Было или не было? (джен)

Что какое сон? Это, если говорить просто, физиологическое состояние человека, противоположное состоянию бодрствования. Они, эти состояния, периодически сменяют друг друга и это чередование жизненно важно, для нормального функционирования человеческого организма.

А ещё, сном, для краткости, называют видения приходящие к человеку, когда он спит. Они возникающие в его мозге или появляются перед его внутренним взором, называйте как вам удобнее. Обычно, в этих видениях человек участвует в каких то событиях, общается с другими людьми, радуется или плачет.

Одни сны бывают, по своей сути, весёлыми и лёгкими. Они позволяют человеку проснуться в великолепном настроении и испытывать радость или даже чувствовать себя счастливыми в течении всего дня.

Другие, по своему смыслу, прямо противополжны первым. Они заставляют человека испытывать во сне страх и ужас, метаться по кровати, обильно потеть, стонать и скрежетать зубами. Как правило, человек после таких видений просыпается с криком и некоторое время не может понять где он находится. Название этих снов — кошмары.

Один из таких кошмаров, прямо сейчас, снился четырнадцатилетнему подростку. Звали его Гарри Джеймс Поттер. Впрочем, этот кошмар, был не просто кошмаром. Он стал началом цепочки событий кардинально повлиявших на жизнь Гарри.

Правда, ни сам Поттер, ни кто либо другой во всем мире ещё не знали об этом. А прямо сейчас Гарри ворочался на кровати, обильно потел и тихонько стонал, пытаясь вырваться из цепких лап кошмарного сна. Кошмар, однако, не отпускал. Видимо, он должен был достичь своей кульминации, прежде чем позволить ему проснуться.

Но, вот, видимо наступил этот тот самый момент и... тишину ночи разорвал громкий поттеровский крик. Точнее, не крик, а вопль. А завопить его заставило то, что он увидел перед своим пробуждением.

Сердце, проснувшегося Гарри, бешенно сокращалось, отдавая стуком в висках, в ушах шумело, пижама, надетая на Гарри насквозь пропиталась по́том. Самого Поттера трясло, как при эпилептическом припадке, а глаза все ещё видели перед собой зеленую вспышку летевшего в него заклинания.

Некоторое время спустя, когда он слегка пришел в себя и понял что кошмар закончился он вслушивался в окружающую его тишину. Гарри очень надеялся, что его вопль не разбудил тётю Петунию. Спала она довольно чутко и, если бы, Гарри разбудил её своим криком, то знатная трепка ему была бы обеспечена. Вот прямо сейчас, сию минуту.

Но, тётя так и не появилась и Поттер понял, что трёпка отменяется. Он облегченно вздохнул и, в самом прямом смысле, сполз с кровати.

С трудом стянув с себя мокрую пижаму, он кое-как добрался до стула, на который, после определенных усилий, ему удалось взгромоздиться лицом к окну.

Дальше Гарри стал успокаиваться и вместе с этим к нему возвращались способности думать и рассуждать. Главным вопросом, на который Поттер пытался сейчас дать вразумительный ответ, был вопрос о том, а что это ему собственно приснилось. Что это была за хрень?

— ЧТО?! ЭТО?! МАТЬ ЕГО, БЫЛО?! — думал Гарри, — просто кошмар или правда?! И, самое главное, что МНЕ теперь делать, если это окажется правдой?! Так, надо записать.

Он отыскал свою старую тетрадку, наполовину обломанный карандаш и быстро «набросал» на бумаге список основных увиденных во сне событий.

— Итак, — начал, наконец, свои рассуждения Гарри, — мне приснилось будущее. Моя будущая жизнь. И, будь я проклят, если то будущее, которое я прожил в своем сне, не являетя худшими годами моей недолгой жизни. ТРИ! С ПОЛОВИНОЙ! ГОДА! МАТЬ ИХ! ЖИЗНИ НАПОЛНЕННОЙ КОШМАРМИ! Сначала Турнир трёх волшебников и возрождение змеемордого ублюдка, в которое никто не захотел верить. Нет, кое-кто конечно поверил Гарри, но... их было слишком мало. Затем, дементоры, травля в прессе и пытки от Амбридж и Снэйпа, в течении учебного года. Смерть Сириуса.

На некоторое время Гарри отвлекся от рассуждений. Скорее всего, ночь подошла к концу, уличные фонари погасли и наступили серые предрассветные сумерки. Что его и отвлекло.

— Что там дальше? — продолжил Гарри вернувшись к своему основному занятию, — А, дальше, было непонимание или даже недоверие друзей и их отстраненность появившиеся на шестом курсе. Скорее всего, старый козёл Дамби, рассказал им по секрету от меня, разумеется, что я являюсь одним из хоркруксов и, что я обречён. А ещё он мог порекомендовать им держаться от меня подальше, что-бы не испытывать сильного сожаления, когда «бедный» мальчик добровольно отправится на смерть. — Затем... — Гарри заглянул в список.

Нет, так-то он прекрасно помнил, что там дальше, но — заглянул. Зачем? Ну... может он хотел почувствовать себя более уверенным? Кто знает?

— Так. Ага. Затем последовала смерть старого паука. Вот ведь, действительно паук. Акромантул, мать его. Да он, даже став портретом продолжил активно вмешиваться в мою жизнь. Козёл. Сука.

Гарри на минуту прервался, справляясь с приступом сильнейшей неприязни к Дамблдору.

— Так. Дальше начались поиски хоркруксов. Скитания по лесам и попытки не попасться в руки волдемортовских прихвостней. Малфой-манор и битва за Хогвартс. И... Авада... Авада, мать её Кедавра, от змеемордого урода.

Вот в этот-то самый момент Гарри и пробудился. Увидев, что именно в него летит, Гарри испытал сильнейшее душевное потрясение от осознания того, что сейчас произойдет. Он закричал и... проснулся. Вообще-то, Гарри, там, в своем сне, даже осознавая, что он ДОЛЖЕН умереть, умирать не хотел. СОВЕРШЕННО не хотел.

Он и сейчас не хотел, но в тот самый момент, когда в него летела Авада, он осознал со всей отчетливостью, что его жизнь была жизнью жертвенного барана. Нет, он конечно прекрасно осознавал, что такая жизнь должна закончиться принесением жертвы. Вот только не считал он себя бараном и выступать в роли жертвы ему совершенно не улыбалось.

Да, он осознавал, что его смерть может положить конец многолетнему противостоянию и, что в тот момент не было другого выхода. Но... Вот именно что, «Но». Не поверил Гарри в то, что не нашлось другого выхода. Не поверил, что Дамблдор не нашёл его. Тот самый Дамблдор, Великий Маг, который, казалось знал ответы на все вопросы и... вдруг не нашёл.

— Да он скорее всего даже его и не искал, — подумалось вдруг Гарри, — просто порассуждал, и пришел к выводу, что принесение меня в жертву, это — оптимальный вариант для закрытия всех вопросов. Поэтому так и сказал Снэйпу. Видите ли, ДАЖЕ он не нашел другого выхода. Сука. — Гарри зябко передернул плечами. — Впрочем, если это всё-таки правда и у меня не будет другого выхода, то я знаю, что сделаю. Я запасусь взрывчаткой, обвешаюсь ею с ног до головы и взорву себя, захватив с собой самого уюлюдка, его змеюку и Беллу Лестрендж. Этих, в обязательном порядке. Ну, и остальных, сколько получится.

Но больше всего его взволновало, даже не взволновало, а взбесило то, что он узнал про своего лучшего друга Рона Уизли.

— Как же так? — мягко выражаясь, «недоумевал» Гарри, — Как это? Ведь это же Рон? РОН, МАТЬ ВАШУ! Лучший друг, почти брат. И, два предательства, практически одно за другим. ПРЕДАТЕЛЬСТВА, мать его. ПРЕДАТЕЛЬСТВА!!!

А ещё больше даже чем предательство Рона, Гарри не понравилось его собственное всепрощение. Настолько не понравилось, что он почувствовал омерзение и гадливость к самому себе. Такие сильные, что его, даже, чуть не стошнило.

Так что, вынужден он был прервать свои размышления и, в течении некоторого времени, заниматься усмирением взбунтовавшегося желудка. К счастью ему удалось справиться и не пришлось бежать за уборочным инвентарем.

— Ну, ладно, — продолжил рассуждать Гарри, — первый раз я пребывал в эйфории и любил весь мир. Не каждый же день удается выжить после поединка с взбесившейся хвосторогой... — Поттер вдруг почувствовал себя, как после самого сильного удара по голове, бладжером.

— Сука! — ругнулся Поттер, — а ведь Рон мог знать про драконов. Среди драконологов был его брат, Чарли. А если он знал и промолчал, то выходит... А, что собственно выходит? Доказательств то нет. Ладно, опустим этот момент. Пока. А вот почему я простил его второй раз?

Он снова задумался. После чего...

— Сука! — снова выругался про себя Гарри. В этот момент его, как говорится, осенило.

— Потому, что он спас мне жизнь? Да, он мне её спас. Вот только в тот момент мы с ним расквитались. Мы с ним стали квиты, мать его.

Поттер, вновь прервался. Сидеть в одних трусах стало холодно и он быстро оделся.

— Итак, о чем я говорю? А, вспомните, кто спас рыжего, когда он сначала заполучил передоз от приворотного, а затем «хапнул» отравленной медовухи? — Гарри вдруг перешел на мысленный монолог, представив что он выступает перед аудиторией, — Не помните? Так я вам сейчас быстро, мать вашу, напомню, кто это был. Это был я, Гарри Джеймс Поттер, родной сын своих родителей. Так, что я мог в тот момент вполне спокойно отправить Рона в ... или на... э-э-э... ну, куда-нибудь туда... подальше.

Гарри, прервал наконец цепь своих рассуждений. Он встал, прошелся туда и обратно и остановился возле стула, что бы на что-нибудь не налететь. Прямо перед его мысленным взором, вдруг, как говорится, «замаячили во весь рост» два главных вопроса. Что делать и у кого спросить совет?

— Сириус? — начал перебирать кандидатуры Гарри, — вряд ли. Что он там, в моем сне, написал мне когда я сообщил ему о чемпионстве? Что он рад за меня и посоветовал надрать всем задницы. Не, не пойдет. Дамблдор? Нет, это из той же оперы. Он даже не удосужился ответить на это мое письмо.

Гарри имел в виду письмо в котором он сообщал об убийстве какого-то старика-маггла.

— И ведь ни слова не ответил, сука старая. А мог же хоть что-то сообщить. Посоветовать чего-нибудь. Например: либо не соваться в чужое дело, либо поблагодарить за сведения. Так, что нет. Тоже не пойдет. А кто тогда? Остается только Гермиона. Единственное, что ещё нужно придумать, как это всё ей преподнести. Может же не поверить. Или поверит, но помчится к Дамби, что бы сообщить ему, что у Поттера «едет крыша». Из лучших побуждений, разумеется. Как тогда, когда Сириус «Молнию» прислал. Н-да, этот вопрос нужно продумать.

И, наконец, остался последний вопрос. Самый главный. Даже, наиглавнейший. Ему отчаянно не хотелось воспринимать сон как правдивую историю. Вот не хотелось и хоть ты тресни. Не мог он поверить, что люди, которых он считал хорошими, способны на подлость.

— Впрочем, — Гарри внезапно успокоился, — мне может хотеться всего чего угодно. Но, это не значит, что с моим мнением непременно должны считаться. Особо волноваться я, пожалуй, не буду. До первого сентября осталось-то, всего ничего. Чуть больше недели. Так, что будем надеятся на лучшее и готовиться к худшему. А, пока, что там у нас по плану? Отъезд к Уизли? Ну, что же, к нему-то мы и будем готовиться.

А дальше Поттер поступил не так как можно было бы ожидать в его ситуации. Если раньше он, в ожидании Уизли, слонялся бы весь день по Литтл-Уингингу, то теперь он отправился на Диагон-аллею. И, сейчас, сидя в «Дырявом котле», он с удовольствием поглощал плотный завтрак и «прикидывал» какие магазины ему нужно посетить.

Прежде всего он собирался посетить книжные, конечно. Помнится, в своем сне, он даже не поинтересовался правами чемпионов Турнира. Вот эту-то оплошность он и собирался исправить, на тот случай если Турнир действительно состоится, и его втянут в это мероприятие. А ещё Поттер решил выяснить, нельзя ли вообще «отмазаться». А если не получится, то хотя бы выторговать для себя ... ну, частичную эмансипацию, хотя бы. В общем, этим вопросом Гарри собрался занятся вплотную, а ещё он хотел попросить Гермиону побыть некоторое время в роли «адвоката дьявола». Вспомнив о Грэйнджер, Поттер, вдруг, как наяву увидел картину из своего сна. Гермиона, одетая в бальное платье, спускается по лестнице. Это видение вызвало у Поттера ступор. Он, что называется, завис, в прямом смысле этого слова.

— Да она же, самая настоящая красавица, — думал Гарри. — Какие нахрен Чанг и Уизли? Да они ей в подметки не годятся. Но, вот, что МНЕ не понятно, почему я, во сне, оказался ТАКИМ дураком и не пригласил её на бал?

Увидевший его сотояние Том, хозяин и по совместительству бармен «Дырявого котла», даже вышел из-за стойки и тихонько похлопал Гарри по плечу.

— С вами все в порядке, мистер Поттер? — задал он вопрос, после того как Гарри обратил на него внимание.

— Да, да, спасибо, мистер Том. Просто задумался. И, зовите меня Гарри, на мистера я пока не тяну. Кстати, не подскажете, куда можно обратится помимо «Флориш и Блоттс», если там не окажется нужных мне книг?

Узнав нужную ему информацию и наколдовав Темпус, всё тот же Том объяснил ему, что на Диагон-аллее можно спокойно магичить, не опасаясь министерского надзора, как впрочем и в домах в которых живут взрослые маги, Поттер отправился за книгами. Результатом его поисков стало первое издание книги «Правила проведения Турнира трёх волшебников». Тут было расписано всё. А ещё он узнал, что эти Правила, являются ОСНОВНЫМ документом, а всякие там приложения и дополнения изданные Министерством, можно смело игнорировать. Так ему объяснил старичок-букинист, у которого Поттер приобрел данное издание. Так же он добавил, что выполнение правил обеспечивается магией самого Кубка огня и, что можно очень серьезно пострадать, если «накосячишь».

— Ну, суки, — подумал Потерр, радостно потирая руки, — теперь-то вы у меня попляшете.

Интуиция подсказывала ему, что после вдумчивого изучения данной книги, он смело сможет общаться на равных с министерскими чиновниками, а в случае чего, как говорится, даже «заткнуть кое кого за пояс».

— А то стоял, там, во сне, и только рот открывал, как рыба выброшенная на берег. Кстати, что мне еще нужно? Ах, да. Парадная мантия и то, что под неё надевается. Ладно, зайду-ка я, для начала, к гоблинцам, а то галеончиков маловато осталось, а потом к Малкин.

А вот когда Поттер уже покидал ателье мадам Малкин, собираясь отправиться обратно в Литтл-Уингинг, его посетила еще одна мысль.

— А ведь тут идти-то всего ничего, — подумалось Поттеру, — Блин! Сука! Гребаный сон! Теперь бегай и проверяй. Хотя... с другой стороны, все правильно. Думается мне, что «живительный пендель» в виде моего сна по моей филейной части не был лишним.

В общем Гарри решил отправиться на Гриммо, 12 и пообщаться с Кричером.

— Может, на самом деле никакого медальона Салазара и в природе-то не существует, может и дома Блэков тоже нет, — думал Поттер неспешно шагая к нужному ему месту, — но вот если он есть, а медальон всё ещё там, то тогда...

Впрочем, о том, что будет дальше подуматьон не успел. Потому как, пришёл в нужное ему место и увидел, что дом под номером 12 действительно отсутствует.

— Ладно, начнём пожалуй, — проговорил вслух Гарри. — Итак, дом древнейшего и благороднейшего рода Блэк находится по адресу: площадь Гриммо, дом 12.

А дальше произошло то, что Поттер видел во сне. Дома 11 и 13 раздвинулись и между ними появился величественный, старинный особняк.

— Н-да, — подумалось ему, — а вживую-то повнушительнее пожалуй будет. Может это от того, что во сне меня буквально втащили в дом и не дали ничего толком рассмотреть?

В дом удалось войти, на удивление, без труда. А вот внутри, надо сказать, не было той запущенности, которую видел Гарри в своем сне.

Дальше Поттер решил не наглеть. Сделав два шага, он остановился и обратился к Кричеру. Не сомневался Гарри, что старый эльф, сделавшись невидимым, находится сейчас рядом с Поттером ожидая дальнейших действий незваного гостя.

— Прошу прощения за столь неожиданный визит, — начал он свою речь, — я пришел, что бы сообщить Кричеру, как уничтожить «Злую вещь» и выполнить последний приказ его хозяина Регулуса.

— Кричер, — вдруг раздался женский голос услышав который Поттер непроизвольно вздрогнул, — кто там ещё и о какой злой вещи идет речь?

Гарри тяжело вздохнул и отправился к портрету мадам Вальбурги. А вот дальше действительность и воспоминания существенно отличались. Изображенная на портрете женщина выглядела как и должна выглядеть леди «старой закалки», ну, с точки зрения Поттера, разумеется, и совершенно не собиралась начинать ругаться.

— Чёрт, — подумалось Гарри, — а не мог ли наш Великий светлый чего-нибудь такого колдануть на портрет? Да он даже выглядит совершенно по другому, а не так как во сне.

А затем продолжил, уже вслух:

— Леди, позвольте представиться. Гарри Джеймс Поттер, к вашим услугам. Прошу прощения за незваный визит, но думаю, что важность моей информации такова, что мою невежливость можно будет не принимать во внимание.

— Ну, что же, мистер Поттер, давайте узнаем, с чем вы к нам пожаловали.

И Гарри приступил к рассказу. Он рассказал о хоркруксах, о том как их можно уничтожить, об их количестве и местах хранения. Единственное о чем Поттер умолчал, так это о том, что одним из хоркруксов является он сам.

— Кто их знает, — рассуждал про себя Поттер, — что они сделают если узнают, что я сам хоркрукс? Так, что пока промолчу, целее буду.

Мадам Вальбурга, выслушав рассказ Поттера, начала командовать:

— Кричер, тащи сюда табурет, поддон из горного хрусталя и пузырёк с ядом василиска. Да, и сам медальон тоже не забудь. Я не желаю, что-бы эта дрянь находилась в нашем доме.

После того как Кричер все доставил и расставил, свой инструктаж начал Гарри.

— Слушай,Кричер, — сказал он домовику, — сейчас ты положишь медальон на поддон, затем я его открою, а ты сразу после этого польёшь его. Очень, подчеркиваю, ОЧЕНЬ важно не дать этой гадости времени на ментальное воздействие.

— Кричер, это приказ! — раздалось вдруг с портрета. И последовало разъяснение. — Всё просто, мистер Поттер. Если отдать эльфу чёткий приказ, то его способность противодействовать ментальному воздействию значительно увеличивается. И, кстати, а как вы собираетесь его открывать?

— Всего лишь парселтанг, мадам.

— Вот как? — удивилась Вальбурга, — Впрочем, всё возможно в этом мире. Давайте, наконец действовать.

В этот раз всё прошло без тех визуально-ментальных эффектов, которые сопровождали уничтожение медальона в поттеровском сне. Гарри прошипел команду на открытие, медальон открылся, а Кричер плеснул на него ядом, от всей широты своей эльфийской души. Над медальоном поднялся черный дым, раздался предсмертный вопль и, дым рассеялся.

— Очень интересно, мистер Поттер. А откуда вы так много знаете, если не секрет? — спросила мадам Вальбурга. — Как, например, вы нашли наш дом и откуда узнали о хоркуксах?

— А вы поверите, если скажу, что во сне увидел? — ответил вопросом на вопрос Гарри.

— Разумеется, поверю, — последовал ответ.

— Э-э-э... — Гарри вновь, второй раз за сегодняшний день, завис.

— Не удивляйтесь, мистер Поттер, не удивляйтесь, — просветила его нарисованная Вальбурга. — Ведь, если даже магглы видят, время от времени, пророческие сны, то видеть их нам, магам, как говорится, сам Мерлин велел.

— Что ж, соглашусь с вами, мадам Вальбурга. Как найти ваш дом, я действительно увидел во сне, а вот как уничтожить хоркрукс с помощью яда василиска, я узнал когда мне было двенадцать. И, скажу вам, что способ получения этих знаний, оказался весьма болезненным.

— Что?! Вы хотите сказать, что вас допустили к работе со столь опасными веществами? Что за безответственность,- вскипела Вальбурга, — подвергать двенадцатилетнего ребенка опасности отравиться столь сильным ядом! Куда смотрели взрослые?!

— Видите ли, мадам. Так получилось, что в тот раз я имел дело с самим василиском, а отравление ядом, это так, побочное явление. Боюсь, что если бы не слезы феникса, то наша сегодняшняя встеча не состоялась бы. А взрослых там не было. Впрочем, — Поттер снова наколдовал Темпус, — прошу прощения, но вынужден откланятся. Имеются неотложные дела в другом месте.

— Вот, что, мистер Поттер, давайте мы поступим следующим образом, — решила миссис Блэк. — Сейчас Кричер принесёт вам небольшой пейзаж, чтобы я могла туда переместиться. Беседа с вами оставила у меня впечатление, что время от времени вы будете нуждаться в совете опытного мага или ведьмы. И ещё, я позволю себе дать вам совет, прямо сейчас. Заведите себе домовика.

— Домовика? — переспросил Поттер.

— Да, домовика, мистер Поттер. И привяжите его прямо к себе. Вашей магической силы вполне на это хватит.

— Э-э-э... мадам Вальбурга, простите мое невежество, но как вы это определили? — заинтересовался Гарри.

— Это было несложно, — ответил ему портрет, — какого-нибудь магического слабачка или середнячка защита дома просто не пропустила бы. А, вот сильного мага, можно впустить в дом и побеседовать с ним. Узнать о цели его визита и так далее.

— Странная логика, — думал Гарри над последними словами Вальбурги по пути а Литтл Уингинг. — Впрочем хрен с ней, с логикой. А вот то, что Вальбурга из сна не могла никуда перейти со своего портрета, а эта может — настораживает. Да, уж. Чем больше выявляется отличий, тем меньше мне нравятся наши «Светлые» ребята. И, тем меньше хочется приносить себя в жертву.

Добрался обратно Гарри вовремя. Было, как раз без десяти пять вечера, когда он оказался у входной двери в дом его родственничков. Не хотелось ему с ними общаться ни одной лишней секунды, так что можно было подождать Уизли на улице.

— Интересно, — подумал Поттер, — а как они собираются ко мне заявиться?

И, как только Гарри об этом подумал, так сразу же в доме раздался взрыв а затем послышались звуки обрушения.

— Блин!, — думал Гарри вбегая в дом, — чего они там отчебучили, мать их?!

А там... В общем, увиденная им картина мгновенно ввела его в состояние контролируемого бешенства. А как иначе, если камин был разворочен. Вся гостиная была усыпана обломками кирпичей и декоративного камня, сновавшие туда-сюда близнецы, якобы случайно роняли на пол из своих карманов какую то хрень, мистер Уизли умильно смотрел на всё, с видом маленького ребёнка впервые попавшего в цирк. А ещё был Рон. Но, он просто молча стоял рядом с отцом с широко открытым от удивления ртом.

— А ну, СТОЯТЬ! — заорал Поттер. — Так Фред, Джорж, вы сейчас собираете всё, что «случайно» выпало из ваших карманов! Всё собираете! Потом берёте Рона и ждёте нас на улице. МИСТЕР УИЗЛИ! — поняв, что на номальный голос Артур не отреагирует, Гарри пришлось говорить ещё более повышенным тоном, — Вы, сейчас же восстанавливаете все порушенное в первозданном виде! Я иду за чемоданом. И не дай вам Мерлин, где-то накосячить! Тогда я точно расскажу всё миссис Уизли!

Услышав о миссис Уизли все сразу засуетились. А Поттер отправился на второй этаж, за вещами.

— Нет, ну надо же, — бурчал Гарри сквозь зубы, пытаясь по дороге не споткнуться об обломки кипичей, — додумались, мать их. А может у них этот... как же его?

Вообще, раньше, когда Поттер частенько драил гостиную он запоминал некоторые выражения, услышанные из работающего телевизора. А они потом всплывали в его памяти. В соответствующих случаях, разумеется. Вот прямо сейчас ему вспомнилось выражение «Топографический кретинизм».

— Ну, — продолжил бурчать Гарри, — если кретинизм бывает топографический, то почему бы не быть и магическому, заодно. Вернувшись со своим чемоданом и убедившись, что гостиная выглядит как новенькая, Гарри подхватил под локоток мистера Уизли и поспешно улетучился из дома.

Там они отошли в укромное место, вызвали "Ночного рыцаря" и отправились, наконец в "Нору".

По приезду в «Нору» Гарри тут же попал в заботливые руки миссис Уизли. И, если бы это было раньше, до того как он увидел сон, то радости его не было бы предела. Ну, ещё бы, как не радоваться-то, когда Дарсли далеко, а любящие его люди рядом. Вот они, только руку протяни.

Но, теперь Гарри смог взглянуть на ситуцию более критически. Да, миссис Уизли не раз говорила, что он ей как сын, братья Уизли были отличными парнями, а Джинни он вообще спас от василиска и Волдеморта. Так, что всё хорошо, вроде бы, но...

Вспомнилось Гарри что, на самом деле, не всё было таким как оно сейчас выглядит. Как, например, Молли настаивала в разговоре с Артуром перед их третьим курсом, чтобы тот не посвящал Гарри в подробности насчёт Сириуса Блэка. Или как она указывала тому же Сириусу, из его сна, что ему можно делать, а что нельзя. Как распоряжалась в чужом доме. Как под её давлением близнецы вынуждены были отправиться на седьмой курс. Много чего вспомнил Гарри. Особенно его возмущали громковещатель в адрес Гермины и самое маленькое пасхальное яйцо.

— Пожалуй, — подумалось Поттеру, — как то её слишком... много. Да и радушие ее, показушное какое-то. Нет, от этой семейки нужно начинать держаться подальше. А то оглянуться не успеешь... и повяжут... по рукам и ногам.

Впрочем, Гарри решил сегодня отдохнуть и больше ни о чём не думать. Как говорится, он решил, что об остальном он подумает завтра.

Поэтому он занялся повседневными делами. Пристроил свою сову Хедвиг в комнате у Рона, познакомился с Биллом и Чарли, поздоровался с Крукшанксом и пожелал ему удачи в охоте на садовых гномов. Но, больше всего, он обрадовался встрече с Гермионой. Встреча с ней подействовала на Поттера, в этот раз , почему-то, как глоток свежего воздуха в удушливой и загазованной атмосфере. Так что, смог он продержаться и не начать психовать. А там они пораньше легли спать, и Гарри окончательно успокоился.

Но, несмотря на то что он вроде как выспался, из-за раннего подъёма, по дорогу к порталу, который дожен был перенести их месту проведения финального матча, Поттер всё ещё находился в состоянии полудрёмы. А когда они добрались до места старта, оказалось, что им должны составить компанию отец и сын Диггори. И Гарри, едва он на них посмотрел стало откровенно жаль и Амоса, и Седрика. Помнил он из сна, каким убитым выглядел Диггори-старший, когда Гарри передал ему и миссис Диггори с рук на руки тело мёртвого Седрика.

Вот только вся жалость к Амосу улетучилась, стоило тому открыть рот. Его возмутительные слова про тот квиддичный матч, когда Поттер свалился с метлы, заставили Поттера окончательно пробудиться, взбодриться и разозлиться.

— Ну, ты и сука, — подумал Гарри, а потом добавил вслух, — мистер Уизли, будьте добры, напомните в каком отделе работает мистер Диггори, а то, что-то я прослушал.

— В Отделе по регулированию и контролю за магическими существами и их популяциями.

— А дементоры входят в список подконтрольных популяций?

— Разумеется.

— Ух ты, — притворно удивился Гарри, — так это же очень удобно.

— Вы о чём мистер Поттер? — спросил его Амос не понимая о чём речь.

— Да всё о том же, — ответил Поттер, глядя на Диггори взглядом полным сожаления. Обычно таким взглядом смотрят на бестолочей, — сами-то подумайте. Вы один из тех кто контролирует дементоров и, дементоры появились как раз на том матче во время которого за снитч боролись мы с вашим сыном. В итоге я падаю я метлы, а снитч ловит Седрик. А, что будет если приподнести эту старую «новость» Рите Скиттер и попросить её осветить это событие, так как она умеет? Что вы об этом думаете, а, мистер Диггори?

Впрочем, что именно думает об этом Диггори, Поттер так и не узнал. Артур Уизли напомнил всем, что время срабатывания портала наступило и все перенеслись в... ну, туда где состоится матч.

А там он быстренько подхватил под локоток, хотевшую было начать возмущаться его поведением, Гермиону.

— Гермиона, — начал Гарри, — у меня к тебе есть серьезный разговор. — только придется потерпеть. Сначала нам нужно определиться с местом, расставить палатку и может ещё чего-нибудь, а потом мы поговорим.

— Хорошо, Гарри, — ответила слегка сердитая Гермиона, — вот только не думай, что это освободило тебя от нравоучений. Почему ты так разговаривал с мистером Диггори?

— А, что ему можно, а мне нельзя? — вновь разозлился Гарри. — У нас что, в стране дискриминация по возрастному признаку? Да и вообще, у меня сейчас пубертат, гормоны пошаливают, так, что считай это подростковым бунтом. И пошли быстрее, а то сейчас потеряем Уизли из вида и будем их долго и нудно искать.

Оставшееся время до матча Гарри делал, что попросят и бегал, куда пошлют. Когда же наступило время идти на матч, он вновь подцепил Гермиону под локоток и задал свой вопрос:

— Гермиона, — начал Гарри, — что ты думаешь про домовых эльфов?

Этот разговор он затеял основываясь на своих воспоминаниях из сна. А, вспомнилось ему, как Гермина, именно на этом самом четвертом курсе, захотела вдруг побороться за права домовиков и попыталась организовать Г.А.В.Н.Э. Поэтому Поттер решил начать первым и оградить её от опрометчивых решений и поступков. В конце концов, Гермиона тоже всё ещё была подростком и нуждалась время от времени в совете опытного мага. Слишком опытным Поттер себя, разумеется, не считал, но то, что устранять нужно причину, а не следствия, он знал совершенно точно.

Так, мирно беседуя, они добрались до министерской ложи, где были их места. Там Гарри вежливо кивнул болгарскому Министру и усевшись на своё место приготовился было спокойно дождаться матча. Но, не получилось. В ложе появились Малфои. Но, и это не доставило бы Гарри особого беспокойства, если бы Люциус не задержал свой взгляд на Гермионе. Ещё и губы скривил при этом. Презрительно. Вот это-то Поттера и взбесило.

— Так, так, так, — начал Гарри — кто это тут у нас? — Как будто бы только заметил Малфоев.

И посмотрел на Люциуса тем заинтересованным взглядом, которым обчно рассматривают какую-нибудь диковину. А вот голос его вдруг изменился. И, если слушать его со стороны, то создавалось впечатление, что он иностранец, хорошо знающий английский, но так и не изживший до конца свой акцент. Вот только не знал никто из присутствующих, что родным языком Гарри, в этом случае, должен был быть парселтанг. Именно таким голосом, как помнил Гарри из своего сна, разговаривал Волдеморт до и после своего возрождения.

— Ба, да это же Люциус Малфой. Гермиона, — он повернулся к девушке, — ты представляешь, Малфои тоже пролезли в министерскую ложу. Впрочем, Люциус всегда мог проникнуть в любую щель. — И он снова повернулся к последнему. — Не так ли, МОЙ СКОЛЬЗКИЙ ДРУГ?

И не избежать бы Поттеру распросов, если бы в этот момент в ложу не влетел Бэгмен.

— Все готовы? — пророкотал он. — Министр, начинать?

— По твоей команде, Людо, — с удовольствием отве­чал Фадж.

А дальше начался матч и Поттер с искренним интересом стал наблюдать за его ходом.

Вообще зрелище было грандиозное.

Сначала был танец вейл и разум Гарри блаженно опустел. Он даже чуть не выпрыгнул с трибуны, так сильно воздействовали на него вейлы. Потом лепреконы разбрасывали свое золото. А потом Гарри вел себя как и остальные болельщики. Он кричал, размахивал руками и топал ногами, свистел и подпрыгивал. Апплодировал игрокам. В общем, он был почти полностью поглощен ходом игры и не очень сильно обращал свое внимание на окружающих.

И только когда игра закончилась, Поттер обратил внимание на домовика. Домовик, очевидно, занимал место для своего хозяина, но тот, почемуто, так и не появился. И лишь приглядевшись, Поттер понял, что это не домовик, а домовушка.

— Разрази меня гром, да это же Винки. — думал Поттер, узнав эльфийку.

Гарри отлично помнил, что случилось с последней, после того как Крауч дал ей свободу. И тот самый момент, когда он в последний раз увидел её во сне. Как окончательно спившаяся эльфийка тихо умирала на кухне Хогвартса и помочь ей было уже нельзя. Потому что, поздно. А ещё он хорошо помнил чувство бессилия, охватившее его в тот момент.

— А ведь вполне может быть, — продолжал рассуждать Поттер, — что кому то, там, наверху, очень сильно не понравилось то, что происходило в последующие годы и он показал мне всё это во сне. Может он или они хотят, чтобы я что-то исправил? Знать бы еще наверняка, что мне показали. Правду или нет. Но, вот Винки нужно спасать. Однозначно.

Такая возможность предствилась ему очень скоро, этим же вечером.

Случилось это, как раз после того как в лагере болельщиков начали бесчинствовать Пожиратели и в небе появилась Чёрная метка. А Гарри, Гермиона и Рон, по странному стечению обстоятельст, оказались недалеко от места откуда её запустили.

Тут же появились авроры, во главе с Краучем-старшим и тот не придумал ничего лучшего, кроме как обвинить самого Гарри в её авторстве. Впрочем, неудачно. Тем более, что непосредственно на месте преступления обнаружилась Винки, с волшебной палочкой в руках. Палочка принадлежала Рону и именно ею была выпущена Черная метка.

И снова Крауч-старший не смог придумать ничего хорошего. Может потому, что в этот момент он был слишком зол и ему было жизненно необходимо найти крайнего? И он его нашел. Точнее её. Крайней оказалась несчастная Винки, которой Крауч вручил свою перчатку.

Вид буквально почерневшей от горя Винки взбесил Поттера.

— Третий раз за сегодня, — мельком подумал Гарри, посчитав количество раз когда он взбесился, бросаясь к убитой горем эльфийке.

Ему, в этот момент, очень захотелось убить Крауча самым мучительным способом или запытать его до смерти, но забота о Винки была важнее и пересилила его желание. Подхватив эльфийку на руки, Гарри отбежал от остальных магов и принялся её утешать. Через секунду к нему присоединилась Гермиона. И принялась помогать ему. Вот только усилия их результата не приносили. И, видя, что у них ничего не получается, Поттер задумался.

— Чёрт, — думалось Гарри, — Придется ее привязывать прямо сейчас иначе толку не будет. Только, как это делается? Ага, знаю у кого спросить.

Он увлёк всех ещё подальше в кусты, чтобы скрыться от постонних глаз и позвал Кричера. Появившийся Кричер, не говоря ни слова, уставился на него вопросительным взглядом.

— Кричер, тут вот какое дело, — Гарри вкратце обрисовал ситуацию, — думаю, что тут поможет привязка, только я не успел прочесть как это делается. И, Винки, ты сама то не против?

Эльфийка, будучи не в силах ответить, только кивнула.

— Нужен ритуал привязки. Пусть, мистер Поттер, положит свою ладонь ей на голову и повторяет за мной, — Кричер начал произносить слова ритуала. После того как привязка была завершена, Поттер отправил Винки с Кричером в дом на Гриммо.

В дальнейшем, время оставшееся до отъезда в Хогвартс, прошло тихо и мирно. Они с Гермионой читали книгу о магических существах и обсуждали прочитанное. Эту книгу всучил Поттеру Кричер, когда мадам Вальбурга посоветовала ему привязать к себе эльфа. Несколько раз Гарри общался с ней используя для этого подаренный ему пейзаж. Гарри даже рискнул и познакомил мадам Вальбургу с Гермионой. Знакомство, на удивление, прошло вполне успешно. Они, как-то, довольно быстро нашли общий язык и Гермиона, частенько, в последующем, разговаривала с Вальбургой наедине. Наверное, о чём-то о своем, о девичьем.

Ещё Поттер изредка посвящал время полётам на метле или чтобы сыграть партейку-другую в шахматы.

Единственный небольшой инцидент произошел у Гарри с Роном, когда им пришли письма из Хогвартса. Там было сказано о парадных мантиях и Гарри решил не откладывать дело в долгий ящик.

— Гермиона, — обратился он к ней, — я ещё не знаю, что это будет за мероприятие, но, если это будет что-то вроде Рождественского бала, то позволь тебя пригласить.

— А чего это ТЫ приглашаешь Гермиону? — влез с вопросом Рон, — может быть, я бы подумал и сам бы её пригласил.

— Кто первым встал, того и тапки, — отрезал Гарри.

После чего ухватил Гермиону и отвел её от начавшего бухтеть и брызгать слюной враз покрасневшего Уизли.

А первого сентябра 1994 года, Гарри Поттер и Гермиона Грэйнджер сидели в гостиной «Норы» и равнодушно наблюдали за мечущимися туда-сюда Уизли. Вещи самих ребят были собраны и ещё вчера доставлены в Хогвартс заботливой Винки. Вообще, после того как домовушка побыла пару дней на Гриммо, в компании Кричера, то подуспокоилась она и даже как-то посвежела, что ли.

Ну, и в том, что Турнир таки состоится Поттер уже убедился, по разным косвенным признакам. Значит, оставалось только ждать дня выбора чемпионов и готовиться.

Поездка в Хогвартс проходила почти как обычно. Единственное, что её отличало от всех предыдущих, так это нескончаемые разговоры о прошедшем недавно финальном матче. Поттер отнесся к ним как к неизбежному злу и старался поменьше обращать на них внимание.

И, в какой-то момент времени, когда стихли разговоры про квиддич, наступила долгожданная тишина. Только, длилась он не долго. Из соседнего купе вдруг послышался знакомый голос с том­но растянутыми интонациями.

—... отец на самом деле подумывал отправить меня скорее в Дурмстранг, нежели в Хогвартс... — вещал Малфой перед своей аудиторией.

Гермиона встала и, на цыпочках подойдя к двери, прикрыла её, отрезав голос Малфоя.

— Дурмстранг, — задумчиво проговорил Рон, — ещё одна магическая школа. Что-то я о ней слышал. Где она?

— Этого почти никто не знает, включая ее учеников, — ответил Гарри и захихикал.

— Ты чего? — не понял Рон.

— Да вот, представил себе Малфоя в Дурмстранге.

— И, что?

— А то, что Дурмстранг, это не школа, а академия полувоенного типа. Учатся там не студенты, а курсанты, — пояснил Гарри. — Вот и представь себе там Малфоя. Держу пари, что он запросился бы обратно... ну, максимум через полчаса, а то и минут через десять.

Кстати, Гарри знал о чём говорил. Потому что там, в своем сне, во время Турнира он познакомился с одним из дурмстранговцев. Русским парнем по имени Виктор Поляков. Друзьями, правда,они не стали, но вот считать их хорошими знакомыми было можно. Поэтому о порядках в Дурмстранге Поттер был прекрасно осведомлён. Вот только продолжить свой рассказ Гарри не успел. Дверь в купе распахнулась. На пороге стоял Малфой в сопровождении своих секьюрити.

И, разумеется, тут же начал самоутверждаться. Сначала он посмеялся над роновской мантией, а потом начал намекать на Турнир.

— Собираешься принять участие, Уизли? — начал он, — Полагаю, ты тоже, Поттер? Ты ведь никогда не упустишь...

— Малфой, — со скучающим видом перебил его Гарри, — я тебя умоляю... Все сидящие в этом купе прекрасно знают о Турнире, — он повернулся лицом к Гермине и Рону и подмигнул им с видом заговорщика, — так, что иди избражать мистера Всезнайку перед первокурсниками. Да, и не забудь написать отцу.

После ухода Малфоя на Гарри посыпался град вопросов. И все от Рона.

— Что за турнир, Гарри? Почему ты нам ничего не сказал? Какой там будет приз? И о чём Малфой должен написать папаше? — зачастил Рон.

— Стоп, стоп, Рон, не так быстро, — Поттер поднял перед собой раскрытые ладони, прерывая град вопросов.

— Во-первых, зачем Малфою писать папаше я и сам не знаю, это я так от «балды» ляпнул, во-вторых, в нашей школе будет проводиться Турнир трёх волшебников, в-третьих, сам узнал об этом недавно, а рассказать — не успел. Хотел в поезде, но было слишком много разговоров по квиддич. И, в-четвертых, приз тысяча галеонов и якобы вечная слава.

— Ух, ты. Вау. Целая тысяча галеонов, — Рон мечтательно закатил глаза и перестал на что-либо реагировать. Очевидно, в своих мечтах, он уже ощущал в своих руках вес мешочка с деньгами. А ещё, наверное, он даже не сомневался, что именно он станет чемпионом Хогвартса и выиграет Турнир.

— А насчет моего желания, то думается мне, что его никто не споросит. Если захотят, то мне придется участвовать. — тихо добавил Поттер.

— Что ты имеешь в виду, Гарри? — вопрос, разумеется, последовал от Гермионы.

— Ох, Гермиона, — Поттер тяжело вздохнул, — прости, но не могу пока тебе рассказть. Заметь, именно не могу. Но вот, что я могу, так это преподнести тебе сюрприз. — Тут Гарри улыбнулся, — Ты же любишь сюрпризы, а, Гермиона? Приятные сюрпризы.

С этими словами Поттер извлек из своего безразмерного кармана книгу в которой описывалась история Турниров. Начиная с самого первого. Он её тоже тогда, вместе с «Правилами» прикупил.

— Гарри, Гарри, — Гермина шутливо погрозила ему пальце, — дамский ты угодник. Знаешь как доставить девушке удовольствие. Ну, давай, давай, а то я сейчас лопну от любопытства.

С этими словами Гермиона выхватила книгу из рук Поттера и погрузилась в чтение.

Так, в тишине и закончилась поездка. А вот по приезду на станцию Гарри увидел наконец наяву, а не во сне тех кто был запряжен в кареты. Фестралов, редких магических существ. Видеть их мог только тот кто видел чью-то смерть. Либо как потерю близкого человека, либо как гибель твоего врага. Ну, или любого другого человека. Но, не только увидеть, а ещё и осознанно воспринять. В противном случае Гарри мог бы увидеть их ещё после первого курса, после того как в его руках сгорел бедный, несчастный профессор Квиррелл.

Повинуясь наитию, Гарри подошел к одной, такой лошадке и погладил ее бок. Кожа фестралов была на ощуть гладкой и бархатной. Очевидно, поглаживание доставило удовольствие фестралу и он издал тихое ржание.

— Ты тоже их видишь? — раздался вопрос. Голос, кстати, показался Поттеру знакомым.

— Кто это? — попытался вспомнить Гарри. — О, да это же Луна.

Вообще-то с Луной Лавгуд он, там, в своем сне, познакомился гораздо позже. Впрочем, фестралов он тоже увидел только перед пятым курсом.

— Хм-м, — подумалось ему, — а, почему бы не предвосхитить события и не ускорить процесс?

Луна ему нравилась. Да, она всегда выглядела немного мечтательной и не от мира сего. А уж её разговоры про всяких невидимых существ, могли просто взорвать мозг, но именно Луна была одной из тех кто отправился с Поттером в Министерство, в конце пятого курса. И Гарри очень ценил это.

— Привет, Луна, — губы Поттера непроизвольно растянулись в улыбке.

— А мы что, знакомы?

— Ещё нет, но надеюсь, что мы не только познакомимся, прямо сейчас, но и станем, в последующем, добрыми друзьями. Мне рассказала об этом... как же её... по моему бундящая шица.

— Нет, Гарри Поттер, это была не бундящая шица, — ответила Луна, гладя вроде бы на Поттера и одновременно, как бы сквозь него. Вообще, общаясь с Луной, никогда нельзя было быть уверенным в том, где она в тот момент находится, мысленно, разумеется.

— Наверное, это были микозюбри, — через секунду продолжила она, — да, именно они.

— Ну, тебе лучше знать, — согласился Гарри. — Да, кстати, Луна, если в этом году нарглы снова расшалятся и начнут прятать твои ботиночки, то скажи мне. Я думаю, что после знакомство со мной они будут шалить гораздо реже. Если вообще не перестанут.

Дальше он подхватил девчонок под локти, потому как Гермиона, разумеется, была рядом и уселся вместе с ними в карету. Самым удивительным было то, что Гермиона, слушавшая их с Луной разговор, не задала ни одного вопроса. Там уже сидел Рон. Занявший им места. Только увидев Луну он скривился:

— А, что она... — начал было Рон, но был перебит Гарри.

— А она, Рон, если ты не заметил, едет в школу, в одной с нами карете, — безапелляционно заявил ему Гарри.

Наконец вереница карет тронулась, а Поттер задумался ещё об одном человеке. О том самом человеке, который также был с ним в Министерстве. О Невилле Лонгботтоме. Увидев в этот раз Невилла в поезде, Поттер вдруг обнаружил, что тот как то незаметно вырос. Куда-то исчез тот пухленький, щекастенький мальчишка, который собирался драться с ними на кулаках в конце первого курса. Он, вдруг, вырос и стал походить на... медведя, наверное. Да, именно на медведя. Ещё, конечно, не успевшего заматереть, но уже внушающим, своим видом, некоторое опасение. Вот только...

— Как бы это сказать, — подумалось Гарри в тот момент, — вырасти то он вырос, но все ещё... «несколько пуглив под огнем», наверное. Может мне и с Невиллом ускориться?

Помнил он, что на пятом курсе, во время занятий в «Армии Дамблдора» Лонгботтом наконец ощутил в себе ту самую уверенность, которой ему очень не хватало все эти годы. И именно Невилл организовал в школе, что-то вроде сопротивления, пока Поттер, Грэйнджер и Уизли шлялись по лесам. Там, вроде бы, участвовала еще Джинни, но начет последней Поттер не был уверен.

— Кстати о Джинни, — подумалось Гарри, — а, что она делала в Министерстве? Не помню.

Поттер имел в виду тот случай в конце пятого курса, когда он, Гермиона, Луна, Невилл и Джинни с Роном прорвались в Министерство. Случай, закончившийся смертью Сириуса. И Гарри отчетливо помнил всё, что там делали Невилл, Луна и Гермиона. Рон... ну, Рон, как всегда, накосячил почти с самого начала. Он влетел головой в аквариум с плавающими мозгами и был исключён из дальнейших событий. А вот Джинни? Что делала она Гарри, почему-то, вспомнить не мог. Мелькали изредка, вроде бы, её рыжие волосы где-то там, на периферии его зрения, но не более того. Поэтому Поттер не мог сказать о ней ничего хорошего, как и плохого.

— Значит выбросим её из головы и займемся Невиллом, — подумал Поттер. — А для начала обеспечим его новой палочкой. Помнится, когда он её получил, это тоже сыграло большую роль в обретении им уверенности. А ещё... что ещё, кстати? А вот, что. Познакомлю-ка я их с Луной. На всякий случай. Глядишь, тоже поможет.

Очнулся от мыслей он из-за толчка в бок последовавшего от Гермионы. Поттер огляделся и увидев, что они приехали первым выскочил из кареты. Подав девочкам руки он помог им спуститься из кареты.

— Да ты, прямо сама галантность, Гарри, — шутливо заметила Гермиона.

— Разумеется, милые дамы. Будете ли вы так любезны и позволите сопроводить вас на ужин? — он шутливо поклонился.

Позволив девчонкам уцепиться за его, согнутые в локтях руки, он неторопливо двинулся в Большой зал.

Там он сначала усадил Гермиону за гриффиндорский стол, а затем сопроводил Луну к рейвенкловскому.

— Приятного аппетита, Луна, — сказал ей Гарри и добавил со своим парселтанговским акцентом, — и помни, что я сказал про шалости нарглов.

При этом он «воткнул» свой взгляд в двух подружек. Эджкомб и Чанг. Одна из них побледнела, другая покраснела, но обе они, при этом, поспешно опустили головы. Вообще Гарри заметил, что его взгляд стал... каким? Наверное таким, который в литературе называют тяжелым, пронизывающим до костей, заставляющим бегать по телу мурашек, обильно потеть. Не знал он пока ещё, что через несколько лет, этот его взгляд назовут «поттеровским фирменным». И, что мало кто в Британии будет в состоянии его выдержать. А вот если Поттер ещё начинал, при этом, говорить с этим своим акцентом, то шансов не было вообще ни у кого. Всего этого Гарри не знал, но, прямо сейчас он с удивлением увидел как Чжоу и Мариетта, вдруг стремительно выскочили из-за стола и скрылись из зала.

— Что это с ними? — удивился он.

— Гарри, — Луна поманила его к себе и прошептала на ухо, — понимаешь, их буквально атаковали мозгошмыги и они... описались.

Гарри услышав такую новость, похихикал вместе с Луной и, отправился за свой стол.

Нужно было послушать Дамблдора и принять окончательное решение. То есть, пора определиться, на каких условиях он будет участвовать в Турнире. Пообщавшись с Вальбургой и поразмышляв на досуге, Поттер всё больше и больше склонялся к мысли, что участвовать нужно. Хотя бы потому, что помнил он, конечно, как называется тот населенный пункт, где сейчас скрывается змеемордый, но вот к встрече с ним он ещё не был готов. Для этого ему необходимо было время, а участие в Турнире предоставляло его. А ещё леди Блэк пообещала поднять некоторые старые связи и постараться узнать, чем ему можно будет помочь.

А после того как ужин был съеден и Дамблдор объявил о Турнире Поттер, наконец, определился.

— Н-да,- подумалось ему посреди всеобщего гвалта вызванного объявлением, — как там говорится? Сколько не мучалась, а всё равно родила. Значит буду действовать как решил. Что, кстати, по такому случаю говаривал доброй памяти Витя Поляков? Он еще, по моему, цитировал кого-то из бывших руководителей СССР. Вроде бы: «Цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи».

Сидя за столом в Большом зале Поттер чувствовал облегчение и... свободу, наверное. Прямо сейчас мысли его текли медленно, никуда не торопясь. Тем более, что спешить в настоящий момент было некуда и он мог позволить себе эту самую неторопливость.

— Наверное, так могла бы чувствовать себя баллистическая ракета, — размышлял Поттер, — ну, если бы она могла чувствовать. Вот представьте, привозят её на место, помещают в шахту и оставляют на долгие годы. А она ждет. Да ещё и в неизвестности. И вот, когда её жидание закончилось и она, наконец, вылетела из шахты то, на секунду зависла над ней. Наверное, в эту самую секунду она ориентируется и определяет куда ей нужно лететь, что-бы исполнить свое предназначение. Причинять добро и наносить справедливость. Пожалуй, именно так я себя сейчас чувствую.

Вообще-то, Гарри, несмотря на то, что всё было продумано и вроде бы решено, не хватало какой-то малости, чтобы начать действовать. Какого-то последнего штриха. Таким штрихом и явилось объявление сделанное Дамблдором. Примерно... ну, как подпись начальника окончательно утверждающего план или печать, которую врач ставит на рецепт. Именно в тот момент, когда Дамблдор произнёс последнее слово про Турнир, Поттер понял, что пути назад больше нет. Только что, здесь и сейчас была пройдена точка невозврата и двигаться стало можно только вперед.

А дальше, когда все студенты его дома или факультета, называйте как хотите, покинули большой зал и двинулись в гриффиндорскую башню, Гарри решил сделать первый шаг по намеченному пути или выполнить первый пункт составленного ранее плана. Он придержал Гермиону и поманил её в пустой класс. Там, первым делом, он наколдовал Купол приватности, очистил от пыли и починил несколко парт и усадив Гермиону за одну из них, начал разговор.

— Гермиона, — начал Гарри, — знаешь, я очень сильно хочу ошибиться, заметь — не боюсь, а именно хочу, но... у меня дурное предчуствие.

— Ты о чём, Гарри?

— Ну, смотри сама, — пояснил он. — Сегодня мы официально узнали, что в Хогвартсе будет проводиться Турнир трёх волшебников. Но, не это главное. Гораздо важнее, что выбор чемпионов будет проводиться на Хэллоуин. Чёрт, да если бы это был любой другой день, то я бы, скорее всего, даже не почесался. А теперь, внимание! Вопрос. Что всегда случается в этот день?

— Слушай, а ведь ты прав, — удивленно уставилась на него Грэйнджер, — странно, что я сама об этом не подумала. Вот, только, — слегка прикусила нижнюю губу задумавшаяся Гермиона, — не думаешь же ты, что...

— Да, Гермиона, именно об этом я подумал.

— Но, подожди, — девушка а начала волноваться, — ты же слышал, что сказал профессор Дамблдор?

— Разумеется, Гермиона, разумеется, — тут Поттер слегка покривил душой, — я всё слышал и, разумеется, верю, Дамблдору. Он, всё-таки Великий Маг и всё такое. Но, — тут он поднял вверх указательный палец, для убедительности, — давай мы с тобой кое о чём вспомним. Первый курс — одержимый в роли преподавателя, на втором — тёмный атрефакт в руках у Джинни. И, никто ничего не заметил. Включая нашего Великого Мага.

Гермиона снова задумалась. А ещё через некоторое время она подняла на Гарри свой взгляд.

— Ну, если сопоставить все факты, — начала Гермиона тем тоном, когда она пыталась «вдолбить» что-то в две бестолковые головы: одну — чёрную, другую — рыжую, — то твои опасения, Гарри, не лишены смысла. А от меня-то ты чего хочешь? Нет, я понимаю, что тебе нужна помощь, но, в чём именно?

— Вот, — губы Поттера растянулись в улыбке, — я всегда знал, что ты девочка умная. Но, — его вдруг опять осенило, — прежде чем я тебе об этом скажу, я хочу попросить у тебя прощения.

— За что?

— Да за всё. Ну, хотя бы, за прошлый год. Кто был рядом со мной когда мы спасали Сириуса? Кто летел со мной на Клювокрыле, несмотря на боязнь высоты? Это была ты, Гермиона. Нет, мы конечно друзья и всё такое, но знаешь, я как-то... подзажрался, что ли. Стал воспринимать твою помощь как должное, а это неприемлемо.

— Подожди, Гарри, — перебила его начавшая розоветь Гермиона. Было видно, что Поттеровские похвалы ей приятны и она, что-бы не засмущаться ещё более, прервала поток поттеровского словоизвержения, — но ведь не я одна тебе помогала, ещё был Рон.

— Да, Рон, — Гарри на некоторое остановился, задумавшись. — Он тоже... был. Но, видишь ли, Гермиона, это могут быть всего лишь совпадения, но Рон каждый раз, почему-то, как-то очень вовремя оказывался не у дел, как раз тогда, когда эти самые дела происходили. Впрочем, бог с ним, с Роном. Тем более, что в том о чём я хочу тебя попросить Рон мне не помощник. Он скорее мешать будет. Тут дело вот в чём.

С этими словами Поттер извлек из своего внутреннего кармана «Правила проведения Турнира трёх волшебников». Он рассказал Гермионе для чего собственно ему понадобилась эта книга и какие цели он преследует, собираясь её изучить. И для чего ему нужна, точнее, даже не нужна, а жизненно необходима, её помощь. Разумеется, Гермиона согласилась. Даже, можно сказать, ухватилась руками и ногами. Ещё бы, заполучить новые знания и досконально во всем разобраться. Пройти мимо ТАКОЙ возможности Гермиона не могла.

А по дороге в гриффиндорскую башню она задала Поттеру вопрос:

— Гарри, скажи пожалуйста, а что с твоим внешним видом? Просто, в последние дни ты стал выглядеть как-то... ну, более представительно, что ли. И, хочу заметить, что «новый» Гарри мне нравится больше.

— А это всё Винки, — пояснил Гарри. — Она заявила, что её хозяин, кстати, никак не могу заставить её прекратить меня так называть, не имеет права выглядеть как бомж со свалки.

Вообще, после того как Винки стала его личной домовушкой, гардероб Поттера претерпел существенные изменения. В лучшую, разумеется, сторону. Обноски от Дадлика канули в небытие. Разумеется, Гарри не стал в одночасье выглядеть, столь же бузукоризненно, как Крауч-старший, но Винки очень старалась, что бы её нынешний хозяин, со временем, стал бы смотреться не хуже чем прежний.

А грифиндорской гостиной их встретил весьма недовольный Рон.

— Где это вы были? -накинулся он на них.

— Как где? Нас задержала профессор Макгонагалл, — не моргнув глазом соврал Гарри.

— Да? А почему я этого не заметил? — продолжил наседать Рон.

— А потому, дружище, что после объявления Дамблдора ты был слишком погружен в себя. И, кстати, профессор поручила нам с Гермионой один проект, так, что в ближайшее время наши шахматные баталии придется слегка сократить в количестве, — продолжал самозабвенно врать Гарри, — Но ты, в любой момент, можешь к нам присоединиться. Если хочешь, разумеется.

Рон, разумеется, не захотел.

Дальнейшие события, как говорится, «двинулись по накатанной». Уроки, домашка, изучение Правил. После того как Гарри и Гермиона выучили их почти наизусть, они стали устраивать диспуты. При этом один из них выступал в роли «адвоката дьявола», а второй — инквизитора. Нередко к их диспутам подключась Вальбурга или леди Валь, как она разрешила к себе обращаться. Вообще-то, как сообщила Вальбурга, у Блэков имелась королевская грамота о присвоении им дворянского титула, но, что это за титул и при каком короле это случилось, она не знала. Да и не интересовало её это, по большому счету. Ей просто нравилось, когда её называют леди. Так, что к моменту выбора чемпионов Поттер был целиком и полностью готов выдвинуть свои требования, а не идти на поводу у всяких там... разных.

Ещё Гарри не забывал о том, что не умеет плавать и танцевать. Поэтому, выручай-комната эксплуатировалась, прямо таки нещадно. В общем, к началу второго этапа состязаний Гарри стал неплохим танцором и вполне уверенно держался на воде.

Так же не исчезли из его головы остальные, о ком Поттер собирался позаботиться. Поэтому, недели через две после начала занятий, во время посещения Хогсмида, он буквально клещом вцепился в Невилла. И не отцепился до тех пор пока в руках у последнего не оказалась новая волшебная палочка из вишни и волоса единорога.

— Спасибо, Гарри, спасибо, — взволновано тараторил Невилл стискивая Гарри в натуральных медвежьих объятиях.

— Спокойно Нев, спокойно, — отвечал Гарри, после того как смог выбраться из объятий Лонгботтома и немного отдышаться. — Ты, давай, лучше колдани чего-нибудь.

Невилл сотворил несколько заклинаний и повернувшись к Гарри продолжил его благодарить:

— Еще раз спасибо Гарри. Хоть я и приноровился к папиной палочке, но эта...

— Слушается как послушная жена своего мужа? — Гарри слегка перефразировал сквайра Трэлони из «Острова сокровищ», — а ещё «делает целых двенадцать узлов, при полном бакштаге»?

— Э-э-э... — завис Невилл, а присутствовавшая при этом Герминона заливисто рассмеялась.

— Не обижайся Нев, это Гарри так шутит, — пояснила она как отсмеялась. — А вообще-то, это из маггловской литературы.

А ещё Гарри, пару раз, неожиданно посетил рэйвекловскую башню, что бы проверить как поживает Луна. Когда же ему попытались сказать что нехрен мол гриффиндорцу у них делать, Гарри быстро поставил говорунов на место. Он просто посмотрел на особо разговорчивых свом НОВЫМ взглядом и спросил у них, используя голос с ТЕМ акцентом.

— А, что? — оскалился он в ответ, приготовившись пустить в ход палочку, на случай если до кого то не «дойдёт» — это кем-то официально запрещено? Падма, — обратился Гарри к Падме Патил, — разве тебе кто-то хоть раз предъявил претензии, когда ты приходишь к нам пообщаться с сестрой?

В общем, с тех пор Гарри невозбранно посещал башню Рэйвенкло. Когда сам, а когда и прихватив с собой Гермиону и Невилла. Рэйвенкловцы, кстати, скоро привыкли к этим визитам и некоторые из них стали, в последствии, хорошими знакомыми гриффиндорцев.

А ещё Гарри ежевечерне выслушивал Рона. Тот, похоже, окончательно утвердился в мысли, что именно он будет чемпионом Хогвартса и во всю фантазировал. Особенно он любил порассуждать о том, как он потратит выигрыш. Кстати, никакие доводы на него бы не подействовали. Даже несмотря на то, что Дамблдор ясно дал понять что несовершеннолетним участвовать в Турнире не плучится. И всё, что оставалось Гарри, так это поддакивать Рону.

Делегации из других школ прибыли как и прошлый раз в летающей карете и паруснике, способном перемещаться под водой. И, когда прибыли дурмстранговцы, Гарри не удержался и наплевав на дисциплину, сам подошел к ним. Прямо к Полякову.

В прошлый раз Гарри немного научился у Виктора разговаривать по русски и сейчас решил этим воспользоваться.

— Привет, — начал он протягивая Полякову руку, — меня зовут Гарри, если будут проблемы с переводом, обращайся.

— Привет, я — Виктор. Слушай, а почему ты подошел ко мне, а не к Краму?

— Да пошел он в жопу.

Крама Поттер перестал уважать когда встретил его на свадьбе Билла и Флер. Там, во сне. Не очень хорошо тот повел себя тогда.

— Наш человек, — ответил Поляков, оглушительно при этом расхохотавшись.

Действие Гарри, как говорится, «сломало лёд» и дальнейшее общение, продолжившееся, кстати за гриффиндорским столом, проходило в непринужденной обстановке. К ним за стол уселась половина дурмстранговской делегации, а вторая половина, во главе с Крамом, как и прошлый раз уселась к слизеринцам. Глядя на это, француженки тоже разделились, «оккупировав» столы Рэйвенкло и Хаффлпаффа. Так началось, как в своей речи сказал Дамблдор, укрепление международного сотрудничества. Его результатом стали несколько счастливых браков и дружба, продлившаяся, для некоторых, всю жизнь.

Наконец наступил вечер выбора чемпионов. Все сидели за столами пребывая в состояниим возбужденного ожидания. Все, кроме Гарри. У него весь день, как перед его первым матчем по квиддичу, был мандраж. Но, когда кубок стал наконец в готовности «выплюнуть» первый кусочек пергамента с именем чемпиона, он успокоился. Как и в тот раз, стоило матчу начаться, волнение ушло. Гарри, как будто вновь парил над полем в ожидании снитча. Вот только вместо снитча сейчас предстояло, поймать несколько кусков пергамента, а роли ловца выступал Дамблдор.

Когда пергамент с именем Поттера вылетел из кубка, Гарри наклонился к Гермионе и пошептал ей на ухо:

— Вот видишь, Гермиона, всё как я и ожидал. Ты сейчас иди в башню. Я, чувствую, задержусь надолго. А потом я всё-всё тебе расскажу.

После чего он обратился к близнецам:

— Дрэд, Фордж, вы пока повремените с вечеринкой. Может я ещё и не буду участвовать.

Дальше Гарри ожидал «концерт» устроенный администрацией Турнира. Но, в этот раз Гарри был к нему готов. Поэтому он абсолютно спокойно отправился в комнату чемпинов, совершенно наплевав на выкрики возмущенной толпы.

После того, как Гарри вошёл в комнату в которой находились другие участники, всё пошло так же, как было в его сне. Единственное, что сделал Поттер, так это не позволил Бэгмену ухватить себя за руку и подтащить к камину, где собственно находились остальные чемпионы. В этот раз рука Бэгмена вынуждена была ухватить пустоту, для чего Гарри всего лишь сделал шаг в сторону. Затем он тихонько, стараясь не привлекать к себе внимания, сместился в угол. Где ожидал, когда слово предоставят Краучу. Наконец нужная ему фраза прозвучала и Гарри вступил в игру.

— Мы должны строго следовать правилам, — произнёс Крауч, — А в них на­писано чёрным по белому: тот, чье имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в Турнире.

— Чёрта с два, — заявил ему Поттер.

— Что-о-о?!

Гарри намеренно нахамил Краучу. Ему нужно было заставить остальных замолчать на некоторое время и привлечь к себе внимание.

— Чёрта с два, — повторил он. — Мистер Крауч, очевидно, не учел, что в Турнире могут принимать участие только совершеннолетние маги. Если же маг, чьё имя вылетело из кубка — несовершеннолетний, то его место в Турнире занимает его опекун. Либо лишается своей магии. А так как моим опекуном является маггл, то он ничего и не потеряет. Следовательно я могу, без всяких последствий, послать вас всех... ну, сами знаете куда в таких случаях обычно посылают.

Гарри оглядел всех находящихся в комнате и продолжил:

— Так же, подумайте вот ещё над чем. На моём пергаменте указано просто имя без названия школы. Так, что если даже вы изыщите способ чтобы заставить меня участвовать, то от имени какой из школ?

Маги сбитые с толку хамством Поттера ошарашенно молчали, а его последнее заявление ещё больше вогнало их в ступор. Но, вот они «переварили» услышанное и в игру вступил Дамблдор.

— Гарри, мальчик мой, не пояснишь ли ты нам, что ты имеешь в виду? — задал он свой вопрос. — Ведь всем известно, что ты учишься в Хогвартсе, поэтому его ты и будешь представлять.

— А вот и нет, профессор, — Гарри для убедительности покачал из стороны в сторону указательным пальцем показывая, что Дамблдор не прав. — В правилах чётко сказано, что на пергаменте, должно быть написано полное НАСТОЯЩЕЕ имя претендента и, обязательно должно быть указано название его школы. Например, Флёр Изабель де Ла Кур, Шармбатон или Виктор Тодоров Крумов, Дурмстранг.

И снова все замолчали обдумывая сказанное им.

— А у меня вот, сами посмотрите, — Гарри вытащил из кармана кусочек обгоревшего пергамента со своим именем, — написано только Гарри Поттер и всё. А, поскольку в Англии Гарри Поттеров много, то вполне возможно, что полное имя ЭТОГО Гарри Поттера звучит не Гарри Джеймс Поттер, а Гарри Альбус Северус Поттер-Макгонагалл-Флитвик-Спраут и учится он в Уагаду или даже где-нибудь, вообще, на Луне. В таком случае именно он, а не я, должен принять участие в Турнире.

И снова ни у кого и рта раскрыть не получилось из-за сказанного. Потому как, никто не мог понять, а делать-то что теперь, в самом деле?

— Ну, ладно, — Гарри окинул взглядом вновь зависших магов, — вы тут решайте, а я пойду, пожалуй.

— Стой, Поттер, подожди, — первым, как ни странно «ожил» и сориентировался лже-Муди.

— Что, сука, — подумал Поттер, — от Волди огребать не хочется за то, что не смог пропихнуть меня в Турнир? Конечно. Он же и откруциатить может.

— Подожди, — продолжил он, — если ты так хорошо подготовился к сегодняшнему разговору, то может ты подскажешь, нам старым умудрённым магам, как выйти из этой ситуации? Наверняка, ты просчитывал такой вариант.

— Разумется, профессор, разумеется, — ответил ему улыбнувшийся Гарри. Конечно, Гарри обычно старался соблюдать вежливость и улыбаться своему собеседнику, но, именно эту улыбку на его лице вызвал молча беснующийся Снэйп.

Мало было того, что Снэйп, по непонятной Поттеру причине, затесался среди организаторов и будущих судей Турнира. Он ещё и несколько раз пытался ознакомить присутствующих со своим мнением не только по поводу происходящего вообще, но и участия в этом Поттера в частности. Вот только его никто не слушал. Не интересовало никого его мнение. Наоборот, всех раздражада его назойливость. Поэтому, когда он вновь, прямо сейчас, попытался открыть рот, в него прилетело сразу два Селенцио. От лже-Муди и мадам Максим.

— Объяснить моё участие, — продолжил Гарри, — проще простого. Можно, например, сказать, что это какой-нибудь международный эксперимент. Для придания Турниру, так сказать остроты и новизны. Или ещё чего-нибудь. В общем, сами придумайте как это более правдоподобно обосновать. Добавьте так же, что... допустим... вместе с моим именем в кубок были вброшены имена еще нескольких студентов, и не только наших, из Хогвартса, но, повезло только мне. А ещё, не забудьте уточнить, что у Хогвартса, всего один чемпион, а я выступаю сам по себе, вне конкурса. Тогда, может быть, репутация Хогвартса не слишком-то и пострадает. Да и раздувать международный скандал... Думается, что это не в ваших интересах. Пресса ведь никого не пощадит. Спросят куда смотрели другие организаторы, почему допустили и так далее. В общем, мало не покажется никому. А вот заставить меня принять участие в Турнире будет посложнее, пожалуй. Заинтересуйте меня и, тогда, может быть, я пойду вам на встречу.

Услышав его последнюю фразу маги задумались и стали потихоньку переговариваться. А вот Снэйп, так и не сбросивший Селенцио, всё-таки накладывали его два не самых слабых мага, а Дамблдор не спешил почему-то прийти ему на помощь, буквально взбеленился. Он понял, что маги собираются договориться с Поттером. Поэтому казалось он сейчас лопнет от натуги и возмущения или, вообще, накинется на Поттера с кулаками. Гарри, увидев состояние Снэйпа подергал за рукав Дамблдора и молча указал на зельевара. Дамблдор посмотрел на Снэйпа, понятливо кивнул и вызвал домовика. Так что, через секунду Снэйп был отправлен в больничное крыло.

-Как бы Кондратий не хватанул бедолагу, — подумалось Поттеру, — впрочем, не велика потеря. Да и вообще, что-то его ненависть ко мне начала приобретать вид заболевания. Так, что пусть полежит пару дней. Глядишь успокоится немного.

Кстати, кто такой или, что такое этот самый «Кондратий» и почему он непременно должен кого-то хватать, Поттер не знал. Просто он слышал эту фразу от Полякова. Но, тем не менее, по смыслу фразы он понял, что с тем, кого он хватанёт, должно случиться что-то плохое.

Тут, наконец, маги закончили обсуждать предложения Поттера и выставили вперёд Дамблдора. Видимо, посовещавшись, они решили что обещать Поттеру слишком много, будет для него слишком жирно. Поэтому, зная способность Альбуса превратить решение простейшего вопроса в многочасовый диспут, они, наверное, понадеялись, что Дамблдор уговорит Поттера на какую-нибудь незначительную уступку.

Единственное, чего они не учли, так это того, что Поттер тоже знает Дамблдора. Поэтому, как только Альбус завел свою шарманку, Поттер его перебил:

— Профессор Дамблдор, прошу прощения, но, при всем уважении, на дворе сейчас конец двадцатого века и времени ни у кого нет...

— Да, Гарри, умеешь ты сразу перейти к сути, — вдруг влез в разговор Бэгмен, тем самым непроизвольно подыгрывая ему, — мы посовещались и решили, что место ловца в основном составе любой команды по твоему выбору будет достойной компенсацией. Ну, после окончания тобой школы, конечно.

Услышав слова Бэгмена Поттер мысленно расхохотался и подумал, что выдвинуть такое предложение мог только сам Бэгмен.

— Заманчивое предложение, — ответил Гарри, вежливо улыбаясь, — но, вынужден его отклонить.

— Но, почему, мистер Поттер? — удивление Бэгмена было неподдельным. Он просто не понимал, как это можно отклонить такое щедрое предложение. Ведь это же квиддич, важнее которого в жизни ничего нет и быть не может.

— Бладжеры, — кратко ответил Гарри.

— Что, бладжеры? — не понял Бэгмен.

— Они летают, мистер Бэгмен, и не просто летают. Они, при этом, могут еще и в голову попасть, — с этими словами Поттер ОЧЕНЬ выразительно посмотрел на Бэгмена и Крама.

Все, кроме самого Бэгмена, поняли на что именно намекает Поттер и в разговор вступил лже-Муди.

— Я, — начал он, — мог бы поспособствовать твоему поступлению в Аврорат и продвижению по службе. Связи-то — остались.

— Нет, — Поттер вновь не согласился, — Следующее предложение, пожалуйста.

— А чего хотите вы сами, мистер Поттер, — обратилась к Гарри мадам Максим.

— Эмансипацию, полную, — ответил Гарри. — Желательно, завтра с утра. И, как только соответствующий документ будет в моих руках, вы можете смело выступить с разъяснениями по сегодняшнему случаю. Конечно, вы можете не согласиться с моим предложением, но тогда не удивляйтесь, если вдруг, кто-нибудь из вас превратится в сквиба.

— Хорошо, Гарри, мальчик мой, твой вопрос мы решим, но можем ли мы быть уверенными, что от тебя дольше не последут других сюрпризов? — вопрос задал Дамблдор, которому удалось наконец вклиниться в разговор.

— Можете, — всё также продолжая улыбаться, ответил Поттер.

— Гарри, мальчик мой, давай посерьезней, — Дамблдора посмотрел на Поттера укоризненным взглядом.

— Простите, профессор, — на этот раз Гарри ответил серьезно, — подтверждаю, что сюрпризов больше не будет. Посто, вечер выдался нелёгким и я подумал, что шутка несколько разрядит обстановку.

— Да, ну тогда хорошо. Вечер, действительно, выдался нелёгкий, — согласился Дамблдор. — Дети думаю могут идти отдыхать, а остальных приглашаю ко мне в кабинет.

А по дороге в гриффиндорскую башню Гарри стало отпускать. Он даже не подозревал, до этого, что все время находился в сильном напряжении.

— Оказывается, — думалось Поттеру, — «Постоянная бдительность» штука весьма выматывающая. Но, вот что мне не понятно, так это почему так всё прошло? Как-то слишком легко.

Тогда Гарри ещё не знал, что зачастую так и бывает. Чем больше времени и нервов потрачено на подготовку, тем легче, в итоге, решается вопрос. Особенно, если во время подготовки, будут рассмотрены все варианты. Как возможные, так и невозможные.

— И ещё мне интересно, — рассуждал Поттер, — почему старый паук не попытался вмешаться? Непонятно. Хотя, может он решил, что я не успею воспользоваться своей эмансипацией? Волди мол возродится, а я вынужден буду прибежать к нему «поджав хвост». Ну, да. Думает, наверное, что я буду, как всегда, развесив уши слушать его мудрые речи и «кушать» любое дерьмо, которое он будет мне скармливать.

Так он рассуждал, неторопливо шагая в направлении гриффиндорской башни.

— Впрочем, хрен с ним, с Дамби, — решил он по дороге. — Будем решать проблемы по мере их поступления. А сейчас, на повестке дня, во-первых, подготовка к первому этапу и во-вторых, разговор с Гермионой. Хотя, нет. СНАЧАЛА разговор с Гермионой. Это сейчас важнее всего. Потом драконы и Крам.

Вообще-то, Крама Поттер невзлюбил ещё там, в своем сне. Сначала, когда он увидел с кем Гермиона идет на бал, он почувствовал... Гарри сам не знал, что именно он почувствовал. Может быть ревность или досаду, которую чувствует собственник, когда у него отбирают любимую игрушку. Впрочем, тогда это чувство быстро прошло, оставив в душе Поттера всего лишь нерастворимый осадок. А вот на свадьбе у Билла и Флёр... Тогда, кстати, Поттер, так до конца и не понял, почему Крам так себя повел. То ли перепил, то ли настолько «зазвездился», что перестал считать за людей Гарри и Рона.

В общем, тогда Крам выссказал мысль, что мол «грязнокровки» нужны только для того, чтобы, во-первых «трахать их во все отверстия», а во-вторых, для использования их в различных ритуалах. А ещё он, глядя в глаза Поттеру и Уизли, в открытую сожалел, что не успел или не смог «оприходовать» их английскую подружку и обозвал их неудачниками. Он прямо так и заявил, что хотел использовать её в ритуале отъёма сил. И быть бы в тот раз Краму битым, как минимум, если бы не нападение Пожирателей. Так, что Крам стал для Поттера врагом. Однозначно. Жаль, только, что трогать того сейчас было нельзя, из-за Турнира. Поэтому Гарри пока не решил что с ним делать.

Последнее, что сегодня сделал Поттер, после того как попал в свою башню, так это: успокоил Гермиону, дал отмашку близнецам на начало вечеринки, выпил с ними кружку сливочного пива, выслушал претензии Рона и улёгся спать. Все остальное он перенёс на завтра.

— Всё-таки, телевизор неплохая штука в качестве источника информации, — думал Гарри направляясь следующим утром в Большой Зал, — даже если тебе не дают смотреть, а ты всего лишь его слушаешь, то можно узнать много интересных фраз. И, вовремя вставить их в разговор. Как там говорил мужик в каком-то фильме? Я сделаю вам предложение от которого невозможно отказаться. Да, уж, — ухмыльнулся Гарри, — я, таки, сделал организаторам Турнира такое предложение. Так, что они не смогут его не принять. Особенно, если учесть, что кое-кому жизненно необходимо впихнуть меня в Турнир и отсутствие у них времени на изобретение адекватного ответа.

Так и случилось. Сначала Гарри вручили пергамент в котором говорилось о его полной эмансипации. Затем выступил Дамблдор. Он взял за основу предложение Поттера и творчески доработал. Его проникновенная речь длилась минут двадцать. Гарри даже сам заслушался и ближе к концу речи Дамблдора, вдруг поймал себя на мысли, что, Поттер-то оказывается совсем даже неплохой парень. Просто, ему не очень повезло и теперь он ВЫНУЖДЕН участвовать в Турнире. А ещё он очень нуждается в моральной поддержке всей школы. Гарри даже собрался было бежать искать этого самого Поттера, что-бы оказать ему эту самую поддержку, когда до него вдруг дошло, что тот Поттер, о котором говорил Дамблдор, это он сам и есть.

— Да, уж, — думал Гарри направляясь вместе с Гермионой к Чёрному озеру, — умеет же старый пуачара головы заморочить. Нет, права леди Валь, права. Валить его нужно. Однозначно. А то хрен я с его крючка сорвусь.

Когда они добрались до берега, то Гарри с удивлением обнаружил, что всю дорогу они с Гермионой держались за руки.

— Ну, что же, — подумал Гарри, — это обнадёживает.

Несмотря на то, что Поттер и Грэйнджер существенно сблизились в последнее время, «червячок» сомнения нет-нет да и вгрызался в уверенность Гарри. Нет, он конечно же был практически уверен, что Гермиона поверит в его рассказ и не помчится к Дамблдору или Макгонагалл с криком, что Поттер-то, «ненастоящий». Но, «смутные сомнения» иногда, как говорится терзали.

Особенно способствовали этому воспоминания о событиях происходивших в его сне, на шестом курсе.

— Впрочем, чему быть, того не миновать, — подумалось Поттеру, — Так, что приступим, пожалуй.

— Ох, Гермиона, знала бы ты, как же мне не хочется тебя во все это втягивать, но, — этими словами Гарри начал разговор, который он так долго откладывал, а Гермиона — ожидала, — думается мне, что без твоей помощи я не справлюсь.

Гермиона, кстати, когда это было необходимо, умела молчать и слушать, поэтому Поттер продолжил:

— Почему я так говорю? Потому, что когда мы с тобой работаем в тандеме, у нас получается действовать лучше всего. Начиная с первого курса, когда мы с тобой вдвоем «грохнули» тролля и заканчивая прошлым годом, когда мы спасали Сириуса.

— Стоп, Гарри, — не удержалась Гермиона, изрядно удивившись, — Как это, мы с тобой вдвоем? А Рон? Ведь это он тогда наколдовал Левиосу.

— Да ну? Неужели? А по моему он до сих пор не может её наколдовывать. Вспомни... ну... ну,хотя бы посадку в Хогвартс-экспресс. Был ли на твоей памяти хотя бы один случай когда Рон Левисой забрасывал свой сундук на багажную полку?

Гермиона задумалась. Она слегка прикусила нижнюю губу, а меж ее бровей появилась складочка. Так она просидела некоторое время.

— Хотя и не факт, но ты вполне можешь оказаться прав, Гарри, — согласилась она, очнувшись от воспоминаний, — я, действительно, с тех пор ни разу не видела, чтобы он её применял.

— Да, я точно тебе говорю, Гермиона, что та Левиоса, была твоей. ВНЕ ВСЯКИХ СОМНЕНИЙ. Пока я отвлекал тролля, палочку свою ему в ноздрю засовывал, болтался на его лапе, ты сумела сосредоточиться и... БАБАХ. В общем, был тролль и не стало его. А насчет Рона. Помнишь, я говорил тебе, что в самый нужный момент он, как правило, оказывается не у дел? И тогда тоже. Он конечно присутствовал, но только для чего? Чтобы швыряться в тролля пробками от умывальников. И чем он это делал? Магией? Ага, щас. Руками, Гермиона, руками. Впрочем, не будем о нём. Не сейчас, во всяком случае. Просто послушай.

Гарри прошелся туда-сюда окончательно собираясь с духом и продолжил свой рассказ:

— Видишь ли, Гермиона, не знаю как это получилось, но сейчас, я, как бы повторно проживаю последние годы своей недолгой жизни.

— Стоп. Стоп. Стоп, Гарри. Подожди, — Гермиона смотрела на Гарри взглядом человека, который что-то видит, но не может понять что именно. — Что значит как бы повторно? И почему недолгой? Прости, но я просто не понимаю как реагировать на твои слова, поэтому, давай рассказывай.

— Не извиняйся, Гермиона, я бы и сам не знал как реагировать в подобном случае. Да и поверил бы потом тому, что услышал? Но, раз ты готова слушать, а рассказ мой не будет коротким, то давай мы сначала сделаем вот что.

Гарри достал палочку и трансфигурировал в удобную скамейку какую-то веточку, валявшуюся на берегу. Вторую веточку он трансфигурировал в стол. Затем позвал Винки и попросил её принести чай и печенье. Винки, критическим взглядом окинула поттеровское творчество и добавила парочку своих эльфийских заклинаний, для обеспечения большего комфорта.

После чего Поттер наколдовал Купол приватности и продолжил:

— Всё началось ночью, незадолго перед тем как за мной приехали Уизли. Мне приснился кошмар, настолько реалистичный, что я проснулся от собственного вопля. Сначала я, разумеется, долго не мог понять, а, что же собственно мне приснилось. Было ли это правдой или это был не совсем обычный, но тем не менее, всего лишь кошмар. А когда я немного успокоился и смог начать рассуждать, то решил удостовериться. Проверить некоторые факты из моего сна.

— Кажется, начинаю понимать, — проговорила задумчиво Гермиона, — но, продолжай, пожалуйста.

Поттер слегка промочил горло чаем и продолжил:

— Так вот. Для начала я отправился на Диагон Аллею и приобрел там эту самую книгу с Правилами...

— Которую мы с тобой затерли почти до дыр, — вновь не смогла удержаться Гермиона и закончила за него фразу.

— Вот именно. Чтобы мы изучили её вдвоем. В тандеме, Гермиона. Вспомни, как говорит в таких случаях наш хороший знакомый Виктор. Не тот который Крам, а тот который Поляков. Одна голова хорошо, а гуртом и батьку бить легче.

Они посмеялись над немудрёной шуткой, после чего вновь заговорил Гарри:

— Так вот, когда я там находился, я решил проверить ещё кое-что. Благо, идти было не очень далеко. Для этого я отправился по одному адресу. И, представь себе, каково же было мое удивление, когда я увидел, что дом древнейшего и благороднейшего рода Блэк находится в том самом месте, которое я увидел во сне. Как, во имя всех святых, я мог увидеть во сне дом о существовании которого я даже и не подозревал?

— Действительно, как? Знаешь, Гарри, — тут Гермиона прервала его монолог и заодно подогрела начавший остывать чай, — я бы тоже сначала попыталась удостовериться. Но, продолжай.

— Хорошо, слушай, — продолжил он. — Итак, сначала я захотел проверить, может ли оказаться правдой хоть что-нибудь из увиденного мною во сне. И первое подтверждение его правдивости я получил, когда сначала увидел дом Блэков, а потом ещё и смог в него войти. Вторым подтверждающим событием было объявление Дамблдора о Турнире.

— Ага! — воскликнула внимательно слушавшая Гарри Гермиона, — поняла. Третьим — был выбор тебя четвертым чемпионом.

— Точно, — подтвердил Поттер, — А сейчас я перескажу вам вчерашний разговор.

Поттер достал из кармана пейзаж, призвал на картину леди Валь, дождался её появления, а потом принялся изображать в лицах разговор, который состоялся вчерашним вечером. Затем он продемонстрировал «Свидетельство об эмансипации».

Леди Валь, после того как выслушала Поттера, похвалила ребят за хорошо проделанную работу, посоветовала Гарри не слишком задирать нос и ушла по своим делам.

А Поттер и Грэйнджер взяли паузу в разговоре. Гермиона, скорее всего «переваривала» и «раскладывала по полочкам» полученную информацию, а Гарри просто молча наслаждался её обществом.

— Гарри, — после паузы, задала вопрос Гермиона, — а как там было, ну, в твоем сне?

— Если говорить коротко, то это были худшие годы моей жизни, но... давай я буду последовательным и начну рассказ с этого курса.

— Разумеется, Гарри. Тем более, что ты не отделаешься кратким пересказом. Мне будут нужны подробности.

— Слушаю и повинуюсь, моя госпожа, — Гарри сложил руки перед грудью и поклонился, шутливо изобразив джинна из «Сказок тысячи и одной ночи». — Впрочем, ладно. Продолжаю. Сон мой начался с объявления о Турнире, сделанного Дамблдором. Знаешь, когда, там, во сне, он рассказал о возрастном ограничении, у меня как будто гора с плеч свалилась. Я подумал, что хотя бы один год нашей учёбы пройдет спокойно. А в остальном все было так же как и в настоящем. Народ возбудился, Рон ушел в свои мечты. Мы с тобой спокойно учились.

— Но, всё полетело в тартарары, когда тебя выбрали четвертым чемпионом? — уточнила Грэйнджер.

— Именно так, Гермиона, именно так.

— А если вспомнить второй курс и присвоенный тогда тебе титул наследника Слизерина, то получается, что тебе почти никто не поверил? Вот, же, — Гермиона уже готова была «взорваться», но Гарри прервал её так и не успевшую начаться речь.

— Тише, тише, Гермиона. Придержи коней. Тем более, что дальше поводов повозмущаться будет больше.

Так они и продолжили. Гарри рассказывал, а Гермиона периодически пыталась начать возмущаться. Поттер её успокаивал и дальше посвящал её в подробности увиденных во сне событий. Он рассказывал про травлю со стороны трёх факультетов и Риты Скиттер. И о том, что доставалось не только Гарри, но и самой Гермионе. А ещё о том, как проходили этапы Турнира и подготовка к ним. О Рождественском бале и скандале или, скорее истерике, которую закатил Рон. О вдруг возникшей дружбе Гермионы и Крама, от которой Гарри настоятельно порекомендовал ей воздержаться. О возмутительном вмешательстве в их личную жизнь Молли Уизли. О том, что произошло на заключительном этапе и возрождении Волдеморта. Закончил он тем, что Фадж ему не поверил. Не захотел, а может быть просто счел политически нецелесообразным. И ещё о том куда Гарри подевал призовую тысячу.

Их разговор продлился до самого вечера. Гарри рассказал о том, что с ними происходило на пятом и шестом курсах и далее. Само собой, они прерывались, чтобы прогуляться вдоль озера, на приёмы пищи и тому подобное. Было видно, что очень часто Гермионе хотелось прервать рассказ Поттера и начать, как говорится, «выпускать пар». Но, Грэйнджер держалась. И даже наоборот, помогала Гарри своими своевременными вопросами не утратить нить повествования.

И, только когда Гарри закончил свой рассказ, Гермиона, как говорится, сорвалась с нарезки. Объектом, на который она выплеснула свои раздражение и злость, оказался каменный валун. Никто не знал когда и какими силами его занесло на берег озера. Но именно в него полетели самые убойные заклинания, которые она успела к тому времени изучить. Гермиона колдовала, валун разрушался, а Гарри, глядя на это, думал, что Гермиону лучше не злить.

Наконец, она успокоилась, валун был разрушен и Гарри смог приступить к его восстановлению.

— Что мы будем делать дальше, Гарри? — последовал её закономерный вопрос.

— Ну, прямо сейчас, Гермиона, мы с тобой возьмёмся за руки и помчимся в нашу башню. Времени-то уже ого-го сколько натикало. А, если вообще, то будем заниматься планированием.

Закончив восстанавливать разрушенное Поттер и Грэйнджер быстро, почти бегом, отправились в Гриффиндорскую башню. Не было у них желания нарываться на Филча и слушать его бурчание. Или получать отработки. Но, самое главное, что у них не было на это времени. Они оба прекрасно понимали, что вчера был выигран только первый бой и теперь им предстояло хорошо подготовиться, чтобы, свести битву хотя-бы вничью.

Утром следующего дня, во время приёма душа, Гари поймал себя на мысли, что нравится ему как прошла его беседа с организаторами Турнира. Что ненужно было, как обычно, пафосно преодолевать и стойко перносить тяготы и лишения. Что решилось все «легко и просто», почти по щелчку пальцев. Правда пришлось перед этим изрядно поднапрячься.

— Что там говорит в таких случаях Витя Поляков? — припомнил Гарри, — вроде бы, чтобы зимой лежать на печи и кушать калачи, нужно пахать как папа Карло остальную часть года. Как-то так. Кстати, а кто такой этот самый папа Карло? Чей он папа? И почему всё это время нужно непременно пахать? Достаточно же вспахать один раз, а потом просто ухаживать за посевами. Ох, уж эти русские идиомы.

В общем, Гарри решил, что к выполнению заданий Турнира он теперь подойдет подготовленным и, по возможности, во всеоружии.

А ещё Гермиона вспомнила про автогонки.

— Что, ты имеешь в виду? — не понял Гарри.

— Вот смотри, Гарри, для того что бы гонщик выиграл, работает целая команда.

— То есть, — слегка задумался Поттер, — если я — автогонщик, то ты, Невилл и Луна моя команда, так что ли?

— Не забывай леди Валь. Да и домовиков исключать не следует.

— Кстати, о домовиках. Есть у меня на примете ещё один которого тоже нужно включить в комнду. Добби!

Гарри вдруг вспомнилось как он хоронил отважного эльфа.

— Нет, уж, — подумалось ему, — хрен вам по всей морде. Не допущу я в этот раз его гибели. Ну, или сделаю всё возможное, чтобы он жив остался. Да и вообще, если я удачно решил вопрос с Винки, то позаботиться о Добби, мне сам Мерлин велел.

Явившийся на зов Добби был преисполнен радости и энтузиазма. Как же, его, простого домовика позвал Сам Гарри Поттер, сэр. Вспомнил о нём и желает ему что-то поручить. Однако уровень его энтузиазма слегка слегка понизила Гермиона. Глядя на Добби строгим взглядом, она напомнила последнему о событиях второго курса и добавила, что сейчас у него испытательный срок. Счастливый Добби тут же пообещал, что он больше никогда... и вообще... и теперь он будет самым-самым... Не обескуражил его такой приём.

В общем, команда была окончательно сформирована и готова была приступить к работе.

Кстати, в этот раз, обошлось без малфоевских значков да и самого Малфоя в хорька никто не превращал. Не успел. Когда, как в его сне, Малфой достал из кармана газетный номер "Ежедневного пророка" Поттер понял, что сейчас будет и просто посмотрел на Малфоя. Правда, посмотрел он на последнего ТЕМ взглядом и Малфой понял, что эпоха безнаказанности для него закончилась. Он тут же спрятал газету в карман и сделал вид, что о чём-то задумался.

Так же случилось и со Снэйпом. Произошло это во время их случайной встречи в одном из коридоров замка. Каждый из них шел по своим делам, но Снэйп, увидев Поттера не удержался. Он как всегда «прошёлся» по самому Гарри, его отцу и снял с Гриффинлора пятьдесят баллов. Просто потому, что его фамилия Поттер.

Вот с ним то Гарри одним лишь ВЗГЛЯДОМ решил не ограничиваться. Он еще и поговорил с ним ТЕМ самым голосом.

В общем, с тех пор Поттер и его друзья стали стали, что для первого, что для второго персонами «нон грата».

А, так как, отвлекаться больше было не на что, то команда спокойно приступила к действиям. Работали они планомерно и не торопясь. А там и время первого тура подошло.

Утром, как и прошлый раз, его сопроводила в палатку чемпионов профессор Макгонагалл. Там он вытащил из мешочка фигурку венгерской хвостороги и принялся ожидать своей очереди. На душе у него было спокойно. А чего спрашивается беспокоится, если планы разработаны и «отшлифованы», а тренировки по доведению действий Поттера до автоматизма проведены. И всё, что ему осталось, так это начать выполнение этих самых планов. Точнее, того из них, который будет наиболее соответствовать текущей обстановке.

Наконец прозвучал сигнал вызова на арену. Гарри вошёл в загон и огляделся. Оценив обстановку он решил, что будет действовать по плану «А». Для этого он остановился и замер на месте. Ему было нужно чтобы дракониха слегка успокоилась.

Постояв так с минуту, Гарри подобрал с земли пару камешков. Он поколдовал над ними и легонько стукнул себя палочкой по очкам. И эту самую же самую секунду он стал видеть очень далеко и очень отчётливо. Затем отлевитировал камешки к хвостороге. Та, как и ожидалось не обратила на них никакого внимания. Слишком они были мелкие. Один из них он разместил у хвостороги под боком, а второй чуть в стороне. После чего он активировал чары на первом камешке. Тот превратился в каменный клык и стал расти толкая хвосторогу в бок, стараясь выпихнуть её из гнезда. Хвосторога привстала на лапах чтобы увидеть кто это там такой. В этот самый момент Поттер активировал чары на втором камешке и «прилепил» его к золотому яйцу. Далее последовали Акцио на прилепившийся к яйцу камешек и Финита на клык. И пока не успевшая как следует разозлиться хвосторога вновь устраивалась в гнезде, Поттер, успевший поймать яйцо руками и укрыть его полой мантии, что есть мочи припустил к выходу.

Когда Гарри предложил этот план, то Невилл поинтересовался, почему мол так сложно. К тому времени Невилл и Луна уже были посвящены в то, что Поттер всё это видел во сне. Но, пока без особых подробностей.

— А знаешь, Невилл, — ответил ему Гарри, — что бывает, когда взбесившаяся хвосторога обрывает цепь, ту самую которая удерживает её на гнезде, в тот момент когда на трибунах сидит около тысячи зрителей? И, знаешь, как тяжело увести её от трибун и заставить лететь в нужном тебе напралении? Чёрт, да у меня до сих пор ноет и болит плечо которое она задела своим хвостом. Вот как так? Задела она меня во сне, а болит наяву.

Говоря об этом Поттер непроизвольно схватился за левое плечо и стал его массировать.

— Так, что, Невилл, пусть лучше будет немного сложно и не слишком эффектно, но зато безопасно.

В итоге, одна из главных задач, которые ставили перед собой Гарри и команда была выполнена. Зрители были в безопасности.

Оставалась выполнить еще одну. Для чего предстояло дождаться судейских оценок.

Когда Каркаров оценил выступление Гарри, вновь занизив оценку, Поттер улыбнулся.

— Всё таки хочется стать сквибом, да, Игорёк? — мелькнуло в его мыслях, когда он напрвлялся к судейскому столу, — ну, что же, не буду препятствовать.

Поттер помнил, что сказал ему старичок-букинист про то, что с магией Кубка шутки плохи. Чего он не сказал, так это того, что для этого необходимо избрать или назначить Распорядителя. Это он потом в «Правилах» сам прочитал. Как и о том, что выбирался он не из числа судей, чтобы исключить личную заинтересованность.

В конце концов Кубок являелся всего лишь артефактом и не имеет собственного разума и воли. А для того, чтобы его магия работала как положено нужен живой маг, он же Распорядитель магией кубка. Чтобы он мог указать судьям на неправомерность их действий, например. А если они не послушаются, то кто им после этого злобный Буратино?

И чтобы таковым стать, нужно всего лишь указать кому-то из судей на его неправоту. Вот, данную обязанность, в этот раз, Поттер и решил взять на себя. Так, что участь Каркарова была, по сути, предрешена.

— Директор Каркаров, — спросил Гарри подойдя к судейскому столу, — вам не кажется, что ваша оценка моего выступления несколько... необъективна?

— Что? Ах ты...- в общем, ответ Каркарова был вполне ожидаемым.

— Хорошо, — выслушав его, Поттер улыбнулся, — в таком случае, КОНЕЦ ТУРНИРА, НОМЕР ПЕРВЫЙ.

Он уже повернулся, что-бы уйти, когда его окликнул Дамблдор:

-Гарри, мальчик мой, не пояснишь ли нам, что означают твои последние слова и почему ты выделил их интонацией?

— Всего лишь правду, — ответил он. — А правда, как вы сами когда-то сказали, — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. Потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью. А сейчас вы ещё не готовы её узнать.

И быстренько убежал, посмеиваясь про себя, пока озадаченные судьи не стали задавать ему новые вопросы.

Второе задание Поттер начал с Акцио. Но, призвал он не только свою «Молнию». Помимо неё он призвал еще две грузовых метлы, купленных им для такого случая. Затем Гарри быстренько наколдовал между ними, что-то вроде деревянного настила и прихватив получившуюся платформу за закрепленный на ней канат отбуксировал её к тому месту где под водой находилась деревня русалок. Затем он сбросил с себя мантию, сжевал порцию жаброслей и нырнул в воду. Двигаясь, далее, по широкой дуге, чтобы заранее не насторожить русалок.

Что, впрочем, не помешало ему приплыть к месту где держали заложников самым первым. А место это было поселением русалок, в которую он приплыл с той стороны что и в прошлый раз. Да и остальные чемпионы тоже. Там он, используя переработанное для работы под водой Секо, перерезал удерживающую Гермиону водоросль и отправился с ней в обратный путь.

— Дальше, — думал Поттер, — всплывая на поверхность, — я доставлю Гермиону на берег, определю её в заботливые руки мадам Помфри и отправлюсь обратно. Спасение Габриель де Ла Кур никто не отменял. Так, что поторопись, Гарри, поторопись.

После того как Поттер доставил Грэйнджер на сушу, он вернулся на платформу, которая так и висела над повехностью воды. Там он зажевал очередную порцию жаброслей и вновь нырнул.

Вообще-то, в этот раз Поттер не хотел, как говорится «заморачиваться» с Габриель. Он помнил, как возмущался Рон.

—Дурья твоя голова! — чуть ли не криком кричал тогда младший Уизли, — Ты что, и правда решил, что мы там останемся? Да Дамблдор никогда бы не позволил нам утонуть! Ты что, героя из себя строил? Торчал там больше, чем надо?

Но, Невилл и Луна услышав эту историю в подробностях сказали, что Гарри поступил абсолютно правильно.

— Ты пойми, Гарри, — говорил ему взволнованный Невилл, — Рон — идиот! Хотя, нет. Не буду оскорблять идиотов. Он самый настоящий враг и вейлоненавистник.

— Ну, вейла и вейла, какая разница? — Гарри и Гермиона не поняли о чем речь.

— Да вы, что? Не понимаете, что ли? Все знают, что вейлы и русалки в магмире самые непримиримые враги. Да они чуть не истребили друг друга под корень, — кипятился Невилл. — Если бы маги не вмешались, то не было бы сейчас ни вейл, ни русалок.

А Луна добавила, что вокруг Гарри вьется слишком много мозгошмыгов. И, что если бы Гарри не доставил Габриель на берег, то живой из озера младшая де Ла Кур не выбралась бы.

В общем Гарри устыдился, проникся и осознал, а план по спасению заложников был доработан.

Поэтому, прямо сейчас он «завис» в толще воды над деревней русалок и ждал, что будет дальше. Вот наконец приплыли Диггори и Крам. Они освободили своих заложников и отправились восвояси. А затем русалки и тритоны как-то слишком подозрительно стали кучковаться вокруг столба к которому оставалась привязанной маленькая вейла. Дальше Гарри не ждал. Он освободил Габриель, обхватил её руками и придав своему телу свойства воздушного пузыря устремился к поверхности. Обалдевшие от подобной, как они посчитали, наглости русалки и тритоны попытались пуститься в погоню, но время было упущено.

А дальше случилось то, что в последствии получило название «Воровство». Поттер, выскочив «пробкой» из воды, пролетел в воздухе несколько метров и приземлился прямо на платформу. В принципе, для этого-то он её и «подвесил». Предположив что от русалок придется «сматываться» быстро. Ну, и ещё для того чтобы не дать им шансов всё-таки его достать. При этом он умудрился, удерживая в руках Габриель, остаться на ногах и не упасть.

Но почему все таки «Воровство»? А дело оказалось в том, что в следующем году в прокат выйдет фильм «Водный мир». В котором будет момент, когда главгерой фильма, повторит то, что выполнил сейчас Гарри. И те маглорожденные ученики Хогвартса, которым доведётся увидеть это кино запустят слух, что Кевин Костнер, сыгравший в этом фильме главную роль, украл этот трюк у Гарри. Правда, объяснить каким образом маггл Костнер, смог оказаться в Хогвартсе и увидеть этот трюк в исполнении мага Поттера, никто так и не сможет.

После того как все заложники были успешно доставлены из под воды на сушу, осталось дождаться оценок. Дамблдор, как и в поттеровском сне пообщался с русалками, судьи посовещались и над трибунами раздался громоподобный, усиленный магией голос Людо Бэгмена. Оценки были прежними. Двадцать пять очков присудили Флер, сорок восемь — Диггори и сорок — Краму. Самому Гарри присудили сорок пять.

— Вот и хорошо, — думал Гарри слушая «заливающегося соловьём» Бэгмена, — вот и славно. Два первых этапа удачно пройдены. Сейчас мы пару дней отдохнем, кстати, имеем полное право. А дальше план вступит в завершающую стадию и чём все закончится не предскажет сейчас никто. Ни бог, ни черт, ни Мерлин. А мы? А, что — мы? Мы будем все также готовиться и надеятся.

А ещё, вдруг, ни с того, ни с сего Гарри вспомнил, что Добби очень любит носить носки. И он решил, что обязательно нужно уговорить Винки добавить и себе что-нибудь из одежды. Какой-нибудь бантик или сережку в ухе. Ведь должны же его домовики хоть немного, но отличаться от всех прочих.

Время, меж тем, не стояло на месте. Закончилась зима, прошла весна и началось лето. На поле для квиддича появились посадки, выросшие впоследствии в стены лабиринта для третьего задания Турнира.

В один из теплых июньских вечеров Гарри и Гермиона не торопясь прогуливались вдоль Чёрного озера. Невилл, в это время искал на опушке Запретного леса какие то травки, а Луна ему помогала. Гермиона же решила, что пора подвести предварительные итоги и, что прогулка вдоль озера подойдет для этого лучше всего. Гарри с ней согласился.

— Что мы ещё не сделали? — думал Гарри, — Да, вроде бы, всё сделано, что планировали.

— Ладно, — начал он , — давай вспоминать. Начнем с первого этапа. Итак: яйцо, с минимальным риском, из гнезда достали, Каркарова в сквибы определили, Рона — отвадили, Скиттер — «прижучили». Что я ещё забыл?

Вообще-то, идея Гарри о том, чтобы начать постепенно дистанцироваться от этой семейки встретила самое горячее и полное одобрение со стороны Гермионы.

— Знаешь, Гарри, — выслушав его рассказ про то, что ему снилось сказала тогда Гермиона, — Рон, конечно, твой первый и лучший друг...

— Наш, — перебил ее тогда Гарри.

— Нет, Гарри, именно твой. Я дружу с тобой, а не с ним. Или ты думаешь, что я добровольно поехала бы в Нору, если бы ты тоже туда не собирался? Рон для меня всегда был, ну... чем то вроде довеска к тебе, наверное. А то, что Молли на тебя «глаз положила» и пытается тебя «захомутать», так это я давно поняла. Только ничего не могла тебе сказать пока ты сам не пришел к такому выводу. Думается, что ты просто мне не поверил бы. Остается только удостоверится знал ли он о драконах перед первым заданием.

В общем, после того разговора, Гарри решил, всё-таки, удостовериться оказались ли они прав в своем предположении. Потому как, сам Гарри давно об этом подумал. И он попросил помощи у домовиков. Те проследили за Роном. В результате, предположение подтвердилось и стало фактом. Рон ЗНАЛ о драконах.

Это известие, как говорится, стало той самой соломинкой, сломавшей спину верблюду и Гарри окончательно убедился, что решение он принял абсолютно верное.

— Как в таких случаях говорит Поляков? — промелькнуло тогда в его мыслях, — Подальше от начальства, поближе к кухне? Так, вроде бы. Ну, а если перефразировать то, что получится? Подальше от Уизли, поближе к Грэйнджер. Так, наверное.

Ещё Гарри припомнил с каким видом Рон подошел к нему после первого задания. Типа мириться. Только, в этот раз, когда не было эйфории от того, что удалось элементарно выжить, Гарри смог критически оценить то, что предстало его взору. И увиденное, совершенно ему не понравилось. Создавалось ощущение, что Рон собирается прощать сам, а не просить прощения. Так что, примирения не случилось.

А «прижучить» Риту Скиттер оказалось совсем несложно. Случилось это во время взвешивания палочек. Когда она, как в его сне вцепились своими красными когтями Гарри в руку повыше локтя, он на неё просто ПОСМОТРЕЛ.

Рита тут же отпустила его руку и судорожно проглотила свою слюну.

— Хотите интервью, мисс Скиттер? — спросил Гарри, добавив во взгляд капельку заинтересованности, — будет вам интервью. Через неделю, в Хогсмиде. Но, хочу вас заранее предупредить. Есть у меня друг... энтомолог. Вы же знаете кто такие энтомологи? Так вот, если МНЕ хоть что-то не понравится в ваших статьях, то я пожалуюсь ЕМУ. НАДЕЮСЬ, мы с вами ПОНЯЛИ друг друга?

Рита, что называется, прониклась и предложила сотрудничество. Кстати, оно, в дальнейшем, оказалось взаимовыгодным и внакладе никто не остался.

— Ну, что, Гермиона? — подытожил Гарри, — По первому этапу, вроде, всё. Я больше ничего не могу вспомнить.

— Я тоже, Гарри. Тогда, переходим ко второму.

И они вновь вновь окунулись в воспоминания. Для начала, вспомнился Невилл. Дело в том, что он, в своей пламенной речи как выяснилось, допустил некоторое преувеличение. Кстати, обратила внимание на это Гермиона.

— А скажи ка, друг Невилл, когда это русалки и вейлы вели войны на истребление? Что-то в «Истории магии» об этом не упоминается.

Невилл тогда задумался.

— Ну, — начал он вынырнув из своих размышлений, — признаю, перегнул я палку. Просто меня слова Рона разозлили. Точнее, взбесили. Но, то что вейлы и русалки исконные враги, это — точно. Никогда не упустят случая подгадить друг другу.

Все тогда посмеялись, включая самого Невилла.

— Это ничего, Невилл, — продолжая смеяться, заметила Гермиона, — совсем нестрашно, если ты приукрасишь иногда события. Главное, что ты не стараешься, при этом выпятить свою роль и избразить себя главным действующим лицом. А то, есть у нас такие... любители.

— Это точно, — ответил Невилл. — Помню я тот случай с троллем. Рон тогда рассказывал всем как он его победил, чуть ли не в одиночку. А Гарри всего лишь немного ему помог. Ну, когда вы его не слышали.

Гарри и Гермиона лишь переглянулись и не стали это комментировать. Ничего другого от шестого Уизли и не ожидалось.

Ещё вспомнился разговор с Бэгменом и другими судьями, после окончания второго задания. Когда Людо объявил дату проведения третьего, заключительного испытания, Гарри как раз подошел к судейскому столу.

— Уважаемые судьи, — начал он диалог, — не будете ли вы так любезны, подсказать мне в чью это «светлую» голову пришла идея использовать живых заложников?

— Гарри, мальчик мой, — ответил Дамблдор, выставив в примирительном жесте обе руки, — уверяю тебя, что ни я, ни Олимпия, ни Игорь понятия об этом не имели. Мы сами узнали, что в качестве заложников будут использованы ученики только перед началом задания.

— И как такое получилось?

— Да, что вы перед ним отчитываетесь? — попытался влезть в разговор Каркаров.

— Игорь, ты, видимо, так и не удосужился внимательно прочесть «Правила»? Особенно то, что в них написано мелким шрифтом. Так, что помолчи лучше. Дольше проживешь, — на этот вопрос ответила мадам Максим.

Она, как и Дамблдор, судя по всему, внимательно прочесть «Правила» удосужилась, поэтому прекрасно понимала что вопросы сейчас задает не просто Гарри, а Распорядитель магией кубка. И прекрасно осознавала, почему на его вопросы нужно отвечать наиболее полно и очень вежливо.

— Видишь ли, Гарри, мальчик мой, — продолжил Дамблдор, — в том, что это задание будет проведено на самом высшем уровне и с соблюдением всех возможных мер безопасности нас заверил сам Барти Крауч-старший.

— Которого сейчас нет. О-о-очень удобно. Ладно, не будем сейчас уточнять почему вы не поинтетресовались, хотя бы, в чём оно будет заключаться. Опустим этот момент. Мистер Бэгмен, — взгляд Гарри обратился на последнего, — так кто же из вас двоих додумался отправить на дно озера живых заложников?

— Разумеется это был я, мистер Поттер, — отвечая на вопрос Людо даже как то приосанился, что ли.

— Понятно. А кто вам помогал? Ведь не могли же вы провернуть всё это в одиночку?

— О, я вас уверяю, что ничего сложного в этом небыло. Вашу заложницу и заложницу Диггори я попросил вызвать в её кабинет Минерву. Она их вызвала, а сама ушла на обход. А я попросил их пройти со мной к озеру. Когда нужно, то я могу быть очень убедительным.

— Да, пожалуй. Особенно, если учесть лепреконское золото, незаконную букмекерскую деятельность, кучу долгов и то, что вы всё еще живы, то тогда всё возможно, — заметил ему Гарри. На что, услышав про лепреконское золото, Бэгмен вздрогнул и побледнел, — Я также могу допустить, что вы их сами усыпили. А что насчёт наложения защитных чар? Вы, что хотите нас всех тут убедить, что вы обладаете такими умениями? Вы, простите, что за идиотов тут всех держите!?

— Да нет же! — вскричал оскорбленный до глубины души Бэгмен, — у меня был нужный артефакт.

— Профессор, — следующий вопрос Поттер адресовал Дамблдору, — а, что есть такие артефакты?

— Да, Гарри, мальчик мой, боюсь, что есть. Их используют сотрудники Отдела магических проишествий и катастроф.

Гарри на мгновенье задумался. Потом продолжил:

— Ну, что же, наличие у мистера Бэгмена такого артефакта объясняет очень многое. Многое, но не всё. С француженками, вы, полагаю, провернули нечто подобное, что и с нашими. Разговаривать с русалками имея амулет-переводчик труда не составит. Но, вот почему они вели с вами переговоры, ведь вы, по сути, для них никто и звать вас никак? Как говорится, где вы и где русалки. Что вы на это скажете, мистер Бэгмен?

— Так это вообще оказалось проще простого, мистер Поттер, — отвечая Бэгмен вновь приосанился, — переговоры начинал старина Барти, но, он их предупредил, что если он заболеет, то дальше это дело ложится на мои плечи. Вот и всё.

— Старина Барти? — не понял Гарри, — а он-то здесь причём? Разве, что в качестве переводчика. Вот, если бы переговоры начал старина Амос Диггори... Впрочем, пока опустим и этот момент. Спишем на специфику магического мира.

Гарри вновь замолчал, обдумывая услышанное.

— Ну что же, мистер Бэгмен, — Поттер похоже принял окончательное решение, — теперь мне всё ясно. В таком случае... ОКОНЧАНИЕ ТУРНИРА, НОМЕР ДВА.

— Да, что это такое Дамблдор? — не удержался и вспылил Каркаров, — что это еще за присвоение номеров? Что он вообще себе позволяет?

Что ответил Дамблдор Каркарову Гарри так и не услышал. Потом ему подумается, что никто ему ничего не объяснил, потому что Каркаров так и судействовал до конца Турнира и не подошёл к Поттеру, что бы поговорить об отмене наказания. В общем, принцип «Подтолкни ближнего» магам тоже оказался не чужд.

Да и не интересовало его это. Гораздо больше, в тот момент, его интересовала предстоящее празднование успешного окончания второго испытания. В компании с Гермионой.

В общем, проведя небольшой мозговой штурм, Поттер и Грэйнджер пришли в выводу, что первый и второй этапы Турнира проведены без существенных недостатков. Затем Поттер наколдовал Темпус и они решили, что пора отправляться на ужин.

После ужина Гарри, Гермиона, Невилл и Луна собрались в облюбованном ими классе, который они, общими усилиями, превратили в помещение этакого закрытого элитного клуба. С помощью домовиков, конечно. Кстати, когда ребята решили действовать в составе команды, Гермиона сказала, что у каждой уважающей себя организации должно быть свое название. И тогда Поттер предложил назвать их команду «Кричер и родственники».

— Вот смотрите, — объяснил тогда Гарри свое решение, — во-первых, это звучит не столь пафосно, как «Армия Дамблдора», во-вторых, когда об этом узнают наши, местные домовики, а они узнают, я даже не сомневаюсь в этом, мы получим от них некоторые бонусы. Ну, и в-третьих, старику будет приятно, что его так высоко ценят.

Самое интересное, что когда происходил этот разговор, Кричер, под невидимостью присутствовал в классе. Очевидно, как только он услышал свое имя, то решил выяснить кому и зачем он понадобился. Поэтому, когда Поттер закончил свое объяснение из невидимости послышался его старческий, скрипучий голос:

— Кричер... не возражает.

Так появилось имя у их команды, а класс в котором собирались ребята, со временем стали называть Кричер-клубом.

Сегодня Гарри рассказал ребятам чем закончилась его встреча с менталистом. Дело в том, что всех, включая его самого, заинтересовали его новые способности: взгляд и голос. Как и откуда это взялось? Почему именно в этом году? Почему раньше такого не было? Вот, разумеется, и заинтересовало всех откуда это взялось. Для чего леди Валь подняла старые связи, дернула за рычаги, надавила на кнопки и встреча наконец состоялась. Вот только результат её оказался отрицательным.

— Видите ли, мистер Поттер, — сказал ему старый маг, после того как выслушал его историю, под непреложный обет, разумеется. И обследовал его. — Я просто НЕ ЗНАЮ как это объяснить. Нет у меня таких знаний. Потому что, имея более чем стодвадцатилетний стаж в менталистике, ни разу не слышал ни о чём подобном. Могу только предположить.

— Тогда, поделитесь хотя бы предположениями, — попросил Поттер.

— Хорошо, — пустился он в объяснения. — Но, предупреждаю. За их достоверность я не дам даже ломаного кната. Скорее всего, те самые силы, которые показали вам пророческий сон, наделили вас и этим даром. В качестве бонуса, так сказать к имеющемуся у вас парселтангу. Вот такая гипотеза, мистер Поттер.

После чего, сделал паузу и добавил.

— Но, вот, что я знаю точно, — дополнил он свои слова, — то, что вы хоркрукс, не имеет никакого отношения к приобретённой вами способности. Как и к вашему парселтангу. Тут Альбус ввёл вас в заблуждение.

— Как так? — удивился Гарри.

— А вот так. Подумайте сами. У этой вашей мисс Уизли, в моменты воздействия на неё дневника, возникали провалы в памяти, а вы всё прекрасно помните и осознаете. Так, что: нет. Однозначно. Скорее всего, ваш парселтанг, это вира выплаченная Риддлом за неудачную попытку вашего убийства. И, способность эта, прежде всего ментальная. Вот у вас и получается, теперь и смотреть и разговаривать, внушая оппонентам... э-э-э... определённые чувства.

— Вот, так вот мы и поговорили, — закончил свой рассказ Поттер.

После чего они решили, что как бы оно ни было, а отрицательный результат, это тоже результат. И ещё они решили, что оставшееся время, до начала третьего задания нужно отдохнуть и расслабиться. Чтобы не «перегореть» от ожидания.

Наконец, наступило 24 июня. Тот самый день, вечером которого, должно было всё решиться. Гарри, позавтракал в компании Гермионы и Невилла. Потом он пожелал им удачи на экзамене по истории магии и принялся наблюдать за тем как чемпионы Турнира последовали в одну их прилегающих комнат.

— Прямо сейчас, — Поттер вспоминал как проходил этот день во сне, — из из-за дверей высунется голова Седрика и он скажет, что мои меня заждались.

Кстати, Гарри как и в пошлый раз предупредил его про драконов.

— Но, Гарри, — задал ему тогда вопрос Диггори, — почему ты мне это рассказываешь? Мы ведь соперники, да и с моим отцом у вас не получилось найти общий язык.

— Во-первых, Сед, ты — это ты, а не твой отец. Во-вторых, я прекрасно помню, как ты настаивал на переигровке ТОГО матча. Ну и, в-третьих. Это всего лишь Турнир, а игра должна быть честной. По возможности, конечно.

И точно, дверь комнаты приоткрылась и оттуда высунулась голова Седрика.

— Гарри, иди скорее! — крикнул он. — Твои тебя заждались!

— Мои ушли экзамены сдавать, так что ждать меня они никак не могут, — подумалось Поттеру, — впрочем, пора кое-кого поставить на место так что, зайду.

Так же, как и во сне он увидел у камина сияющих миссис Уизли и Билла. Вот только радорваться и бросаться к ним бегом он в этот раз не стал.

— Это наш сюрприз! — взволнованно воскликнула миссис Уизли, — мы приехали болеть за тебя, Гарри. Однако сияющее выражение на их лицах сменилось недоумением после того, как Гарри холодно поздоровался с ними и поманил их в незанятый угол.

— В чём дело, Гарри, дорогой, — начала миссис Уизли, — что случилось? Ну, говори, не молчи. Что-то с Роном или Джинни?

— Нет, нет, что вы, — успокоил он их, — с ними все нормально. Просто... поведение Рона, в этом году, перечеркнуло все то хорошее и светлое, что было меж нами ранее. Я умом конечно понимаю, что дети за родителей не отвечают и всё такое, но... Вот именно, что умом. Видите ли, Рон знал про драконов и ничего мне не сказал об этом. В общем... простите, что испортил ваш сюрприз.

С этими словами Гарри покинул комнату. До обеда он успел погулять по замку и прилегающей территории. Встретить друзей после сдачи ими экзамена и ещё раз погулять, но уже в их компании. За час до приема пищи Гарри, Гермиона, Невилл и Луна собрались в Кричер-клубе. Приближалось время «Ч» и ребята занялись последней проверкой своей экипировки.

Начали с одежды. Она, на сегодняшний день, для Гарри и Гермионы состояла из высоких ботинок, штанов и жилетов. Все вещи, заказанные заранее, были сделаны из драконьей кожи.

Кроме того, у Гермионы была поттеровская мантия-невидимка и хроноворот из блэковских запасов. Который был более совершенным чем тот, которым они пользовались в прошлом году. Потому, что позволял переместиться в прошлое не только на часы, но и на минуты. Его Гермиона должна была использовать сразу как на кладбище всё завершится. То есть, отмотает время назад и вернётся на своё место на трибуне, как будто бы никуда она и не исчезала из Хогвартса.

Так же у Гарри, в специальном футляре находился флакон с ложными воспоминаниями. Их изготовил дедушка-менталист, который его обследовал. Эти воспоминания на звершающей стадии, предстояло продемонстрировать Дамблдору и, поэтому всё должно было быть безукоризненно. Для этого Гарри извлек воспоминания из своего сна и через десять минут удостоверился в качестве проделанной дедушкой работы.

Ещё, у каждого из них было по две палочки. Иметь запасные порекомендовала им леди Валь. Которые находились в специальных браслетах с расширенным пространством.

Кстати, один из этих браслетов оказался на руке у Поттера сразу после знакомства с леди Валь и Кричером. Именно поэтому, как позднее призналась Винки, она не смогла стащить палочку Поттера на чемпионате и ей пришлось воровать палочку Рона. Кроме того у Гарри в кармане находились настоящий перстень с Воскрешающим камнем и его точная копия.

Кстати, хоркрукс из тайника в хижине Гонтов извлек мастер-разрушитель заклятий. Самым же примечательным в этом мастере, оказалось то, что это был гоблин, которому когда-то спас жизнь Арктур Блэк, дед Сириуса и отец Ориона, мужа Вальбурги. Поэтому гоблин считал себя обязанныым Блэкам и оказывал им некорорые услуги. Время от времени.

Сам перстень был завернут в кусок шкуры какого-то редкого дракона. Она надежно блокировала любое магическое воздействие, включая ментальное. Поттер помнил, что случилось в его сне. Тогда Дамблдора долбануло по мозгам настолько сильно, что он не выдержал и поддался искушенияю надев перстень на палец. Правда, потом он оклемался и уничтожил хоркрукс мечом Годрика, но было уже поздно. Проклятье он всё-таки заполучил.

А у самого мастера, на такой случай, был хитрый артефакт, значительно ослабляющий ментальное воздействие и точно такой же был выдан Гарри. В аренду.

Домовики также были ещё раз проинструктированы.

Затем был ужин. Семейство Уизли сидело на другом краю стола. Гарри глянув мельком на Рона заметил, что одно его ухо несколько отличается своими размерами от другого. А сам Рон, красный как помидор, сидел уставившись в тарелку и не поднимая головы.

Впрочем, самого Поттера, Уизли больше не интересовали, поэтому он с удовольствием приступил к еде.

— Кстати, — подумалось он, — почему я не волнуюсь? Раньше бы в меня от волнения кусок не полез бы, а сейчас сижу себе и получаю от еды удовольствие. И куда всё подевалось?

Наконец все насытились и Дамблдор пригласил зрителей на трибуны а чемпионов к месту старта. Как и во сне в числе судей оказался Фадж.

— А о вас, господин министр, мы как-то и подзабыли. Как же так-то? — подумалось Поттеру, — Ну, да ничего. О вас мы тоже подумаем. Завтра.

Дальше всё было как в его сне. Преодоление препятствий лабиринта, крик выбывшей Флер и заимперенный Крам, пытающий Седрика Круцио. Только в этот раз Гарри не стал его оглушать лёгким заклинанем вроде Ступефая. Он его сразу Бомбардой по руке с палочкой долбанул. Допускалось, кстати, побобное «Правилами». Вот только, красные искры выпускать не стал, а ухватил за шиворот Седрика и утащил того подальше.

А почему он так не сделал? Ну, искры не выпустил. Тут ему вот как подумалось.

— Нет, так-то, по идее, надо было бы. Вот только, там, во сне, я когда Беллатрикс откруциатить попытался, то и не получилось у меня ничего. А Витенька это со всем своим удовольствием делает. Значит он Круцио и раньше применял. Вот пусть и отведает своего же угощения, так сказать. А дальше, получится у него из лабиринта живым выбраться и руку заново отрастить, то и фиг с ним. Ну, а если не получится, то значит лишится мировой квиддич своей «звезды». Какая досада.

Дальше был Сфинкс со своей загадкой про скорпиона и схватка с акромантулом. Разве, что в этот раз Поттер не позволил пауку цапнуть себя за ногу, а действовал жёстко. Для чего отрубил пауку лапы с одной стороны, а когда тот упал на бок и оголил свой живот, то и засандалил туда Редукто. Так что, только ошмётки полетели. Увидевший это Диггори снова, что называется, не подкачал. В смысле он опять предложил Поттеру стать победителем Турнира.

— Хорошо, Седрик, — ответил ему Гарри, — раз ты настаиваешь, то пусть будет по-твоему. А, пока, давай-ка я вызову тебе спасателей. А ты им ещё и насчёт Крама скажешь. Пусть его поищут.

И Гарри дважды запустил в небо красные искры. По их договоренности двойной шлейф из красных искр стал сигналом, по которому начала действовать Гермиона. И, прямо сейчас она должна была спуститься под трибуны. Где её уже ждали Добби и Винки, чтобы перенести на кладбище Литтл Хэнглтона. А Кричер, в это время, уже находился там и следил за Нагини.

Кстати, сам Поттер был категорически против появления Грэйнджер на кладбище. Он пытался её переубедить всеми возможными способами, но потерпел сокрушительное поражение. Потому как, Гермиона сразила Гарри его же собственными словами:

— Ты сам себе сейчас противоречишь, Гарри.

— В чём это?

— А вот в этом, в самом. Помнишь, что ты мне сказал? Мы с тобой -тандем. Тандем, Гарри! Так, что если мы с тобой тандем, то давай будем им во всем.

— В горе и радости, в болезни и здравии и пока смерть не разлучит нас? — ляпнул он не подумавши.

И они замолчали, уставившись друг на друга. В разговоре образовалась пауза.

— Ну, вообще-то, ещё рано затрагивать такие темы, — заметила чуть позже Гермиона, — Но, если в дальнейшем всё будет идти также как в этом году, то думаю мы сможем рассмотереть этот вопрос. В будущем. И, более подробно.

С чем Гарри охотно согласился. Тем более, что доводы приведенные Гермионой были неоспоримы, а ещё она начала злиться.

— Лучше я попрошу домовиков внимательнее за ней приглядывать, чем буду спорить, — решил для себя Гарри. — Целее буду.

Поэтому сейчас он дождался прибытия спасателей, давая тем самым Гермионе ещё немного времени, что-бы она могла получше замаскироваться, пожал Диггори руку и ухватился за Кубок.

Прибыв на место, Поттер первым делом посмотрел на то место где сидела замаскированная Гермиона. На секунду её рука высунулась из-под мантии и помахала ему. Гарри облегченно вздохнул и принялся крутить головой высматривая Питера. Питер, как и Седрик, тоже не «подкачал». Он появился оттуда же, что и в прошлый раз. Но, в этот раз, как только он достаточно приблизился, Поттер щелкнул пальцами и крикнул: «Давай!»

По этой команде и Петтигрю, и гомункул были обездвижены эльфами.

— Винки, давай к Кричеру, — продолжил командовать Поттер, — Добби оттащи «крысу» в сторону.

Дальше, вскоре появились Винки и Кричер. Они притащили спящую Нагини и уложили ее рядом с неподвижным гомункулом.

-Змея, она и в Африке змея, — ворчал Кричер. — И будь она хоть трижды магической, всё равно заснет, если её как следует подморозить.

— Винки, ставь ловушки, Добби, ты знаешь, что делать. Кричер, «крыса» в твоем распоряжении.

Кричер подхватил Петтигрю и трансгрессировал домой. Там он затолкает Питера в одну из камер и наденет на него хитрые кандалы, которые блокируют магические способности последнего. Потому что ему ещё предстояло сыграть свою роль, а значит и «зачищать» его сейчас смысла не было.

Винки, закончив установку ловушек для душ и подхватив Поттера и Грэйнджер, трансгрессировала вместе с ними на некоторое удаление. Всё-таки не нужно было Гермионе смотреть на то, что произойдет далее. Да она и сама не захотела. А дальше за дело принялся Добби. Он извлек из складок своей наволочки топор гоблинского изготовления и, не мудрствуя лукаво, отрубил головы. Сначала гомункулу, а затем змеюке.

Когда дело было сделано, Добби передал заполненные ловушки Винки и подхватив Гермиону, трангрессировал обратно в Хогвартс. Винки занялась утилизацией мертвых тел, после чего тоже отправилась на Гриммо 12. Не хотелось Поттеру причинять ей ещё больший моральный вред. А он неизбежно будет ей нанесён, если она станет свиделем разборок с Краучем-младшим. Всё-таки слишком долго она прожила в их семье.

— Ей и так хватило, когда Барти-старший ей одежду вручил. Так, что, — рассудил Гарри, — пусть лучше в это время побудет на Гриммо. Целее будет.

Дальше он поместил в свою память ложные воспоминания и потопал к Кубку. Пора было возвращаться в школу.

Кстати, тот самый дедушка-менталист, рассказал Гарри, что при этом происходит. Получается, что-то вроде временного, искусственно созданного, управляемого раздвоения личности. Ведь истинные-то воспоминания при этом никуда не деваются. Маг, в таком состоянии сам решает какие воспоминания предложить для просмотра, если это понадобится. А именно это Гарри собирался проделать с Дамблдором. Потом истинная память начинала доминировать над ложной и маг просто помнил, что проделывал подобный фокус. Главное, не нужно было этим увлекаться.

Гарри взялся за Кубок и его подхватил вихрь трансгрессии. В этот раз он нормально приземлился недалеко от судейского стола. Ещё бы, он сделал это ненормально. Ведь в этот-то раз не было ни укуса акромантула, ни тройного Круцио от Волдеморта, ни дуэли с ним же. Поэтому Поттер спокойно дошел до судей и водрузил Кубок на стол.

— Э-э-э... Гарри, мальчик мой, а где ты был? — именно такой была первая услышанная Поттером фраза.

— Как это где? — изобразил удивление Гарри. В это самое время он взглянул в глаза Дамблдору и «толкнул» тому мысль, что нужно, мол, поговорить. Срочно. Но, после окончания всех мероприятий. — Я коснулся Кубка и сразу перенёсся к вам сюда.

— Но, тем не менее, тебя не было примерно пятнадцать минут, вот нам и стало интересно, где тебя носило, — начал было говорить отиравшийся рядом лже-Муди, но был перебит Поттером.

— Вообще-то, это именно ВЫ, — Гарри специально выделил некоторые слова интонацией, — делали из Кубка порт-ключ. Да и пергамент с МОИМ именем, который оказался в кубке, был отрезан от эссе по ВАШЕМУ предмету. Так, что объясниться должны вы, ПРОФЕССОР. Прямо сдесь и прямо сейчас.

— Ладно, ладно. Успокойся, Аластор, — взял на себя роль миротворца Дамблдор.- Гарри, предлагаю перенести разборку на после закрытия Турнира. Давайте не будем нервировать зрителей и нашего дорогого министра.

— Абсолютно с вами согласен, профессор, но ЕСЛИ я окажусь прав, а я более чем уверен что таковым окажусь, то после окончания Турнира, ЭТОТ профессор станет НОМЕРОМ ТРИ.

Далее, пока происходило офицальное завершение турнира, Поттер отдыхал. Он прекрасно понимал, что Турнир закончится для всех остальных, но не для него. Самому Гарри предстояло принять участие еще в одном, на этот раз неофициальном испытании.

POV Гарри Поттера.

Гарри и Гермиона сидели в выручай-комнате. Было это почти сразу после выбора чемпионов Турнира. На столе перед ними стоял портрет леди Валь и сейчас они втроём обсуждали планы по нейтрализации Волдеморта и устранении Дамблдора. Вообще, после того как Вальбурга узнала подробности поттеровского сна и остальной его жизни, она ужасно разозлилась.

— Гарри! — кричала нарисованная леди. — Ты же понимаешь кого ты должен поблагодарить за свое «счастливое» детство?! Так что, нет, нет и нет! Лечение «больному» ничем не поможет! ТОЛЬКО ампутация!

После чего она развернула бурную деятельность по сбору информации. Общаясь со своими многочисленными знакомыми. Как с теми кто уже перешел в состояние портретов, как и с теми, кто всё еще оставался в живых. В итоге, леди Валь насобирала кучу редких фактов, многочисленных сплетен, домыслов и легенд и поделилась всем этим с ребятами. Гарри, Гермиона и Вальбурга обдумали полученную информацию, отсеяли лишнее, и теперь они втроем собирались выработать предварительный план. Невилла и Луну они собирались посвятить в подробности позднее.

Кстати, Гермиона тоже как-то внутренне повзрослела, что ли. Она больше не доверяла безоговорочно авторитетам и начала более критично воспринимать написанное в книгах. Окончательное снятие «розовых очков» произошло когда она узнала, что могла бы и не находиться в оцепенении после встречи с василиском столь длительный срок. Даже то, что их с Гарри и Сириусом чуть не поцеловали дементоры и то, что их чуть не растерзал оборотень, были для неё весьма неприятными событиями, но не более того. А вот то, что ей перекрыли возможность учиться, было для неё самым настоящим преступлением. И поэтому, она считала, Дамблдор заслужил самое суровое наказание.

— Ты только подумай, Гарри, — Гермина даже не кричала, а шипела как рассерженый Крукшанкс, — нужно было всего лишь обратиться в Мунго и вопрос бы решился в течении дня. Но, нет, мы лучше будем молчать о случившемся и ждать пока созреют мандрагоры. Кем он себя возомнил? Богом? А я ведь за это время могла бы столько всего прочитать и узнать что-то новое.

Потом Гермиона, после того как успокоилась, немного подумала и продолжила:

— Ну, ладно мы, Гарри. Практически, мы все ещё не знающие жизни подростки. Но, почему никто из взрослых даже не усомнился в его словах? Если вспомнить твой сон, то та же мадам Максим, например.

— А, что — мадам Максим? — не понял Гарри.

— А то, что она директор школы, Гарри. А это не просто название должности. Это ещё и огромная ответственность. И, тем не менее, она все бросила и попёрлась с Хагридом к великанам. Это как?

Потом она ещё немного подумала и подвела итог своей небольшой речи:

— Знаешь, Гарри, мы сейчас, скорее всего, сами уподобляемся Дамблдору и играем в богов, но, думается мне, что либо он — нас, либо мы — его. И третьего тут не дано.

Так, что теперь она активно обсуждала вместе со всеми планы по нейтрализации Волди и ликвидации Дамби. После того как Вальбурга изложила им свои мысли по поводу того, что делать с Волди и Петтигрю, после попадания на кладбище на третьем этапе этапа Турнира. Гермиона тогда спросила о том, почему мол так сложно.

— Да, мне тоже интересно, — добавил Гарри.

— Ну, давайте порассуждаем, — ответила вопросом на вопрос нарисованная леди, — Вот смотрите, Риддл сейчас кто? — и сама же на него ответила, — Гомункул.

— И что из этого, — не поняли ребята.

— А, что вы о них знаете?

— Да, практически ничего, — подумав, ответила Гермиона. А Гарри, чтобы не выставлять себя полным неучем, вообще промолчал. Ему, говоря откровенно, стыдно было признаться, что это слово он впервые услышал только в своем сне.

— Вот именно. Да и не только вы, но и никто кроме алхимиков ничего знать не может. А если учесть, что алхимиков не так уж много, а способных создать гомункулов ещё меньше...

— То абсолютно неизвестно, как подействует на него тот же Напиток живой смерти, например, — закончила мысль Гермиона.

— Совершенно верно. Поэтому лучше перестраховаться. Так, что мы сейчас, если всё получится, извлечем из него душу, поместим её в ловушку и спрячем так чтобы никто не нашёл. По крайней мере до того момента как Гарри умрёт. А умрёт он ТОЛЬКО после того как ПРОЖИВЁТ долгую и счастливую жизнь. Ну, а потом, даже если ловушку кто-то найдет и сумеет извлечь из неё содержимое, то душа Тома тут же отправится перерождение. Якорей-то к тому времени не останется. Ну, и ещё на случай, — подумав немного озвучила она своё рассуждение, — если вдруг этот идиот сделал ещё один хоркркус о котором нам ничего неизвестно. Вот пусть тешит себя иллюзиями своего бессмертия.

— Да я и сам не против жить долго и счастливо, — ухмыльнувшись про себя, ответил Гарри, — кстати, леди Валь, скажите, а что это за ловушки такие? Почему мы с Гермионой нигде и никогда раньше о них не слышали?

— А вы и не могли. Эти штуки притащил из Африки кто-то из Блэков. Изделия их шаманов. Ну, а так как для большинства из наших снобов за Каналом нет ни земли, ни магов, то о них никто и не знает. Ну, или почти никто.

— А они надёжны? — уточнила Гермиона.

— Разумеется. Когда я была еще подростком, я видела одну такую. С чьей-то душой внутри. Правда, где она сейчас я понятия не имею.

— А со змеей зачем так сложно? — спросила Гермиона.

— А что бы не возиться со здоровенной, ядовитой да еще и частично разумной гадиной, — ответила леди Валь, — да и яд василиска нужно экономить. Конечно, благодаря Гарри мы смогли пополнить его запасы, но если хоркрукс можно просто сжечь, то не нужно плодить сущности.

Леди Валь имела в виду небольшую артефактную печурку, которая была в доме у Блэков. В которой, на короткий промежуток времени, можно было зажечь Адский огонь. Ну, а поскольку она была совсем маленькой, то засунуть в нее целиком большущую змеюку было невозможно. В отличии от ловушки, в которую поймают кусочек души Волдеморта внедрённый в змею. Потому как, невозможно было уменьшить или трансфигурировать во что-нибудь с помощью заклинаний саму Нагини. Что-то там «нахимичил» с ней Волдеморт, для её защиты.

— Да, Гарри, — добавила еще леди Валь, — вот ещё что. Поскольку ты у нас теперь взрослый, то в ближайшие выходные мы сделаем тебя регентом рода Блэк.

— А это ещё зачем? — не понял Гарри, — хотя, нет. Подождите. Кажется я догадался. Сириус.

— Не только Сириус, Гарри, не только. В первую очередь следует заняться Беллатрикс. Отсутствие детей в их браке с Рудольфусом дает нам полное право их развести.

— А после этого содержимое её сейфа законным образом возвратиться в семью? Так это же здо́рово, — восликнул Поттер, — И нам не нужно будет грабить Гринготтс.

— Все правильно, а потом ты, прикажешь Сириусу, властью регента, отправляться куда-нибудь в Швейцарию, на лечение. И, пусть он, заодно, найдет там хорошую магглорождённую девочку, желательно швейцарку немецкого происхождения. И, чтобы без наследника не возврашался.

— А почему именно магглорождённую, да ещё и швейцарскую немку? — уточнила Гермиона.

— Во-первых, чтобы разбавить кровь. Вон у нас Гарри какой получился. Просто загляденье. И, во-вторых, чтобы она могла сдерживать его порывы. Мы, Блэки, в большинстве своем, народ довольно безбашенный, а немцы во всем порядок любят.

Конец POV Гарри Поттера.

Пока проходило официальное окончание Турнира, звучали приличествующие данному случаю речи, вручался приз и так далее, лже-Муди окольными путями пытался пробраться в свой кабинет. Только добраться туда ему не удалось. Как только прозвучал звуковой сигнал, сообщающий об окончании Турнира, его обездвижил следивший за ним Добби. А там и Луна с Невиллом подоспели. Самозванец, по плану, был в зоне их ответственности. Поэтому, когда они, увидев, что «профессор» потихоньку выбирается из толпы, то последовали за ним, в отдалении. И, как только его задержал Добби, Невилл приложил лже-Муди Конфундусом и приказал открыть кабинет и сундук в котором находился настоящий Аластор. После чего самозванец был лишен глазного и ножного протезов, трёх волшебных палочек и парочки ножей и, заброшен в то самое отделение сундука, где все это время провел настоящий Муди. Самого Аластора в это время Добби доставил прямо в Мунго.

Почему сразу в Мунго, а не в больничное крыло Хогвартса? Ребята решили, что из Мунго сразу сообщат в ДМП и за дело возьмется мадам Боунс. А там, глядишь, доберётся до Крауча-младшего, допросит его и полученные сведения помогут Сириусу Блэку. Пора было Сириусу предстать перед магической Англией в образе безвинно брошенного в Азкабан, а не «правой руки» Того-Кого-Нельзя-Называть.

А Поттер и Дамблдор после звукового сигнала означающеего окончание Турнира, отправились в директорский кабинет. Предстояло выполнить последний пункт разработанного плана. Нельзя сказать, что Гарри не волновался. Волновался, конечно. Ведь в самый последний момент все могло пойти наперекосяк из-за какой-нибудь случайности. Вот только, если раньше его бы уже стошнило раза три, то теперь, внешне, он выглядел совершенно спокойно и даже насвистывал какой-то мотивчик.

— Ну, что же такого важного ты хотел мне рассказать, Гарри, мальчик мой? — Начал разговор Дамблдор, когда они оказались в его кабинете.

— А давайте я вам лучше покажу, — Гарри достал палочку и легонько постучал ее кончиком по своему виску, — солью́ вам воспоминания. Может вы увидите то, что я не рассмотрел.

Дамблдор согласился и выдвинул свой думосброс. Поттер слил воспоминания и, дождавшись момента когда Дамблдор опустит туда свою голову, легонько взмахнул палочкой. Этим взмахом он усыпил все портреты находящиеся в комнате. Теперь ни свидетелей, ни помощников у Дамблдора не осталось.

Даже Фоукс, фамильяр директора был вчера отправлен на перерождение и сейчас дремал в своём гнезде. Накануне Добби напросился в уборщики в кабинет директора и выбрав момент перенес туда Поттера. Гарри, одетый в мантию-невидимку, тихонько вытащил из Шляпы меч Годрика и ткнул им феникса. Была, конечно, опасность, что Фоукс умрет окончательно из-за яда василиска, впитавшегося в клинок меча, но, к счастью феникс возродился.

Всё то время, что Дамблдор стоял засунув голову в думосброс, Поттер стоял рядом и как только тот выпрямился, закончив просмотр воспоминаний, задал свой вопрос:

— Скажите, профессор, а что это за знак вырезан на камне перстня? — с этими словами он достал из кармана сверток с хоркруксом и развернул его. — Вы когда-нибудь видели раньше что-то подобное?

А дальше Гарри наблюдал, как Дамблдор на секунду застыл, потом взгляд его «поплыл», а затем он протянул руку и схватил перстень. В этот раз Дамблдору даже не понадобилось надевать его себе на палец.

Дело в том, что проклятья которые наложил на перстень Волдеморт были усилены. Во-первых, призыв надеть перстень звучал теперь гораздо сильнее и, во-вторых, распространение того проклятья, которое заставило почернеть руку Альбуса, Поттер назвал его проклятьем Гангрены, можно было блокировать только в течении первых десяти минут. С первым помогла Луна. Она поколдовала над перстнем и сказала, что теперь мозгошмыги, вылетающие из хоркрукса, такие же как мозгошмыги Альбуса, а ещё она их усилила.

— Это меня мама научила, пока была еще жива, — пояснила Луна, — она тоже могла видеть мозгошмыгов, лунопухов и остальных существ.

А со вторым подсказал Невилл. Он рассказал о заклинании усиленного роста растений. Но, вот если сделать его самоподдерживающимся, то такое, например, дерево, оканчивало свой жизненный цикл вместо трехсот лет за три недели. Идею рассказали Вальбурге. Она, выслушав, умчалась советоваться с другими портретами. В результате такое заклинание было найдено и применено по назначению.

Так, что как только перстень оказался в руке у Дамблдора, он страшно закричал и, потеряв сознание свалился на пол. Гарри бысто вынул камень из своей копии, поменял их местами с хоркрусом, спрятал свою копию в карман, а настоящий перстень, с фальшивым камнем нацепил Дамблдору на палец. Ведь проклятье-то на оправе было, а хоркруксом сам камень был. Вот чтобы он больше ни на кого не воздействовал, его из настоящей оправы и удалили.

Опять же на вопрос ребят, зачем мол так сложно, Вальбурга пояснила, что оправа копии сделана из какого-то блокирующего ментальное воздействие металла. Это, чтобы сам хоркрукс ни на кого не смог воздействовать. Так, что Гарри с кем-нибудь из домовиков отправит копию на Гриммо и никто не пострадает.

Дальше Поттеру оставалось разбудить портреты, вызвать хогватских домовиков и переправить Альбуса в больничное крыло. Ну, и ждать, что будет дальше.

Гарри Поттер, Гермиона Грэйнджер, Невилл Лонгботтом и Луна Лавгуд сидели в купе Хогвартс-экспресса, везущего их в Лондон и вели неторопливую беседу. А ещё они радовались, что вырвались наконец из Хогвартса. Последние дни там были... ну, в общем, они были.

Началось всё в тот же вечер с позднего визита в школу главы ДМП мадам Боунс. Появились у неё вопросы к Дамблдору которые требовали немедленных ответов. Как раз, после того как ей сообщили из Мунго о госпитализации Аластора Муди и она с ним пообщалась. Правда, поговорить с Альбусом не получилось. К тому времени он уже находился в больничном крыле, в бессознательном состоянии. Поэтому ей пришлось ограничиться беседой с Поттером, как с последним человеком, который видел Дамблдора в трезвом уме и здравой памяти.

Результатом данной беседы стало изъятие у Гарри воспоминаний о случившемся на третьем этапе Турнира и в кабинете директора после этого. И передача ей с рук на руки Крауча-младшего и Питера Петтигрю. Первый из которых к тому времени уже стал сквибом, как впрочем и Каркаров с Бэгменом. А ещё Гарри поделился с мадам Боунс сведениями о событиях происходивших в конце третьего курса.

Далее, через два дня, так и не прийдя в сознание скончался Альбус Дамблдор. Ребята, оставшиеся до похорон дни, старались держаться подальше от остальных. Слишком уж гнетущая обстановка сложилась в школе в эти дни. Страх, неверие в случившееся и незнание того, что будет дальше давили на учеников многотонным прессом. Собираясь в кучки, с красными от слёз глазами, они тихонечко шушукались, пытаясь представить, что же теперь будет и как им дальше жить.

Хорошо, что длилось всё это не очень долго. Ещё через два дня состоялись похороны и учеников отправили по домам.

— Как ты думаешь, Гарри, что теперь будет? — спросил Невилл, после того как они расположились в купе.

— Я не знаю, что теперь будет, Невилл, — ответил ему Гарри, — зато я совершенно точно знаю чего не будет. Дементоров и суда. А вот, то, что старина Корнелиус может попытаться наложить свою «лапу» на нашу школу, так это вполне возможно. Возьмёт, например, и пришлет нам директором свою «любезную» Долорес. А та, в свою очередь, начнёт снова издавать свои любимые декреты.

— Или Фадж может захотеть перенести кариесный заговор с территории Гринготтса в Хогвартс, — дополнила Луна.

— Кстати, — тут Поттер хитро улыбнулся, — так у нас появится возможность подбросить кое-кому дерьма в вентилятор.

— Язык, Гарри, — Гермиона отвесила Поттеру легкий подзатыльник, — и о какой возможности ты говоришь?

А Невилл и Луна спросили, что такое вентилятор.

— Про вентилятор я вам потом расскажу или лучше покажу, на каникулах. А про возможность доставить неприятности... Гермиона, помнишь о чем гласил Декрет № 31?

— Это, про восемь дюймов, что ли?

— Ага.

— И, что мы можем сделать?

— А я знаю, а я знаю, — захлопала в ладоши Луна, привлекая к себе внимание — нужно объеденить ваших лунопухов.

— Что, что? — удивилась Гермиона.

— Луна имеет в виду, что вам нужно заключить помолвку, — разъяснил Невилл.

— А «вам», это кому? — опять не поняла или сделала вид, что не поняла, Гермиона.

— Как, кому? Тебе и Гарри, конечно. Сама подумай. Гарри у нас кто? Мальчик-который-выжил, победитель Турнира. А ты у нас самая умная ведьма нашего поколения. Кому, как не вам? И если, вдруг, действительно случится издание такого Декрета, то тут можно такой хай поднять, что...

— Стоп, стоп, стоп, — поднял обе руки Поттер, — подожди Невилл. Не так быстро. Идея, конечно, хорошая, но несколько преждевременная. Хотя, — он снова ухмыльнулся, — ход твоих мыслей мне нравится.

— Гарри Джеймс Поттер! — начала было Гермиона, но была перебита Луной.

— Тише, тише, Гермиона, а то к твоей голове начинает стягиваться слишком много мозгошмыгов.

— Да, Гермиона, лучше скажи, не хочешь ли ты этим летом поработать персональным гидом? — спросил Гаррри переводя разговор на другую тему. — Я слышал, что в Лондоне есть масса интересных мест в которых стоит побывать. А то мне за всю мою жизнь довелось побывать только в зоопарке. Да и то, случайно. Ну, или не совсем персональным. Я больше чем уверен, что Невилл и Луна тоже почти не бывали в маггловском мире.

Вот так они и ехали до самого Лондона. Перешучиваясь, иногда споря и строя планы на лето. И их совершенно не интересовало, что сейчас творится в высших эшелонах власти. Что их действия по устранению Дамблдора положат начало новой жизни, которой постепенно заживет магическая Англия. Они ещё не знали, что через неделю после похорон Дамблдора, состоится заседание Визенгамота, на котором будет избираться новый Верховный чародей. И уж чего они не могли даже предположить, что сразу после заседания Фадж, Амбридж и еще некоторые главы министерских отделов направятся прямиком в Азкабан. Компанию, при этом, им составят почти все кто был когда-то «под Империо». А ещё они не знали, что самый ненавистный профессор Хогвартса больше никогда не сможет преподавать не только зельеварение, но и преподавать вообще. Потому что, во время его задержания он будет искалечен мракоборцами и скончается от полученных ран.

Власть в стране, после этого, возьмет в свои изящные, но при этом весьма цепкие ручки мадам Боунс. Сначала она будет назначена временно исполняющим обязанности Министра магии, а потом, после выборов, станет постоянным.

Не могли они также знать, что трое из четверых находящихся сейчас в купе, ровно через десять лет вернутся в Хогвартс. И, что многие поколения выпускников будут с благодарностью вспоминать двух профессоров по фамилии Поттер и ещё одного по фамилии Лонгботтом. И, что уроки по изучению магических существ будут изучаться по новому учебнику, точнее он будет старым, но существенно дополненным магозоологом Луной Скамандер.

Всего этого они не знали, да и не могли знать. Не было среди них ни одного пророка, предсказателя или видящего будущее. Что они знали точно, так это то, что самый, пожалуй, ответственный и тяжелый период их жизни закончился. И надеялись, что дальше всё будет хорошо.