Шипперинки (гет)

Как только она заходила в его подземелья,

Девочку сковывал страх, и она, запинаясь, робела,

Не в силах сварить даже элементарное зелье.

Под этим внимательным взглядом она провалиться хотела.

А Снейп распекал её, только вгоняя сильнее

В душную панику. Как бы она ни старалась,

Не выходило собраться перед язвительным Снейпом.

Хотела б к нему не ходить, но выбора не оставалось.

Но год шел за годом, и вскоре она осознала,

Что к страху прибавилось новое, странное чувство.

Что это было, увы, Гермиона пока что не знала,

Но она перестала робеть перед мрачным, скупым змееустом.*

Все чаще ловила себя гриффиндорка на мысли,

Что уже не боится спуститься туда, в подземелья.

Теперь, когда страхи все дымкой осенней повисли,

Получались у Грейнджер всегда превосходнее всех в классе зелья.

Но Снейп никогда не хвалил, а студентке ужасно хотелось

Услышать хоть слово похва́лы из сомкнутых уст зельевара.

И девушка больше старалась, над зельем сгибаясь потела,

Лишь чтоб угодить человеку, о котором она всё сильнее ночами мечтала.

Наконец выпускной наступил, все успешно экзамены сда́ны,

И гриффиндорка решилась ему в своих чувствах признаться.

Подошла к нему робко, мысленно поминая Моргану,

И нерешительно стала в смущении переминаться.

"Что вы хотели, мисс Грейнджер?" — спросил у неё он сурово,

Но Гермиона глаза отвела и, краснея, молчала,

Произнести не решаясь под пристальным взглядом хоть слово,

Боясь, что откажет, слыша стук сердца в просторах пустого огромного зала.

А Снейп посмотрел на неё... и как будто всё понял.

Девушка внутренне сжалась, предчувствуя волны сарказма,

Но зельевар неожиданно талию девичью обнял

И прошептал: "Смущаетесь, Грейнджер, как первокурсница, пойманная за какой-то проказой.

К чему этот цирк, Гермиона, ведь я же всё сразу же понял.

Но ты уверена? Я не амур, я лишь мрачный профессор,ты знаешь."

"Да..." — прошептала она, он в ответ её лишь крепче обнял,

И в поцелуе их страстном смешались их губы, сердца их сильнее забились, любовью пылая...

*Да, я знаю, что по канону он не змееуст, но тут пусть будет так, имею право.

Потрёпанный, седой мужчина

Сидел в углу, смотря в окно.

На то была одна причина:

Любимую он ждал давно.

Ждал, и боялся в то же время,

Что потеряет он контроль,

Сорвётся в пропасть вместе с нею,

Тем самым причинив ей боль.

Ведь он другой, он знает это,

Ему опасно с нею быть.

Его болезнь — проклятье, вето,

Их может счастье сокрушить.

И хоть она не отрицает,

Что будет нелегко порой,

Пусть так упрямо убеждает:

"Все мелочь, Римус, я с тобой!"

Но он не может, он не хочет

Обречь её на вечный путь

Борьбы, что ей жизнь с ним пророчит.

В проблемах можно утонуть.

Она такая молодая,

Её ждёт счастье впереди.

А это... Будет, вспоминая,

Потом сидеть в кругу семьи

И хохотать над тем, как глупо

Она влюбилась в первый раз...

Нет, Римус знал, всегда он скупо

Ей будет предлагать отказ.

И пусть её он тоже любит,

Но потому и не идёт

Навстречу. Он её погубит,

Жизнь несчастливая их ждёт.

И потому лишь остаётся

Вот так сидеть, смотреть в окно,

Ждать. Сердце всё сильнее бьётся...

Они не пара всё равно.

Но вот пронёсся под окошком

Знакомый стройный силуэт,

И ярко-красная макушка

Как будто влила в душу свет.

Она зашла в дом, опрокинув

Большую вазу по пути.

И прошептала нежно: "Римус,

Побудь со мной, не уходи.

Ты постоянно убегаешь,

Когда я прихожу к тебе.

Зачем меня ты избегаешь?"

И прозвучавший в тишине

Тяжелый вздох из уст мужчины

Был полон счастья и тоски.

Всё б он отдал, чтоб с Дорой милой

Счастливо время провести.

Но нет, нельзя, он не сорвётся

Им с нею счастье не дано...

А сердце заполошно бьётся,

И в мыслях... в мыслях лишь одно...

И нежно вдруг поцеловала

Она его, и этим все

Барьеры полностью сломала,

Висели что на волоске.

И он сорвался, в губы впился,

Она ответила ему,

И вихрь страсти закрутился...

Они, не помня, что к чему,

Самозабвенно целовались

Счастливые, как никогда.

И оба чётко понимали:

Их счастье — это навсегда!