прежде чем это произойдет, — ответил Посейдон.

Большие механические часы поднялись с мраморного пола перед тронами Зевса и Геры, все их стрелки отсчитывают начало солнцестояния, до которого осталось всего несколько часов.

Артемида, наконец, покинула середину тронного зала и подошла к своему собственному трону, простому серебряному, покрытому вьющимися зелеными и коричневыми лозами.

Аполлон наклонился к ней:

— Сестра, почему ты носишь эти доспехи? Разве это не те же доспехи, которые Афина подарила тебе во время Македонской экспедиции? Я помог ей доставить их.

— Сейчас не время, — Артемида посмотрела на своего брата, его прежнее раздражение исчезло. Она знала, что он всегда чувствовал вину за ее изгнание, но она также была настороже. Аполлон видел больше, чем кто-либо другой в начале Македонской экспедиции, прежде чем она зашла слишком далеко на Восток, чтобы его глаза могли её видеть. Аполлон никогда не подозревал, что с ней что-то случилось.… Персей, каким бы идиотом ни был ее брат, он мог быть очень проницательным.

Гестия вышла вперед и сказала Зевсу несколько слов, которые никто другой не мог услышать, прежде чем она тоже вернулась на свое место у очага, где затем растворилась в пламени. Затем Афина вышла на середину тронного зала и начала страстную речь о последствиях гражданской войны между греческими богами и подчеркнула важность баланса между богами.

Артемида кивала, фактически соглашаясь с каждым пунктом, который излагала Афина, когда она поймала украдкой взгляд, который Афина бросила на Посейдона, ее глаза расширились, прежде чем она перевела его на Геру, поскольку она погрузилась в размышления о раздорах, которые произойдут среди полубогов, если начнется война.

Артемида взглянула на Посейдона, заметив, что его глаза тоже расширились, когда он перевел их на двери тронного зала, а затем на нее. Когда их взгляды встретились, Посейдон мгновенно отвел взгляд и снова начал следить за речью Афины.

Что это было? И почему они были удивлены? Артемида замерла и направила свои чувства вовне, пытаясь уследить за разговором, одновременно выискивая что-то неладное на Олимпе… или приближающиеся к Олимпу.

— Афина, ты высказала несколько… адекватных замечаний, но независимо от твоих аргументов, нас бы здесь сегодня не было, если бы Посейдон сдержал свою клятву! — Зевс указал на Посейдона, который в гневе уставился на него в ответ.

— Сдержу свою клятву?! Свою клятву? Я был последним, кто ее нарушил! — Посейдон встал, демонстрируя редкое проявление ярости. — Аид нарушил ее задолго до меня, и я помню, что ты счел необходимым разобраться с этим «беспорядком», — зарычал Посейдон, — И ты нарушил свою. У тебя даже не хватило порядочности спасти своего ребенка!

Зевс и Посейдон разразились криками — знакомый спор о Великом Пророчестве, который Артемида слышала уже много веков. Но на этот раз она поспешила подавить назревающую войну, которая была так близка к точке невозврата.

— Пожалуйста, мы должны найти компромисс! — Афина встала между Зевсом и Посейдоном, прежде чем к ней подошла Гера, — Насилие — это не выход!

Артемида шагнула вперед, пересекая середину тронного зала, чтобы продолжить ссору, когда двери тронного зала медленно начали со скрипом открываться. Она обернулась, настороженная вторжением, острие меча Персея было низко направлено к земле.

Там был он.

Там стоял мальчик в потрепанной футболке и джинсах, с мечом в одной руке и молниями в другой. Он выглядел… таким знакомым, с черными как смоль волосами и зелеными глазами…

Меч со звоном упал на землю, а ее пальцы дернулись в неверии, как будто она коснулась самого огня. Она немедленно напрягла свои чувства и… вот он перед ней… Персей. Во плоти, больше не призрак. Он был молод, всего двенадцать, но это был он… ошибки быть не могло. Его глаза, его волосы… его аура… Что происходило?! Ее сердце дрогнуло, и она затряслась от страха. Какое видение ей заставили увидеть?

— Ух… здрасьте? Извини, что прерываю… Папа,

Персей — нет, нет, этого не могло быть… это была иллюзия, ложь ее сердца…

— Привет, сынок, — поприветствовал Посейдон, отходя от ссорящихся богов. — У тебя есть…

— Ты не смеешь обращаться к Царю богов, мальчик? — прогремел Зевс, протискиваясь плечом мимо Афины и Аполлона. — Молния, дай ее сюда, Похититель Молний.

— Брат! Мир, он принес удачу, теперь позволь ему рассказать свою историю. Не могли бы мы занять комнату? — Посейдон взглянул на других богов.

— Да, да, все, уходите. Немедленно, — проворчал Зевс, в его голосе сквозило нетерпение.

Но Артемида не могла пошевелиться. Персей… он посмотрел на нее, и она почувствовала, как внутри у нее все сжалось, когда он посмотрел на нее тем же проклятым взглядом, который был у него миллион раз… ЗДЕСЬ БЫЛ ОН.

— Артемида, — Афина подошла к ней, наклонилась, чтобы взять меч Персея, и прошептала ей: Пора уходить.

— Нет… нет, — прохрипела Артемида, прежде чем снова и снова пробуждать свои чувства, желая, чтобы аура этого мальчика отличалась от присутствия, которое она так жаждала увидеть снова.

— Артемида, сейчас не время! — приказала Афина, и Артемида почувствовала, как ее уносит прочь, когда Персей хлопнул себя рукой по лицу:

— Мне нельзя смотреть!

OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO

Артемида врезалась в землю, потеряв управление, когда приземлилась на залитой лунным светом поляне тренировочного лагеря охоты в штате Мэн. Она лежала на земле, вцепившись в траву, когда, наконец, поддалась быстро нарастающей волне истерии, которая угрожала ей.

Он вернулся.

Персей.

Во плоти.

Как?!

Кто ее обманывал?

Кто знал о нем?!

Рыдание вырвалось из ее горла, и она ударилась головой о землю, образ этого мальчика запечатлелся в ее мозгу. Этого не могло быть! Он был сыном Посейдона, а не… не…

— Артемида? — спросила Афина, присев рядом с ней на корточки, ее голос был полон беспокойства… и вины: Артемида, мне нужно, чтобы ты знала… Я только узнала… Я не могла тебе сказать! Я не могла предать Посейдона!

Посейдон… и Афина…

— Ты права… Мне нужно сказать им, — прошептала Артемида, покорно глядя на Афину. Афина, всегда наблюдательная, казалось, заметила ее настроение и кивнула.

— Я могу помочь вам рассказать историю. Я был там во время всего этого и могу…

— Нет. — вмешалась Артемида, качая головой, позволяя своим каштановым кудрям дико подпрыгивать. — Мне нужно сделать это одной.

Артемида никогда не рассказывала эту историю ни одной живой душе во всем мире, как на небесах, так и в подземном мире. Афина была свидетелем этого, но Артемиде нужно было передать свой опыт охотницам. Они заслуживали знать всю правду.

— Ты права, я всего лишь хотела избавить тебя от боли, сестра, — ответила Афина, прежде чем повернуться и пойти к деревьям.

— Ты… ты знала. Все это время? — Артемида почувствовала, как ее сердце, бьющееся в истерике, сжалась и затвердело, превратившись в шар холодной ярости. — После того, как ты заставила меня вспомнить?

— Я…

-Вы с Посейдоном оба знали — ТЫ!!ИЗ ВСЕХ ЛЮДЕЙ! — Артемида поднялась с колен в крике ярости, увидев, что Афина держит в руках меч Персея. Ее коварные руки. Никто не заслуживал владеть этим мечом, никто.

— Я не могла сказать тебе, ты бы не…

Афина закричала от боли, когда Артемида бросилась на нее, обхватив рукой шею Афины, прежде чем упереться ногами и повалить богиню на землю. Меч Персея со звоном упал на землю, и Артемида отпустила Афину, которая пыталась выпрямиться.

Она схватила меч и повернулась к Афине.

— Ты была моей сестрой! — Слезы застилали ее глаза, и она стряхнула их. — Я доверяла тебе!

Афина поднялась на ноги, ее доспехи были покрыты грязью. Разум Артемиды потерялся в боли и ярости, поскольку она продолжала видеть лицо Персея, мелькающее перед ней в ослепительном ритме с обещанием вечных мучений.

Артемида направила острие меча вперед, встретившись с эгидой, когда Афина призвала свое оружие. От удара Афина отшатнулась назад, но Артемида не отпустила ее, и она вонзала меч в Эгиду снова, и снова, и снова… громкий лязг разнесся по поляне, вынудив волков и охотниц покинуть свои палатки и посты, чтобы посмотреть, в чем дело.

С каждым ударом меча, который со скрежетом ударялся о эгиду Афины, Артеиила чувствовала, как ее сердце сжимается от боли, замешательства и отчаяния, пока она не остановилась, меч не выпал из ее рук, ударившись о землю с глухим стуком, который эхом разнесся по устрашающе тихой поляне.

Мир закружился вокруг нее, языки пламени танцевали в размытых пятнах света, когда Артемида рухнула, задыхаясь на колени.

— Миледи! — Зои протиснулась вперед мимо волков и охотниц, соскользнула на землю рядом с ней и в беспокойстве обхватила ее за плечи.

Артемида наблюдала, как Афина встает, пока она не опустила голову обратно к земле.

— Это правда? — наконец, спросила она, и ее тихий голос разнесся по темной линии деревьев.

— Охотницы… мир, — сказала Афина первой, ее обычно спокойный голос ужасно надломился, — Я не причиню Артемиде вреда… но да… это правда, Артемида.

Все это было слишком похоже на сон. Это было как тогда, когда она верила, что он не может быть мертв, что он вернется к ней, и как она искала и искала годами, ища его реинкарнацию, но так и не нашла её.

— Как?! — всхлипнула она.

— Я-я… не знаю. Все, что я знаю, это то, что Персей возродился как сын Посейдона, — призналась Афина.

Охотницы вокруг ахнули, и Артемида почувствовала, как теплые руки Зои сжались в шоке, а она сама затряслась, не веря своим ушам.

— Не может быть… Я пыталась… Я пытался найти, — запротестовала Артемида, — Я…

Произошла еще одна вспышка, когда над поляной пронесся морской бриз.

— Племянница… Мне очень жаль. Это… мы не хотели, чтобы ты узнала об этом, — голос Посейдона вздохнул, его присутствие нависло над Афиной.

Но у Артемиды не было ответа, так как на нее обрушилась сокрушительная тяжесть мира. Все это время Похитителем Молний был Персей, сын Посейдона — реинкарнация Персея, сына Павсания, ее любви.

3 месяца после летнего солнцестояния…

Холодный ветер гулял по темным узким улочкам с тихим жутким шумом. Обычно ликующий город был мертвенно тих в загадочные утренние часы, облачное небо скрывало все звезды от ее взгляда.

Она не хотела видеть звезд прямо сейчас.

Она почти ничего не хотела видеть. Кроме одного человека. Артемида быстро шла по мощеным улицам, проходя мимо случайных смертных без интереса. Кого-то могли убить у нее на глазах, а она и пальцем бы не пошевелила.

Нет, она должна была найти его. Несмотря на всю его хитрость, возраст и мудрость, она знала, что он здесь. На улицах царила тишина, не было слышно даже отчаянной драки кошек, но она могла чувствовать напряжение в самом воздухе. Ее поиски длились уже месяц на дальнем юге страны, где обитали всевозможные существа. Драконы поселились в болоте, василиски рыщут в мутных водах, пожирая самых больших крокодилов, даже не останавливаясь, чтобы проглотить, и все же она не могла найти мотивации даже поднять свой лук. По крайней мере, не в течение этих трех месяцев.

Темные улицы перед ней казались похожими на лабиринт, когда она кралась сквозь ночь, ее плащ с капюшоном сливался с тенями, так непохожий на ее обычный серебристый наряд. На ней — доспехи того времени — все равно они были ее любимыми. Со времен летнего солнцестояния.

Ее сдерживаемый гнев, смешанный с кучей других эмоций и каким-то образом, вылился в стоически спокойное выражение лица и образ мыслей, с которыми она сталкивалась в любой момент жизни за последние три месяца. Руководить охотой, с новобранцами, своими обязанностями на Олимпе и продолжающимися встречами с Афиной, где они просто сидели в тишине. Что она могла сделать?

Ихор заструился по ее венам. Артемида знала, что при малейшей оплошности она погибнет, впадет в истерику и горе, потому что Персей вернулся. Он был жив. Часть ее хотела этого. Выпустить весь свой гнев и безумие, которые были заперты внутри. Чье это было место — говорить ей, что она не должна чувствовать? Совет Афины запал ей в душу.

«Будь рациональной, будь терпеливой».

Но Афина не могла понять её боль, её… страх. Персей был жив! Она должна радоваться! Но его существование было ещё более болезненным, чем его смерть. Насколько жестокой была судьба, позволившая ему жить на земле, в пределах досягаемости, только для того, чтобы исказить его таким образом, что он никогда не будет принадлежать ей?

И что бы она сделала? Всепоглощающее отчаяние нахлынуло на нее от этой бурлящей мысли, подобно стремительной реке, которую едва сдерживает содрогающаяся плотина, готовая прорваться.

Нет. Персей… Персей был мертв. Ей пришлось принять эту реальность. Персей был мертв, и Перси занял его место. Она наблюдала за ним в течение трех бредовых дней, пока была в смятении, вопреки всему надеясь, что слова Посейдона и Афины неверны: что у Персея каким-то образом сохранилось подобие его памяти, частица его прежнего «я».

Но все, что она увидела, были широко раскрытые глаза невинного мальчика, медленно привыкающего к своей жизни полубога. Он ничего не знал страданиях, которые они делили вместе на протяжении двенадцати лет. Боль, потери, любовь.

Артемида остановилась на углу улицы, рядом с тускло освещенным баром, который все еще был открыт, за дверью виднелись два мрачных посетителя в ссутуленных позах. Мрачные тона французского джаза обволакивали ее, напоминая, что этот город никогда не был по-настоящему мертвым. Возможно, она присоединится к ним, если ее поиски провалятся, если она не сможет найти Анубиса. Облака над головой закрыли полную луну, но слабое свечение ее источника силы все еще пыталось пробиться сквозь завесу и осветить улицы. Артемида погналась за мимолетными следами силы, пережитком египетской мощи, когда она свернула за угол и продолжила свое блуждание по улицам.

Проходили часы, время эхом отдавалось в ее голове, искажаясь настолько сильно, что она не могла даже предположить, где сейчас находится луна, скрытая под более толстым слоем темно-серых облаков. Она бродила, не потерянная, а непрошеная, по улицам, проходя как мимо смертных, так и мимо монстров. Она была призраком, призраком, у которого не было ничего, кроме невыразимого горя. В охоте она изо всех сил старалась двигаться дальше, забыть интриги вокруг. Но здесь, одна в темноте, у нее не было причин сдерживаться.

Первая слеза упала на каменную мостовую, была замаскирована первыми каплями легкого дождя. Она не стала сдерживаться, зрение быстро затуманилось, все больше и больше слез навернулось на глаза, некоторые застревали на ресницах. Небольшой дождь быстро превратился в настоящую бурю, когда легкий ветерок перерос в ураган, от которого тяжелые капли обрушивались волнами на темные улицы Нового Орлеана.

Она поняла, что промокла насквозь за считанные минуты, но поплелась вперед, низко опустив голову, по-настоящему сосредоточившись только на земле под собой. Как и большинство ее вылазок на юг в поисках Анубиса, она знала, что вернется оттуда с пустыми руками.

Но это дало ей время погоревать.

Армия снова выступила единым фронтом, за чем Артемида и Персей наблюдали с ближайшей песчаной дюны. Они направлялись из Египта в сторону Финикии, в сторону Греции.

Только Артемида знала, что они не вернутся. Это была глупая надежда. Нет, экспедиция направлялась на Восток, после того как всего несколько дней назад дошла информация. Дарий мобилизовал армию. Огромную армию, которая могла соперничать со всем, что когда-либо видел мир. Все части Персидской империи объединят свои силы в грядущей битве. Слоны из дальних уголков Индии. Всадники из Бактрии. Знаменитые бессмертные из плодородных речных долин.… битва, с которой они столкнулись, теперь была только вопросом времени и места.

— Думал ли Александр когда-нибудь о мире после Египта, если бы Дарий не вернулся? — сказала Артемида, глядя на марширующую колонну солдат, все одетые для путешествия, без копий и доспехов наготове.

Она почувствовала, как взгляд Персея метнулся в ее сторону, и встретилась с ним взглядом. Он заметно загорел после их пребывания в Египте. Но она все равно немного расслабилась под его теплым взглядом и красноречивой ухмылкой, которую она довольно точно поняла за время их совместного пребывания.

— До Египта… возможно, — признал Персей, — Но сейчас… Я так не думаю. Ты уверена, что он не…

— Сын Зевса? Полубог? Мой сводный брат? — Артемида нахмурилась. — Да, я уверена, что это не так. Спасибо за твою веру в меня.

— Пожалуйста, только не снова, я не вынесу, если ты будешь злиться на меня больше пяти дней, — легкомысленно возразил Персей, но они оба отвели глаза, и между ними повисло неловкое молчание.

— Я все еще не понимаю, зачем он это сделал, — пробормотал Персей.

— Я думаю, что знаю, — Артемида поймала себя на том, что отвечает, — Это придает ему статус, и поскольку я нахожусь под его «защитой», для него действительно нет большого риска объявить себя сыном Зевса, даже богом. Если уж на то пошло, я в какой-то степени даже помогаю ему. — закончила Артемида, проклиная свою глупость.

Она думала, что после Тира Александр останется верен своему плану и не будет жаждать новой войны, но теперь они выступили с намерением захватить сердце Персидской империи. Там покоилось место силы Персидского пантеона. И они собирались идти в самое пеклоАдаптация английской идиомы: идти в логово льва (дословный перевод).Черт бы побрал это дурацкие идиомы. Они мне скоро в кошмарах сняться будут.

След размылся после того, как ночью продолжил лить дождь, смывая чувства и рассудок Артемиды. Куда бы она ни посмотрела, везде были только разрушенные остатки египетских сил, снова растворившиеся в земле. Артемида, наконец, забрела в тускло освещенный парк, дождь уже промочил ее плащ и кожаные доспехи.

Парк представлял собой прославленное болото из-за непомерного количества дождей, она прошла мимо детской игровой площадки и качелей.

Неудача далась ей нелегко. Но это было последнее известное ей место, где можно было искать египетских богов, если они вообще были еще живы. Сам Египет был пустыней — только дюны да разграбленные гробницы. Там больше не было богов. Только смертные с божественными стремлениями. Эта мысль опечалила ее, она никогда не возвращалась туда. Затонувшие руины Вавилона были достаточно ясными знаками того, что то, что было так давно, уже превратилось в пепел, как будто никогда и не существовало.

Но, пока она сидела, слезы не покидали ее глаз, она поймала себя на том, что вспоминает, что когда-то у нее все еще была одна связь с прошлым… с Персеем.

Грохочущие низкие серые облака, которые неделями покрывали Пеллу, были на грани исчезновения. Даже сейчас, ранним утром, оранжевое зарево, которое угрожало разразиться, почти стерло оцепеневшую атмосферу из памяти.

Артемида сидела на ступеньках, ее разум исчезал под тихим, непрекращающимся дождем. Торговцы и фермеры со своими пожитками были единственными душами на улицах в этот час, и никто не обращал на нее внимания. В любом случае, было достаточно солдат и сражений, занимающих их внимание.

Внезапная мысль о нем пришла из ниоткуда. Артемида мрачно огляделась и увидел ребенка, в повозке фермера. Мальчик посмотрел на нее и застенчиво улыбнулся.

Этого хватило. Артемида почувствовала, как все сжалось, движение всколыхнуло воздух, и ударная волна расколола камень под ней. Затем… она заплакала. Рыдания подступили без промедления, и она зарылась руками в свои спутанные волосы, зная, что любой ребенок, которого она увидит, всегда будет проклятием, бывшее когда-то страстным видением.

Некоторое время спустя к ней подошла его мать. Она почувствовала ее присутствие еще до того, как раздались шаги, и мысль о том, что она подвела эту женщину… подвела ее как защитница, подруга… и возлюбленная ее сына… Она не заслуживала сострадания этой женщины.

Тем не менее, она села рядом с ней и обняла ее одной рукой, по ее собственным щекам текли слезы. У них еще была одна общая черта. Мрачные дни сменились ярким чистым небом и сезонно теплым бризом, дувшим с юга Эгейского моря. Дни превращались в недели, пока Артемида, наконец, не сказала его матери еще одну фразу после их первой встречи.

Она нашла ее за столом внутри дома, уставившейся на массивный деревянный ящик, который Артемида наколдовала, но так и не набралась смелости открыть.

— Я… я не знаю, как отблагодарить вас, — Артемида запнулась, опустив голову, стоя в дверях комнаты.

— Что ты имеешь в виду? — ответила его мать, зеленые глаза её изучали. Артемиде пришлось отвести взгляд после нескольких мгновений, снова перед глазами встали воспоминания о том, как его глаза закрылись навсегда.

— Я Фиби Артемида, богиня Луны, Хозяйка Дикой природы и создательница «Вечной охоты, — тихо призналась она.

— О, моя Леди! — вскрикнула его мать, спеша поклониться ей. — Я понятия не имела! Простите меня!

Артемида наблюдала за этим действием, и кровь отхлынула от ее лица, когда она осознала последствия того, в чем только что призналась.

— Пожалуйста… не кланяйтесь, — вмешалась Артемида, бросаясь вперед, чтобы схватить женщину за плечи.

— Ты… и мой сын… как?

Артемида сделала шаг назад, проведя рукой по своим спутанным волосам.

— Действительно… как?

Артемида невесело рассмеялась про себя, чувствуя острую боль внутри. Каким бы ужасным это ни было, Артемида была благодарна: благодарна за то, что она смогла найти какой-то способ завершить эту главу своей жизни. Но все, что она нашла, было повторяющейся пыткой, бесконечным воспоминанием о том, как он истекал кровью в песках Вавилонии, пока его жизнь превращалась в ничто у нее на глазах. Нет, не было ни облегчения, ни утешения.

Она должна была знать, должна была понять: он никогда не оставит ее, потому что он сделал ее той, кем она была сейчас, и кем она всегда будет стремиться быть. Его постоянное отсутствие и память о нем будут преследовать ее без отдыха или угрызений совести в темных уголках ее сознания даже царства Морфея.

— Я любила вашего сына, я всегда буду любить его… но я расскажу вам, как мы встретились.

Артемида заглянула глубоко в глаза его матери, утонув в их наполненной слезами зелени, желая запомнить самые яркие крапинки.

Рассвет наступил рано, первые лучи солнца не смогли пробиться сквозь мрачную атмосферу, но неуклонно нарастающие цвета оранжевого и красного, казалось, просачивались сквозь облака подобно наводнению. Резкий контраст серого и мягких красок восхода солнца также рассеял дождь, Артемида осталась сидеть в парке, поникшая и побежденная

Воспоминания всю ночь разыгрывались перед глазами, как извилистый поток медленных мутных вод. Ночью на нее напали монстры. Всевозможные существа, вылезшие из своих логов, чтобы полакомиться богиней. Во всяком случае, они пытались.

Теперь она снова потерпела поражение. Еще один свободный край, за которым гналась в пропасть, только чтобы потерять его в отчаянии от своего горя.

Она умерла там, ещё давно, рыдания наполнили ее душу беспримерным горем. Предательство Персея его смертью… Афины и Посейдона… Даже Анубиса… и больше всего… самой себя: за то, что позволила человеку так близко подобраться к своей душе и сердцу и не видела неизбежного конца. Персей всегда был готов умереть. Что значили 12 лет, проведенные с ним, когда ей пришлось терпеть эту мучительную боль, удвоившуюся теперь, когда его реинкарнация невинно бродит по миру, неосознанно разбивая ее сердце каждым своим шагом?

И все же в глубине души она знала, что оно того стоило. Стоило каждой секунды памяти о нем и времени, проведенного в его присутствии. Хотя ее сердце сжималось от боли его потери, это также дало ей понять, что он никогда не исчезнет из ее мыслей. Она боялась этого больше всего. Мысль о том, что однажды он исчезнет из ее памяти; он был бы неправ насчет ее: неправ в ее способности измениться как богиня и приветствовать общение со смертным.

В следующие несколько часов солнце разогнало серые облака, и Артемида с задумчивым видом наблюдала, как Эос обнимает мир, а дорожки от ее слез высыхают с восходом солнца. Она больше не могла прятаться от охоты. Ее «миссии» за последние три месяца были побегами от бдительных, сочувствующих глаз охоты. У нее не было опасений, о которых знали ее охотницы. Но теперь нужно было обучать новеньких, и Артемида не могла позволить себе погрузиться в забвение, не тогда, когда она была нужна.

Тихий парк на окраине центра Нового Орлеана один раз замерцал, когда волшебные ветра улетучились, прежде чем снова погрузиться в тишину.

Артемида обнаружила, что смотрит на неспешные воды Евфрата с некоторой долей беспокойства. Послеполуденное солнце разливалось волнами изнуряющей жары, казалось, взгромоздившись на безоблачное небо как прямая атака.

Воздух, даже рядом с рекой, был заряжен силой, силой, которая не была приветливой. Хотя она не могла чувствовать все без своих способностей, ее врожденное бессмертие все же помогало, и это заставляло ее насторожиться.

— Все в порядке, Клеоксена? — Лизандер подошел к ней, смотря на гладь реки. — Она определенно шире, чем я ожидал. Но, похоже, это не такое уж плохое место для пересечения.

Артемида фыркнула и посмотрела поверх берега, ее глаза выискивали любые скрытые опасности на мелководье. Вода покрылась рябью и сдвинулась, показывая, что подводные скалы были всего на длину ладони ниже поверхности воды.

— Нет. Здесь достаточно мелко, — произнесла Артемида, поворачиваясь, чтобы посмотреть на ближнюю сторону берега, — Хотя здесь что-то не так. Последние пару недель было слишком тихо. Никаких атак Симургов, ни одного персидского разведчика. Эта река отмечает границу персидского сердца, и нам даже не составит труда ее пересечь?

Нет, что-то было не так. Артемида огляделась вокруг, заметив настороженные взгляды нескольких других членов пеллианского отряда. Их было всего пара дюжин, и половина группы была занята попытками расседлать лошадей и верблюдов, которые настороженно фыркали, со страхом и отвращением поглядывая на дальний берег реки. Ей вдруг захотелось, чтобы Персей был здесь, с ней. Его присутствие было как успокаивающее теплое пламя темной ночью. Он понимал ее предчувствия, и… Но ему не разрешили присоединиться к ней по приказу Александра. Артемида почувствовала, как внутри нее закипает ярость, когда она подумала об Александре и его недавнем… Изменении.

— Возможно, персидские войска собираются на Тигре? Местные, с которым мы столкнулись ранее, похоже, думал, что в этих краях реку гораздо труднее перейти, — вмешался один из пеллианцев, подходя и становясь рядом с Лизандером. Артемида кивнула, отбрасывая тревожные мысли. У нее было неотложное дело, стоявшее перед ней.

— Согласна. Однако нам следует сохранять осторожность, никто не знает, что нас здесь ждет. Лизандер, возьми полдюжины человек и иди вверх по берегу реки. Ищите другие точки для пересечения, — спокойно приказала Артемида, указывая на высохший берег реки.

— Что? Почему? — спросил Лизандер, с сомнением глядя вверх по реке.

— Посмотри на место для пересечения, — рассуждала Артемида, — Твердое, с медленным течением и мелководьем — и все же оно узкое. На мой взгляд, слишком узкое. Целый караван солдат, припасов и сопровождающих в лагере должен будет пересечь здесь. Я бы предпочла перейти реку вброд где-нибудь пошире.

— Ты беспокоишься о Симургах?

— Очень. Анахита хитра и очень недовольна нашим присутствием так далеко на Востоке. Я не могу представить, что она позволит нашему первому переходу в сердце Персии пройти гладко, — громко пробормотала она, осматривая дальний берег. На другом берегу у кромки коричневой воды была полоса травы, высотой с нее саму, которая колыхалась. От ветра.

Верблюды позади нее взревели и затопали, почуяв приближающуюся опасность. А в траве Артемида увидела затененную четвероногую фигуру, крадущуюся сквозь травинки.

— ЗАСАДА! — крикнула Артемида, доставая стрелу из своего колчана.

На них напал хищник. Кошкоподобный зверь выпрыгнул из травы и с оглушительным ревом бросился в реку. Зверь был покрыт рыжевато-коричневым мехом, а густая огненная грива покрывала его шею.

— Клянусь богами! — закричал Лизандер, сжимая свое копье. Все члены разведывательного отряда побросали свои дела, верблюды и лошади бросились врассыпную.

-Что это?!

— А ну вернитесь! — закричала Артемида, разворачиваясь.

Зверь с ревом бросился в реку, отправив верблюдов и лошадей дальше в пустыню. Вода бурлила вокруг его лап, доходя ему только до локтей. Артемида наблюдала, как зверь размахивал хвостом, полным острых шипов. Это был необычный кот. Зверь мотнул головой из стороны в сторону, разглядывая множество людей на берегу. Артемида увидела только взмах хвоста, когда глаза зверя сузились.

— Ложись! — крикнула она и повалила Лизандера на грязный берег реки. Мгновение спустя зверь опустил передние лапы в стремительную реку и хлестнул хвостом в сторону македонцев. Коричневая вода волной вырвалась наружу, сопровождаемая свистящим шумом десятков острых красных шипов.

Артемида услышала, как Лизандер выругался рядом с ней, когда шипы вонзились в землю вокруг. Артемида вытащила несколько стрел из колчана и крепче сжала черный тисовый лук. Из отряда стрелков донеслось несколько стонов и криков. Не все смогли увернуться.

Но Артемида собралась с духом и бросилась вперед, перекатившись на колени, стрела соскользнула с тетивы лука. Прежде чем чудовище успело отреагировать, Артемида видела свою цель и выстрелила. Стрела пролетела короткое расстояние в одно мгновение, и древко с бронзовым наконечником вонзилось в правое бедро зверя. Толстый красный комок брызнул из раны, и кот пошатнулся в от внезапного удара. Артемида мрачно воткнула свою пригоршню стрел в утрамбованную землю и вытащила еще одну стрелу. Лизандер опередил ее для следующего удара и встал перед ней, полным движением бросившись вперед, посылая копье по идеальной дуге в сторону большой кошечки.

Копье полетело верно, но зверь рванулся вперед, его массивные лапы с грохотом врезались в мелководье, разбрасывая водяные брызги и камни во все стороны.

Уничтожить это, уничтожить это! Артемида поднялась на ноги, выпустив еще одну стрелу. Полдюжины стрел, камней и копей поразили зверя, когда он взбирался на берег реки, но даже при прямом попадании в шею зверя он не упал и не умер.

Отважный юный разведчик бросился вперед, когда зверь неуклюже вылез из воды, и размахивая копьем, готовый пронзить зверя. Артемида предвидела исход, немедленно бросилась вперед по скользкому песку, вытаскивая один из своих охотничьих ножей. Зверь, увидел приближение человека, с презрительной усмешкой махнул хвостом в его сторону. Три шипа врезались мужчине в грудь, а один вонзился в горло. Он упал на землю, превратившись в непонятную кучу, слабо схватился за горло и, почти мгновенно, затих.

Это зрелище что-то зажгло внутри, и она зарычала, маневрируя по скользкому песку. Зверь получил камнем по черепу как раз перед тем, как Артемида добралась до него, и, не теряя времени, уперлась ногами в песок и бросилась к голове слишком большого кота. Ее бронзовый охотничий нож вонзился прямо в левую глазницу монстра, и остановился только после того, как лезвие пронзило переднюю часть черепа и врезалось в нижнюю. Зверь вздрогнул один раз и с ревом боли рванулся вперед, прежде чем Артемида взмахнула запястьем, вонзив охотничий нож в голову зверя. Он упал на землю уже мертвым.

Нож вошел в тело зверя, и Артемида пока не пыталась высвободить свой клинок. Ее внимание было сосредоточено на группе людей на берегу реки. Из двух десятков мужчин, с которыми она путешествовала, она насчитала по крайней мере девять, лежащими на земле. За четырьмя ухаживали, все они извивались от боли, но остальные пятеро лежали зловеще неподвижно, из их тел во многих местах торчали шипы мантикоры.

— Клеоксена! Помоги! — Лизандер помахал ей рукой, он и еще один скаут стояли на коленях рядом с упавшим парнем. Артемида оглянулась на тушу зверя, в частности, изучая его хвост, прежде чем подбежать к ним. Пазл собрался в голове, когда она увидела мальчишку, корчившегося на земле от ужасной боли. Кошка, хвост скорпиона и жалящие шипы. Нападение произошло так быстро, что Артемида даже не успела подумать о том, что на них напало. Но теперь, когда она смотрела, как этот юноша умирает от смертельного яда с шипов твари, она пожалела, что не могла сделать… хоть что-нибудь.

Артемида стояла неподвижно, пока Лизандер и другой пеллианцы безуспешно пытались спасти бедного парня. Яд достиг его сердца, и когда это произошло, шансов уже не было.

-Боги… боги, Аид бы все это побрал, — выругался один из солдат, ударив кулаком по грязи. Лизандер просто уставился на мальчика и медленно закрыл его широко раскрытые и воспаленные глаза.

— Яд мантикоры, — пробормотала Артемида. Она наклонилась, чтобы осторожно ухватиться за основание одного из брошенных шипов, вероятно, вырваного из руки мальчика, как только вошел. Но мантикора… ее яду не было равных, за исключением зелий Гекаты или чарующего безумия Эриды. Лизандер посмотрел на Артемиду с разъяренным выражением лица.

— Мантикора? — Он выругался. — Еще одно персидское чудовище, извлеченное из глубин подземного мира?

Артемида видела, как исказилось его лицо, когда этот поход унес еще одну жизнь. Потери были тяжелыми, и она смотрела, как выжившие из их отряда медленно приходили в себя после нападения. Они были молоды, но все еще мальчишки. Хотя Артемида неохотно отметила, что их мужество и упорство выросли с того самого дня, как она начала тренировать их; она не могла абстрагироваться от факта, что эти мальчики выросли вместе. Будь то на местных фермах или на городских улицах, они были связаны друг с другом. Теперь это был просто еще одна вещь, которую разрушила эта экспедиция.

Они оставили тушу мантикоры там, где она и валялась, с ее охотничьим ножом, все еще торчащим из черепа. Пара непострадавших человек ушла вслед за верблюдами и лошадьми. Они должны были вернуть сбежавший скот и донести весть о нападении до ушей самого Александра. Тут Артемида поняла, что осталась с примерно двенадцатью мужчинами, разбивающими временный лагерь и укладывающими тела павших аккуратным рядом у ручья.

Артемида не сдвинулась со своего поста на большом камне на краю брода, выступавшего сразу за берегом реки. Однако зазубренный скальный выступ простирался достаточно далеко, чтобы нарушать спокойное течение Евфрата, что делало его хорошей точкой обзора. Ее глаза непрерывно рассматривали высокую траву на другой стороне берега, скрывая свою боль и замешательство от глаз ее спутников

За нападением стояла Анахита. В этом не было сомнений. Она не знала, что Анахита может спровоцировать такое существо напасть на них, но теперь Артемида наверняка сохранит бдительность против любой угрозы, которая осмелится напасть снова. Однако, каким-то образом, она знала, что сегодня больше не будет нападения. Анахита стояла на своем на границе центра Персии.

Тем не менее, Артемида чувствовала ответственность. Она подслушала, как некоторые молодые люди обсуждали, что хотели бы увидеть, как Артемида снова нанесет удар с небес, чтобы избавить экспедицию от еще одного монстра и спасти их жизни от потусторонних существ, которые охотились на людей, осмелившихся им перечить. Она победила мантикору, согласно желанию пеллианца. Но спасла ли она кого-нибудь? Она определенно этого не ощущала.

Она могла только представить выражение лица Персея, когда сегодня ночью было сожжено достаточно много его людей, их души пытались вернуться в Грецию из далекой страны, в которой они оказались. Персей изменился с того момента, когда они впервые встретились. Он стал более вдумчивым, более зрелым. Было ли это из-за этого похода или из-за взаимодействия с самим собой, она не знала. Несомненно играло и то, что Персей и Александр отдалялись друг от друга с каждым днем.

В какой-то момент после визита к оракулу в Сиве между ними произошла дискуссия. Она узнала об этом только от Персея, вернувшегося в их палатку после дневного перехода по восточному берегу моря, сердитого и измученного. Провозглашение Александра сыном Зевса распространилось среди жителей Македонии подобно лесному пожару. И это закрепилось за молодым королем. Персидская империя извивалась в своей пещере, шипя от угрозы неуклонно приближающейся македонской мощи.

Но Артемида видела во всем человеческую сторону. И она, и Персей. Все здесь устали. Из Македонии прибыли новые войска вместе с собственными силами других городов, но Артемида задавалась вопросом, когда и этот новообретенный дух сломится. В небесах чувствовался надвигающийся конфликт. Легкий ветерок перед бурей. Ей пришлось беспокоиться не только о персидской армии, но и о персидском пантеоне, из которого только Анахита раскрыла свои мотивы. Впереди было ещё так много неизвестностей, и она поняла, что ей придется сражаться с македонцами на равных.

Смерть ее не пугала. Но мутные воды обещали кое-что похуже смерти, похуже Тартара, если экспедиция потерпит крах.

Прошло долгих четыре дня с тех пор, как она покинула тренировочный дагеротип охоты в штате Мэн. Вид шума и суеты охоты вызвал легкую улыбку на лице, когда она переступила через край деревьев напротив полностью отремонтированной полосы препятствий. На западной стороне поляны ровными рядами стояли палатки, а ее собственная примостилась на самой границе.

После своего последнего возвращения из поездки в глухие южные дебри Америки Артемида вернулась и обнаружила, что Зои соорудила стрельбище для новобранцев. Обычно с этой задачей справлялась сама Артемида, но сейчас там стояли Зои и новобранец, Наоми.

Кроме мелькнувшей стройной фигуры Кристины, исчезающей в палатках, другой охотницы в поле зрения не было. Эта мысль почти повергла Артемиду в смятение, пока она не вспомнила, что Фиби с радостью брала охоту на себя во время длительных тренировок для повышения выносливости. Другие новобранцы, Селин и Оливия, обе дочери Гермеса, вероятно, не очень хорошо проводили время. Они еще не получили ее благословения. Наоми, будучи самым старшим рекрутом, получила свое неделю назад. У Селин и Оливии было еще пару недель, чтобы приспособиться к строгим традициям и идеологии охоты.

Зои, ее вечно ответственный лейтенант, заметила, как она вышла из-за деревьев, а Наоми — нет. Девочке едва исполнилось четырнадцать, у нее были вьющиеся темные волосы и нервная улыбка. Она пришла в охоту из семьи, где с ней обращались жестоко, до этого жила на окраине города. Ее отец умер, когда она была совсем маленькой; мать, Артемида видела ее всего месяц назад, вероятно, умерла в душе вместе со своим мужем. Она была простой оболочкой женщины, давно ушедшей в туман наркотиков и алкоголя.

Теперь Наоми стояла спиной к Артемиде, ее руки были тверды, когда она натягивала тетиву лука. Мышцы плеч напряглись, прежде чем пальцы очень осторожно соскользнули с тетивы. Артемида повернула голову к мишени, когда серебряная стрела вонзилась в центр колец, расположившись рядом с полудюжиной других стрел. Настоящая охотница.

— Прекрасная работа, — улыбнулась Артемида, подходя к двум охотницам. — Полагаю, Фиби увела остальных… на прогулку?

Наоми застенчиво улыбнулась ей, отложила лук в сторону и зачесала один из локонов на затылок. Артемида заметила, что она не слишком разговорчива.

Зои улыбнулась ей.

— Ах, Миледи, ты принесла какие-нибудь новости из Нового Орлеана?

Ее лейтенант выглядела счастливой, но Артемида заметила ее печальный, напряженный взгляд. Охота не говорил о Персее с тех пор, как Наоми присоединилась к ним.

Артемида слегка пожала плечами, прерывая зрительный контакт с Зои.

— Это был рискованный шаг — найти эту потерянную реликвию. Хотя это не проблема. Теперь мы смотрим в будущее. — Но как бы она ни старалась, Артемида поняла, что не может избавиться от того же страха и печали, которые она носила в себе с тех пор, как Афина поговорила с ней в годовщину кончины Персея.

— Хорошо, — кивнула Артемида, шагая за своими новыми охотницами. Наоми едва доставала ей до груди, в то время как Селин и Оливия были еще ниже. Тренируя сотни охотниц на протяжении тысячелетий, Артемиде было довольно неприятно обучать своих новеньких по-взрослому. Однако ее новые девочки не могли знать, что она настолько не привыкла к подобной ситуации. Три девушки смотрели на нее с плохо скрываемой гордостью и красными, напряженными лицами.

— Оливия, ты все еще выворачиваешь запястье, прежде чем стрела полностью пролетит над твоей рукой, в которой ты держишь лук. Вот почему некоторые твои стрелы летят не туда. — Артемида показала ей движение, показав, как чрезмерное движение запястья может нарушить устойчивость ее руки для лука и прицеливание. — И Селин, — продолжила она, глядя на девочку, — Помни, ослабь хватку. Держи ее свободно, но с достаточной силой, чтобы использовать ее как продолжение себя. Используй плавные движения, как на ветру — это поможет.

Артемида повернулась, чтобы рассмотреть каждую связку стрел, выпущенных ее новыми охотницами. Несмотря на небольшие ошибки, Артемида знала, они готовы. Тяжелые недели тренировок, через которые прошла охота, закалили их молодые тела, и теперь Артемида не видела причин думать, что эти молодые девушки не выдержат испытаний охоты. Тем не менее, Артемида знала, что пока не может позволить им узнать об этом.

— Наоми, ты отлично стреляешь, твоя форма безупречна, но тебе нужно поработать над инстинктивной стрельбой. Я видел тебя вчера во время пробежки в перчатках по полосе. Некоторые из твоих выстрелов оставляли желать лучшего.

Артемида посмотрела сверху вниз на самого многообещающего новобранца. Все они были талантливы, учитывая относительно короткое время, которое они были с охотой. Особенно Наоми. Но у них был многовековой опыт, чтобы совершенствовать владение луком и охотничьим ножом. Каждая из девушек, одна за другой, нахмурилась от обвиняющего тона, их глаза посуровели, без сомнения, ругая себя. Артемида почти выдавила улыбку, прежде чем продолжить с суровым выражением лица.

— Я хочу, чтобы вы прошли сегодня еще один круг, а потом можете отдохнуть. Я буду наблюдать за вами.

Три девушки, не теряя времени, перекинули луки через плечо и помчались к крытой платформе, которая отмечала начало полосы препятствий. Как быстрые зайцы, они бросились вперед, пряча свои стрелы в середине шага в колчаны. Только когда трое охотниц скрылись за деревьями, Артемида сменила суровое выражение лица. Она повернулась к нескольким наблюдавшим за происходящим охотницам, уже закончившим свою дневную тренировку. Большинство девочек сидели за одним из деревянных столов, которые Фиби и Элизабет установили возле очага, все выглядели заинтригованными и полными надежды.

— Я ошибаюсь, или это означает, что… — осторожно начала Анджелина, ее голос был медленным и ровным. Она поняла, как важно говорить, не торопясь с мыслями.

-Действительно, они готовы, — кивнула Артемида, оглядываясь на связки стрел, которые превратили в подушечки для булавок три мишени.

— Посвящение? — пробормотала Фиби. — Я не знаю, вы сохраняли серьезное выражение лица, миледи. Зная Наоми, она будет поддерживать себя в форме несколько дней, просто пытаясь расщеплять древки стрел при каждом выстреле из своего лука. — Другие охотники одобрительно зашумели, и Артемида рассмеялась, кивая вместе с ними.

— Вы знаете, какие приготовления нужно сделать. Зои и Уиннифрид предупредят меня, когда они почти закончат. Эмили, выбери двух сестер и приготовь оленину. Остальные из нас накроют на стол и подготовят алтарь для клятвы сегодня вечером, — приказала Артемида, указывая на соответствующие места, куда нужно было идти ее девочкам. Последняя церемония состоялась не здесь, в штате Мэн, а на Западном побережье, в римских охотничьих традициях.

Здесь все казалось более знакомым, даже безопасным. Сам лагерь защищен не только своим местоположением. В окружающих лесах не было угрозы появления монстров. Здесь также растили волков, по крайней мере, четыре отдельные стаи бродили по этим заросшим лесам, отпугивая большинство монстров, которые осмелились бы приблизиться к лагерю. Кроме того, Артемида чувствовала волны энергии и вечный лунный свет, которые наполняли местность аурой безопасности: даже в дневные часы.

Здесь они были в безопасности. Хотя в последние недели она не говорила с Уиннифрид о Дженнифер, Артемида все еще чувствовала острую боль сбитой с толку охотницы из-за потери Дженнифер.

В конце… казалось, что все снова сводится к Персею; как странствующее океанское течение, всегда по спирали уносящее существо, которое она одновременно желала и ненавидела, обратно к берегам. Этому не было конца. Это не закончится. Артемида держала свои чувства настороже, готовая к любым признакам присутствия Афины в лесу. Ее сестра пыталась поговорить с ней не менее дюжины раз.… с тех пор, как они поссорились после встречи в день Летнего солнцестояния.

Она избегала любых контактов с Олимпом, цепляясь за свою охоту с постыдной слабостью. Она знала, Афина, вероятно, понимала это, и ее охотницы, не более, за исключением, разве что, новичков. Пришло время рассказать им о ее решении.

— Послушайте, в свете недавних событий… Я должна кое-что прояснить. Когда Наоми, Селин и Оливия вернутся, это будет концом историй, которые я рассказывала о своем пребывании в Македонской экспедиции, — Артемида сделала паузу, увидев настороженные и озабоченные лица своих охотниц. — Я знаю, что вам понравились эти рассказы, но… Я не могу продолжать их. Рассказ о них придал мне гораздо больше решимости, чем я когда-либо считала возможным. Но… — Она запнулась при мысли о Персее, живом и здоровом, чуть южнее, в лагере Полукровок.

— Миледи, — заговорила Фиби, протискиваясь мимо Кристины и Эмили нежными руками, — Мы все понимаем… через что ты проходишь. Солнцестояние было всего три месяца назад. Это было шоком для всех, но для тебя… — Фиби запнулась, потирая рукой бледную щеку.

Артемида поморщилась, превращая тупую пульсирующую пустоту в своем сердце в безразличие.

— Я знаю. Я ценю ваше беспокойство, но все в порядке. Нет необходимости легкомысленно относиться ко мне по поводу… Персея. — Воспоминание о залитом дождем парке в Новом Орлеане маячило на задворках сознания. Верно. Ее охотницам не нужно было беспокоиться. Она могла справиться со своими горестями вдали от них. Три тысячи лет многому ее научили.

— При всем уважении, Артемида, у вас не все в порядке, — ответила Виктория, поддержанная одобрительным ропотом остальных, — Вы вообще не упоминали Персея последние три месяца. Мы все были там той ночью, когда вы целый день не поднимался с земли, неподвижная и молчаливая, для всех нас. Мы видели, как сильно вы открылись нам, даже когда начали произносить его имя! Но теперь…

Редкая ярость вскипела в ней, когда она слушала своих охотниц, их голоса были полны беспокойства. Унизительная мысль о том, что она, богиня, должна упасть в обморок при одном упоминании и виде призрака своего прошлого, была смехотворной. Как она позволила Персею так сильно сжать ее сердце, что не могла дышать без обещания одного его присутствия в ее жизни? Даже после мучительного переживания и того, как ее собственные воспоминания извлеклись на свет перед ее девочками, почему она все еще была слаба?

— Но что?! — в ярости выпалила Артемида, -Неужели я оставила вас всех в нужде в эти последние месяцы? Неужели я пренебрегала вами? — Ее охотницы беспокойно переминались с ноги на ногу, Артемида прекрасно понимала, что если последние три тысячелетия чему-то ее и научили, так это тому, как скрывать и проглатывать свое отчаяние.

— Нет, я этого не сделала, — ответила Артемида на угрюмое молчание, исходящее ее охотниц, — Это обвинение принадлежит миру и семьям, в которых большинство из вас родились. Я была рядом со всеми вами, а теперь вы относитесь ко мне так, будто я сломаюсь от одного упоминания этого… этого… мальчишки, который разгуливает по лагерю Полукровок, пока мы разговариваем! Он всего лишь тень из моего прошлого! Я не была ни слепой, ни глухой. Я знаю, что вы сбились в кучку и шепотом обсуждали мое здоровье и вменяемость, я знаю, что ваше сочувствие перешло в жалость.

Тишина пронизывала утренний воздух, тяжелая атмосфера сохранялась, певчие птицы замолкли, их счастливые мелодии заглушила вспышка мучительного гнева.

— Моя леди… мы с вами… мы всегда будем с вами. Каждая из нас любит вас как мать, сестру и друга. Мы с вами, что бы ни случилось, — заговорила Кэтлин, но Артемида могла только оцепенело слушать, поскольку эти слова вернули ее в прошлое, туда, где она, наконец, столкнулась с Персеем.

Она все еще не могла найти места, где чувствовала бы себя в безопасности. С тех пор, как экспедиция перешла вброд Евфрат, а за несколько дней до этого и Тигр, Артемида оказалась окруженной постоянным ощущением опасности. Анахита лично больше не появлялась, но долина между двумя реками была идеальным местом нападений и засад монстров. Мантикоры и Симурги неоднократно нападали на македонскую экспедицию. Ночью, днем, на переходе, в лагере — везде. Независимо от того, насколько Артемида была подготовлена, в отношениях со стражей и пеллианцами всегда были проблемы, но после этой долгой недели они стали лучше.

Она почти желала, чтобы битва началась здесь и сейчас, несмотря ни на что. Ее нервы были на пределе из-за долгих часов хождения по лагерю, постоянно поглядывая на темные колышущиеся холмы из песка. Анахита была там, наблюдала за ней из тени, с монстрами наготове, готовыми выпрыгнуть из пустоты и перегрызть ей горло.

Хуже того, она никогда не была одна в своих ночных патрулях, длившиеся гораздо дольше, чем в сумерках. Нет, Персей был с ней в этих приключениях. Он был там с тех пор, как экспедиция впервые пересекла Евфрат, и Артемида несла вахту рядом с павшими людьми на илистых берегах. Гордые мужчины, мальчики, погибшие от рук персидской богини. Мальчики, которые умерли в мучениях от яда мантикоры.

Его страдания умерили ее собственную ярость из-за сложившейся ситуации, она часами наблюдала, как Персей сидел рядом с павшими, пока экспедиция тащилась мимо похорон. Она наблюдала за ним, и внутри поднималось ужасное чувство. Анахита послала монстра за ней, не за пеллианцами. Нести ответственность за их смерть было ее бременем.

Еще одним фактором, который сильно повлиял на нее, был царь Персея: Александр. Александр стал только более алчным из-за своего постоянного намерения обрести бессмертие на востоке. Чем больше она видела его, тем больше волновалась. Когда она впервые встретила молодого македонского царя, его сила и высокомерная гордость были несколько умерены при ней. В конце концов, она была олимпийкой. Но теперь… Артемида поймала себя на мысли, что задается вопросом, когда это наконец исчезнет. Персей, будучи тем, кем он был, никогда не смотрел на нее иначе, чем в тот первый раз, на той росистой поляне. Боги небесные, казалось, что это было целую вечность назад.

Каждый прожитый день ознаменовывался очередным приключением, очередной трещиной в ее стенах под натиском стойкой осады Персея. Ее тело вспыхнуло, и ей пришлось сделать глубокий вдох, старое, инстинктивное беспокойство пыталось грызть ее, предупреждая об опасности, исходящей от таких мужчин, как Персей. Она давно подавила все страхи, воспринимаемые против Персея, хотя на самом деле он стал ее другом. Охота была заметным исключением, но Артемида поймала себя на том, что представляет приключения, которые она могла бы пережить вместе с Персеем на охоте. Однажды это случилось с человеком по имени Ипполит, который давно ушел из этого мира. Он был простоват и прямолинеен в своих попытках чтить богов.

Но Персей… Персей видел мир таким, в котором Артемида тонула. Ей нравилось его стремление к миру, в которой никого не судили за то, кем они были, а за то, что они делали. Ей нравились его, да она признает это, саркастические замечания и стойкость, которую он сохранял перед лицом любых невзгод… Артемида сделала паузу, уставившись на мерцающее пламя настольной масляной лампы.

Любовь

Она никогда не была влюблена. Она была уверена в этом — Орион… Ипполит: в некотором смысле она восхищалась обоими, даже Орионом, которого теперь считала одним из самых ненавистных людей. Но любовь? Она знала, что любовь — это жертва, желание отдать себя на милость другого, раскрыть все секреты и мысли. Любовь принимала другого в свое сердце, в свой разум, в саму свою душу. Персей знал о ней много, даже больше, чем любой другой человек, ходивший по Земле. Но она не выложила ему всего.

Итак, она его не любила. Но как только эта мысль пришла ей в голову, тихий внутренний голос мягко заговорил:

«Но однажды ты могла бы».

Это откровение заставило ее замереть, ихор, притупившийся в последнее время, казалось, замедлил течение по венам, смешивая все мысли и тревоги. Недавнее горе Персея причинило ей боль, после стольких месяцев путешествия, после осады Тира Персей так и не смог полностью забыть павших там. Павших с обеих сторон. Он по-прежнему поражал ее каждый день своим последовательным, упрямым мышлением, которое было предрасположено ко всему хорошему в этом черством мире.

Ей нужно каким-то образом дистанцироваться. Слова были настолько естественными, настолько привычной для нее, когда она думала о Персее, что она могла только посмеяться над своими собственными попытками. Дистанцироваться? Он смог приблизится к самой ее душе. И вот, ночная рутина в их палатке стала… слегка напряженная в последние недели, как экспедиция двигалась дальше в персидские земли.

Она тоже понимала, что по мере приближения предстоящей битвы им нужно поговорить. Вместо того, чтобы удалиться на свою половину палатки, где стояла ее раскладушка, она села за стол в центре, выпрямившись, ожидая, что Персей неизбежно пройдет сквозь полог палатки, избавившись от того, что удерживало его вне. На столе стояли два кувшина с вином, а рядом с ними маленькие бокалы. Некоторые привычки пеллианцев оказались полезными, например, закупка вина.

Она вообще не пила, особенно после того, как она узнала, как алкоголь влияет на мозги. Но прошло много дней, как предстояло пройти.

Ночь становилась длиннее, и единственным реальным течением времени было мерцание масляных ламп, которое становилось все меньше по мере того, как Артемида пила вино. Она попыталась придумать план беседы, хоть что угодно, чтобы непринужденно поговорить с Персеем. Но она могла только тупо смотреть на кувшин с вином, ее разум был пуст, как туманное утро в песчаных дюнах.

Она хотела сказать ему, что она с ним. Что она будет рядом с ним, с какими бы испытаниями они ни столкнулись. Было легко сказать, что Персей разрывался на части: его решимость и несгибаемая честь теперь были омрачены болью, потерей и тоской. Ей было больно видеть это, зная, кем он был.

В то же время что-то внутри нее сжалось при этой мысли. Темный уголок ее сознания зацепился за то, что Афродита сказала ей несколько месяцев назад во время осады Тира:

«Со временем ты поймешь юмор. Верный человек, которого ты бы не хотела видеть таковым».

Жена Персея.

Несмотря на весь стресс и повышенное беспокойство по поводу предстоящей битвы с персами, она могла только смеяться. Что еще ей оставалось делать? Действительно ли она хотела, чтобы Персей был верен ей, а не своей любящей жене? После минутной паузы она снова поднесла кубок с вином к губам. Она решила пока избегать этой темы. Но каким-то образом она знала, что избегать Персея откладывала уже слишком долго.

Он появился вскоре после того, как она в одиночестве допила первый кувшин вина. Мягкое, вино было сладко на вкус, и, прежде чем она поняла это, приятное теплое покалывание пробежало по телу, до самого сердца. Ее прежние страхи и тревоги рассеялись.

Полог палатки зашуршал, и она повернула голову на шум, игривая колкость вертелась на кончике языка. Персей шагнул в теплый оранжевый свет, из палатки, давая Артемиде заглянуть в темный, относительно тихий лагерь. Сам Персей выглядел… истощенным, без всякого сомнения. Пятна пыли и грязи выделялись на его золотистой коже, а его непослушные черные волосы были перепачканы высохшей землей.

— Персей, опрятный, как всегда, — Артемида ухмыльнулась, делая еще один глоток вина.

Он повернулся к ней, уже отстегивая меч, висевший у него на бедре.

— Я действительно не в настроении сейчас слушать твои подколы… подожди, ты пьешь?

Артемида почувствовала, как что-то в ней вспыхнуло, когда его усталые глаза внезапно сосредоточились, взгляд устремился на полный кувшин вина в центре стола.

— Не смотри так удивлено, — отрезала Артемида в ответ, — Остальное за тобой. Нам нужно поговорить.

— Я только что вернулся с патрулирования лагеря. Сегодня умер еще один человек. Мы нашли его тело во впадине песчаной дюны, по крайней мере, с тридцатью шипами мантикоры, торчащими повсюду. Я не в настроении разговаривать, — кипятился Персей, бросая свой меч за спину на койку. Она впервые разглядела его по-настоящему, ее взгляд был прикован к синякам и небольшим порезам, которые змеились вверх и вниз по его рукам и ногам.

Артемида остановилась, вспомнив мальчика, умершего у нее на глазах при пересечении Евфрата. Без промедления она потянулась к пустой глиняной чашке и налила в нее изрядное количество вина.

— Обсуждению не подлежит, Персей. Сядь и выпей, — скомандовала Артемида, ее сдержанность и спокойствие улетучились.

Он молчал, переводя взгляд с нее на кубок с вином, прежде чем, наконец, смягчился и подошел, занимая свое обычное место. Она избегала его оценивающего взгляда.

— Мы с тобой оба знаем, что нам нужно поговорить, — повторила Артемида, — Ты не уйдешь от этого. Мы избегаем друг друга уже несколько недель. Я больше не могу этого выносить.

— Ты обвиняешь меня? — Персей усмехнулся, избегая ее взгляд и сделав быстрый глоток.

— Не относись ко мне так снисходительно, — огрызнулась Артемида, ее нервы были на пределе, из-за чего руки подергивались, несмотря на успокаивающее действие вина на разум и тело, — Я не виню тебя… Я виню… себя.

Потому что на этот раз Артемида не смогла найти другой причины, которая способствовала бы ее действиям. Она боролась с ответственностью всю свою жизнь. История с НиобойДля тех кто в танке: Ниоба, суда по мифу, интеллектом особо не отличалась, чего не скажешь о плодовитости, 7 сыновей и 7 дочек. Был праздник в честь Лето и Ниоба сказала что-то по типу: «Какая из нее мать, если у неё всего 2 ребенка, а у меня 14? Короче, не буду ей жертвы приносить». Детки Лето решили отомстить за маму и убили всех детей Ниобы. Аполлон — сыновей, Артемида — дочерей. Конец! преследовала ее более тихими ночами во время экспедиции. Аполлона и ее спровоцировали, да. Но с какой целью? Где она перешла черту?

Или что напугало ее еще больше, когда она дрогнула под добротой Персея, как будто у нее когда-либо была грань? Был ли предел ее возмездию? Были ли действия Актеона такими злыми? Как она могла стоять здесь сейчас и не поддаться изгнанию Каллисто?

Но Персей оторвал ее от болезненных мыслей о смертности:

— Ты не должна… не вини себя, — сказал Персей, встретившись с ней взглядом, его взгляд был полон понимания и признания и немного… грусти?

— Я тоже не был откровенен, — Персей одним глотком осушил свой кубок с вином. — Ты действительно хочешь это сделать? Мы оба знаем, о чем этот разговор.

— Мы знаем? — эхом отозвалась Артемида. Она внутренне пошатнулась и внезапно почувствовала себя… потерянной. Она была поймана в ловушку, застряла и запуталась в этой экспедиции на долгие годы, и Персей был наблюдателем, медленно, дергая ниточки, подталкивал ее к возможной гибели.

— Артемида, — Персей вздохнул, его голос перешел почти на шепот. — Я…

Молодой македонец замолчал, Артемида наблюдала за ним, опасаясь его дальнейших слов. Но он просто посмотрел на нее непроницаемым взглядом.

— Я никогда не был влюблен, — наконец заговорил Персей. Артемида сочла само по себе даром божьим, что она не растворилась в небытие прямо тогда и там. — Пока я рос, я никогда особо не думал об этом. Даже когда мой отец привез меня во дворец в Пелле, тренироваться с Александром и другими благородными отпрысками… В я старался избегать их полета фантазий и опасностей юношеской погони за юбками.

Персей сделал глоток только что налитого вина, отводя от нее взгляд.

— Я полагаю, если подумать об этом сейчас… это относится к моим родителям. Мои отец и мать рассказывали мне историю о том, как они встретились, по крайней мере, точно сотню раз.

— Игрок на свирели на стое. Не так ли? — Ее сердце сжалось само по себе от поворота этого разговора. Эти чертовы зеленые глаза снова смотрели в ее собственные, полные любви.

— И подумать только, ты однажды сказала, что богиня не может измениться.

— Не испытывай свою удачу. — Она послала ему полуулыбку, прежде чем снова воцарилось молчание.

— Ты собираешься заставить меня сказать это, не так ли? — сказал Персей, допивая остатки вина. В комнате было тихо, только тусклый свет лампы мерцал между ними двумя. — Я знаю, что ты богиня, — Артемида почувствовала, как ее лицо вспыхнуло, и она впилась взглядом в опущенные глаза Персея. — И я знаю, что я всего лишь простой македонский солдат, без каких-либо титулов или власти, — Она почувствовала, как затвердевшая глина треснула в руках, костяшки пальцев, сжимавших пустую чашку, побелели. Она должна была остановить его, но не могла… она не… — Но боги… Артемида.

То, как его голос ласково произнес ее имя, вывело ее из задумчивости.

— Персей! — Она почти вскипела, — Не говори этого…

Голос прозвучал тихо, почти шепотом. Теперь ее сердце бешено колотилось в груди, когда предательские мысли замаячили в голове. Это… это было не то, что она имела в виду. Это было не то… конечно, это было не так! Но тревожные мысли в голове отступили перед теплом, которое продолжало заглушать панику .

— Ты избегаешь этого! — Персей отреагировал немедленно, его зеленые глаза сверкнули. — Ты думаешь, я хочу вернуться в Македонию, к Медее? Ты хоть на мгновение подумала, что я не хочу вернуться и увидеть, как ты познакомишься с моей матерью? Боги, Артемида… Я люблю…

— Нет! НЕТ! — Артемида вскочила на ноги. — Не смей! Я знаю, куда ведет этот путь, Персей. Я знаю, какое проклятое слово ты собираешься произнести. Несмотря на все… достижения, которые, по твоему мнению, я добилась, я богиня и не нуждаюсь в твоем громком одобрении. Если ты задумаешься, — Она запнулась; остаток предложения был прерван ее разумом: «Если ты хоть на секунду подумаешь, что я бы не вернулась в Македонию и сама не выгнала бы твою жену из твоего дома, это ты жил в пещере».

Вместо этого Артемида фыркнула, уставившись на Персея в надежде, что он не заметит пылающих красных щек, которыми она, несомненно, щеголяла. — Но… Персей. Что бы ты ни чувствовал… Я обещаю тебе это…

«Это взаимно. Это то, что ты смог пробудить во мне», — хотела сказать она.

Вместо этого все, что вырвалось, было произнесенное шепотом мучительное слово, которого так не хватало и которое, очевидно, скрывало ее разум.

— Поняла.

Персей почти не останавливался. Она избегала его взгляда, продолжая стыдить себя, поскольку он, очевидно, уловил ее нежелание и, вероятно, даже ее истинные чувства, о которых она сама до конца не подозревала.

— Почему ты борешься с этим? Артемида… Теперь я понимаю, а ты? Разве мы не поняли? Теперь я понимаю, что моя мама говорила мне снова и снова: что ее улыбка станет ярче, и все заботы исчезнут при одном взгляде на нее…

Она совершила ошибку, поймав его взгляд, и это зрелище было почти ослепляющим. Персей посмотрел на нее с такой тоской, что эти проклятые мысли снова полезли в голову: «Ты можешь избавиться от его жены! Он признался, что хочет тебя, а ты хочешь его. Ты наконец-то можешь обрести то чувство любви, к которому ты всегда стремилась… возьми это… возьми это.

— Персей… мы не можем, — вздохнула Артемида, ее сердце проделало дыру в груди. Она откинулась на спинку стула, наклонившись вперед. — Кем бы ты меня ни считал, я всегда буду богиней. Богиней-девственницей. У меня не может быть детей; я не могу воспитать любовь ни к чему. Как богиня, я обречена быть отдельно от мира смертных. Что бы ни началось… это ненадолго. Я не сделаю этого ни с кем.

Это привело к тишине, проклятому отсутствию шума, которое, казалось, наполнило комнату ожиданием нарастающего напряжения, от которого у Артемиды закружилась голова. Холодная, ноющая боль прорезалась сквозь эту более успокаивающую эмоцию, и Артемида почувствовала, как душа увядает. Ей пришлось столкнуться с фактом, что, делая это, она подвергала себя виду образов Персея с другой женщиной, создания семьи с кем-то… Она оборвала себя, не желая даже думать о том, чего на самом деле хотела вместо этого.

— Персей… что бы ни было… между нами, ты знаешь, что это не то, о чем нам нужно говорить, — Артемида слабо попыталась перевести их разговор в другое русло, вино уже не влияло на неё.

Никакое количество выпитого спиртного не могло помочь ей избежать сокрушительного характера этого разговора. Им предстояла битва, о которой стоило беспокоиться, наряду с растущими амбициями Александра в отношении того, что он намеревался уничтожить: персидского Короля богов.

Он пристально посмотрел на нее в ответ, в его взгляде была смесь желания и смирения.

— Я не закончил, Артемида. Я знаю, ты хочешь этого… точно так же, как и я… — Он нерешительно потянулся через маленький столик к ее руке, которая так сильно вцепилась в деревянную столешницу, что костяшки пальцев побелели, а ладонь покалывало десятками мелких заноз.

Как только его рука коснулась ее руки, она почувствовала, как электрический разряд прошел по телу, потрескивая в каждой клеточке, пока не зашипел и не потрескал на затылке, заставляя волосы там встать дыбом от вибрации.

Она вырвала руку.

— Не… не смей больше прикасаться ко мне, — Артемида почувствовала, как старая часть ее разума всплыла в сознании, вернувшись к Актеону и его развратному взгляду. Но Персей только нахмурился, ударив кулаком по столу.

— О? Правда? Полагаю, я должен сказать то же самое после того, как ты нежно проверяла мое плечо в Тире, пока оно заживало?!

Вместо очередной вспышки гнева, которую она была готова выплеснуть наружу, Артемида могла только погрузиться в воспоминания, в те моменты, когда она так беспокоилась о здоровье Персея, что не заботилась о себе.

— Я-я… — Артемида закрыла глаза, отгоняя мучительные вид Персея, мертвого у ног Мелькарта на молу перед Тиром.

— Почему ты продолжаешь сопротивляться? — Персей почти прошептал, когда они оба тесно прижались друг к другу, окруженные слабым оранжевым свечением их палатки. — Ты думаешь, меня действительно волнует мое наследие или то, будут ли у нас с тобой дети? Мне это не нужно, Артемида: Я хочу получить твою любовь в любом ключе, в котором ты сможешь мне дать. Клянусь тебе, для меня этого будет достаточно.

Она не ответила.

По крайней мере, не сразу. Она была потрясена, когда услышала эти теплые слова, слова, которые заставили ее захотеть принять их послание любви и поселиться в далеком поле, куда она могла приходить домой каждый день и видеть его там, ждущим ее.

Но, как и всем мечтам, ей пришлось столкнуться с реальностью. Реальность заключалась в том, что после экспедиции у них было мало шансов осуществить мечту, которую, казалось, они оба разделяли.

— Я ничего не могу тебе обещать, Персей, — ответила Артемида, ее лицо почти дрогнуло, — Мы двое людей, связанных судьбами. Моя далека от твоей, как только этот поход закончится, эти слова будут вписаны в историю. В ближайшие дни нам предстоит битва за жизнь. А что после этого? Если мы проиграем, это будет конец. Я снова стану Богиней. Ты… ты вернешься к своей жене. Но… если мы победим? Если мы продолжим побеждать? — Артемида немного помолчала. — Этот поход больше не будет такой же. Это будет мир, который я буду постоянно стремиться покинуть. Затем, однажды, ты умрешь, Персей. А я останусь, мне суждено остаться в тени твоей памяти.

— Что-то прекрасно не потому, что оно длится вечно, Артемида, — ответил Персей, и в его зеленых глазах вспыхнул дикий огонь, поразительно простиравшийся через радужки цвета оникса, — Но если ты чувствуешь, что наша дружба обречена из-за одной смертной жизни, я буду драться с тобой здесь и сейчас. Я знаю это в своей душе, Артемида. Мы каким-то образом связаны. Я никогда раньше не встречал никого, подобного тебе, никогда в жизни не был так уверен в чем-то. Я хочу довести эту экспедицию до конца вместе с тобой. Я хочу вернуться домой, развестись со своим жалким подобием жены, ради тебя. Я хочу увидеть твоих охотниц и хочу вызывать твою самодовольную улыбку как можно чаще до конца своих дней.

— Ты ведь понимаешь, что здесь все поставлено на кон, не так ли, Персей? — зарычала она, избавляясь от тающего ощущения, которое просочилось через тело. — Александр так глубоко погружается в жажду персидского богатства, что скоро даже ты потеряешь любое влияние, которое имеешь на него! Мы… мы не можем сосредоточиться ни на чем, что было между нами… не сейчас.

У нее даже не хватило силы воли отказать ему, по крайней мере, полностью. Палатка вокруг нее, даже мерцающий свет, расплылись и исказились сами по себе, когда она впала в какую-то форму беспокойства, шока, она не могла это описать. Но единственным, единственным фактором, который не давал ей полностью потерять себя, был Персей. Персей наклонился вперед, опустился перед ней на колени и посмотрел вниз на ковер, который расстилался на утрамбованном земляном полу. Артемида почти задыхалась в пылу момента, воздух вокруг них казался тяжелым и плотным. Она прокручивала в голове его слова, повторяя их как мантру: «Я хочу вызывать твою самодовольную улыбку так часто, как только смогу, до конца своих дней». Это было слабо с ее стороны, слабо даже хотеть снова услышать эти слова из его уст, просто услышать их, привязать к реальности, вместо того, чтобы вечно размышлять, реальны они или нет.

-Ты права. Просто… ты можешь ответить мне на один вопрос, Артемида?

— Это зависит от вопроса, — осторожно проговорила Артемида.

— Я… — Персей встретил ее пристальный взгляд с решительным выражением на лице. — Когда ты поняла?

Артемида замерла, поняв, что он имел в виду. Могла ли она сказать ему? Как они вообще дошли до этого? Ее почти охватило желание выскочить из палатки, но она осталась прикованной к земле. Она была Олимпийской богиней, вечной Девственницей и Владычицей Дикой природы. Но на этот раз… Персей показал ей, что она может быть другим человеком. Когда она поняла, что Персей… важен для нее?

— Тир, — тихо сказала Артемида, прежде чем жестом указала на него, почти ожидая его ответа. Ее шея вспотела и покраснела, она надеялась, что он больше не будет упоминать Тир. Теперь она поняла, что впервые почувствовала к нему. И он был прав, несмотря на яростное отрицание, она была готова плюнуть ему в ответ за то, что прикасалась к нему. Это дало ей еще один факт для заземления. Просто почувствовать его было достаточно, чтобы убедить ее, что он не умирает от какого-то неизвестного яда Мелькарта, что он выживет и продолжит быть рядом с ней.

— Тот луг, когда ты пнула меня, — последовал немедленный ответ.

Она вспыхнула.

Что! Как ты смеешь…

— Если тебя это хоть немного утешит, твой удар прояснил ситуацию, — Персей слегка рассмеялся, — я никогда в жизни не встречал более воинственную девушку, но мне нравилось спорить с тобой. Каждый день я с нетерпением ждал возможности поругаться и поговорить с тобой. В какой-то момент я понял, что я… — Он взглянул на нее, прежде чем вздохнуть.

— Ты права, — повторил он, — нам нужно сосредоточиться на текущей задаче. Мне жаль.… Прямо сейчас я чувствую себя… как скала, о которую каждый божий день бьется море. Но ты… ты маяк для моей жизни.

«Как и ты, Персей, как и ты». Она не могла заставить себя произнести эти слова. Вместо этого она просто улыбнулась и выскользнула из палатки, намереваясь отправиться на долгую мрачную прогулку. Судьбы были жестоки, и она не собиралась позволять Персею видеть ее страдания.

-Миледи? — позвала её Кэтлин, и внезапно Артемида снова оказалась на поляне со своими охотницами среди солнечных лесов штата Мэн. — Но… мы… мы никогда не могли пожалеть вас, миледи, — Кэтлин посмотрела на своих сестер, и Артемида увидела, как Фиби кивнула девушке, ее взгляд был почти непроницаемым. — Мы беспокоимся за вас не как какие-то посторонние, а как ваши друзья. Каждая обида, каждое прошлое воспоминание, через которые вы проходите, ради нас самих, не заставили нас жалеть вас. Мы хотим помочь вам, моя леди. Мы все любим вас, каждый из нас. После того, как вы вернулись с Олимпа, полная горя и тоски, узнав, кем был сын Посейдона, я всего лишь хотела предложить свою поддержку.

Артемида выдавила улыбку, несмотря на одинокую слезу, скатившуюся по ее лицу.

— За все годы, что ты с нами, это, наверное, самое большое количество слов, которые ты когда-либо говорила мне за раз.

Артемида услышала, как Виктория и Элизабет фыркнули откуда-то слева, вместе с беззвучным смехом других девочек, но Артемида смотрела только на Кэтлин. Светловолосая девушка улыбнулась, прежде чем отвести взгляд, и опустила свои зеленые глаза к земле. Артемис потянулся вперед, чтобы схватить Кэтлин за плечо, но она быстро поцеловала девушку в лоб.

Она повернулась, чтобы обратиться к своим охотницам.

— Последние три месяца были тяжелыми, я знаю. Уверяю вас, я не попадаю в ловушку отчаяния, в бесконечную кроличью нору в прошлое, — Артемида кивнула Кристине, любительнице «Алисы в Стране чудес», — Это… это вывело меня из себя, но я приняла тот факт, что Персей мертв. Этот мальчик из лагеря Полукровок — не Персей. Путешествия, про которые я рассказала, послания, все указывает на одно: наслаждаться жизнью в полной мере, — улыбнулась Артемида, — мне этого не удалось, но теперь я вижу, куда идти, чтобы принять эту идею, и я должна поблагодарить за это всех вас.

Охота радостно улыбнулась ей в ответ, и все они ринулись вперед, слившись в редком групповом объятии, от которого Артемида поймала себя на том, что улыбается, даже когда кто-то из девочек повалил ее на землю.

Потребовалось пару минут, чтобы по отдельности обнять каждую, но она сделала это, прошептав каждому о том, как сильно они ей дороги. Фиби подошла к ней последней, и Артемида все еще пыталась прочесть ее взгляд.

-Миледи, — сказала Фиби, — Вы так и не закончили.

Артемида почувствовала, как улыбка медленно сползает с ее лица.

— Пока нет.

— У тебя есть немного времени, прежде чем Зои вернет их. Это твой выбор, заканчивать или нет.

Она могла оставить все как есть. Они уже слышали большую часть ее рассказа. Они знали, кем был для нее Персей, кем она становилась на протяжении всего путешествия. ГавгамелаБи́тва при Гавгамелах — решающее сражение между армиями Александра Македонского и персидского царя Дария III, после которого империя Ахеменидовпрекратила своё существование., Персеполь и Вавилон… те долгие годы в Вавилоне…

— Если честно… не так много осталось, чтобы сказать вам, девочки. Есть битва при Гавгамелах… А затем, последующие годы были спокойными до… — Артемида замерла, столкнувшись со знакомым ощущением в своем сознании.

— До смерти Персея? — предположила Кристина, и на ее лице появилось заметно мрачное выражение.

— Да, — вздохнула Артемида, эта мысль поразила ее сильнее, чем ей хотелось. Когда Афина впервые обратилась к ней с просьбой о рассказе событий, через которые она прошла на Востоке, она знала, что рассказывать будет нелегко. Последние месяцы, предшествовавшие солнцестоянию, и… реинкарнация Персея доказала это. Но его смерть… даже зная, ей не нравилось думать об этом ужасном воспоминании. Настолько, что вокруг этого воспоминания клубился густой туман, который давным-давно поместил туда Морфей по ее просьбе.

Рассказала бы она охоте об этом воспоминании? Вытащила бы она его из своего разума, чтобы заново пережить его кончину? Она могла представить себе: извивающиеся змеи в тени, с ядом миазматического проклятия, смерть Персея. Они всегда охотились за ней, и долго она ускользала из их рук. Но была ли она из тех, кто убегает от своего прошлого? Так долго она скрывала свою жизнь, свои горести от всех, кого знала, от всех, кого любила.

Всего несколько месяцев назад Артемида знала, что, вероятно, продолжала убегать, уклоняясь от змей своего разума, от ядовитого прошлого, которое преследовало ее. Но сейчас она почувствовала, как огонь разливается по ее наполненным ихором венам. Ее сила и упорство, то, что Персей всегда вытягивал из нее, промелькнуло в ее сознании, и она почувствовала, как обретает форму у этих ментальных врат, бросая вызов змеям.

Змеи многого не боятся, но она вызвала свои мысли и отразила образ проклятого существа в своем постыдно сомневающемся разуме.

Проворный мангуст, проворный и готовый преследовать все, что встанет у него на пути.

— Охотницы, — Артемида печально улыбнулась, — Незадолго до Гавгамелы у нас с Персеем состоялся разговор, который навсегда изменил наши отношений.

Был уже почти рассвет, когда Артемида поймала возвращающийся отряд стрелков на одном из близлежащих хребтов, окружавших лагерь македонской армии.

Она чувствовала, как усталость за месяц истощает ее организм: не только из-за ноющих мышц и усталых глаз, но и из-за самой ее душевной силы. С тех пор, как произошла та судьбоносная переправа через Евфрат, первые шаги по персидским землям, мантикоры стаями пробирались через песчаные дюны и пустынные заросли. Это было самое большое скопление зверей, которое Артемида когда-либо видела, что было мучительным опытом, поскольку мантикоры сами по себе были трудным испытанием.

Она и Персей, после их… беседы, они выследили десятки больших кошек в песках пустыни, пытаясь превостепенно либо отпугнуть, либо нейтрализовать монстров, прежде чем они нанесут еще большой удар по экспедиции. Результаты были… ужасающими. Одна мантикора — это один опыт. Стаи — совсем другой. Не было ощущения, что они добились успеха.

Артемида вздохнула, наблюдая за нервными мужчинами, идущими к ней, их взгляды постоянно устремлялись по сторонам, в темные овраги песчаных дюн. Непроглядно черные ночи теперь не были самым опасным временем суток, это был час до или после того, как солнце опустилось за горизонт: когда чувства притуплены.

После быстрого подсчета оказалось, что этот предрассветный патруль вернулся невредимым — относительная редкость после пересечения долины Тигра. Несмотря на все ее усилия, ее сердце немного разжалось, позволив ей дышать свободнее. Та самая усталость, которая не давала ей стоять прямо, казалось, исчезла, поскольку Персей, несомненно, был жив и возвращался с патруля. Слишком часто она с тревогой ждала после отдыха от работы в ночном патруле, пытаясь найти Персея среди других македонцев. Она чувствовала унизительную и зависимую природу своих поисков, но в то же время прекрасно понимала, что Персей испытывает то же самое по отношению к ней. Всякий раз, когда она возвращалась в палатку самой темной ночью, она всегда мельком видела Персея.

Большинство мужчин прошли мимо нее, и Артемида подняла руку тем немногим, кого узнала — все они были пеллианцами. Остальные были явно с южной части Эгейского моря и, возможно, даже из запада Средиземноморья: критяне, родосцы и мужчины с Балеарских островов — она не была уверена. Полная двадцатка патрульных отбыла несколько часов назад, большинство были вооружены каким-нибудь метательным оружием. Двое пеллианцев вместе с Персеем несли кавалерийские копья и большие гоплонские щиты.

Она ждала; ее лук без тетивы воткнулся в песок, как трость, когда Персей приблизился к ней. В тусклом свете она не могла разглядеть его глаз, но, судя по его телу, он выглядел таким же измученным, как и она сама.

— Как все прошло? — спросила его Артемида, глядя на удаляющихся солдат. Она напрягла голос, пытаясь и, надеясь, преуспевая в том, чтобы скрыть беспокойство от такого простого вопроса.

— Как и следовало ожидать, — ответил Персей, — на нас напала мантикора, но каким-то чудом никто не пострадал. Мы выследили другую и убили её, когда она пировала на верблюде. — Тяжелый щит соскользнул в песок, когда Персей высвободил руку из ремня. — Боги… мы не можем больше это терпеть, Артемида, — застонал Персей, разминая запястье.

Она кивнула в ответ:

— Ты знаешь, что Александр созвал собрание перед сегодняшним переходом. Персидская армия близко… Очень близко. Битва уже не за горами.

Это, казалось, не успокоило его, и она не винила его за это. Ее эта мысль тоже не особо утешила. Непринужденные беседы, избегаемые ими в течение нескольких недель, отчасти возобновились, хотя и с растущим напряжением, возникающим по мере продвижения вглубь персидских земель. Они не говорили о… их чувствах с той ночи. Она время от времени ловила его взгляд, в котором читался легкий намек на привязанность и беспокойство всякий раз, когда она уходила в патруль.

Она хотела оскорбиться и разозлиться из-за взглядов, которые Персей отказывался подавить, но она не могла заставить себя обвинить его в чем-либо. Они все еще спарринговали, не сдерживаясь, и Артемида все еще ловила себя на том, что каким-то образом застегивает его доспехи всякий раз, когда Персей хватался за левое плечо. Его рана никогда полностью не заживет — прощальный подарок от ледяного копья Мелькарта.

— А Анахита?

-Ничего, кроме ее дружелюбных зверюшек, конечно, — холодно ответила Артемида, возвращая свои мысли к насущному вопросу. Они шли ежедневно; Артемида чувствовала присутствие персидского божества в самом воздухе вокруг. Но оно не показывало себя. В некотором смысле Артемида чувствовала бы себя намного лучше, если бы оно сделало это. Мстительная богиня уже предельно ясно высказалась о своих намерениях по отношению к Артемиде и экспедиции — достаточно ясно из ее действий в битве при Иссе, которая, казалось, была целую вечнось назад. Она вспомнила, что чувствовала себя свежей и даже молодой в те дни. Теперь, на протяжении всей экспедиции, битвы накапливались: Исса, Тир, ГазаГа́за (араб. غَزة‎) — крупнейший по населению город сектора Газа в составе Палестины., Египет, Евфрат, а теперь и Сердце Персии.

— Этому придет конец. Я чувствую, — заговорил Персей, оглядывая серую темноту, которая окружала их, — Не так ли? Грядущая битва витает в воздухе — она кажется тяжелой, растягивая нас до предела.

— Я не ломаюсь, Персей, — Артемида сжала руки, почувствовав, как хрустнули и напряглись костяшки пальцев. — Анахита покажет свои силы. Это все, что мы можем сделать — держаться и подготовиться к надвигающейся буре.

— Ты же не думаешь, что она будет драться? — Она решительно проигнорировала выражение его лица. Казалось, он никогда не сталкивался с ее неоднократной критикой его легкого отношения.

— Нет, — задумчиво произнесла Артемида, — она пыталась, когда я впервые встретила ее. На самом деле я думаю, это было только потому, что в тот момент она потеряла свою сдержанность, несмотря на то, какой решительной она казалась. С тех пор она ведет расчетливую игру с уловками, например, вовлекая Бога, которому у тебя хватило наглости бросить вызов.

— Что ж, спасибо тебе за твою звонкую поддержку и восхищение, — Персей слегка улыбнулся ей, стоя рядом.

Несмотря на обстоятельства, Артемида почувствовала, как по ее лицу скользнула улыбка, непрошеная, но все равно желанная.

Вместе они поплелись обратно в лагерь, отставая от пеллианцев и других на расстояние броска камня. Серые утренние часы не сделали македонский лагерь менее оживленным, чем на рассвете или в час ежедневных дежурств. Из-за сообщений о скоплении персидской армии прямо за горизонтом лагерь никогда не спал. Пеллийская часть находилась на южной окраине лагеря, но Персей и она сама свернули в сторону, пробираясь сквозь ряды палаток, заполненных солдатами и последователями — как к палатке Александра, так и к их собственной.

— Я разговаривал с Клейтом перед моим патрулированием, — небрежно упомянул Персей, когда они проходили мимо ряда палаток, полных узнаваемых солдат Клейта.

— О да, — рассмеялась Артемида, — Дружеская беседа? — Ее голос дрогнул, когда она немного раздраженно посмотрела на некоторых личностей, которые уставились на нее пронзительными взглядами.

— Хочешь верь, хочешь нет, но да, — заметил Персей, — Он был грубым и недружелюбным, но он упомянул, что ранее патруль заметил армию Дария в движении. 200,000 человек.

— Двести! — воскликнула Артемида, прежде чем выругаться на древнем языке, которым она не пользовалась целую вечность.

— Да, пожалуйста, не кричи об этом, — пробормотал Персей, уставившись на синтагму, которая срывала палатки непоколебимым взглядом. — И что ты только что сказала? Это был не греческий.

— Язык, на котором ты говоришь, едва ли можно назвать греческим, — парировала Артемида, но удержала эту мысль в голове. 200,000? Они могли бы собрать… 40 000 человек? Это число было большим, но даже небольшое отклонение от числа персов не сильно улучшило их шансы.

— Раньше мы преодолевали более серьезные препятствия, — приглушенно заговорил Персей. — Клейт сказал мне, потому что подумал, что мне нужно время, чтобы все обдумать перед сегодняшним военным советом. Кроме того, так получилось, что мы победили персидский отряд при Гранике, сильно превосходящий нас численностью, на случай, если это вылетело у тебя из головы.

— Персидского военноначальника, который был неуклюжим идиотом, с войсками, которые хотели успеха для греческой экспедиции. Да, это была победа, — ответила Артемида, думая о той битве. Каким бы кровопролитным ни было кавалерийское сражение на реке, остальное в основном было односторонним боем.

— Тогда Исса.

— Наша тяжелая пехота была разорвана в клочья! — Артемида зарычала уголком рта, опустив руку к кинжалу в ножнах, в то время как один македонец неподвижно смотрел на ее нагрудник. — Тебе повезло, что я была там. Тебе и Александру — обоим.

Персей проследил за ее взглядом, проигнорировав ее ответ, и незаметно встал между ней и мужчиной, который все еще смотрел на нее.

— Прекрати, — немедленно приказала Артемида, видя насквозь, что пытался сделать Персей. Неважно, сколько раз она говорила ему, что выпотрошит его, если он попытается каким-либо образом защитить ее, упрямец, который никогда не переставал это делать.

Она оттолкнула Персея в сторону. Легкий румянец все равно пополз вверх по ее шее, несмотря на все ее усилия. Это был почти ритуал, принятый поворот событий, который способствовал тому, что странные эмоции непременно выплескивались из глубины души. Другой, более знакомый инстинкт пробежал по ее рукам до кончиков пальцев, они дернулись, потянувшись к рукояти кинжала. Было странно краснеть при виде упрямого лица Персея, но в то же время хотелось, чтобы она могла обезглавить Персея за то, что он осмелился попытаться добиться ее ради своих собственных желаний.

— Прекратить что? — рассеянно ответил Персей, все еще оглядываясь на македонца, который теперь был позади них. Артемида нахмурилась.

— Идиот.

Но… каким бы заманчивым ни было это желание отрубить Персею голову… у ее клинка никогда не было шанса покинуть ножны. Она… ей нравилось спорить с Персеем. С тех пор, как он перевел это чувство в слова, она знала, что чувствует то же самое, по крайней мере, нежно. Она не любила, не могла любить его. Для нее это было невозможно, она никогда не смогла бы полюбить его. Однако ее разум проработал сценарий, в котором она каким-то образом исказила текущую ситуацию, вместо этого она изменила обстановку до ситуации, в котором Персея окликнула женщина, которая поманила его в свою палатку.

Она поймала себя на том, что быстро заморгала при этой мысли, прежде чем ее сердце забилось быстрее от адреналина, разлившегося по мышцам. Нервная энергия пробежала по ее телу вялыми импульсами ярости при одной только мысли, и внутренний голос огрызнулся при виде этого образа, стремясь дать понять всем, что Персей принадлежит ей.

— Всё, — Артемида вздрогнула и ткнула его локтем в ребра, пока он не обращал внимания. Персей застонал и тут же наклонился, чтобы схватиться за бок, в то время как Артемида продолжала шагать вперед. — Здесь я могу постоять за себя. Мне не нужно, чтобы вся македонская армия знала, что у тебя инстинкты защитника.

«Откуда взялась эта мысль?» — удивилась Артемида, ее румянец только усилился, когда она решительно проигнорировала Персея, который бормотал в песок о раздражительных проводниках.

— Значит, он любил тебя. — Фиби прервала её рассказ о вступлении к битве. Артемида взглянула на Фиби. Охота, которая обычно была довольно оживлена, слушая ее рассказ о Македонской экспедиции, выглядели немного удрученными, когда она рассказывала о тяжелых неделях, которые приходилось пережить. Ни одно сражение не длится один день, и при Гавгамелах погибших было всего лишь капля из лужи крови, которая была пролита на Востоке за все время.

— Да. — ответила Артемида, готовясь к допросу, который отразился в прищуренных красных глазах Фиби.

— И ты любила его в ответ, — заметила ее старшая охотница.

-Да. Хотя в то время я… сомневалась в последствиях, но я безоговорочно любила его, — Артемида выпрямилачь, не желая и не в силах больше скрывать этот факт.

— В тот день, когда ты впервые рассказала нам о Персее, ты сказала мне наедине, что мы не выбираем, кого любим, и не отказалась бы от своих клятв ради мужчины, кто бы это ни был, — вздохнула Фиби, глядя на ревущее пламя костра, подогреваемое остатками оленины. — Но, Миледи, я не могу избавиться от чувства, что, если бы Персей был жив, охоты бы не было.

Другие охотницы зашептались и уставились на нее и Фиби, не желая вступать в разговор. Артемида встретилась взглядом с Фиби.

— Ты права. Охота не существовала бы, по крайней мере, не в том виде, в каком мы знаем ее сегодня. Я любила Персея, и ближе к концу… Я уже не могла представить будущее, в котором его не было бы рядом.

Жуткая тишина воцарилась на поляне, потрескивающие ветки в костре были единственными признаками того, что время посреди поляны не остановилось.

— Но вы все верите, что я не осталась бы Богиней Охоты? — Артемида легко рассмеялась, впервые обнаружив, что мечтательное будущее приносит облегчение ее душе, а не привычное бремя. — Девочки, даже если бы Персей был здесь, я бы все равно сдержала свою Клятву Девственности.

— Ты бы сделала это? — спросила Фиби, в ее ответе сквозил скептицизм.

Артемида не испытывала никакого гнева из-за отсутствия у нее безоговорочного доверия — только чувство уверенности и подтверждения своим собственным воспоминаниям и пониманию охоты, задавая себе вопросы на эту тему на протяжении тысячелетий.

— Фиби, — медленно ответила Артемида, — Я знала, что если бы экспедиция закончилась для нас обоих… что ж, я бы сохранила Персея в своей жизни столько, сколько он бы мне позволил. Я бы сделала его частью охоты, если бы понадобилось. Но никогда, даже при том, что я мечтала когда-нибудь завести ребенка, я бы никогда не поставила под угрозу существование охоты.

— Парень в охоте, — громко пробормотала Элизабет, сидя рядом с Кэтлин и Эмили. — Звучит…

— Страшно, — мрачно продолжила Анджелина, ее обычно веселое лицо увлажнилось, когда она уставилась в огонь.

— Но подождите, ребята… это был бы Персей. Я имею в виду… мы уже некоторое время слышим о нем из рассказов самой Артемиды! Послушайте, я ненавижу мужчин так же сильно, как и все вы, но Персей? Я имею в виду, конечно, было бы тошно видеть Артемиду и его вместе, и это не секрет, что у всех нас есть веские причины ненавидеть мужчин? — начала Кристина, взяв на себя редкую авторитетную роль в разговоре, — Но мы слышали, кто он такой. Я думаю, мы должны следовать его собственному примеру и оценивать его по поступкам. И если бы Зои была здесь… она бы согласилась со мной! — запальчиво закончила латиноамериканка.

— В этом я должна согласиться с Кристиной, — сказала Эмили, окинув быстрым взглядом жарящееся мясо, — Лично вы, ребята, знаете, что у меня было не такое уж тяжелое детство, но мне потребовалось бы некоторое время, чтобы довериться кому-то — в данном случае Персею. Но это касается любого близкого друга, не так ли? Я была настороже ко всем в течение многих лет.

Сердце Артемиды сжалось в груди, когда она вспомнила вступление Эмили. Теперь спокойная участница охоты, девушка боялась собственной тени, даже не упоминая о своем страхе перед большим миром. Она была совершенно не социализована, жила в приюте с дурной репутацией. Не лучшее место для дочери второстепенной речной богини. Эмили выросла в красивую, всеми любимую девушку, но процесс принятия занял у нее годы. Всегда скромная, всегда трудолюбивая — без малейших жалоб на выполняемую задачу — Эмили пришлось разбить скорлупу многолетнего насилия. Ее слова о том, что ее воспитание было сносным, был свидетельством ее натуры ставить проблемы других выше своих собственных.

— Да, ну, я полагаю, это правда… это просто трудно представить, понимаешь? — Мара почесала нос. — Был бы он похож на… стража? Вечный страж ужасной «второй» ночной стражи? Носил бы он свою версию наших серебристых туник и парок?

Артемида не смогла удержаться от фырканья в ответ на серьезный вопрос. К счастью, это осталось незамеченным за каскадом насмешек над представлением этого македонского солдата в охотничьей тунике.

Смех замер у нее на губах, когда Артемида наблюдала за своими девочками. Потому что Персей был бы рядом с ней, наблюдая в стоическом молчании, как он всегда делал, когда они сидели у костра. Она почти могла представить себе его, каким-то образом смешанного между материальным и неосязаемым, где он слегка улыбался представшей перед ним сцене. А потом он смотрел на нее таким мягким взглядом, что она могла заглянуть в самую его душу и знать, что она принесла ему счастье, просто находясь рядом.

Ее хорошее настроение испарилось еще до того, как оно успело полностью расцвести, и Артемида возобновила свое нынешнее времяпрепровождение — созерцание тускло-оранжевого огня. Она не вздрогнула от боли или онемения, которые преследовали ее тысячелетие, но все равно держалась за эту эмоцию. Неважно, насколько сильно она ненавидела свою сводную сестру, она была права. С каждым днем, прошедшим с того злополучного путешествия в Новый Орлеан, ее разум приспосабливался к боли от того, что Персея больше нет.

В некотором смысле, она исцеляла.

В то же время она обнаружила, что сопротивляется этому. Никогда раньше она по-настоящему не сомневалась в своем решительном отказе к рассказу истории Персея. Всей истории. Но теперь… она поняла.

Она исцелится — в катастрофическом урагане эмоций, конечно, — но она все равно исцелится. Тем не менее, Персей исчезнет из ее памяти, и те давно минувшие моменты полностью рассеются. Возможно, она была слишком параноиком и слишком боялась, что что-то отнимет у нее Персея, даже в смысле посвящения других в их отношения. С другой стороны, жизнь богини была действительно долгой, и далекие воспоминания о ее матери все еще казались покрытыми толстым покровом тумана, а лицо Лето едва различимо.

Из всех историй, которые она рассказывала своим охотницам, Артемида почувствовала, что краснеет, когда вспомнила некоторые моменты, которые были намеренно замочены. Персей был настоящей находкой для многих, включая большинство из лагеря последователей, который на самом деле в большинстве случаев был частью главного лагеря.

Она была не готова к… чувству собственности, которое просочилось из разума, как яд, на все вокруг, что посмело бы попытаться забрать его. Было… унизительно смириться с опасностями влечения и… любви.

Но были некоторые моменты, о которых она хотела, чтобы ее Охота услышала. И пришло время подвести историю к завершению. К началу конца, где нити, отчаянно удерживающие ее с македонцами вместе, эффектно оборвались.

— Персей… я полагаю, он был бы стражем. Однако, прежде всего, он был бы верным и честным членом охоты, который никогда бы не преминул сделать все, что в его силах, чтобы исправить неправильную ситуацию. Битву при Гавгамелах. Именно там я поняла, что буду держаться за Персея до конца дней, — Артемида нахмурилась. — Конечно… тогда я понятия не имела, что Персей в Вавилоне отдаст за меня свою жизнь.

Огонь громко затрещал, когда одна большая ветка поддалась сильному жару, разлетевшись на множество более мелких обугленных кусков дерева.

— Александр, я должен настаивать, мы сводим на нет любое преимущество, которое у нас есть, продолжая ждать! Если персы решат атаковать сами, мы потеряем любую инициативу, которая у нас есть. Мы уже были благословлены Богами за их страх перед ночным нападением. Но что произойдет, когда Дарий решит, что ночное нападение было бы выгодно для его собственных целей? — решительно сказал Парменион со своего места за столом. Его кулак опустился рядом с выцветшими красными отметками, которых было больше, чем македонских синих, по крайней мере, в три раза.

Артемиде пришлось опереться на стол, чтобы не упасть. Пока остальные спорили о том, когда атаковать и где собрать самые мощные силы, она осматривала поле боя усталыми глазами. Ее взгляд был прикован к небольшому холму, который лежал на восточном краю поросшего травой поля, расстилавшегося перед ними. Персей, всегда находившийся рядом с ней, был необычно безразличен, и ему не хватало его постоянного темперамента, который всегда проявлялся в его позе.

Она едва ли могла винить его, поскольку от одного этого зрелища она чуть не потеряла сознание. Но она потребовала, настояв на том, чтобы сделать отчет для совета Александра при виде Персея, который прошлой ночью дежурил в их собственной палатке после того, как мантикора проскользнула мимо границы лагеря. Она была в ярости, когда проснулась и увидела Персея с остекленевшими, неспособного полностью держать открытыми глазами.

После того, как Персею ранее в тот же день устроили взбучку, Артемида нашла в себе силы за те несколько часов, что она фактически проспала ночью, чтобы изучить поле боя перед своими глазами.

Большая травянистая равнина, расположенная между пологими засушливыми холмами, была выжжена солнцем, а низкая трава доходила максимум до щиколоток. Отличное место для кавалерии, но у персов было преимущество как в кавалерии… так и в других факторах. По ярко освещенному звездами небу Симурги грациозно скользили над убитыми, их свирепость, казалось, была под контролем, поскольку они ожидали надвигающихся штормов. Еще больше мантикор пробиралось сквозь короткую траву, преследуя странных оленей. Пройдет совсем немного времени, и она потерпит неудачу в одном из своих ночных патрулей и позволит кому-то погибнуть от их ядовитых шипов.

Но была и другая угроза. Именно по этой причине у нее, Персея, нескольких избранных пеллианцев и Королевской гвардии были изможденные лица и запавшие глаза в последние несколько ночей.

Они с Персеем впервые увидели их две ночи назад, когда находились довольно близко от персидских сторожевых постов, скрываясь в самых темных тенях, какие только возможны, когда стоишь так близко от ярких факелов персидского лагеря. Рядом с загнанными лошадьми, довольствующимися тем, что щипали сухую траву пустыни, паслись чудовищные животные.

Лошадям было наплевать на своих чудовищных членов табуна: гигантских серо-коричневых существ, возвышавшихся почти на целых пять ладоней над лошадьми у них за спиной. Их тела были в два раза длиннее и почти в четыре раза шире. У них были огромные челюсти, снабженные сокрушительными зубами, а на вытянутом лице красовался рог длиной с меч.

Это были Каркаданны: правители открытых равнин.

Артемида была поражена, увидев чудовищ собственными глазами. Она обсуждала возможность увидеть монстров Востока с Афиной давным-давно в Анатолии. Но на самом деле увидеть их… Они были красивы, мощны. Но больше всего ее поразили не их размеры, черты морд или природная врожденная сила: это были персидские седла на их спинах.

Вскоре после этого они с Персеем ушли, увидев всего несколько десятков Каркаданнов, но один только вид одного с персидскими отметинами заставил Артемиду в ярости сжать кулаки, новообретенная ярость пробилась прямо сквозь туман в ее сознании. Она впервые видит знаменитых Каркаданнов, правителей пустынных равнин, и только для того, чтобы найти них на персидские седла. Она прилагала невероятные усилия, чтобы оставаться нейтральной во время совета, ей это в значительной степени это удавалось, но вид этих неукротимых зверей, скованных по рукам и ногам, заставлял кровь вскипеть.

К счастью, ее отвлекли от этих мыслей, когда она повернулась к Александру, он оторвался от своих безмятежных размышлений о поле боя и разложенных в идеальном порядке его драгоценных маленьких фигурок.

В то время как она и Персей были одержимы текущей проблемой, Александр выглядел слишком собранным. Его лицо было гладким в свете позднего утра, заливавшем палатку. Его туника была без единой складки, а волосы — идеально светлыми, без следов вездесущего песка и пыли, которые стали основным продуктом питания для любого, кто участвовал в походах на Восток.

Когда-то она считала Александра способным лидером и самостоятельным мужчиной, но… Ее последний опыт общения с ним был во время осады Тира. После резни тирианцев, как в Старом, так и в Новом Тире, наряду с его действиями по использованию ее в качестве фигуры на своей игровой доске, она знала, что Александр потерял определенную сдержанность в своем разуме. Когда македонский царь провозгласил себя сыном самого Зевса-Амона, что ж, с тех пор она избегала его.

Внезапно Артемида обнаружила, что смотрит в ясные голубые глаза Александра, незамутненные, прожигающие ее насквозь с большей интенсивностью, чем взгляды Богов, которых она встречала на Востоке. Но она была не из тех, кто трусит, особенно перед мальчиком-королем, который обнаружил, что его амбиции соперничают с Богами. Смертные, стремящиеся к бессмертию — для Александра был только один исход. Неважно, как сильно он стремился, скольких целей он достиг или с каким упорством шел к ним, это не имело значения. Берег всегда будет непоколебим перед мощью морей, даже с острыми скалами. Посейдон научил ее этому. Старший бог, который, без сомнения, был самым сильным божеством в Олимпийском совете, также осознавал свои собственные недостатки.

Поэтому она подняла голову и уставилась на Александра, зная, что он может разоблачить ее в одно мгновение, если захочет. Но при этом он потеряет свою честь, и удар разрушит цепи верности, которые связывали многих его людей с его образом сына Филиппа II. И, конечно, великий мальчик-король знал, что лучше этого не делать, поскольку его амбиции простирались далеко за пределы благосклонности Олимпийской богини.

Александр первым нарушил их переглядку, переведя свои пронзительные голубые глаза на Пармениона:

— Мы, — начал он с тяжелой паузы, его голос был ядовитым, — Нападем, когда я отдам приказ. Я больше не позволю себя допрашивать!

Совет замолчал, когда Александр закричал, указывая пальцем в грудь Пармениона. Персей рядом с ней напрягся; внезапный туман сна немного рассеялся. Артемиде пришлось побороть желание схватить Персея за плечо при его резком движении, что заставило ее покраснеть, когда она подумала об обстоятельствах и наблюдающих за ней глазах.

Но Парменион ответил Александру прежде, чем она успела подумать об этом.

— Мой король, — Парменион натянуто кивнул головой, — когда же нам атаковать?

Артемида охладила пыл, но внутренне она восхищалась подходом Пармениона к разговору. Грубоватый пожилой генерал был не из тех, кого испугала ярость Александра. В конце концов, он был генералом Филиппа. Он мог ей не нравиться, как и почти все генералы Александра, но, по крайней мере, его интересы были основаны на мире смертных.

Артемида взглянула на Гефестиона, еще одного человека, с которым в последнее время мало общалась. Она увидела черноволосого мужчину, одетого в хорошо подобранную маску безразличия, но Артемида заметила обеспокоенный взгляд в его глазах, когда он перевел взгляд на Александра, прежде чем быстро вернуться к столу.

Интересно. Артемида сделала пометку рассказать Персею об этом взаимодействии позже, когда они будут в безопасности в своей палатке, в которой она планировала проспать весь день после собрания.

— Мы нападем завтра, при свете полудня, — Александр повернулся к столу перед ним. — Я ждал эти два дня, Парменион, чтобы утомить людей Дария, поскольку они стоят на страже каждую ночь, опасаясь наших сарисс и грохота копыт.

— Александр, — заговорил Персей, — Наши мужчины тоже устали. Пеллианцы, Королевская гвардия и все наши боевые подразделения — ты не был на ночных патрулях.

— Это вызов, Персей? — Александр зарычал, свирепо глядя на своего друга через стол. Атмосфера разрядилась, и Гефестион внезапно протиснулся вперед, положив руку на правое плечо Александра. — Я прошу своих людей делать то, что они должны, и никогда не поставлю их в ситуацию, в которой я сам потерпел бы неудачу.

Артемида, полностью проснувшаяся после внезапной смены обстановки, обеспокоенно посмотрела на Персея. Раньше она видела эту его оболочку, едва способную стоять на ногах от истощения прошлой недели.

Она почувствовала, что краснеет, когда посмотрела на него сейчас: его глаза были ясными, тело напряглось и держалось в боевой стойке. Ее захлестнул приступ… эмоций. Она чувствовала, как прошедшие недели захлестывают ее тело. Все, что она могла сделать, это надеть маску безразличия, чтобы скрыть полное отсутствие сил. Но Персей каким-то образом захотел сам выступить против своего друга детства по… какой причине?

Персей схватился за стол.

— Александр. Ты мой король. Ты всегда будешь моим королем; тебе нужно только оглядеть этот стол, чтобы увидеть непоколебимую преданность, которую ты внушаешь. Я последовал за тобой дальше, чем планировалось. Грядущая битва… это решит нашу войну. Дарий достаточно долго ускользал от тебя. Если мы одержим победу, сердце Пустынного Льва будет открыто для нас, наша победа обеспечена. Разве это не будет твоим триумфом, нашей последней битвой? — Персей замолчал, по-видимому, погрузившись в раздумья.

Артемида достаточно ясно поняла его слова. Несмотря на свою честь, верность и силу, Персей был мужчиной. Артемида внимательно изучала каждого мужчину, комната, казалось, застыла во временном пузыре. Персей скучал по дому. И, честно говоря, Артемида тоже затосковала. Экспедиция и ее тщетные желания вернуться домой были напрасны, пока путешествие не закончилось.

Но только однажды, в этот момент она позволила себе помечтать. О пожелтевших полях, бледно-зеленых лесах, которые были наполнены звуками журчащих горных ручьев. О продуваемых всеми ветрами равнинах и затянутых туманом долинах, которые она называла домом в Греции и на Пелопоннесе, где воздух был полон жизни, и спокойствие ее храмов и источников в отдаленной глубине деревьев. Она тосковала по тем местам. Она мечтала о том дне, когда сможет пройтись по замшелой, нехоженой тропинке среди редких деревьев Греции и просто наслаждаться ощущением родной земли под ногами.

В своем измученном состоянии она забыла сосредоточиться на себе и своих мыслях по этому поводу. Столь непрошеная мысль о возвращении на Пелопоннес со своими охотницам также включила Персея.

Она представила его, неопрятного и ухмыляющегося, представляющегося «Охотникам за головами» с его безошибочной ухмылкой и расчетливым взглядом, который никогда не переставал делиться некоторыми соображениями с окружающими. Встреча Персея и ее охотниц вызвала мимолетную улыбку на ее лице, и ей пришлось пригнуть голову, чтобы согнать радостные эмоции с губ. Это было зрелище, от которого она, казалось, не могла избавиться, когда представила сцену, как упрямая, разъяренная Зои бросается в атаку на мужчину, который осмелился войти в лагерь. Было бы потрясающе посмотреть на спарринг, когда охота наблюдала за ним с подозрением, но заинтересованными выражениями лиц. И со временем? Персей был… ну, они должны были увидеть его таким, как она.

Артемида покраснела.

«Надеюсь, не совсем таким, каким я его вижу», — подумала она про себя, оставляя пока этот образ.

Она бросила на Персея еще один взгляд, в то время как ее поза заставляла ее наклоняться, прикрывая свой взгляд от других пар любопытных глаз за столом.

Она увидела, что Персей уставился на Александра, который, в свою очередь, все еще был одержим фигурами на столе, особенно фигурой Дария в центре персидского строя.

— Теперь, Персей, Клеоксена, вы поведете пеллианских стрелков вместе со своими воинами. Разведчики сообщили, что огромные бактрийские лошади являются основными скакунами, которые будут использоваться для противодействия врагами. Вы свяжете этих всадников и любых Каркаданнов, которые попытаются помешать моей атаке. Персидский центр слаб без поддержки своих всадников, и вывести их из защитной позиции критически важно…

Пока Александр излагал стратегию битвы, Артемиде оставалось только гадать, будет ли следующий день ее последним, последним днем с Персеем. Внешне она кивнула и уставилась на миниатюрные фигурки, искусно вырезанные на карте, но внутренне она задавалась вопросом, сколько людей погибнет сегодня ночью во время патрулирования, кто ещё погибнет в грядущей битве. Подобно порывистому ветру, который разметал пыль и песок по ее волосам, собрание вокруг нее погрузилось во тьму.

OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOОООООООООООО

В воздухе уже пахло смертью, когда взошло полуденное солнце.

Артемида стояла рядом с Персеем, не дрогнув, когда она и вся Македонская экспедиция смотрели, как быка приносили в жертву Зевсу под ярким полуденным солнцем, которое, казалось, высасывало силы из ее и без того уставшего тела. Десятки македонцев, наблюдавших за жертвоприношением, делали это в тишине, их копья и знамена стояли вокруг, как безмолвные леса на ветру.

Воздух вокруг них был душным, особенно когда она поправляла ремни на своей черном кожаном нагруднике, поножах и наручах. Она посмотрела вниз на свои предплечья, ее глаза скользнули вверх, чтобы рассмотреть кожу там. Восточное солнце оставило загар на ее когда-то фарфоровой коже, придав смелости веснушкам, покрывавшим руку, но она лишь рассеянно потерла кожу. Затем она взглянула на Персея, заправляя выбившийся каштановый локон себе за голову.

Персей выглядел собранным, стоическим, когда перед ними проводился ритуал. Его черные как смоль волосы были взъерошены; поношенные доспехи идеально сидели поверх туники. Щетина, которая была у него, когда она впервые встретила его, переросла в коротко остриженную бороду, которая все еще подергивалась и подчеркивала его подбородок всякий раз, когда он ухмылялся или говорил. Единственным признаком его истощения были глубокие темно-фиолетовые мешки под глазами, черта, которую Артемида знала, что она разделяла с ним.

Она снова перевела взгляд на Александра и жреца Зевса. Александр, притихший, шагнул вперед и полоснул своим ксифосом по шее черного быка. Он дернулся один раз, его глаза стали дикими, прежде чем они закатились, и зверь рухнул на землю. Жрец быстро поднес глиняную чашу к кровоточащей ране, из которой хлынула густая красная кровь, превратившись в смертоносный поток.

— Придерживайся плана, Клеоксена. Не нервничай так, — пробормотал Персей слева от нее, — Я буду там с тобой. Оставь персов нам. Просто следи за этими Симургами и Каркаданнами.

Она усмехнулась, выбрасывая из головы видения мертвого Персея.

— Я бы чувствовала себя в большей безопасности, если бы Леонфал тоже был рядом с тобой. Боги знают, что эта лошадь скорее убьет тебя, чем позволит умереть.

— Клянусь, он стал еще более подозрительным с тех пор, как Посейдон пришел в нашу палатку той ночью, — Персей вздохнул. Ей, конечно, не нужно было напоминать, какая это была ночь, но прежде чем разговор смог перейти к обсуждению итогов той ночи, протрубил македонский рожок.

Сотни людей мгновенно встали на свои места, когда по всему македонскому лагерю раздался призыв занять боевые позиции.

— Верно, у нас есть битва, которую мы должны выиграть, — сказал Персей, прежде чем выпрямиться и повернуться к странной дюжине пеллианцев, которые стояли так далеко во время ритуала. — Лизандер! Антитиз! Соберите людей! Мы должны собраться на правом фланге позади гвардии! Выдвигаемся!

Толпы людей из всех частей армии превратили македонский лагерь в хаос, когда они с Персеем собирали пеллийцев. Она увидела греческих наемников под командованием Пармениона, Клейта и его элиты, Александра с отрядом его самых надежных бойцов и даже родосских и балеарских стрелков. Поразительно, как мало она, казалось, знала лично, как будто все без исключения были очередными безымянными лицами, которых она никогда не узнает.

Македонские синтагмы собрались на окраине лагеря, маршируя в идеальном порядке с высоко поднятыми копьями-сариссами. Длинная колонна шириной в шестнадцать человек сформировалась позади передних рядов, когда каждое подразделение двинулось на север, вверх и через песчаные дюны. Рядом с ними шагали боевые подразделения, гораздо более либерально организованные в своих небольших объединениях. Последователи и другие союзные греческие кавалеристы уже проехали через песчаные дюны. Однако пеллианцам выпало уникальное испытание. Она ждала с Персеем, пока армия шла, солнце заставляло тусклые и изношенные доспехи македонцев сиять, как новенькие. Песок и пыль поднялись в воздух, когда 40 000 человек прошли маршем, чтобы занять свои позиции на поле боя. Эту пыль уже унес почти застойный бриз, гулявший по долине. Последняя марширующая синтагма отмечала, когда им нужно было двигаться.

— Хорошо! Выходите, прячьтесь в пыли и собирайтесь позади гвардии! — крикнул Персей, подняв руку и указывая вправо от марширующей колонны македонской тяжелой пехоты.

Персей перешел на быстрый бег трусцой, Артемида быстро пошла следом за ним. Она услышала гулкие звуки сотен пеллийцев, не совсем в их первоначальном количестве, пятьсот человек или около того, но этого было достаточно, чтобы перекрыть ровный рокот македонских фалангитов.

Ее волосы развевались за спиной, Артемида прищурила глаза, когда они с Персеем вели пеллийцев вдоль марширующей колонны македонской армии. Она могла видеть Персея рядом с собой, с песком и пылью, прилипшими к его волосам и бороде, но солдаты слева от него были всего лишь тенями и расплывчатыми силуэтами. Они виднелись недолго, жара и пыль забили нос до такой степени, что она почти остановилась из страха задохнуться, когда услышала впереди отчетливый стук копыт. Персей выглядел хуже, чем она, но она пробежала мимо него и прищурилась от пыли. Казалось, прояснялось, и она могла видеть построения македонской пехоты и очертания сотен лошадей, поворачивающих направо, проходящих линию за линией македонской фаланги, собирающихся в шахматном порядке, который, как помнила Артемида, Александр выстроил на вчерашнем военном совете.

Она быстро потянула Персея за правое плечо.

— Вот! Мы должны выстроиться!

— Понял. Скажи людям! Я подгоню их! — Персей рванулся вперед, но остановился и обернулся, ожидая пеллианцев. Артемида развернулась на сухом лугу и потрескавшейся земле под собой и побежала обратно вдоль пеллианской линии. Пыль быстро рассеивалась.

— Пеллианцы, удвоим время! Становитесь позади лошадей, двигайтесь, двигайтесь! — крикнула Артемида знакомым тоном, который она использовала каждый вечер во время пробежки, которую она по-прежнему давала пеллианцам вокруг македонского лагеря. Каждый пеллианец был в отличной форме, у него хватило выносливости бежать целый день, не боясь упасть. Она бегала взад и вперед вдоль строя, как раз в тот момент, когда последняя синтагма маршировала к левому флангу, пеллианцы сгруппировались за переминающимися с ноги на ногу и фыркающими лошадьми гвардии. Несколько всадников и пеллианцев обменивались колкими разговорами, пока лошади топтались на месте, их всадники упирали свои острые копья в ноги, их пурпурные накидки ниспадали в почти безветренном воздухе.

Артемида шагнула вперед, на мгновение не увидев Персея. Она кивнула паре знакомых пеллианцев, окружавших ее, прежде чем встать позади двух всадников, похлопав по бокам каждого коня. Их всадники были в шлемах, но она слышала их тихие восклицания, когда проскальзывала между ними, пытаясь разглядеть боевые порядки персов.

— Это… это Клеоксена!

— Она победила Персея.

— Это больше похоже на…

Лошадь рядом с ней громко заржала, и она развернулась, чтобы огорчить всадника, который осмелился сделать замечание, пронзительным взглядом, прежде чем продолжить путь. Она слышала многое из того же от других всадников, хотя некоторые либо не замечали ее, либо были слишком сосредоточены на том, что видели впереди. Наконец, после прохождения по крайней мере достаточного количества человек, которые должны были составлять строй в десять лошадей, Артемида обнаружила, что стоит рядом со всадником во главе строя и его темно-серой лошадью. Перед ней простиралась засушливая потрескавшаяся земля с пожелтевшими травами, слипшимися в более крупных трещинах. На другой стороне равнины были персы. Артемида видела лагерь вблизи, но даже тысячи костров и лошадей бледнели по сравнению с открывшимся перед ней зрелищем.

Первыми были великие звери Востока — Каркаданны, слоны и восточные лошади Бактрии, выстроившиеся в линию, которая растянулась длиннее, чем вся македонско-греческая армия, когда Артемида посмотрела на их собственные ряды. Персы ездили верхом, их одежда и плетеные щиты были чужими и неизвестными для нее, каждая часть армии, казалось, была из разных мест Персидской империи. Но каждая присутствующая армия привела на поле боя свою собственную. Слоны со сверкающими бивнями и бронированными хоботами, на которых в деревянных башнях восседали персидские стрелки. Колесницы, запряженные лошадьми и Каркаданнами и животными, похожими на носорогов, чьи рога были длиннее даже слоновых бивней. Большинство из них были расположены слева, в центре, но пять таких колесниц и слонов стояли прямо напротив. За этими боевыми машинами стояли бактрийские всадники в металлических доспехах и темных плащах, вооруженные копьями и тупыми булавами. Но это была всего лишь кавалерия и боевые звери. Основная боевая линия персов растянулась до пределов своей кавалерии, почти в три раза длиннее македонско-греческих линий.

— Клянусь богами, — пробормотал всадник рядом с ней.

Она взглянула на него, ее глаза все еще осматривали открывшееся перед ней зрелище. Она почувствовала, как холодная тяжесть страха поселилась у нее в животе, а пальцы задергались от желания подержать лук или охотничьи ножи. Но когда она посмотрела на дрожащего солдата рядом с ней, она вышла из этого состояния безнадежности. Глаза серой лошади метались влево и вправо, уши прижаты по бокам головы, когда она топталась на месте, без сомнения, почуяв страх своего наездника. Она подошла к молодому человеку сбоку и ободряюще похлопала его лошадь по шее.

Парень, наконец, казалось, осознал, что рядом с ним кто-то есть.

— Кто… о-о! Ты… Клеоксена, да? — Мужчина, запинаясь, выпрямился на своей лошади. На мгновение его лошадь успокоилась, и топот ее копыт прекратился.

-Я. Полагаю, ты слышал обо мне? — Артемида замолчала, глядя на него снизу вверх. Теперь, когда она была ближе, она увидела, что он был молод, даже моложе, чем Персей. Узнав о македонской семейной структуре от Персея, она могла только предположить, что это был сын одного из старших товарищей Александра.

— Я Никиас, сын Неарха.

Артемида наблюдала, как его руки сжимали, а затем отпускали копье на боку, и как он постоянно поправлял застежки своего плаща, все время обводя взглядом поле боя.

— Значит, это твоя первая битва? — Артемида предостерегающе провела рукой по гриве лошади Никиаса.

— Я… да. Как ты? — Никиас запнулся, прежде чем замолчать с дрожащим вздохом.

— Это не имеет значения, — Артемида пожала плечами, — я когда-то была на твоем месте. Я вижу твой страх. Я тоже боюсь, — Она указала на слонов и бактрийских всадников. — Страх — это нормально. Страх сохраняет тебе жизнь. Однако, поддавшись страху, ты погибнешь. У каждого из нас есть своя роль в этой битве, Никиас. Я сделаю свою. Если ты сделаешь свою, не нужно беспокоиться о том, что может не сбыться.

Внезапно Артемида увидела мелькнувшего черного коня и шкуру леопарда, когда мимо проезжал сам Александр.

— Почитай свою страну и своих предков! И теперь мы добираемся до этого самого отдаленного места в Азии — Звонкие слова речи Александра медленно затихали, пока он галопом удалялся к центру, а из рядов македонцев доносились радостные возгласы и боевые кличи.

— Итак, Никий, сын Неарха, не подведи. Держись своих соратников, сражайся изо всех сил, и мы победим, — Артемида отступила назад и кивнула молодому человеку.

— Спасибо тебе… Клеоксена. Я буду. То есть буду драться, — Никиас выпрямился, казалось, на какое-то время справившись с легкой дрожью в голосе и теле. Затем Артемида повернулась и ускользнула между лошадьми, не обращая внимания на бормотание солдат вокруг нее. Она почувствовала, что сомневается в сказанных ею словах, и была обеспокоена тем, как легко было так легко внушить другим ложное чувство легкости. Почему она стремилась помочь этому человеку? Какой цели это служило ее собственным интересам? Может быть, это послужило делу?

Она отбросила эту странную мысль, поскольку решительно игнорировала любые разговоры окружающих ее людей. В воздухе пахло конским навозом и потом, каждая лошадь и ее всадник, казалось, гарцевали на месте, предвкушая предстоящую битву. Артемида уже чувствовала, что этот клубок нервов делает каждый шаг тяжелым, а дыхание прерывистым.

Когда она вернулась к пеллианцам, толпящихся позади гвардии, она почти сразу же нашла Персея. Доспехов, которые носили пеллианцы, было почти не видно, поскольку большинство из них носили только выцветшие желто-оранжевые туники. Персей стоял среди них, разговаривая с Лизандером и другим пеллианцем, которого она лично не знала.

Она направилась к этой группе, проходя мимо нескольких человек, когда македонская армия ликовала, их сариссы с глухим стуком вонзались в землю, как барабанный бой, от которого земля дрожала.

— Сохраняйте спокойствие, будьте начеку. У нас преимущество внезапности. Напротив нас слоны и Каркаданны, а также индийская кавалерия: цельтесь в всадников, если сможете! Раненый зверь опаснее! — заговорила Артемида, встречая взгляды как можно большего числа пеллианцев. Она знала этих людей, а они знали ее. Хотя она не питала никакой любви к пеллианцам, они напомнили ей о невинных, которых могла защитить война, о тех, кто был здесь из чести и долга. Шагая вдоль строя с сотнями людей и их лошадьми слева от нее, сотнями пеллианцев справа, она натянула лук и быстро проверила, натянута ли тетива и все ли стрелы на месте в колчане.

Пеллийцы не были на грани побега, но на их лицах застыло ошеломленное выражение, они слышали неуклонно нарастающий шум македонской армии, но не могли видеть персов перед собой. Персей теперь был всего в двух шагах от нее, и пока она продолжала подбадривать мужчин, которых так долго тренировала, она встретила его взгляд, теплый и уверенный, с тем выражением, с которым он всегда смотрел на нее… взгляд доверия.

ББАХ!

Артемида резко повернула голову, когда со стороны македонского центра прозвучали два звуковых рожка. За ним последовал еще один, потом еще, и вскоре более дюжины человек отреагировали на звон.

Артемида почувствовала дрожь, когда сотни и сотни солдат начали маршировать в унисон, когда звук копыт эхом разнесся симфонией шума, окружавшей долину.

— Это сигнал! Пеллианцы, следуйте за гвардией! — крикнул Персей, выходя вперед стрелков, пока не оказался в пределах досягаемости Артемиды. Лошади уже медленно поворачивали вправо, переходя на медленную рысь, постепенно переходящую в галоп. Пеллийцы не нуждались в дополнительном поощрении, поскольку свободный строй вокруг них распался, когда небольшие группы и отдельные бойцы выстроились рядом с галопом македонской тяжелой конницы.

Воздух снова наполнился пылью, когда пеллианцы, Персей и она сама шли длинными легкими шагами, повторяя движения слева от них. Раз или два Артемида встречалась взглядами с македонскими всадниками, их пурпурные плащи были откинуты назад и развевались на ветру. Она попыталась представить, что было по ту сторону. Топот бактрийской лошади перса, рядом со слонами и Каркаданнами. А за ними невероятно длинная шеренга персидской пехоты с их странной формы плетеными щитами и закрытыми одеждой лицами.

Но Персей был рядом с ней, в своем шлеме и доспехах, по-прежнему легко поспевая за быстрым бегом трусцой. Она ничего не говорила, как и он, пока они приспосабливались к постоянно меняющимся скоростям всадников, которые чередовались между рысью, ходьбой и странным стремительным галопом. Трудно судить, сколько прошло времени, но шум не замолкал

Персей, наконец, заговорил:

— Я… знаю этот сигнал, — задыхаясь, произнес он, все еще свежий, но очевидно, что броня, в которой он находился, давила. — Центр установил контакт.

Артемида была слегка ошеломлена:

— Даже через колесницы… Каркаданнов?! — Она также пыхтела, задыхаясь, когда пыль попала ей в горло.

— Ты знаешь… Клейт всегда ищет славы, — пробормотал Персей, едва слышный из-за шума бегущих воинов и ревущих клаксонов, — Жди сигнала… ЖДИТЕ СИГНАЛА!

Последнюю фразу он прокричал через ее плечо примерно пятидесяти пеллийцам, находившимся в пределах слышимости, когда Артемида услышала, как призыв был подхвачен по всей линии, сквозь грохот копыт, боевые барабаны и далекий рев рожков.

Все эти страхи, эти постоянные путаницы, из-за которых каждый шаг по потрескавшейся земле перед ней казался марафоном… все они мгновенно сосредоточились в ее сознании. Артемида чуть не потеряла равновесие на полпути, когда посмотрела на него… рядом с ней был ее спутник, мужчина, с которым она была постоянно начеку в течение нескольких недель после той ночи в их палатке. Весь мир вокруг нее, казалось, исчез, стук копыт и барабанов слился с биением ее сердца, отбивая собственную песню в груди.

— Персей, — сказала Артемида, вспоминая все те моменты об экспедиции, ей нужно было — ему нужно было знать. — Персей, посмотри на меня! — Она почти выкрикнула, поскольку Персей не услышал, как она позвала его по имени.

Он взглянул на нее, изменив шаг и скользнув вбок, глядя на нее. Она сосредоточилась на ране в его плече, разбитом щите и вложенном в ножны мече, прежде чем ее взгляд упал на его глаза, которые пронзили ее насквозь.

— Персей, я чувствую то же самое по отношению к тебе, я не могла… Я не могу позволить нам вступить в бой, не зная всего этого. Я… — Она оборвала себя, когда шеренга всадников за плечом Персея внезапно сдвинулась, и они начали поворачиваться к боевым силам персов.

Глаза Персея заметались во все стороны, когда солдаты позади него развернулись и направились обратно к центру. Впервые сквозь пыль и теперь рассеянных всадников были видны боевые силы персов. Раздался дикий вопль, который сначала был услышан голосом, похожим на Лизандера, прежде чем его подхватили другие пеллианцы. Несколько всадников объехали правый фланг. А затем, на открытой местности позади Персея, появились персы: бактрийская кавалерия, которая состояло ещё из всадников, слонов и чудовищных Каркаданнов. Персидские всадники небольшими отрядами уже гнались за македонцами, но, похоже, пеллийцев заметили, десятки-сотни людей промчались мимо Артемиды и Персея, прокладывая себе дорогу вперед. Стрелки выпускали залп за залпом камней, стрел, а копьеносцы мчались навстречу коннице, сокращая дистанцию для метания. Легкая кавалерия македонцев и греков поспешно атаковала персидского знаменосца бактрийской кавалерии.

Все это выглядело как в замедленной съемке, но все было сосредоточено на Персее, который стоял перед ней. Он улыбнулся и обнажил свой меч. Его шлем поблескивал в лучах жаркого солнца пустыни, он постоял еще мгновение, расставив ноги, произнося одними губами слова, обращенные только к ней. Она не слышала его из-за звуков битвы, разворачивающейся перед ней, но все равно прочитала по его губам:

— Фиби Артемида, я люблю тебя.

И Персей развернулся, чтобы присоединиться к драке. Фигура Персея растворилась в группе несущихся пеллийцев, которые бросились навстречу персидской кавалерии. Артемида уже видела лошадей без всадников, в панике убегающих от места перестрелки, и неистово вставших на дыбы, в некоторых попали стрелы, копья и камни. Легкая греческая кавалерия, слишком скрытая среди гвардии, врезалась в растерянную бактрийскую, и справа разразилась ужасающая симфония криков людей и зверей, когда каждый уничтожал друг друга.

Артемида уже атаковала, проскальзывая сквозь пеллианцев, которые сформировали огневые рубежи пращников и лучников, осыпая персидские ряды всадников, все еще ошеломленных атакой. Но чудовищные формы индийских слонов и Каркадано, их не так-то легко было убить. Рядом с ней пролетел снаряд, пущенный с башни на спину ближайшего слона и попавшего пеллианцу в грудь. Мужчина упал на землю с булькающим звуком в горле, когда стрела пробила ему грудь.

— Уберите это существо! — приказала Артемида, пихнув ближайшего пеллианца и указывая на зверя. Бык был одет в серебристую броню на туловище, неся на спине возничего и двух других персов. В зверя уже попало с полдюжины снарядов, но он был неуязвим. Он возглавил атаку персов, к нему присоединилось некоторое количество персидских всадников, поскольку ближайшие пеллианцы были вынуждены отступить, на бегу забрасывая отряд снарядами.

Еще больше персидских снарядов сверкнуло вокруг нее, когда Артемида развернулась, уклоняясь от копья на расстояние вытянутой руки, которое вонзилось в землю там, где мгновение назад была ее нога. Эта битва уже казалась воплощением хаоса. Во всех предыдущих она контролировала ситуацию. Исса, Тир, Граник. Что ей оставалось делать? Вокруг нее умирали люди. Должна ли она сама стрелять в персов? В слонов? В лошадей? Прежде чем она смогла осознать это, Артемида увидела, как они спускаются с чистого голубого неба.

Симурги. Появившись прямо с солнца, на высоте сотен футов в воздухе, они нырнули не к сражающимся пеллианцам, а к гвардии, которая пронеслась по открытой равнине перед двумя армиями, атакуя справа от ощетинившегося копьями сариссы македонского центра.

Она должна была остановить это, вот почему она была здесь. Махинации Анахиты, которые означают ее смерть.

— Пеллианцы! Симурги! Ты, ты, ты! Ко мне! — Артемида закричала, указывая на несколько групп пращников и лучников вокруг нее, выстроившихся в разные шеренги, когда они запускали свои снаряды в толпу персов перед ними.

Симурги пролетели высоко над полем боя, плавно снижаясь к задним рядам неуклюжих гвардейцев. Ей пришлось переключить их внимание.

— Симурги. правая сторона высоко! Целься! Целься! — Артемида выкрикивала приказы, поднимая лук и вытаскивая стрелу из колчана, целясь в зверей над собой. Это был бы выстрел издалека, почти на пределе ее досягаемости. Зверей было по меньшей мере десять, солнечные лучи заставляли их перья светиться золотом в чистом голубом небе.

Она услышала свист и поскрипывание других строп и луков вокруг нее. Она подождала последнего взмаха крыльев, когда увидела главаря, он был в нескольких секундах от того, чтобы спикировать на ничего не подозревающих гвардейцев.

Ее стрела соскочила с тетивы, описав дугу в небе, ее железный наконечник сверкнул на солнце, когда она грациозно полетела к Симургу, беззвучная среди рева битвы. К ней присоединились другие камни и стрелы, и на мгновение вокруг нее все стихло. Столкновение слона с пеллианскими копьями, ржание умирающих лошадей, низкий рев Каркаданна, который бросился на Персея справа от нее.

В тот момент все было спокойно, она наблюдала, как по меньшей мере тридцать снарядов пронеслись над Симургами. И затем все вернулось, она почувствовала, как прохладный ветерок скользнул по ее затылку, пахнущий влажной землей и приносящий звук шелестящего камыша и журчание тихого ручья.

Ей было знакомо это чувство, внезапный ветерок и ощущение приближающейся бессмертной силы. Это было присутствие не Афины, Посейдона или даже Зевса, а знакомой богини, которая посетила ее однажды на Иссе.

Артемида развернулась, одним движением перекинула лук через плечо и вытащила два охотничьих ножа. И вот перед ней, так же близко, как Александр был на заседании военного совета, стояла Анахита. Если раньше он был грациозной, неземной, то теперь она была одета в безупречные доспехи в стиле речников, которых Артемида встретила незадолго до того, как на пеллианцев и её была натравлена на мантикора. Ее темно-коричневая кожа была гладкой, сливаясь с землей вокруг, когда она, казалось, выходила из самой земли, тростинки самопроизвольно прорастали при каждом шаге ее босых стройных ног. Анахита остановилась, ее длинные черные волосы развевались за спиной, когда легкий ветерок вокруг нее стих, Артемида могла только смотреть в ее темные глаза.

— Еще раз привет, Фиби Артемида. Я вижу, ты выжила, — голос Анахиты нарушил спокойную атмосферу, когда ветер внезапно стал кислым от запаха гниющей рыбы, а тростник засох и упал на потрескавшуюся землю, потемневший и отравленный.

Артемида отшатнулась назад, ее взгляд быстро блуждал по округе, следя за пеллианцами вокруг. Но это было бесполезно: они были либо ранены, либо сосредоточены на бое, который, казалось, разворачивался вокруг неё и персидского божества, как вода против морских скал Тира. А Персей?

Прежде чем она успела взглянуть, голос Анахиты, казалось, пронзил ее разум насквозь.

— Посмотри на меня! Ты, наглое подобие богини! — голос Анахиты, когда-то ровный, чистое воплощение течения ручья среди камышей, стал таким же кислым, как окружающий их бриз. Это напомнило Артемиде о низвергающихся водопадах, о взрывной силе воды, которая разрушает камень.

И вот, чувствуя себя загнанным в угол животным, Артемида развернулась лицом к мстительной персидской богиней, стоявшей перед ней. Плетеная из тростника и выделанной кожи броня, которую носила Анахита, выглядела достаточно старой. Ее ярость и дикое выражение лица заставили Артемиду сделать шаг назад. В этот момент она опустила лук.

— За все годы моей жизни… столетия, тысячелетия наблюдения за смертными моего царства, я никогда не убивала ради забавы! Но ты, ты и твоя драгоценная экспедиция разрушили мой дом! Другие боги в моем пантеоне могут закрывать на это глаза или приветствовать греков как равных, но я не буду стоять сложа руки! — зарычала Анахита, срывая кожаный браслет, ее темно-карие глаза светились оранжевым от силы. Богиня сделала шаг вперед, все быстрее снимая свои элегантные доспехи, обнажая под ними гладкую темно-коричневую кожу.

— Анахита… Я… — Артемида изо всех сил пыталась сформировать связную мысль, накатывающие волны силы Анахиты не давали этого сделать, вызывая вспышки головокружения и… раздражения. Праведная ярость закипела в ней, и Артемида почувствовала, как едкие фразы снова всплывают в голове. Она стояла на месте и подняла лук:

— Ты думаешь, я этого хотела?! Ты была слепа дольше, чем я думала! Я ни разу не вмешивалась в этот поход, действуя против людей и всех кто здесь правит, но ты, безусловно, вплела в него свои намерения! Ворчи сколько хочешь на мои убийства твоих маленьких птичек, но если это моя единственная вина, то ты, должно быть, сошла с ума от заблуждений!

Единственным ответом Анахиты был пронзительный, нечеловеческий вопль ярости; она замахала руками, срывая броню, одежду и волосы. Артемида вытащила стрелу, ее разум пульсировал от желания убить эту богиню. Она выпустила стрелу в бушующую фигуру Анахиты, теперь обнаженную, стоящую посреди песков пустыни; стрела попала в шею. Внезапно хриплый визг смолк, и приглушенный булькающий крик вырвался из горла Анахиты, прежде чем она рухнула на песок.

Это зрелище вывело Артемиду из вызванного яростью безумия, которое почти дошло до предела. Что-то было не так, Артемида чувствовала воздействие чего-то.… неестественного, какое-то…

Низкий хихикающий смех раздался со стороны распростертого тела Анахиты:

— Ты… ты умрешь здесь и сегодня, — голова Анахиты дернулась вверх с нервирующим подергиванием. Артемида могла видеть наконечник своей стрелы, торчащий сбоку из тонкой шеи Анахиты, с пузырьками крови, образующимися, когда персидская богиня говорила. — Я… видела всё… каждую ночь, когда я неустанно преследовала тебя и твоих жалких смертных!

Артемида натянула еще одну стрелу, но остановилась, когда Анахита опустила голову на землю, стоя на четвереньках. Обнаженная, дикая, богиня кричала, ее руки сжимали окровавленный песок. Ее вены запульсировали черным, когда глаза погрузились в два ониксовых озера ярости, подобной пустоте, с мерцающими оранжевыми зрачками.

Раздавался ужасный треск и стон от смещающихся костей и мышц. Анахиты искажалась у нее на глазах. Конечности удлинились, по всему ее телу проростали перья медного цвета, а руки и ступни превратились в массивные лапы со сверкающими острыми когтями. Крики богини возобновились, перекрывая булькающие звуки из горла, но шум внезапно превратился в визгливый крик, когда туловище и голова Анахиты превратились в знакомого крупного Симурга, которого Артемида уже видела однажды.

Опасения Артемиды подтвердились только после того, как полностью преобразившаяся Анахита отрастила пару радужных крыльев из гигантских отростков на спине. Анахита стояла на четвереньках, что значительно превышало ее рост в плечах, и с размахом крыльев не менее восьми длин тела. Но Артемида уже заметила некоторые пугающие новшества. Темная пульсирующая черная паутина покрывала перья, портя ее красочное оперение и придавая им характерных маслянистый вид. И затем Артемида увидела свистящие хвосты, которые лениво мотались взад-вперед за богиней.

Хвосты мантикоры. Два длинных, извивающихся, с сотнями шипов хлестали взад и вперед, как у льва, преследующего свою жертву с невероятной грацией и нетерпением. Артемида приготовилась, наблюдая за любыми признаками надвигающегося нападения, но в тот же момент Анахита напряглась и бросилась вперед, широко расправив крылья, которые почти помогли гигантской фигуре скользить по песку, как нападающей гадюке.

Бессознательно Артемида бросила лук и нырнула в сторону, ноги заскользили по песку и земле. Сначала она упала на сыпучий песок и грязь, от падения у нее перехватило дыхание. Артемида услышала глухой удар там, где стояла всего за мгновение до падения, но ее рефлексы сработали, она приземлилась на одно колено, правой ногой и левой рукой, вонзившись в горячий песок.

Анахита бросилась вперед, ее радужные крылья потускнели от маслянистого блеска и черной паутинки.

— Умный маленький сверчок! Ныряй туда-сюда! Ты можешь избегать меня, но твои друзья не смогут! — растягивая слова, произнесла Анахита, грива из перьев окружала ее глубоко посаженные глаза, морда также была покрыта черной паутиной, свидетельствующей о ее грехопадении.

Взгляд Артемиды мгновенно заскользил по сторонам, битва все еще бушевала вокруг них, и это секундное колебание дорого ей обошлось.

В мгновение ока группа из четырех пеллианцев, сопровождаемая таким же количеством персидских кавалеристов, мгновенно двинулась с места и ускакала. Лошади тут же рухнули, а одна заржала, припадая на задние ноги, прежде чем она тоже свалилась, ее всадник дергался и корчился. Видя их всех, Артемида заметила четыре, пять, шесть: десятки шипов мантикор, торчащих из их тел там, где их не прикрывала броня.

Грохот копыт позади вырвал ее из созерцания ужасного зрелища перед ней, она развернулась, ее встретил Каркаданн, который уже был почти на ней, ревя прямо в лицо, его двойные рога и копыта мелькнули внизу. Артемида, спотыкаясь, отвернулась, ее глаза расширились при виде гигантской пасти, раскрытой на металлических удилах, с темными поводьями и четырьмя персидскими всадниками, но Каркаданн был быстрее.

Она проскользнула мимо копыт, но затем в поле зрения замаячила морда зверя, похожего на носорога, и боковые стороны обоих рогов вместе с черепом Каркаданна ударились ей в голову и грудь. Раскаленная добела боль мгновенно затуманивает взгляд, пронзила голову и ребра. В груди раздалось три треска, Артемида с трудом осознала, что находится в воздухе, перед глазами стояла темнота. Она врезалась в землю правым плечом, голова снова ударилась о землю.

Она захрипела от удара, звуки слились в один высокий, пронзительный скулящий визг. Она сразу же открыла глаза, боль в груди увеличилась вдвое, воздуха не хватало, казалось, что кто-то сжимает легкие. Все, о чем она могла думать, была боль, мир перед ней кружился в беспорядочном количестве коричневых и золотых пятен. Сама земля, на которой она лежала, казалось, пульсировала и вибрировала, усиливая ощущения боли. Мир то появлялся, то гас, пока Артемида пыталась оставаться в сознании. Мысли были медленны и неповоротливы.

«Шевелись! Вставай! Сейчас же!» — Но ничто не подчинялось ее мысленным командам, вибрация внезапно пробежала по телу один раз, а затем тень заволокла взгляд. Ощущение холода пересилило жгучую боль в груди, какая-то нечеткая фигура гигантского крылатого зверя поднялась на фоне туманно-голубого неба.

Это был ее конец, и все, о чем она могла думать в тот момент, когда боль внезапно прошла, а мир затих, был Персей и те последние слова, которые эхом отозвались в ее теле:

«Фиби Артемида, я люблю тебя».

На поляне воцарилась тишина, потрескивал костер, а над ними все еще витал аромат жареной оленины.

Артемида огляделась вокруг; ее кусок мяса так и остался надкушенным. Стоическое молчание охотниц пронизывало поляну и мысли Артемиды.

Она снова перевела взгляд на костер, уже угасший до слабого пламени среди тлеющих углей.

— Моя леди… вы не могли… умереть там, верно? — заговорила Анджелина, прижимаясь к Эмили слева от нее, а Зола справа, волк спокойно вылизывал пустую тарелку Анджелины.

— Я не умерла… — Артемида вздохнула, вспоминая какие-то отрывки с той битвы. — Я была застигнута врасплох, и это было последним, что я запомнила. Когда я проснулась, битва уже закончилась. Первое, что я увидела перед собой, был… Персей, смотрящий на меня.

Полная луна сияла над серебристым озером, освещая окружающий лес и берег. Безмятежное зрелище сопровождалось легким бризом, колыхающимся над поверхностью воды. Мирный ветерок быстро нес легкие облака по ночному небу, время от времени они ловили сияние луны, их очертания приобретали легкий серебристый оттенок.

Артемида осторожно подошла к кромке воды, оглядывая себя. Ее загорелая кожа исчезла, а каштановые кудри свисали до бедер огненными прядями. Ее любимая простая туника и черные кожаные доспехи, которые подарила ей Афина, исчезли, и вместо них она была в своей серебряной охотничьей тунике.

Оглядевшись вокруг, она поняла, что в лесу было тихо, а ласковые воды кристально спокойны, если не считать крошечной ряби, создаваемой ветром.

Артемида посмотрела на отражение в воде и отшатнулась.

OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO

Она рванулась вверх, боль пронзила тело. Мгновенно от этого, как кинжалы, боль пронзила голову, и она замерла, одной рукой схватившись за живот, другой обхватив голову.

Мир вокруг нее почернел, ее глаза снова были закрыты, изо всех сил пытаясь открыться, как будто под каким-то невидимой тяжестью. Все ее тело горело, было больно дышать, больно даже думать. Артемида почувствовала, что медленно ложится обратно в мягкую ткань, голова легла на подушку.

Битва. АНАХИТА.

Ее глаза резко распахнулись, боль, казалось, запульсировала сильнее, и сильнее, и сильнее.

Потом она увидела его.

— Артемида! — воскликнул Персей, — Держись, держись… — нежно пробормотал он, проводя тряпкой ей по лбу. Мгновенно влага просочилась сквозь ткань, и прохладное давление на ее голову, казалось, притупило жгучую боль.

Влажная ткань вместе с голосом Персея вернули ее к реальности, она, наконец, оценила обстановку. Вспомнились знакомые темные стены их палатки, а также грубая ткань и жесткость ее койки. Персей сидел рядом с ней, все еще одетый в свои доспехи, с перевязанным предплечьем и засохшей кровью, запекшейся в его влажных волосах. Выглядел он одновременно и ужасно, и невероятно.

— Персей, — прошептала Артемида, в груди всё кричало от боли. — Битва… Анахита была там… — Она пыталась превозмочь боль и сесть, но встретила сопротивление на своем неповрежденном плече. Все ещё находясь немного в бреду она заметила мозолистую руку Персея, нежно удерживающую ее.

Несмотря на обстоятельства, она покраснела, когда мысли вернулись к их первому спаррингу перед Тиром, где она лениво растянулась на нем, как кошка, чтобы обеспечить себе победу…

— Артемида, успокойся — пробормотал Персей, его глубокие зеленые глаза смотрели ей в душу, — Я знаю. Но теперь все кончено. Мы победили. Битва окончена. — Это зрелище почти заставило Артемиду погрузиться в дремоту, пульсирующие ощущения во всем теле были смягчены словами Персея.

Но ей приходилось бодрствовать, она боролась с тяжестью на веках, несколько раз моргнула и просто смотрела на него.

Персей, несмотря на его спокойствие, работал быстрыми ловкими движениями, вытирая и расчесывая относительно неповрежденные части волос. Она уже чувствовала огромную опухшую шишку сбоку, над левым ухом, куда, должно быть, попал рог. Все это время Персей успокаивающе поглаживал ее здоровое плечо.

— Что случилось? — пробормотала Артемида, глядя на лицо Персея, ее глаза изучали каждую черточку, каждое пятнышко грязи, покрывавшее его лоб и нос.

Персея на секунду остановился, он приложил влажную ткань к ее травме на голове.

— Бой с персидской кавалерией начался хорошо, но мгновение спустя все полетело в Аид. Персидские всадники прорвали нашу непрочную линию копий, Каркаданны нападая как на всадников, так и на пеллианцев… Симурги обрушились с небес. Я никогда не видел, чтобы столько смертей и резни происходило так быстро. Я последовал за двумя Каркаданнами после того, как наша легкая кавалерия врезалась в правый фланг… и нашел тебя, окруженную мертвыми и умирающими зверями… и саму Королеву Симургов. Я видел тебя на земле.… тебя… как хватаешься за песок и землю, твой лук лежал сломанный рядом с тобой. — Персей прерывисто вздохнул. — Я видел, как Анахита приземлилась рядом. И… и я не мог позволить ей убить тебя.

Артемида почувствовала, как ее сердце упало, казалось, полностью прекратив свои ровные удары, чтобы присоединиться к болезненной пульсации в ребрах и легких, каждый вдох сопровождался болезненным ожиданием.

— Персей…

Свободная рука Персея нерешительно потянулась к ее щеке, его пальцы легонько, как перышко, прошлись по ее коже, прежде чем он убрал несколько выбившихся прядей каштановых волос ей за ухо.

Его пальцы на мгновение остановились, обводя контур ее уха, и она вздрогнула, ее руки и шея стали ледяными от ощущения покалывания. Поколебавшись долю секунды, она прижалась щекой к руке Персея.

— Я слышала тебя, — прошептала Артемида, знакомые страхи и сомнение поднялись внутри, когда она опустила глаза на нагрудник Персея. Смесь привязанности и стыда захлестнула ее изнутри, пробившись сквозь туман её сознания. Насколько слабой она была, что была готова поддаться своим желаниям? Битва промелькнула у нее перед глазами, ее охватила паника после удара того Каркаданна. Последними мыслями перед тем, как мир погрузился во тьму, были беспокойство о Персее… не о себе.

— Артемида, — Персей тихо вздохнул, нежно проводя пальцами по ее голове, от одного этого движения у нее по спине пробежала еще одна волна мурашек. — Мне не нужно слышать, как ты это говоришь. Я знаю.

Артемида подавила кашель, невольно улыбнувшись, когда рука Персея массировала ей голову. Она подумала о последствиях, боли, неминуемом будущем, с которым сталкиваются все смертные.… И еще она подумала обо всем, что они с Персеем пережили вместе. Впервые она увидела его в Сесте, в македонском лагере. Нападение Химеры, а он помогает ей, как, как оказалось, делал всегда. Встреча в лесу за пределами Тарсуса уже смертной. Месяцы ссор и подтруниваний друг над другов все время. Появление чувств в Тире, на моле и во время их дуэли. Путешествие по Египту, когда он поддерживал ее и понимал ее страх по поводу амбиций Александра. Она задалась вопросом, как ей вообще удавалось сдерживать все это. И теперь вопрос был другой: почему она игнорировала это столько времени?

Она посмотрела ему в глаза, снова увидев этот глубокий, переливающийся цвет, который научил ее быть живой и свободной. Ее левая рука схватила его за нагрудник, и она сбила Персея с ног, одновременно мгновенно подтягиваясь.

— Подожди, Арте…

Глаза Персея выпучились, и он вытянул вперед забинтованную руку, но Артемида опередила его. Ее губы прижались к его губам в голодном, обжигающем поцелуе, в который Артемида влетела со всем безрассудством юности, отбросив все свои страхи и сомнения на второй план. На мгновение она выпрямилась, прижавшись губами к неподвижным губам Персея, когда воздух вырвался из ее рта вместе с его дыханием. Она закрыла глаза, наслаждаясь незнакомыми ощущениями своих губ на его губах и царапающим, покалывающим ощущением его бороды на своих щеках. Затем Персей ответил, наклонил голову, чтобы поймать ее губы, одна рука обвилась вокруг ее верхней части спины, а другая легла легким перышком на разбитую сторону ее лица.

Она бы оставалась там вечно, если бы могла, но боль внезапно прорвалась сквозь адреналин, и грудь сдавило судорогой от нехватки воздуха. Ее хватка на его нагруднике ослабла, и она резко отстранилась от поцелуя. Она закашлялась, боль проходила дрожью с каждым ударом по всему телу, отдаваясь рикошетом, пока не закончилась отдачей в голове.

— Боги… — прохрипела Артемида, ее глаза зажмурились, а легкие, казалось, загорелись огнем. Когда она, наконец, открыла их снова после нескольких мгновений, и ей удалось отдышаться, она увидела перед собой Персея. Его руки все еще сжимали ее спину, а теперь и лоб, когда он осторожно уложил ее обратно на койку. Тепло наполнило ее грудь, борясь с жгучей болью, когда она заметила потрясенное выражение его лица и покрасневшие губы.

Я… Артемида… — Персей заикнулся, рука на ее спине дернулась, прежде чем замереть мертвой хваткой на воротнике туники у нее на шее.

— Я не думаю, что смогу сказать это в ответ… но я могу показать это, Персей, — мягко сказала Артемида, осознавая масштаб того, что она только что сделала. Ее первый поцелуй. Первый раз, когда она действовала, следуя своим желаниям.

— Нет, … Я имею в виду… Артемида… — Персей выглядел испуганным, прежде чем выражение его лица слегка смягчилось, — Я эгоистичный человек. Я видел тебя на поле боя без сознания. Я дрался и прогнал Анахиту, потому что боялся, что ты снова станешь богиней, и я потеряю тебя. Ты пугаешь меня, потому что я не знаю, как я смогу жить, зная, что однажды ты станешь богиней, а я останусь солдатом, покрытым шрамами этой войны.

— Ты эгоистичен? — Артемида надулась, сердце ее пело, зная, что в тот момент ничто не имело значения, у Персея были те же страхи и оговорки, что и у нее. Риск, который она совершила с дикой самоотдачей, был встречен взаимностью в полной мере. — Разве это неправильно, если бы я также пожелала, чтобы ты был достаточно эгоистичен, чтобы защитить меня, чтобы я могла быть с тобой сегодня, по крайней мере, в этот момент?

Ее глаза встретились с его глазами, когда она увидела, как он перевел взгляд на ее губы, прежде чем нерешительно наклонился вперед, его пальцы сжались у неё на затылке. Она напевала и забыла тот факт, что она — Фиби Артемида, Богиня Девственности и Охоты.

Она встретила его на полпути, на этот раз ее глаза были открыты, когда она приподнялась на здоровой руке.

И на данный момент все должно было быть хорошо.

Артемида снова покраснела после того, как закончила пересказывать это конкретное воспоминание. Это воспоминание все еще заставляло ее сердцебиение учащаться, а уши гореть. Она почти до сих пор ощущала вкус губ Персея на своих, а также ощущение его рук, запутавшихся в ее волосах, когда они обнялись. На мгновение она погрузилась в воспоминания, последовавшие за тем роковым днем, когда она вспомнила, что сделал Персей, чтобы уберечь ее во время битвы с Анахитой; кашель прервал ее размышления. Зои нарушила тишину, окружающую очаг.

Артемида подняла глаза на звук голоса своего лейтенанта и сразу увидела её. Высокая девушка с волосами цвета воронова крыла стояла справа от Фиби, а темные глаза Зои постоянно поглядывали на каждую охотницу, которая сидела у костра, слушая рассказ Артемиды.

Смысл того, что она только что сказала, уже просочился в ее сознание, но Артемида на данный момент проигнорировала эту мысль, поскольку возвращение Зои могло означать только одно.

Она вскочила на ноги, мгновенно шагнув к Зои, ее слегка помятый наряд мгновенно превратился в безупречную серебристую тунику со всеми декоративными вышивками и узорами, которые Артемида могла придумать в данный момент.

— Сколько времени? — быстро спросила Артемида Зои, она была немного ниже своего лейтенанта даже во взрослой форме.

— Уиннифрид осталась с ними до последнего. Она вернется, когда останутся считанные минуты, — сообщила Зои с проблеском сомнения в ее ониксовых глазах. — Они молодцы.

Артемида почувствовала, как сжалось ее сердце. Она дружила с Зои достаточно долго, чтобы до некоторой степени знать мысли ее самой близкой охотницы. И не составило большого труда представить, куда, вероятно, повернет этот разговор. Она вспомнила Фиби и то, насколько близки были Зои и спартанка. Вероятно, у Зои были какие-то похожие сомнения, которые она скрыла, чтобы у охоты не возникло неловкости. Мысль о том, что это так, воплотила силу Зои как охотницы и девушки, но Артемиде пришлось взять себя в руки, чтобы последовать примеру Зои в качестве лидера.

— Спасибо. Ритуал подготовлен, — Артемида остановилась, оглядывая девочек, все поднялись на ноги и начали окружать Зои и ее саму. — Занять позиции! Наоми, Селин и Оливия прибудут с минуты на минуту! Мы приветствуем трех сестер на сегодняшней охоте!

Подобно стае птиц, охотницы мгновенно перешли к действиям, их дисциплина перебила все мысли, которые у них могли возникнуть относительно ее рассказа о… связи между ней и Персеем. И все же, бросив на них беглый взгляд, пока они спешили по заросшей травой поляне к маленькому алтарю, установленному среди деревьев для церемонии, она не увидела ни на одном лице презрения. Ни капли отвращения.

Мимо промчались Эмили и Анджелина, последняя казалась размытым пятном, когда она практически подпрыгивала в высокой траве, ее грязные светлые волосы развевались за спиной. Волки последовали за ними, вероятно, все еще очарованные близостью Эмили к приготовлению ужина за час до этого.

Фиби и «викторианское трио» прошли мимо следующими, старшая охотница повела их небольшую группу к опушке леса. Четыре зажженных факела, некоторые для рук, некоторые на кольях, воткнутых в землю у самого алтаря. Поляна, затемненная давно ушедшими отблесками заката, снова осветилась — факелы залили местность оранжевым светом. Элизабет, Виктория и Кэтлин — все несли собственные факелы, заканчивая освещать территорию, а Фиби смотрела в сторону деревьев, где заканчивалась полоса препятствий. Мара и Сара побежали к лагерю, контрастируя друг с другом бледной кожей и темными волосами, прежде чем скрыться из виду в одной из многочисленных палаток.

Анна и Кристина ушли последними, Кристина помогла старшей подняться на ноги, и они направились к месту проведения церемонии, болтая о своих церемониях, прошедшие для них обеих сотни лет назад.

Зои все еще стояла перед ней, а охотница даже не обернулась, пока девочки деловито готовился к приходу трех новых участников Охоты.

— Моя леди, — Зои на мгновение опустила взгляд в землю, прежде чем направить свой темный взгляд прямо в глаза Артемиде, — Ты знаешь, что я ненавижу беспокойство. Я не могу пойти по твоим стопам… но я… я не могу рассуждать о твоем выборе в отношении Персея. — Артемида почувствовала, как у нее сужается взгляд, когда Зои посмотрела на нее, в ее глазах мелькнул едва заметный намек на блеск.

— Зои-Зои… — пробормотала Артемида, пытаясь подойти к высокой охотнице, но Зои удержала ее, крепко схватив за плечо.

— Ты знаешь мою тяжелую историю и историю о… о том мерзком чудовище, которое забрало меня в юности в безумном порыве восхищения, — Зои говорила со спокойным красноречием, как делала тысячи лет. Но Артемида заметила неловкость в ее позе, вездесущую тяжесть, которую она сама навлекла на свои плечи.

На мгновение между ними воцарилась тишина, вокруг них раздавались звуки лагеря — потрескивание факелов и приглушенные разговоры на заднем фоне. Охота уже почти полностью подготовилась к церемонии, и, если Артемиде не изменяет память, у нее и Зои были считанные мгновения до того, как придет последнее предупреждение в виде Уиннифрид.

— Это примерно то, что я сказала тебе, когда мы впервые встретились, не так ли? — Артемида нарушила молчание, мысленно ругая себя за то, что не осознала важность этого раньше.

— Когда я дрожала от тяжести мира на своих плечах, ты сказала мне, что я должна избавиться от своего бремени и смотреть в светлое будущее. Твои слова поразили мое сердце, и с тех пор я посвятила свою жизнь тебе. У меня снова есть семья, благодаря твоим словам, которые позволили мне развеять все страхи, преследовавшие меня в прошлом. Но… но это лицемерие! Как долго твои мысли возвращались к Персею, как долго ты прятала их в глубоких тайниках своего разума? Я намерена спасти тебя от того ужаса, который так давно преследовал меня как тень, я обязана тебе той же услугой, что ты оказала мне! — Костяшки пальцев Зои сжались так, что ее загорелая кожа побелела, а руки сжались по бокам.

— О, Зои, — Артемида почувствовала, как ее сердце дрогнуло от этих слов.

Конечно, она знала всю правду об отношениях Зои и ублюдка-полубога Геракла. Почему ярость, наполнившая ее сердце, когда она узнала, что Гераклу было даровано бессмертие как второстепенному богу, никогда не утихала всякий раз, когда она видела этого зверя. Она сразу вспомнила, что в рассказе Зои был момент, что Зои свободно поцеловала молодого героя у входа в Сад Гесперид, когда он направлялся за золотым яблоком с дерева Ладона.

— Мой верный лейтенант и моя лучшая подруга, — продолжила Артемида, отводя руку Зои, которой она остановила её, — Я должна была понять раньше. Позволь мне прояснить одну вещь, прежде чем я скажу что-нибудь еще: я никогда не испытывала и не буду испытывать ничего меньшего, чем глубочайшее восхищение силой, которую ты проявляешь каждый день в качестве моего лейтенанта. Испытания, выпавшие тебе, доказали, что ты одна из сильнейших людей, которых я имела честь знать за свою бессмертную жизнь. И ты права, что беспокоишься, — призналась Артемида, на мгновение опустив взгляд. — Я сама не могу объяснить выбор, который я сделала в отношении Персея. Я чувствовала себя пугливым оленем, застывшим перед лицом опасности. И теперь, после того, как я рассказала это тебе и девочкам, я лишила охотницу бессмертия за ту же любовь, которую сама проявила к мужчине почти три тысячи лет назад. По правде говоря, Зои, за последние три месяца я никогда не чувствовала себя такой слабой. Персей мертв, я понимаю это. Тем не менее, каким-то необъяснимым образом память о нем стала реальной, тень, которая преследует меня, принимает реальную форму.

— Необъяснимо? Я была первой на твоей стороне, Миледи, я знаю, что произошло на горе Олимп. Я не знаю, почему ты зарылась в прошлое, чтобы убежать от реалий настоящего, или мысль о том, что еще один Персей жив, требует слишком многого, чтобы понять, — огрызнулась Зои в ответ, взяв тон, который был слишком хорошо знаком Артемиде: «Зои увидела, что охотница отстает на тренировке», — Я не буду скрывать своих сомнений по этому поводу. Персей мертв. Этот мелкий сын Посейдона — не тот человек, о котором ты говорила. Твои мысли тяжелы, и я редко могу их развеять, но у нас трое новеньких, мчащихся по лесу.

Артемиде почти захотелось опровергнуть слова Зои. Как Персей мог умереть, когда, как говорила старшая охотница, он был прямо там, рядом с ней? Опасно сузившиеся от решимости глаза цвета оникса сочетались с нефритово-зелеными и совершенно идентичными черными волосами.

Ей хотелось кричать, что Персей никогда не умрет, пока его тень хранится в глубоких тайниках ее сознания. Она была уверена, что ее рассказы пробудили его дух. Слова Зои были ядом, ядом для его памяти. Артемида почувствовала, как у нее встают дыбом волосы, когда ее лучшая подруга осмелилась отчитать ее, Богиню Охоты, как новичка, она моргнула.

Тень Персея исчезла, те же решительные зеленые глаза, которые осуждали ее, сменились Зои там, где он стоял. Мгновенное изменение в видении почти потрясло ее, она внезапно пошатнулась в сторону. Где был Персей? Где были воспоминания, которые она так долго скрывала? Она попыталась представить, как бы он выглядел в этой ситуации. Он бросал бы ей вызов в каждом предложении, в каждой паузе ее дыхания, не смущаясь ее положения или власти. Он бы высказался за то, что было правильно и что нужно было сделать.

«Тоска никому не служит, она служит только тем, кто горюет по тому, чего уже нет» — однажды сказал он ей.

Персей всегда был мыслителем с твердым чувством собственного достоинства. Она внезапно почувствовала себя маленькой, туман в ее голове рассеялся, когда она прокрутила в уме слова Зои, произнесенные тенью Персея.

— Я говорю это не для того, чтобы беспокоить тебя, миледи, — продолжал голос Зои, — я вижу противоречие в твоих глазах. Ты уже говорила о тревогах и горе. Я… мне нужно было быть здесь ради тебя. Я с нетерпением жду нашего будущего. — Зои оглянулась на собравшихся охотниц, некоторые смотрели в их сторону.

— Я тебе однажды говорила, — начала Артемида, обдумывая слова и утверждения своего лейтенанта, — что вы с Персеем поладили бы. — Она заметила, как опасно сверкнули глаза Зои, но Артемида быстро объяснила упоминание. — Это было правдой, и мне было бы приятно представить будущее, в котором это произошло. Мир, в котором Персей жив и здоров, вместе с лучшими друзьями, которые у меня когда-либо были, все вместе, чтобы я никогда не чувствовала противоречий по поводу своего прошлого и настоящего, — Артемида шагнула вперед и обняла Зои, крепко обхватив руками ее верхнюю часть спины. — Как я должна была догадаться по твоей собственной борьбе об опасностях, связанных с этим. И, боги небесные… Персей использовал бы более резкие выражения, чем ты.

— Хорошо, — Артемида почувствовала, как Зои улыбнулась ей в щеку и обняла ее в ответ, — Никогда не забывай его, моя леди, пусть это будет твоей силой. Ты нужна мне; ты нужна нам всем.

— Я всегда могу рассчитывать на то, что ты знаешь меня лучше всех, — пробормотала Артемида, высвобождаясь из объятий. — Теперь, я думаю, мне выпала большая честь присутствовать сегодня вечером.

Артемида сжала плечо Зои на прощание и легкой походкой направилась к алтарю. Она прошла мимо всех собравшихся охотниц; их лица были освещены факелами на фоне темного леса позади. У алтаря на темном дереве мерцали две маленькие свечи. Сам алтарь был реликвией с Делоса, где Артемида взяла клятву с первых участников Охоты после того, как получила свои владения. С тех пор деревья и лесные массивы Делоса превратились в пепел, оставив на их месте лишь бесплодные скалистые холмы.

В некотором смысле этот алтарь и сама Охота были всем, что осталось от дома Артемиды. Она вспомнила разговоры с Персеем много лет назад. За эти долгие годы она потеряла свою мать, так же как и Персея. Но сейчас она была здесь и готова продолжать традиции Охоты, пока не настал день, когда она исчезнет из этого мира.

Охотницы вокруг нее погрузились в тишину, как будто напрягая свои чувства, чтобы услышать приближающиеся шаги Уиннифрид, до последнего сигнала оставалось всего ничего.

Проходили минуты, догорающий костер и потрескивающие угли медленно проплывали под слабым ночным ветерком. Крошечные свечи стояли, казалось бы, сами по себе чудом не гаснув, но взгляд Артемиды был прикован к их маленькому огоньку. Она стояла за алтарем с идеально прямой спиной, одетая в свою самую простую, но мерцающую серебристую тунику. На мгновение закрыв глаза, она позволила своим чувствам устремиться наружу, через поляну, затем к деревьям, где пролегала полоса препятствий. Почти мгновенно она обнаружила ауру Уиннифрид, пульсирующую серебристую энергию, которая окружала ее охотницу. Рядом с ней Артемида почувствовала еще троих, мчащихся сквозь деревья.

Через несколько мгновений аура Уиннифрид оторвалась от остальных и понеслась прямо к поляне. Уиннифрид была так близко, что через десять шагов Артемида резко открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как фигура выскочила из подлеска на расстоянии полу-выстрела из лука. Не теряя времени, она, как заяц, подбежал к алтарю и ее спрятавшимся сестрам. Исчезли все травмы Уиннифрид и любое подобие слабости, которое, как подозревала Артемида, могло остаться. Она была впечатлена.

Уиннифрид сделала последние два шага, прежде чем буквально заскользить по траве к дереву, за которым прятались Анна и Кристиана. Ноги её врезались в Анну, и сразу же разгорелся шутливый спор.

— АХ! Убери свои ноги с моего лица! — фыркнула Анна, толкая Уиннифрид, ее темные волосы почти скрывали блеск в ее глазах.

— Подвинься, — Уинифрид слегка надулась, — Это твоя толстая задница занимает все место.

Анна нахмурилась, и они обе начали перебрасываться друг в друга приглушенными оскорблениями. Артемида могла только закатить глаза при виде торжественного спора своих охотниц перед древней церемонией. Она уже собиралась прекратить ссору, когда Анджелина заговорила из-за деревьев:

— Эй! Тупицы! Не испортите сюрприз! — Артемида обернулась влево, услышав голос Анджелины. Она была готова кивнуть Анджелине в знак благодарности, но когда увидела затруднительное положение своей младшей, застыла.

Зола и другие волки, очевидно, перестали выпрашивать объедки у Эмили и теперь образовали буквально клубок шерсти вокруг Анджелины, заманив охотницу в ловушку в небольшом углублении на поляне у опушки леса. Артемида насчитала по меньшей мере шестерых, обвившихся вокруг Анджелины, до такой степени, что она могла видеть только ее голову и торчащую руку.

Артемида встретилась взглядом с Анджелиной, и хвост Золы тихо застучал по травянистой земле. Она чувствовала, как новенькие преодолевают заключительную часть полосы препятствий, осталась всего минута. Охота вокруг нее затихла, и она подняла бровь, глядя на Анджелину, прежде чем охотница сломалась.

Прямо за Артемидой раздалось фырканье, которое подозрительно походило на Фиби. Это, казалось, сломило большинство остальных, и сверху и снизу, как по шеренге, раздалось тихое хихиканье. Артемида вздохнула, приложила руку ко лбу и печально покачала головой, тщательно пряча легкую усмешку.

Анджелина немного беспокоила в начале, но теперь она приветствовала неугасаемый веселый её дух, который она привнесла в охоту. Олимп знает, в наши дни ей нужно больше улыбаться. Веселая атмосфера утихла, когда чувства Артемиды зазвенели. Они предупредили ее за долю секунды, и она вскинула голову, услышав звук шагов на дальней стороне поляны.

— Ха! — промурлыкала Наоми, ее голос дрогнул, Артемида увидела сквозь затемненную поляну, как коренастая девушка первой преодолела полосу препятствий. Прошла доля секунды, пока Наоми медленно остановилась, развернувшись, чтобы посмотреть назад, в то время как Селин и Оливия проскочили через край деревьев в одно и то же время. Артемида была впечатлена. В течение нескольких недель Селин и Оливия всегда побеждали Наоми в беге с препятствиями. Вьющиеся волосы Наоми развевались, когда она раскачивалась взад-вперед, повернувшись спиной к безмолвному лагерю.

— Отлично, — Оливия сцепила руки за головой, поставив локти по обе стороны от плеч, — Отличная пробежка, бревна не доставили тебе никаких… проблем сегодня.

И Оливия, и Селин были по крайней мере на полфута выше Наоми, с их светлыми волосами, которые прямыми волнами спускались до верхней части спины, в отличие от кудрей Наоми.

— Эй! Подожди минутку. Ау! — заговорила Оливия, глубоко вдыхая воздух, — Ребята, в лагере темно, где все?

— Подожди, что? — Наоми обернулась и немедленно подняла свой лук, рука потянулась за одной из немногих оставшихся стрел в ее колчане.

Артемида улыбнулась в ночном воздухе и посмотрела на звезды. Ночь была безоблачной, и на кристально чистом небе были видны все звезды в мерцающем поле голубых, белых и оранжевых далеких мерцающих огней. Она щелкнула пальцами, фокусируя свою магию в ночном небе. Ее немного затрясло, когда сила заклинания поразила ее, но она устояла и начала ритуал звездного света.

Это был ритуал, который она использовала только для принятия охотниц, из-за его сложности и обременительного характера. Но какой бы слабой она ни была, она ни за что не стала бы небрежно отказываться от традиций. Она посмотрела на ночное небо над головой, на десятки созвездий и существ, которых она поместила среди звезд. Они сейчас послужат ей недолго.

В ослепительной вспышке белого света призрачные формы спустились с небес и самих созвездий. Олени и лоси спустились с неба в лагерь, искрясь десятками звезд, формирующих их бестелесные контуры. Косяк рыб пробежал сквозь серебристый поток звездного света, который вился через лагерь. Оказавшись среди них, Артемида сосредоточилась и вспомнила охотниц прошлого, которые пали при исполнении своих обязанностей. Зверинец лесных обитателей последовал за этими блестящими изображениями, заливающими лагерь бело-голубым светом, соединявшим ночное небо поляной перед ними.

И с каждым животным, с каждым существом звездного света передавались воспоминания о былых охотницах. Безымянны и безлики, Артемида приказала им собраться вокруг лагеря в качестве стражей, наблюдающих за переплетением звезд, которые омывали поляну светом, любовью и жизнью.

Артемида услышала, как охота изумленно перешептывается вокруг нее, это… это было зрелище, которое нечасто встречалось. Артемида улыбнулась, концентрируясь и вытягивая все, что могла. Не имело значения, сколько энергии она потратила, создавая этот мираж лунного и звездного света. Помнить клятвы и традиции охоты стоило того.

Сплетая потоки звездного света, Артемида нарисовала звездную дорожку через травянистую поляну прямо к трем девушкам. Казалось, что на поляну пришел день, когда десятки оленей, лосей, лосих, медведей и львов подошли к дороге и встали по стойке смирно, ожидая процессию из трех новых участников охоты. Наконец, Артемида провела дорогу из звездного света до самого алтаря, и когда она закончила создавать путь из серебряного потока звездного света, над которым лениво плавали рыбы (в оригинале был лосось, но он что, не рыба?), ее глаза встретились с глазами Наоми, Оливии и Селин.

Артемида улыбнулась, ее энергия иссякла, но она стояла твердо.

— Добро пожаловать на охоту. Не могли бы вы выйти вперед?

Повсюду вокруг нее охотницы вышли из своих укрытий. Когда они вышли из-за деревьев, их серебристые туники поймали звездный свет вокруг них, превращая их в искрящиеся одежды из звездного света. Артемиде пришлось подозвать Наоми, Оливию и Селин вперед, ведь их широко раскрытые глаза приковали их к месту. Лесные звери из созвездий выстроились вдоль дорожки, а по краям поляны, над линией деревьев, словно каменные стражи, стояли гигантские фигуры охотниц древности.

И медленно, с Наоми впереди, за которой следовали Селин и Оливия, три молодые девушки шли по светящейся траве. Над ними в эфирном потоке мчалась рыба, а по бокам от них стояли существа природы, склоняя головы, когда они проходили мимо. В тот момент это было все, что существовало вокруг них. Светящиеся существа из звездного света затопили лагерь и все вокруг поляны.

Каждая выглядела пораженной красотой и грациозностью всего, что их окружало, и в мгновение ока все трое встали в ряд перед алтарем, их взгляды охватывали все вокруг, от животных до стражей-охотниц и самой охоты, каждая девушка была облачена в звездный свет.

— Наоми. Оливия. Селин. Вы стоите среди воспоминаний об охоте. Это то, что мы поклялись защищать. Это то, что мы поклялись соблюдать, — начала Артемида своим самым царственным тоном. — Охота была сформирована в мире, который нуждался в растущей силе для защиты диких мест мира от порочной природы любого, кто осмелился бы осквернить его. В цветущий весенний день на Делосе я присягнула моим первым охотницам соблюдать условия, которые давали им полномочия сохранять этот мир ценой романтической любви. Долг охотницы поддерживать высшие добродетели природного мира и избавлять его от любого монстра, стремящегося уничтожить невинные жизни в мире. Вы намерены дать клятву исполнять эту жизнь? — Артемида посмотрела на Наоми, ожидая ответа девушки.

Молодая девушка смотрела прямо на нее, ее глаза были полны звездного света.

— Я согласна.

Артемида взглянула на Оливию. Светловолосая девушка нервно покачала головой:

— Я согласна.

И, наконец, она взглянула на Селин, которая уже кивала:

— Я согласна, леди Артемида.

— Тогда преклоните колено, девочки, затем встаньте как участники охоты, — улыбнулась Артемида, прежде чем вплести в свой голос силу, дарованную ей судьбой, — Повторите эти слова: Я посвящаю себя Богине Артемиде. Я отворачиваюсь от общества мужчин и женщин и принимаю вечную девственность. Я присоединяюсь к охоте, чтобы искоренить зло в мире природы.

Наоми склонила голову и опустилась на одно колено, как это сделали Оливия и Селин. Девушки начали произносить слова, поначалу неровно, прежде чем все они перешли на отрывистый ритм, произнося клятву:

— Я посвящаю себя богине Артемиде. Я отворачиваюсь от общества мужчин и женщин и принимаю вечную девственность. Я присоединяюсь к охоте, чтобы искоренить зло в мире природы.

Артемида почувствовала, как слова текут сквозь землю и доходят до самого ее сердца. Она подняла руку и сосредоточилась на душах девушек. Полная жизни и любви, она вцепилась и влила в нее свою собственную серебристую сущность, вплетая в нее охотничьи способности. Окутав свою душу теплым серебристым светом, она щелкнула пальцем, и связь была запечатана. Мгновенно фигуры каждой девушки, одетые в выцветшие белые туники, переливались серебром, которое отражало звездный свет вокруг нее.Слабое серебряное свечение сопровождало это и освещало траву вокруг них.

— Добро пожаловать, в охоту, девочки, — улыбнулась Артемида. Затем она перевела взгляд на звезды и махнула рукой. Все существа звездного света начали свой независимый танец навстречу звездам наверху. На этом моменте охота окружила ее, чтобы обнять своих новых сестер. Артемида снова посмотрела вниз, когда серебристые ауры каждой охотницы раскрылись, давая много света, чтобы видеть, как угасает освещенный звездами путь. Наоми, Оливия и Селин были раздавлены в объятиях окружавших их охотниц, и дюжина волков окружила всех вокруг в своих медвежьи объятия.

Несмотря на то, что в штате Мэн было безопасно, с его свежим зимним воздухом и густыми лесными зарослями, Артемида чувствовала растущее беспокойство во всем их лагере. Сосновый лес был покрыт свежим слоем белого, как порошок, снега, окрашивающий округу в красивый белый. С наступлением зимы охота стала легкой. Она была в своей серебристой парке с пушистой меховой оторочкой. Честно говоря, когда Артемида обнаружила, что возвращается на охоту в лес за свежей олениной, она не могла найти в себе силы нарушить их за опрометчивость или неподчинение. В конце концов, она чувствовала то же самое. Лесная местность, скрывавшая их лагерь глубоко внутри, была испещрена охотничьими следами, оставленными сотнями путей.

На практике редко случалось оставаться на одном месте больше месяца, не говоря уже о почти полугоде, прошедшем после событий Летнего солнцестояния на Олимпе. Ее контакты с олимпийским советом полностью прекратились, несмотря на то, что она знала, что Посейдон и Афина следят за ней. Она никогда раньше не стреляла в сову, но была ужасно близка к тому, чтобы сделать это во время своего ежедневного патрулирования зимних лесов.

В этом отношении Артемида знала, почему Охота затянулась. Она привела оправдание, что трем новым охотникам требовалось время, чтобы адаптироваться к порядку охоты. Но церемония посвящения Оливии, Селин и Наоми состоялась более трех месяцев назад. Теперь дни поиска пищи, патрулирования и обучения были монотонными и бесполезными для всех. Новым охотницам нужно было увидеть настоящие действия, а не убийства из милосердия изможденных адских гончих и одиноких деформированных драконов, которые бледнели по сравнению с теми, с кем они сражались в прошлый раз, когда выслеживали полубога Посейдона.

Настоящей причиной, по которой Артемида продолжала изолировать охоту на севере, было ее желание находиться подальше от лагеря Полукровок. У нее не было сомнений в том, что, отправься она на юг, в сторону Нью-Йорка, леса там были одним из ее любимых мест, это привело бы к «случайной» встрече с Посейдоном или Афиной. Или, возможно, ей не повезло бы столкнуться с неким полубогом Посейдона во время какой-то из их миссий. Необоснованный страх, особенно после того, как она и Зои недавно были так откровенны о ее прошлом, но это был риск, на который она сейчас не готова пойти.

Приближалось время поговорить с ее бывшими близкими друзьями, она была уверена в этом, но предпочла бы откладывать это до последнего.

Снег хрустел под ногами, холод был скорее ощущением, чем дискомфортом, когда она неторопливо возвращалась в лагерь. Сегодня у нее не было с собой оленины, единственными целями были мать и ее подросший олененок. В тот момент она не хотела быть судьей и палачом естественного порядка вещей, несмотря на ничтожные шансы олененка выжить в пронизывающем холоде зимних ночей штата Мэн. Солнце последовало за ней по направлению к лагерю, когда яркие лучи света начали пробиваться сквозь покрытые снегом кроны деревьев, пока она, наконец, не появилась в лагере. Сразу же по поляне разнесся звон металла, и Артемида увидела перед собой суматоху.

— Нет, нет, нет! — фыркнула Фиби, стоя в центре наспех сооруженного кольца из бревен высотой по пояс, — Подойди ко мне, Селин! Драцена не даст тебе времени и места, чтобы сидеть сложа руки и строить планы. Хочешь стать лучшей? Ты должна проникнуть под ее защиту раньше, чем она — под твою! Еще раз!

Ее спартанка со стальными глазами была вооружена копьем и щитом, а Селин, выглядевшая немного измученной, вся в синяках, сжимала в бледных руках два серебряных ножа.

Селин прыгнула вперед, отразив ответный выпад Фиби копьем одним ударом ножа, прежде чем повернулась вправо и ударила плечом по широкому щиту, прикрывающим большую часть тела Фиби. Движение слегка ошеломило старшую охотницу, и Селин попыталась сделать выпад через промежуток, которое он предоставил, другим ножом, но был оражен, когда Фиби опустила древко своего копья в ответном взмахе.

— Хорошо! — усмехнулась Фиби, — Будь агрессивной! Не позволяй оппоненту судить о том, что, по их мнению, ты будешь делать!

Взгляд Селин ожесточился, когда она подпрыгивала вверх-вниз на утрамбованной земле, где растаявший снег превратил некоторые участки в скользкую кашу. Она снова бросилась вперед с огромным упорством, не испугавшись своего более опытного противника. Артемида могла только улыбнуться при виде этого зрелища, особенно когда поняла, что полдюжины других забрызганных грязью девочек расположились вокруг в качестве активных зрителей. Артемида сразу узнала их всех. Анджелина сидела вместе с Кристиной, Эмили и… Артемида почувствовала, как ее глаза выпучились, когда она посмотрела на последние три фигуры. В заляпанных грязью куртках, леггинсах и ботинках было знакомое трио: Виктория, Элизабет и Кэтлин.

Она никогда раньше не видела своих охотниц викторианской эпохи такими грязными за все время их участия в охоте, которая включала множество миссий в катакомбах и на улицах Европы. Все были сосредоточены на поединке и не заметили её приближения, за исключением одной, дежурившей на краю поляны, ей оказалась Уиннифрид. Артемида подоспела к краю площадки как раз вовремя, чтобы увидеть, как Фиби сбила Селин с ног ударом по колену, из-за чего молодая девушка упала в грязь.

— Тьфу! Боги небесные! — застонала Селин, стоя на четвереньках, большое пятно грязи покрывало переднюю часть ее парки.

Зрители захихикали, вероятно, из-за своих собственных неудач на «Поле боя»; Фиби встала над Селин, помогая младшей девушке подняться на ноги.

— У тебя хорошее чутье, Селин. Будь решительной, и ты быстро освоишься, — Фиби выпрямилась. — Итак, кто из вас следующий?

— Я попробую, — произнесла Артемида из-за спин Эмили и Анджелины, которые были слишком увлечены борьбой, чтобы её заметить. Мгновенно семь пар глаз обернулись на звук ее голоса, и Артемида могла только усмехнуться, увидев выражение шока на лицах и медленно расползающиеся улыбки веселья.

Анджелина ответила первой, но не словами:

— Ах-ха! — прокричала грязная светловолосая охотница, — Приготовься есть грязь, Фиби! — Остальные захихикали, даже Кэтлин фыркнула, хотя выглядела оскорбленной, услышав это.

Однако у Фиби и Селин реакция была разной. Селин выглядела ошеломленной, ее глаза были полны волнения и удивления, в то время как красные глаза Фиби затвердели, превратившись в сосредоточенный взгляд соперничества. Артемида перепрыгнула через край площадки, когда Селин выбиралась с другой стороны. Ее ноги попали в скользкую кашу из снега и грязи. Приземлившись, она проверила подачу и равновесие, необходимые ей для боя. На другом конце поля Фиби уже разминалась и принимала оборонительную стойку со щитом и копьем. Артемида прищурилась, глядя на свою старшую охотницу. Копье — угроза на дальнем расстоянии. Она не планировала использовать свои божественные силы в этом поединке, и недостаток в досягаемости не был незначительным, особенно если она владела двумя охотничьими… Стоп.

Артемида ухмыльнулась, взмахнув левой рукой, и в тот же миг в этой руке появился один из ее украшенных серебряных ножей. Правой рукой она потянулась к левому бедру и схватилась за рукоять ставшего уже знакомым груза на талии. Она размашисто обнажила меч Персея, прежде чем тоже приняла стойку, выставив перед собой охотничий нож и меч.

Среди охотниц раздался хор удивленных вздохов, которые смолкли, когда Артемида услышала, как Селин пробормотала вопрос Анджелине:

— Подожди, что это за меч у леди Артемиды?

Артемида застыла в своей позе, тело на мгновение охватила паника, прежде чем она снова приняла плавную позу, она верила, что охотницы выполнят ее просьбу относительно обсуждения Македонской экспедиции.

На данный момент Артемида сосредоточилась на Фиби и предстоящем бое. В этой дуэли с ее старой подругой на кону было нечто большее, чем обычные ставки. Фиби, увлеченная и закаленная воспитанием древней Спарты, была достойным противником на ежедневных тренировках охоты. Но когда за ней наблюдали три новых охотницы? Фиби ничего не утаила бы; Артемида была уверена в этом. Итак, Артемида настроилась на то, чтобы убить или быть убитой, когда она встретила стальной красный взгляд своего противника, усмехнулась.

Они обе бросились вперед по слякоти и грязи, подавая друг другу невысказанный сигнал. Артемида встала в защитную позицию, когда Фиби бросилась вперед. Артемида едва отразила удар копьем, прежде чем она быстро кувыркнулась в сторону от удара Фиби щитом, он просвистел в воздухе там, где она стояла мгновением раньше. Артемида вскочила на ноги у левого края, перед Анджелиной. Артемида уже чувствовала, как холодный влажный снег и грязь пропитывают всю спину. Фиби уже мчалась к ней по скользкой земле арены.

Нет времени думать, нет времени планировать. Она позволила своим инстинктам взять верх, позволив острым ощущениям боя пронестись по венам. Артемида ни секунды не колебалась, встретив атаку Фиби своей. Копье Фиби со свистом приближается к ее шее в размашистой атаке. Вместо того, чтобы откатиться, Артемида подставилась под удар и застала Фиби врасплох. Прежде чем спартанка смогла отреагировать, Артемида взмахнула своим охотничьим ножом, поймав ясеневое древко копья Фиби рядом с острием. Кинжал вонзился в дерево, направив острие копья вниз. Тем же движением Артемида ударила мечом Персея по древку копья плоской стороной лезвия. В мгновение ока нападение оставило Фиби безоружной: копье было вырвано у нее из рук и вонзилось в густую грязь у ее ног.

Фиби громко зашипела, тряхнув запястьем, когда отступила на несколько шагов:

— О, я понимаю, как это будет, — воскликнула она, отстегивая свой щит и отбрасывая его в сторону. Фиби размашисто вытащила два ножа, висевших у нее на поясе.

Артемида мрачно улыбнулась в ответ, ее разум уже оценивал, что Фиби сделает дальше. Она бродила по краю арены, прощупывая почву везде, где могла, в поисках точек, которые были опасны для опоры. Это был любимый стиль боя Персея, и Артемида знала, что это сбивает Фиби с толку. Артемида бесчисленное количество раз на протяжении многих столетий объясняла охоте важность проявления инициативы в бою. Фиби за минуту до этого читала Селин лекцию о том, как проникать под защиту противника. Не было ничего нелогичного в предположении, что Фиби продолжит атаку.

Артемида смотрела на Фиби, ожидающую момента нанести ответный удар. Ее мышцы дрожали от нервной энергии, ожидая, когда она даст ей волю в подходящий момент. Артемиде понравилось это, напряженное ожидание, сосредоточенность, которые это принесло ей. Наблюдавшие за боем охотницы, перешептывавшиеся и обсуждавшие бой, растворились в ничто. Легкий ветерок щекотал кожу, волоски на руке встали дыбом, когда холодный воздух, казалось, обострил ее чувства. Это был поединок между ней и Фиби. Все остальное было неважно.

Но Фиби не стала нападать. Артемида уставилась в красные глаза Фиби, заметив, что она не решается заглянуть вперед. Это было единственное, что ей было нужно. Этот легкий проблеск нерешительности. Артемида двинулась вперед медленными, неторопливыми шагами, увязая в слякоти и грязи. Фиби мгновенно метнулась влево, стараясь оставаться слева от нее, и Артемида позволила ей это. Когда они обе сокращали дистанцию, на последних нескольких шагах Артемида переложила свой охотничий нож лезвием вниз. Изменение положения ножа заставило Фиби сузить глаза за долю секунды до того, как Артемида выставила правую ногу вперед и повернулась всем телом, чтобы в дугообразном выпаде выбросить меч Персея вперед. Боевой стиль Персея состоял из решительных, контролируемых движений, которые стремились заканчивать драки, как только это стало возможно.

Благодаря увеличенному размаху меча Персея и небольшому отклоняющему движению ее ножа выпад пришелся прямо в верхнюю часть груди Фиби. Артемида увидела размытое пятно, когда клинок Фиби в левой руке молниеносно отразил выпад меча, заставив Артемиду броситься вперед без сопротивления ее собственному клинку. Но она была готова. Нога подвернулась в слякоти, и все ее тело резко развернулось. Ответный выпад Фиби другим охотничьим ножом направился вниз, к ключице Артемиды. Клинок просвистел мимо, и мгновение спустя Фиби лежала на земле без сознания.

Мир вокруг нее снова обрел четкость, когда Фиби ударилась коленями о землю, прежде чем упасть в слякоть лицом. Артемида стояла на месте; локоть все еще поднят, охотничий нож прикрывает уязвимое предплечье.

Артемида осталась там еще на мгновение, убедившись, что Фиби лежит, прежде чем она мгновенно вложила свое оружие в ножны и опустилась на колени рядом с бессознательным телом Фиби. Вокруг нее наблюдавшие за поединком охотницы выражали свое мнение о поединке.

— СВЯЩЕННЫЙ ОЛИМП — громко прокричала Анджелина, ее голос легко разнесся по всей поляне.

— Это было так… неожиданно, — обратилась Селин к Кристине и Эмили, вздрогнув от бурной реакции Анджелины. Артемида пропустила ответ Эмили мимо ушей и перевела взгляд на Анджелину:

— Анджелина! Ты могла бы обойтись без криков, спасибо.

Она снова посмотрела на Фиби и осторожно перевернула ее на спину. На ее голове сбоку уже образовался синяк. Мягкой рукой Артемида прижала ладонь к образующейся ране и закрыла глаза. Она почувствовала, как небольшой запас ее божественной силы пульсирующим ощущением побежал по венам, прежде чем эта сила просочилась через руку к ране Фиби.

Она открыла глаза, и серебристая энергия исчезла из воздуха. Почти мгновенно Фиби зашевелилась на земле.

— Фу… Чувствую себя… промокшей, — простонала Фиби, открывая глаза. Ее красные глаза несколько секунд разбегались в стороны, прежде чем сфокусировались на глазах Артемиды. — Черт возьми, отличный ход, миледи. Это было… что-то новенькое.

В глазах Фиби на мгновение мелькнуло раздражение от проигрыша, прежде чем в них появилось любопытство. Спартанка прищурилась, когда взяла Артемиду за руку, чтобы помочь ей подняться, и Артемида легонько подмигнула ей, прежде чем она сама поднялась из грязи, не тронутая ей.

— Селин, не могла бы ты поделиться своими мыслями о бое? — Артемида посмотрела на свою новую охотницу, услышав невнятное замечание девушки за мгновение до этого.

— О! Я… э-э-э… Это было очень быстро, — Селин заикнулась, покраснела и опустила взгляд на ограждение. — Я имею в виду, извините, это было… Это было…

— Ничего похожего на то, что ты ожидала? — подсказала Артемида, слегка улыбаясь, наблюдая, как Фиби поднимает упавшие копье и щит, — Не волнуйся, Селин, это не последний раз, когда ты видишь, как я тренируюсь с вами, и ты не будешь только наблюдать за спаррингами. Сражения в реальном мире завершаются только решительными действиями. Монстры, боги или полубоги редко придерживаются принципа «туда-сюда». Один ход, одно предсказанное действие — и битва выиграна. Все, что отличается, — это всего лишь выпендреж.

-Миледи, возможно, вы дадите мне немного времени, чтобы так вы выразились… повыпендриваться? — Артемида отвернулась от Селин, услышав знакомый голос ее лейтенанта за спиной. Когда она обернулась, Артемида увидела Зои, которая вела большую часть охоты от лагеря. В ониксовых глазах Зои вспыхнул огонь, и охота сразу же наполнилась энергией.

Зои выскочила на площадку, когда все охотницы собрались вокруг.

— Я знала, что слышала крик именно Анджелины, чур, следующий матч мой!

— О, вот и мы!

— Эмили, ты вчера угостила меня плохим стейком, мы молодцы!

— Теперь я могу кричать, миледи?

Артемида улыбнулась, чувствуя себя свободнее, чем когда-либо за все столетия сдерживаемой печали. Она развернулась лицом к Зои, позволяя себе принять стойку.

OOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOOO

Спарринги длились весь день, пока, наконец, поздно вечером не закончились. Все охотницы собрались вокруг центрального очага, за исключением тех, кто был на вахте, с нетерпением наблюдая, как Эмили и Кристина возятся с тушеным мясом, которое булькало над огнем. Артемида удобно устроилась на своем месте, все еще измученная дневными боями, но одетая ничуть не хуже. Все охотницы вокруг щеголяли синяками и неглубокими перевязанными порезами. Но все были довольны: у костра раздавались насмешки, и ужин был почти готов.

— Я все еще думаю, что ты приготовила это рагу назло мне, Эмили, — засмеялась Виктория. — Теперь я не могу жаловаться, что мой стейк плохо нарезан.

— Значит, ты хочешь приготовить сама в следующий раз? — насмехалась Эмили, ее карие глаза игриво плясали на фоне сумеречного неба.

— Я возьму что угодно, лишь бы избавиться от этой головной боли, — перебила Фиби двух препиравшихся девочек и посмотрела поверх кастрюли, откуда до всех доносился восхитительный аромат мяса и булькающего бульона.

Артемида улыбнулась, глядя в ночное небо, даже не потрудившись взглянуть на Фиби.

— Ты становишься медлительной, Фиби, любая другая охотница блокировал бы локоть.

-ООООО!

— О боже, — слегка рассмеялась Кэтлин, а Виктория поперхнулась водой.

-Артемида, ты дикарка! — захихикала Анджелина.

Охотницы продолжали смеяться, когда Фиби набросилась:

— О, вы все тише, сейчас вы счастливы, но завтра я загоню вас всех на тренировках, если понадобится, — Младшие охотницы мгновенно успокоились, уже зная, что ему следует опасаться злой Фиби.

— Это был довольно предсказуемый ход, ты должен признать, — Зои слегка улыбнулась, ее ровный голос прорезал тишину вокруг костра.

-ЗОИ ПАСЛЕН! — Фиби запустила палкой в лейтенанта, и двое самых старших охотниц возобновили безумный смех и веселье у костра.

Артемиду отделяло от всего этого всего несколько футов; она смотрела в ночное небо, и улыбка расплылась по ее лицу. Если не считать нескольких рассеянных облаков, было ясно, несколько мерцающих звезд сияли под быстро темнеющим небом. Она собиралась снова обратить свое внимание на происходящее у костра, когда увидела, как что-то промелькнуло у нее перед глазами.

В вышине парила одинокая величественная сова, ее крылья бесшумно рассекали воздух. Они контрастировали с пурпурными, красными и голубыми цветами залитых солнцем облаков и ночного неба.

— Из любви к богам, — нахмурилась Артемида, мгновенно используя свое чутье, чтобы распознать истинную личность совы. Над поляной парила Афина, а после богиня приземлилась на одну из низких ветвей дуба на южной опушке, окружавшей лес. Серые глаза сверкнули в сумеречном воздухе, когда крылья совы взмахнули один раз, прежде чем она приземлилась на ветвь пониже.

Артемида не дрогнула, когда встретилась взглядом с Афиной. Ее прежние мысли всплыли снова: это пронзительное чувство предательства было свежим, независимо от того, сколько лун прошло с летнего солнцестояния. Воздух был свежим, а деревья голыми, но для нее это ничего не меняло. Она знала, что к ее недостаткам относится постоянная неспособность отпустить свое прошлое, и это событие ни разу не вышло у нее из головы. Что бы она ни сказала Зои и охоте, в ее сердце всегда будет незаживающая рана, которая, она знала, останется с ней до того дня, когда она исчезнет из этого мира. Афина и Посейдон были одними из ее самых близких людей, Артемида полагалась на них с тех пор, как она стала полноправной олимпийской богиней. Прощение было трудно дать, когда все, связанное с ее прошлым, казалось, лишало ее силы воли, как бессмертия во время Македонской экспедиции. Но там также была новая нить надежды. и Артемида поймала себя на том, что цепляется за этот теплый шарик в своей душе, решив никогда больше не отпускать это чувство.

Ее глаза впились в тускло-серые глаза Афины, охота продолжал легко подтрунивать друг дружку у костра. Пришло время для ответов, как бы сильно Артемиде ни хотелось вернуться в беззаботную атмосферу у огня.

Она встала со своего места на краю кольца охотниц.

— Я ухожу на ночное патрулирование, девочки. Зои, я надеюсь, ты расставила часовых на ночь? -В разговоре и перебранке наступило небольшое затишье, Эмили держала Викторию в захвате за голову на дальней стороне очага, пока они комично застыли, все еще поглощенные своей мясной враждой. Но Зои ответила на вопрос Артемиды и кивнула:

— Да, моя леди, тебе не о чем беспокоиться. Я раздала задания.

— Отлично, я ожидаю, что они хорошо выполнят свой долг, — Артемида окинула всех охотниц многозначительным взглядом, прежде чем развернуться и быстро побежать прочь от тепла костра.

Старшие, вероятно, знали значение ее последней фразы, но Артемида внутренне надеялась, что они промолчат и что Зои проверит новобранцев на карауле сегодня вечером. Артемида не изучала все тонкости наблюдательности новых охотниц с той лунной ночи перед солнцестоянием.

Оставив приглушенные голоса охоты позади, Артемида собрала свой взгляд и разум и быстрыми шагами шла по мягкой травянистой поляне. Когда она приблизилась к линии деревьев, лагерь теперь был почти вне пределов досягаемости стрелы; она проходила мимо боевой площадки, которую они использовали сегодня. Сова, которая смотрела на нее не мигая, внезапно замерцала светло-голубой вспышкой энергии, прежде чем соскользнуть с ветки. В воздухе эта мерцающая голубая энергия вспыхнула еще раз, когда Афина приняла свой привычный. На ней было длинное белое платье с облегающим металлическим нагрудником. У сероглазой богини не было оружия, ни копья, ни эгиды, но Артемида знала, что Афина могла вызывать и то, и другое таким же образом, как она — свои охотничьи ножи.

Артемида остановилась в десяти футах от богини, скрестив руки на груди. Она прекрасно понимала, какое зрелище она, должно быть, представляла. Забрызганная грязью и мятая туника с растрепанными волосами. Она не потрудилась привести себя в порядок, даже когда могла сделать это одним движением пальца.

— Афина. Смело с твоей стороны прилететь сюда сегодня вечером. Чего ты хочешь? — огрызнулась Артемида.

Казалось, что поза богини мудрости на мгновение дрогнула, когда Артемида выплеснула все горькие эмоции, которые она скрывала, прежде чем глаза Афины опасно сверкнули.

— Я причинила тебе боль, Артемида, я знаю, — ответила Афина жестким тоном, когда богиня вышла из-за деревьев, оказавшись с ней лицом к лицу, — Когда я узнала от Посейдона, что его сын… Я не поверила этому. Я не могла в это поверить, ради тебя. Но ты знаешь Посейдона и знаешь, что он никогда бы не солгал тебе… или мне до такой степени.

— Мне все равно, ты понятия не имеешь, какую боль причинила мне, вызвав воспоминания о нем, — прорычала Артемида, — Ты солгала мне, Афина. Я не знала, что моя сводная сестра способна использовать мое прошлое против меня. Не после того, как я разрушила свои стены, потому что ты просила об этом. — В этом была вся суть. Независимо от того, насколько исцелилась, насколько лучше она могла смотреть на свое прошлое сейчас, эти темные воспоминания о невыносимой боли снова нахлынули на нее после смерти Персея. Каждое счастливое воспоминание омрачалось видом его безжизненного тела на залитом кровью песке.

Афина вздрогнула при этих словах, и Артемиде понравилось, что она смогла как-то повлиять на нее, пока у Афины колотилось сердце, у нее вспыхивал гнев.

— Артемида, я не могу оправдать свои действия, кроме как заявить, что это было ради общего блага (только не включай режим Дамболдора), — Афина вздохнула, ее взгляд оторвался от Артемиды, и серые глаза осмотрели лагерь пощади нее. — Когда я заключала соглашение с Посейдоном, единственной мыслью в моей голове было избавить тебя от любой боли, какой только смогу. Если бы ты узнала о Перси, сыне Посейдона, сама, я была бы виновата, что не предупредила тебя. Я же знаю тебя… сестра. Я знаю, что ты была не в том состоянии, чтобы даже подумать о том, что Персей возродиться как полубог, спустя столько лет после его смерти…

— Как ты думаешь, я готова сейчас?! — Артемида почти прокричала, прежде чем позволить своему голосу упасть до нормального, кипящего тона, когда огонь заструился по ее венам. — Я искала больше месяца после той ночи в поисках ответов. Есть только один человек, один бог, который мог бы знать, и он, вероятно, канул в лету. Итак, уходит тот единственный шанс покончить с этим, чтобы ответить, почему я всегда буду сломлена внутри. Почему я проклята судьбой — наблюдать, как мои прошлые ошибки преследуют меня на протяжении тысячелетий.

— Пожалуйста, просто… — начала Афина.

— А Перси, — перебила Артемида младшую богиню, — разве не он претендент на исполнение Великого пророчества? Я была не настолько ослеплена горем, чтобы забыть прошедшие десятилетия:

Полукровка старейших богов на свете — Он доживет до шестнадцатилетья.

Мир погрузится в сон, будто пьяный,

Душу героя возьмет клинок окаянный,

И ждет его конец, когда он сделает выбор,

Спасая Олимп или обрекая на гибель.

Артемида замолчала, чувствуя, как нити мойр, действующие в воздухе вокруг нее, кажется, растягиваются и изгибаются при её словах.

— Ты хочешь, чтобы я помогла довести это пророчество до конца. Но что, если это не он? У Зевса есть ребенок, не имеющий возраста, запертый его собственной рукой в древе лагеря Полукровок. У Аида было двое до заключения клятвы, но они пропали более семидесяти лет назад. Убиты, скорее всего, рукой Зевса. И теперь у нас есть Перси, живой и невредимый в возрасте двенадцати лет и под рукой, ведь приближается время Великого пророчества, — холодно сказала Артемида, один раз оглянувшись назад, позволяя своим чувствам вспыхнуть, убеждаясь, что они не видели этой встречи.

Когда она повернулась обратно, Афина все еще смотрела на нее. Но там, где она думала, найдет раздражение, смешанное с чувством вины, в глазах Афины стояли слезы, серые зрачки блестели в зимнем лунном свете.

Зрелище ошеломило ее: за тысячелетия, что Артемида знала Афину, никогда она не проявляла своих эмоций так, как сейчас.

— Артемида, я не использую Кетлин, — Афина опустила голову, ее бледные руки запустились в темные волосы, а голос слегка дрогнул, — Я… я… — Афина посмотрела на нее снизу вверх, по ее лицу текли слезы. — Я не знала, что делать. Я поклялась никогда не предавать твое прошлое, Артемида, правда. Но когда Посейдон пришел ко мне, когда родился Персей… сказал мне, что он чувствовал эту ауру раньше, много лет назад.

Артемида позволила информации захлестнуть ее, пока Афина продолжала. Она знала двенадцать лет. Двенадцать долгих лет Афина знала, и теперь она призналась? Но мысль умерла там же, когда Артемида вспомнила, где она была двенадцать лет назад: в холодной и отработанной рутине отрицания, которая только усугубилась после завершения великих войн 20 века. Было ли лучше, что Афина подождала? Помогло бы, если бы Персей никогда не открылся ей в день солнцестояния?

— Я чувствовала, что время пророчества приближается, так же, как и ты в прошлом году. Посейдон наложил заклинание на ауру своего сына, чтобы скрыть ее от большинства, даже от тебя. Я надеялась, что тебе никогда не придется узнать о существовании Перси, надеялась, что пророчество не сбудется при его жизни. Но эта надежда угасла, — Афина вытерла покрасневшие и опухшие глаза, — Мы оба пытались скрыть то, что, как мы должны были знать, должно произойти.

Артемида почувствовала, что ее беспорядочные мысли отступили на второй план, когда она внимательно посмотрела на Афину. Мы оба пытались. Было что-то в том, как поза Афины прояснилась, ее взгляд слегка смягчился, когда слова привлекли ее внимание. И это заставило ее задуматься, потому что Афина никогда раньше не приходила к ней в таком состоянии, если только это не было во время громких тирад Посейдона, когда Олимп все еще правил Грецией.

— Я пришла сюда сегодня вечером, после стольких попыток увидеть тебя, потому что люблю тебя, Артемида, — сказала Афина, по ее лицу все еще были видны следы слез. — Я всегда любила тебя, сестра, с тех пор, как впервые встретила тебя в тот день в тронном зале. Ты всегда была той, кому я доверяю больше всего. В этом мире нет никого другого, у кого хватило бы силы и воли стоять там, где ты стоишь сейчас. Так долго ты терпела свое прошлое в одиночестве. И когда я услышала, что ты скрывала, чему позволяла тлеть в своем сердце веками, моей единственной мыслью было то, насколько сильной ты была, чтобы вообще вынести эту боль, — Афина сделала маленький шаг вперед, ее руки начали протягиваться к объятиям, — Я сожалею только о том, что не сказала тебе правду в тот момент, когда узнала. Но Артемида… Я не видел тебя такой свободной и без такого бремени со времен, предшествовавших экспедиции.

На долгое мгновение между ними повисла ошеломляющая тишина, пока Артемида наблюдала, как Афина смотрит на нее с надеждой. В ней пылала ярость, с инстинктивным желанием наброситься и покалечить богиню, посмевшую приблизиться к ней после того, что она сделала. Но были также воспоминания об охоте в последние месяцы и о девочках, которые восприняли прошлое Артемиды во всей его полноте. Страхи, которые она лелеяла веками, скрытая острая боль, терзавшая ее душу, были необоснованными, что Зои, Фиби и все другие ее охотницы доказали своим чутким пониманием ее прошлого. Смогла ли она снова пережить длительную изоляцию от своих близких? Она нашла ответ почти мгновенно, вспомнив Персея. Он смеялся рядом с ней после битвы при Иссе, когда был ранен, но не испугался смерти, которая их окружала. И она ухмыльнулась в ответ, глядя на него со странным восхищением.

Руки Афины начали опускаться, когда Артемида сделала шаг вперед, чтобы обнять свою сводную сестру. Будучи ниже сероглазой богини, Артемида скользнула в объятия и, подняв голову, положила подбородок на плечо Афины, а ее руки обвились вокруг верхней части спины. Афина издала небольшой звук удивления, прежде чем ответить тем же, и на мгновение Артемида вдохнула знакомый запах оливковых рощ и пергамента.

— Я все еще злюсь, — тихо заговорила Артемида, позволяя огню в ее венах остыть и раствориться в мирной оживленной ночи вокруг них, — Ты предал меня и выставила всех моих демонов напоказ перед моими глазами… но я понимаю твои доводы. Посейдону тоже придется объясниться. — Это, казалось, вернуло немного юмора в выражение лица Афины, прежде чем богиня провела большим пальцем по своему обнаженному плечу.

— Я никогда больше не поступлю так с тобой, Артемида, — пробормотала Афина. — Я буду помогать тебе во всем, что тебе нужно, до конца дней.

Артемида рассмеялась, высвобождаясь из объятий Афины.

— Я поддержу тебя в этом, — И когда она посмотрела на Афину, свою сестру, она могла поклясться, что Персей стоял прямо рядом с богиней мудрости, бледный и неземной, но обладающий достаточной формой, чтобы прочесть выражение его загорелого лица: на нем была нежная улыбка, он выглядел непринужденным и довольным.

— Артемида… ты упомянула Великое пророчество, — начала Афина, вырывая Артемиду из видений, — но я боюсь, что ты немного не уследила за недавними событиями.

Артемида моргнула, и облик Персея исчез, растворился в ночи, как будто его никогда и не было. Но Артемида почувствовала, что ее усталость от этого дня и церемонии принесения клятвы новыми охотницами на мгновение исчезла, когда ее разум и сердце нашли луч надежды в воспоминаниях о Персее.

Когда она снова посмотрела на Афину, выражение ее лица полностью изменилось. До этого Афина выглядела почти робкой. Но теперь богиня мудрости стояла во весь рост, расправив плечи и вздернув подбородок, с властным видом, который Артемида обычно видела в тронном зале Олимпа.

— Дочь Зевса была освобождена из дерева несколько месяцев назад с помощью золотого руна, я уверена, ты не знала об этом из-за своей «изоляции», но дочь Зевса, Талия, теперь жива. И ещё ты упомянула пропавших детей Аида… Я помню, что произошло, и недавно я обсуждала этот вопрос с Посейдоном. Он вполне уверен, что дети не мертвы. На самом деле, слухи на Олимпе разрослись до такой степени, что единственное предположение сейчас — где они могли быть, а не мертвы ли они. До меня доходили слухи, что изначально они много лет жили в казино «Лотос», но, похоже, теперь их перенесли совсем в другое место. Зевс ищет их, как и многие другие существа, которые желают им зла из-за их происхождения.

Артемида молчала, собирая факты из того, что говорила Афина. За месяцы, прошедшие после Летнего солнцестояния, мир продолжал вращаться, и Артемида почувствовала, что ее шатает, когда она пыталась догнать события, которые прошли мимо нее, не заботясь о своей причастности к чему-либо из этого. Она рассуждала сама с собой, что растущее беспокойство, которое она ощущала вокруг нитей пророчества, было просто длительным периодом пробуждения. Повод быть настороже, конечно, но экстренным не было. Но теперь, зная, что в течение года появились четверо детей-полубогов старейших олимпийских богов… это не могло быть совпадением.

— Каков настрой на Олимпе? Наверняка на Солнцестояние будет голосование за войну?

Дата приближалась — месяц. Артемида хотела проигнорировать дату, у нее не было угрызений совести пропустить Солнцестояние после событий предыдущих шести месяцев.

— Это раскол. Грядет война, Артемида. Я уверена в этом. Мы с Посейдоном собрали достаточно голосов: Аполлон, Деметра, Гермес и Гефест — чтобы голоса разделились, но ты нужна нам, Артемида, — смущенно объяснила Афина, — Я действительно пришла сюда, чтобы все исправить между нами, но я также пришла на благо Олимпа. Зевс хотел бы, чтобы совет ничего не предпринимал против растущей угрозы со стороны сил, которые могут означать только Вторую войну между Отрис и Олимпом. Зевс отказывается верить, что Великое пророчество исходит из внешних угроз. Он все еще возмущен событием кражи молний, даже несмотря на невиновность Перси и Посейдона.

— Чего бы ты тогда хотела от меня? — рассеянно спросила Артемида, обдумывая ситуацию. Она отмахнулась от чувства неподготовленности из-за того, что разбиралась в себе последние месяцы, не подозревая о том, насколько все было серьезно. Не было смысла сокрушаться из-за этих неудач.

— Мне нужны доказательства. Монстры, люди — всё, что может означать гибель Олимпа. Если пророчество действительно сбудется, ничего не останется в стороне. Любая информация, будь то от монстров, полубогов или чего-то ещё, может помочь перевести разговор на непосредственность угрозы, — затараторила Афина, — Посейдон уже отправился в Атлантиду — осматривать морские тюрьмы, где заперты Океан и монстры глубин.

Внезапное осознание пришло к Артемиде в тот момент, когда она сама подумала о Великом пророчестве:

— Афина, офиотавр!

Богиня мудрости прервала свой взволнованный рассказ о поисках Посейдона, ее глаза расширились от осознания.

— Конечно, куда же без него! Ты сможешь его отследить? В последний раз его видели в Тартаре, но плавает ли он сейчас в прибрежных морях… Я должна спросить об этом Посейдона. Голосование состоится так скоро, и если мы сможем доказать, что Офиотавр возродился, тогда совету придется объединиться против растущей угрозы.

— Я начну искать уже сейчас. Я сказала охотницам, что мы скоро выдвигаемся. Я начну поиски немедленно.

Артемида на мгновение задумалась о пути, по которому пойдет охота, вероятно, вдоль восточного побережья, чтобы по пути миновать лагерь Полукровок… хотя… В тот момент ее что-то беспокоило в текущем местоположении охоты. Они уже несколько месяцев находились в несезонном лагере, и это привело к тому, что со временем количество монстров здесь стало очень низким.

— Афина, дети Аида. Есть ли какие-нибудь слухи об их местонахождении? Вообще любые? — спросила Артемида, в ее голове быстро формировалась идея. Она не видела никаких признаков присутствия Аида с тех пор, как увидела его перед Летним Солнцестоянием, но она знала, что Аид почти всегда знал о ее местонахождении из-за ее склонности к охоте на монстров.

— Нет, почему?

— Аид знал бы, если бы монстры усилили свое присутствие в мире, лучше, чем большинство на Олимпе. Где бы ты защитила своих детей от монстров? Особенно в последние несколько месяцев?

— Подожди, — Афина сделала паузу, ее глаза выпучились, — ты же не думаешь, что…

— Я проведу тщательный поиск в штате Мэн, прежде чем пойду выслеживать офиотавра. Активность монстров здесь была незначительной, и только самые высокомерные монстры осмелились бы добровольно войти в радиус влияния охоты, — Артемида кивнула, оглядываясь на лагерь, волна решимости захлестнула ее. — Ты думаешь, пророчество будет исполнено до следующего Летнего солнцестояния?

— Нет, не думаю, — ответила Афина, — Но сейчас, когда первые шаги были сделаны год назад с кражей двух орудий Олимпийцев, я хочу знать, что происходит прямо сейчас. Если это ложная тревога, я с радостью получу выговор от совета вместе с моей уязвленной гордостью.

— Ты упомянула, что Посейдон в данный момент находится в Атлантиде, — с любопытством спросила Артемида, — Как давно его нет?

— Несколько дней, — медленно ответила Афина, ее лицо превратилось в замкнутую, стоическую маску, — Я навещу его завтра с новостями о твоих планах, — А затем маска Афины снова спала с ее лица. — Я действительно хотела бы, чтобы мне не приходилось просить тебя об этом, Артемида, особенно после того, как я причинила тебе такую глубокую боль, — призналась Афина, — но ты единственная в совете, кому я могу доверять. Я пыталась оставить тебя в покое, когда ты отрицала, что видел меня после Летнего солнцестояния. Но если бы я не поговорила с тобой до Зимнего солнцестояния.… Я не думаю, что смогла бы сделать достаточно самой, чтобы попытаться заставить других увидеть ситуацию.

— Мы сможем поговорить об этом еще раз, когда пророчество останется позади, — вздохнула Артемида.

Несмотря на ситуацию, в голове было негодование. Афина переключилась на проблемы ради всеобщего блага, в то время как она эгоистично думала о своих собственных. В ее сердце все еще таились смутные мысли о предательстве, независимо от того, что она отложила в сторону ради Афины.

— Утром я отправлюсь на охоту, искать детей Аида в этом районе. Если у меня здесь ничего не получится, я отправлюсь на побережье в течение недели на поиски офиотавра, если понадобится, в одиночку. Охота не предназначена для такой задачи.

Поколебавшись, Афина кивнула:

— Я действительно люблю тебя, Артемида. И однажды я все исправлю. Пока прощай, сестра.

— Прощай, — кивнула Артемида в ответ.

Последовала еще одна вспышка голубого, когда Афина превратилась в сову с бело-серыми перьями и быстро поднялась в бесшумном полете над кронами деревьев. Артемида смотрела ей вслед, чувствуя тупую боль в глубине души, когда думала о сотворенной магии. Нельзя было отрицать, что она ослабела за последние месяцы, особенно в своих лихорадочных поисках информации от Анубиса о возрождении Персея. Церемония для новых охотниц довела ее силу до предела, и Артемида могла сказать, что ей нужно восстановить энергию. Но, судя по повороту разговора, это было невозможно.

С тяжелым сердцем и тысячью мыслей в голове она поплелась обратно в лагерь, ее мысли были затуманены старыми воспоминаниями о Первой войне Титанов… и, несмотря на все ее усилия… также о Персее.

Последствия битвы представляли собой жалкое зрелище. Артемида стояла на неровных песчаных дюнах, которые окружали местность Арбела, на полях Гавгамелы. После того, как она целую неделю была прикована к постели из-за травм, ее беспокойство усилилось и утолялось только присутствием Персея рядом с ней.

Но теперь она появилась, чтобы увидеть погребальные костры. Чтобы увидеть мертвых. Персей не сказал ей, сколько пеллианцев погибло, и Артемида поняла почему в тот момент, когда темное вечернее небо окрасилось ярко-оранжевым от сотен горящих тел. Из пеллианцев, которых насчитывалось девятьсот человек в начале, в живых остался только сорок один. Перикл, страж палатки Персея, был среди тех, кого сожгли сегодня вечером.

Она пыталась успокоить эмоции, нахлынувшие на нее при виде этого, но, в конце концов, она сидела там на дюнах до поздней ночи под персидскими звездами, задаваясь вопросом, как до этого дошло. Персей отказался рассказать ей подробности битвы, за исключением того факта, что Анахита улетела ближе к концу.

Рядом с погребальными кострами погибших македонцев и греков были огромные ямы для мертвых персов. Но мимо всего этого, здесь были раздробленные тела лошадей, слонов, Симургов и Каркаданнов.

Она услышала мягкие шаги позади себя и шорох песка под сандалиями. Она повернула голову в сторону мягкого отблеска оранжево-красного пламени, исходящего от похоронных костров внизу, в долине, и увидела приближающегося Персея. Он был одет в простую коричневую тунику, на нем не было доспехов. Его волосы и лицо были чисто вымыты, включая коротко подстриженную бороду. Она тут же почувствовала, что краснеет, и невольно улыбнулась при виде того, что он идет к ней.

— Добрый вечер, Персей, — улыбнулась Артемида, обстоятельства сложили ее губы в хмурую гримасу, она отвернулась к погребальным кострам, когда Персей устроился рядом с ней. — Ты не говорил мне, что все настолько плохо. Как прошла сегодняшняя встреча с генералами и союзниками?

Персей посмотрел на нее с грустным выражением в зеленых глазах.

— Я не хочу заново переживать ту битву, если быть честным хотя бы с самим собой. Я бы предпочел остаться с тобой в палатке и забыть эту войну.

Он толкнул ее локтем в плечо и переплел свою правую руку с ее левой. Она слегка улыбнулась тонкой физической связи, в которой она поклялась ему возле их палатки. Ее левая рука крепко сжала его, большим пальцем обводя маленький узор на тыльной стороне его ладони. Когда-то сама мысль о том, чтобы держаться за руки с мужчиной, привела бы ее в ярость. Но теперь, с Персеем, это была простая уверенность в том, что он все еще здесь, что они не одни в этом опасном путешествии.

— Что касается встречи? — Персей вздохнул, глядя вместе с ней на залитые огнем поля. — Александр не успокоил своей ярости с тех пор, как закончилась битва. Пармениону и Клейту едва удается удержать его от преследования сквозь сотни миль пустыни. Ко мне он тоже почти не прислушивается, и мне кажется, что мы отправимся в сердце Перси, как только будут завершены похоронные обряды. Возможно, через несколько недель.

Артемида тихо напевала, бросая быстрый взгляд на округу, пока слушала голос Персея, в поисках возможных шпионов. Каким бы утонченным ни был Персей, даже несмотря на то, что ее личность все еще держалась в строжайшем секрете, она не хотела привлекать внимание.

— Ты беспокоишься? Если Александр вдруг… раскроет мою личность? — тихо спросила Артемида, вспомнив, похоть и жадность, которыми овладел Александр в Египте, своим стремлением стать богом.

Ее место в походе никогда не было более ненадежным. Она оплакивала смерть сотен пеллианцев, да, но кем она была сейчас? Любовницей Персея? Эта мысль привела ее в ярость до глубины души и оставалась источником внутреннего спора. Персей понимал её границы, но она пока не осмеливалась спросить его о жене, оставшейся в Македонии. Ей было стыдно признаться, что она боялась его ответа. Во время неделе постельного режима она осмелилась заглянуть в будущее, когда это закончится. Но в ее голове роились сомнения по поводу задумок Персея. Захочет ли он оставить свою жену и мать, чтобы быть с ней? И с охотой? Что бы они подумали? Никогда раньше эти вопросы не казались такими важными, когда раньше они были просто проявлением безобидного любопытства. Но теперь…

Она наблюдала за ним, пока он обдумывал ее вопрос, глядя в ночное небо с мудростью, которая, казалось, была у него не по годам. Поход изменил человека, которого она встретила на том лугу так давно. Она никогда по-настоящему не волновалась за него, за исключением его травмы, полученной в бою с богом Мелькартом. Но сейчас Персей выглядел так, словно его вымотали до нитки. Да, он был сильным, но темные круги, окружавшие его глаза, так и не исчезли полностью из-за их постоянных патрулей в поисках Симургов в последние несколько месяцев. Они редко шутили, как делали это раньше. Тир. Сива. А теперь и Гавгамела. Была только открытость и доверие. Она задавалась вопросом, где бы она оказалась без Персея, если бы его не было рядом все эти долгие годы — годы этих походов. Ей было интересно, видят ли они, в Греции, в этом великое расширение власти, чудо, которое разворачивается, как с точки зрения богов, так и смертных. Ей было интересно, выживет ли она, чтобы увидеть конец.

— Я не думаю, что он стал бы этого делать, — наконец ответил Персей, глубоко задумавшись, он повернул их переплетенные руки друг к другу, — Ты так много сделала для этой экспедиции и спасла так много жизней… если бы он раскрыл тебя сейчас, те, кто был здесь с самого начала, знали бы, что ты никогда не покидала этот поход. С того дня, когда ты создала свой символ у меня над головой, до того дня, когда ты смотрела в лицо Анахите во время битвы при Гавгамеле, и всего, что было между этим. Александру пришлось бы признать, что его собственные успехи были заслугой богини, которая не искала похвалы. И поскольку Александра заставили поверить, что он сын Зевса-Аммона…

— Как бы это выглядело для бога, если бы его успехи основывались на достижениях других, — закончила Артемида мысль Персея, поднимая свободную руку, чтобы помассировать место тупой пульсирующей боли в голове, оставшуюся после битвы, все еще мучившей ее. — Так или иначе, это наименьшая из наших забот, Анахиту все еще не видели после окончания битвы. И Дарий все еще избегает Александра, он, скорее всего, сбежит в Индию, а Александр, скорее всего, последует за ним.

Артемида знала, что это слишком пессимистично, но их ждали долгие дни, и пока продолжалась экспедиция, она оставалась смертной. В некотором смысле, она не могла вспомнить, каково это — быть богиней, с болью, которая пришла с моралью, с повседневной рутиной после многих лет тренировок и сражений.

— Ты в порядке? — пробормотал Персей, — У тебя все еще болит голова?

Артемида слегка фыркнула и покачала головой, проверяя боль, она на мгновение утихла. — Знаешь, все еще раздражает, насколько заботливым ты можешь быть временами.

Персей ухмыльнулась, и некоторые тени, казалось, преследовавшие его, стерлись от тона ее поддразнивающего голоса.

— Мы всегда могли бы вернуться к поддразниванию друг друга ещё на пару лет? Не высказывать свои мысли вслух, и то только тогда, когда кто-то из нас задумывается о возможном путешествии в подземный мир.

— Хм-м, как бы заманчиво это ни было… это… это лучше, — улыбнулась Артемида, склонив голову на плечо Персея, вдали перед ними горели костры. Были потери, и дальнейший путь был неизвестен, но сейчас… она могла отдохнуть.