Новая жизнь Ольги Петровны, или Надо было меньше пить (джен)

— Господи, — простонала Ольга Петровна, промаргиваясь, чтобы вернуть себе ясность и отчетливость зрения. — Это сколько надо было вчера выпить, чтобы сейчас перед глазами появился зеленый человек? — она глубоко вздохнула и снова попыталась напрячь зрение, медленно поднимая корпус, чтобы сесть.

Напротив неё стоял двухметровый мужчина действительно зеленого цвета.

«В плечах как гараж моего дедушки. Раньше назывался ракушкой», — отметила мысленно та, которая отдаленно надеялась, что этот нелепый сон скоро закончится, и утро ее встретит прохладой.

— Хотя нет, — уже вслух произнесла она, — это не человек, а плод воображения после пьяного угара. Людей таких не бывает. Вот до чего доводят девичники. Стыдитесь, Ольга Петровна. Вам уже столько лет, а пить так и не научились. Но наливочка была отменной.

Пока леди разговаривала сама с собой, зеленый великан ее внимательно рассматривал, и как успела заметить пьянь с высшим образованием, как себя обозвала Ольга Петровна, его глаза в какой-то момент начали светиться желтым цветом.

— А почему, почему, почему, был светофор зеленым? А потому, потому, потому что он был в жизнь влюбленный, — пропела после этого дама и приподняла брови, правда, пока не понятно почему — то ли от собственного вокального таланта, то ли как реакция на желтый сигнал глаз напротив.

«Прелестно, мать. Просто бинго! Как говорится, выходные удались! Потеряны ум, честь, совесть и… — продолжала мысленно клеймить себя позором мадам, а одной рукой нащупала верхнюю часть женского нижнего белья и выдохнула, лифчик был на месте. — Врач-нарколог допилась до зеленых человечков. Профессор кафедры сойдет с ума, узнав о «достижениях» своей лучшей бывшей студентки, решившейся наконец-то продолжить научную деятельность через столько лет, без пяти минут кандидата медицинских наук. А почему он, собственно, вообще о чем-то должен узнать? Сейчас галюны пройдут мимо, я помашу им рукой, потом приму холодный душ, шипучий аспирин и ву-а-ля! Оленька будет в полном порядке и готова к новым подвигам. Надо еще своим девчулям позвонить, узнать, как там собутыльницы утро встретили. И вот какого хрена так бурно обмывали Маринкин развод? Хотя нет, все правильно. Избавление подруги от мелкого рогатого скота заслуживало похода в бар, грандиозной пьянки с танцами, потом поездки на дачу… Вот уже и память частично вернулась. Порадуемся, товарищи! Странно только, почему это зеленое существо до сих пор не исчезло. Может, подружбайки решили подшутить и приволокли в комнату эту огромную игрушку? Ну и рожа у него, честное слово, и кого-то он мне напоминает».

Закончив столь длительный внутренний монолог, она начала пристальнее всматриваться в стоящее напротив зеленое нечто внушительных размеров, чтобы рассмотреть которое пришлось высоко задрать голову вверх, тут же услышав хруст шейного отдела позвоночника.

— А вот и остеохондрозик проснулся. Значит, я жива, шею мне за остроумие никто не свернул, — порадовалась врач.

В этот момент «игрушка», словно догадавшись, о чем сейчас именно был мозговой штурм дамы, ехидно улыбнулась и скрестила большие руки на груди, будто ожидая продолжения моноспектакля, главной героиней и единственной актрисой которого являлась Ольга Петровна.

— Чёрт побери, — произнесла леди. — Живой. Если еще спляшет, получится пляшущий человечек. Караул, — как-то вяло для данной ситуации протянула женщина и снова зажмурилась, поскольку вновь столкнулась со светящимся взглядом и странной улыбкой незнакомого существа.

«Морда страшноватая, а улыбка обворожительная», — подумала она и сама себя мысленно одернула, напоминая, что дипломированный врач-нарколог явно вышла за рамки разумного восприятия того, что происходит вокруг или, а на это были большие надежды, в ее не до конца протрезвевшей голове.

Ольга Петровна оторвала взгляд от зеленого субъекта и начала медленно озираться по сторонам, к своему удивлению, обнаружив, что сидит на большой кровати в огромном помещении, настолько большом по площади, что стен увидеть, как не старалась, не смогла.

«Я что, по пьяни уснула на сцене Большого Театра? И кто нас сюда пустил? Какая постановка? Так…надо вернуться к азам, — дама попыталась сосредоточиться. — Химический элемент 16 группы второго периода периодической системы Менделеева — кислород О2. Дмитрий Иванович, мое вам почтение, — посчитала своим долгом поприветствовать, и не важно, что мысленно, великого ученого. — Простите, если ошибусь. Идет проверка мозгов. Раствор вчера был коварен. Продолжу… Молярная масса кислорода 32 г/моль. Какой же атомный номер кислорода? Думай, думай, Оля, не позорь Дмитрия Ивановича», — тестируя себя, Ольга Петровна продолжала рассматривать антураж места, в котором находится.

— Вспомнила! 8! — радостно вскрикнула дама. — ОК. Мозги на месте. Еще бы вспомнить, как я оказалась … кстати, а где я?

Она перевела взгляд на зеленого человека, решив переключить свое внимание на него, надеясь найти ответ на животрепещущий вопрос, но на несколько секунд отвлеклась, вновь прислушиваясь к себе, а когда вернулась взглядом к великану со светящимися глазами, обнаружила, что к нему подошел еще один, как оказалось, предварительно постучав в дверь и получив разрешение войти, чего она не заметила, погрузившись в размышления об окружающей действительности или затянувшейся галлюцинации, с конкретикой своего состояния Ольга Петровна пока так и не определилась.

— Этого еще не хватало, — простонала врач-нарколог. — Двоится в глазах. Тревожная симптоматика. — Ну, не могла же я спиться за один вечер? — она на мгновение зависла в мыслях. — Хотя… как знать, как знать…

В этот момент вошедший стал издавать звуки — что-то среднее между рыком льва и хрустом старого дерева, готового завалиться и придавить собой кого-нибудь. Таким образом он передавал какие-то ценные мысли тому, что так и пялился на уважаемую Ольгу Петровну, периодически то хмурясь, то, наоборот, от удивления поднимая брови.

Сейчас перед бухо сапиенс — пьянью разумной, а именно такое гордо звучащее определение себя крутилось в голове нарколога, уже стояло два зеленых существа реально пугающей комплекции и со странным выражением на лицах или мордах.

«Скажем так — физиономиях размером с таз», — такое сравнение больше всего понравилось нашему доктору, внимание которой в следующую минуту привлекли мощные грудные клетки существ и странная конфигурация ушей, больше напоминающих уши эльфов в детских сказках.

«У второго батарейка села, раз глаза не светятся. Ох, что-то мне подсказывает, что здесь понадобятся знания физики, которую я не любила ни в школе, ни в институте», — почему-то отсутствие яркости в глазах второго существа навеяло на даму воспоминания именно об этой дисциплине, так и оставшейся для нее в большей степени темной областью знаний.

— У нашей любви села батарейка, — пропела она, но тут же мысленно сравнила себя с нафталиновой примой сомнительного музыкального коллектива, гастролирующего по странным местам, ибо зрители как-то не вызывали доверия и не было слышно оваций.

Вновь прибывший, покосившись на женщину, снова обращаясь к первому, заговорил быстро, глухо, словно опасаясь, что она может его хорошо расслышать.

— Да не гунди ты, иностранец, — громко сказала Ольга Петровна и потерла виски, потом поправила длинные волосы, сбившиеся на одну сторону. — Я все равно вас — убогих не понимаю. Да и голос у тебя, как паровозный гудок. Лучше помолчи, голова шумит. Не вынуждай меня переходить на повышенные децибелы. Они, между прочим, вредны для здоровья.

После ее команды, иначе это назвать нельзя было, поскольку наша леди не всегда замечала в общении с другими своего тона, свойственного военачальникам, двое зеленого цвета замолчали.

И тут нашу Ольгу Петровну озарила странная мысль:

«Откуда на моей башке парик длинных волос? У меня ведь стрижка. Надеюсь, что подшофе не участвовала в сомнительных ролевых играх? Вот ведь будет позор на мою крашеную голову».

Она начала слегка дергать себя за волосы и рассматривать пряди.

— Цвет такой, о котором всю жизнь мечтала — рыжий с пепельным, — удивленно произнесла, разговаривая сама с собой.

Пока гостья исследовала свой череп на предмет его содержимого и обрамления, великаны переговаривались между собой, перейдя на полушепот.

— Ай! Это не парик! — она так сильно потянула себя за прядь, что от боли резко дернула головой вверх и, к своему удивлению, заметила огромную дыру в крыше прямо над собой, через которую просматривались яркие звезды. — Ой, где был я вчера — не найду, хоть убей. Только помню, что стены с обоями, — философски рассматривая крупную звезду, процитировала Высоцкого дама. — Земля в иллюминаторе, Земля в иллюминаторе, Земля в иллюминаторе видна, — тут же сменила репертуар с поэтического на песенный и медленно перевела взгляд в ту сторону, где стояли двое громил, надеясь их больше там не увидеть. — Привет, лунатики! — но те в ответ молчали, и тогда Ольга Петровна продолжила вспоминать советскую поэзию, рассматривая контуры повреждений в крыше. —

А потом кончил пить,

Потому что устал,

Начал об пол крушить

Благородный хрусталь,

Лил на стены вино,

А кофейный сервиз,

Растворивши окно,

Взял и выбросил вниз.

— Неужели эта брешь — результат воздействия на твердую поверхность моего тела? — она прищурилась, оценивая масштаб катастрофы — приличного отверстия, явно не предусмотренного проектом здания. — Трындец просто. Надо худеть, а то дыра как от НЛО, потерпевшего крушение, — первичный вывод был сделан с прискорбием, но с долей внутреннего природного оптимизма. — Хотя сначала требуется обдумать свой диагноз и начать лечение, пока маразм не разбил светлые мозги некогда трезвенницы Оленьки, а о своих габаритах подумаю позже, голова важнее. Ну, баба Глаша, погоди! Люблю я тебя, поэтому теперь и на том свете найду с твоей наливочкой, будь она неладна. Кстати, может я траванулась и уже на полпути к родственнице, а эти двое — провожатые? Хотя нет, на ад не похоже, в рай меня не пустят однозначно. Ох, — от внутреннего испуга и внезапного осознания своей возможной причастности к преждевременной кончине подружбаек, она подпрыгнула на кровати, от чего напряглись зеленые товарищи, — как же мои девоньки? Неужели я и их отравила? Профессора математики, заслуженного педагога и бывшую владельцу козла, которая по иронии судьбы имеет профессию ветврача, известного на весь наш край. Нет мне прощения.

Дама на несколько минут замерла, что напрягло следящих за ней зеленых великанов. Потом она начала непроизвольно прядь волос медленно накручивать на указательный палец, при этом отрешённо глядя в никуда.

Отследить взгляд Ольги Петровны зеленые люди попытались, но безуспешно. Складывалось впечатление, что она смотрит сквозь пространство. При этом ее манипуляции с волосами воспринимались двумя великанами весьма провокационно — от этого действия им было трудно оторвать взгляды, это как-то расслабляло, а на того, что светом своих глаз напоминал включенные фары КАМАЗа, действовало даже возбуждающе.

Но после нескольких минут такого восприятия жестов гостьи он включил мозги и разочаровано понял, что его соблазнять не собираются, на него даже не смотрят.

ОЛЬГА ПЕТРОВНА

Вообще-то я не пью от слова совсем. Просто как-то взяла в руки старинный блокнот с рецептами своей бабушки. Она перед смертью его мне передала, пошутив, что это наш с ней таинственный ноутбук, и она через него со мной будет держать связь. Веселая была баба Глаша, мудрая и хитрая. Согласитесь, чумовое сочетание! Но любила меня больше всех. А я её.

Так вот, в этом блокноте мое внимание привлек рецепт наливки, которой приписывались почти что волшебные свойства. Они-то меня и заинтриговали.

Во-первых, от нее якобы не пьянеют.

Опровергаю данное заявление. Я тому красноречивый пример. Просто так зеленые люди перед глазами не появляются.

Во-вторых, если употреблять по чуть-чуть, но регулярно, то неизбежен омолаживающий эффект.

Вот тут не знаю, пока не проверяла. Надеюсь, что пьянка в хорошем смысле слова выйдет боком, и лично мои уменьшатся хотя бы на размер, а то последний раз еле влезла в джинсы. Хотя, есть другая версия — производители рукожопые, и размер не соответствует тому, что на бирке, или мой увеличивается быстрее, потому что опыт, мудрость и знания не помещаются в голове и распределяются по всему телу. Но не суть…

Вернусь к наливочке. Вот это напиток! Прямо бери и запатентовывай рецептик, но совесть не позволяет, не мое изобретение, а бабулино, да и на фига столько красивых? Буду блистать в гордом одиночестве, как истинная эгоистка, но это шутка. Девчулям своим обязательно посоветую, а не захотят или побоятся пить добровольно, заставлю силой. Мне нужна молодая и озорная компания проверенных боевых подруг. Хотя, кто его знает, как они выглядят после нашего девичника. Может, уже произвели фурор своим обновлением, если верить тому, что написано в блокноте.

Странным показалось другое — никогда об этом напитке с такими потрясающими характеристиками баба Глаша не упоминала, не готовила её, соответственно, мы не пробовали.

Отвлеклась я что-то. Вернемся к недавнему, но весьма сомнительному прошлому вашей покорной слуги.

Я решила попробовать первый раз в жизни поставить наливочку как раз таки по этому рецепту, к которому прилагался высушенный, как в школьных гербариях, фрагмент неизвестной травы, растущей исключительно в лесах, причем глухих, куда попадает мало солнечного света.

Хотя не все, наверняка, знают, что такое гербарий. А это весьма занимательный квест для начальной школы советских времен — когда по паркам и лесам с родителями или в одиночку собираешь листики, цветочки и т.п., потом в книжечку между страницами раскладываешь и забываешь напрочь, в каком томике Карла Маркса или Толкового словаря все эти дары природы спрятаны, а затем, как в песне: «Через годы, через расстоянья» находишь все эти заготовки лет через пяток и веселишься, вспоминая, как выхватил двойку по природоведению и в семье тебе поставили на вид ранний склероз и безответственное отношение к школьным заданиям, а еще озвучили перспективы навечно остаться безграмотным, позорящим память предков.

Ох уж эта ностальгия по детству босоногому, не вовремя она посетила мою нетрезвую голову. Тут бы вспомнить, что произошло в собственной жизни накануне, не перепутав с Тургеневским романом, и не углубиться в предчувствие грядущих перемен.

Точно, мои мысли — мои скакуны.

Мне так хотелось изготовить этот чудо напиток, что я подняла свой зад и поехала в лес, где лазила, как маньяк, по глухим его частям, заглядывала во все щели и кусты матушки-природы в поисках этого образца, даже слышала, как меня рыком, но больше походило на звериный мат, послали медведи, которых оказалось в этой части леса достаточное количество, чтобы сожрать такого «скаута», как я, напевающего во всю глотку: «Я теперь в своем лесу гордо голову несу. Знаю, если заплутаю сам тогда себя спасу».

Все-таки у животного мира хороший инстинкт самосохранения раз нападать на меня не стали, побоявшись отравиться чокнутым человеком, с оптимизмом дерущим глотку, пугая всех вокруг.

Азарт не позволял отвлекаться на каких-то хищников, змей, на двух я, кстати, наступила, правда, извинилась и полагаю, что меня услышали и простили, поскольку не стали кусать, а, может, тоже, как и медведи, не захотели связываться с волевой и крупной сибирячкой Ольгой Петровной, озадаченной проблемой века — найти живой образец засушенного несчастного чуда, бережно возлежащего сейчас между страниц паспорта. Хотя на кой ляд он мне сдался в тайге, не пойму.

И я была бы не я, если бы не нашла то, что искала. А все почему? Правильно — пионерское и комсомольское прошлое — это как прививка от страхов потерпеть неудачу на пути к заветной цели, ведь тот, кто ищет, всегда найдет! И таки я нашла!

Добравшись до дома, мокрая (поскольку попала под дождь), грязная (просто скатилась с какой-то горы, засмотревшись на большого лося, с которым практически столкнулась именно на этой возвышенности), в драной куртке, но со святая святых — паспортом, который я, как Маяковский, достала из широких штанин дубликатом бесценного груза, когда на моем пути домой попался полицейский патруль, вовремя одумавшийся не связываться с дамой в таком непрезентабельном прикиде и со счастливым блеском глаз (думаю, сотрудники полиции опасались, что я и их могу осчастливить, не получив на это согласия, так сказать, в принудительном порядке, что в планы блюстителей закона и правопорядка явно не входило) и не только засушенными листиками, но и со свежачком, я, сбросив с себя все то, что ранее носило название «одежда» и «обувь», приняла ванну с отваром лаванды.

А вот не надо думать, что в тайге Ольга Петровна перестала дружить с головой. Именно так было написано под рецептом в бабушкином блокноте и требовалось как часть процесса изготовления наливки.

Наконец, одухотворенная, плюс ко всему — гордая собой, приступила к таинству.

Процесс увлек настолько, что даже мне показалось, будто этим занимаюсь полжизни точно. Все ладилось, ингредиенты, как живые, откликались на каждое слово, произнесенное в тот момент, когда нужно было по рецепту и по бабушкиным припискам на полях. А потом, как полагается, сосуд с моим творением был спрятан в темное место, из которого каждую ночь исходило новое по цвету свечение. Но меня этот антинаучный факт не напрягал, ибо наука наукой, а баба Глаша плохого не запишет!

Именно этот экземпляр мы и тестировали, точнее, выпили до последней капли, на девичнике с Аллочкой, Маришкой и Дашенькой под дружный смех и выкрикиваемые нашим заслуженным педагогом Дарьей остроумные реплики типа:

«Н2О — девиз не наш.

Наш — С2Н5ОН.

И солнце светит ярче

И веселей пейзаж,

Когда в желудке плещется С2Н5ОН».

Блин, а ведь весело было, душевно! Теперь бы вспомнить побольше деталей.

Из того, что сохранила моя далеко уже не девичья память после того, как ее напрягли, пили мы на даче у Аллы, даже в баньке хотели попариться… а может и попарились, четкое понимание наших действий на том этапе пока не восстановилось.

Потом я оделась и снова пошла в лес за той самой травушкой-муравушкой, чтобы поставить еще одну наливочку, совершить, так сказать, заход на «второй круг» с собутыльницами.

Так… думай, Оленька, думай, что было дальше.

А дальше из серии — что трезвому канава, то пьяному магистраль.

Я шла по какой-то глухой тропе в глубь леса. Было прохладно, Луна светила так, что и фонарик не нужен, да у меня его и не было. С чем шла ночью? Ха! Вы не знаете Ольгу Петровну. С обычной столовой семнадцатисантиметровой свечой, воткнутой в неровный кружочек от старой газетёнки, чтобы воск не капал на руку.

Представляю, как это выглядело со стороны: нетрезвая женщина с решительностью, свойственной БТР, прущему на вражескую территорию с полной уверенностью в победе и капитуляции противника, ночью бродит со свечой в руках по глухому лесу в поисках приключений, которые в итоге она и нашла на свою мощную, неугомонную ж… Нет, не так — на свою корму (не путать с кармой, речь идет о задней части корпуса судна и в первом слоге разные гласные, да и ударение на разные слоги).

Не знаю, что не устроило кого-то или что-то в этом лесу с моим появлением в нем, подразумеваю, что от врача-нарколога решили избавиться, наверняка, приняв за злобного духа-дебошира, но примерно через 500 метров увидела вдалеке дым от костра.

Помню, сначала что-то вслух пропела из сказки «Двенадцать месяцев», затем на весь лес радостно горланила пионерскую песню «Взвейтесь кострами, синие ночи», при этом уверенно, почти маршируя, двигаясь на дым, решив для себя, что надо костер затушить, чтобы беды не было, ведь с детства учили — видишь дым — не рассуждай, сразу меры принимай. И не важно, что пионерский костер приближал эру светлых годов. Безопасность превыше всего. Природу беречь надо. Лес даже ночью красивый. Ни черта, правда, не видно, волки воют, где-то сучья трещат, может, хищники и спотыкаются, но воздух хороший, дышится легко, словно морозную сладость вдыхаешь, хотя до заморозков еще как мне пешком до той самой Луны, которая предательски периодически пряталась за облака, лишая меня дополнительного источника света.

В голове странно звучал голос бабы Глаши, словно навигатор в автомобиле, корректируя и одобряя маршрут.

Хотелось бы пропеть: «Я тихо шла, шла, шла…», но прозвучит тогда нескромно, ибо по лесу, если объективно, с девизом «Вижу цель, не замечаю препятствий!» двигался БТР по имени Ольга Петровна.

И вот я добралась до места, но костра не было, просто из-под корней вековой ели, похожей на склонившуюся к земле старушку, шел дым. Не сильный, прозрачный такой, тонкой струйкой и не имеющий запаха.

Мне зрелище понравилось. Я плюхнулась рядом прямо на траву, продолжая держать свечку в руках, и уставилась на дымку, которая в какой-то момент приобрела золотистый цвет.

Странно, но в этом воздушном потоке померещились неизвестные науке существа — что-то между людьми и великанами, причем у некоторых были клыки и заостренные уши. Самый старый и лохматый в одном исподнем бегал вокруг сосуда, похожего на казан для плова.

«Ох, как заметался кулинар, видать, пригорает варево», — хихикнула про себя, наблюдая это шоу на лоне ночной природы.

Что делают в такой ситуации здравомыслящие люди?

Правильный ответ — разворачиваются и уходят домой от греха подальше, все так же держа и освещая себе путь свечой, которая, как ни странно, совершенно не уменьшалась.

А что сделала ваша покорная слуга? Сразу вспоминаем, что она уже находилась под воздействием бабулиной наливочки, при этом смелости в даме, как и дури, судя по всему, хоть отбавляй, а перед глазами что? Не догадаетесь… засушенный листик травы-муравы для наливки, а в душе что? Верно — желание найти этот наиважнейший ингредиент, ведь подружки ждали начала процесса изготовления чудо напитка и в этот момент должны были уже завершить поиски подходящей тары.

Дипломированный врач и, если судить по пройденным ранее тестам, с внушительным IQ, не отрывая точки опоры от земли, протянула руку и провела ею по этому свечению — дымке. На тот момент отличия не улавливались. Оно никак не ощущалось: ни холода, ни тепла, ни запаха — ничего.

«Шоу забавное, но я здесь за травой», — с такой мыслью, решив, что привал окончен, поднялась, стараясь не затушить свечу, и нет, чтобы обойти эту золотую дымку, я прямо через нее и пошла дальше, весело произнеся: «Танки грязи не боятся».

А вот потом все как-то смутно: свеча в руке вспыхнула, под ногами раздался оглушительный хруст, хлопок и всё!

Какое-то время было чувство, что падаю, даже часть полета пела: «Я теряю корни и улетаю в небо!»

Не знаю, небо или еще что-то стало моим пристанищем, но я в новом месте, напротив меня два зеленых амбала и у одного из них очаровательная улыбка и светятся глаза.

Так и хочется крикнуть вслух:

— Ба — буш — ка!

Но это кричала душа, цепляясь за разум, который пока делал вид, что в отпуске, и на нее, к удивлению моего, не до конца протрезвевшего, сознания, лишенного страха, откликнулся «навигатор» — она же баба Глаша.

— Давно тебе говорила — пора начать новую жизнь. А у тебя: то Максику надо помочь, тьфу на него окаянного, то подменить коллегу, то курсы повышения квалификации, конференции, симпозиумы. Во что превратилась?! О себе забыла, на мечту забила! Если не одумаешься, сгинешь, если соберешься и вспомнишь себя, все изменится. И не вздумай ставить себе диагноз. Ты здорова. А я на связи, — и голос отключился.

— Хорошо разговаривать с самой собой… И вопрос понятен и ответ очевиден… А вот ни хрена он не очевиден, — вырвалось вслух. — Звездец! Неужто шизофрения? Голоса слышу… В роду все были здоровы. А может, родственники все время врали, и на самом деле какой-нибудь предок отличался «изюминкой», проще говоря, не дружил с головой от слова совсем в силу безумия?

— Я же запретила ставить диагноз! — голос бабы Глаши напоминал бас адмирала флота, способного перекричать бушующий океан и корабельный колокол, звучащие одновременно.

— Как же я тебя люблю, бабуля, — моя реплика походила больше на стон.

—То-то, — интонация родственницы стала спокойной, но все еще твердой. — Выполняй приказ — начни все с начала. Не дрейфь, буду рядом, если что, подсоблю. И помни — ты внучка боевого генерала!

Минуту собиралась с мыслями. Осознание, что я явно не в своем, а в другом мире, робко, но отвоевывало место в мозгах, в которых крутилось воспоминание о предстоящей защите диссертации. Как говорится, кто о чем, а вшивый — о бане. Так и я, не думаю о том, угрожает мне на новом месте что-то или кто-то, как выживать, а рассуждаю, что надо встретиться с профессором, показать ему последние идеи к своей работе, результаты соцопросов и т.п.

«Интересно, насколько нормально разговаривать с человеком, которого уже нет? С одной стороны, мысль о том, что с ней есть связь, радует так, что на душе тепло. С другой стороны, все так странно с точки зрения здравого смысла и науки», — мысли кружили пьяным вальсом в моей голове.

— Нормально все! — бабушка звучала как-то игриво. — Ты блокнот с собой взяла?

Как же меня перепугал последний вопрос! Аж спина вспотела, и я начала оглядываться по сторонам, шарить руками по поверхности, на которую плюхнулась с потолка, точнее, пройдя время, пространство, шифер и перекрытия.

Молодой и зеленый, наблюдавший за моими телодвижениями, видимо, что-то понял, так как сделал пару шагов в сторону кровати, по которой я в этот момент уже практически ползала, чуть наклонился и протянул мне бабушкин потертый блокнот с вопросом во взгляде «Оно?»

— Спасибо, мил человек! — поблагодарила, и тут же промелькнуло, что не помню, как в лесу со мной оказался блокнот, ведь я его не брала на дачу, помня рецепт наливки наизусть.

Существо улыбнулось в ответ, понимая, что помогло, и снова отступило, но лишь на шаг.

— Вот ничего сама не можешь. Шляпа ты, Ольга, — укоризненный голос бабы Глаши на мгновение вызвал чувство стыда. — Ух, какой парниша! — хихикнула она. — Присмотрись. Гораздо лучше слюнтяя Максима. Прямо зеленый богатырь.

— Ба, прекрати. У меня мозги кипят от всего, что происходит. Мало того, что среди непонятных существ оказалась, так еще и с тобой телепатическая связь. Кстати, ба, а ты откуда вещаешь? — я даже не отдавала отчет, что отвечаю любимой Глаше вслух, и меня слышат эти бугаи.

— Фиг его знает, если честно, — бабушка не блефовала, мне даже показалось, что она озирается по сторонам в попытках определить свою локацию. — Изба красивая, печь русская, настоящая, дрова трещат, самовар пыхтит. Но, знаешь, все какое-то слишком сказочное. Я при жизни во сне это место видела, — она выдержала паузу в несколько секунд. — Потом доложу оперативную обстановку, как только досконально изучу местность. Скажу одно точно — суставы не болят, спина ровная, как у балерины, и кожа на морде лица разгладилась. Но это я на ощупь определила, зеркала пока не вижу поблизости.

— Сумасшедший дом по мне плачет крокодильими слезами, — изрекла я, ощущая какой-то информационный перегруз в голове.

— Поплачет, поплачет, меньше писать будет, — весело парировала баба Глаша. — Так, внучка, не отвлекайся. Осматривайся, налаживай связи с общественностью и действуй.

— Действуй, злодействуй, — сказала в ответ, оглянувшись по сторонам.

— Только без рукоприкладства. Помни, Ольга, у тебя тяжелая рука, — и бабушка выпала из нашего с ней эфира.

А я пришла к выводу — Надо было меньше пить!

— Пора шамана вызывать, — тихо, на непонятном людям языке сказал тот, у которого так и не начали светиться глаза. — Странная женщина. С кем-то разговаривает, волосы себе выдирает. И мне кажется, она меняется внешне.

— Тебе не кажется, — отозвался второй зеленый, пристально всматриваясь в лицо Ольги Петровны, и с каждой минутой свечение его глаз усиливалось. — Зови, — только произнес он, и его сотоварищ или соплеменник, пока не ясно точно кто, развернулся, чтобы выйти, раздалась неожиданная команда гостьи, произнесенная голосом командира дивизии перед наступлением на врага.

— А ну, стоять! Раз, два! Кругом! — мадам, активно двигая пятой точкой, начала ползти к краю кровати, похожей по площади на поле для волейбола, а зеленый резко развернулся и посмотрел сначала на Ольгу Петровну, потом с изумлением и непониманием в глазах на собрата, тоже поднявшего брови, от чего его морда, пока именно так наша Оленька определила для себя переднюю часть головы этих существ, стала еще страшнее.

— Ну и рожа у тебя, Шарапов, — кряхтя, закончила она свои мытарства и свесила ноги с края кровати, а потом ловко спрыгнула на пол, словно сделанный из древесной породы по объему как труба химкомбината в городе. — Куда намылился? У меня слишком много вопросов, и я намерена получить на них исчерпывающие ответы, — на этой фразе мадам качнуло, словно тело не слушалось хозяйку, но существо с горящими глазами тут же придержало ее.

Второй великан просто замер, но насупился и стал странно пыхтеть. Это наводило на мысль, что ему не понравился тон сказанного на неизвестном языке.

Ольга Петровна, которую к себе прижало это зеленое нечто, ощутила, насколько горячее у него тело и просто каменные мускулы, а ладонь одной его руки закрывала половину ее спины, точнее того места, которое, если скинуть килограмм 20, приобретет гордое название талия, которую, как утверждала наше героиня, она потеряла из виду лет 15 назад, и попытки ее найти не увенчались успехом, поэтому она благополучно на нее «забила» и приняла решение не истязать себя бесполезными поисками и воспоминаниями о давно минувших днях и девичьей красоте.

Так думала о себе врач-нарколог, пустившаяся, как она пошутила про себя, в затянувшееся алкогольное путешествие, последствия которого она сейчас пожинает.

Вместо того, чтобы осмысливать, как начать четко управлять своими непослушными ногами, Ольга Петровна, потеряв первоначальную мысль выяснить обстоятельства своего попадания в это место, бесцеремонно приложила ухо к началу грудной клетки великана (просто выше не доставала, хотя рост у самой был не маленький — 1 м.77 см.) и прислушалась к ритму его сердца и дыханию.

Не понимая, что эта особа творит и чего от нее можно еще ждать, зеленый джентльмен замер, сильнее прижав к себе даму, которая в этот момент начала шептать какие-то слова, что со стороны выглядело немного зловеще. На самом же деле врач отсчитывала частоту ударов сердца, поражаясь сильному и громкому звуку, который издает этот орган, работая не по-человечески, причем свое удивление она озвучивала на латыни.

Несколько печальный вывод, что у людей таких ритмов не может быть, значит, реальность не обманывает, и ее ухо прижато к груди не человека, а кого-то другого, взбодрил Ольгу Петровну, она запрокинула голову вверх и встретилась взглядом со странными глазами желтого цвета.

«Может у него желтуха? — сделала мысленное предположение, но тут же себя поправила тем, что у таких больных желтые не глаза, а склеры, тогда как у великана белок глаз нормальный. — Так, Оленька, соберись. Если ты мыслишь, значит, существуешь. Главное определить: в какой ты локации, кого ты встретила, почему они такого цвета и размера, как попасть домой или хотя бы к Аллочке на дачу».

Но профессиональную деформацию никуда не деть, ее никто не отменял, и наша героиня снова отвлеклась на частоту дыхания громилы, который в этот момент боролся с нахлынувшими непонятными ощущениями от прикосновений этой женщины и ее близости. Его дыхание сбилось, он глубоко вдыхал, задерживал воздух в легких и медленно, словно боясь, что при резком выдохе незнакомку сдует к едрене фене, выдыхал воздух.

— Флюшку надо сделать, — Ольга Петровна оторвала ухо от груди зеленого существа, слегка похлопав по ней ладонью. — Плаваешь много? Хорошая грудная клетка. Хочу посмотреть на твои снимки, — она снова подняла голову и замерла, потом нахмурилась, всматриваясь в светящиеся глаза, которые не дают ей покоя своей необычностью. — Смени контактные линзы, а то эти пожелтели. Как ты в них на мир смотришь? Кстати… — протянула она почти по слогам, — у вас много таких…ну, позеленевших? И где здесь госпиталь? Похоже на эпидемию. Вот только не помню, чтобы от какой-то болезни такой цвет кожи был, — она решительно встала на цыпочки, подняла руку вверх и приложила ладонь к шее великана, нащупывая его пульс и желая понять, не поднялась ли температура.

Реакция последнего стала неожиданностью для Ольги Петровны, поскольку он нежно накрыл ее руку своей широкой ладонью, а потом приложил к своей щеке, прикрыв глаза и прислушиваясь, как ей показалось, к своим собственным ощущениям. Она же почувствовала, что кожа существа невероятно мягкая на ощупь, что не стыковалось с его общим, достаточно зловещим и грубым, видом, а еще прохладная, несмотря на тот жар, который исходил от тела.

— Если бы я оказалась в такой ситуации с мужчиной в реальной жизни, а не во сне или в бреду, как сейчас, — врач-нарколог перевела взгляд с их рук на светящиеся глаза, — у меня, наверняка, возникла бы мысль, что вы, сударь, пытаетесь флиртовать. А так, батенька, сдадите анализы, соберем анамнез и начнем лечение, — второй рукой она погладила его по груди и предприняла попытку отстраниться, но великан ее крепко держал и явно не собирался прерывать контакт, который ему нравился.

Что касается второго, то он, кстати, как и его сородич, не мог понять логику действий незваной гостьи и сильно напрягался при каждом ее прикосновении или хлопке по телу собрата, всем своим видом давая понять, что готов ее устранить, не допустив членовредительства. Это Ольга Петровна поняла без особого труда в коммуникации, поскольку в силу специфики тех пациентов, с которыми она работает, воспринимала этих двоих как потенциальных клиентов своего кабинета со зловещей табличкой «Нарколог».

И только сейчас наша путешественница осознала, что все это время разговаривает сама с собой, ибо в ответ не прозвучало ни единого слова, даже вразумительного звука, не считая глубокого дыхания того, кто ее продолжал одной рукой обнимать, и второго, все еще насупленного, будто она ему должна, как земля колхозу.

—Так, парни, — Ольга Петровна приложила усилия и сделала неустойчивый шаг от великана, а тот, если судить по мимике, немного вроде бы даже расстроился. — Мне нужно переговорить с вашим руководителем или мэром, что у вас тут за власть. Короче, с главным.

Два зеленых существа переглянулись, и тот, что ее ранее обнимал, глухим, но, как показалось даме, очень приятным голосом, сказал несколько фраз второму, после чего тот удалился.

Пока была непонятная пауза, Ольга Петровна начала медленно перемещаться по помещению, в которое попала, провалив крышу.

«Пахнет древесиной и свежестью, — отметила про себя, а в это время великан внимательно за ней следил, оставаясь на прежнем месте. — Вот это окно! Петр Первый позавидовал бы такому. Но вряд ли я в Европе, хотя… они могли уже и позеленеть от собственной глупости, — сейчас Ольга Петровна подошла к деревянной раме, встала напротив и увидела потрясающий по красоте пейзаж: лес вдалеке, а перед ним поляна, озеро, справа луг с цветами, а над всем этим великолепием звездное небо и слишком яркая по свечению Луна. — Наверное, дом стоит на окраине. Но почему ночью так хорошо видно все вокруг? Чудеса. Главное, не увидеть белочку. Еще алкогольного делирия не хватало для “полного счастья”».

* * *

От ее практически философского погружения в себя оторвал шорох за спиной, свидетельствующий о возвращении того, которому зеленый со светящимися глазами нарезал каких-то задач, но не одного, а в компании третьего, явно гораздо старше всех по возрасту, с лохматой копной волос на голове, напоминающих гнездо нервной птицы, собравшей его как попало, и непонятным выражением глаз.

«Трио депрессия», — именно так мысленно назвала Ольга Петровна этих зеленых, сейчас стоящих в один ряд и смотрящих на нее.

— Вольно! — даже неожиданно для самой себя властным голосом скомандовала она и сделала несколько шагов в сторону этой живой и странной изгороди.

— Рады приветствовать вас, — чуть наклонив голову, произнес тот, что был уже немолод, но все еще зелен.

— И вам не хворать, — взгляд врача-нарколога был цепким, оценивающим, хотя нет, правильнее сказать, диагностирующим вновь прибывшего, да и остальных тоже по ходу пьесы. — Мне кажется, — Ольга Петровна прищурилась и более внимательно осмотрела с ног до головы старика, — я вас видела раньше.

— Это невозможно, — глухо ответил он, но как-то приосанился.

— Точняк! — хлопнула в ладоши, и в голосе леди чувствовалась сто процентная уверенность. — В тайге, в странной дымке. Вы бегали вокруг котла, в котором что-то пригорело, если судить по вашим взмахам руками и мимике.

Старый изумленно поднял брови и раскрыл большие глаза.

— Но вы не могли этого видеть.

— Да ладно, — хитро улыбнулась гостья, махнув рукой. — А если скажу, что на вас были смешные лохматые трусы, а на шее бусы из колокольчиков, поверите?

— Это не трусы, а ритуальный костюм шамана, — смутился старик.

— Ну да, ну да, — протянула ехидным голосом Ольга Петровна. — Прямо «Томми Хилфигер». Но, главное, чтобы эффект был от плясок в таком виде. Не сомневаюсь, что блюдо от вашего прикида приобрело особый вкус.

— Духи откликнулись на наш зов, — в голосе старика звучали нотки обиды.

— А что вам от этих несчастных было надо, и что варили, раз я вас даже на Земле увидела и собиралась тайгу тушить? Нет на вас Авиалесоохраны, — укоризненно произнесла леди.

— Не варили. В ритуальном котле я смешиваю… — он сделал паузу, явно не желая выдавать тайный рецепт, — то, что нравится духам, — продолжил старик. — Сегодня именно те сутки, когда можно их попросить дать знак, как выглядит будущая супруга единственного сына нашего старейшины.

— Ну, вы даете! — усмехнулась Ольга Петровна. — Тревожить предков и использовать их в качестве гадалок. Совести у вас нет совершенно, неблагодарные потомки, — она обвела этих троих возмущенным взглядом. — Что, большой мальчик не в состоянии найти свою пару или никто не берет даже даром и требуется маркировка от предков? — язвительный тон гостьи напрямую указывал на ее такой же «оригинальный» характер.

После этой фразы она мельком уловила, что молодой со светящимися глазами как-то переступил с ноги на ногу и многозначительно посмотрел на шамана.

— Дело не в этом, — насупился старик. — По древнему предсказанию невеста будет необычной.

— Не просто зеленой, а темно-зеленой? — сострила врач-нарколог, а потом спохватилась, что вопрос мог звучать оскорбительно, но выдохнула, когда поняла, что существа, наоборот, с восторгом в глазах приняли услышанное, в связи с чем решила, что у местных зеленый — любимый цвет.

— Иномирянкой, — гордо изрек шаман.

— Ино… чего? — миндалевидные глаза Ольги Петровны округлились в изумлении, и их как раз таки ярко-зеленый цвет привлек внимание не только шамана, но и остальных, а у одного из молодых свечение желтого в глазах только усилилось.

— Из другого мира, — пояснил старик. — Как вы, — он многозначительно смотрел на леди, которая несколько минут переваривала информацию.

— Так я сюда попала не одна? — радостно воскликнула она. — Как замечательно! Есть братья по разуму или по степени безумия. Вместе весело шагать по просторам, по просторам, по просторам. И конечно припевать лучше хором, лучше хором, лучше хором, — из ее души непроизвольно вырвались вслух строки из далекого пионерского детства. А виной всему психотравмирующая ситуация в жизни. Во всяком случае так себя оправдала врач-нарколог, от которой не скрылись удивленные взгляды местных обитателей, ведь у них, наверняка, такого веселого прошлого не было.

Но ее радость была недолгой, поскольку шаман обломал весь секундный кайф, вспыхнувший яркой вспышкой в сознании.

— Именно вас духи показали нам. Сначала в дыме был ваш образ, но постарше, а потом он на наших глазах стал таким, какая вы сейчас. В наш мир попали только вы.

— Ваш мир? — по лицу Ольги Петровны было видно, как здравый смысл борется с абсурдной информацией, которая вылилась на ее голову только что. — Фэнтези. Значит… — она свела брови к переносице, — это вы призвали меня, выдернув из привычного мира, отвлекли от работы, друзей, нарушили все планы?! — рявкнула, воинственно подбоченившись. — Да вы банда шарлатанов! Я требую немедленного возврата на Землю!

— Мы полуорки, а не шарлатаны, — пояснил шаман.

«Главное, чтобы не полудурки», — мысленно парировала госпожа нарколог.

— Ничего плохого вам не сделаем.

— Только попробуйте! Меня бояться надо. Кто Ольге Петровне сделает плохо, тот и дня не проживет. Лучше бы вам это запомнить раз и навсегда, — она продолжала зло смотреть на старика, который, наоборот, пялился на нее с отеческой добротой во взгляде, что сбивало даму с воинственного настроя в общении.

— И мы вас не призывали. Лишь хотели увидеть, как выглядит суженая нашего лучшего воина. Но духи переместили вас сюда.

— Перекладываете ответственность на умерших? Хватит нести этот вздор.

— Говорю правду. Орки никогда не врут, — отреагировал шаман, немного обидевшись.

— Какой-то идиотизм в квадрате, — изрекла Ольга Петровна, но в большей степени для себя самой. — Бредовей ситуацию представить невозможно. — Про орков сказки слышала. У Маринки племянник, когда был маленьким, что-то смотрел про них, как раз зеленых, но только с клыками. А полуорки — результат смешения орков с кем-то? — последний вопрос уже был адресован орку с колтуном на башке персонально.

— Людьми. Мы отличаемся силой и выносливостью, можем выдерживать большие нагрузки и долго обходиться без воды и еды, обладаем острым чутьем и хорошим слухом, что позволяет выживать в дикой природе. И у нас нет клыков, как видите, — но на него с недоверием глянула, прищурившись, гостья, ведь в видении она заметила эти клыки, еще усмехнувшись, что такие челюсти — мечта стоматолога.

Уловив смысл колкого взгляда гостьи, старик добавил:

— У некоторых есть, но их среди нас не так много. Это другая ветка, в которой меньше того, что мы унаследовали генетически от людей.

— Прелестно, прелестно, — Ольга Петровна снова покосилась сначала на старого орка, потом на того, с кем она невольно обнималась, когда слушала его дыхание.

Этот орк стоял со странным выражением на физиономии — будто перед ним картина самого Леонардо да Винчи «Портрет госпожи Лизы дель Джокондо», только говорящая. Он не отрывал своего все еще светящегося взгляда желтых глаз от гостьи и с замиранием следил за ее движениями, прислушиваясь к каждому сказанному слову, периодически улыбаясь осознанной и весьма искренней улыбкой. И при каждом таком взгляде Ольга Петровна чувствовала себя словно студентка, на которую обратил внимание самый крутой красавчик универа.

«Чокнулась ты, мать, — мысленно она ужаснулась тому, как ею воспринимается это молодое зеленое нечто. — Чему радуешься? Тебя, наверняка, сожрать хотят, вот и лыбится, представляя, как впивается в твой окорок челюстью, предварительно сдобрив его какими-нибудь местными приправами. Тоже мне, Алиса в стране чудес. Идиотка в Зазеркалье — это больше тебе подходит».

Но у нашего врача-нарколога закралось смутное сомнение, что шаман, походу, четко знал, почему у этого молодого орка светятся глаза.

Ольга Петровна, будучи женщиной любознательной, не терпящей недомолвок и неясностей, решила этот вопрос у старика выяснить незамедлительно.

— Скажите, почему ваш сородич, — она взглядом указала на молодого орка, — так на меня смотрит, и только у него одного светятся глаза? Он случайно не болен?

На ее вопрос шаман смутился, даже не посмотрев в сторону того, о ком шла речь, кашлянул и через несколько секунд раздумий произнес:

— Вероятно, вы ему кого-то напоминаете, вот он и пытается вспомнить, кого именно.

Дама ответу не поверила, поскольку врать старый явно не умеет, а правду скрывает. Это было слишком очевидно. И на ее лице сейчас появилось выражение, которым она пристыдила шамана без слов.

— Поставим вопрос иначе, — голосом следователя на допросе подозреваемого продолжила Ольга Петровна. — Он для меня опасен? — она снова подбоченилась, словно готовясь в любой момент начать атаковать потенциальную угрозу, играя на опережение.

— Он самый сильный, очень умен и бесстрашен, но вам никогда ничего плохого не сделает, — заверил шаман и бросил быстрый взгляд в сторону молодого орка.

— Ладно, — протянула дама. — Поверю на слово. Но предупредите его, я в гневе — спасайся, кто может, пощады не будет, гуманизм — не мой конек.

Старик кивнул головой и что-то сказал своему сородичу на странном, рычащем языке, и после этого молодой великан засмущался, затем в его глазах вспыхнуло обожание и восторг.

— Но мы отклонились от темы. Значит, вы живете вместе с людьми? — Ольга Петровна решила уточнить некоторые вещи, доселе ей абсолютно чуждые. — И есть смешанные браки?

— Есть, но людей не так много.

— Как говорится, любовь зла, полюбишь и козла, — изрекла гостья этого мира.

— Нет, вы не поняли, — поспешил пояснить самый старший из зеленых. — За козлов никто замуж не выходит. Это противоестественно, и такие звери у нас даже не водятся.

— Занимательный дурдом, — кивнув в знак понимания услышанного, выдохнула госпожа нарколог, а у самой разум кричал о неполадках в системе восприятия мира, поскольку не могло быть такого: зеленые существа огромного роста и мощной комплекции, похожие на героев мультфильмов или фэнтези, пытаются привести аргументы в поддержку своего реального существования, а она их слушает и почему-то понимает.

— Уважаемый, — она снова обратилась к шаману, — меня только вы понимаете?

— Пока да.

— Что значит пока?

— Я вас, вы меня. Потому что я шаман. Но он, — старик указал взглядом на молодого орка, — догадывается о ваших мыслях и словах, предполагаю, что по интонации и мимике.

Поскольку Ольга Петровна унаследовала от любимой бабы Глаши невероятное чутье, которым обладала не только ее душа, но и мягкое место, причем за всю жизнь они ее ни разу не подвели, работая в тандеме, последнее подсказывало ей, что местные орки ее прекрасно понимают и знают язык землян, но почему-то это скрывают, внушая мысль, что никогда не врут.

— ОК, Гугл, — на эти слова старик раскрыл глаза, уставившись на гостью их мира. — Как сделать так, чтобы мы все друг друга понимали?

— Кто такой гугль? — по незнанию исковеркав название поисковой системы мира, полюбопытствовал шаман.

— Ах, — вздохнула дама, — к слову пришлось. Не обращайте внимания.

— Но я могу вместо вашего гугля, — гордо произнес старый орк, — ответить на вопрос.

— Попробуйте, — Ольга Петровна не без интереса сконцентрировалась на лице старика, поскольку ее уже начал напрягать неприкрытый в своей влюбленности взгляд огромного молодого орка, стоящего напротив.

«Какой ужас — понравиться сказочному чудовищу! Я, конечно, всегда мечтала, чтобы меня любил крепкий, сильный мужчина с колоссальной выдержкой, немногословный, но решительный в действиях. Богатырь, одним словом. Но что вызову симпатию зеленого великана, это уже сюрреализм. И как я при таких желаниях встретила Максима — абсолютную противоположность моим представлениям о настоящем мужчине и спутнике жизни? И неужели не достойна хорошего, раз заслужила внимания лишь зеленого монстра?» — внутренне удивилась и ужаснулась одновременно дама.

— Судя по всему, — продолжил старик, — вы обладаете магией.

— Ага. А вы — Папа Римский, — усмехнулась Ольга Петровна.

— Конечно, я давно уже не только папа, но и дедушка. Только не Римский. Меня зовут Фружмак, — ответил шаман, но тут же понял, что его словам о магии не поверили, а еще что-то вызвало озорной блеск в глазах гостьи.

— Как форшмак. Легко запомнить, — тихо произнесла дама для себя, но была услышана всеми.

— Кто такой? — шаман приподнял брови и с любопытством заглянул в глаза иномирянке.

— Закуска из соленой сельди. Это рыба такая, — спокойно ответила Ольга Петровна. — Не отвлекайтесь, господин Фружмак.

— Если леди хочет, может называть меня форшмаком, — отозвался старик, но в ответ услышал искренний смех гостьи.

— Нет уж. Фружмак лучше. А форшмак потом научу готовить, если найдем сельдь. Так, что там про магию вы говорили? Она поможет нам найти общий язык?

— Не только его, — со знанием дела кивнул головой шаман. — Но вижу, что вы мне не верите, — старик вытащил из кожаной сумки, напоминающей офицерский планшет, вроде бы обычное зеркало и поставил его напротив женщины.

И вот тут-то наступила та самая Гоголевская пауза — зона эмоционального затишья в драматическом театре, в который, как для себя решила несколькими минутами ранее Ольга Петровна, превращается ее жизнь.

Она смотрела на свое отражение и только сейчас снова обратила внимание, что волосы действительно ниже плеч, красивого цвета и с легкой волной, лицо молодое и свежее, хотя для своих 50 лет наша героиня и так выглядела моложе лет на 10, но это объяснялось отличной генетикой и сибирским здоровьем. А сейчас отражению в зеркале не более 28-30 лет. Но себя Ольга Петровна узнавала, ибо таким ее лицо было в прошлом, и она хорошо помнит, как выглядела в то далекое время.

Когда ее взгляд опустился на область ключиц, она не смогла скрыть восторг, начав себя ощупывать ниже — талию, бедра, ягодицы, не обращая никакого внимания и не смущаясь присутствия молодых орков и шамана, уши которых от ее действий покраснели.

Но наша дама была настолько увлечена изучением произошедших с ней перемен, что с грацией кошки изгибалась, принимала позы, как модель на показе мод, при этом произносила какие-то фразы, которые не понимал даже служитель культа.

Она видела себя такой, какой всегда хотела быть, но мечты относительно изменений некоторых участков тела ранее никак не сбывались, и в какой-то период своей жизни Ольга Петровна решила, что именно такой будет в следующей реинкарнации, надеясь на то, что желания когда-нибудь сбудутся, тем более, это обещал Газпром в постоянно крутящихся по TV рекламах, что всегда забавляло врача-нарколога — реалиста и скептика.

— Госпожа, — обратился старик к даме, которая в этот момент оттянула пояс джинсов и стало ясно, что в них поместится еще одна такая же красавица.

— Можно просто Ольга, — прозвучало в ответ, и наша мадам повернулась пятой точкой к зеркалу, после чего звонко хлопнула себя по этому месту. — Наконец-то ты стала упругой. Ни жопа, а произведение искусства, — затем произнесла еще несколько слов на языке, чуждом оркам.

— Ольга, я не понимаю некоторых слов. Что за язык вы используете, когда общаетесь со своим телом? — Фружмак, уже красный от смущения, перевел взгляд на окно в ожидании ответа, домысливая немолодыми мозгами последующие действия раскрепощенной иномирянки, от которых даже его кровь начала играть словно чуть-чуть забродивший коктейль.

— Это латынь.

— Не знаю такого, — в голосе шамана звучала досада, он снова уставился на женщину. — А откуда вам известен такой чудной язык? Уверен, здесь не обошлось без магии.

Ольга Петровна еще раз посмотрела на свое отражение и повернулась к шаману, по ходу перехватив не просто влюбленный, а больше похожий на возбужденный взгляд молодого орка.

— В том мире, откуда к вам попала, я работала врачом. Люди этой профессии обязаны знать латынь. Это ключ в таинственный и многогранный мир медицины.

— А вы меня научите этой тайне? — шаман поразил гостью своей неподдельной искренностью и каким-то подростковым азартом в больших, раскосых глазах.

— Если до отъезда успею, то научу.

— Куда вы собрались ехать и на чем? — поинтересовался шаман, а у молодого с горящими глазами выражение на физиономии стало слишком строгим, густые брови соединились на переносице.

— В свой мир, — твердо заявила дама и тут же на несколько секунд задумалась. — А вот на чем реально могу уехать или улететь, пока не знаю. Время покажет, — озвучила, а про себя подумала, что ей поможет отсюда исчезнуть только трезвость. — Послушайте, Фружмак, а что вы собираетесь делать со знаниями латыни? На кой ляд она вам сдалась?

На этот момент Ольге Петровне стало ясно, что не случайно ее фразы о возвращении на Землю игнорируются собеседником. Добровольно ее никуда не отпустят, а это значит, придется все разруливать самой, в принципе, как и в ее мире.

— Наука лишней не бывает, — серьезно ответил старик. — Найду применение.

— Логично, — согласилась гостья. — Только не поняла, в чем мои магические способности?

— Меняете энергетическое поле, — как само собой разумеющееся, изрек шаман. — Вон свое как обновили! Подозреваю, что до нужного вам возраста.

— Вы тоже так можете? — врач-нарколог подумала, что если она обладает такими навыками, то шаман уж точно это проходил в начале своей карьеры.

— Я по другой части — духов призываю, привлекаю их к нужным мероприятиям, предсказываю события, выставляю магическую защиту нашего поселения, усиливаю регенерацию здоровья жителей и воинов, могу удерживать на месте врагов.

— Я тоже долгие годы работала врачом широкого профиля, — вспомнила свое прошлое Ольга Петровна, а на нее внимательно, чуть отклонившись в сторону, посмотрел шаман.

— У вас очень красивый профиль. Не широкий.

Ольга Петровна в ответ рассмеялась:

— Речь не об этом профиле. Так у нас называют терапевтов — врачей, работающих с разными системами организма: сердечно-сосудистой, дыхательной, пищеварительной и т.д.

— Какая вы интересная! — с восторгом в глазах изрек Фружмак. — Давайте с вами дружить, — и он собрался протянуть ей свою большую ладонь, но из этого мирного жеста ничего не вышло.

— Я-то интересная, а вот вы все — сплошное брехло! — решила пойти ва-банк иномирянка Ольга Петровна, беря на понт старого шамана и с враждебным видом приближаясь к нему, совершенно не принимая во внимание, что буром прет на огромного детину, хоть и преклонных лет, на лице которого сейчас было выражение изумления и восторга, смешанного с подозрительностью, вызванных полным разоблачением. — И во главе этого лживого коллектива стоите вы! — она пальцем ткнула в грудь деда, на что он опустил взгляд на ее руку, а потом посмотрел разъяренной даме в глаза. — Не только вы, Фружмак, но и эти двое, прекрасно понимаете мою речь! Лживое вы существо! А еще называете себя честным служителем культа!

В следующее мгновение Ольга Петровна уставилась на стоящих в паре шагов от нее молодого орка и того, кто был с ним с самого начала и бегал за шаманом, и с презрением во взгляде, пройдясь по силуэту каждого, заявила:

— Стыдитесь и запомните — врать Ольге Петровне — подписать себе смертный приговор! А когда врет мужчина — это позор для всего рода. Заявляю официально — вы меня разочаровали и дружить с вами я отказываюсь!

После гневной тирады мадам еще раз ткнула старого шамана пальцем в грудь, демонстративно отвернулась и отошла к окну, всем своим видом показывая, что общение прекращено, она никого больше не видит и видеть не желает, а у самой в голове крутились куплеты песни «Инопланетный друг»:

«Помимо тех друзей, что есть вокруг,

На свете существует тайный круг

Моих друзей незримых, неизвестных…

Я тоже чей-то неизвестный друг.

Помимо тех планет, где жизни нет,

Летит, быть может, миллионы лет

К нам дальний свет незримых, неизвестных,

Но любящих и мыслящих планет».

«Жаль, что не помню ее целиком», — посетовала про себя Ольга Петровна, но ее отвлекли.

— Ольга, — прозвучавшее обращение было произнесено необычным по силе голосом, немного грубым и хриплым, который сразу же приятным эхом отозвался где-то в душе дамы, и принадлежал молодому зеленому существу с горящими глазами.

Женщина повернулась и посмотрела на источник почему-то ласкающего ее слух звука.

— Для вас Ольга Петровна, — строго сказала она.

— Хорошо, — он с пониманием и вежливостью кивнул головой. — Ольга Петровна, мое имя Буркхарт, а это, — он взглядом указал на второго молодого сородича, — Дориан. Мы действительно вас понимаем, но правила нашего мира не позволяют сразу обозначать, что знаем язык землян. Вас не хотели обидеть и здесь вы в безопасности.

Великан замолчал.

Шаман что-то хотел сказать, но дама подняла руку, пресекая его попытку нарушить ход ее мысли, которая должна была получить словесное выражение.

— Давайте угадаю, — она подошла и остановилась в паре шагов от молодого орка, только что разговаривавшего с ней, — вы и есть тот самый сын старейшины, которого не могут женить, из-за чего вынуждены теребить духов, чтобы взвалить на их плечи выбор вам супруги, поэтому глаза светятся только у вас одного. Вы поверили ошибочной информации духов и приняли меня за свою пару.

— Духи не могут ошибаться, — возмутился шаман.

— Могут, особенно в состоянии стресса, в который, уверена, их ввели ваши ритуальные трусы. Кстати, их лохматость совпадает с тем, что на вашей голове, и с этим надо что-то делать, — взгляд Ольги Петровны свидетельствовал о том, что она злится и в состоянии спорить до бесконечности, а старый орк пригладил действительно лохматую копну на своей большой зеленой голове, почему-то подумав, что эта разъяренная женщина может их начать выдергивать.

— Нет, — глухо произнес Буркхарт и тут же встретился с молчаливым, но выразительным вопросом в глазах иномирянки типа «Что значит нет?!» — Я чувствую, что вы и есть моя единственная и неповторимая пара. К вам тянет, словно мы связаны невидимыми нитями судьбы, и вас я видел несколько раз во снах задолго до последнего ритуала. Вы были во всем белом и… — он насупился, глаза стали черными, что заинтересовало даму с точки зрения смены цвета в зависимости от эмоций, которые испытывает пациент.

— Ну и? В одежде же снилась. Что не так? Испугались? Я врач, поэтому и ношу белый медицинский костюм на работе.

— Вас целовал мужчина. Но вас он не достоин — слабый духом, быстро устает и не ценит как женщину, не любит и обманывает.

Сейчас Ольга Петровна увидела, как две руки орка сжались в кулаки, больше похожие по размеру на огромные арбузы, а про себя подумала, что по описанию речь идет о Максиме.

«О бесхребетнике прознали даже в мире орков. Его “популярность” не знает границ», — промелькнула мысль в ее голове, а внутри появилась горечь разочарования и еще чего-то, пока непонятного.

— Дошаманились! Поиграли в Вия? — в праведном гневе на всех, включая Максима, неожиданно даже для самой себя вспомнив Гоголя, дама погрозила пальцем присутствующим, расхаживая по помещению, а за ней взглядом следили три орка. — Меня выдернули с насиженного места, себе головняк заработали на все возможные и невозможные места!

— Почему головняк? — вовлечено отреагировал Дориан, до этого все время молчавший. — И что такое Вий? — на что иномирянка нервно отмахнулась от него рукой, не желая разводить демагогию на тему творчества классика русской литературы.

— На какие места, Ольга? — старый орк, задавая вопрос, непроизвольно и достаточно смешно, если смотреть со стороны, скрестил руки на том самом месте, что ниже талии, словно защищая старый бастион от возможного вероломного и безнравственного нападения.

— Так, — протянула Ольга Петровна, — давайте сразу внесем ясность. — Я не могу и не хочу быть в вашем мире чьей-то спутницей. На Земле у меня есть партнер, кстати, которого вы и видели в своих снах. Призываю всех собрать мозги в кучу…

— Как можно собрать мозги в общую кучу? — шаман настороженно смотрел на гостью. — Всех надо убить?

— Да тьфу на вас, Фружмак, — Ольга Петровна недовольно передернула плечами. — Это значит полностью сконцентрироваться на конкретном вопросе, ситуации.

—Теперь понял, — с облегчением выдохнул старик, но руки не убрал, напоминая футболиста в стенке, ожидающего исполнения штрафного удара по мячу.

— И, — продолжила свою мысль дама, — обратиться к здравому смыслу, а именно дружно подумать, как отправить меня в тот мир, откуда вы так опрометчиво меня выдернули.

— Тогда никакой кучи из мозгов не будет, уважаемая Ольга, — категорично и слишком смело заявил старый орк.

— Аргументируйте, — впилась взглядом в его физиономию леди. — Но сразу предупреждаю — подумайте о последствиях сказанного.

— Мы не можем вас вернуть туда, откуда вас забрали духи! — бесстрашие просто перло из старика.

— Тогда я настаиваю, чтобы вы снова надели свои трусы, бусы, вытащили казан и провели еще один ритуал! Я должна иметь возможность задать ряд вопросов вашим духам, чтобы внести ясность во все происходящее и убедить их исправить ошибку. Отказ не принимается! — при этом дама эмоционально и весьма убедительно жестикулировала, что еще раз напомнило присутствующим о ее боевом настрое.

Ольга Петровна так решительно сделала шаг по направлению шамана, выразительно посмотрев на его руки, все еще скрещенные в защитной позе в области паха, что не только последний, но и два молодых орка встали в такую же позу, как и Фружмак, и по их физиономиям было видно, что угрозы гостьи восприняты ими правильно — реально. У них не было сомнений в том, что в случае их отказа, воинственная иномирянка прибегнет к насилию.

— Посыл понят? — она выпрямилась и с видом военачальника посмотрела по очереди в глаза каждого зеленого великана, задирая голову вверх.

— Понят, Ольга, — выдохнул шаман. — Я сообщу вам, когда духи согласятся на ритуал.

— Мне плевать, дорогуша, какие планы у ваших духов! — прищурилась Ольга Петровна, а в ее голосе звучала сталь непобедимого человека. — Ритуал должен состояться сегодня же! Я дважды задачи не озвучиваю! Исполнять приказ!

Судя по реакции, у местных не все хорошо с инстинктом самосохранения, так как Фружмак на своем языке что-то долго говорил молодым сородичам, которые, слушая его, все равно бросали напряженные взгляды на гостью, стоящую около окна со скрещенными на груди руками, взор которой был устремлен на них.

А молодой орк периодически «зависал» на лице иномирянки, восторгаясь в душе ее красотой и сильным характером. Его даже несколько раз одергивал шаман, что-то бурча на рыкающем языке.

— Ольга, — обратился через время к ней Фружмак, — сначала мы познакомим вас с нашим старейшиной и его супругой. Они ждут встречи с большим нетерпением, покажем поселение, а после праздничного ужина, если духи не против, проведем ритуал.

— Ваша задача сделать все, чтобы они не были против, — твердо заявила гостья, исподлобья глядя на старика.

— Постараюсь, — ответил он.

— Фружмак, вы в армии служили? — неожиданный вопрос иномирянки был воспринят всеми присутствующими как своего рода возможная угроза для старика, так как взгляд и поза врача-нарколога делали ее похожей на военного комиссара в период призыва на военную службу граждан.

— Шаманы не служат, а что? — прямо было видно по выражению физиономии старика, что, дав ответ, он до конца еще не понял, что ему за это может сделать дама с таким темпераментом.

— Это сразу заметно. Вы не знаете, что приказ командира должен быть выполнен беспрекословно, точно и в срок. А раз вы сами виноваты, что я здесь оказалась, теперь командовать парадом будет Ольга Петровна!

В этот момент в голове нашей героини послышался смешок бабы Глаши:

— Ведут с потенциальными родственниками знакомиться. Держи себя в руках. На ритуале не выступай сильно, все-таки не на профсоюзном собрании и планерке.

Ольга Петровна еле сдержалась, чтобы вслух не ответить колкостью, понимая, что баба Глаша специально выбрала момент выйти в эфир, зная, если внучка заговорит, это будет выглядеть еще хуже, чем в самом начале. Неадекватность гостьи испугает окончательно, а что тут принято делать с такими пациентами, неизвестно.

«Только для встречи с вашими официальными лицами я не очень одета», — подумала Ольга Петровна, опустив взгляд на свою одежду, с одной стороны, радуясь, что вещи, которые на ней были в лесу, висят, словно она их сняла с кого-то, а с другой стороны, понимая, что она элементарно во время обещанной экскурсии просто потеряет по дороге джинсы, ибо ремень она не носила, так как эта часть гардероба всегда сидела плотненько.

Видимо ее потенциальный жених предвидел такую ситуацию. Он протянул ей аккуратно сложенные стопкой вещи, невесть как оказавшиеся у него в руках, со словами:

— Ольга Петровна, примерьте это. Надеюсь, вам понравится. Ткани натуральные.

Дама приняла обновки, поблагодарив, и снова столкнулась с влюбленным свечением желтых глаз.

«Он светофор переключает когда-нибудь?» — она прямо чувствовала прожигающий взгляд молодого орка на своем теле.

Не прошло и минуты, как из помещения прямо молодецкой прытью исчез Фружмак, а следом за ним и Дориан.

«Позднее зажигание», — усмехнулась про себя Ольга Петровна.

Минуту орк и его гостья смотрели друг на друга, и обоим казалось, что воздух в помещении стал иным — более теплым и мягким.

Хозяин проломленной крыши первым вышел из ступора.

— Здесь есть ванна, — с этими словами он открыл дверь в соседнюю комнату, в которой оказалась деревянная бочка по размеру такая, что в ней спокойно мог, раскинув руки в стороны, поместиться более чем двухметровый зеленый товарищ, рост которого дама определила немного точнее, когда выясняла со всеми отношения, стоя рядом, и ужаснулась таким габаритам, который сейчас наблюдал за реакцией потенциальной невесты. — Вода регулируется, — орк положил ладонь на огромный кран. — Но она по температуре, думаю, вам подойдет. Двух часов хватит на отдых? — его голос и интонация показались Ольге Петровне такими трогательными, что за прошлую свою жизнь стало даже обидно, ведь никто о ней так не заботился, не считая, конечно же, бабы Глаши, когда она опекала свою тогда еще маленькую внучку Оленьку.

— Хватит. Спасибо вам, — грустный тон не ускользнул от внимательного орка.

— Не переживайте, Ольга Петровна. Ванна с травами и душистое мыло, сваренное моей бабушкой по старинному рецепту, расслабят. А я вернусь за вами через два часа.

После этих слов он нежно и участливо посмотрел на гостью своего дома, словно она была сокровищем, потом развернулся и вышел, тихо закрыв за собой массивную дверь.

«Надеюсь, что твоя бабушка не такая затейница, как моя», — устало усмехнулась Ольга Петровна и потрясла головой, пытаясь избавиться от сентиментальных эмоций, вызванных поведением и отношением к ней молодого орка, потом проверила воду, от которой исходил божественный аромат лаванды, мяты и еще каких-то трав. Температура и правда была идеальной для релаксации.

Скинув с себя прежнюю одежду, она поднялась по деревянным ступенькам вверх и так же спустилась в воду. В объемной бочке смогла даже поплавать, такой просторной была емкость.

На бортике нашлось не только обещанное мыло, которое не просто благоухало и чудно пенилось, а, попадая на кожу, еще и увлажняло его помимо очищения, но и средство для мытья волос — что-то среднее между жидким мылом и скрабом. От всей этой косметики гостья была в восторге, которого не испытывала даже после процедур в самых крутых салонах красоты.

«Никогда бы не поверила, что эти большие существа знают толк в косметических средствах и так следят за гигиеной, а еще тонко чувствуют ароматы, — мысленно рассуждала дама, натирая тело просто волшебным мылом, чувствуя, что ее кожа, и так преобразившаяся от трансформаций, связанных с перемещением между мирами, продолжает улучшаться прямо под рукой. — Пять баллов оркам от меня, как врача».

После таких приятных гигиенических процедур Ольга Петровна неохотно покинула бочку, трижды закрутилась в большое полотенце, некоторое время еще возилась с вещами, а потом вышла из ванной.

Свое отражение она увидела в оконном стекле, только сейчас осознав, что на улице уже светло.

И пока она знакомилась с новой собой, за ней издалека восторженно наблюдал, краснея до кончиков ушей, Буркхарт.

— Или здесь реально время течет иначе, или моё субъективное восприятие его другое. Только была ночь, а уже утро. И как же сильно я изменилась, — рассуждая вслух, она внимательно рассматривала себя, проводя подушечками пальцев по лицу, потом запустив их в густые и мягкие после мытья волосы, затем коснувшись шеи и покрутившись еще, чтобы увидеть силуэт в целом. — Невероятно, но факт! А ведь это и есть омолаживающий эффект наливочки, о котором имелась запись в блокноте! Минус 20 лет, подтверждаю, только вот не из категории минимально, но регулярно, как призывала употреблять бабуля, а из серии — сразу много и залпом, что мы и сделали с подружками. Сейчас могу заявить с полной ответственностью: прошла в жизни огонь, воду и медные трубы! И теперь я, как самогонка — веселая, крепкая и сногсшибательная!

«Так выглядеть я мечтала в следующей своей жизни, пообещав себе, что кардинально все изменю в ней и буду другой не только внешне, но, что главное, внутренне, не повторю ошибок прошлого как в оценке себя, так и в выборе людей. И вот я вижу себя: рост тот же, но он меня и раньше устраивал, волосы — как хотела, талия — супер-пупер, как в юности, хотя не верила, что вновь когда-нибудь найду ее границы на своем прошлом теле, грудь — мой любимый немаленький размер не изменился, но стала выразительной, упругой, одним словом, гордостью Ольги Петровны. Ну, мой восторг пятой точкой слышали, наверное, все в этом околотке, остальные части тела — блеск! Сейчас я настоящая русская сибирячка с красивой фигурой! Не тощая модель, нет, такой я не мечтала и никогда не собиралась становиться, считая не только нездоровым подобный вид, но и опасным с точки зрения не только медицины, но и здравого смысла, а с естественной красотой, не предавая генетику, — усмехнулась она в глубине души. — Неужели эта новая жизнь наступила? И что со мной случилось на Земле? Хватились ли меня подружки и Максим? — она задумалась. — Получается, чтобы мои мечты сбылись, надо было попасть в другой мир? И что мешало изменить свою жизнь там, в том времени, из которого меня выдернули духи орков?»

Внутренний монолог отразился на красивом, но ставшем задумчивым лице Ольги Петровны, все еще сидящей в полотенце на краю той самой огромной кровати, на которую она приземлилась, повредив местным жителям недвижимость.

Буквально на двадцать минут она прилегла на край, закрыла глаза, пытаясь прислушаться к себе и тишине, которая ее в данный момент окружала, а еще вдыхая приятный аромат с нотами древесины, замши и дыма, исходящий от постели хозяина дома, расслабляющий физически и морально.

Внутренний таймер сработал четко, согласно выработанной годами привычки. Ровно через установленные себе на расслабление 20 минут Ольга Петровна поднялась, взяла приготовленные для нее вещи и снова вернулась в ванную комнату, чтобы переодеться.

— Интересно, а нижнее белье здесь носят? Если нет, никуда не пойду. Мои труселя ведь на несколько размеров больше, потеряю, опозорюсь, да и постирала все уже, — с этими рассуждениями, а точнее сказать, причитаниями, она сначала развернула длинную тунику стального цвета с аккуратной вышивкой на рукавах и по линии неглубокого V образного выреза и тут же обнаружила из такого же материала штаны. — Красиво, — она пощупала ткань. — Отличное качество, действительно натуральная ткань.

Потом ее руки потянулись к свертку меньшего размера, в котором оказались высокие женские шортики, отлично прилегающие к телу, из тонкой хлопковой ткани, что вызвало довольный глубокий выдох Ольги Петровны, не представляющей своей новой жизни без трусов.

А вот то, что местные женщины, судя по всему, носили вместо нашего бюстгальтера, заставило без пяти минут кандидата медицинских наук подключить свою смекалку, чтобы сообразить, как это все завязывается, к чему что крепится.

— Прямо подвесная система парашюта, — крутила в руках сей шедевр дама, не без любопытства рассматривая и прикидывая варианты применения славной детали женского гардероба. — В жизни не подумала бы, что процесс напяливания верхней части нижнего белья займет времени больше, чем написание целой главы в диссертации, — с кряхтением Ольга Петровна справилась, с удивлением отметив, что вещица оказалась достаточно удобной. — Но местным швеям надо подсказать другие варианты, да и над дизайном следует поработать. Однако…— протянула она, — а как этот молодой и зеленый узнал размер всех моих стратегических объектов? — от собственных мыслей стало жарко и почему-то стыдно.

Под дверью ванной, когда она из нее вышла, наконец-то одевшись, обнаружила новые аккуратные мокасины из натуральной, мягкой кожи и настолько легкие, что на ногах их совершенно не чувствуешь.

«Когда он все это успел достать и незаметно принести?» — удивлялась резвости нового знакомого наша героиня, с наслаждением прохаживаясь в обновке по большой комнате, признавая, что никогда еще обувь не была столь комфортной.

Через 10 минут в дверь постучали, и в комнате появился Буркхарт, который при виде девушки замер, его глаза стали не просто желтого цвета, они словно вспыхнули солнечными лучами, а на лице появилась искренняя улыбка.

— Вы прекраснее рассвета, — в словах и интонации великана было столько нежности, что Ольга Петровна зарделась румянцем смущения.

— Спасибо за одежду и обувь. Мне все нравится.

— Прошу вас, — он протянул ладонь гостье, она вложила в нее свою руку, и они направились к выходу.

Но стоило переступить порог дома, иномирянку ждал очередной сюрприз от новой реальности.

Какой? Никогда не угадаете.

Вот кто летает в небе в мире людей? Правильно — голуби, вороны, воробьи, чайки, ласточки — одним словом представители пернатой, многогадящей, шумной и несколько нагловатой братии.

А в небе над новым местом летали Д Р А К О Н Ы! Причем самые настоящие — гигантских размеров, различной окраски. И когда такое существо пролетало ближе к земле, ее накрывало тенью, падающей от огромных крыльев.

Скажем так, Ольга Петровна, не будучи пугливой и кисельной дамой, и то чуть вздрогнула, когда один такой крылатый ас игриво пролетел совсем рядом с ней и молодым орком, издав звук терпящего крушение паровоза.

«Лишь бы не обосрал, — взмолилась гостья этого мира глубоко в душе. — Иначе погибнуть от этого будет самой позорной смертью».

— Не бойся, Ольга, — Буркхарт погладил ее по руке. — Он тебя приветствует, и ты ему понравилась.

«Действительно, и как это я раньше жила без такой симпатии?» — молча иронизировала врач-нарколог, глядя, как взмыл ввысь этот кокетливый дракон, сделав красивый круг над их головами.

— Пойдем к нашему живому транспорту, — произнес орк, а у Ольги Петровны вызвало подозрение последнее словосочетание.

У самой калитки стояло то самое средство передвижения, на котором планировалось ехать к дому старейшины.

Глядя на него широко распахнутыми от удивления глазами, девушка, а женщиной ее в новом облике уже назвать не получается, запела:

«Это было в самом деле,

Было в жизни, но в чужой —

Кони в яблоках летели,

Не касаясь мостовой.

Кони в яблоках, кони серые,

Как мечта моя — кони смелые,

Скачут-цокают да по времени,

А я маленький — ниже стремени».

И вот понять нашу Ольгу Петровну можно. Тут не только запоешь, а еще и спляшешь, ведь ехать предстояло на огромном коне, который по размеру — с памятник. При этом зверь внимательно, наклонив голову максимально низко, минуту рассматривал будущую пассажирку, потом фыркнул и поднял взгляд на своего хозяина, словно задаваясь вопросом всей своей жизни: «Это, вообще, что такое? Где ты это подобрал?»

«Ни фига себе Конёк-Горбунок!» — изумлению нашего доктора не было предела, что вполне объяснимо.

Орк погладил коня по морде.

— Знакомься, Ольга, это мой верный друг по кличке Хаос.

Девушка с еще большим подозрением посмотрела на коня, оценив масштабы катастрофы, которые может вызвать этот Хаос. Последний ответил ей тем же — недовольным прищуром глаз.

— Почему именно Хаос? Все разрушает? — на что конь в знак протеста резко дернул головой, раздувая ноздри.

— Он быстрый, бесстрашный, для него не существует преград, поэтому и кличка такая.

— Давай лучше пешочком прогуляемся? Врачи рекомендуют, — предложила Ольга Петровна, так как эта животинка не вызывала у нее доверия, а шваркнутся с такой высоты — малоприятно и чревато нерадостными последствиями.

В следующее мгновение орк подхватил ее за талию, поднял вверх так легко, словно перышко, и вот она уже сидит в седле на такой высоте, что захватывает дух.

Буркхарт быстро занял место сзади, взял поводья, и свирепый и, судя по всему, достаточно своенравный конь послушно начал выполнять команды своего хозяина.

Пока ехали, орк вкратце рассказывал, что и где находится. Ольга задала только пару вопросов, но в основном просто рассматривала окружающую обстановку, особо не вникая в суть объектов и не запоминая дороги. Все-таки в глубине своей уставшей души она надеялась, что все еще спит, но сон не вечен, скоро она проснется в знакомой обстановке и привычном, многоликом и ничего не обещающем, просто уже до боли привычном, мире людей.

Им на пути попадались местные жители, которые приветствовали их улыбками, дети махали руками, что-то восторженно восклицая.

— Все рады тебя видеть, желают добра и счастья, — сказал негромко орк, чуть наклонившись к голове девушки, которую нежно, но крепко обнимал, управляя конем.

Ольга Петровна обратила внимание, что орки предпочитают перемещаться по территории верхом на лошадях или в кибитках, носят одежду из натуральных тканей, достаточно приятной расцветки, и, несмотря на крупные комплекции, на женщинах красивые фасоны платьев, сарафанов и брючных костюмов с длинными рубашками.

Что однозначно бросалось в глаза — дружелюбность, спокойствие обитателей этого места, хотя внешность у орков была, скажем так, весьма специфической.

Проезжая мимо лавки с тканями, Ольга Петровна слегка повернула голову в сторону орка и задала вопрос, который не давал ей покоя с того самого момента, как она облачилась в вещи, приготовленные персонально для нее.

— Буркхарт, скажи честно, ты сам выбирал для меня нижнее белье?

На орка в этот момент можно было даже не смотреть, достаточно того, что от смущения у него накалилось все тело. Это девушка почувствовала спиной.

— Его выбирала моя мама. А все остальное я.

«Слава всем святым, — выдохнула Ольга Петровна в душе. — На один позорный пункт в моей жизни меньше».

Больше иномирянка ничем не интересовалась, просто глубоко вдыхала чистый, свежий воздух, иногда прикрывая глаза, подставляя лицо ветру и прислушиваясь к ощущению покоя и безопасности.

А Буркхарт наслаждался тем, что его любимая так близко, что он улавливает, как она напрягается, когда конь ускоряется, как расслабляется и даже пару раз непроизвольно прижалась к его груди.

* * *

В доме старейшины ее встретили так, словно она долгожданная младшая дочь в семье, которую наконец-то нашли. Это Ольге Петровне показалось странным и непривычным, поскольку она никогда не нравилась матери Максима. А тут столько теплоты и радости прямо с порога, будто попала в сказку, где все герои исключительно положительные, добрые, только вот по-прежнему зеленого цвета, с ушами, как у эльфов, высоченного роста и крупные настолько, что девушка даже в прежнем своем размере и при немаленьком росте была бы на их фоне стройняшкой, а сейчас вообще казалась Дюймовочкой.

Помимо главы семейства и по совместительству старейшины Гругнака, его супруги Душары и сына Буркхарта, конечно же, куда же без этого вороньего гнезда на большой башке, присутствовал Фружмак.

«Ну, хоть трусы лохматые снял», — усмехнулась про себя гостья, кинув взгляд на льняную одежду старого орка, в которой он выглядел даже чуть моложе.

— Трусы вас старят, — тихо, заговорщическим тоном шепнула она ему, когда буквально на минуту они с шаманом поравнялись.

— Помилуйте, Ольга, не могу же я не носить нижнее белье, — он прямо возмутился.

— Да я о тех, что повышенной лохматости, — она ему подмигнула и кокетливо повела одной бровью.

— Так они для ритуала только. А вообще, я модник, — так гордо сказал, словно на кастинге для съемок в ролике.

— Я заценила ваш вкус, — ехидничала Ольга Петровна, но их разговор прервала Душара, пригласив всех к столу.

Ну, как к столу…

Это была мебель, напоминающая взлетно-посадочную полосу, на которую спокойно сядет наш родной кукурузник (для тех, кто не в курсе — АН-2).

При этом на расшитой скатерти ручной работы было много ароматных блюд из мяса и овощей, морс и квас в больших глиняных кувшинах, фрукты, а еще румяный пирог.

«Забавно, а ведь я последний раз ела в прошлой своей жизни», — Ольга Петровна только сейчас почувствовала, что желудок от голода и вида аппетитных разносолов начал выводить трели.

Во время званного обеда, на удивление иномирянки, все чувствовали себя свободно, разговоры плавно переходили с общей темы жизни в мире орков на ту, из которой сюда попала девушка. Орки с интересом расспрашивали ее о работе врачом, об увлечениях, предпочтениях в еде, при этом ненавязчиво посвящали в тонкости и специфику своего мира.

Душара оказалась очень веселой женщиной, хохотушкой, которая между основными блюдами и чаепитием подхватила Ольгу Петровну под руку и потащила показывать свой сад по площади как военный аэродром, и цветники, а уже через время старейшина и его сын наблюдали, стоя на веранде, как эти две жизнерадостные особы над чем-то смеются и шушукаются.

Когда дамы вернулись в дом, и общение продолжилось, старейшина, незаметно подмигнув сыну, обратился к гостье с предложением несколько дней пожить в доме Буркхарта, пока заканчивается строительство ее дома.

— Какого такого дома? — в голове девушки не укладывалось, что ее прибытия в этот мир ждали и даже затеялись со стройкой.

— После того, как я несколько раз видел вас в своих снах, приступил к стройке, — молодой орк говорил, снова перейдя при родителях на «вы», а у иномирянки глаза становились все шире, ее мозг снова отказывался включаться в эту откровенно пугающую своей аномальностью новую реальность.

— Милая, тебе понравится дом, я уверена, — ласково сказала Душара, видя растерянность потенциальной невестки, которая ей с первой же секунды понравилась. — Буркхарт все делает своим руками.

— Может есть другой вариант? А то я занимаю домовладение вашего сына. Это очень неловко, — голос девушки звучал неуверенно.

По лицу самого молодого орка было ясно, что ему нравится первый вариант — она останется на его территории.

— А давайте, Оленька, вы у нас поживете, — предложила супруга старейшины. — И мне будет веселее, все вам покажу, расскажу, посекретничаем.

Но Ольга Петровна не успела ответить, как в разговор, извинившись, вмешался шаман, явно действуя в интересах претендента на статус жениха, поддержав идею размещения девушки в доме Буркхарта для удобства, в случае необходимости общения с духами, которые, как ему кажется, могут и сами выйти на связь с иномирянкой в любой момент. И тогда ему, как служителю культа, проще контролировать ситуацию в доме молодого орка, а не в жилище уважаемого старейшины.

Помимо прочего Фружмак принес извинения от имени духов, которые якобы просили отложить ритуал на несколько дней.

И пока семейство старейшины на минуту отвлеклось на перемигивание, решая, какие аргументы привести, чтобы уговорить девушку остаться в доме Буркхарта, гостья воспользовалась ситуацией, чтобы пообщаться со старым орком.

— Вы мошенник, — сказала она ему на ухо, предварительно попросив наклониться к ней поближе. — Нет, не так — старое брехло. Учтите, если сеанс связи с вашими духами не состоится в ближайшие пять дней, я вам и вашим предкам тут такое устрою, что прославитесь на всю Вселенную, если выживите, и будете искать политического убежища у инопланетян, но и это вас не спасет. Так и передайте духам. Я не шучу.

Как ни странно, но Фружмак все понял и даже был готов услышать в свой адрес нечто подобное от решительной иномирянки, что явилось для последней лишним подтверждением первичных предположений о том, что шаман и вся эта зеленая компания специально тянут время. А вот мотив таких действий для нее пока был неясен.

«Но еще не родился тот, кто обманет Ольгу Петровну — врача- нарколога, которую боятся все токсикоманы города. Однозначно выясню детали и разберусь с виновниками и инициаторами».

По возвращении в дом Буркхарта, где ей предстояло жить несколько дней, девушка обнаружила, что крыша восстановлена и от воздействия на нее «нежного девичьего стана», при падении способного развить скорость выпущенного авиационного снаряда, не осталось и следа.

— Оперативненько устраняют последствия катастрофы, — Ольга Петровна опустила взгляд на кровать и обнаружила на ней аккуратно сложенные новые вещи.

«Когда он успевает пополнять мой гардероб? И ведь все нравится и подходит, словно с меня мерки снимали, а ткани такие приятные, что на коже не ощущаются и телу хорошо. Но как-то непривычно для меня такое внимание. Неловко», — с такими мыслями Ольга Петровна прилегла на кровать и моментально уснула, словно ее просто отключили от всего на свете, дав перезагрузиться физически, а подсознанию переварить всю полученную информацию.

В течение следующих нескольких дней Буркхарт показал Ольге все окрестности, достопримечательности, постарался посвятить в особенности быта и предпочтений местных жителей, а еще они часто бывали на природе.

Ритуал проходил в специальном месте, напоминающем что-то первобытное, даже сказочное.

На большой поляне, имеющей форму четкого круга, окруженной лесом, размещался приличный котел, при виде которого Ольга Петровна почему-то вспомнила Данте Алигьери с его девятью кругами ада и усмехнулась, что ее точно сегодня сварят и сожрут зеленые люди, ведь не зря они несколько дней были к ней так добры.

Вокруг котла из природных камней было выложено три круга, причем все разного цвета: тот, что ближе к емкости — белого, средний — зеленого, а самый крайний — черного.

«Завидный глазомер, — оценила четкость девушка. — А у меня грядки, которые один раз в жизни Аллочка на своей даче мне опрометчиво поручила копать, просто «гуляли», напоминая траекторию движения пьяницы. С тех пор мне это серьезное дело не доверяют. А тут такие ровные окружности!»

Присутствующие разместились на расстоянии примерно пяти метров от внешнего круга, встав по всему его периметру.

— Вы занимаетесь жертвоприношением? — из любопытства тихо поинтересовалась Ольга Петровна у своего потенциального жениха, находящегося рядом, словно он ее персональный телохранитель.

— Мы не настолько дикие. Наши духи цивилизованные, не признают подобного, — спокойно, без обиды ответил Буркхарт и улыбнулся глазами, которые так ярко вспыхнули желтым светом, что девушка чаще заморгала.

— Ишь ты! — ехидно отреагировала она, на что орк подмигнул, чем снова ее удивил, поскольку девушка ежедневно сталкивается с новыми проявлениями эмоций со стороны Буркхарта, хотя первоначально он и все остальные, ему подобные, казались достаточно суровыми внешне и скупыми на проявление своей реакции на окружающий их мир.

Шаман пригласил Ольгу последовать за ним и встать на черные камни.

Но наша иномирянка, будучи оптимисткой, не могла промолчать и пока шла весело пела:

«Встаньте, дети, встаньте в круг,

Встаньте в круг, встаньте в круг!

Ты мой друг, и я твой друг,

Старый верный друг!»

Фружмак лишь покосился на нее, а вот колокольчики на его шее в ритм песни весело зазвенели, от чего брови на лице шамана удивленно поползли вверх.

— Разгонят больницы, пойду работать аниматором. А что? Буду внедряться в наркопритоны и вот таким веселым образом, в ритме какого-нибудь танца, конечно, поприличнее того, что исполняет местный шаман, — она многозначительно посмотрела на Фружмака, — выводить зависимых из коматоза, а потом через страх отваживать от дурных привычек. Так и буду гастролировать из одного злачного места в другое.

— Оля, я прошу быть серьезнее, — прошептал служитель культа, взял девушку за руку и поставил на камни так, как это было нужно.

— Я с детства была очень активной, примите это как факт, — она посмотрела на свои ноги, потом вновь на старого орка. — Могу еще чечётку сбацать.

— Оля! — стараясь казаться строже, старый орк попытался свести брови к переносице, но вместо этого хихикнул.

«Какая же она живая, красивая, солнечная», — Буркхарт с восторгом смотрел своими светящимися глазами на девушку, снова и снова благодаря духов за такую пару, которая нашлась в другом мире. Но главное — нашлась.

Оставив иномирянку на черной линии, предварительно взяв с нее слово, что она никуда не свинтит, будет стоять именно на этом месте и не вздумает крутить головой по сторонам и танцевать, Фружмак некоторое время топтался на линии среднего круга — на зеленых камнях, что-то бубня и размахивая руками. В котле ничего особенного не происходило, только слабый пар поднимался вверх, быстро растворяясь в свежем воздухе.

Через несколько минут шаман подошел к этой старинной таре и встал на белые камни, которые начали красиво светиться, словно под босыми ногами орка были лунные камни, на которые падал свет ночного светила.

Фружмак несколько раз медленно обошел по кругу котел, поэтапно что-то в него забрасывая.

«Интересно, откуда он достает всю эту лабуду, которую отправляет в варево? Хотелось бы быть уверенной, что не из мохнатых трусарди и эту жижу не надо будет пить. Иначе я сдохну прямо тут», — брезгливо дернув носом, Ольга Петровна представила себе весь этот ужас, поставила ряд диагнозов, установила причину собственной смерти и даже намеревалась свалить в лес, но вовремя вспомнила данное шаману слово выстоять до конца, поэтому внутренне собралась и продолжила нести вахту на черной линии, про себя напевая частушки:

«Вот оформился отряд —

Он из разных все ребят:

Молодые, пожилые,

И десяток есть девчат».

«Я миленка провожала, я миленку

наказала: “Будь всегда передовой,

верный, стойкий часовой”».

Между тем старый орк ускорился — стал быстро выплясывать, правда, без музыки, вокруг поднимающегося в воздух уже большого потока пара, издавая нечеловеческим голосом странные, даже зловещие звуки.

Единственное, что смягчало обстановку — это мягкое свечение лунных камней.

«Потрясающе антинаучная, лишенная здравого смысла и логики, деятельность, — констатировала Ольга Петровна, глядя на старика, вызывающего духов, прыгающего, как горный козел, вокруг того самого казана, который она видела в золотой дымке в тайге. — Но что-то в этом абсурде есть забавное».

Во время выполнения старым орком очередного па ногами из котла вырвался небольшой светящийся шар, медленно подлетел к иномирянке и над ее головой бесшумно лопнул, осыпав золотыми звездочками, осевшими на ее волосы, плечи и подставленные ладони.

— Ольга Петровна, — не своим голосом произнес в тишине, все это время царившей в месте проведения ритуала, шаман, — духи просят вас подойти ближе.

«Хоть кости разомну, а то стою, как часовой на посту, только без пуговиц в ряд», — думала девушка, начав движение и приближаясь к поставленной цели, а на себе в этот момент почувствовала взгляд Буркхарта.

Но раз старик запретил смотреть по сторонам, она не обернулась, хотя очень хотелось, поскольку физически ощущала тепло, которым этот взгляд окутал всю ее целиком.

«Горячий парень, — хихикнула про себя. — Жаль только, что зеленый».

Ольга Петровна и вселенский пройдоха, как, конечно же шутя, она обозвала шамана, сейчас стояли рядом на белоснежных камнях, лунное свечение которых с появлением иномирянки только усилилось, а из котла начала подниматься уже знакомая золотая дымка, такая же красивая, как в ту самую ночь, изменившую ее жизнь.

И вот во время этого первобытного шоу на связь неожиданно вышла баба Глаша.

— Правда классный выход? — весело обратилась она к внучке. — Надоело телепатически общаться. Решила по видеоконференцсвязи, — и снова ее озорной смех.

Ольга Петровна, борясь с радостью, удивлением и недоверием к тому, что сейчас происходит на ее глазах, улыбнулась, ведь перед ней образ самого дорого человека, с которым связаны лучшие воспоминания. И бабушка выглядит так, будто ей не больше 60 лет.

— Эпичное появление. Но как?

— Да вот решила поэксплуатировать местных духов, соскучилась по тебе. А они сговорчивые оказались, даже веселые. И ты им понравилась, да и я тоже, судя по всему, — она подмигнула. — Все еще не веришь в свое перемещение в другой мир?

— Не пойму, зачем я здесь.

— Вопрос в другом — почему ты здесь. А зачем — вытекает из первого пункта. Все поймешь, не торопи события. И блокнот не потеряй.

«“Почему” помогает разобраться в причинах, а “зачем” — находить смысл и цели», — сделала себе пометку в голове внучка, чтобы чуть позже поразмышлять на эту тему.

— Кто эта очаровательная женщина? — шепотом поинтересовался у Ольги Петровны шаман, в этот момент наклонившись к ее уху, а она, бросив вскользь на него изумленный взгляд, чуть заметно усмехнулась.

— Моя покойная бабушка Глафира.

— Глафира, — все еще тихо-тихо, но как-то вкусно-вкусно просто пропел Фружмак. — Познакомьте меня с сей чудной особой, от одного только лицезрения лика которой у меня начала кружиться от счастья голова.

— Эй, ей, господин шаман, притормозите свои фантазии. Во-первых, не забывайте, для чего мы здесь и участвуем в этом непонятном мероприятии. Во-вторых, вы мне не внушаете доверия, слишком влюбчивый, судя по всему, и падкий на женщин, да и трусы у вас сомнительные. Я не могу такому субъекту доверить свою любимую бабушку, к тому же, покойную.

— Последнее — вообще не проблема, Оленька, — служитель культа был настолько восхищен той, которую увидел в золотой дымке, что не обратил внимания, как ласково назвал ее внучку, а та сделала вид, что этого не услышала. — Если Глафира с духами появилась, — продолжил мечтать старик, — значит, она может переместиться в любой мир, в том числе наш, договорившись с ними. Или я могу с духами поговорить во время ритуала, правда, другого, без посторонних, — позволил себе подобные рассуждения орк, на что Ольга Петровна хмыкнула, удивившись спокойствию, с которым она воспринимает происходящий вокруг нее бред.

А в это время сама объект внезапной симпатии шамана — баба Глаша с любопытством рассматривала своего поклонника, не в состоянии скрыть усмешку, вызванную его ритуальным прикидом. Судя по всему, ее очень забавляло лохматое нижнее белье старого пижона.

— Внучка, как думаешь, там есть на что посмотреть? — Глафира перешла на телепатическую связь. — Я в смысле того, что он скрывает под… — но ее перебила Ольга.

— Ба! Стыдись!

Но ответа не последовало, баба Глаша промолчала, что выглядело со стороны, зная ее характер при жизни, подозрительно.

Ольга Петровна покосилась на сейчас просто приблажную физиономию Фружмака, любующегося ее родственницей, и подумала: «Неужто любовь с первого взгляда, да еще взаимная? Но это же антиреалистично в ситуации этих двоих».

В следующее мгновение пламя в котле стало увеличиваться, вспыхнуло разноцветным столбом, и раздался гул, словно ветер застрял в широкой трубе и пытается оттуда вырваться. Образ Глафиры исчез, и в глазах шамана появились озадаченность и сожаление.

— Ну и что это за музыкальная пауза? — поинтересовалась Ольга Петровна у Фружмака, который сказал ей выйти за пределы черного круга и встать так, чтобы тот отказался прямо перед ней, что девушка и сделала.

Сам служитель культа подошел ближе к котлу, выйдя за черту из белых камней, закрыл глаза и начал наяривать вокруг него круги, бормоча что-то, хотя со стороны казалось, что он рычит и присвистывает.

«Пляски народов мира — диких, никому не известных племен», — усмехнулась иномирянка, с интересом наблюдая, как красиво меняется цвет пламени, причем последовательно, согласно цветовому спектру.

Неожиданно шаман упал на колени все так же с закрытыми глазами и затряс головой, как старая лошадь, ожидающая, когда ее пристрелят.

Ольга Петровна, действуя на профессиональном инстинкте, дернулась в его сторону, чтобы оказать помощь припадочному старику, но ей на плечи мягко легли две большие зеленые руки, не позволяя этого сделать.

— Он в трансе, общается с духами, — наклонившись совсем близко к ее голове, произнес Буркхарт. — Не волнуйся. С ним все в порядке.

Девушка, в очередной раз обратив внимание на свою странную реакцию на такое близкое нахождение рядом этого молодого орка, просто кивнула головой, а он так и не убрал с ее плеч ладони, даже слегка стал поглаживать их, словно успокаивая, сам же стоял сзади.

«Как же с ним спокойно», — призналась себе Ольга Петровна.

Громкие прыжки шамана напоминали звуки бегущего табуна лошадей, от чего казалось, что даже вековые ели норовят оторваться корнями от земли и перелететь или просто сбежать туда, где тихо и спокойно.

Фружмак размахивал руками, дергался, напоминая неадекватного, на шее которого ни к месту слишком весело звенели колокольчики.

«Дурдом на гастролях», — не удержалась от мысленной остроты та, ради которой этот ритуал и затеяли.

— Духи будут говорить только с иномирянкой Ольгой, — провозгласил резко пришедший в себя шаман, по-молодецки поднявшись на ноги и повернувшись лицом к девушке. — Остальным велели удалиться. Даже меня, — было заметно, что последнее требование несколько обидело старого орка, но спорить с предками никто не мог.

«Вот это субординация! — усмехнулась мысленно девушка. — Приказ начальника — закон для подчиненного».

Судя по реакции присутствующих, а собралось почти что народное вече, такая ситуация была впервые. Старейшина и Буркхарт переглянулись в недоумении, а последний был недоволен тем, что его любимая останется здесь одна. Он опасался, что духи, которые ее в новый мир доставили, также могут вернуть обратно на Землю, в прежнюю жизнь.

Все были в некоторой растерянности, за исключением Ольги Петровны, которая всегда выступала за конструктивный диалог, поэтому оценила дипломатию духов и решительно заявила:

— Я готова!

Буркхарт развернул девушку к себе лицом и посмотрел на нее так, словно она предала его или может это сделать, вступив в предварительный сговор с духами предков, при этом его глаза в этот момент были темного цвета, на желтое, мягкое свечение, как обычно в присутствии любимой, не было даже намека. Тысяча слов не могла бы сравниться с выражением грусти и тревоги, которое он передал при помощи взгляда.

Орк тяжело вздохнул, взял ее руку и приложил ладонью к своей щеке.

— Не готов тебя отпустить. Боюсь потерять. Но если ты вернешься в свой мир, я последую за тобой, Ольга, и все равно заберу в наш мир.

После этих слов Буркхарт нежно поцеловал ее в лоб, что для девушки стало полной неожиданностью.

— Иди. Ничего не бойся, — грубым, низким, но спокойным голосом произнес он, а вот Ольга Петровна всеми фибрами души ощутила, как орку тяжело дается неординарная ситуация, как борется с собой, подавляя обеспокоенность за ее безопасность.

От всех этих чувств ей стало невероятно приятно, наверное, первый раз за свою жизнь. Именно сейчас она ощущала себя любимой настолько, что орк готов следовать за ней в тот мир, который никогда его не примет, чуждый ему мир сложных, во многом порочных и озлобленных людей. Буркхарту важна она, а все остальное для него — это путь к сердцу любимого человека. И каким бы ни был тернистым этот маршрут, он преодолеет все сложности, преграды, но дойдет до нее. В этом не было ни малейшего сомнения.

Ольга Петровна кивнула головой, но в ее взгляде орк увидел то, что она чувствовала сердцем, а его сердце ответило на это громким стуком. Только после этого к ней подошел шаман, и они вместе стали отдаляться от остальных присутствующих в сторону ритуального сосуда, в котором по мере их приближения столб золотой дымки становился больше.

Фружмак только собрался провести инструктаж по правилам общения с духами, как последние неожиданно отправили его туда, где сейчас с напряжением прислушивались и вглядывались в происходящее местные жители во главе со старейшиной.

Буркхарт почти не шевелился, полностью сосредоточившись на Ольге, которая все происходящее воспринимала с таким спокойствием, словно продолжала верить, что спит и скоро этот безумный сон закончится, а предстоящее общение невесть с кем — это очередной прием пациентов в медицинском учреждении, где она работает на Земле.

Стоило Ольге Петровне подойти к ритуальной чаше, как золотое свечение стало похожим на северное сияние, которое начало медленно окутывать ее, погружая в красивый купол.

Местные жители, включая шамана, никогда с подобным не сталкивались, поэтому как завороженные смотрели на происходящее.

Оставалось необъяснимым, почему духи решили скрыть от всех свое общение с иномирянкой, откровенно шифруя даже от служителя культа причины изменения ритуала.

Больше часа Ольга Петровна была изолирована от всего мира. Присутствующие видели только светящийся шар, но что происходит внутри, куда делась девушка, и продолжает ли она там находиться, бело неизвестно.

Молодой орк волновался так сильно, что к нему не подходили даже родители, видя напряжение каждой клеточки его тела. Остальные жители иногда тихо-тихо перешептывались между собой, но большую часть времени ожидания молчали.

В какой-то момент шар засветился с еще большей мощностью, потом вспыхнул, как на старой кухне лампочка Ильича, не прикрытая абажуром, и исчез. И все увидели, что Ольга Петровна стоит к ним спиной и не шевелится.

Буркхарт сорвался с места, в два шага приблизился к черному кругу, но тот его не пустил дальше, невидимая преграда не позволила переступить линию.

— Она сама должна выйти из ритуальных колец, — сказал шаман, встав с ним рядом.

Когда иномирянка медленно повернулась и начала проходить один круг за другим, а камни под ее ногами не просто светились характерным им цветом, но еще и издавали своеобразные звуки, все обратили внимание, что Ольга Петровна выглядит задумчивой.

Поравнявшись с Буркхартом, она, подняв голову вверх, пристально посмотрела в его глаза, продолжая что-то анализировать, потом перевела взгляд на Фружмака, который негромко поинтересовался, все ли у нее нормально, на что в качестве ответа последовал кивок головой.

К ней подошла Душара, аккуратно прикоснулась к плечу.

— Оленька, пойдем к нам. Я ужин вкусный приготовила, — эта большая, зеленая женщина смотрела на девушку с такой теплотой, словно она ее родная мать, а не представительница достаточно суровой и, как выяснилось, воинственной расы орков.

— Спасибо, но я хочу побыть одна, — ответ прозвучал слишком спокойно и безэмоционально, после чего Буркхарт переглянулся с матерью и свел брови к переносице, начав волноваться относительно того, что могли наговорить духи его любимой, раз она такая грустная, а это непривычно.

Старейшине ситуация тоже не нравилась, он посмотрел на шамана:

— Отвези Ольгу Петровну домой.

— Мне хотелось бы пешком пройтись, — она слабо улыбнулась, поблагодарила за заботу и, продолжая над чем-то усиленно думать, медленно пошла в сторону поселка.

Все время в пути ее сопровождал Буркхарт, просто молча шел чуть сзади, следя за окружающей обстановкой и любимой, теряясь в догадках, какие мысли ее одолевают.

В душе молодого орка, с которым тихо, даже несколько отрешенно попрощалась Ольга Петровна, скрывшись в его доме, возникло чувство тревоги, что она может пропасть также внезапно, как и появилась, поэтому всю ночь он находился рядом с домом, охраняя сон суженой.

Буркхарт не мог удержаться от того, чтобы не посмотреть через окно на спящую девушку, и расстроился, что сон ее был беспокойным, она что-то бормотала и много крутилась в кровати.

ОЛЬГА ПЕТРОВНА

Ну не знаю, не знаю… Общение с духами напоминало телевизионный сеанс экстрасенсов советских времен. Сразу скажу, я не была поклонником практики прикладывать к экрану самые невероятные части тела, как это делали в те далекие времена сограждане, уверовав в исцеление, и относилась ко всему снисходительно, по принципу — если человек уверен, что это поможет, путь пробует, главное — вера в победу.

А вот в дымке во время ритуала мало того, что увидела несколько энергетических конструкций, имеющих образы стариков — орков, так еще и в интересную полемику с ними вступила.

В момент, когда духи попросили протянуть руки вперед сквозь золотую пелену, поняла, что мало чем отличаюсь от граждан, прикладывавших руки, ноги, головы и другие, менее эстетичные места, к голубым экранам своих телевизоров в ожидании чуда.

Я духам рассказываю, что у меня наркоманы и алкоголики на прием расписаны на несколько месяцев вперед, кандидатскую диссертацию доработать надо, а они мне про параллельные миры, связь и родство душ, способности видеть и слышать то, чего не дано другим, избранность и уникальность, шанс быть счастливой.

Вообще показалось, что у духов явный дефицит общения. Надо потом сделать втык Фружмаку, что плохо выполняет свои обязанности, не организовывает досуг предков, а они потом отрываются по полной с такими, как я, одним словом, попаданками, хотя духи утверждают, что я такая единственная. Еще бы, непутевых много не бывает.

Когда первичное наше знакомство с духами состоялось, позиции сторон были обозначены, и кое-кем (не будем показывать пальцем, но это духи) проявлен повышенный интерес к моим аргументам в пользу возвращения на Землю, последние, понимая, что перед ними не пугливая девица, а человек, умеющий рационально обмениваться мнением, да еще и врач, раскрыли мне несколько секретов работы в новом мире, чем, если честно, заинтриговали и вызвали в душе профессиональный азарт.

Не обошлось без удивления и растерянности, ведь некоторые сообщенные факты для меня стали откровением, а на кое-что духи вынудили посмотреть с иной стороны, отбросив заблуждения и иллюзии. Скептицизм испарился, как мыльный пузырь, после того как мне озвучили некоторые детали из жизни, неясные доселе ситуации, связанные со мной, и не объяснимые с точки зрения науки, которых никто не мог знать. Никто, кроме духов, как оказалось.

Торопиться с выводами не буду, подожду и посмотрю, что произойдет дальше, как говорится, поживем — увидим, но задуматься есть над чем.

Буркхарт с такой душой и энтузиазмом завершал работы в построенном для любимой Ольги Петровны доме, словно готовит к сдаче дворец для королевы. В принципе, в его сердце она была императрицей, предначертанной судьбой, которую он полюбил еще в своих снах, настолько реалистичных, что в них он чувствовал ее настроение, вдыхал аромат кофе, который она варила себе по утрам, духов, которые изящно наносила на кожу, даже свежий запах ее любимого постельного белья.

Проснувшись, ему было сложно принять, что все это лишь в сновидениях. Но каждый раз возникало ощущение, что эта женщина будет с ним, и он обязательно сделает ее счастливой.

Несмотря на волнение, связанное с переездом Ольги Петровны в новый дом, которое испытывала не только она, но и сам Буркхарт, в тот момент, когда конь, на котором они приехали верхом, остановился около роскошного особняка, ее восторгу не было предела.

Девушка замерла и даже чуть сильнее прижалась спиной к сидящему сзади орку, таким невероятным по красоте и величине был подарок. Минуту она молчала, уставившись на объект, потом повернулась и встретилась взглядом с Буркхартом.

— Оленька, это твой новый дом, — его слова звучали как-то по-особенному мягко.

— Ты правда сам его построил? — она не могла оторвать взгляда от сверкающих желтых глаз. — Для меня? — в ответ он кивнул и тут же увидел, что из глаз любимой потекли слезы. — Прости, но мне никто никогда не делал таких подарков, у меня не было своего дома.

Орк аккуратно ладонью стер слезы с лица любимой и улыбнулся, но в глубине его души поселилась грусть, ему было обидно, что девушка, достойная лучшего, не имела самого необходимого.

— Теперь он есть. Пойдем, Оленька, посмотрим на твой теремок, — он первым спрыгнул с коня и подхватил девушку на руки, а она в ответ улыбнулась, ведь этот огромный особняк трудно было назвать теремком.

Орк удивил любимую еще и тем, как продумал обстановку — она полностью соответствовала современным дизайнерским вариантам, как у землян, только все из природных материалов.

— Но как ты узнал, что мне нравится? Даже гардеробная есть, не говоря уже о роскошной ванне, туалетной комнате, рабочем кабинете, — она с восторгом в глазах ходила по помещению, как ребенок, заглядывая в каждую комнату, которых оказалось очень много, а кухня вообще напоминала банкетный зал. И все было сделано из дерева и натурального камня.

— Я все это видел во снах. Даже постельное белье приготовил такое, как ты любишь.

— Шелковое?! — она с широко раскрытыми глазами смотрела на зеленого великана и каждой клеточкой чувствовала его любовь и заботу, которых ей так не хватало всю жизнь, а Буркхарт только кивнул головой и снова тепло улыбнулся.

— Ты построил для меня такой большой дом, что можно заблудиться, — с нескрываемым удивлением и восторгом она обвела взглядом пространство.

— Когда у тебя будет семья, — как само собой разумеющееся произнес Буркхарт, — здесь хватит места всем. А если не хватит, построим другой.

Сейчас орк увидел смешинки в глазах девушки, которая сначала прищурилась, а потом улыбнулась.

— Мне кажется, что это все сказка, которую вижу в самом лучшем сне. Так разве бывает?

— Привыкай, душа моя. Так будет всегда.

Ольга от эмоций и нахлынувших чувств обняла орка, а он погладил ее по голове рукой, потом наклонился и поцеловал в макушку.

— Спасибо тебе, Буркхарт. За все, за все спасибо.

* * *

После первой ночи, проведенной в новом доме, Ольга Петровна вышла на порог и потянулась, подняв руки вверх, вдохнула теплый и просто сладкий воздух, прислушиваясь к пению птиц. Она подставила лицо мягкому солнцу и закрыла глаза.

— Как же здесь хорошо спится и дышится. Наверное, это и есть рай. Мой персональный.

Произнеся это, девушка уловила аромат кофе и выпечки. Открыла глаза и увидела перед собой счастливое лицо Буркхарта. В руках он держал две чашки душистого напитка и тарелку с булочками с пылу с жару и кусочками молодого сыра.

— Доброе утро, Оленька, — голосом не просто влюбленного, а самого счастливого на свете орка, произнес Буркхарт, а от мягкого свечения его глаз у девушки стало тепло на сердце.

— Доброе утро. Спасибо за дом. Он великолепен, и здесь сладко спится. Чувствую, что ты вложил душу в этот особняк. Очень тронута твоей заботой.

— Я рад, что тебе нравится. Давай позавтракаем вместе?

— С удовольствием.

«Сколько нежности в этом огромном, зеленом и устрашающем внешне мужчине. И с ним всегда так уютно, что аж страшно, ведь с таким отношением к себе за свои в прошлом 50 лет в мире людей я никогда не сталкивалась, на меня никто так не смотрел, обо мне не заботились с душевностью и искренностью, как это делает Буркхарт», — задумалась Ольга, утопая в желтом свете глаз.

Молодой орк отвернулся, расставляя на деревянном столе под роскошным деревом принесенный завтрак, а Ольга только сделал шаг за ним, как неожиданно боковым зрением увидела, что в ее сторону несется что-то круглое и яркое, да еще и с крыльями, издавая какие-то, как ей показалось, радостные звуки, потом ударяется о ее плечо, а в следующее мгновение из этого существа вылетает пламя.

Маленьким крылатым террористом оказался дракончик.

Он сам испугался того, что пламя коснулось рук девушки, смешно икнув, уставился в воздухе на нее большими глазами невероятной красоты.

— Прямо бесплатная эпиляция, — спокойно произнесла Ольга, хлопая себя по коже, ведь кое-кто только что опалил ей волосы.

Орк подскочил к ней, причем с грохотом уронив высокий стул, чем испугал дракона, который тут же спрятался за ноги девушки.

Буркхарт взял в свои огромные ладони руки любимой и начал целовать пострадавшую кожу.

Сердце Ольги Петровны забилось от волнения, а на щеках выступил румянец. Дракончик от смущения тоже покраснел, медленно выглянув из-за девушки, с опаской косясь на орка, который сейчас нежно гладил подушечками пальцев руки самого дорого для него человека.

— Смутил ребенка, — улыбнулась девушка, глядя на то, с какой тревогой на нее смотрит орк.

— Больно? Сильно испугалась?

— Все в порядке.

Буркхарт оторвался от любимой и укоризненно посмотрел на дракона, который тут же спрятался за Ольгину спину.

— Лети сюда, сорванец, — приказал орк, а в ответ раздалось даже не рычание, а смешное бульканье. — Я жду.

Через несколько секунд перед глазами рядом стоящих Ольги и Буркхарта появилось чудо драконьего мира, виновато опустившее глаза вниз.

Ольга еле сдерживала умиление, а орк был настроен провести воспитательную работу

— Ты как оказался в наших местах? — задал вопрос дракончику, а Ольге пояснил, что такой вид этих существ здесь не водится.

На это малолетний хулиган сделал удивленную мордочку и взмахнул крыльями, и даже Ольга поняла, что он сам не в курсе, откуда родом и как здесь оказался.

— Что значит ты не знаешь? Где твои родители? — великан был серьезен, а зверек подлетел к девушке и потерся боком о ее руку.

— Может спросить у тех, что летают и с самого рассвета создают тень? — предложила Ольга, указав на небо, где парили два огромных дракона.

Орк кивнул головой и достаточно громко начал рычать на драконьем языке, подняв голову вверх.

«Какой ужас», — поймала себя на мысли девушка, когда увидела и услышала, что драконы ответили орку и начали снижение, а маленькое хвостатое чудо совсем вплотную прижалось к ее спине носом, спрятавшись от страха и ожидая наказания.

Когда эти два бомбардировщика, с которыми драконов сравнила иномирянка, приземлились, она ощутила себя участницей фильма даже не приключенческого жанра, а скорее ужаса.

Раньше могущественных рептилий, естественно, не настоящих, она видела в Китае, когда во время поездки попала на праздник Драконьих Лодок, и ей понравилось красочное шоу — исполнялся Танец дракона как дань старинным традициям Поднебесной.

Но там-то было шоу, а сейчас ни музыки, ни барабанов, зато эти два гиганта внимательно рассматривали ее, переговаривались на своем языке с Буркхартом, а малыш за спиной от страха будто перестал дышать.

Один из драконов — темно-бардовый с желтыми переливами на спине, хлопнул хвостом по земле и громко рыкнул, от чего девушка подпрыгнула на месте.

«Если не оглохнуть, то заикой остаться можно», — подумала Ольга и почувствовала движение воздуха в районе своих лопаток, кое-кто захлопал крыльями.

Дракончик облетел Ольгу и приземлился перед двумя большими особями, которые наклонили к нему головы, пристально рассматривая и при этом рыча. Малыш что-то отвечал.

— Что они с ним сделают? — тихо спросила Ольга у орка. — Его могут убить или обидеть?

— Нет, конечно. Драконы очень хорошие родители. У них нет понятия чужой ребенок. Они выясняют, как он оказался в наших широтах. Его ведь могут начать искать сородичи.

Второй дракон — черный, кажущийся агрессивным, в какой-то момент так злобно рявкнул, что Ольга ойкнула, дракончик подскочил, и она его подхватила на руки.

— Не повышайте голос на ребенка, вы травмируете ему психику! — твердо заявила она, а малыш, словно кот, прижался к ее груди и уткнулся в нее мордой.

На что оба дракона, к изумлению готовой отстаивать интересы малолетнего Ольги Петровны, улыбнулись.

Можете себе представить эту «очаровательную» мимику, обнажившую несколько рядов острых зубов? Вот и Ольга Петровна такую «голливудскую улыбку», которой ее одарили мифические существа, видела впервые и не очень-то была ей рада.

Затем взрослые драконы повернули мощные головы в сторону Буркхарта и начали о чем-то с ним переговариваться на понятном только им языке.

— Они сказали, что это редкий вид драконов, который, как считалось ранее, переродился уже. Малыш действительно не знает, откуда его к нам занесло еще в яйце, но вылупился он в нашем лесу. Ему не больше нескольких месяцев. И он не хочет жить среди себе подобных, просил его оставить, Оля, у тебя. Ты ему понравилась. И как ни странно, он считает тебя своей мамой и понимает твою речь.

«Опаньки. Маман дракона. Психоделика чистой воды. И снова я в центре безумия», — подумала Ольга и встретилась с жалобным взглядом красивых глаз, просящих никому его не отдавать.

И ее осенило, ведь этот дракончик точно такой же как тот, что стоял на ее рабочем столе в качестве сувенира — небольшой мягкой игрушки, которую она привезла из Норвегии, где участвовала в международной конференции врачей. Она ему даже дала имя — Улыбашка, уж очень милой была плюшевая мордочка.

У малыша, в этот момент сидящего на ее руках, такие же большие красивые желто-коричневые глазки с густыми и длинными ресничками, и как она успела заметить, когда дракончик испытывает сильные эмоции, зрачок в них вытягивается вертикально. Сам же зверек был золотисто-зеленого цвета с забавным и сильным хвостом, которым сейчас тихонько вилял, как щенок.

— А не будет нарушением законов, что я его оставлю у себя? — обратилась ко всем сразу девушка. — Органы опеки и попечительства не предъявят претензий, не отберут его у меня?

— Оля, у нас нет такого закона. Но ты уверена, что справишься? Он же станет по размерам даже больше этих, — он посмотрел на драконов, слушающих, но пока не понимающих, что говорит человек.

А когда орк им перевел ее опасения и свои слова, они снова улыбнулись и заурчали, что в переводе означало — они с удивлением и восторгом приняли ее решение оставить дракончика у себя и просили передать, что это один из самых преданных видов.

— Я справлюсь. Наркоманов строила, перевоспитывала алкашей, неужели не смогу воспитать дракона? Ты же мне поможешь? — она обратилась к орку.

— Конечно, милая. Я всегда буду помогать, во всем.

— Послушайте, уважаемые, — сейчас девушка, подняв голову вверх, смотрела на местных драконов, — вы и ваши сородичи не обидите моего малыша, раз он с другой территории? Учтите, я его буду защищать. Со мной тем для конфликтов лучше не иметь.

«Переводчик» Буркхарт все сомнения, озвученные любимой, передал драконам, которые заверили, что тоже помогут в воспитании себе подобного и не допустят, чтобы кто-то к нему плохо относился.

На том все и порешили. Ольга поблагодарила взрослых драконов, и те улетели.

— Так, теперь с тобой разберемся, — она развернула в руках дракончика, который все понял, и осознание, что его оставили с «мамой», на мордочке выразилось обворожительной улыбкой и кокетливым взглядом.

— Я в этом ничего не понимаю, но ты точно мальчик? — новоиспеченный ребенок врача-нарколога в ответ закивал головой.

— Это выяснили. Замечательно. Не против, если я тебе дам имя Улыбашка? — она погладила дракончика между глаз, а тот радостно дернулся, взлетел на уровень ее головы, потом дважды облетел вокруг и ткнулся носом в щеку. — Вот и чудненько, малыш. Добро пожаловать в нашу с тобой семью.

А орк, глядя на то, как ласково общается с существом его любимая, подумал, что скоро и он станет частью этой веселой семьи, пока что состоящей из иномирянки и редкого вида дракона. Ведь он за много лет до появления Ольги в их мире видел ее в своих снах, первый раз — когда она была студенткой мединститута. И потом вся ее непростая жизнь фрагментами снилась ему. Он очень переживал, когда видел несправедливость по отношению к Ольге, когда она болела, нуждалась в поддержке и помощи, но не получала ее от тех, кто был рядом, кому лично она отдавала последнее.

Буркхарт терпеливо ждал и всегда верил, что счастье найдет их с иномирянкой Оленькой, и никто не сможет им помешать.

Так началась новая страница жизни врача-нарколога Ольги Петровны, в один день ставшей мамой Улыбашки.

В принципе, малыш очень напоминал обычных детей мира людей: он был невероятно любознательным, веселым, его эмоциональный спектр напоминал радугу — яркий, чистый и безоблачно искренний.

Дракончику нравилось наблюдать за всем, что делает его хозяйка, которую он считал мамой, иногда шкодил, по незнанию этого мира даже пакостил, ломая или уничтожая что-то. Хотя в этом вопросе он мало отличался от Буркхарта, который, появляясь в рабочем кабинете своей любимой, обычно что-то цеплял или ронял, так что его визиты сопровождались шумовым эффектом, к чему Ольга тоже быстро привыкла.

Поскольку дракончик был слишком мал, он иногда, играя сам с собой, начинал, как собака, гоняться за собственным хвостом — крутился вокруг своей оси, пытаясь его укусить. Когда у него ничего не получалось, злился, пару раз сам себя обдавал огнем, после чего прилетал к Ольге Петровне, чтобы она его пожалела.

Еще Улыбашка гордился и ликовал, когда «мама» давала ему задание, например, огнем обжарить овощи или мясо. Правда, имел место случай, когда дракончик так старался обжарить курицу со всех сторон, что попросту спалил до косточек тушку птицы, задымил двор и перепуганный снова прилетел к Ольге.

— Ничего. Пару тренировок и из тебя получится первоклассный кулинар, — философски заявила она, взяла в руки подгоревшую косточку, а потом отгрызла кусочек сустава.

Улыбашка последовал ее примеру, но как только начал жевать костные угольки, выплюнул все на траву, чихнул и отобрал из рук «мамы» остатки своего кулинарного фиаско, не позволяя ей их догрызть.

После пятой попытки крылатый поваренок уже все делал правильно, и блюдо получалось хорошо приготовленным, сочным, с ароматной и румяной корочкой.

И когда Ольга хвалила своего помощника перед родителями Буркхарта или перед ним самим, Улыбашка смущался и застенчиво прятался за ее спину.

Вообще девушка весь процесс привыкания их друг к другу и к новому миру в целом, а также взросления Улыбашки воспринимала с юмором, во всем находя позитив, а может быть позитив ее поджидал на каждом шагу.

Во всяком случае, Ольга, решив для себя, что ей придется быть счастливой, раз больше нет иных вариантов, начала активно действовать в новом месте, принимая как неизбежность факт своего перемещения в иной мир и благодаря судьбу за подаренный шанс реализовать все то, что не смогла, на что не хватило времени или чего боялась.

Отдать должное, местные жители приняли иномирянку очень хорошо. Каждый был готов помочь, но самое главное, все старались поделиться с ней своим положительным жизненным настроем.

Сначала это казалось нереальным, ведь Ольга Петровна привыкла выживать в сложном мире людей, вечно конкурирующих друг с другом, преодолевать проблемы, возникающие в том числе из-за ее собственной доброты, которой многие пользовались.

Но постепенно она перестала ждать подвоха от окружающих и начала несмело, но доверять тем, с кем чаще всего общалась. Сами понимаете, это в первую очередь Буркхарт, который окружил ее заботой, вниманием настоящего мужчины.

Пока Ольга Петровна эмоционально и физически осваивалась на новом месте, у нее появились способности работать с энергетическими полями орков и людей, которые жили вместе.

Об этом таланте ей сообщили духи предков в день ритуала, когда изъявили желание с ней пообщаться лично и наедине, но девушка восприняла это скептически и даже забыла, ведь духи выдали слишком много информации, часть из которой мозг всячески пытался задвинуть в самый дальний угол.

В прежней жизни она считала простым совпадением или результатом врачебного опыта умение чувствовать состояние людей, улавливать проблемы с их жизненной энергией, понимать причины отсутствия сил и ухудшения настроения, снижения иммунитета. На самом деле это уже тогда было проявлением, правда, в самой малой степени, возможностей работать с биополем живых существ.

Местный шаман, как показал ритуал, не ошибся, Ольга Петровна умела восстанавливать ауру, менять энергетическое поле не только себе, но и другим людям, оркам и иным обитателям этого мира, а также, как выяснилось самым неожиданным образом, взаимодействовать с минералами, кристаллами, таким образом поддерживая связь с землей.

Кроме того, ей открылись тайны целебных растений, установилась глубокая связь с миром трав. И оказалось, что теперь врач-нарколог умеет слышать природу.

Духи ей рассказали, как правильно пользоваться своими новыми способностями. И если сначала она проигнорировала смысл сказанного, то по мере пребывания в мире орков стала вспоминать каждое слово предков и пробовать развивать эти навыки. Для девушки весь процесс стал веселым и захватывающим.

К большой радости Ольги Петровны, реализовалось ее давнее желание предметнее заняться фитотерапией, ведь ей всегда были интересны темы о методах лечения и профилактики заболеваний человека и животных, основанных на использовании лекарственных растений и препаратов из них.

Поскольку в мире орков таких пациентов, как алкоголики, наркоманы, лица с психическими расстройствами, не было, новые возможности позволяли расширить ее врачебный кругозор, начать практиковаться в несколько иной плоскости и не только медицинских знаний.

Как интересно все сложилось — в прошлой жизни Ольга Петровна мечтала отлично разбираться в любых травах, какие только есть в мире. А раз она не уточняла, о каком именно мире шла речь, ее желание исполнилось, только вот мир оказался тот, в котором орки, люди, драконы и прочие, прочие, прочие живут вместе.

Орки выделили иномирянке в качестве офиса для ее деятельности небольшое строение. Ну как небольшое — для орков да, а для Ольги Петровны — Дворец съездов.

Дизайн вывески для своего нового рабочего места, больше напоминающего не кабинет врача, а центр красоты и релакса, девушка придумала и рисовала сама, поскольку склонностью к живописи и каллиграфии местные обитатели не отличались, а наша иномирянка с детства любила рисовать. И несмотря на то, что делала это исключительно для души, определенным художественным вкусом высшие силы ее наделили.

Вот уже три вечера подряд Буркхарт наблюдает, как его любимая колдует над вывеской, а вокруг нее крутится любопытный дракончик, с которым она в перерывах играет, и они даже обливают друг друга водой. И если девушка просто набирала в ладони холодную воду и брызгала ею на Улыбашку, то последний сначала согревал жидкость внутри себя и только потом выпускал струю теплой воды в «маму», чтобы ей не было холодно.

Буркхарт каждое утро продолжал оставлять на подоконнике полевые цветы для любимой, причем каждый раз это были разные букеты, и украдкой наблюдал ночью или на рассвете за спящей красавицей, в ногах которой всегда сладко дремал Улыбашка.

Поскольку Ольга по непонятной дракончику причине последний день и ночь не давала ему возможности смотреть и даже быть рядом во время работы над вывеской, закрывшись в самой дальней комнате и зашторив плотно окна, последний сначала расстроился, решив, что «мама» его бросила, потом начал злиться, грозясь спалить все вокруг от эмоций, которыми пока еще слабо управлял, в итоге прилетел жаловаться Буркхарту, от которого услышал, что «мама» работает с чем-то новым и не хочет, чтобы он пострадал, ведь она его сильно любит.

Малыш все выслушал, заглянул в глаза орка, пытаясь определить, насколько правда то, что тот говорит, потом тяжело вздохнул, надул щеки и какое-то время, совсем уж непродолжительное, вел себя тихо. Но интроверт из хвостатого непоседы был никудышный, и он с новым упорством начал пробиваться в тайную комнату к «маме», но у него ничего не вышло, поскольку Ольга Петровна забаррикадировалась капитально и не велась на попытки Улыбашки нарушить ее творческий процесс.

Следующим утром на фасад рабочей резиденции иномирянки была прикреплена табличка с надписью-каламбурчиком, придуманной местными жителями, не лишенными чувства юмора «Латаю ауру, вправляю мозги. Йога. Мир трав», больше навевая мысли о пристанище шарлатана, чем о месте работы врача-нарколога, без пяти минут кандидата медицинских наук.

— Дошла до ручки, — вздохнула Ольга Петровна, ожидая реакции окружающих на их коллективный труд, когда с вывески снимут чехол, и пропела куплет «Студенческой песни»:

«Колумб Америку открыл,

Страну для нас совсем чужую.

Умник! Он лучше бы открыл

На Менделеевской пивную!»

«Наверное стоит на все в жизни смотреть проще, как это делают местные жители. Как говорил Остап Бендер “Будь проще, и люди к тебе потянутся”. Вот и мне надо руководствоваться этим принципом», — подумала она, глядя как один из орков прикрепил вывеску к фасаду здания.

Самым незабываемым для девушки стал даже не момент радости обитателей поселения орков, когда они увидели красивый текст, а реакция всех на изображение Улыбашки, такого красивого, словно живого, который мило улыбался и подмигивал, опираясь одной лапкой на последнюю букву в надписи. Дети смеялись и хлопали в зеленые ладоши, взрослые жители тоже не отставали от младшего поколения в проявлении искренности своих эмоций.

Сам же дракончик, до этого с нетерпением наяривающий круги то вокруг хозяйки, то пролетая совсем близко к фасаду, распираемый любопытством, что же от него скрывалось последние сутки, неожиданно замер напротив своего изображения, несколько раз наклонил голову в разные стороны, рассматривая нарисованного себя, потом издал радостный рык, взлетел высоко в небо, сделал несколько крутых пике на глазах больших драконов, выпустил из пасти огненный фейерверк и спланировал вниз.

Он поравнялся с лицом Ольги Петровны, зависнув в воздухе, посмотрел ей в глаза, захлопав длинными ресницами, и смешно ткнулся носом в ее щеку.

— Я тоже тебя люблю, маленький, — сказала Ольга, почесав его брюшко, услышав в ответ довольное урчание тигра.

* * *

Только оказавшись в этой локации, сменив Землю на мир мифических персонажей, Ольга Петровна неожиданно для самой себя почувствовала потребность медитировать на природе, вдали от кого бы то ни было, просто оставшись наедине с собой.

Ей нравилось достигать глубокой сосредоточенности, наслаждаться внутренним покоем, тем самым абстрагироваться от неприятных мыслей, тревог, которые на протяжении нескольких десятилетий накапливались, укладываясь ровным слоем, как кирпичная стена, в глубине души, становясь тем грузом, который тянет вниз, от которого опускаются руки. От этого прошлого хотелось избавиться раз и навсегда. И медитация помогала упорядочить мысли, связанные с тем, как ментально начать все с чистого листа.

Кончено, вопрос об уединении во время выполнения практических упражнений по медитации не касался младшего члена семьи — Улыбашки. Он всегда сопровождал Ольгу к озеру или на луг, где она могла час и более сидеть с закрытыми глазами, скрестив ноги, и не шевелиться.

Частенько, незаметно для обоих, за ними наблюдал Буркхарт, любуясь грацией, осанкой своей любимой, в такие минуты и часы окутанной солнечным светом и словно светящейся изнутри. А один раз ему даже показалось, что Ольга левитирует, не замечая этого. Фружмак позже подтвердил, что это ожидаемо и является хорошим знаком, правда, отказался пояснить, для кого именно, и что должно за этим последовать дальше.

И вот сейчас молодой орк стоял за большим деревом и с умилением лицезрел, как Ольга погрузилась в глубокую медитацию, а дракончик умастился рядом и, подражая своей «маме», закрыл глаза, но уже через 10 минут уснул и упал на траву, даже не проснувшись, наоборот, сладко фыркнул и накрыл голову крыльями, словно прячась под зонтом от солнечного света.

В прежней своей жизни Ольга Петровна любила шутить, что, когда она начинает мечтать, наверху кто-то слышит ее мысли и чаще всего говорит: «Так, это вычёркиваем!» И она сама лично убирала под любыми предлогами один пункт за другим из списка собственных желаний.

Одной из жертв принципа «Сам себе хочу, сам себе обойдешься» стала мечта когда-нибудь заняться йогой.

Дело в том, что ранее, до того, как попасть в мир мифических существ, Ольга Петровна была женщиной с красивыми аппетитными формами, не толстой, но в некоторых местах округлости, по ее мнению, желали быть поменьше, а тело чуть более гибким.

Ей нравилось смотреть, как люди занимаются йогой, но сама она стеснялась ходить на такие занятия, оправдывая себя отсутствием свободного времени, дежурствами на работе, написанием диссертации, домашними делами и необходимостью помогать Максиму, решив, что когда-нибудь, в далеком будущем, а может быть и вообще в следующей жизни, руки, ноги и все остальное наконец-то дойдут до йоги.

Сейчас же тело Ольги Петровны было молодым, упругим, фигура выразительной и стройной, и на очередную мечту нашлось время, ну а желания — хоть отбавляй. Поэтому наша иномирянка Оленька, к своему удивлению, откуда-то знающая все асаны и технику их выполнения, активно занялась йогой.

Для Буркхарта наблюдать за тем, как его любимая выполняет самые сложные асаны и стоит в провокационных позах, стало испытанием, которого он от судьбы не ждал, поскольку увиденное вызывало многогранные, самые откровенные желания.

И если сначала Ольга считала йогу исключительно личным увлечением, то местные жительницы, понаблюдав за ней, «прощупав почву» через Душару, обратились напрямую к новому жителю их мира с просьбой позволить тоже заниматься йогой, но под ее контролем и руководством.

Ольга Петровна была рада компании, собрала желающих вступить в ее клуб «Гибкости и грации», как местные его стали называть, пригласила на первый сбор портних, которые сняли с дам мерки, и на следующем занятии все члены клуба были одеты в красивые и удобные спортивные костюмы.

С этого момента каждый день коллективных занятий жен и невест в клубе «Гибкости и грации» стал приятной пыткой для их спутников. И чтобы не деморализовать мужскую часть поселения, старейшина, чья супруга являлась самой активной и прилежной ученицей на этих занятиях, еще и дома демонстрирующей свои успехи, тем самым с новой силой разжигая молодецкую страсть и заставляя его кровь бурлить, распорядился проводить тренировки по военному делу в то же время, в которое иномирянка преподавала йогу.

Общаясь с такими отличными от нее женщинами нового мира, Ольга пришла к интересному выводу — все участницы клуба, будь то жены орков или незамужние девушки, невероятно крупные, но жаждущие стать благодаря тренировкам не стройнее, похудев, а грациознее в движениях! Им нравится приобретаемая гибкость, прилив сил и чувство усталости в мышцах. Они просто кайфуют от того, что у них получается, не ставят себе цели из серии «сильнее, выше, быстрее». Нет. Они доставляют удовольствие своему телу!

«Какой верный подход, — рассуждала врач-нарколог. — Здешние дамы себя принимают без оглядки на кого-то, такими, какими их создала природа, Вселенная, Космос, не знаю, кто конкретно причастен к появлению орков. Они любят свое тело, свою сущность, поэтому балуют себя новыми навыками. Это здоровое отношение, и ведь у всех жителей здесь устойчивая психика. Женщинам и девушкам просто нравится проводить время в моей студии, и никаких ЗОЖ, голоданий, диет. Они натуральные, естественные во всем. Как же этого не хватает людям на Земле! И ведь мы сами во всем виноваты. Я тоже была такой — не умеющей себя любить и баловать, выискивающей у себя недостатки и завышающей требования к себе, при этом находя оправдание поступкам других. Но это уже в прошлом. Сейчас я становлюсь иной, в первую очередь счастливой».

* * *

Сегодняшнее утро началось для Ольги с недовольного ржания со стороны двора. Открыв глаза, она сразу повернула голову в сторону открытого окна и обнаружила на подоконнике букетик полевых ромашек и корзиночку земляники.

«Неужели в этом мире существует любовь, но не та, о которой говорят уже настолько привычно и обыденно, что утратился истинный смысл этого чувства, а та, которая является искусством неожиданных радостей, наполняющих простые дни, самые обычные, ничем не примечательные, малыми чудесами, такими как цветы «просто так», а на завтрак — ароматные ягоды и фрукты, собранные с самым искренним чувством? Если даже все, что происходит в этом мире со мной, окажется просто долгим сном, проснувшись, я все равно эту любовь сохраню в памяти и сердце. Ведь сон прекрасен!» — внимание со стороны Буркхарта вновь навеяло на душевные, приятные размышления.

Переведя взгляд на свои ноги, придавленные сверху одеяла чем-то очень горячим, девушка обнаружила спящего без задних лап и крыльев Улыбашку, который полночи гонялся в небе за светлячками, а когда охота не удалась, напился теплого молока и вот теперь спит, как пожарник.

Аккуратно вытянув ноги из-под своего охранника, Ольга приняла душ, переоделась в домашний свободный брючный костюм и вышла на ступеньки дома.

Судя по громкому шепоту, а тише у Буркхарта говорить не получалось, он воспитывал огромного черного коня с роскошной гривой. А тот, похоже, огрызался.

— Доброе утро, — поприветствовала орка девушка, держа в руках корзинку, из которой набирала ягоды в ладошку и отправляла их в рот. — Очень вкусно. Мне нравится земляника. Спасибо за завтрак.

— Приветствую тебя, рассвет мой жизни, — расцвел в улыбке Буркхарт, а конь с любопытством посмотрел на девушку человеческим взглядом черных больших глаз, и, как показалось орку, остался доволен увиденным.

—Ты куда-то собираешься? — она с восторгом, подняв голову, посмотрела на жеребца, уже не удивляясь его размерам.

Лошадей Ольга Петровна полюбила еще в детстве, когда ее впервые старичок в парке прокатил на пони. Этим, конечно, все и ограничилось, больше к лошадям она не подходила, на это не было времени, а потом она стеснялась своей комплекции. Но симпатия к лошадям никуда не делась.

— Нет. Хочу сделать тебе подарок.

— По какому поводу?

— Для подарка любимой девушке не требуется повод, — орк смотрел даже не в глаза, а в душу, снова заметив смущение на лице Ольги, и вновь удостоверился, что в прежней жизни ее не просто не ценили, а игнорировали. От таких мыслей ему было грустно, а еще он злился на того, кто был рядом с этой прекрасной девушкой на Земле.

— Я дарю тебе этого коня.

Сейчас он увидел, как растерялась Ольга, для которой все происходящее стало полной неожиданностью. Она минуту смотрела на орка, потом перевела взгляд на подарок, который для животного слишком внимательно слушал разговор, крутя ушами, и следил за движениями этих двоих.

— Мне никогда не делали таких роскошных подарков, которые преподносишь ты. Я не умею их принимать. До сих пор за дом неловко, — виновато посмотрев на мужчину, произнесла Ольга, но все равно в ее взгляде он увидел ту искорку радости, ради которой готов перевернуть миры.

— Говорил тебе, душа моя, привыкай. Вы подружитесь. Только кличку дай ему сама.

Девушка нерешительно сделала шаг к коню, остановилась на расстоянии вытянутой руки, и сейчас они изучающе смотрели в глаза друг другу.

Черный красавчик уловил первым, что человек хочет, но боится, его погладить, поэтому сам наклонил голову и подставил ее под руку новой хозяйки.

Ольга начала его аккуратно гладить, потом запустила обе руки в густую гриву и вместо гребня провела по ним пальцами.

— Красивый мальчик, сильный и умный, — сказала она, а конь, соглашаясь с характеристикой, довольно фыркнул.

— Буркхарт, но я не умею ездить на лошадях, хотя всю жизнь мечтала этому научиться.

— Вот мы и начнем наши занятия.

Только он это произнес, на улицу из открытого окна вылетел Улыбашка, рыча и пища одновременно. Он подлетел и плюхнулся на выставленные вперед руки «мамы», которая сама его разбаловала, ловя вот таким образом в свои объятия маленькое крылатое чудовище, которое, судя по звукам, доносившимся пару минут назад из дома, проснулось, не обнаружило в кровати Ольгу, перепугалось, что-то разбило, а сейчас смотрело на удивленную морду коня и икало.

— Улыбашка, познакомься. Этот красавец будет с нами теперь в одной команде. Не вздумайте ссориться, — она предупредила обоих, на что конь на нее посмотрел так выразительно, что без слов читалось: «Думаешь я буду связываться с малолетками? Мать, ты чего?»

Дракончик же просто покрутил попой, удобнее устраиваясь в руках «мамы», и по его ехидной мордахе считывался ответ: «А тебя так на ручки не возьмут».

Теперь практически каждый день Ольга Петровна под руководством Буркхарта занималась верховой ездой.

Девушка постепенно привыкла к габаритам коня, научилась на него запрыгивать, хотя первое время ей в этом с превеликим удовольствием помогал орк, придерживая не только за талию, но и за кое-какие иные места, которыми, срываясь вниз, она удачно приземлялась на его большие ладони. При каждом ее готовом стать эпичным падении с этого огромного зверя, молодой орк ловил Ольгу на руки, и при этом оба испытывали волнение и смущение.

По истечении двух недель тренировок Ольга Петровна, как заправский ковбой, уже рассекала просторы на своем черном коне, которому дала кличку Купидон.

Почему именно такую? Просто конь оказался хитрым и явно все делал в интересах того, кто его подарил, и исключительно из мужской солидарности: специально переставал слушать команды своей наездницы, если чувствовал поблизости Буркхарта, и сразу же начинал двигаться в его сторону, вопреки всем попыткам леди откорректировать траекторию их движения.

Один раз Купидон привез Ольгу Петровну на мероприятие, напоминающее военные учения, когда орки на бескрайнем поле бились на огромных и тяжелых мечах, от чего казалось, что планета сойдет с орбиты от грохота и ударов, сотрясающих землю.

Когда она столкнулась со смеющимся взглядом Буркхарта, каким-то образом еще издалека почувствовавшего приближение своей любимой, и его недолгой, но нежной улыбкой, в ее груди сердце застучало так, как никогда в прежней жизни не билось, а внутри прокатилось смущение, отразившееся на лице, вызванное тем, что орки могут подумать, что она сама сюда приехала, чтобы увидеть сына старейшины, который, как уже знали все в поселении, не просто не ровно к ней дышит, а не скрывает своей любви.

Буркхарт что-то сказал воину, с которым тренировался, вложил меч в ножны и широкими шагами направился навстречу своей судьбе с красивым именем Оленька.

— Это не я. Это он, — поспешила оправдать свое появление девушка, когда молодой орк оказался рядом и взял коня за поводья, а зверь громко заржал, словно отчитываясь, что доставил хозяйку согласно приказу.

— Я знаю, — в светящихся желтым цветом глазах любовь, радость от встречи и безграничная нежность, парализующая своей искренностью, теплом и чувством безопасности.

«И от этого взгляда так хорошо на душе, словно весь мир на моей стороне и впереди только хорошее, а все что было в прошлой жизни навсегда останется позади. Рядом с этим великаном я стала другой», — думала Ольга, когда они просто смотрели друг другу в глаза, и тишину их мыслей в это мгновение не нарушал даже ветер.

Ольга Петровна находилась в лаборатории, оборудованной в здании ее рабочей резиденции, которой дала такое название, потому что хоромы ей выделили просто роскошные, похлеще чем у олигархов на Рублевке.

Она только что закончила прием по восстановлению энергетического фона и ауры у троих воинов, вернувшихся из похода, как в этих местах принято называть командировки. В душе радовалась, что ее поклонник сегодня находится вместе со старейшиной на какой-то встрече с представителями соседнего государства, потому что последнее время ему стало свойственно интересное чувство — ревность. И проявлялась она всякий раз, когда на восстановление к ней приходили мужчины.

Наша врач-нарколог, в настоящее время, естественно, трудящаяся не по профилю, в хорошем расположении духа, наслаждаясь одиночеством на рабочем месте, смешивала приготовленные настойки и какие-то элексиры, все это нагревала, фильтровала — одним словом, напоминала себе бабу Ягу, колдующую над зельем, при этом весело поющую:

«А наш притончик гонит самогончик.

Никто, ребята, не поставит нам заслончик.

И пусть шмонают опера!

Мы пьем с утра и до утра.

Вагончик жизни покатился под уклончик.

Я с детства был идеалист, душою чист, как белый лист.

Не знал-не ведал запаха спиртного.

Но вот в компанию попал и опустился, и пропал —

Плыву, как лодка, без руля и рулевого».

— Кстати о певчих птичках, — перестав петь, она на несколько секунд оторвалась от чана, в котором кипела странная жидкость, — здесь есть участковый? И что с административной ответственностью за наливочки и прочие лабораторные шалости? Главное, чтобы не посчитали за ведьму и не сожгли, как в средние века, на костре инквизиции. Надо бы с местным юристом перетрещать, завести дружбу с участковым или кто тут ответственный за беспорядки среди населения, а то посадят за распространение товара без акцизной марки. Хотя… можно придумать и ее тоже.

Настроение у леди — почти что алхимика было великолепным, и она продолжила свои эксперименты, при этом достаточно эффектно крутила попой в такт исполняемых ею самой же песен, относящихся к жанру классики шансона.

Вообще-то наша Ольга Петровна всю сознательную жизнь любила и продолжает любить танцевать, делает это каждую свободную минуту, сама себе напоминая полковую лошадь, заслышавшую звуки духового оркестра.

Правда, на новом месте она пускалась в пляс только тогда, когда никого не было поблизости, не считая крылатого малыша. Дракончик в этом вопросе оказался весьма компанейским. И когда «мама» начинала выполнять танцевальные движения, он в воздухе тоже раскачивался и даже что-то пытался копировать, только вот его часто перевешивала пухленькая попка.

Иногда девушка брала своего крылатого ребенка на руки и начинала с ним вальсировать, наслаждаясь искренним, благодарным взглядом Улыбашки, которому такие минуты очень нравились, и он даже сам стал просить «маму» с ним станцевать — начинал кружиться перед ее глазами и урчать.

Поскольку радио или телевидения здесь не было, наша Ольга Петровна заменяла себе их сама, как говорится «И швец, и жнец, и на дуде игрец».

Ну а любовь к частушкам иномирянка Оленька унаследовала от своей обожаемой бабы Глаши. И если при посторонних она пела исключительно приличные варианты, то, находясь в гордом одиночестве, позволяла элемент пошлятинки.

В один из дней, когда она взгромоздилась на два стула, поставленные один на один, чтобы повесить какую-то странную картину на стену своей комнаты, появился Буркхарт, в этот раз на удивление бесшумно, а не как обычно с разрушениями и сбитыми косяками.

Он увидел ее со спины и молча начал любоваться своей возлюбленной, но только до того самого момента, пока не расслышал, что именно его Оленька весело запела, соблазнительно вертя попкой под самым потолком.

— Дура, дура, дура я, дура я проклятая. У него четыре дуры, а я дура пятая! Эх! — зажигательно вскрикнула она, умудрившись притопнуть ногой, не думая о возможном падении с чёртовой высоты.

Именно после этой фразы, осознав смысл услышанного, но при этом не подумав, что леди его присутствия еще не обнаружила, орк громко возмутился:

— Ты на Земле была у кого-то пятой женой?

Конечно же, наша Ольга Петровна не на шутку испугалась, ведь этот рычащий, явно недовольный и даже злой голос орка прозвучал как взрыв. Она дернулась, не удержала равновесие и словно в замедленной киносъемке начала падать вниз, при этом не издавая ни единого звука.

В следующее мгновение Буркхарт оказался рядом и подхватил ее, прижав к груди, которую в первый день знакомства наша героиня сравнила с гаражом дедушки. Она рефлекторна обняла его за шею и зажмурилась.

Ольга Петровна слышала, как громко стучит сердце орка и движется грудная клетка, а он, несмотря на вспыхнувшую ревность, наслаждался близостью и теплом любимой.

Так они стояли пару минут. Мадам попаданка, как она чаще всего сама себя называет, боялась открыть глаза, чувствуя неловкость от того, что большая ладонь орка лежит на ее пятой точке, которая, если быть точной, сама аккуратно приземлилась на зеленую руку, и что самое ужасное — мягкому месту госпожи Ольги Петровны было весьма комфортно.

«А я удивляюсь, в кого у меня ребенок так делает, когда плюхается ко мне на руки», — усмехнулась про себя девушка.

— Оля, кто он? Я его убью! — нарушил эту минутную идиллию орк, непроизвольно сжав то самое романтичное место любимой, которое только что философствовало вместе с головой на тему неловкости и пикантности момента.

На этой фразе девушка открыла глаза, и сейчас они с молодым орком смотрели друг на друга. И что-то подсказывало любительнице частушек, что громила, постоянно внушающий ей мысль, что он ее пара, не в настроении.

— Кого ты собрался грохнуть?

— Твоего бывшего мужа.

— Какого?

— Максима, — сверкнул черными глазами орк, — или помимо этого хлюпика есть еще кто-то?

«Ути-пути какие мы грозные», — мысленно хихикнула мадам и подобно Улыбашке поудобнее умастила свою попу на больших ладонях Буркхарта.

— За что? — она удивленно раскрыла свои большие миндалевидные глаза, а орк чуть не потерял от восторга и того, как зеленые очи любимой действуют на него, свою первоначальную мысль.

— Почему ты согласилась быть у него пятой женой? И как такое вообще возможно?

— Я не была его женой, — начала понимать причину недовольства великана Ольга Петровна, и сразу же ей стало так обидно за себя, что хоть плачь, ведь они с Максимом были вместе столько лет, а он так и не сделал ей предложения и всегда был против детей, а потом наступил тот возраст, когда их уже иметь поздно. И вообще, она носилась все эти годы с ним, как со списанной торбой, не получая взамен ни грамма эмоционального тепла.

«Какая же я жалкая», — Ольга Петровна расстроилась, и в ее глазах орк увидел тоску и внезапно появившиеся слезы.

— Оленька, — Буркхарт сильнее прижал к себе девушку, вместе с ней подошел к высокому стулу, сел на него, разместив любимую на коленях. — Я напугал тебя? Не хочешь, чтобы я его убивал? — он гладил ее по голове огромной зеленой ручищей, потом поцеловал в лоб, а наша Ольга Петровна от такой нежности и искреннего, немного наивного поведения орка растрогалась в конец и даже всхлипнула.

— Мне все равно, что с ним будет, но убивать не стоит. Это я частушку пела. Нет никаких пяти жен, — она положила голову на грудь орка и тяжело вздохнула.

— Тогда что случилось, душа моя? — и снова поцеловал, но уже в макушку.

— Просто стало грустно, самую малость, — она слабо, но улыбнулась, понимая, что именно присутствие и нежность Буркхарта не позволяют ей сейчас раскиснуть и погрузиться в самобичевание относительно потраченных лет на человека, который, судя по всему, и не любил даже. И невольно она сравнила Максима с Буркхартом, при этом ее не смущало, что один из них человек, а второй орк.

«Всегда тебе говорила, что хрен с горы этот Максим, — раздался в голове голос бабы Глаши. — Внуча, не кисни и ни о чем не жалей, это бессмысленно».

Буркхарт, словно чувствуя, о чем могут быть размышления любимой, заговорил прямо в тему с бабой Глашей.

— Не думай о том, что было, Оленька. У тебя теперь новая жизнь и я постараюсь, чтобы она стала прекрасной. Ведь я тебя очень сильно люблю, — он наклонился и легко-легко поцеловал свою зазнобу в губы, с умилением увидев, как она прикрыла свои красивые глаза.

— Правда? — в ее голосе орк уловил немного опаски и надежду, смешанные со страхом быть обманутой.

— Клянусь тебе духами предков, радость моего сердца, — и снова потянулся к ней своими губами, прожигая нежностью светящихся желтых глаз, а Ольга Петровна и не была против этого, ответила на поцелуй с таким же трепетом.

Старый шаман неуверенно, можно сказать, робко, что слабо стыковалось с его комплекцией и до сих пор от времени не выцветшей зеленой кожей и тем же небрежным гнездом на башке, появился на территории дома, в котором живет Ольга Петровна.

В данный момент она буквально на полминутки оторвалась от своего любимого занятия — исследования энергии растений, разложенных на большом дубовом столе, во время которого погружалась в состояние покоя, граничащего с пустотой в голове, полным отсутствием каких-либо мыслей.

Первое время врача-нарколога такая реакция настораживала, она даже выискивала у себя различные симптомы не очень хороших заболеваний нервной системы и сбоя в психике, но ничего не нашла и пришла к выводу, что наконец-то познала дзен, о котором раньше слышала много, поскольку о нем любят болтать на Земле, но при этом никто не мог объяснить, что именно из себя по ощущениям представляет это состояние.

А вот не надо смеяться. Ни о какой опасной для человека «траве» речь не идет, да и энергетику трав она считывает не как результат вредоносного воздействия на врача-нарколога источника бед многих людей, а как последствие открывшегося у нее в результате вероломного вторжения в мир орков дара, а может быть скрытых способностей чувствовать всю энергетику окружающего мира.

И все бы ничего, но теперь наша иномирянка не только видит ауру всего живого, но и свободно «латает» ее при необходимости, как и обещает вывеска на фасаде ее рабочей резиденции, даже находясь на расстоянии от клиента. Но делает это так, как велели духи, чтобы не нарушать баланс миров, и она четко следует наказу вождей невидимого фронта.

А вот о ее мистической способности ставить детям, причем любым —орков, людей, зверей, мифических существ защиту от энергетических, магических опасностей даже духи предков ничего не знали, но были приятно удивлены, посчитав это заслуженным бонусом за Ольгино трудолюбие, жизнерадостность и оптимизм. Только никто так и не понял, кто раздавал эти бонусы.

Ко всем способностям девушка привыкла не сразу — потребовался месяц, чтобы понять, что не сошла с ума, и перестать анализировать себя с точки зрения психиатрии и здравого смысла.

Так вот, старый шаман робко подошел и замялся, на что Ольга Петровна прервала свое увлекательное дело и с нескрываемым вопросом во взгляде посмотрела на орка, который выглядел, как ученик, появившийся в кабинете директора, чтобы покаяться в разбитых окнах, нервном срыве преподавателя физкультуры или причинах длительного запоя трудовика.

— Утречка вам ясного и дня прекрасного, — с этими словами он почему-то взлохматил и без того бардачный чуб.

— Какими судьбами! — ответила девушка, обратив внимание на неуверенность гостя, заговорившего рифмой. — Что-то мне подсказывает на неслучайность вашего визита, Фружмак. Выкладывайте начистоту, что отмочили. Может, снова духи передали информацию?

— Нет. Духи предков молчат. Их все устраивает. Я по личному делу.

— Интрига. Тогда предлагаю присесть, — она указала на два больших стула, напоминающих троны для великанов, а не людей, которые лично для нее сделал Буркхарт, конечно же, исходя из своих гигантских размеров. Ольга Петровна не могла их даже сдвинуть с места, такой неподъемной была новая мебель.

— Я ненадолго. Постою.

— Наверное, лучше постоять, согласна. А то мне падать в обморок с такой табуретки высоковато, но чувствую, что вы меня решили удивить, — на что старый орк улыбнулся.

— Ольга, я вот что пришел… Вы обещали меня научить готовить форшмак. Когда мы сможем этим заняться? — шаман был серьезен, словно предстоит постичь тайны сакральных знаний, поэтому Ольга Петровна не стала даже улыбаться, сдерживая веселые эмоции.

— В любой день. Только надо купить продукты.

— Я все куплю! — радостно выпалил орк, готовый стартонуть за ингредиентами.

— Нет уж. Мы с вами вдвоем отправимся за покупками. А то приобретете не то, что надо. Дольше объяснять. Вы знаете, как выглядит слабосоленая сельдь?

— Нет! — гордо ответил орк и тут же понял, что радоваться нечему. — Тогда завтра утром я за вами заеду.

— На чем? — Ольге Петровне было страшно предположить, что ехать придется на той старой колымаге, которой гордится шаман, представляющей собой подозрительную, открытую кибитку, запряженную рыжим конем, на голове которого такой же художественный беспорядок, что и у его хозяина.

— Я поеду верхом, Фружмак, на Купидоне, а вы на своем транспортном средстве.

Старый орк вздохнул, видимо, ему очень хотелось даму прокатить с ветерком в другую часть поселения, где размещается рынок. Но счастливая улыбка все равно не покидала зеленую физиономию, поэтому он кивнул головой, поблагодарил за то, что не последовало отказа, и удалился, за малым не подпрыгивая от радости.

— Как ребенок, честное слово, — усмехнулась девушка и продолжила исследование растений.

Пока она, пританцовывая и напевая что-то из своей прежней жизни, рассматривала новый вид ягод, к ней со спины, думая, что движется по воздуху бесшумно, подлетел Улыбашка и начал в такт мелодии качаться из стороны в сторону.

— Малыш, я тебя слышу, — мордашка дракончика тут же стала удивленной, он замер и смешно захлопал ресничками, словно застигнутый на месте преступления.

Дракончик приземлился на край стола, Ольга Петровна погладила его по голове.

— Если проголодался, лети на кухню, там мясо вкусное, ты такое любишь, — после ее слов питомец улетел, и практически сразу она услышала, как он смешно чавкает.

Ольга Петровна продолжала заниматься своими делами, и все время, пока она увлеченно трудилась, под ее ногами крутился сытый Улыбашка, напоминая котика, которому нравится тереться об ее ноги и урчать.

Периодически он отвлекался: начинал ловить кузнечиков в траве и гоняться за ящерицами, иногда выпуская пламя, от чего по всему участку местами трава была выжженной, и с каждым днем таких лысин на территории становилось все больше.

Когда охота ему надоедала, он взлетал и кружил около любимой «мамы», заглядывал ей в глаза, издавал смешные рычащие звуки, тем самым прося ее что-нибудь спеть. Конечно же Ольга не могла отказать своему «сыночку» и начинала петь детские песни, которые очень нравились Улыбашке.

— Маешься от скуки? — она почесала ему брюшко, услышав в ответ звук, который уже научилась распознавать как подтверждение ее слов. — Тогда пойдем в лес. Надо кое-что собрать из трав и ягод.

Крылатый непоседа радостно захлопал крыльями, и пока Ольга Петровна зашла в дом и собиралась, выделывал в воздухе забавные рисунки и выбрасывал огонь в виде сердечек.

— Снова собрались куда-то, — усмехнулся старейшина, вместе с Буркхартом следуя к большому зданию, которое служило местом размещения, так скажем, руководства всеми орками. — Не волнуйся, сын, — обратился он к молодому орку, который посмотрел в ту сторону, где в небе летал дракончик. — Улыбашка к ней никого не подпустит, да и наши воины охраняют территорию.

Глаза Буркхарта засветились тем самым светом влюбленной души, от которого поет сердце, на что старейшина загадочно улыбнулся.

По истечении часа Ольга Петровна уже во всю лазила под деревьями и в высокой траве, и с помощью своих вновь обретенных способностей выбирала растения, которые были с сильной, положительной энергией.

Дракончик повсюду следовал за своей хозяйкой, помогая собирать травы, цветы и ягоды, смешно срывая их и подлетая ближе, чтобы показать, то ли он нашел. А когда получал одобрение, аккуратно складывал все в разные холщевые сумки. Правда его всегда удивляло, почему «мама» не радовалась, когда он приносил ей целые кусты, чтобы не срывать отдельно плоды, да еще и говорила вернуть и снова посадить в том месте, где он рос ранее.

В этот их культпоход на лоно природы, как это последнее время случается регулярно, имели место конфузы, так как маленький помощник, падкий на все сладкое и вкусное, поддавшись внешней красоте ягод, пытался съесть ядовитые экземпляры, но Ольга Петровна вовремя его останавливала, и тогда на ее команду выплюнуть все немедленно Улыбашка, сначала замерев в воздухе с испуганными глазищами, делал плевок, вслед за которым из его организма вырывалось пламя. А потом он начинал икать, и как подозревает девушка, больше от испуга.

И вот сейчас, после очередной такой ситуации, она тушила на своей рубашке пламя, поскольку ее домашний питомец, икнув, попал огнем именно на свою хозяйку.

Улыбашка перепугался настолько, что куда-то исчез, а когда вернулся через минуту облил Ольгу Петровну водой, выплюнув ее из своего рта. Теперь врач-нарколог стояла посередине леса мало того, что в прожженной одежде, так еще и мокрая с ног до головы, поскольку крылатый ребенок решил ее спасти от собственного огня.

Дракончик виновато смотрел в глаза любимой «мамы» и словно щенок поскуливал, извиняясь.

Ольга Петровна, увидев эти очаровательные глаза, виноватую мордашку такого чудного цвета, лишь хитро прищурилась.

— Я же тебя просила не тянуть в рот всякую гадость, даже красивую и спелую. В следующий раз не полетишь со мной. Понял? — в ответ дракончик кивнул головой и заурчал. — Давай продолжим. Нам осталось собрать еще три вида трав, иначе наши дамы останутся без омолаживающего крема.

После ее слов Улыбашка игриво стал подставлять свои бока, словно демонстрируя, какой он красивый, но хозяйка его поняла сразу. — Нет. На тебе мы не будем его опробовать, ты и так еще маленький. Или хочешь снова стать яйцом? — на что дракон отрицательно замотал головой. — Давай намажем Фружмака, — хихикнув, предложила девушка, на что ее питомец не просто улыбнулся, а издал звук между рыком и смехом.

Эти двое возвращались в поселок, дурачась, обсыпая друг друга лепестками цветов, а когда Ольга Петровна, посмотрев на зависшего в воздухе на уровне ее головы Улыбашку, запела:

«Эти глаза напротив калейдоскоп огней.

Эти глаза напротив ярче и все теплей.

Эти глаза напротив чайного цвета.

Эти глаза напротив что это, что это?»

дракончик реально расплылся в улыбке и начал в такт песни кружиться, словно вальсируя, а потом очень нежно потерся носиком о кончик носа своей «мамы».

Ольга Петровна за малым еле сдержала слезы от трогательности момента и той нежности, которой была пропитана атмосфера.

А уже вечером Улыбашка вместе с «мамой» появились в помещении местной библиотеки, куда частенько приходят. Орки оказались читающими существами, что приятно удивило Ольгу Петровну, а Фружмак по указанию духов передал ей ключ от той секции библиотеки, где находились источники, к которым имели доступ только шаман и старейшина, но последний в большей степени в силу своего статуса, а не способностей понять старинные записи и тексты.

Дело в том, что у врача-нарколога на новом месте открылся дар читать то, что оставили предки орков. И когда она зависала в библиотеке или брала на время книги домой, Улыбашка тоже «читал» их: усаживался рядом с «мамой» или впереди нее, прижимаясь чешуйчатой спинкой к груди Ольги, но чаще всего восседал на самой книге, в полной уверенности, что через попку вникает в то, что написано. Причем попытки «мамы» объяснить, что через мягкое место, даже очень красивое, получить знания из книг невозможно, не увенчались успехом, у дракончика было на этот счет свое видение, и как подразумевает Ольга, ее ребенок выбирал книги для пополнения своих знаний, исключительно по красоте обложек.

— На какой сегодня будешь сидеть? — Ольга Петровна с улыбкой посмотрела на «сыночка», после чего он начал летать между стеллажами, а через минуту завис в воздухе на уровне сборника произведений древних философов.

— Да ладно?! — рассмеялась в голос девушка и погладила своего «ребенка», потом достала книгу, положила ее на стол около своей стопки древних произведений, сама же удобно разместилась на стуле, придвинув его к столу.

Дракончик приземлился на выбранный источник знаний, развернулся мордочкой к «маме», чтобы ее видеть, и уставился на Ольгу влюбленными глазками, как делает каждый раз, когда черпает информацию из книги именно попой.

Уже через тридцать минут наблюдений за тем, как «мама» аккуратно перелистывает страницы, что-то пишет, а это всегда расслабляет хвостатого ребенка, Улыбашка свернулся калачиком прямо на книге и сладко уснул.

— Точно будет ученым, — Ольга Петровна с нежностью посмотрела на дракончика, наклонилась и поцеловала его в носик, на что малыш во сне улыбнулся.

И вот настал день, когда Ольга Петровна и Фружмак, решивший постичь таинства кулинарии землян, встретились и приехали на местный рынок за покупками, как и договаривались.

Пока они присматривались, выбирали и приобретали продукты и специи, шаман задавал море вопросов, интересуясь всем сразу, и наконец подошел к ключевому моменту, который, как он думал, ему удалось завуалировать второстепенными вопросами.

— Ольга, кто вас научил готовить? Я видел, как вы быстро это делаете дома, и всегда так вкусно пахнет и выглядит красиво.

— Баба Глаша.

«Старый плут думает, я не знаю, для чего он все это затеял», — мельком глянув на орка, девушка уловила блеск в его глазах, сама же в душе рассмеялась, ведь раскрыла военную тайну, которую кто-то опрометчиво доверил шаману, но он об этом еще не догадывается.

— И форшмак?

— Ну да. Она очень любила его готовить, особенно на Новый год.

— А что эта женщина еще любила? Какие блюда?

— Вам зачем это знать?

— Хочу научиться готовить именно их.

— Шутите?

— Нисколько. Так что, научите?

— Без проблем, если для вас это так важно, — пожала плечами и внимательно посмотрела на довольную, счастливую физиономию служителя культа. — Но для этого нам надо тогда больше продуктов купить. С чего начнем занятия? С первого, второго, третьего, вина, настойки, выпечки?

— С форшмака! Уж больно слово интересное, — восторженно ответил шаман.

Когда покупки были сделаны, и кибитка орка завалена до самого верха, Ольга Петровна лихо оседлала Купидона, непривычно сегодня тихого, но с подозрительным блеском черных глаз.

— Поехали, мой мальчик, — похлопала по шее коня. — Но, Купидон! Мчимся навстречу с форшмаком. Фружмак, не отставайте! Жду вас дома! — она пришпорила коня, и уже через несколько минут от нее осталось облако пыли.

На просторной кухне в доме Ольги Петровны шел первый урок кулинарной грамотности.

Фружмак, как прилежный ученик, внимательно слушал то, что ему рассказывала и показывала Ольга в кратком экскурсе в мир любимых блюд бабы Глаши. Причем шаман не сразу понял, что его разоблачили, а когда осознал это, покраснел от смущения.

— Вы меня не осуждаете за стремление научиться готовить то, что нравилось Глафире?

— Помилуйте, Фружмак. Я нахожу это очень трогательным и буду рада помочь завоевать сердце бабушки, если только вас все еще не смущает тот факт, что она уже в мире мертвых.

— Где она сейчас — вопрос открытый. Но меня ничего, Оленька, не смущает.

— Тогда погнали! — бодро скомандовала девушка.

— Кого и куда? — подскочил с места орк, готовый кинуться в бой неизвестно с кем, но главное ведь боевая готовность.

— В смысле приступим к приготовлению форшмака, — пояснила Ольга и подмигнула, передавая шаману фартук, который на его большой фигуре смотрелся как слюнявчик младенца на слоне, но порядок есть порядок, и орк, как мог, присобачил его себе на одежду.

Фружмак оказался очень старательным. Он так усердно перемешивал все ингредиенты, что его даже пришлось останавливать, поскольку блюдо могло стать похожим на густые взбитые сливки.

— Ну что, уважаемый, — Ольга Петровна хитро прищурилась, — готовы снимать пробу?

— Кого снимать? — уточнил орк.

— Короче, — махнула рукой иномирянка, — дегустировать?

— Всегда готов! — бодро рявкнул шаман и выпрямился, схватив перед этим со стола ложку.

— Как пионер прямо, — засмеялась девушка и в отдельную пиалу положила форшмак для не совсем юного, но старательного кулинара.

Шаман сначала поднес к носу ложку, с удовольствием вдохнул запах нового блюда, а потом со смаком съел все, что было в пиале.

— Это просто великолепно! — вскрикнул Фружмак. — Можно мне еще? — сейчас он реально был похож на пионера, прибежавшего на полевую кухню за добавкой армейской каши.

— На здоровье, — Ольга Петровна умилялась этой искренности и детскому восторгу. — Вы настоящий ценитель еврейской кухни.

— Оленька, а что мы еще сможем приготовить в следующий раз? — он так смачно облизывал ложку, что девушке самой захотелось кушать. Она взяла кусочек ржаного хлеба, намазала сверху форшмак и начала пробовать.

— Какие предложения? Может борщ научить вас готовить? — пока говорила, сделала еще бутерброд и протянула его дракончику, который с изумлением, достаточно тихо все это время наблюдал за «мамой» и шаманом, на удивление Ольги, не мешая и не путаясь под ногами.

— А Глафира любила борщ?

— Ей больше нравились щи, — ответила девушка, наблюдая, как облизывается с довольной мордашкой ее питомец, оценивший кулинарный шедевр старого орка.

— Давайте лучше научим меня варить щи, — шаман смутился, и кончики ушей у него снова покраснели.

— Тогда встретимся на следующей неделе, — Ольга Петровна сложила в глиняный пузатенький сосуд то, что приготовил шаман, и протянула ему. — Угостите своих близких. Вы отлично потрудились.

Вот так и сложилась вкусная традиция — Фружмак еженедельно приходил в дом к иномирянке и учился готовить, чему всегда радовался Улыбашка, поскольку его назначили экспертом готовой продукции. И к своим обязанностям он относился очень серьезно — все пробовал с аппетитом, чаще заглатывая целиком, реже — тщательно прожёвывая, ибо «мама» пугала какими-то проблемами с пищеварением, если он будет торопиться и не прожевывать пищу.

Молодой орк сначала относился спокойно к тому факту, что шаман один раз в неделю отнимает у него любимую, его больше волновало, что Ольга открыла кабинет красоты и массажа, куда ладно бы ходили только дамы, но до него дошли слухи, что за здоровьем к его ненаглядной намеревались пойти и некоторые представители мужской части поселения, ведь Ольга в работе использовала средства, изготовленные лично и исключительно на основе натуральных трав, цветов, родниковой воды, а еще, помимо прочего, всегда работала с энергетическим полем клиента. Видите ли кое-кому из мужской части населения внезапно потребовался массаж тела и «латка» ауры.

Теперь, видя радость и слушая слова восторга Фружмака после кулинарных занятий, и тех, кто уже побывал в нежных и заботливых руках Ольги Петровны, орк ревновал и скрывать это ему с каждым днем было труднее.

— Душа моя, — начал он как-то вечером разговор со своей зазнобой, которая заварила душистый чай и сейчас угощала им орка, поставив на стол большую чашку и тарелку, полную только что испеченных пирожков с разными начинками, — меня тревожат несколько вопросов.

— Каких? — Ольга тоже взяла пирожок в руку, но его у нее на лету выхватил Улыбашка, судя по звукам, сейчас смеясь, на что девушка с улыбкой погрозила ему указательным пальцем и взяла другой, отследив, как дракончик проглотил лакомство, хотя до этого съел полную тарелку, еле дождавшись, чтобы пирожки остыли.

«Вот ведь мелкий засранец, снова будет икать перед сном», — подумала и получила подтверждение — Улыбашка прямо в воздухе три раза икнул, прикрыл крыльями рот, как учила «мама» делать в приличном обществе, забыв, что находится в воздухе, и стал падать на землю. Только благодаря реакции Буркхарта, одной рукой поймавшего хвостатое чудовище, последний не шваркнулся.

— Я волнуюсь, что к тебе в кабинет красоты будут ходить мужчины, — орк говорил серьезно, и глаза его в этот момент приобрели оттенок глубокого черного цвета. Даже Улыбашка почувствовал настроение великана, поэтому сидел на его руке тихо, стараясь даже не моргать.

— Они представляют угрозу? Ты же говорил, что местные жители миролюбивые, — поинтересовалась Ольга, наблюдая, как орк посадил дракончика на край стола, а тот поспешил спрятаться под ее стул.

— Но к тебе повышенный интерес, Оленька. Я ревную. Вдруг тебе понравится кто-то другой?

— Не переживай, не понравится. Признаюсь честно, я особенно и не рассматриваю твоих сородичей и других обитателей поселения. Но если для тебя так важно, не буду делать массаж мужчинам, только детям и женщинам. А для восстановления ауры и работы с энергетическим полем мужчин телесный контакт не нужен.

Орк смотрел счастливыми глазами на свою избранницу и испытывал чувство глубокой благодарности за понимание его тревог и состояния.

— Буркхарт, хотела предложить тебе вместе с шаманом, если ты, конечно, найдешь время, — она хитро прищурилась, увидев лицо своего поклонника, — посещать наши с ним занятия по кулинарии. Будет весело. Вы с Улыбашкой, если не захочешь участвовать в приготовлении блюд, будете в составе комиссии по приему качества.

После ее слов из-под стула вылез дракончик, взлетел, сел на колени «мамы» и начал рычать, что-то рассказывая орку, который в какой-то момент рассмеялся.

— Оля, этот маленький проказник убеждает, что быть экспертом, как он, очень вкусно. Главное, не мешать тебе и Фружмаку. Но я так рад, что ты предложила мне присутствовать. И уговаривать меня не надо, сам бы навязался, — это он уже сказал дракончику, похлопав его по спинке.

Неожиданно резко орк поднялся со своего места, подхватил девушку вместе с Улыбашкой на руки и начал кружить под звонкий смех Ольги Петровны.

Дракончик сумел после третьего круга вращения вырваться из воздушного потока, созданного скоростью, с которой кружил любимую Буркхарт, взлетел, но его продолжало штормить, от чего он смешно заваливался в воздухе на левый бок.

— Я люблю тебя, Оленька, — произнес орк и поцеловал девушку.

И пока они растворялись в поцелуе, маленькое хвостатое чудо драконьего мира, не справившись с гравитацией и не удержав равновесие, все-таки стало падать. Но орк снова, не отрываясь от губ любимой, просто выставил одну руку, на которую упал Улыбашка, икнув, а потом от смущения закрыл глаза и постарался замереть, но продолжил смешно икать, подпрыгивая на зеленой ладони.

Следующие несколько дней все были погружены в работу: Ольга Петровна помимо приема местных жителей и занятий с дамами йогой вплотную занялась воплощением в жизнь своих теоретических наработок, связанных с созданием нового универсального эликсира, восстанавливающего силы после больших и изнуряющих физических нагрузок, заживляющего раны и убирающего шрамы, повышающего иммунитет; Улыбашка, когда не помогал «маме», проходил занятия с теми самыми двумя драконами, которые обещали помочь девушке в воспитании маленького проказника, и не потому, что она не справлялась, просто некоторые вещи хвостатому ребенку могли рассказать и показать только ему подобные, а не человек; Буркхарт с Дорианом и старейшиной Гругнаком уехали на проверку границ поселения, поскольку по соседству располагались территории, занятые недружественными, воинственными существами, уже несколько раз пытавшимися вторгнуться на земли орков, но получившими своевременный и мощный отпор. И даже Фружмак был задействован в оборонном вопросе.

Несмотря на всю загруженность, Ольга Петровна и Улыбашка были верны традиции — перед сном смотреть на звездное небо, сидя на веранде.

Но сегодня они решили приблизиться к ночным светилам и удобно разместились на крыше.

Поскольку Буркхарт скучал по своей любимой так сильно, что плохо спал, да еще не мог каждый рассвет приходить к дому и наблюдать за своей красавицей, готовить ей завтрак и придумывать букеты из луговых цветов, он, как только вернулся в поселок, несмотря на глубокую ночь, пришел к дому Ольги в надежде увидеть, как сладко она спит, а Улыбашка бдительно несет службу в ее ногах, в глубоком сне пуская пузыри ртом.

И каково было его удивление, когда в комнате он не обнаружил ни Ольги, ни Улыбашки. Но первая эмоция быстро сменилась ужасом и злостью, ведь возникла мысль, что этих двоих могли похитить.

Орк обошел весь дом, потом вошел внутрь и, тихо ступая, прошелся по всему пространству, но никого не нашел. Тогда он снова оказался во дворе, решая, что делать дальше, прислушиваясь к тишине. И неожиданно услышал откуда-то сверху, как икнул Улыбашка, а потом раздался тихий голос Ольги, которая высказала малышу, что он перед сном переедает, и пища давит ему на диафрагму, а дракончик сразу же начал урчать, подлизываясь к «маме».

Буркхарт поднял голову и его сердце замерло, ведь любимая и ее питомец сидели на крыше дома, который поражал своими масштабами и высотой.

— Оля, ты что там делаешь? — негромко, чтобы не испугать и не усугубить опасную ситуацию, крикнул орк, подняв голову вверх.

— О, привет! — отозвалась девушка. — Мы смотрим, как красиво драконы летают на фоне полной Луны.

— Ты больше ничего не придумала? Как вообще умудрилась залезть так высоко?

— По лестнице.

— Которая упала от ветра, — сообщил ей строго орк. — И как ты собиралась без нее слезть?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Тебя бы дождалась.

Последние слова Буркхарту слышать было приятно, но он продолжал сохранять внешнюю строгость.

— Так, хватит! Прыгай! — он протянул руки вперед. — Я тебя поймаю. А ты, Улыбашка, сам слетай вниз.

Ольга и дракончик переглянулись, последний оценивающе прикинул расстояние от «мамы» до орка, что-то прорычал Ольге, она в ответ кивнула головой, потом встала во весь рост и подошла к краю крыши.

— Тогда лови! — не раздумывая ни минуты, девушка прыгнула вниз, где ее легко поймал влюбленный орк и сразу прижал к горячей и мощной груди, многозначительно сжав ее ягодицы огромной ладонью.

— Выпороть тебя надо, — произнес и поцеловал Ольгу в губы. — А ты куда смотрел? — сведя брови к переносице, обратился к дракончику. — А если бы Ольга упала? У нее ведь нет крыльев. Что за безответственность?

После его слов Улыбашка сник, чувствуя вину.

— Буркхарт, это была моя идея. Я, как «мать» дракона, должна знать об увлечениях и мечтах своего ребенка. А моему мальчику нравится смотреть на ночные полеты старших. Вот и предложила вместе полюбоваться на них.

— Ох уж мне это драконье материнство, — вздохнул орк, а про себя подумал, что Ольга будет очень хорошей матерью, о которой можно только мечтать. — Ладно, чтобы это был последний раз. У меня чуть сердце не остановилось, когда увидел, где ты. Улыбашка, — позвал он дракончика, — я был не прав, думал это твоя инициатива. Но в следующий раз не иди у нее на поводу, — в ответ хвостатое чудо смешно прищурилось, кивнуло головой и одновременно подмигнуло «маме».

— Что-то мне подсказывает, что ваша компания снова придумает нечто особенное. Вот не можете вы жить спокойно.

В ответ Ольга чмокнула его в щеку.

— Мы ничего не обещаем. Правда, Улыбашка? — на что малыш резво закивал головой, но вытянутый вертикально зрачок выдавал в нем готовность на любую шалость вместе с «мамой», которая по азарту и жизнелюбию сама напоминала ребенка, познающего мир.

Сегодняшнее утро было не просто прекрасным, а сказочным — солнце светило мягко, погода шептала провести первую половину дня на природе, как и планировали Ольга Петровна и Купидон, которому она пообещала спа-процедуры.

Улыбашка сразу после завтрака был отправлен на занятия со своими старшими сородичами, а иномирянка верхом на Купидоне направилась к озеру.

Здесь Ольга намывала коня щетками разной жесткости, натирала его тело специально приготовленным бальзамом, защищающим от укусов насекомых и снимающим усталость с мышц, и, конечно же, ухаживала за роскошной гривой.

Купидон довольно фыркал, мордой подталкивал хозяйку то в спину, то в бок, заигрывая, а она брызгала на него водой, ласково похлопывала по холке, шее и хвалила своего красавца.

Эти двое прекрасно проводили время до того момента, пока Ольга Петровна не зашла на глубину, где ей было по пояс, и внезапно, не издав ни звука, просто пропала.

Купидон повернулся всем телом в ту сторону, где должна была стоять хозяйка, но не увидел ее. Он ржал, пытаясь до нее докричаться, заглядывал в воду, наклоняя голову вниз, потом оббежал все вокруг, а когда понял, что не может ее найти, на сумасшедшей скорости помчался в поселок, туда, где находился Буркхарт.

Конь поднял такой шум, который можно сравнить с сигналом начала военных действий. На его тревожное ржание отреагировали, ответив теми же звуками, остальные кони. Гул напоминал звуки на военном аэродроме, где готовились к взлету несколько десятков самолетов.

Даже драконы, с которыми был Улыбашка, приземлились на землю и от орков узнали, что конь Ольги Петровны вернулся без нее, и произошло что-то страшное.

У Буркхарта все внутри оборвалось. Эти дни его не покидало чувство тревоги за безопасность любимой, а сейчас с ней произошло что-то плохое.

Маленький дракончик перепугался, снова начал икать, и впервые Буркхарт увидел, что Улыбашка плачет. От этой картины сердце сжалось. Он позвал малыша, тот подлетел и сел на подставленную ему ладонь.

— Что? Что случилось? Где Ольга? — молодой орк в одной руке держал всхлипывающего Улыбашку, а второй пытался сдержать разъяренного Купидона и выяснить у него обстоятельства исчезновения девушки.

Но вместо ответа конь встал на дыбы практически вертикально, громко заржал, а потом поскакал в сторону озера. За ним верхом последовали не только Буркхарт, но и его отец и еще несколько воинов, в том числе и Дориан.

Два больших дракона быстрее всех оказались на месте и сразу начали облетать озеро и прилегающую территорию. Улыбашку орк не выпускал из рук, словно боясь потерять последнее связующее звено со своей любимой.

Орки прочесывали территорию, даже обследовали дно озера, но все было тщетно, ни одного намека на присутствие ранее здесь Ольги Петровны, будто ее и вовсе не было в этих местах.

ОЛЬГА ПЕТРОВНА

«Ну почему у меня уже вторую жизнь подряд все через задницу? Права была баба Глаша, непутевая у нее внучка», — сетовала я, пока с чьей-то помощью с головой погружалась в воду, не успев даже чирикнуть от внезапности происходящего.

Хорошо, что от неожиданности, когда кто-то или что-то схватило меня за ноги, сделала глубокий вдох. Открыв под водой глаза, первое, о чем подумала — не судьба мне новую жизнь прожить, и форменным треплом оказались духи орков. За мной пришла смерть, причем не в черном прикиде, как принято представлять, с этой леди я бы нашла общий язык, хотя бы из женской солидарности что-то с ней замутила, а с головой в два раза больше, чем у орков, и тремя глазами. Все остальное не могла рассмотреть, ибо рожа неизвестного субъекта закрывала обзор. Да и страшно было увидеть существо целиком, раз черепная коробка размером с Солнце.

Именно такое нечто тянуло меня куда-то несколько секунд, настолько крепко удерживая, что я не могла даже шевельнуться.

В этот непродолжительный промежуток пребывания под водой и лицезрения чудища, в голове промелькнули последние 50 лет жизни, которую, оказалось, помню с первой минуты своего рождения. И мчались они, как скоростной поезд в никуда, поскольку на смену моей жизненной короткометражки пришел толчок, полет в воздух и такое же стремительное падение...

— Ангидрид твою перекись водорода! — выругалась, когда увидела, в чьи большие и шершавые руки приземлилось мое мокрое бренное тело.

«Столько экзотики в своей жизни не выдержу. Надо было уходить в практику как врач психиатр», — думала в этот момент, так как наркоманы и алкоголики казались просто красавцами по сравнению с теми, кто сейчас меня окружал и удерживал навесу.

Трехглазые существа, смотревшие на меня, как показалось, были чуть больше орков, коричневого цвета, а на руках и ногах имели по три пальца.

«Остановите планету, я сойду!» — крик души в ней и остался, наверное, умер, а я поймала себя на мысли, что мой мозг не может решить, в какой из трех глаз надо пристально и злобно посмотреть, чтобы меня начали бояться прямо с этой эпичной минуты.

— Чтоб тебе из матрицы никогда не выбраться! — ругательство врывалось после того, как вот этот самый — трехглазый улыбнулся прямо мне в лицо.

— Приветствуем вас на нашей земле! Наконец-то мы вас увидели, — послышалось сбоку, куда я и повернула голову, поскольку речь была понятной, на этом же языке разговаривали орки, и вещать начал, судя по возрасту, вождь этого страшного коллектива.

— И вам не хворать. Но все-таки предлагаю остаться незнакомцами, переместиться в прошлое, в тот момент, когда мы еще не встретились, — сразу решила начать с внесения инициативы, которую оппоненты в течение минуты не оценили или не поняли, а я про себя подумала, что судьба странным образом подкидывает мне встречи все с более угрожающими существами, и надо покопаться в своей голове, чтобы выяснить причины этой уже закономерности и жуткого невезения. — Какого черта я здесь делаю, и зачем вы меня похитили? — дернулась в руках коричневого монстра, но он лишь сильнее напрягся, а тягаться с ним сил не хватило бы в любом случае.

— Молва о необычной иномирянке, появившейся в поселении орков, долетела до наших территорий, — наконец-то появилась ответная реакция на мои попытки строить диалог по-деловому.

— А сплетни собирать некрасиво. Кругом вранье, — на мои слова старый руководитель непонятной пока для меня самодеятельности нахмурился. — Постойте, постойте, — воспользовалась небольшой паузой, рассматривая массовку, — вы и есть те самые враждебно настроенные соседи, которые неоднократно получали по шее от орков! — я не спрашивала, а утверждала и судя по физиономиям трехглазых им не очень нравилась моя информированность об уровне конфликта с миром моих новых сограждан.

— Мы много десятилетий воюем. Но тебя, женщина, не касается политика.

— Сёма ша! — тоном тёти Розы из анекдота рявкнула в ответ. — Если я здесь, меня будет касаться все без исключения! И даже не пытайтесь делать мне нервы! — ткнула локтем в грудную клетку того, кто меня держал. — А ну поставь на землю, иначе сделаю больно!

Отдать должное, вожак кивнул головой, и мои ноги снова почувствовали опору. И если бы не мокрая одежда и волосы, светский раут можно было бы считать открытым.

— Йод вашу медь! — не смогла удержаться от очередного ругательства, ибо сейчас только поняла, что мой немаленький рост как раз позволяет дышать этим чудищам чуть выше пояса. Спасибо, что не ниже, этого бы я не вынесла, а ведь сначала они показались чуть-чуть выше орков.

Посмотрев по сторонам, уяснила для себя, что явно попала в страну злобных и очень неприятных внешне великанов. И хоть мой Буркхарт с ними одного роста, поскольку считается одним из самых высоких и крупных в своем роду, он красивого зеленого цвета, а эти напоминают огромные куски грязи, и, кстати говоря, с лишним весом.

Ой, что-то меня унесло: орка называю своим, меня уже не смущает, а даже нравится его цвет кожи. Хотя ладно, что лукавить, он мне симпатичен.

Снова отвлеклась.

Так, на повестке дня — встреча с соседями, которая уже состоялась и лично меня не радует, второе — предстоит выяснить цель похищения, а потом разработать план… нет, не побега, а мести! Ольга Петровна в гневе —впереди подписание договора о полной капитуляции этих глазастых кусков грязи! Что ж приступим, засучив рукава!

— Господа, — громким голосом, унаследованным от деда генерала, обратилась ко всем сразу, подбоченившись и обведя их самым суровым взглядом, на который была способна, — потрудитесь объяснить, зачем меня сюда доставили, нарываясь на межгосударственный вооруженный конфликт, — ни на секунду не сомневалась, что Буркхарт перевернет планету, но спасет, а у меня будет время вывести всех на чистую воду, а если получится, подорвать их обороноспособность, правда, пока не знаю как.

Но раз у меня уже есть цель, все средства ее реализации хороши. Буду считать, что нахожусь на войне. Я им не рада, они мне не нравятся. Чем не повод начать боевые действия?

Ко мне ближе подошел самый старший из всех, которого моя воинственность явно забавляла, наклонился и посмотрел прямо в глаза своими тремя.

Вот ведь ужас ходячий!

— Будешь на нас работать! — заявил он и выпрямился, гордо расправив широченные плечи и выпятив на полметра вперед толстый живот, похожий на сработавшую во внедорожнике подушку безопасности, а когда в ответ услышал мой смех, нахмурился одновременно тремя глазами, из-за чего физиономия стала похожа на морду разозленного шарпея. — Иначе мы тебя, иномирянка, принесем в жертву нашим духам!

— Ага, уже испугалась, бегу, теряя тапки и седея, — равнодушно заявила с абсолютно непроницаемым лицом, глядя на него снизу вверх.

На меня последнее время как-то странно действуют стрессовые ситуации — организм включил режим полнейшего пофигизма, которого мне так не хватало в жизни на Земле. Но сейчас я от него кайфую, терять-то уже нечего, азарт зашкаливает и, вероятнее всего, подавленная интеллигентностью дурь поперла наружу.

Поскольку равнодушие в моем случае граничит с безрассудностью, я сделал шаг к вожаку этих чудищ, ткнула его пальцем в дряблое пузо, да так, что он рефлекторно попытался его втянуть, но тщетно, сразу выпятился на метр назад такой же жирный зад.

— Щаз я сделаю вам скандал, и вам будет весело! И начнем с твоего панкреатита, — начала мять двумя руками его брюхо специально так, чтобы у него от щекотки и небольшой боли начало сводить мышцы.

Получеловек, другого названия этим существам я не придумала, а свой вид они не назвали, ничего не понимая, начал извиваться под моими руками, но куда он денется от врача нарколога, способного справиться с буйным наркоманом, когда тот поймал приход. Правильный ответ — никуда.

Меня даже не смущала разница в росте и весовых категориях, поскольку последний раз алкаш из соседнего подъезда, гонявший по двору своих домочадцев в приступе белой горячки, был мною сбит с ног одним ударом кулака в челюсть, хотя был под 130 кг., но ничего, справилась же, успела до приезда психушки и полиции!

В результате коричневый трехглазый монстр рухнул на колени, от чего земля под ногами задрожала, как при землетрясении в несколько балов, пытаясь своими шестью толстыми пальцами убрать от себя мои шустрые и острые части конечностей, нещадно тыкающие в его кисельное тело. При этом он громко смеялся, поэтому остальные не спешили прийти ему на помощь, решив, что вожаку все нравится.

Остановилась я только тогда, когда он простонал, что у него все болит и он хочет в туалет.

— Ладно, вставай! А то обмочиться при подчиненных — позор на твою голову.

Это чучело поднялось и поспешно удалилось. А пока его не было, караул несли ему подобные многоглазики, всеми своими органами зрения сканирующие меня на предмет возможной угрозы. И почему-то именно человеческие руки вызвали у них повышенный интерес.

— Тоже хотите ускорить мочеиспускание? — угрожающе протянула в сторону того, что стоял ближе ко мне, руку, выпрямив пальцы, изображая Фредди Крюгера.

Охранник отрицательно покрутил головой.

— Правильно, салага. Бойся. Это еще даже не начало.

Через некоторое время появился Ссыкун старший. Такая кличка ему просто напрашивалась сама собой в сложившейся ситуации. Вот я так мысленно и назвала вожака.

— С облегчением, — произнесла максимально ехидно, но меня не поняли. Предполагаю, что эмоциональный спектр здесь как у зубочистки — ровный и без колебаний, даже самых минимальных. А это может свидетельствовать о нарушениях лимбической системы головного мозга.

— Тебя бы за такое сразу в жертву принести, да вот ты сказала… — он поднял свои глаза к небу, силясь что-то вспомнить, — у меня какой-то атит. Это что?

— Панкреатит, — напомнила ему диагноз, а про себя подумала, что вожак оказался не только ссыкуном, но еще и мнительным кадром, раз боится за свою требуху, вот на этом и надо играть. — Жрешь много чего попало, вот пузо и раздулось.

Услышав это, вожак посмотрел на свое брюхо, потом обвел взглядом всех остальных соплеменников, слабо отличающихся по конфигурации от него самого, и нахмурился, не в состоянии в трех глазах спрятать страх за свое драгоценное здоровье.

— Но лечить вас не буду, — категорично заявила. — Давай сразу к духам меня, с ними обычно проще общаться, вменяемость выше. Пошли! — скомандовала и сделала шаг навстречу Ссыкуну старшему, но мне путь к нему преградил амбал со сверкающими злостью глазами, подразумеваю, что это один из секьюрити. Мало того, что мешает пройти, так еще и за руку решил взять. Я конечно же треснула его по лапе, потом схватила за рукав, притянула к себе.

— Слушай сюда, константа несчастная, — я тебя сейчас как продифференцирую, так всем мощности мало будет. Я вас тут всех на ноль помножу! — а потом со всего маху отвесила ему подзатыльник. — Отвали от меня! А то поставлю клизму и промою всем мозги.

Громила отшатнулся, тут же посмотрев на своего вожака с недоумением. Еще бы, ругательства математиков мало кто понимает. А у меня подружка — специалист в этой области. А я хорошему быстро учусь с самого детства.

— Но у нас не там мозг, — возмутился один из полулюдей в ответ на мои угрозы.

— Не спорьте с врачом! У вас именно там.

— Иномирянка, — начал новый персонаж, все время находящийся рядом с Ссыкуном старшим.

— Мое имя Ольга Петровна.

— Нам поведали, что ты готовишь разные волшебные зелья, помогающие оркам оставаться сильными и здоровыми. И даже драконы не знают усталости после твоих отваров. Теперь ты будешь это все готовить для нас.

— Закатайте губы! Не буду я вам ничего делать!

— Будешь! И начнешь прямо сейчас! — дал команду вожак, один из его помощников подхватил меня на руки, и вся толпа двинулась в сторону жилых построек.

Шли долго, остановились около небольшого строения. Здесь меня опустили на грешную землю, и я смогла осмотреться. И тут из дверей дома вышла женщина.

Ну, как сказать… о том, что это дама, можно было догадаться только по длинному сарафану, больше напоминающему чехол для танка, такой крупной и тоже трехглазой была представительница «прекрасной» половины этих существ.

Она сразу зло посмотрела на меня, причем так, как смотрит импортный бройлер на нашу отечественную — синюшную, но натуральную курицу. А в голове возникло подозрение, что во взгляде откормленного монстра в женском платье — ревность. В следующую минуту поняла, она злится, потому что тот, кто держал до этого меня на руках, ей симпатичен.

«Да уж, все вы тут на комбикорме, как погляжу. Пухните и злитесь. Не зря вас наши орки гоняют. Ну, ничего, скоро лед тронется, господа», — пока в голове выстраивался алгоритм мести кота Леопольда, изучала окружающую обстановку.

И только подумала, что хорошо бы выйти в эфир бабе Глаше, в голове послышался ее голос.

—Туды твою в качель! Внучка, я не знала, что ты извращенка, — заржала она, как мой Купидон. — Как в сказке — все страшнее и страшнее. Это какие же им очки нужны?

— Ба, ты специально вышла на связь, чтобы глумиться надо мной? — а в ответ все тот же смех, который Глаша не могла остановить. — Лучше скажи, ты все рецепты из своего блокнота помнишь?

— Конечно, у меня же не девичья память, — продолжая угорать, ответила бабуля. — Чё надо вспомнить?

— Сильное слабительное. Боюсь, что какой-то ингредиент упущу. Себя проверить надо. Вспомнишь, продиктуй.

— Через 10 минут выйду на связь. Держись, Ольга. Баба Глаша тебе поможет.

— Да иди уже, тоже мне Остап Бендер, — усмехнулась в мыслях, а на душе стало совсем классно — со мной моя бабуля, значит, победа будет за нами!

Когда сеанс связи с Глафирой завершился, а был он недолгим, никто даже ничего не заметил, Ссыкун старший снова заговорил, причем у всех здесь голоса такие противные-противные — среднее между скрипом старой дрезины и шумом воды в ржавых трубах. Рот закрыть им хочется сразу, с первых звуков, на уши давит как-то. Но терплю, предвкушая хронику падения империи этих полулюдей.

— Иномирянка, духи предков сказали, что ты наделена магией и можешь приготовить для нашего народа отвар, который поможет жить легко, и чтобы враг не нападал, и нам не было равных.

— Советую хорошо подумать над своими желаниями. Духи предков могут в формулировке ошибаться, все-таки возраст, отдаленность нахождения.

Видит бог, я предупредила, дала им шанс, моя совесть чиста.

— Духи не ошибаются! — рявкнул старший. — Вари!

— Шнурки поглажу и сварю! — огрызнулась, а все без исключения посмотрели на мои сандалии. — Из чего я вам варить буду? Ведите туда, где у вас травы растут. Посмотрю, что можно сделать. А что будет, когда приготовлю отвар?

— Принесем тебя в жертву.

— Серьезно? — усмехнулась, скрестив руки на груди.

— Да! Таковы правила!

— А я не играю по правилам. Наоборот, я их последнее время сознательно нарушаю. Запомните все это. И не говорите, что не просигнализировала.

Следующие три часа собирала дары природы, мысленно переговариваясь с бабой Глашей, которая подтвердила, что память моя в порядке, видать тоже уже не девичья. Она же подсказала кое-что добавить в отвар для усиления эффекта и организации незабываемого полета похитителей ее внучки к другим планетам с чувством легкости и невесомости.

Потом около того самого дома, из которого вышла ревнивая скала в сарафане, я варила отвар, обещавший исполнить самые сокровенные желания местных чудищ.

Согласно рецепту, пить его надо по каплям. Но я девушка щедрая, мне ничего не жалко, поэтому наливала взрослым особям по хорошей пивной кружке, благо варева было вдоволь, упейся, даже утопись. Детям пить запретила, они же не виноваты, что родители тупят по жизни.

Поскольку в готовый продукт добавила ароматных ягод, он стал душистым, а по консистенции немного тягучим. На эль похожий! Решила, пусть почувствуют себя англичанами. Видели бы жители Туманного Альбиона, с кем я их сравнила.

Что ж засекаем время и ждем-с…

АВТОР

Пока Ольга Петровна строила трехглазых соседей, готовила им «молодильное» зелье, в ее новой семье — мире зеленых великанов шла активная подготовка к нападению на похитителей возлюбленной Буркхарта. Вся армия была поднята по тревоге.

От своих духов, напоминающих службу внешней разведки, орки узнали, кто именно осмелился посягнуть на Ольгу Петровну, и где она находится сейчас.

Буркхарт был таким злым и сосредоточенным, что казалось, он не оставит в их мире никого, кто причастен к похищению. Единственное, его где-то в душе немного успокаивали слова предков, что девушка жива и цела.

«Оленька, душа моя, ты сильная и смелая. Ничего не бойся. Я всех порву. Жди меня. Никому тебя не отдам, никогда», — мысленно он был рядом со своей зазнобой, а реально раздавал указания, ставил задачи.

И только Улыбашка, ища в большом орке поддержку, робко находился рядом, грустными глазами поглядывая в черные от ярости глаза Буркхарта.

— Не волнуйся, малыш, я ее верну. Ты не останешься без «мамы», — орк уверенно дал обещание, а дракончик в ответ кивнул головой, а потом с его рук взлетел в небо, куда его грозным рыком позвали драконы, взяв под свою опеку на время отсутствия хозяйки.

Большой по численности вооруженный конный отряд во главе с Буркхартом приблизился к самой границе своих врагов.

Первое, что насторожило, это отсутствие воинов, охраняющих границу.

Орки беспрепятственно пересекли ее и двинулись в глубь территории. По мере перемещения им не попался ни один житель, словно поселение вымерло.

— Может, на них напали и всех уничтожили? — высказал предположение Дориан, но, встретившись с суровым взглядом друга, понял, что сморозил глупость.

— Духи бы предупредили, — грубым, рычащим голосом ответил Буркхарт и пришпорил своего коня. За ним ускорились остальные.

— Ничего не понимаю. Местные всегда очень шумные, даже между собой ладят с трудом. Почему так тихо? — Дориан озирался по сторонам в поисках хоть кого-то из живых существ.

— Хаос, — Буркхарт наклонился к уху своего коня, — помоги найти нашу Ольгу.

Конь понимающе заржал, резко развернулся вправо и уверенно поскакал, увеличивая темп.

Дориан дал сигнал остальным воинам, и отряд продолжил следовать за Буркхартом.

Примерно через километр Хаос начал громко ржать, и по его тону орк понял, конь зовет Ольгу Петровну.

«А вот и мои сородичи, — с чувством сброшенного с души груза выдохнула Ольга Петровна, безошибочно узнав голос Хаоса. — Мой орк приехал. Значит, любит».

Последняя мысль отразилась на лице нежной улыбкой, которая не стыковалась с окружающей обстановкой.

В этот момент наша Ольга Петровна сидела на странном деревянном сооружении, по высоте — как второй этаж хрущевки. Она болтала ногами и несколько свысока смотрела чуть вдаль на мелкие перебежки местных от пункта А в пункт Б, что напоминало суету в огромном муравейнике страшных существ. Трехглазые великаны еле успевали выйти из одного туалета — это пункт А, и тут же забежать в ближайший — он же пункт Б. Чем не условие задачи — кто выживет и дойдет до финиша?

В руках у девушки был свернутый конусом лист лопуха, из которого она доставала ягоды и не торопясь, по одной, закидывала в рот, щелкая зубами и смакуя кисло-сладкий сок.

Здесь ее и застал Буркхарт со своим войском.

Он соскочил с коня и подбежал к импровизированному трону, на котором восседала самая красивая и желанная девушка во Вселенной.

— Оленька! Прыгай! — крикнул он, и в следующее мгновение девушка уже приземлилась ему на руки, которые обняли ее крепко, но при этом трепетно.

Орк прижал ее к груди, поцеловал в щеку, потом поставил на землю и начал гладить ладонями по волосам, целовать в макушку, провел по щекам, поцеловал в кончик носа, снова прижал к себе. — Ты цела? — в ответ она кивнула головой.

Ольга чувствовала, как волнуется за нее орк, как неподдельно счастлив, а его сердце готово проломить эту мощную грудную клетку.

— Ты приехал меня спасти? — она подняла голову, чтобы утонуть в свечении глаз.

— Я же тебя люблю, душа моя. Больше жизни люблю. Как ты меня напугала.

— Они меня похитили, когда мы с Купидоном были на озере, и хотели, чтобы я на них работала — готовила отвары и зелья, — она так искренне это сказала, словно маленькая девочка жаловалась папе о вселенской несправедливости.

— Я разберусь с ними, — орк продолжал обнимать свою ненаглядную, гладя по спине.

— Буркхарт, — начал доклад один из его воинов, когда несколько орков объехали близлежащую территорию, — никого нет и странный запах по всему поселку.

— Оленька, что здесь произошло? Где все, радость моя? — орк посмотрел в смеющиеся глаза.

— У нас проходит акция черной пятницы: Бесплатный понос в воспитательных целях.

— Что? — почти одновременно произнесли несколько орков, включая Буркхарта.

— В сортирах сидят. Думают над своим поведением, поют и худеют, — она по-детски прижалась к груди орка.

— Поют? — уточнил, так как пения слышно не было.

— Этот стон у них песней зовется, — девушка подмигнула.

— Солнышко, наши враги чем-то отравились? Здесь эпидемия?

— Все здоровы, если не считать коллективную дурость, с которой мы и боремся. Просто трехглазые неверно сделали запрос на зелье, сформулировав его как «Чтобы им не было равных, жить было легко, и враги не нападали».

— И? — поинтересовался Буркхарт, с трудом сдерживая смех.

— Теперь им нет равных — гадят дальше, чем видят, несет так, что скоро взлетят. А на засранцев никто не нападет. Все! Требование выполнено!

Орк не успел что-то сказать, как в полусогнутом виде к ним приблизился вождь этих существ, он же Ссыкун старший.

— Ольга Петровна, — простонал великан, — пощади ради памяти духов предков! — он схватился за живот и снова рванул к деревянному туалету.

— Мирный договор с орками подпишете, помогу, — услышал вслед.

— Подпишу! Все подпишу, только спаси, Ольга Петровна! — вождь кричал из-за деревянных дверей.

— Оленька, — Буркхарт прикрыл нос ладонью, — останови этот смрад, пожалуйста, а то они завоняют весь мир.

— Так, — она посмотрела по сторонам, а потом на своего любимого, — ты и Дориан составляйте договор. Кстати, а где наш аферист Фружмак?

— Я тут, и вовсе не так плох, как это прозвучало, — шаман прикрыл нос ладонью, появившись из-за поворота.

— Вам особое поручение, — девушка смотрела на служителя культа, озирающегося по сторонам, — наши духи должны выйти на переговоры с духами этих засранцев и поставить жесткие условия — никакой вражды, нашу территорию без разрешения не пересекать, в дела не лезть. Все только через мирные переговоры старейшин. И пригрозите от моего имени духам этих трехглазых, иначе и до них доберусь.

— Понял, — кивнул старый орк и удалился, чтобы в уединении вызвать предков.

— Я за травами, а то, правда, наступит экологическая катастрофа.

— Одна не пойдешь! — быстро среагировал орк.

— Буркхарт, я уже здесь всю территорию изучила. Меня никто не тронет, все сидят на горшках. Их страна нейтрализована как минимум еще на сутки. Уж очень они меня разозлили, дала максимальную дозировку. Так что не переживай. Я быстро.

Ольга, подобно вихрю, умчалась верхом на Хаосе в сторону луга, а орки нашли место за столом и приступили к составлению договора.

Через два часа леди дважды попаданка, как смеясь себя назвала Ольга Петровна, приступила к приготовлению отвара, который должен был вернуть к жизни, которая явно уже не будет прежней, трехглазых.

Сейчас перед ней стоял чан, по объему больше раза в два нашей ванны, ведь все поселение ее похитителей надо напоить, да еще проследить, как идет процесс восстановления. Кому-то придется несколько раз принимать новую жидкость.

Военный отряд орков рассредоточился по всей территории, Буркхарт не отходил от любимой, пристально следя за всем, что связано с ней, в душе восторгаясь тем, какую чудную девушку полюбил.

Трехглазые выполнили все требования, подписание мирного договора прошло без проблем. Да и какие еще могут быть возражения и недовольство, когда вопрос стоял ребром — просрать жизнь окончательно или мирно существовать по соседству с теми, у кого есть в наличии оружие массового поражения — иномирянка Ольга Петровна.

Согласно договоренности, в случае если соседям понадобится помощь именно этой девушки, трехглазые должны официально обратиться к старейшине орков, обозначив проблему.

На территории врагов оркам и Ольге пришлось задержаться на сутки. Покинули они это место только после того, как врач-нарколог осмотрела каждого пациента, удостоверившись, что не будет летальных исходов.

«Наш Министр иностранных дел гордился бы мной», — госпожа дважды попаданка представила, как ее кумир подмигивает и одобрительно улыбается своей хитрой улыбкой, сама же в момент мечтаний сильнее прижалась к груди сидящего сзади в седле Буркхарта, а он поцеловал ее в голову.

— Я так рада, что мы возвращаемся домой, — сказала она, чуть повернув голову в его сторону.

— Люблю тебя, рассвет мой жизни. Дома все с нетерпением и волнением ждут.

— А с кем мой «сыночек»?

— С двумя летающими няньками. Не переживай.

Местные жители встречали вернувшихся с Ольгой Петровной домой воинов, как победителей самой большой и значимой в истории битвы.

Под руководством Душары женщинами было приготовлено множество блюд и накрыт огромный стол.

В небе над самой границей летали драконы, они-то и оповестили всех, что отряд возвращается. А как только Хаос пересек границу, Улыбашка спикировал на руки своей «маме» и начал тыкаться в ее щеки мордочкой.

— Мой ты хороший, самый красивый и любимый мальчик на свете, — Ольга прижимала к себе хвостатого ребенка, тискала его, пользуясь тем, что ее крепко удерживает со спины и руками орк, иначе она бы от эмоций дракончика и его активности уже давно слетела с коня и не факт, что не пострадала. Высота же как у памятника.

Искренне радовался и ворчал одновременно Купидон, выскочивший из стойла при первых звуках приближающейся хозяйки. Он даже на радостях каким-то образом умудрился забросить Ольгу к себе на спину, вызвав ее заразительный смех. Правда, перепугал неожиданными действиями Буркхарта, но у того была завидная реакция, и он в секунду уже страховал девушку, которая все-таки без седла не удержалась на Купидоне и снова упала на руки своего защитника.

* * *

На рассвете, когда только первые, еще робкие лучи ласкового солнца пытались добежать с неба до земли, около открытого окна в спальне Ольги Петровны появился Буркхарт. Как всегда, он положил на подоконник букет нежных цветов и корзинку, полную орехов и лесных ягод.

Некоторое время он с нежностью в светящихся глазах любовался спящей возлюбленной, рядом с которой на подушке, практически положив свою голову на ее, спал Улыбашка. Причем оба улыбались во сне.

Проснулись эти двое достаточно поздно, зато выспались. Ольга пошла принимать душ, а дракончик плескался в бассейне во дворе, который построил орк по просьбе девушки.

Завтракали они тоже вместе. Дракончик, как верный пес, не отлетал далеко от Ольги, опасаясь, что она снова куда-то денется.

Сегодня у врача-нарколога был относительно свободный день, и она решила заняться планированием новых услуг своего оздоровительно-омолаживающего центра. Возникла идея раз в месяц устраивать своим клиенткам день красоты. Надо было продумать все до мелочей, чтобы местные красавицы получали удовольствие и отдыхали.

Кто же знал, что это дни станут самыми долгожданными среди дам поселения и обернутся страданиями мужской его части?

На рассвете участницы мероприятия встречались около Ольгиного центра, занимались йогой, дыхательной гимнастикой, принимая одновременно воздушные ванны. Потом барышни веселой толпой, прихватив банные халаты, которые по заказу Ольги Петровны всем сшили портнихи, пешком шли к озеру, защищенному лесом. Здесь они плавали, валялись на траве, непринужденно обсуждая что-то, шутя, и в это время над поселением как колокольчики звенели их радостные голоса.

После того, как леди возвращались в центр красоты, он закрывался, другие посетители попасть в него уже не могли, о мужчинах вообще речь не шла. И что происходило за плотно закрытыми окнами и дверями, никто не знал, но барышни домой возвращались отдохнувшими, счастливыми, ухоженными и своим очарованием и игривостью сводили с ума ожидавших их и теряющихся в догадках любимых мужчин, в числе которых, кстати говоря, был и сам старейшина, ибо его супруга с появлением Ольги Петровны не просто молодеет, так еще и игривости в ней стало даже больше, чем было в начале их семейной жизни.

Когда «дни истинных леди» только начали входить в жизнь поселения, самым растерянным был Улыбашка. Он не мог понять, почему «мама» не берет его с собой ни на озеро, где в обычные дни они бывают часто и даже вместе балуются в воде, ни в свой рабочий дом (именно так ему объясняла Ольга место, где занимается важными делами).

Тогда Буркхарту приходилось объяснять хвостатому малышу, что там сегодня только девочки, у них свои секреты, поэтому ни он, ни другие мужчины не могут мешать и там появляться.

Опасаясь, что от волнения или скуки дракончик спалит половину поселка, орк, чем бы не занимался, брал Улыбашку с собой.

Но как только Ольга придумала необычную для местных обитателей игру под названием бадминтон, досуг не только местных, но и крылатого ребенка стал интереснее, он даже спокойнее переживал дни женской красоты, куда его не брали, как он не старался уговорить «маму», обещая сидеть тихо и не мешать.

Ракетки и воланы ей помог сделать Буркхарт, который поддерживал любые начинания девушки, с большим удовольствием составляя ей компанию в экспериментах, конструировании и строительстве, одним словом — во всем.

Дракончик, наблюдая как орк и девушка играют, смешно отслеживал в воздухе полет волана. Несмотря на проведенный Ольгой инструктаж хвостатого питомца, первые два таких предмета он сжевал, перехватывая их прямо в воздухе, три следующих просто спалил.

— А ты спрашивал, зачем нам целая корзина воланов, — ударяя ракеткой по пока что целому, крикнула орку девушка.

— Теперь понял, — отбивая предмет, ответил орк, не рассчитал силу, и волан улетел слишком далеко, но за ним рванул Улыбашка и, к удивлению игроков, принес его Ольге целым, за что получил похвалу от «мамы» и гордо завис в воздухе, улыбаясь.

С первого раза игры в бадминтон орк понял, что Улыбашка наплевал на мужскую солидарность и всецело на стороне девушки.

— Мелкий, почему ты приносишь воланчик только Ольге? — поинтересовался как-то орк, поднимая его с земли, на что дракончик смешно заурчал и по его шкодным глазам было видно, что делает он это специально.

— Меня, значит, заставляешь наклоняться, хитрюга, — усмехнулся великан.

— Просто он очень любит свою «маму», — сказала Ольга, а Улыбашка ткнулся ей в щеку носом. — Вот такие мы любимчики друг у друга.

«Ничего, — подумал орк, — у меня в союзниках будет дочка».

— Чему ты так улыбаешься? — девушка подошла ближе, заглянув в лицо орку.

— Да так, о приятном подумал.

— О чем же?

Буркхарт свои мечты, конечно же, не озвучил, а поднял голову вверх, где в небе, красиво раскрыв мощные крылья, плавно парили несколько драконов.

— Думаю сделать тебе сюрприз — прокатить на драконе.

— Ура! Ура! — Ольга запрыгала на месте и захлопала в ладоши, орк подхватил ее на руки и закружил. — Я мечтаю об этом.

А Улыбашка замер в воздухе и сначала посмотрел на «маму», орка, потом на сородичей, и в его взгляде легко читался мыслительный процесс — прикидывал, что из этого всего получится.

— Так почему молчала, что мечтала о полете? — продолжая держать любимую на руках, поинтересовался великан.

— Страшно летать, — она засмеялась и подняла голову к небу, помахав двумя руками драконам.

— Я буду с тобой, не бойся.

— Спасибо, что рядом, — и она положила голову на его грудь.

Подлетевший дракончик начал вести переговоры на своем языке с орком, чтобы его тоже взяли в такой полет.

Буркхарт перевел Ольге слова малыша и свой ответ, что для дракончика это опасно из-за большой высоты.

Улыбашка расстроился, тяжело вздохнул и мельком глянул на «маму», которая ему подмигнула.

На следующий день, на рассвете, около дома Ольги Петровны приземлились два больших дракона — старые знакомые, по совместительству педагоги и няньки Улыбашки.

Орк и девушка их поприветствовали и было решено, что полетят они вместе на черном. Оба дракона странно посмотрели на Ольгу Петровну, а тот, что темно-бардового цвета потянул носом в ее сторону, почувствовав, что она не одна — за пазухой свободного свитера, который на три размера больше, у нее хвостатый питомец.

Девушка поняла, что звери ее раскрыли, поэтому, воспользовавшись, что орк отвернулся, приложила указательный палец к губам, прося драконов сохранить ее секрет в тайне. И судя по вытянувшимся вертикально зрачкам, большие мифические существа с интересом решили ожидать, чем закончится сегодняшнее разоблачение девушки орком.

Черный дракон специально первой посадил себе на спину Ольгу Петровну, а второй дракон отвлекал орка урчанием и переговорами о чем-то.

— Почему ты надела такой большой свитер? — поинтересовался орк, собираясь залезть на дракона. — От ветра будет везде задувать. Замерзнешь.

— Ты же будешь меня обнимать и гасить парусность, — она посмотрела на орка так, что у того сердце от счастья и услышанного застучало чаще, а кончики ушей покраснели.

— Не просто обниму, а прижму как самое дорогое, что есть в моей жизни, — произнес в ответ и легко забрался на дракона, который многозначительно посмотрел на иномирянку, повернув в ее сторону голову, а она ему послала воздушный поцелуй.

Буркхарт еще не успел обнять со спины свою любимую, как дракон расправил крылья, Ольга крепче взялась за его твердую чешую, немного наклонившись вперед, и существо сначала сделало несколько шагов, потом легко оторвалось от земли. И только в этот момент, не помнимая, почему дракон изменил привычный взлет, молодой орк обнял Ольгу, прижав к себе, и тут же почувствовал что-то немаленькое и круглое в районе ее живота, и это нечто стало шевелиться.

— Оля, что это? — спросил, наклоняясь к девушке ниже, и погладил область ее живота.

— Ни что, а кто, — ответила Ольга, как всегда, прижимаясь к груди орка спиной. — Вау! Я лечу!

После ее слов и радостных криков от ощущения свободы, единства с небом и ветром в области воротника толстовки вылезла голова Улыбашки.

— Это как называется? Как мелкий оказался с нами? — у орка не было ни нотки злости, только удивление.

— Буркхарт, ты самый лучший орк на свете, — заявила Ольга, одной рукой погладив голову дракончика. — Понимаешь, Улыбашка еще маленький, поэтому так высоко самостоятельно взлетать не может. Вот я его и взяла с нами, чтобы он почувствовал высоту и скорость.

— Что рад? — орк наклонился к дракончику, видя, что тот лыбится так искренне, как ребенок чуду, на что малыш впервые ткнулся носом в щеку зеленого великана. — Что за телячьи нежности? — погладил Улыбашку по голове и поцеловал Ольгу в щеку.

— Мальчики, я так счастлива! — громко крикнула всем сразу Ольга Петровна. — Спасибо вам! Это потрясающе!

Когда пилотируемая группа вернулась на землю, девушка в знак благодарности преподнесла драконам необычное лакомство, специально приготовленное для них накануне. О таком подарке мифические существа не мечтали и были тронуты, на их мордах появились улыбки, к которым иномирянка уже привыкла и даже находила их очаровательными.

— Так, неуправляемая компания, — орк подбоченился и уставился на Ольгу и Улыбашку, рядом севших на лавочку во дворе, после того как улетели драконы, — что мне с вами делать? Послушания — ноль, риск — максимальный. Постоянно что-то затеваете, за вами нужен глаз да глаз.

— Мы просто очень веселые, да, мой маленький? — Ольга посмотрела на дракончика, который кивнул головой, а в следующее мгновение подлетел к орку и потерся своей щекой о его щеку.

— Да, Буркхарт, Улыбашка прав, ты лучший. А нас надо просто принять.

— И обнять, — смеясь ответил орк и сгреб в охапку свою почти что уже семью.

АВТОР

Как бы не было хорошо в новом мире, к которому Ольга Петровна постепенно привыкала, мысли о прошлом периодически возникали, и она неизбежно погружалась в самоанализ, выяснение причин того, что с ней произошло. Медитативные практики, конечно, помогали, иначе можно было бы сойти с ума от столь кардинальных перемен, но все равно бывали ситуации, когда прошлое, словно по щелчку, яркой вспышкой в сознании давало о себе знать. Из-за этого у девушки было ощущение, что прежняя страница ее судьбы не закрыта, этому что-то мешает. Очень хотелось во всем разобраться.

И вот сегодняшним ясным утром, чувствуя внутреннюю потребность уединиться и расслабиться, она ушла на луг, где обычно собирает лечебные травы. Это ее любимое место. Здесь по-особенному дышится, светил Солнце, а роса на траве и цветах играет всеми оттенками цветового спектра, аромат стоит нежный и каждый день разный, приятно ласкающий обоняние.

Улыбашка весело кружил вокруг «мамы» и даже сорвал несколько цветов, а потом с кокетливым блеском глаз вручил их ей.

— Ой, какие красивые, — девушка с восторгом посмотрела на своего питомца. — Спасибо, мой мальчик, — на что дракончик засмущался и покраснел.

Держа букетик цветов в руках, Ольга Петровна легла на мягкую, душистую траву и уставилась взглядом в небо, сфокусировавшись на ярком солнечном диске.

В голове закружились мысли о прежней жизни, о людях, которые остались там, нереализованных планах.

«Наверняка Максим волнуется, профессор надумал себе бог знает чего, ведь я не успела откорректировать последние три главы диссертации. А ведь скоро заседание диссовета. Может, случится чудо, и я вернусь обратно, успею защититься? Хотя… нужно ли мне это уже?» — рассуждала про себя Ольга Петровна, периодически с улыбкой посматривая на дракончика, гоняющегося за белками.

Внезапно она вспомнила момент, когда Буркхарт, уловив ее задумчивость, неожиданно поднял вопрос о жизни на Земле.

— Оля, расскажи мне, пожалуйста, как ты жила там, откуда тебя перенесли духи?

— Как все люди, — сидя напротив внимательного и сосредоточенного великана, смотрящего светящимися глазами прямо в душу, ответила девушка.

—Ты была счастлива?

— За счастье я принимала общепринятую систему взаимоотношений с людьми, партнером. Сейчас уже не уверена в правильности своего понимания этой категории.

— Хочешь вернуться в свой мир? — поинтересовался орк, с надеждой на отказ посмотрев на любимую женщину.

— Думаю, что хочу, — ответ прозвучал не совсем уверенно и грустно.

В глазах Буркхарта после услышанного было столько тоски, словно мир вокруг него рухнул. Орк вздохнул и вышел из дома.

«А почему у меня внезапно возникло желание вновь оказаться там? — рассуждала сейчас девушка, наблюдая, как меняется цвет солнечного диска. — Может быть мне надо удостовериться, что духи не ошиблись и не случайно дан второй шанс? На что именно? На реализацию желаний, которые с детства так и остались в душе, но не воплотились в реальность? Прожить именно ту жизнь, которая предназначалась мне, а не ту, которую я прожила для кого-то, принося свои желания, цели, эмоции в жертву окружающим? Или чтобы открытыми глазами посмотреть, как никчемно я прожила свою, именно свою жизнь? Неужели пришло время посмотреть правде в глаза?»

Дракончик, до этого пытавшийся «познакомиться» с крупным ежом, почувствовал настроение «мамы», бросил своего нового колючего приятеля, все время норовившего иголками проткнуть броню на теле Улыбашки, подлетел и приземлился рядом, сложил крылья, а голову положил на ее живот, начав урчать подобно тигру, заглядывая в глаза.

Ольга Петровна медленно провела рукой по его чешуйчатой спинке, которая на солнце сверкала золотом, потом почесала бочок.

— Малыш, а ведь мы с тобой вместе познаем этот мир. Ты — недавно появился на свет, а я…вроде как тоже только родилась в этом мире.

Говоря это, Ольга Петровна прикрыла глаза, в которые светил яркий солнечный свет, приятно согревая и расслабляя. Следующие несколько минут ей было трудно поднять веки, но это не пугало, а потом ее тело оторвалось от земли и сильнейший воздушный поток просто затянул девушку в солнечный диск.

Сразу же после исчезновения из мира орков любимой «мамы» перепуганный дракончик вернулся в поселок, поднял всех на «уши», и первым акробатом в этой истерике рыдающего и плюющегося огнем Улыбашки стал шаман, который, затушив пожар на своей лохматой голове, куда огнем попал любимец Ольги Петровны, сразу понял, что случилась беда и явно с иномирянкой.

Фружмак сообщил обо всем старейшине и Буркхарту, который вместе с Дорианом готовил воинов к объезду территории.

А тут еще и Купидон, вырвавшись из конюшни, с грозным ржанием, на скорости, сравнимой с мощным двигателем мотоцикла, устремился в сторону леса, промчавшись мимо скачущих туда же Буркхарта, Фружмака и Гругнака.

Дракончик летел впереди всех, икая, плача и издавая звуки, похожие на имя своей хозяйки.

Сердце Буркхарта колотилось так сильно, будто старалось проломить грудную клетку, ярость накрывала целиком, в висках пульсировало.

Улыбашка приземлился на просторный луг. И когда все остановились в том месте, где он сейчас сидел и рычал, обнаружили, что от Ольги Петровны осталась холщевая сумочка через плечо, в которой она носила помимо всяких нужных ей мелочей еще и блокнот своей бабушки, и букетик подаренных крылатым «сыночком» цветов.

Молодой орк слез с коня, поднял вещи и посмотрел на дракончика.

— Что произошло? Ты видел, куда делась Ольга? Её кто-то снова похитил?

Дракончик от стресса не мог звуками связанно передать информацию и многие «слова» произносил так, что даже Буркхарт, не говоря уже о других орках, был не в состоянии разобрать их смысл, поэтому Улыбашка начал показывать, насколько хватало его малолетней фантазии на фоне испуга, что они с «мамой» делали, как вместе лежали на траве и смотрели на солнце.

Шаман попробовал выступить своего рода переводчиком сумбурных звуков и телодвижений малыша.

— Ребенок говорит, что Ольгу Петровну затянул солнечный поток, — прокомментировал он последнее, что смог показать своими полетами дракончик.

— Что это значит? Куда он ее затянул? Где моя пара? — Буркхарт так сильно сжимал кулаки, что они из зеленых стали практически бежевого цвета.

Купидон злился, поднимал к небу голову, громко ржал, вставал на дыбы, тряс черной гривой, за которой всегда очень трепетно ухаживала Ольга Петровна. Складывалось впечатление, что он зовет хозяйку.

Шаман минут на десять погрузился в транс.

— Предки сказали, что она сама вернулась на Землю, в свой мир. Они ей не помогали, — изрек шаман и увидел, как чернотой заблестели глаза молодого орка.

— Духи нам помогут найти ее? — он смотрел на Фружмака так, что отрицательный ответ даже не подразумевался.

— Я с ними должен поговорить об этом. Потребуется некоторое время.

— Тогда приступайте, вызывайте их еще раз и уточняйте! Надо вернуть Ольгу, — дал команду старейшина.

Через томительный час ожидания, в течение которого Фружмак готовился к ритуалу, духи ответили на вызов орков.

* * *

Сколько Ольга Петровна болталась между мирами, она не знает, но через время, в течение которого чувствовала себя Алисой в Стране чудес, падающей в кроличью нору, оказалась в своей прежней квартире, где они долгие годы жили с Максимом.

Кроме нее здесь никого не было. Когда-то эта обстановка, интерьер, над которыми она «колдовала» с любовью и вдохновением, вызывали чувство защищенности, но вот сейчас все казалось чуждым, словно наэлектризованным негативом, от этого легким не хватало воздуха.

Девушка обратила внимание, что в ее отсутствие все стало как будто ветшать.

— Максим как был неряхой, таким и остался, — увидев мятый костюм на вешалке, отметила Ольга Петровна. — Не привык сам гладить. Неужели так и ходит на работу?

Судя по тому, что и двуспальная кровать была не застелена, Макс снова проспал. Подтверждением того была грязная посуда в раковине на кухне.

Посмотрев на стену, где висел календарь, девушка поняла, что уже два месяца как отсутствует в этом мире.

Из зала стали слышны звуки входящего звонка на телефон, который, как оказалось, Максим забыл дома. Пока она шла из кухни в зал, телефон замолчал.

Никогда Ольга Петровна не проявляла интереса к тому, с кем ее спутник переписывается, созванивается. Сейчас был первый раз, когда она взяла в руки чужой телефон, чтобы посмотреть, кто звонит.

Тут же ей в глаза бросилось начало поступившего сообщения, текст которого после прочтения застал ее врасплох. Девушка даже в страшном сне не могла такого представить, была абсолютно не готова к предательству со стороны человека, которого уважала, любила, с которым они вместе шли по жизни.

Обида начала болезненно заполнять душу, словно острые когти впивались в нее, вырывая целые клочья, сердце обливалось кровью, а от осознания несправедливости похолодело и начало дрожать все тело.

«Как он мог так поступить со мной?» — вопрос звучал в голове, все сильнее стискивая ее пульсирующей болью.

От увиденного и осознания происходящего стало трудно дышать, в глазах потемнело. И в этот момент кто-то взял ее руку в большую и горячую ладонь, уверенно и одновременно нежно сжав.

Ольга Петровна, по лицу которой стекали слезы, повернула голову и увидела знакомые, светящиеся нежностью глаза. Рядом стоял Буркхарт.

Минуту они просто смотрели друг на друга. Потом орк своими ладонями провел по щекам девушки, убирая слезы, ласково поцеловал ее в лоб, прижал к груди и позволил выплакаться.

Когда у Ольги просто не осталось слез, от которых на рубашке орка осталось мокрое пятно, она последний раз всхлипнула и чуть отклонилась, чтобы поднять голову и видеть лицо Буркхарта.

—Ты как здесь оказался?

— Духи помогли, — спокойно ответил орк, на что она с пониманием кивнула головой, даже не удивившись вмешательству обитателей иного мира.

— А как узнал, что я пропала?

— Улыбашка поднял всех на уши, — на что Ольга улыбнулась.

— Давай отсюда уйдем поскорее, — предложила она, но орк нахмурился.

— Хочешь все оставить так, как есть?

Повисла минутная пауза. Орк не спускал с любимой глаз, а она о чем-то думала.

— Ты все знал? Поэтому не хотел отпускать и интересовался моим желанием вернуться? — наконец произнесла Ольга, а орк в ответ кивнул головой, наклонился и поцеловал ее ладошку. — Но как узнал? Снова духи?

— Нет. Я все это видел в своих снах до того, как ты попала в мой мир.

— Максима тоже видел?

— Да. Неприятный человек. Подлый.

— Он продал мою научную работу, пользуясь тем, что я пропала. Как оказалось, даже специально не искал меня, чтобы выиграть время. Теперь понимаю, почему он так интересовался актуальностью темы диссертации, хотя сам никакого отношения к медицине не имеет. Получается, что планировал все заранее. А если бы я не попала в твой мир, он что, убил бы меня, чтобы продать научный труд? — в голосе девушки было столько грусти, что орку захотелось прибить на месте ее бывшего.

— Не расстраивайся, Оленька, — нежно произнес Буркхарт. — Этот человек все равно не сможет передать твою работу. Максим взял за нее деньги, а сегодня вечером должен вручить лично покупателю. Человек за ней приедет из южного города твоего мира, — на секунду в глазах женщины промелькнул вопрос о степени осведомленности говорящего. — Правда всегда выходит на поверхность. Завтра все ее узнают, — он снова прижал девушку к своей груди, начав нежно поглаживать по спине.

— Хочу домой, — тихо произнесла она. — Улыбашка, наверняка, испугался, нервничает, и у меня в лаборатории зелье новое стоит, может перебродить, — она попыталась пошутить. — Давай вернемся, здесь мне делать больше нечего. Я не смогу никому ничего доказать, ведь даже выгляжу иначе. Вдруг меня не узнают? И видят ли меня вообще люди после посещения другого мира?

— Нет, душа моя, — орк поцеловал ее в лоб. — Завтра после твоей защиты и вернемся. Мама посмотрит за отваром, что ты поставила. Правда, побаивается, ведь все булькает странно, — он усмехнулся. — Но ей помогает Улыбашка. Он так разволновался, что его надо было отвлечь ответственным заданием. А сейчас забирай диссертацию и пойдем в дом для путешественников, а то если я здесь встречусь с жуликом Максимом, прикончу его на месте.

— В гостиницу, — поправила его женщина и тяжело вздохнула, потом подняла взгляд на Буркхарта.

— Но мы не можем выйти на улицу в таком виде, — она ласково, встав на цыпочки, провела ладошкой по щеке орка. — Ты у меня зелененький великан.

— Забыл тебе сказать, что только ты меня в этом мире видишь настоящим — орком, остальные будут видеть крупного и высокого мужчину. А что касается одежды, — он из кармана рубашки, надетой на нем, достал два шарика, не больше тех, которыми играют в пинг-понг, и один протянул любимой. — Боялся потерять, такие маленькие.

Ольга взяла шарик в руки, и он начал светиться лунным светом. Девушка удивленно посмотрела на орка.

— Перед выходом их следует открыть. Это решит вопрос нашей одежды. Ты же должна быть элегантной на завтрашней защите, — он наклонился и поцеловал ее в кончик носа, а она обняла его за шею.

— Спасибо тебе. Но точно хорошая идея с завтрашним днем? Хотя, как же я могу защититься, если профессор не видел моих правок, значит, работа не готова. А рецензенты, оппоненты? Я подвела научного руководителя, науку в целом.

Её нескончаемые вопросы и сетования были пресечены нежным поцелуем Буркхарта. Только после него Ольга Петровна замолчала.

— А ты открой и посмотри в компьютере, — улыбнулся довольный орк и выпустил из своих объятий девушку.

Ольга с сомнением посмотрела в его смеющиеся глаза и неуверенной походкой подошла к своему ноутбуку, увидела, что изменен пароль, что означало одно — Максим здесь уже полазил.

Не успела Ольга что-то в этой связи сказать, как Буркхарт подошел, встал сзади и своими большими пальцами ввел новый пароль.

— Ничего не спрашивай. Все знаю из снов, — опередил ее вопрос.

Ольга Петровна села за стол, начала шустро стучать по клавиатуре и вскоре обнаружила свою конструктивную переписку с научным руководителем, которого все устроило в работе, рецензии и отзывы светил медицины, но самое главное — ее фамилия и название темы научной работы были в списке на завтрашнюю защиту.

— Но как? — она подняла голову, и от желтого свечения влюбленных глаз у нее снова потекли слезы.

— Моя девочка, — орк поднял её на руки, сам сел на стул и посадил любимую себе на колени. — Я же тебя очень люблю. Мне известно, сколько лет ты занималась своей научной работой, сколько труда вложила в нее. И бросить все вот так, не защитив, неправильно. К тому же, Ольга Петровна, — голос орка звучал глухо, уверенно и в то же время расслабляюще настолько, что хотелось все бросить и просто снова переместиться в его мир, — ты же знаешь, что наш шаман — твой фанат, особенно после поедания форшмака, — он как-то по-особенному произнес слово «фанат», которому их всех научила иномирянка, — поэтому он призвал духов, чтобы спросить совета, а те изъявили желание завтра быть с тобой и со мной на твоей защите, они нам помогут. У нас на все про все сутки, потом меня люди увидят орком, испугаются и онемеют, а при виде Фружмака в его эксклюзивном ритуальном костюме упадут в обморок.

— Ты будешь на защите со мной?

— Даже не надейся, что отпущу от себя. Хватит, что ты сбежала в этот мир.

— Не сбежала, меня Солнце затянуло.

— Это ты мое Солнце, все остальные светила меркнут на твоем фоне, — ласковый взгляд этих добрых, светящихся реально солнечным светом любви, глаз действовал на Ольгу Петровну как волшебство, позволяя каждый раз купаться в чувстве покоя и нежности, уверенности, что все будет хорошо.

— А что я скажу по поводу своего омоложения? — девушка рассуждала вслух. — Что сделала пластическую операцию?

«Не рассказывать же про наливочку бабы Глаши», — промелькнула мысль.

— Оленька, — голос орка был полон любопытства, — а что такое пластическая операция?

— Это когда морду лица перекраивает врач.

— Перекраивает? Как платье? — искреннее непонимание читалось во всем: в голосе, в выражении глаз Буркхарта.

— Ага. Берет скальпель. Ну… специальный острый нож и начинает срезать лишнее с физиономии, потом медицинскими нитками подшивает что-то к чему-то.

Сейчас на большом лице орка было удивление, через несколько секунд сменившееся суровым выражением. Со стороны его эмоции выглядели забавно.

— Это ужасно, душа моя! — выдохнул он. — А нельзя что-то другое сказать или вообще не отвечать на вопрос о твоей божественной красоте?

— Можно. Скажу, что расцвела и омолодилась от любви.

На её слова глаза орка засветились.

— Но врать нехорошо, — тихо произнес он.

А в ответ услышал:

— Это не ложь, а правда чистой воды.

После этого страстный поцелуй великана заставил ее голову закружиться, а сердце забиться в волнении.

— Спасибо, — произнес, тяжело дыша орк, когда смог оторваться от сладких губ своей суженой.

— Тогда надо забронировать гостиницу, — все еще пылая румянцем на щеках, попыталась собрать мысли в кучу Ольга. — Но как это сделать? Звонить с телефона Максима нельзя, а городского нет.

— И не надо, — орк провел по ее волосам рукой. — Уже все сделано. Это та самая гостиница, куда ты заселяла своих коллег в марте прошлого года, когда была конференция.

Ольга с восторгом посмотрела на Буркхарта.

— Ты как разведчик, все выяснил.

— Просто очень сильно тебя люблю и самое страшное — потерять тебя, лучший рассвет моей жизни. Давай, собирайся, — он заморгал глазами, поскольку неожиданно любимая чмокнула его в кончик носа, спрыгнула с колен и убежала куда-то в другую комнату.

— Буркхарт, — крикнула она, — а я могу кое-что из этого мира забрать с собой домой?

— Конечно, — довольно улыбаясь словам о том, что своим домом Ольга считает его мир, ответил орк, а сам с любопытством начал рассматривать и крутить в руках бытовую технику, начиная от ноутбука, телефона и заканчивая стиральной машиной и холодильником. Да, да, именно последний, словно картонный макет, был поднят вверх, но не очень высоко, как хотелось орку, поскольку не позволяла по его мнению маленькая — 4 метра, высота потолка. Но особый интерес вызвала стиральная машина.

Орк Ольгу не торопил, между тем она, как белка в лесу, шустро моталась по квартире, открывая шкафы, комод, копаясь в книгах, в ящиках своего рабочего стола. В результате был собран самый большой чемодан и дорожная сумка.

— Я готова, — Ольга имела несколько неуверенный вид, смотря в этот момент на орка, а тот не мог понять, с чем это связано.

— Что случилось, душа моя? — подошел ближе и взял ее за руку, потом перевел взгляд на багаж. — И почему так мало вещей? Тебе больше ничего не нужно? — на что зрачки девушки расширились, и она улыбнулась.

— Думала скажешь, что слишком много всего взяла. Точно можно все это в наш мир забрать? На таможне не отнимут? Вдруг перевес? — последнее по старой привычке путешественника со стажем вырвалось само по себе.

— Что такое таможня? — нахмурился орк. — У меня им ничего не удастся отнять. К тебе я эту таможню не подпущу. Все, что нужно моей любимой, останется у нее. Это люди или существа какие-то?

— Прости, не подумала, что таможни нет при перемещении из одного мира в другой. Потом расскажу, кто это.

Ольга Петровна без сожаления в последний раз обвела все пространство квартиры взглядом, потом сама взяла за руку орка.

— Пойдем.

Они вышли из дома. Ольга несколько минут внимательно следила за реакцией на них с орком со стороны прохожих, ведь иначе проверить, что те видят Буркхарта человеком, не было возможности.

К ее великой радости, им не попались соседки, которые могли сегодня уже донести Максиму, что она была с мужчиной в их квартире. Иначе он бы что-то заподозрил и начал строить козни завтра на защите, раз умудрился продать научную работу, воспользовавшись ее отсутствием, оказавшись подонком по жизни.

Ольга остановила такси, и они доехали до гостиницы. Хорошо, что дома девушка нашла свою заначку из наличных денег. Рассчитавшись с таксистом, все время в пути косящимся на Буркхарта, который еле поместился в машине и для него пришлось складывать сиденья, так как ноги не помещались даже несмотря на то, что он их согнул в коленях, замедлились на площадке около здания.

— Какой неудобный экипаж, — сказал орк, посмотрев вслед отъезжающему такси. — Бедный человек. За что его так наказали?

Девушка улыбнулась.

— В этом мире его автомобиль достаточно престижный, иномарка. Просто ты у меня завидный великан.

Когда эти двое заходи в холл гостиницы, девушка резко остановилась и подняла голову на своего спутника, в глазах которого читался вопрос по поводу заминки.

— У нас нет паспортов, не пустят. Вообще это вылетело из головы, — на что орк ей подмигнул и подошел к администратору.

—Добрый вечер. Мы бронировали номер на имя Ольги Петровны и Ивана Ивановича Сергеевых, — уверенно произнес он.

— Здравствуйте. Все готово, — отозвался сотрудник на ресепшене, протянул ключ, а один из служащих с их багажом уже заходил в грузовой лифт, чтобы быстро доставить вещи в комнату.

Потом он взял под руку свою любимую и повел к лестнице, а не к лифту.

— У нас забыли документы проверить, — тихо произнесла Ольга.

— Это все духи предков, — улыбнулся орк и подхватил свою любимую на руки и пошел на пятый этаж гостиницы пешком по лестнице.

— Что ты делаешь? — хихикнула Ольга, обняв рукой Буркхарта за шею.

— Несу любимую в наш номер.

Эта необычная ночь в мире людей, где ранее никогда не был орк, стала их первой, незабываемой ночью любви.

Робкие лучи солнца проникали через закрытые шторы гостиничного номера, в котором сладким сном на груди любимого великана спала Ольга Петровна. Сам же Буркхарт проснулся давно и сейчас с наслаждением прислушивался к дыханию своей девочки, вспоминая вчерашний день и улыбаясь ночи страсти и нежности, трепета и душевного тепла.

На тумбочке зазвонил будильник, оповещая о предстоящих глобальных в жизни и судьбе иномирянки Оленьки Петровны событиях.

Но наша героиня так хорошо провела ночь, что даже не попыталась проснуться, и словно в знак протеста сильнее прижалась к орку, одной рукой поправив на его мощном теле одеяло.

Глядя на всю этой милоту, Буркхарт, душа которого переполнялась счастьем и любовью, нежно поцеловал Ольгу в голову и погладил по спине.

— Радость моя, пора просыпаться.

— Доброе утро, — девушка носом потерлась о грудную клетку любимого. — Как спалось в мире людей? — она кокетливо поиграла бровями.

— Как никогда и ни в одном из миров ранее, потому что ты со мной. И это была наша с тобой ночь. Моя Оленька, ты теперь на все века моя! — одарив любимую солнечным взглядом, ответил орк.

— Только твоя, любимый.

Через час Ольга и Буркхарт держали в руках те самые шарики, которые должны были заменить дом мод, стилиста, визажиста и всех остальных, обычно причастных к эффектному выходу в официальный свет знаменитостей, важных персон.

Смысл заключался в том, чтобы продумать свой образ в дателях, даже самых мелких и на первый взгляд незначительных, а потом открыть круглую капсулу и закрыть глаза.

За два часа до официальной процедуры защиты диссертации Ольга Петровна появилась в медицинском университете, где для этого была подготовлена самая большая аудитория амфитеатром. Её сопровождал высокий и крупный мужчина брутальной внешности, напоминающий атланта, только в строгом костюме, галстуке и модных туфлях. Всем своим серьезным видом и уверенной походкой он демонстрировал не только силу внешнюю, но и внутреннюю, что заставляло окружающих с опаской посматривать на него.

Что касается Ольги Петровны, то ее невероятное преображение вызвало восторг даже у научного руководителя — всегда сдержанного на эмоции человека, не говоря уже о бывших коллегах, пришедших на защиту в качестве слушателей. Элегантный костюм и туфли на каблуке самых дорогих брендов, изящные украшения, прическа, макияж — все подчеркивало ее природную красоту, уверенность и достоинство настоящей леди.

Поскольку Буркхарт не отходил от своей девочки ни на минуту, ни на шаг, все побаивались задавать какие-либо вопросы Ольге, ловя на себе злобный взгляд ее спутника.

Согласно регламенту и утвержденному списку кандидатов, Ольга Петровна защищалась первой. Перед самым началом процедуры и выступлением руководителя диссовета, в зале появились несколько человек и разместились в одном ряду с Буркхартом, в секции, отведенной для простых слушателей.

— Вы чуть не опоздали, господин Фружмак, — сказал он тихо мужчине приятной наружности, примерно лет 65.

— Глафиру свою ждал. Чуть не поседел, пока она с духами прибыла, уже стал волноваться, что сорвется мой план.

— Свою Глафиру? — переспросил наигранно удивленно орк, на что шаман покраснел и сжал ладонь женщины лет на 5 его моложе, на которую отдаленно похожа Ольга.

— Познакомьтесь, — начал Фружмак. — Это Глафирочка.

Молодой орк представился.

— Очень приятно, Буркхарт, — дама пожала его руку. — Бабушка Ольги Петровны. Мечтала побывать на этом мероприятии, — и она начала крутить головой по сторонам, всматриваясь в лица людей.

— Ты кого-то ищешь? Ольга в первом ряду, — подсказал ее спутник, по совместительству шаман.

— Кто-нибудь видел эту сволочь Максима? — сейчас по тону бабушки стало ясно, в кого по темпераменту Ольга Петровна. И обращалась дама ко всем сразу, в том числе к двоим пожилым мужчинам, облик которых приобрели духи предков.

— Зачем тебе этот недочеловек? — поинтересовался Фружмак, кстати, сейчас прилично одетый в офисный костюм.

— Как минимум хочу дать ему в морду, послать нах…— она замолчала, посмотрела на орка и шамана. — Ругаться, конечно, матом нехорошо, но называть вещи своими именами необходимо. Короче, вы меня поняли.

— А как максимум? — полюбопытствовал шаман, а его дама наклонилась и что-то шепнула ему на ухо. И выглядела смешно реакция старого орка на услышанное, ведь он скрещенными в замок руками прикрыл важный для него орган.

— Ты такая решительная, — произнес он с опаской и восторгом одновременно. Сразу чувствовалось, что шаману нравятся волевые, темпераментные дамы с неуемной энергией.

— Меня в ярости от ротвейлера отличает только помада, — серьезно произнесла бабушка и снова начала взглядом блуждать по рядам. — Фружмак, — через несколько секунд обратилась она, — у тебя дальнозоркость или близорукость?

— Это что такое? — старый орк посмотрел на свои руки, вероятно, поняв только, что во втором слове шла речь о руках.

— Со зрением как обстоят дела? Вот я о чем, — но видя непонимание во взгляде шамана, она вздохнула. — Темнота, ищи в зале хлюпика Максима, я должна его сегодня порешить.

— Он здесь не появится, — сказал Буркхарт. — У него неприятности. Но о них я вам потом расскажу. Оленька выступать будет. Слушайте. Не отвлекайтесь.

Вся группа поддержки, состоящая из представителей иных миров, притихла. Правда, духи все время и так молчали, просто внимательно за всеми наблюдали, ведь они еще ни разу не перемещались в мир людей.

Когда Ольга Петровна вышла к трибуне, открыла свой ноутбук, который забрала из квартиры, и вставила в него флешку, на огромном экране стало возможно видеть ее презентацию. Девушка начала говорить, а сердца близких ей Буркхарта и Глафиры застучали как-то по-особенному — гордо, с волнением и восторгом.

Молодой орк улавливал каждое движение любимой, вслушиваясь в интонацию, с которой она выступает, как увлеченно рассказывает о своем исследовании, о практике и анализе полученных данных, как убедительно обосновывает сделанные выводы, уверенно держится перед достаточно большим количеством людей, и какой же она профессионал своего дела. Что касается шамана, тот вообще сидел, как зачарованный, глядя на своего педагога в кулинарной науке.

Ольга только в конце своей защиты, когда к ней не было больше вопросов, обратила внимание на тех, кто сидел рядом с ее любимым. Как ни странно, но во время своего выступления она никого не видела, только Буркхарта, глаза которого светились любовью и поддержкой, от которого шел такой поток тепла, что девушка ни на йоту не сомневалась, что все пройдет блестяще.

Её удивлению не было предела, ведь она могла видеть истинные лица и сущности своей группы поддержки. Она еле сдержала слезы, узнав свою бабулю, которая сейчас выглядела, как светская львица на официальном приеме. Любовь родного человека была ощутима, осязаема.

Фружмак поразил своей человеческой харизмой и нескрываемым обожанием Глафиры. Что касается духов, то их Ольга Петровна увидела, как двух гордых, величественных воинов, готовых не просто покровительствовать ей, но и встать на защиту. Причем оба улыбнулись, а один даже подмигнул, на что иномирянка Оленька слегка поклонилась.

Но не зря же говорят, что мир тесен. А мир Ольги Петровны вообще напоминал переполненный вагон метро в час пик. И вот как раз таки один безбилетник сегодня должен быть прихлопнут дверями подвижного состава под названием карма.

Вы правильно поняли. В холл с видом взмыленного бульдога, пыхтя и ослабляя на ходу узел галстука, вбежал 50-летний мужчина и сразу устремился к входу в аудиторию, где до этого момента проходила защита всего двух кандидатов.

— На ловца и зверь бежит, — со злорадством произнесла баба Глаша, первой увидев своего потенциального врага.

И только после ее слов Ольга обернулась и заметила своего бывшего.

— Оля?? — глаза Максима округлились так, словно он увидел мертвеца. — Ты как здесь оказалась? Где была столько времени? Потрясающе выглядишь, лет на двадцать помолодела, такая элегантная.

— Да, Максим, твои глаза не обманывают, а вот поток мыслей, как всегда, несвязанный. Это я. Вот, только что успешно защитилась.

— Ольга Петровна, — научный руководитель прервал только начавшийся разговор бывших. Он подошел, пожал руку сначала девушке, потом всем остальным, включая бабу Глашу. — Поздравляю. Решение членов совета «Единогласно». Ваш титанический труд не прошел даром! И мне было легко с вами работать. Не останавливайтесь в научной деятельности, Ольга Петровна. Вы талантливый врач и ученый. Доктор медицинских наук — вот к чему теперь надо стремиться. Я в вас верю!

— Виктор Петрович, — улыбнулась Ольга, — это прежде всего ваш успех. Иметь научного руководителя — соратника и единомышленника в самых дерзких теориях — подарок судьбы. Спасибо вам огромное за все.

Пока Ольга общалась, духи прогуливались поблизости, рассматривая фотографии выдающихся людей, прислушиваясь к разговорам в холле и периодически переглядываясь.

Глафира мысленно уже расчленила бывшего своей внучки, а сейчас подбирала слова, которыми завершит эту встречу с Максимом. Фружмак, как преданный воин, да еще и шаман по призванию, прекрасно чувствовал настроение дамы, которой симпатизировал, и был готов ее поддержать, тем более, как он понял по поведению присутствующих здесь же духов, ему был дан карт-бланш.

Буркхарт впился взглядом в Максима так, будто желал испепелить и развеять его прах по миру. Он даже не скрывал своего озлобленного выражения лица и огромных кулаков, в которые непроизвольно сжались большие руки.

— Так ты защитилась? — снова заговорил Максим, когда Виктор Петрович удалился со своим коллегой, со всеми любезно попрощавшись. — И откуда у тебя этот ноутбук? — он посмотрел на предмет в руках девушки.

— А не должна была?

— Просто… — он снова начал пальцами трогать узел галстука и сделал глубокий вдох, с трудом подбирая слова.

— Не успел продать мою работу? Какая незадача, — в глазах Ольги Петровны было презрение и брезгливость. — Надеялся пока меня нет озолотиться? Как всегда решил на чужом горбу в рай въехать?

Слова девушки словно обухом тюкнули по начавшей лысеть голове Максима, он покраснел, потом резко стал белым. А Ольга не могла внутренне не смеяться, видя каким жалким и мелким выглядит по сравнению с орками, особенно Буркхартом, ее бывший.

— Это клевета. Как я мог с тобой так поступить, я же люблю тебя, и мы вместе столько лет.

— Были, — уточнила Ольга. — Да и не любовь это, а игра в одни ворота.

— А кто все эти люди? — Максим посмотрел в первую очередь на Буркхарта.

— Не твое дело, кто мы, — заявила баба Глаша и прочитала в глазах ненавистного ей субъекта начавшийся в скудных мозгах процесс осознания, что перед ним бабушка Ольги, на похоронах которой он присутствовал. Но природная осторожность, граничащая с патологической трусостью, не позволили задать уточняющий вопрос, не ошибся ли он в своих догадках, да и признать факт того, что он начал сходить с ума, был не готов.

— Ладно. Нам пора, — Ольга Петровна обратилась к своим сопровождающим. — Самое время отпраздновать защиту.

— Оля, ты куда? — растерянно произнес Максим, снова встретившись со злыми глазами орка, и ему на миг показалось, что они вспыхнули черным цветом.

— В новую, счастливую жизнь, — услышав ответ, Максим увидел, как спутник Ольги обнял ее за плечи.

— Что теперь будет со мной? — не унимался трус, планы которого рухнули при свидетелях.

— А тебя, судя по всему, уже ждут вон те мальчики, — и девушка головой указала на трех мордоворотов, которые должны были доставить Максика к тому, кого он кинул с диссертацией. Они уже несколько минут наблюдали за бывшим, не решаясь подойти и устроить публичные разборки.

Мужчина сглотнул и снова дернул узел галстука, когда увидел тех, с кем в том числе ему сегодня придется провести незабываемый вечер, сочиняя байки и легенды о неудавшейся сделке и возвращая полученный гонорар или прощаясь с жизнью мошенника.

Выйдя на улицу, компания направилась в парк, расположенный в квартале от здания, где проходила защита.

Все время в пути духи продолжали изучать окружающий мир, шаман всячески пытался уличить момент, чтобы прикоснуться к Глаше, а что касается Ольги и Буркхарта, то они шли, держась за руки.

— Ба, — Ольга смешно выглянула из-за фигуры своего спутника, заметив, как Глафира спешно сбросила руку шамана со своего плеча, что вызвало внутреннее умиление, — а ну-ка колись, как тут оказалась.

— При непутевой внучке покоя нет даже на том свете, — она усмехнулась. — Хотя, каюсь, до него еще не дошла, вечно меня что-то отвлекало. И потом, как я могла тебя одну бросить, да и мечтала на твоей защите присутствовать. А тут еще Фружмак рьяно уговаривал заглянуть к нему.

— И ты согласилась на уговоры шарлатана? — после этой фразы вытянулось лицо шамана, потом он прищурился. — И какой аргумент был самым веским? — Ольга подмигнула Фружмаку.

— Обещал угостить форшмаком и русскими щами. Как-то ведь узнал стервец названия моих любимых блюд, — с подозрением глянув на своего поклонника, баба Глаша снова перевела взгляд на внучку. — Думаешь, врет? — произнесла несколько тише.

— Пока не попробуешь, не узнаешь. К тому же, господин Фружмак давно уже одинок, треугольников, многогранников не предвидится, — также тихо, перейдя на шепот, проинформировала внучка.

— Он мне уже это доложил и просил принять к сведению, — на лице Глафиры появилась та самая родная и незабываемая улыбка, от которой с самого детства на душе Ольги становилось тепло.

— Соглашайся, ба. Вернуться на тот свет всегда можно, — дала она совет родственнице.

— Ольга, вы чему учите Глафиру? — подал голос служитель культа. — Я ее от себя не отпущу. Духи на моей стороне! — гордо заявил, и все одновременно глянули в сторону духов, один из которых почтенно кивнул головой в поддержку слов старого орка.

Наконец предки дали понять через шамана, что время пребывания в этом мире истекает, и сказали всем взяться за руки, образовав круг.

— Буркхарт, — в глазах Ольги была растерянность, — а вещи? Они же остались в гостинице.

— Не волнуйся, милая, они уже дома. Все в порядке, — орк наклонился и поцеловал ее в лоб.

Вся гоп компания, как и было велено, встала в четкий круг, Ольга Петровна поблагодарила духов за помощь и реализацию своей мечты — защитить диссертацию, и по истечении нескольких минут «работы» предков все исчезли.

Ольга с бабушкой и двое их спутников через какое-то время оказались в мире орков, около дома, где проживает девушка.

Встречать их вышли старейшина с супругой, которых предупредил шаман о приблизительном времени возвращения.

Улыбашка вот уже два часа гордо сидел на дорожной сумке, стоящей на чемодане, и таким образом завершал эту пирамиду, периодически икая на нервной почве, поскольку по запаху от вещей чувствовал, что они принадлежат его любимой хозяйке, которую он очень ждал, но волновался, что это все, что от нее осталось после похищения Солнцем, и он больше не увидит «маму».

Дракончик игнорировал всех без исключения, даже Гругнака и Душару, и не позволял прикоснуться к вещам, чтобы занести их в дом. А еще он смешно поднимал голову вверх, рычал и издавал звуки, похожие на свист.

— Зовет нашу Оленьку, — вздохнула Душара. — Хоть бы все обошлось, — и она стала накрывать на стол, стоящий во дворе, выставляя на него блюда, специально приготовленные к возвращению своих и встрече гостей.

Громкое ржание Купидона перепугало Душару так, что она чуть не уронила большое блюдо, его успел подхватить старейшина.

— Вот ведь чертяка! — выругалась женщина.

— Он чувствует наших. Мать, давай встречать путешественников.

И только он это произнес, на участке появился сначала Буркхарт, поймавший на руки приземлившуюся в его объятия Ольгу Петровну, а следом за ними, держась за руки, возникли Фружмак и Глафира.

Не успел молодой орк поставить свою любимую на землю, как к ней на скорости, все еще икая, подлетел Улыбашка, за малым на радостях чуть ее не уронив, чему не дал случиться орк, поймав девушку вместе с «сыночком».

Дракончик кинулся носом тыкаться в ее щеки, пару раз даже лизнул, а когда она сказала, что скучала, любит его и поцеловала в носик, он взмыл в воздух и стал выпускать огненные фонтаны, из-за чего искры попали на крышу Ольгиного дома, и обязательно бы случился пожар, если бы Буркхарт, зная эмоциональность неугомонного питомца, не предусмотрел систему охлаждения и даже заморозки пламени, попавшего извне.

Девушка только успела представить родителям молодого орка Глафиру, как эмоциональность встречи имела продолжение, так как из стойла вырвался Купидон, и в несколько прыжков оказался около Ольги, и по его ржанию складывалось впечатление, что он ругается и воспитывает непутевую иномирянку.

Ольга Петровна подошла к коню совсем близко, а тот демонстративно отвернулся и начал пыхтеть, раздувая ноздри. Но стоило ей запустить свои руки в его густую гриву и начать ее расчесывать пальцами, как вся ворчливость строптивого подопечного испарилась. Конь положил свою голову ей на плечо и прикрыл глаза.

— Не сердись, Купидон. Теперь я никуда не денусь.

Баба Глаша на все смотрела широко распахнутыми глазами, а старый шаман радовался, как подросток, когда она от испуга взяла его за руку.

— Это даже не «В гостях у сказки» и круче «В мире животных». Ущипните меня.

— За какое место это сделать? — смущаясь, уточнил Фружмак.

— А какое нравится больше всего? — Глафира все еще под впечатлением от увиденного повернулась и посмотрела на шамана в образе орка, у которого покраснели кончики ушей.

Шаман наклонился и что-то шепнул ей на ухо, за что получил удар рукой по плечу и почетный титул старого развратника, чему удивился орк, поскольку сказал правду, как и просила Глафира.

Дракончик продолжал пикировать над стоящими в обнимку Ольгой и Купидоном, потом плюхнулся коню на спину и заурчал.

— Оленька, — к ней ближе подошла мать орка, — Улыбашка отказывался есть, скучал и даже не хулиганил. А как появились твои сумки, никого к ним не подпускал.

Девушка погладила дракончика.

— Маленький мой. Я так по тебе скучала, — и в ответ получила «поцелуй» — толчок носом в щеку и урчание, а потом дракончик произнес слово «мама», чем удивил всех и растрогал до слез Душару и Ольгу.

Алла, Марина и Дарья не присутствовали на защите диссертации своей подруги, хотя об этом мечтали и даже строили планы празднования после удачного мероприятия, в чем они никогда не сомневались, зная трудоголизм и пытливый, научный мозг Ольги.

Во-первых, они не знали о дате и времени защиты. Во-вторых, именно в этот день барышни решили, что через двое суток поедут на дачу и начнут собственные поиски, так как Дарье приснился сон, что Ольга не уехала на юг страны по вопросу работы над последней главой диссертации, как было написано в странной записке, которую они нашли на пороге дома в день исчезновения лучшей подруги, абсолютно не помня, что должны были во время ее нахождения в лесу найти подходящую стеклянную тару для новой партии божественного напитка, а пропала именно в природной зоне недалеко от дачи, на которой четыре подружбайки распили ту самую невероятно вкусную наливочку по рецепту бабы Глаши, в промежутках между тостами на удачу напевая строки из «Студенческой песни»:

«По рюмочке, по маленькой налей,

Налей, налей,

По рюмочке, по маленькой,

чем поят лошадей!»

Начитавшись детективов, подключив фантазию, три подружки решили воссоздать последние сутки, ориентируясь на такую же дату, решив, что она обязательно должна совпадать с календарной датой пропажи Ольги Петровны, а то, что месяц другой — плевать. По мнению математика Аллы, числовое значение — главное, производная от константы всегда равно нулю, поскольку константа не меняется.

Дамы, переполненные энтузиазма и молодецкой прыти, даже искали похожую наливку, но не нашли, поэтому остановились на самом дорогом виски, который походил на нее цветом и крепостью, затем напились, как им показалось, именно до той кондиции, в которой оказались после распития литра настойки, приготовленной Ольгой.

О том, что дошли до ватерлинии посиделок поняли, когда заслуженный педагог Дарья, напомнив всем, что она уже трижды была в гражданском браке, начала выяснять и гуглить в Интернете, какие льготы ей положены, как ветерану гражданской войны.

— Даша, фу! — Марина забрала из рук подруги телефон, хлопнула себя по колену и решительно встала с дивана, при этом даже сумев удержать равновесие.

Заслуженный педагог — ветеран боевых действий на фронтах неудавшихся отношений с мужчинами икнула, извинилась за бескультурье и сфокусировала взгляд на Марине, которая пристально, словно проверяя их готовность к подвигам, просканировала каждую из соратниц и единомышленниц. И по прищуру карих глаз было ясно, что ее все устраивает, подруги надежны и готовы к любым испытаниям и рискам.

— Время не ждет. Смело идем вперед, не стоим на месте! Чего не сделает один, сделаем вместе! — гордо выдав странный лозунг советских времен, Марина протянула руку Дарье, которая напрочь забыла о нерешенном вопросе своих льгот и сейчас при помощи подруги приняла вертикальное положение, одернула свитер и отдала пионерский салют.

— Всегда готова!

— Моя ты умницы! — похвалила ее Марина и чмокнула в щеку.

И если эти две особы настроились на активные действия — вылазку в лес, то Алла начала копаться в своей сумочке, причитая, что Бермудский треугольник по сравнению с ней — так, просто геометрическая фигура.

— А что ты ищешь в этой черной дыре? — Даша продолжала икать и извиняться.

— Как что? — подруга запустила руку глубже и подняла глаза к потолку, прислушиваясь к ощущениям под пальцами, словно сапер, вслепую разминирующий опасный объект.

— «Дама сдавала багаж

Диван, Чемодан, Саквояж,

Картину, Корзину, Картонку

И маленькую собачонку», — вспомнила стих Маршака Марина.

— Отставить собачонку! — выдохнула Алла и победоносно продемонстрировала то, к чему привели поиски — губную помаду.

— На кой она нам сейчас? Разве мы не в лес? — Даша качнулась и потянулась за бутылкой вискаря, где на дне еще что-то плескалось.

— Настоящая женщина, — с важным видом произнесла Алла, мазнув губной помадой алого цвета по нижней губе, — должна выглядеть так, чтобы даже геи, глядя ей вслед, думали: «А, может, я все-таки зря…», — и она накрасила, причем без зеркала, верхнюю губу.

— Тогда и я нанесу боевую раскраску, чтобы избавить мир от сомневающихся или ошибившихся в выборе пути, — Марина вытянула губы в трубочку и подставила их Алле, которая прицелилась и как могла провела по ним помадой.

— В лесу геи? — Дарья пару раз зажмурилась, будто ей это поможет понять логику происходящего, а потом допила виски и поставила бутылку на стол. — Тогда и меня мажьте!

— Правильно, Дашуня, коллектив — это сила! — Алла левой рукой прикрыла один глаз, что, по ее мнению, поможет сфокусироваться на объекте лучше, и начала рисовать новые губы подруге, что получалось не айс, поскольку модель по имени Дарья все время икала.

Когда с основной частью маскировки было покончено, троица вышла в ночь и побрела в лес, то есть невесть куда, поскольку ни одна из них здесь ранее не была. Но, рассуждая логически, дамы сочли это место единственно возможным, куда могла пойти врач-нарколог, ведь коллективный мозг помнил, что она пошла за какой-то травой. Поэтому сделали вывод, что трава росла именно в глухом лесу недалеко от дачи.

И вот неподражаемая троица, находясь подшофе, двигаясь гуськом, а возглавляла колонну Алла — как ни как профессор математики, у которой ярче всех были накрашены губы, шли напролом в самую глубь и без того сомнительного в вопросе безопасности леса.

Но нашим дамам вообще все что угодно было по колено. Они не просто настроились найти через два месяца живой и невредимой свою лучшую подругу дней суровых, так еще и выпить за ее спасение, поэтому по ночному лесу они шли, почему-то напевая «Марш авиаторов»:

«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью.

Преодолеть пространство и простор,

Нам разум дал стальные руки-крылья,

А в место сердца — пламенный мотор.

Наш острый взгляд пронзает каждый атом,

Наш каждый нерв решимостью одет;

И, верьте нам, на всякий ультиматум

Воздушный флот сумеет дать ответ».

Представляется, что бодрое пение дам было слышно даже на Марсе, ибо голос у всех троих был поставлен идеально, натренирован годами, а душа требовала полета вырывающегося из нее далеко уже не юного задора.

Когда вдалеке патриотки и оптимистки увидели золотую дымку, они решили ускориться, чтобы поскорее оказаться у костра 12 месяцев и загадать одно на троих желание — найти Оленьку Петровну.

Чувствуете уровень подготовленности, измеряемый в градусах, с которым профессор математики, ветврач и залуженный педагог шли вперед, ломая ветки, спотыкаясь, но не падая? Ко всему прочему они хором теперь уже пели:

«Гори, гори ясно,

Чтобы не погасло,

Глянь на небо,

Птички летят,

Колокольчики звенят!»

Нет, нет, они не совсем дошли «до ручки», в лесу действительно, по мере их приближения к пока что еще невидимому костру, стали слышны звуки колокольчиков.

— Девоньки, — громко обратилась Алла к тем, кто весло за ней следом шагал по просторам, — мы почти у цели. Дым становится плотнее и красивее. Не отстаем, держимся кучно!

Команда была услышана и понята буквально — подружки взяли друг друга за подол ветровок, как это делала в детском саду малышня в их далеком советском прошлом, чтобы не потеряться, и с оптимизмом двинулись вперед.

Когда бесстрашная тройка дошла до того места, где реально был разожжен совсем небольшой костер, правда, уже без пламени, но с дымом, они встали вокруг и протянули к нему руки, чтобы погреться.

Практически сразу пламя вспыхнуло ровным столбом высотой до самой Луны. Дамы, не совсем понимая, что происходит, пока еще не успев испугаться, взялись за руки, сработала привычка с детского сада — крепко держать того, кто с тобой идет рядом на прогулку, а потом раздался хлопок, и они дружно стали куда-то падать. И пока летели, одновременно запели, не жалея голосовых связок:

«Ночь по улицам пошла

Звездной поступью цариц.

Слов и чисел простота

У небесного моста

Раскидала перья птиц.

Только рюмка водки на столе.

Ветер плачет за окном.

Тихо болью отзываются во мне

Этой молодой луны крики».

Припев они пели, уже сидя на траве в незнакомом месте, а потом, словно по щелчку, одновременно замолчали.

— Расквадрат твою гипотенузу! — математическое ругательство непроизвольно вырвалось из уст Аллы через несколько минут, в течение которых дамы практически протрезвели. — Девочки, с одной стороны все хорошо, — неуверенно произнесла она, осматриваясь по сторонам, видя зеленых великанов и пытаясь хоть как-то успокоить себя и подруг заранее, до основной волны паники.

— А с другой стороны? — почему-то шепотом поинтересовалась Марина, столкнувшись со светящимися желтым цветом глазами Дориана, который с первой секунды смотрел на нее в упор.

— А с другой стороны мы, — попыталась внести ясность Даша.

И тут, словно долгожданная галлюцинация, послышался знакомый голос, поющий:

«Дружба крепкая не сломается,

Не расклеится от дождей и вьюг.

Друг в беде не бросит,

Лишнего не спросит -

Вот что значит настоящий,

Верный друг!»

Перед глазами вновь прибывших в мир орков появилась помолодевшая, постройневшая и сияющая от счастья Ольга Петровна, на руках у которой сидел Улыбашка. За ней шел очень высокий, зеленый, как и все остальные присутствующие, великан.

— Ольга, вам знакомы эти иномирянки? — поинтересовался Дориан, на секунду оторвав взгляд от Марины.

Девушка улыбнулась и кивнула, потом подмигнула Буркхарту, поддержавшему ее нежной улыбкой.

Алла с максимальным подозрением смотрела на Ольгу и дракончика, не веря своим глазам, а вот когда большая тень быстро проплыла над землей, подняла голову и ахнула, ведь в небе кружило несколько огромных драконов.

— Что и требовалось доказать, — обреченно, все еще глядя на парящих мифических существ, произнесла профессор математики. — Мы все-таки спились за два раза, чем войдем в книгу сомнительных рекордов. И еще, здравый смысл меня покинул окончательно. Кто-нибудь, позовите врача, — и она начала терять сознание.

Но упасть ей не дали крепкие руки военачальника Кордана, под руководством которого патрулирующий отряд и обнаружил посторонних дам на территории поселения. Он аккуратно придержал ее голову и уложил себе на колени, сев на землю. И пока Ольга Петровна приводила в чувство свою подругу, поднося к ее носу флакончик с каким-то маслом, нажимала точки на руках и на мочках ушей, орк рассматривал иномирянку с красивым именем Алла. И с каждой минутой она ему нравилась все больше и больше.

Улыбашка недоуменно на все смотрел, теперь уже находясь на руках Буркхарта, опасающегося, что малыш помешает Ольге оказать помощь гостье.

Алла пришла в себя, увидела лицо склонившейся над ней подруги, легко провела по ее щеке ладонь, словно опасаясь, что та окажется миражом или плодом ее больного воображения.

— Это точно ты?

— Я, Аллочка, — Ольга взяла ее за запястье, чтобы проверить пульс, а орк-военачальник нежно гладил профессора математики по густым, вьющимся волосам рыжего цвета, улыбаясь, словно нашел клад и уже знает, что с ним сделает.

— Где мы, Оленька? И кто меня гладит? Я точно не сошла с ума? Или это в сумасшедших домах теперь такая веселая публика?

— Отвечаю: мы с вами попали в мир орков, ты здорова, пульс приходит в норму, тебя гладит наш завидный холостяк, сильный и смелый военачальник по имени Кордан, — Ольга подмигнула многозначительно своей подружбайке, поскольку знала, что та всю жизнь мечтала, чтобы ее спутником и любимым мужчиной был военный.

— Алла, — имя из уст орка прозвучало так тепло и нежно, что профессор замерла, чуть подняла голову вверх, только сейчас осознав, что лежит ею на мужских ногах, и пересеклась взглядом с желтыми глазами, — у вас есть муж или возлюбленный? — неожиданный вопрос заставил растеряться не только саму даму, которая минуту молчала, словно загипнотизированная, ощущая, как тепло окутывает ее снаружи и изнутри, но и Ольгу.

— Помилуйте, сударь, кто ж полюбит женщину-математика, да еще и с рыжими от рождения волосами, — изрекла она, а все не только почувствовали, но и увидели, как заискрилось пространство между этими двумя.

— Как же можно не влюбиться в такую женщину! Вы же находка, подарок судьбы! Я уже в вас влюблен, Алла.

— Так, подруга моих сумасшедших будней, — Ольга встала с травы и выпрямилась, глядя на орка и Аллу сверху вниз, — с тобой все ОК. Кордан, оставляю эту особу на ваше попечение. Задача ясна? — она загадочно повела бровью, и орк все понял.

— Так точно, Ольга Петровна! — довольно улыбнулся военачальник и нежно провел по волосам своей новой знакомой, в секунду ставшей возлюбленной.

Отвернувшись от профессора, Ольга посмотрела на Дарью. Педагог крутила головой и не спускала глаз с Улыбашки, вырвавшегося из рук орка и летящего к «маме», урча и выпуская из пасти небольшие огненные фонтанчики.

Когда дракончик приземлился на руки своей хозяйки, Дарья икнула, и теперь уже Улыбашка на нее посмотрел так, словно она лишила его эксклюзивного права издавать такие звуки. Потом крылатый ребенок перевел взгляд красивых и удивленных глаз на «маму», которая наклонилась к его голове и прошептала:

— Обычно она не икает. Просто выпила много вредной воды.

И судя по тому, как дракончик умастил свою толстую попку в руках «мамы», три новые дамы у него доверия не вызывали.

В это время Марина замерла, как истукан, и на глазах побледнела, глядя куда-то в сторону.

— Вопрос знатокам, — всматриваясь в лицо бабы Глаши, которую держал за руку немолодой зеленый гражданин, заговорила она после некоторого молчания, реально напоминая мумию, у которой шевелились только губы, — как не стать героями трагикомедии? Или мы уже ими стали? Уточните, пожалуйста, в какой я роли.

Глядя на трех путешественниц между мирами, трудно было удержаться от улыбок и смеха.

— Надо было меньше пить, — улыбнулась Ольга. — Привет, подружки. Добро пожаловать в новую жизнь, — а ее со спины обняли большие и теплые руки любимого великана.

Когда первые страсти улеглись, новая партия попаданок, к которым присоединилась и баба Глаша, собрались в доме Ольги Петровны.

— Милая, — Буркхарт еле оторвался от сладких губ любимой, — тебе точно не нужна помощь?

— С этой компанией справлюсь. Со мной ведь баба Глаша. Но я все равно этой ночью буду скучать по своему богатырю и страстному мужчине, — она игриво провела ладонью по груди орка, ощущая, как напрягается все его могучее тело.

— Может, как уложишь их, дашь знать, и я заберу тебя к себе? Душа моя, я отвык встречать рассвет в одиночестве.

— Потерпи. Только одна ночь. Это трио оставлять одних нельзя, протрезвеют, проснутся и устроят погромы, не разобравшись, что все произошедшее не сон. Давай лучше на рассвете пойдем на наше озеро? — Ольга многозначительно захлопала ресницами и как истинно роковая особа медленно облизнула губы.

— О, духи предков! Это не женщина, это вулкан страсти! Дайте мне сил дожить до утра. Я люблю тебя, Оленька, — своим поцелуем Буркхарт передал всю гамму чувств, которые испытывает к девушке.

— Улыбашка, пойдем. Сегодня ночевать будешь у меня, — орк позвал дракончика, который все время кружился сначала над ними, потом гонял воробьев.

На что малыш замер в воздухе, заурчал и спрятался за Ольгину спину, всем своим видом показывая, с кем он останется.

— Отказ не принимается, — продолжал орк. — Мальчики сегодня спят отдельно.

Услышав в ответ рычание и смешное бульканье, Буркхарт рассмеялся.

— Оленька, ты его избаловала. Знаешь, что он сказал?

— И?

— Что он маленький, поэтому должен быть с «мамой». Вот ведь хитрец.

— Дружочек, ты точно не хочешь с Буркхартом ночевать? Наши новые знакомые могут тебя испугать. Даша до сих пор икает, а тебе не нравится это.

Дракончик задумался. Судя по всему, аргумент с заслуженным педагогом стал решающим. Он кивнул головой, ткнулся носом в Ольгину щеку и завалился на руки к орку.

— Вот и хорошо. Тогда мы удаляемся, — орк запрыгнул на Хаоса, а Улыбашка уселся на шею коню.

Ольга вошла в свой дом и тут же услышала безудержный смех бабушки, которая буквально каталась по кровати.

Три подруги стояли около окна и все то время, пока Ольга общалась и миловалась с орком, смотрели на них так, будто попали на съемку фантастического фильма.

— Внучка, я не могу! — Глафира утирала слезы. — У меня челюсть сводит от реакции твоих подружбаек. — Девочки, расслабьтесь.

— Как думаете, если я начну считать интегралы, мои мозги придут в норму? — Алла смотрела на приятельниц, которые сейчас выглядели моложе и лучше, потом перевела взгляд на появившуюся в комнате Ольгу, которая даже в юности не была столь хороша.

— Не поможет, Аллочка. Я первую неделю чего только не перепробовала, — улыбнулась Ольга Петровна. — безрезультатно. Всему, что с нами произошло, нет научного обоснования. Прими как факт — ты в ином мире. Поверь, он даже лучше того, где мы были последние 50 лет. И выглядим все на 20 лет моложе и здоровее, чем были на Земле. Мы сейчас — реализация наших желаний в прошлом.

— А вы, баба Глаша? — Марина села на край кровати. — Вы же умерли, мы вас хоронили, — она словно ухватилась за какую-то трезвую мысль, потом неожиданно всплеснула руками. — Так мы все попали в рай? Он так выглядит?

— Да какой там рай, Мариночка, — отмахнулась Глафира. — Здесь круче! Хотя ни до рая, ни до ада я так и не дошла. Ах, девочки, люблю я флирт, люблю шалить, люблю я все, что заставляет жить! Иначе не встретила бы шамана.

— Кого? — Дарья думала, что она ослышалась.

— Фружмака, — Глафира с легким кокетством подняла глаза и посмотрела куда-то вверх, — который вкусно готовит форшмак, а русские щи в его исполнении — шедевр. Кстати, Оленька, я была приятно удивлена тем, что спрятано под ритуальной униформой, — она подмигнула внучке, но кроме нее никто ничего не понял, за исключением названий всем знакомых блюд.

— Не знаю, кто написал сценарий моей жизни. Но Оскар ему за чувство юмора полагается! — изрекла Даша, икнув.

— Хотя… — задумчиво продолжила общую мысль Алла, — если Оля не врет, и мы сейчас не в психиатрической клинике и не участвуем в каком-нибудь реалити-шоу, некоторые вещи понятны.

— Какие? — Марина увидела в открытом окне, как большой дракон пролетел совсем низко от земли, зажмурилась и потрясла головой, как это делают в ее клинике зверушки.

— Мы все трое, за исключением бабы Глаши, в прежней жизни не были счастливы. Все время пытались доказать, что мы умницы, самостоятельные и самодостаточные, что достойны любви, радовались крупицам внимания в свой адрес, искали оправдание тем, кто нас не ценил, одним словом, слабым мужикам.

— Козлам, — нахмурилась Марина.

— И им тоже.

— И все свои мечты мы откладывали на потом, расшибаясь в лепешку перед теми, кто не заслуживал таких жертв. Синдром отложенной жизни, — достаточно серьезно сказала Ольга. — Отсрочку важных для нас решений, целей объясняли чем?

— Что будущее станет более подходящим временем для полноценной жизни, обстоятельства будут благоприятнее, а люди, с которыми мы связывали жизнь, окажутся внимательнее, лучше, наконец-то рассмотрят в нас нежных и ранимых, нуждающихся в любви и ласке, — Даша вздохнула. — Получается, мы попали в тот мир, где должны реализовать отложенную жизнь?

— Не зря ты у нас заслуженный педагог, — Ольга обняла Дарью за плечи. — Девочки, я так счастлива, что в моей новой жизни есть самые лучшие люди — вы и бабуля! Дашунь, а ты не расслабляйся, — она наклонила голову и посмотрела в удивленные глаза подруги, — на тебя запал младший сын шамана — Ларайк. Он у нас местный Кулибин. Сейчас вместе с моим Буркхартом колдуют над стиральной машиной.

— Подтверждаю. Вот такой парень! — баба Глаша подняла большой палец вверх. — Все уши мне прожужжал, просил познакомить вас.

— А что, я готова к новым отношениям, — Даша смешно повела плечами. — Три неудачных гражданских брака остались в прошлом. Достойна же я нормального мужика, хоть и зеленого! — дружный смех прокатился по дому.

— А любовники они — высший класс! — баба Глаша была само кокетство и раскрепощение.

— Хорошо моего «сыночка» любимый забрал к себе, а то научила бы ты его, ба, гадостям, — Глаша и Ольга стукнулись кулачками.

— Все хотела спросить, — интерес ветврача Марины был закономерен, — драконы мне точно не померещились?

— Они реально существуют, — ответила Ольга.

— Мне показалось, что маленький дракон назвал тебя мамой.

— Улыбашка сам решил, что я она и есть. Мне нравится. Он для меня, правда, как ребенок. Самый любимый и озорной. Это единственное слово, которое он говорит по-человечески, об остальном я научилась догадываться. А вот местные жители свободно понимают и разговаривают с мифическими существами.

— И что нам теперь делать? — непривычно было видеть Аллу растерянной.

— Принять новую жизнь с радостью и благодарностью. У меня получилось, и у вас получится, — Ольга игриво подмигнула. — А теперь, прошу к столу, мы с мамой Буркхарта и бабой Глашей наготовили вкуснятины. Духи нас предупреждали, что вы скоро появитесь.

— Ты замуж здесь не вышла случайно? — Марина обняла и прижала к себе подругу.

— Вы как раз успели. Буркхарт сделал мне предложение несколько дней назад, и я согласилась. Люблю его.

— А через месяц я выхожу замуж, — гордо и в то же время с юмором заявила Глафира. — За шамана. Нашей Дашке буду свекрухой. Вот заживем! Правда, девоньки?

—Теперь уж точно! — Алла смахнула с глаз слезы радости. — А теперь давайте кушать, а то умираю с голоду.

Почти до самого рассвета девичье царство не могло угомониться. Пришло понимание, что все изменились и только в лучшую сторону, даже начали строить планы и обсуждали кое-кого, уточняя подробности о характерах и интересах.

Когда путешественницы уснули, Ольга тихонько вышла из дома, где ее уже ждал любимый.

— Это мой самый незабываемый рассвет, — произнесла девушка, когда одновременно с орком они вынырнули из глубины кристально чистого озера, и она повисла на его теле, а Буркхарт крепко и нежно обнимал ее.

— Оленька, ты яркая, как Солнце, нежная, как цветок, непредсказуемая, как погода, и я сделаю все, чтобы ты была счастливой, просто счастливой всю свою жизнь. Клянусь тебе духами предков. Жемчужина моего мира, я люблю тебя.

— А я тебя, мой великан.

ОЛЬГА ПЕТРОВНА

Кто бы мог подумать, что почувствовать себя живой, настоящей женщиной, счастливой и радующейся каждому дню, я смогу только рядом с Буркхартом, который вошел в мою жизнь, неся любовь.

Как обманчива внешность, но какой непостижимо прекрасной может быть душа злобного, воинственного на вид орка, и каким добрым, преданным и любящим окажется его большое сердце.

Каждое прикосновение Буркхарта — это не просто физический контакт, это посланное без слов сообщение о привязанности, заботе и принятии без каких-либо условностей. Его взгляд — это сила любви, вера в лучшее, защита и надежность.

Я искренне отвечаю ему взаимностью, ценю каждый день, час, минуту, проведенные вместе. Мир рядом с любимым человеком заиграл иными красками — они стали ярче, а у счастья появился аромат нашей взаимной любви.

Говорят, душа может звучать в разных тональностях, от мажора до минора. Так вот с момента попадания в новый мир, получения шанса прожить свою жизнь, а не чью-то, и встречи с Буркхартом, моя душа ни дня не знала, что такое минор. Только радость, только счастье и море планов на долгие даже не годы, а века.

АВТОР

Помните, как заканчиваются некоторые народные сказки? Словами «И устроили они пир на весь мир. И я там был, мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало».

Вот и свадьба Буркхарта и Ольги стала ярким, незабываемым событием не только в мире орков, но и соседних государств, представители которых приехали их поздравить, включая тех самых трехглазых экстремалов и любителей неправильных формулировок своих желаний. Но это все веселое и поучительное прошлое. А пока все ликовали, искренне радуясь за молодых.

Невеста была настолько прекрасна в своем свадебном наряде, что напоминала фею, одарившую своим появлением мир. Она излучала счастье и ту внутреннюю красоту, которую в ней раскрыл своей любовью Буркхарт.

Когда жених с невестой стояли перед Фружмаком, проводившим церемонию и периодически от счастья утирающим слезы со своих глаз, подлетел Улыбашка и надел «маме» на голову красивую старинную диадему, которую ей передали духи предков, а потом преподнес коробочку с кольцами и держал ее в воздухе все то время, пока Ольга и Буркхарт их надевали друг другу.

— Оля, у нас обязательно должна быть дочка! Я хочу маленькую копию свое прекрасной жены, — кричал Буркхарт, когда дракон, на котором сейчас сидел он, поравнялся с Ольгиным драконом.

— Дочка? — даже ветер не мог заглушить смешинки в голосе супруги.

—Ты не хочешь?

— Хочу. Но духи твоих предков сказали, что у нас сначала родятся три сына и только потом дочка, — она увидела, как у орка вспыхнули солнечным светом глаза. — Надеюсь, духи не лгут, и у тебя хватит сил? — она звонко засмеялась.

— Духи никогда не врут. А во мне не сомневайся. Я люблю тебя, Оленька! Люблю! — прозвучавшее признание не просто пронзило пространство, оно прошло через миры и в этот момент отразилось на лицах людей на Земле, которым показалось, что откуда-то сверху этими словами на них направлены потоки добра и счастья, значит, все будет хорошо, ведь любовь побеждает все и меняет жизнь к лучшему.

P.S. Друзья мои, не откладывайте жизнь на потом, прислушивайтесь к своим желаниям и научитесь понимать знаки судьбы, ведь она о многом нас предупреждает, а мы не слышим, иногда игнорируем осознанно, просто опасаясь перемен. Но если набраться смелости, посмотреть правде в глаза, то все изменится, и счастье не заставит себя ждать.

Ваша Maria Rossi