The last breath (гет)

Две недели. Две проклятые недели канули в Лету, словно их и не было. В той последней, багровой от крови и отчаяния операции, в которой она шла плечом к плечу со своей группой, Рита потеряла Лизку, младшую сестру, и крошку Аришку, любимую племянницу. Как жить дальше? Вопрос повис в горле колючим комком. Ведь именно она, Рита, подарила им эти злосчастные путевки на теплоход, словно подписала смертный приговор. Хотела, чтобы отдохнули, вдохнули соленый ветер свободы, а теперь обе лежат в сырой земле, а безутешная мать отвернулась, выплюнув слова, словно яд: "Ты мне больше не дочь! Это ты во всем виновата, Маргарита!"

Двумя неделями ранее…

— Лиз, душенька, вам с Аришкой просто необходимо развеяться. Вот, держи билеты на теплоход, — Рита протянула сестре два заветных прямоугольника, — и никаких "нет" не принимаю. Пусть Аришка надышится морским воздухом, авось и сопли пройдут, да и ты немного в себя придешь. Совсем скисла после ухода Жени.

На этот раз Лиза, сломленная горем, не стала спорить с напором старшей сестры и приняла подарок, как глоток свежего воздуха. В глубине души она и сама мечтала вывезти дочку на морскую прогулку, отвлечься от тягучих будней.

— Спасибо, Рит. Ты права, мне это нужно. Жаль только, что ты не с нами…

— Служба, сестренка, служба. Ладно, я умчалась. Про теплоход не забудь, пожалуйста, — Рита крепко обняла сестру и невесомо поцеловала в лобик сладко спящую шестилетнюю племянницу Арину, после чего упорхнула, не подозревая, что видит их в последний раз.

Спустя пять томительных часов группе "Тайфун" объявили о захвате прогулочного теплохода. Рита похолодела, как от ледяного душа.

— Как называется теплоход? — прозвучал ее осипший голос, растворяясь в напряженной тишине.

— "Евгений Онегин", — сухо сообщил Пригов, монотонно излагавший детали предстоящей операции.

— Так чего же мы ждем?! Вперед! — выпалила Рита, срываясь с места и готовая бежать к машине. Сердце бешено колотилось в груди, предчувствуя беду.

— Отставить! — громыхнул Батя, словно обухом по голове. — Сначала выслушаем Пригова, потом поедем. Без головы полезем — только навредим.

Маргарита с трудом подавила рвущийся наружу крик отчаяния. Как она могла признаться, что на борту теплохода томится ее семья — ее хрупкая младшая сестра и ангелочек-племянница? Ни за что. Она вцепилась пальцами в стул, как утопающий за соломинку, и пыталась сосредоточиться на словах Пригова, но мысли вихрем носились где-то далеко, в плену кошмарных предчувствий.

Всю дорогу до места трагедии Багира не находила себе места, словно зверь, мечущийся в тесной клетке. Родные лица стояли перед глазами, всплывая из глубин памяти. Слишком редко они виделись, слишком мало говорили… Теперь, возможно, уже слишком поздно.

— Багира, ты вообще где летаешь сегодня? — услышала она хриплый голос Бати, полный тревоги. — Совсем не в себе.

— А? Да неважно. Все нормально, — пробормотала она, отгоняя навязчивые видения, молясь, чтобы с ними все было в порядке.

Проникнув на судно, Рита отчаянно рвалась вперед, сквозь стоны раненых и плач заложников, сквозь грохот выстрелов и едкий запах пороха. Ей казалось, что ее присутствие здесь — лишь помеха, что она парализована страхом и не способна действовать. Как можно сосредоточиться, когда на кону жизни самых дорогих людей? И как потом смотреть в глаза матери, которая никогда не любила ее так, как Лизу?

Почти все террористы были уничтожены. Оставалось двое, самые отчаянные, державшие на мушке сестру и племянницу Риты.

— Эй, ты! Если ты нас не выпустишь, эти девки пойдут рыб кормить! — прорычал один из них, его голос дрожал от злобы и страха. Рита держала его на прицеле, но ее руки дрожали.

— Почему я должна вас отпустить? — выдохнула она, стараясь казаться спокойной. — Вы оборвали жизни множества невинных людей, среди которых были дети. А если бы на их месте оказались ваши жены, ваши дети? Отпустите женщину и ребенка, и я гарантирую вам жизнь.

— Слышь, ты! Не смей трогать мою семью! — заорал он в ответ, его лицо исказилось от ярости. — Ты ничего не знаешь!

— Представьте себе, что сейчас чувствуют ваши близкие, зная, что их любимый мужчина, их отец, убивает чьих-то детей, чью-то семью. Хотите обрушить ад на головы тех, кто вас любит? Это произойдет, если вы не отпустите заложников! — голос Риты звенел от отчаяния.

— Да забирай их! — с ненавистью выплюнул террорист и толкнул Лизу и Арину в сторону Риты, а в следующее мгновение раздались два оглушительных выстрела в спину. Рита, не раздумывая, нажала на курок, отправляя преступников в преисподнюю. Она бросилась к сестре и племяннице, которые медленно оседали на палубу, их глаза затуманивались.

— Нет, нет, нет! Не закрывайте глаза, не смейте! Пожалуйста, держитесь! Скорая уже едет, потерпите немного, умоляю!

Но было слишком поздно. Раны оказались смертельными. Лиза и Арина скончались на руках у Риты, так и не дождавшись помощи. Иван, подбежавший к месту трагедии, с ужасом узнал в погибших сестру и племянницу Маргариты.

— Рит, все кончено. Им уже не помочь. Позвони матери, скажи… Ты сделала все, что могла, — прошептал Иван, обнимая ее за плечи, чувствуя, как ее тело сотрясается от беззвучных рыданий.

За эти две недели Маргарита успела организовать похороны, известить мать и отца… и все. Больше никого не было. Мать отвернулась, в глазах застыло невысказанное обвинение, а отец, сломленный горем, словно забыл о существовании старшей дочери. Рита замкнулась в себе, не делилась своей болью, и неделя, отпущенная ей на "восстановление", лишь усугубила ее состояние. Вина терзала душу, грызла изнутри, отравляя каждый вздох. Проклятые билеты, купленные ею, стали символом непоправимой трагедии. После выхода на службу она пропадала в тире, методично истязая оружие, словно в мишени видела виновников своей боли. Бизон, не в силах больше наблюдать за ее саморазрушением, наконец, не выдержал.

— Багира, что с тобой творится? — прозвучал его голос, полный тревоги. Но Рита не собиралась открываться.

— Бизон, не бери в голову, мелочи. Сама разберусь, — бросила она, откладывая в сторону пистолет, и покинула тир. Минут через десять туда, запыхавшись, влетел Батя.

— О, Бизон. Багиру не видел? — спросил он с тревогой в голосе.

— Минут десять назад ушла, — ответил Бизон. — Бать, а что с ней случилось?

— Помнишь операцию на теплоходе две недели назад? — уточнил Булатов. — У нее там младшая сестра с шестилетней племянницей погибли. Прямо у нее на глазах… Впрочем, не бери в голову, не зацикливайся. Ты же знаешь, она у нас девушка сильная, справится.

Иван вышел из тира, продолжая безуспешные поиски Риты.

А Рита молча ехала домой. Сегодня был бы день рождения ее младшей сестры. Лизе навсегда останется двадцать семь. Подъехав к дому, Маргарита не стала закрывать квартиру на замок. Да и от кого теперь было запираться? И зачем?

Потеря родного человека — это ампутация части души. После гибели любимой сестры и племянницы мир Маргариты разлетелся на осколки, склеить которые было невозможно. Каждый день превратился в пытку. Каждое утро начиналось с осознания, что ничто больше не имеет прежнего значения. Вкус еды стал пресным, звуки — приглушенными, краски мира — блеклыми.

Дни слились в бесконечную серую полосу существования. Сон перестал быть убежищем, превратившись в кошмар, населенный призраками прошлого. Каждое утро встречало ее пустым взглядом, каждая ночь заканчивалась слезами бессилия. Воспоминания терзали душу, словно острые осколки, возвращая в ту трагедию, откуда нет возврата.

Жизнь ощущалась пустой оболочкой, оставшейся после страшного взрыва. Без них смысл был утрачен навсегда. Их улыбки, смех, тепло рук — все это превратилось в болезненные напоминания об утраченном рае. Оставшиеся воспоминания были горькой сладостью, которой она отчаянно жаждала, несмотря на боль.

Депрессия, которую Маргарита еще не осознавала, обрушилась на нее волной отчаяния, парализовав волю к жизни. Чувство вины преследовало ее неустанно: почему они, а не она? Почему она осталась жива? Эти вопросы безжалостно терзали ее разум, словно хищные звери, рвущие остатки души.

Время тянулось медленно, словно капли крови, сочащиеся сквозь пальцы. Но никакие часы не могли вернуть украденное счастье. Мир, еще недавно сиявший яркими красками, теперь застыл в тусклом сумраке вечной ночи.

Глава 3

Маргарита несмотря на то, что ее мама отвернулась от нее, сказав что Рита ей больше не дочь, решилась позвонить маме, поговорить, в надежде что она хотя бы даст ей выговориться.

— я же сказала тебе! У меня нет больше дочери!-заявила она, ответив на звонок

—почему ты не хочешь меня выслушать? Дать выговориться, в конце концов понять какого мне сейчас?- спросила Рита

— дорогая моя, это ты подарила Лизе и Арине билеты на этот долбанный круиз,ты! Ты отправила их на верную смерть, еще и спасти не смогла!

— а что я могла сделать? Я делала все что от меня зависело, я пыталась спасти их- уже плача говорила Рита- я старалась убедить террористов отпустить их и они отпустили, после чего выстрелили в спину. Что я должна была сделать? Мысли прочитать?

— да все что угодно! Ты не должна была их умирать оставлять. Все, это бестолковый разговор!- с этими словами мама Маргариты сбросила вызов, а Рита лишь сидела на полу в пустой квартире и плакала.

На следующий день Рита более менее пришла в себя и вроде бы даже вела себя как раньше: смеялась, общалась с друзьями, даже поехала на задание и спасала жизни невинных людей. После задания Батя подошел к Рите.

— ну вот, теперь узнаю Багиру- сказал он- и переговоры провела, и заложников освободила, молодец, а то мы уже переживать начали

— я же сказала, все нормально. Кстати Бизон сказал, что ты меня искал вчера. Что то случилось?- спросила Кошкина

— а, да, хотел помочь тебе отвлечься на рукопашную позвать хотел, но теперь смотрю тебе итак лучше- улыбнулся он

Рита немного улыбнулась и ушла в машину. Больше ее никто не расспрашивал о ее состоянии. В группе это была закрытая тема, которая больше не обсуждалась ни в присутствии Маргариты, ни за ее спиной. Так прошло 3 дня. Маргарита казалась открытой женщиной, которая казалось, оправилось после потери близких, но в свой выходной ей стало очень одиноко. Депрессия снова дала о себе знать, но теперь она загнала ее в угол. Рита чистила пистолет дома и думала что делать. Переодически она звонила Ивану, который не отвечал на вызовы, поэтому, набрав его уже в 28 раз и не услышав ответа, она просто отключила телефон. Ее голова также отключилась, она не понимала что делает, но казалось, что страха у нее больше не было.

Иван же, взяв свой телефон увидел пропущеные от Маргариты и попытался ей перезвонить, только автоответчик говорил, что абонент недотупен. Булатов очень испугался за Риту и пытался ей дозвониться, но сколько бы он не звонил результат был одинаковый. Иван тут же вызвал такси от причала и помчался домой к Рите, понимая, что может случится что угодно. Он очень нервничал и переживал, ведь он не сможет простить себе если с ней что то случится. Поднявшись на нужный этаж, Булатов забежал в нужную квартиру, дверь которой была не заперта. Нашел он Маргариту, стоящую у окна и с дрожащими руками целящуюся себе в висок.

— не делай этого!- резко и быстро сказал Иван, но Рита тут же перевела пистолет на Ивана

— не подходи! Я все равно не могу жить! По моей вине погибли сестра и племянница!- со слезами кричала Рита

— не по твоей вине. Ты не могла знать о том, кто будет на теплоходе. Винить себя бссмысленно. Рит, дай сюда пистолет- Иван медленно подходил, прося отдать оружие, но Рита лишь начала нервничать и переводила пистолет то себе на висок, то на Ивана. Ей сейчас было страшно она плакала. Когда расстояние между ними осталось в пару шагов, Иван резким движением выбил оружие из ее рук и крепко обнял ее, дав ей выплакаться.

Глава 4

Время тянулось мучительно долго. Спустя час Рита, наконец, уснула, уткнувшись Ивану в плечо. Он бережно перенес ее на кровать, словно хрупкую фарфоровую куклу, и, тихо прикрыв за собой дверь спальни, достал из кармана телефон. Набрал номер Сергея Геннадьевича, старого школьного друга, а ныне — практикующего психотерапевта. Беда не отступила, лишь затаилась, и недавняя попытка самоубийства — тому зловещее подтверждение. Гудок сменился другим, потом еще один… Сергей Геннадьевич ответил не сразу.

— Какие люди! Ваня, рад слышать, но у меня сейчас прием. Может, через пару часов перезвоню? — прозвучал в трубке бодрый голос Сергея.

— Серег, понимаю, но звоню по твоему профилю. Очень нужна твоя помощь, — взмолился Иван.

— Рассказывай.

— Тут такое дело… У меня подруга, сослуживица, да это неважно. Она переживает страшную трагедию. На ее глазах убили младшую сестру с племянницей. Рита в глубокой депрессии. Час назад пыталась застрелиться. Едва успел…

— Да уж… Булатов, судя по симптомам, там не просто депрессия, а бездна отчаяния. Ладно, детали потом. Скинь мне адрес эсэмэской, я приеду сразу после смены. Поговорю с ней, выпишу антидепрессанты. Пока другого выхода не вижу, — заключил Сергей Геннадьевич и, попрощавшись, сбросил вызов.

Иван вернулся к Рите. Пока она спала, он приготовил простую еду: сварил гречку и пожарил котлеты из полуфабрикатов. Сам сидел за столом, пил остывший чай и вслушивался в тишину квартиры, словно боялся ее нарушить. Спустя три часа раздался звонок. На пороге стоял Сергей Геннадьевич, которого Булатов тут же впустил.

— Привет. Разувайся, проходи в спальню. Я пока ее разбужу. И… тебе мое присутствие нужно будет? — спросил Иван.

— Обязательно. Слушай, Вань, только честно, что ты так за нее переживаешь? — поинтересовался Сергей, пронзительно глядя другу в глаза.

— Ладно, тебе признаюсь… Люблю я ее. Только не могу быть с ней… В группе запрещены отношения, даже намеки на флирт, — признался Иван, отводя взгляд в сторону.

— Ну, я так и думал… Вань, послушай меня внимательно и постарайся не рубить с плеча. Даже без постановки на учет, после попытки суицида шанс, что она вернется в группу, практически равен нулю. Антидепрессанты — это максимум три месяца. Потом — наблюдение. Так что бери себя в руки.

— Понимаю… Просто хочу, чтобы она жила. Для меня это важнее всего, — тихо ответил Иван и пошел будить Риту.

Она проснулась не сразу, с трудом осознавая происходящее, но в ее взгляде мелькнуло понимание: Иван вызвал врача.

Рита смотрела на Ивана мутным взглядом, в котором еще клубился страх недавнего отчаяния.

— Зачем ты врача вызвал? — прошептала она, отворачиваясь к стене.

Иван присел на край кровати и взял ее за руку.

— Рит, он поможет. Ты же сама понимаешь, что тебе нужна помощь, — говорил он тихо и мягко, стараясь не спугнуть хрупкое равновесие, которое, казалось, только начало восстанавливаться.

Сергей Геннадьевич деликатно стоял в дверях, наблюдая за этой сценой. Он едва заметно покачал головой Ивану, призывая его выйти.

В коридоре психотерапевт присел рядом с другом на стул.

— Слушай, Вань, дай ей время. Сейчас самое важное, чтобы она чувствовала, что не одна. Постарайся не давить. Я сейчас с ней поговорю, но основная работа будет на тебе.

Иван кивнул, понимая всю тяжесть ответственности, которая легла на его плечи.

— Как думаешь, антидепрессанты помогут? — спросил он с толикой надежды в голосе.

Сергей вздохнул.

— Они дадут ей возможность взглянуть на мир немного иначе, немного спокойнее. Но они не решат ее проблем. Ей нужна будет долгая и серьезная терапия.

С этими словами Сергей Геннадьевич вошел в спальню. Рита сидела на кровати, поджав колени к груди, словно пытаясь спрятаться от надвигающейся бури. Он присел напротив нее на стул.

— Маргарита, меня зовут Сергей Геннадьевич. Я врач. Иван попросил меня приехать, чтобы помочь вам, — говорил он спокойно и участливо, стараясь завоевать ее доверие.

Рита молчала, избегая смотреть ему в глаза.

— Иван очень переживает за вас, — продолжил Сергей. — И я вижу, что вы переживаете очень сильную боль. Но поверьте, есть выход. Есть возможность снова почувствовать радость жизни.

После долгой беседы Сергей Геннадьевич выписал Рите рецепт на антидепрессанты и дал несколько важных рекомендаций Ивану.

— Главное сейчас — забота и поддержка. И никаких разговоров о работе. Ей нужно время, чтобы прийти в себя, — напутствовал он на прощание.

Иван поблагодарил Сергея и проводил его до двери. Закрыв за другом дверь, Иван вернулся в спальню, где Рита молча смотрела в окно. Он сел рядом с ней и взял ее за руку.

— Все будет хорошо, Рит. Я рядом.

Маргарита молча обняла Ивана, отчаянно цепляясь за его тепло — единственный островок безопасности в бушующем океане ее страхов. Она боялась остаться одна, лицом к лицу со своими демонами.

— Вань, не уходи, пожалуйста… Я боюсь, что снова что-нибудь с собой сделаю. Я себя не контролирую… — прошептала Рита, ее голос дрожал, словно осенний лист на ветру.

— Давай я тебя к себе заберу? Может, в другой обстановке тебе станет легче? И я оставлю номер врача, чтобы ты могла ему позвонить в любой момент. Хорошо? — предложил Иван, его голос был полон искренней заботы.

— У меня уже есть его номер. Он мне дал… А насчет переезда… я не уверена. Я не знаю, как это объяснить… но я… — Рита запнулась, не находя слов, чтобы выразить свой внутренний разлад. Иван нежно взял ее руку в свою и прервал поток ее сумбурных мыслей:

— Я понимаю. Но давай хотя бы на несколько дней. Просто смени обстановку. Честно говоря, я боюсь оставлять тебя одну, — убедительно попросил Иван, и Рита, сдавшись под напором его искренней тревоги, согласилась. Она в спешке собрала необходимые вещи, накинула на себя первое, что попалось под руку, и была готова к бегству от самой себя. Булатов бережно взял ее сумку, и они вместе спустились к машине, погруженные в тягостную тишину.

По пути Рита вдруг осознала, что в его холостяцкой берлоге ей попросту негде будет спать.

— Вань, а где я спать-то буду? У тебя же одна кровать… Диван я не считаю. На нем не то что спать, сидеть невозможно, — произнесла она, нарушив затянувшееся молчание.

— Ты на кровати. Я на полу обоснуюсь. Ничего страшного, — ответил он, стараясь скрыть волнение.

— Нет, так дело не пойдет. Давай так: кровать большая, места на двоих хватит. Но никаких приставаний! — безапелляционно заявила Рита.

Иван едва заметно улыбнулся и покорно согласился. Признаваться сейчас в своих чувствах казалось нелепой и преждевременной затеей, поэтому он промолчал, похоронив любовь глубоко в сердце. По приезде Булатов распахнул дверь в свою обитель и галантно пропустил свою гостью внутрь. Он предложил ей поужинать, но она наотрез отказалась, сославшись на отсутствие аппетита. Заставлять Иван не стал, но тревога за ее состояние не покидала его. Маргарита же, желая хоть немного освежиться и смыть с себя печать пережитых потрясений, решилась принять душ. Иван, обуреваемый страхом за ее безопасность, робко попросил не закрываться изнутри.

— Вань, успокойся. Я ничего не сделаю… Но если тебе так будет спокойнее, я не стану закрываться, но с условием, что ты не будешь стоять под дверью и прислушиваться к каждому шороху, — потребовала Рита, уставшая от его чрезмерной опеки. Ей, конечно, льстила его забота, но сейчас она казалась удушающе навязчивой.

Пока Маргарита находилась в душе, Иван отчаянно пытался отвлечься, но мысли неумолимо возвращались к ней. Он представлял самые страшные картины и корил себя за то, что не уследил за ней. Он никогда бы себе не простил, если бы с Ритой что-нибудь случилось. Вдруг из ванной комнаты донесся оглушительный грохот, от которого сердце Ивана бешено заколотилось в груди. Он сорвался с места и, подбежав к двери, взволнованно постучал.

— У тебя все нормально? — с тревогой спросил он.

— Да! Все в порядке… Я просто… поскользнулась и упала, — ответила она, стараясь скрыть боль.

— Ничего не сломала? — не унимался Булатов, готовый броситься на помощь в любую секунду.

— Вроде бы нет, — ответила Кошкина, но в ту же секунду острая боль пронзила ее руку. — Хотя… я не уверена… рука сильно болит. Вань, помоги мне, пожалуйста…

Услышав отчаянный призыв о помощи, Иван, не раздумывая ни секунды, распахнул дверь и увидел душераздирающую картину: Рита сидела, точнее, почти лежала на холодном кафеле возле ванной, беспомощно опираясь на локоть больной руки. Здоровой рукой она судорожно придерживала полотенце, которым успела обернуться. Иван, охваченный паникой, осторожно поднял ее с пола и, словно хрупкую фарфоровую куклу, понес в спальню. Там он бережно усадил ее на кровать и подал ей одежду из ее сумки.

— Сама справишься или нужна помощь? — спросил он, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Я попробую… Если что, позову, — сообщила Рита, и Иван, не желая смущать ее своим присутствием, поспешно вышел из комнаты. Он поставил кипятиться чайник, мечтая напоить ее горячим чаем и хоть как-то успокоить. Затем, заглянув в холодильник, достал ее любимые десерты, надеясь хоть немного поднять ей настроение. Вдруг он услышал слабый зов и тут же бросился на помощь. Зайдя в спальню, он увидел, что Рита с трудом натянула здоровой рукой пижамные шорты и часть майки, но с больной рукой возникли непреодолимые проблемы. Иван, стараясь быть максимально осторожным, подошел и помог ей, но даже его прикосновения причиняли ей невыносимую боль.

— Ай… — прошипела она сквозь стиснутые зубы.

Иван осторожно коснулся руки Риты, и по едва заметной дрожи понял — дело серьезно.

— Похоже, придется ехать в больницу, сделать снимок, — сказал он, уже натягивая на себя одежду. Быстро помог Маргарите облачиться в джинсы и кофту — летний вечер обманчив и прохладен.

— Скажи, когда ты упала? Чем ударилась? — спросил Иван, стараясь скрыть волнение в голосе.

— Все произошло в один миг… Я пыталась ухватиться за край ванны, но мокрая рука соскользнула, и я рухнула на пол, — проговорила она, морщась от боли. — Еще головой стукнулась, но совсем слегка.

Иван бережно помог Рите подняться, и они, поддерживая друг друга, вышли на улицу. Он усадил ее на пассажирское сиденье, сам сел за руль, и машина плавно тронулась в сторону больницы. Рентген подтвердил худшие опасения — закрытый перелом левой руки. Гипс зафиксировал поврежденное место, и вскоре они уже ехали домой. Там Иван помог Рите переодеться, и она, обессиленная, легла в кровать. Он, задержавшись на кухне с кружкой чая, вернулся и осторожно прилег рядом, боясь потревожить ее сон.

Следующий день начался с отъезда Ивана на службу. Рита осталась в его квартире, предоставленная сама себе. Гипс стеснял движения, заставлял приспосабливаться к новым условиям. Утешало лишь то, что сломана левая рука, а не правая.

Тем временем Иван, прибыв на базу, занялся проверкой оборудования. Внезапно к нему подошел Бизон.

— Бать, как Багира? Все в порядке? — спросил он с тревогой в голосе.

— Относительно, — устало ответил Батя. — Чуть самострел не устроила. Успел вовремя, отобрал оружие. Перевез ее к себе, соседка, к счастью, сердобольная, согласилась помочь. А вчера, как вишенка на торте, поскользнулась в душе и сломала руку.

— Ого! Вот это день невезения!

— Борь, мне страшно за нее, — признался Батя, в его взгляде застыла боль. — Страшно оставлять одну, страшно звонить и ждать ответа, потому что в голове роятся самые жуткие мысли. Что она снова попыталась покончить с собой. Она вчера так кричала… — голос его дрогнул. — Кричала, что ее все винят в смерти сестры и племянницы, что родители от нее отвернулись, что она не хочет жить. Да, это был аффект, но кто знает, что она выкинет завтра?

Бизон покачал головой, пытаясь придумать, как отвлечь командира от мрачных дум. Решив перевести тему, он произнес:

— Кстати, все давно заметили, что ты к Багире неровно дышишь… Ну, почти все. Кроме нее самой, похоже. Считает тебя другом, и все тут. Или маскируется умело… Вы же оба у нас образцовые солдаты, правила не нарушаете… — Бизон попытался улыбнуться, но вышло натянуто.

— Да какие там правила… Ей теперь лечиться минимум полгода. Три месяца антидепрессанты, потом столько же на восстановление. И не факт, что она вообще в строй вернется, — вздохнул Батя.

Тем временем Рита находилась под бдительным присмотром Дарьи Николаевны, милой женщины лет шестидесяти пяти. Ее волосы давно тронула седина, но, выкрашенные в ядреный бордово-вишневый цвет, оставались шелковистыми и здоровыми. Маргарита пыталась убедить соседку отдохнуть, уверяла, что справится и одна, но Дарья Николаевна была непреклонна. Она весь день следила за питанием Кошкиной, за ее отдыхом, напоминая о таблетках, прописанных психотерапевтом.

Вечером, когда на пороге появился Иван, соседка вернулась к себе, а Рита встретила Булатова в коридоре, прислонившись к стене.

— Как твой день? — спросил Иван, освобождая ноги от ботинок в прихожей.

— А ты как думаешь? — отозвалась Рита. Она чувствовала себя годовалым ребёнком, за которым нужен глаз да глаз, которого нельзя оставить одного, опасаясь непредсказуемых поступков.

— Рит, прости, но сейчас ты и есть тот самый годовалый ребёнок. Да, за тобой нужен глаз да глаз, тебя нельзя оставить одну, по крайней мере, сейчас. У меня нет гарантии, что через минуту тебя снова не посетит мысль о самоубийстве. Да, ты можешь натворить с собой что угодно, — заключил Иван. — Поэтому Дарья Николаевна — временная мера, пока я не убежусь, что тебе можно доверять. Пойдём лучше поедим. Дарья Николаевна приготовила свою фирменную рыбку.

Иван прошёл вглубь квартиры, свернул к ванной комнате, чтобы вымыть руки, а затем направился на кухню, где включил духовку, чтобы подогреть рыбу, уже томившуюся в форме.

— Рит, ну сколько звать можно? Ты идёшь ужинать?

— Я занята! Там про тебя передача, — отозвалась Рита, по-детски надув губки.

Иван подошёл и присел рядом, обняв её за плечи.

— Рит, я для тебя буду кем скажешь, хоть оленем безрогим, хоть последней сволочью, лишь бы рядом. Я не хочу, чтобы ты губила себя, — проговорил он. — Идём поедим, потом досмотришь.

На этот раз Рита уступила и согласилась немного поесть. Только Иван еще не знал, что рыбу, приготовленную соседкой, она и не притронется. Маргарита съела лишь пустую рисовую кашу, запив её яблочным соком, а после встала из-за стола и вернулась в комнату досматривать передачу.

Прошел месяц. Иван немного успокоился, перестал бояться, что Маргарита причинит себе вред, и стал оставлять её одну. Но сегодня ей позвонила мать, та самая, что полтора месяца назад отреклась от дочери.

— Ну как, доченька, живёшь? Как спится? — елейным голосом поинтересовалась Екатерина Александровна.

— Так я всё-таки тебе дочь? А я думала… — Рита не успела договорить, как мать перебила её.

— Думала? А ты вообще умеешь думать? Твоя родная младшая сестра вместе со своим ребёнком лежат в сырой земле, а ты даже не пытаешься их навестить!

— Прекрати на меня кричать! Мне не пять лет! Вы с отцом обвинили меня во всех смертных грехах в тот момент, когда мне нужна была ваша поддержка! Ты спросила, каково мне было после гибели сестры? Нет! Я требую, чтобы ты мне больше не звонила! У тебя больше нет дочери! — прокричала Рита и сбросила вызов. Ей снова напомнили о том страшном дне, о том, как на её глазах зверски убили её сестру с племянницей. Это невыносимо. Маргарита, не теряя ни секунды, позвонила психотерапевту, который наблюдал за её состоянием, умоляя приехать. А сама тем временем глотала антидепрессанты, один блистер за другим, пока не потеряла сознание.

— Серёга! Рад слышать, — взволнованно произнес Иван. — Что случилось?

— Ты не на задании? — спросил Сергей Геннадьевич.

— Нет, что случилось?

— Двигай домой! Мне Маргарита звонила минут двадцать назад, просила срочно приехать, но я сейчас не могу вырваться. Если что, вызывай скорую.

Ивана будто ледяной волной окатило. Только успокоился насчет Маргариты, и вот опять что-то неладное. Снова просить соседку приглядывать… А ведь казалось, что Рита преобразилась. Стала улыбаться, смеяться, дурачиться, в конце концов, и вот опять пропасть. Булатов, не раздумывая, бросился к машине. Завел ее с рыком и рванул в сторону дома.

Каждая секунда растягивалась в мучительную вечность, наполненную липким страхом и ужасом перед неизвестностью. Он был готов на все, чтобы защитить её, отдать жизнь, лишь бы с ней ничего не случилось. Испепеляющий, всепоглощающий страх стал его единственным проводником в этом кошмаре, придавая силы действовать, бороться, надеяться.

Иван влетел в подъезд и, не дожидаясь лифта, помчался вверх по лестнице на двенадцатый этаж. Открыв квартиру своим ключом, Булатов, не разуваясь, бросился искать Риту. Долго искать не пришлось: она лежала без сознания на том самом неудобном диване, а рядом валялись на полу опустошенные блистеры от антидепрессантов. Мгновенно осознав, что произошло, он лихорадочно вызвал скорую, а следом позвонил Сергею.

— Серёг, — выпалил он, — у нее передозировка антидепрессантами. Похоже, выпила всё, что было дома.

— Скорую вызвал? Пока скорая едет, переложи её на пол, проверь пульс и, если пульса нет, — реанимируй, — четко проинструктировал Сергей Геннадьевич. — И еще. Требуй, чтобы везли ко мне, я приму её. Иначе в любой другой клинике её поставят на учет в психдиспансер.

Иван послушно выполнил все указания друга, но Рита не приходила в себя. По прибытии врачей её бережно погрузили в машину скорой помощи и по настоятельной просьбе Ивана повезли в клинику Сергея Геннадьевича.

— Вас точно примут в этой клинике? — с сомнением спросил фельдшер. — Нам клиника ответа не дает.

— Точно. Я звонил главврачу. Он нас ждет. Вы же все равно не можете везти её к другому врачу, у которого она не наблюдается.

Через двадцать томительных минут они, наконец, прибыли в клинику, и Риту немедленно забрали в реанимацию. Иван же, словно прикованный, застыл в приемном отделении, ожидая хоть какой-то весточки. Он бесцельно метался из стороны в сторону, не в силах усидеть на месте, то и дело вскакивая при каждом открытии двери в отделение, словно пытаясь поймать ускользающую надежду. Наконец, к нему вышел Сергей.

— Как она? — с нескрываемой тревогой в голосе спросил Иван.

— Состояние по-прежнему тяжелое, но стабильное. До утра она будет находиться в медикаментозной коме, утром выведем её и будем смотреть, — устало произнес Сергей. — Вообще, я не понимаю, что спровоцировало её на то, чтобы выпить все таблетки. Тебе стоит поговорить с ней об этом. И еще… расскажи ей уже о своих чувствах. Ну а сейчас я пущу тебя к ней, но не больше чем на пять минут. Ей нужно отдохнуть.

Сергей, сочувственно взглянув на Ивана, пропустил его в реанимационную палату к Маргарите и вышел. Иван осторожно присел рядом с ней и робко взял её руку в свою. Он не представлял себе жизни без неё. Даже сейчас, когда его заверили, что ее жизни ничто не угрожает, в душе Ивана бушевала тревога. Он боялся ее отпустить, не успев сказать самые важные слова.

Рассвет забрезжил робкими лучами, когда Иван прибыл в больницу. Совсем скоро забрезжит тот миг, когда Рита вернется из сумрака комы, и он должен быть рядом, её якорем в реальности. К восьми утра вошел врач, словно дирижер, готовый вернуть к жизни уснувшую мелодию. Он отключил аппарат ИВЛ, и Рита, словно птица, впервые вздохнула полной грудью самостоятельно. Её губы прошептали о жажде, но пока, увы, утолить её было нельзя. Доктор удалился, оставив их наедине, в тишине больничной палаты, где бились два сердца, переполненные надеждой и тревогой. Булатов опустился на край кровати и, взяв её ладонь в свою, бережно поцеловал её тыльную сторону.

— Ты не представляешь, как я испугался за тебя, — прошептал он, и в его глазах плескалось неподдельное волнение.

— Я… я… прости… я не хотела. Просто мне звонила мать, и… — Рита попыталась объяснить, но Иван остановил её жестом.

— Понятно… Рит, прости, но я не вижу другого выхода, кроме как сменить номер, — тихо произнес он. — Я всё понимаю, но ты месяц лечишься от депрессии, идешь на поправку, а потом, словно по щелчку пальцев, твоя мать всё рушит. Знаешь, я не против твоего общения с родителями, это родные люди всё-таки, но я больше не хочу видеть тебя в том состоянии, из которого вывожу по вине твоей матери.

— Вань, я понимаю… давай так… я просто не буду отвечать на звонки матери. Отец мне ничего плохого не говорил… просто так получилось, что он считает меня сильной, раз я в спецназ пошла, — предложила Маргарита, и слабая улыбка тронула её губы. Иван согласился. Он не мог ей указывать, ведь он был всего лишь другом. Но он сам себе признался, что их отношения изменились, и решил узнать, что чувствует Рита.

— Рит, я давно хотел спросить… ты не заметила, что между нами что-то изменилось за последний месяц? — спросил Булатов, заглядывая в её глаза.

— Кажется, у дураков мысли сходятся. Я тоже хотела с тобой об этом поговорить. И да, заметила… только знаешь, что странно? При мысли о тебе в животе порхают бабочки, но я не понимаю, что именно происходит, — призналась Маргарита. Уголок губ Ивана дрогнул в улыбке, и он приблизился к ней. Он решился на настоящий, искренний поцелуй, без маскировки. Он осторожно, словно спрашивая разрешения, наклонился и нежно коснулся её губ своими. Маргарита позволила. Она не знала почему, но отчаянно хотела ощутить его губы на своих. Она прикрыла глаза, отвечая на поцелуй, и обвила руками его шею. Иван, поняв, что это взаимно, осмелел и углубил поцелуй. Когда они отстранились друг от друга, он, наконец, объяснился в любви.

— Вань… я пока не понимаю, что чувствую к тебе, но знаю одно: меня тянет к тебе. Так что давай попробуем? Может, из этих отношений что-то выйдет…

Иван улыбнулся. Он понимал её сомнения: предательства любимых мужчин, мужчины, не верившие в её силы… Но Булатов был готов доказать свою любовь, быть верным, любящим и создать семью.

Часа через 2, поцеловав Маргариту в щеку, Иван вышел из палаты и решил поговорить с другом, но сейчас как с врачом.

— Сергей Геннадьевич, у неё проблемы с матерью. Она не хотела травиться, просто не могла успокоиться, — сообщил Иван. — Слушай, может, есть возможность как-то здесь привести ее в норму? Боюсь, мне придется съездить к её родителям, но не хочу, чтобы она знала и нервничала.

— А ты думал, будет иначе? — Сергей Геннадьевич устало вздохнул. — Две недели здесь, потом долечивание дома. И никакого оружия в перспективе… Готовь её к тому, что работать придётся где-то в другом месте.

— Понял, Серёга, — глухо ответил Иван. — Ты это… скажи ей, чтоб меня не теряла, если спросит. Поеду я к её родителям. Расскажу им всё… может, одумаются.

Иван вышел из кабинета, а следом и из здания клиники, словно покидая душный склеп. Наскоро разыскав адрес через Пригова, Булатов рванул в ту глухую деревню, где жили родители Маргариты, но, поддавшись порыву, свернул с трассы к своим. Подъехав к родному дому, он вышел из машины, и сердце отозвалось щемящей теплотой на знакомый вид. На крыльце появилась мать.

— Екатерина Андреевна, гостей нынче жалуете? — с улыбкой поинтересовался он. Мать, узнав сына, распахнула калитку и бросилась в объятия, а потом потащила его в дом, словно голодного волчонка, чтобы напоить чаем с пирогами.

— Ванечка, радость-то какая! Как служба твоя? Или вырвался на денёк? — не унималась она.

— Можно сказать, внеочередной отпуск. Проездом я, решил заскочить, — ответил Иван.

— Вот и славно. Отец на охоту ушёл с утра, подождёшь его?

— Вряд ли. Я ненадолго, — сообщил Иван.

— Ну, как знаешь. Вань, скажи-ка мне… ты повторно жениться собираешься? Хоть кто-то на сердце есть?

— Сколько вопросов сразу… Давай так: всему своё время. Я сейчас как раз по поводу девушки и еду. — Иван рассказал матери всю историю, умолчав лишь о самых страшных деталях. Затем встал, попрощался и снова отправился в дорогу. Дорога выдалась утомительной. После восьми часов пути, когда солнце уже клонилось к закату, он наконец добрался до нужной деревни и нашёл нужный дом. Остановившись у ворот, заглушил мотор и вышел из машины. В огороде копалась сухонькая рыжеватая женщина, чьи черты едва уловимо напоминали Риту. Мгновенно стало ясно — это её мать.

— Мужчина, вам кого? — послышался резкий женский голос. Иван встрепенулся, словно от удара.

— Здравствуйте. Мне бы побеседовать с Анной Дмитриевной и Степаном Георгиевичем, — сказал Иван.

— Допустим, Анна Дмитриевна — это я, а Степана дома нет. Так что говорите мне, — отрезала женщина.

— Скажите, когда ваш муж будет? Разговор не из лёгких, нужно, чтобы он присутствовал.

Анна Дмитриевна, явно возмущённая, позвонила мужу и сухо попросила его вернуться. Полчаса ожидания тянулись мучительно долго, как резина. И вот, наконец, состоялся крайне непростой и неприятный разговор.

— Мне кажется, вы просто не понимаете, насколько серьёзна ситуация. Ваша дочь чуть не покончила с собой. Дважды. И оба раза из-за вашего отношения. Зачем жить прошлым? Я скажу лишь однажды и повторять не стану, — говорил Иван с нажимом. — Прошлое не вернуть. В гибели Елизаветы и Арины Рита не виновата. Она сделала всё, что могла, чтобы их спасти. Да, она подарила билеты, но знать не могла, что на борту окажутся террористы. На этом всё. Если захотите что-то изменить — звоните мне.

Булатов положил визитку со своим номером на стол и ушёл, чувствуя себя выжатым как лимон. Он долго сидел в машине, не решаясь тронуться с места, словно собираясь с духом. И лишь минут через десять сорвался с места, уносясь прочь от этого проклятого дома. Обратно ехал всю ночь, и домой вернулся лишь к девяти утра, разбитый и измученный.

Вечером Иван приехал к Рите в больницу.

— Ваня… я уж думала, ты передумал насчёт нас, — вздохнула Рита, увидев его.

— Нет, что ты, глупая? Как я могу от тебя отказаться? Просто нужно было съездить по делам. Теперь я все дела разрулил и буду каждый день к тебе приезжать, — сказал Иван, стараясь ободрить её улыбкой.

Прошло полторы недели. Маргарита уже не могла больше выносить больничные стены, чувствовала себя птицей в клетке. Однажды, не выдержав, она почти сбежала, но её перехватил Иван.

Булатов перехватил Маргариту у самого выхода из клиники, словно сторожевой пес, не дающий добыче ускользнуть.

— Стоять! — рявкнул он, в голосе звучала сталь. — И куда это мы намылились? Рит, что за фокусы? Врач даст добро — вольна идти куда вздумается, а сейчас марш обратно в палату.

— Да не могу я больше там находиться! — заныла Маргарита, капризничая, как ребенок, которому не купили конфету. — Дома лучше, там хоть уютно.

— Я поговорю с врачом, и если он разрешит, сам тебя заберу. Договорились? — уточнил Булатов, впиваясь в нее взглядом. Рита робко кивнула и слегка улыбнулась, в ее глазах вспыхнула надежда на скорое возвращение домой. Под конвоем Ивана она вернулась в больничные стены. Рита, словно провинившаяся школьница, поплелась в палату, а Иван направился в кабинет главврача, своего старого друга. Там ему поведали о неоднократных попытках Маргариты сбежать и о всеобщей усталости от ее выходок. Иван, недолго думая, предложил забрать ее домой и продолжить лечение в более комфортных условиях.

— Долечивать… Да, мне кажется, и лечить-то уже не от чего… — Сергей Геннадьевич задумчиво потер подбородок. — Она расцвела после твоего признания. Так что главное лекарство для нее — это ты сам. Препараты ей больше не нужны. Я и сам хотел ее завтра выписывать, просто не успел сказать. Жди утреннего обхода, и я ее выпишу, — сообщил Сергей Геннадьевич и ободряюще улыбнулся другу. Иван поблагодарил Сергея и, окрыленный надеждой, вернулся к Рите, которая с нетерпением ждала его вердикта. Он сообщил ей радостную новость о том, что завтра в первой половине дня ее выпишут, и он лично отвезет ее домой.

На следующий день, как и обещал Батя, Маргариту выписали, и Иван, верный своему слову, приехал за ней. Дождавшись выписки, Иван, словно рыцарь, увез Риту в свою крепость, в свою квартиру. Она давно уже считала это место своим домом, поэтому не высказала ни слова протеста, но в ее голове по-прежнему роились вопросы, как назойливые мухи.

— О чем задумалась? — спросил Иван, не отрывая взгляда от дороги.

— Да вот, думаю… — ответила Маргарита, глядя в окно. — Думаю, чем теперь заниматься, думаю о нас. Что нас ждет впереди?

— Рит, я могу говорить только за себя. Сама понимаешь, мои желания ничего не значат, если ты этого не захочешь. Но вообще у меня в планах жениться на тебе, сделать так, чтобы ты была счастлива, — с жаром произнес Иван.

— Ты уверен, что все, что ты планируешь, у нас получится? — в голосе Маргариты звучала тревога. — Все-таки у тебя есть дочь, сколько ей сейчас? Лет тринадцать-пятнадцать? Да, может, сейчас вы не общаетесь, а если через год-другой все изменится? Боюсь перемен.

— Рит, я ведь не делаю тебе предложение прямо сейчас. А потом, если Ленка узнает о нас, думаю, она будет не против. Она мне сама не раз говорила, что ты для меня идеальная пара. Не мучай себя, пожалуйста. А насчет работы… Не торопись. Хорошо подумай, чем ты хочешь заниматься. Сколько нужно, столько и думай.

— Вань, я тут подумала… А меня не смогут перевести с оперативной работы на штабную задним числом? Например, в аналитику. Координировать бойцов? Там же не нужно оружие…

— Поговорю с Приговым. Подумаем, что можно сделать. Но я тебя услышал.

Тем временем они подъехали к дому, и Иван припарковался возле подъезда. Вместе они поднялись в квартиру, и Булатов помог разложить ее вещи. В квартире царил порядок, поэтому делать было нечего, оставалось только отдыхать. Иван присел рядом с Маргаритой и обнял ее. Он предупредил ее о том, что завтра ему пора выходить на службу, а еще о том, что в гости могут неожиданно нагрянуть его родители, чтобы она не пугалась.

— Вань, поцелуй меня! — тихо попросила Маргарита.

— Вань, поцелуй меня, — прошептала Маргарита. В глазах её плясала решимость, отражаясь в глубине зрачков. Иван, не медля, притянул её к себе, и губы его коснулись её губ в нежном, трепетном поцелуе, чистом от всякой похоти. Он жаждал большего, но страх спугнуть эту рыжеволосую богиню был сильнее любых желаний. Спустя несколько мгновений, когда воздух в лёгких иссяк, поцелуй прервался. Рита, робко улыбнувшись, провела пальцами по его щеке, ощущая колючую щетину.

— Спасибо тебе, — прозвучало тихо.

— За что? — уточнил он.

— За всё. За то, что ты есть, за то, что спас меня, не дал умереть. Это самое ценное, — с нежностью в голосе, такой непохожей на грубый, пропитанный ненавистью голос её матери. Иван прижал Маргариту к себе, и едва заметная улыбка тронула уголки его губ.

На следующий день, окрылённый счастьем, Иван Михайлович появился на базе, где его первым встретил Бизон.

— О, Бать, здорова! Чего светишься, как начищенный самовар? Как там наша русалка? Из больнички не сбежала ещё? — засыпал он вопросами.

— Пыталась. Но я её остановил. Впрочем, её уже выписали, и жизни её ничего не угрожает. Но не надейся, что она вернётся в строй. Не вернётся. В крайнем случае, в штабе будет сидеть. Иду вот к Пригову. Вдруг найдётся для неё что-то… — сообщил Булатов и двинулся дальше по коридору. Дойдя до кабинета генерал-майора, он постучал и, дождавшись разрешения, вошёл.

— Пригов, дело есть, — начал Иван. — Не найдётся ли для Багиры в штабе какой-нибудь должности? На боевые задания ей нельзя, оружие ей противопоказано, а что-то более спокойное было бы в самый раз.

— Михалыч, озадачил ты меня. Я подумаю, куда можно её пристроить, но ничего не обещаю, — ответил Пригов. Иван поблагодарил Владимира Викторовича и вышел из кабинета.

Тем временем Маргарита, уютно устроившись на диване в гостиной, смотрела кино и грызла яблоко. Она, конечно, знала, что мама Ивана рано или поздно нагрянет, но не ожидала, что это случится так скоро.

В дверь позвонили, и Маргарита, поднявшись с дивана, прошла в коридор. В глазок она увидела женщину лет семидесяти двух. Открыла дверь.

— Добрый день. Вы мама Вани? — спросила Кошкина. Женщина кивнула, и Маргарита пропустила её в квартиру.

— Меня Рита зовут. Я… Я невеста Вани, — выпалила Маргарита первое, что пришло в голову. Иначе как объяснить своё присутствие в квартире Булатова в его отсутствие?

— Риточка, я догадалась, — ответила женщина. — Ванечка кого попало в свой дом не пускает. Только самых родных и близких. Меня, кстати, Елена Андреевна зовут.

Рита слегка удивилась. Она знала, что дочку Ивана зовут Лена, но чтобы и маму звали так же…

— Ты не удивляйся. Леночку, дочку Вани, Марина назвала. Мы поначалу даже думали, что девочка не от Вани. А потом у Леночки характер Ванин проявился, и всё встало на свои места.

Рита предложила Елене Андреевне чай, и та не отказалась. Иван вернулся домой около пяти вечера и с нежностью поприветствовал мать, после чего Рита отвела его в сторону для важного разговора.

— Вань, я, честно говоря, не знала, что говорить твоей маме… В общем, не сердись и подыграй мне. Я представилась твоей невестой, — выпалила Рита, глядя Ивану в глаза и держа его за руку.

— Вань, я, честно говоря, не знала, что сказать твоей маме… В общем, не сердись, ладно? И подыграй мне. Я представилась твоей невестой, — выпалила Рита, глядя Ивану в глаза, словно прося о прощении. Она крепко держала его за руку, а он, напротив, сжал ее ладонь в своей, улыбаясь уголком губ. Он не собирался играть в эти игры — он жил ими.

— Ну, раз ты уже представилась моей невестой… — протянул Булатов, и, отпустив ее руку, подошел к прикроватной тумбочке. Оттуда он достал небольшую бархатную коробочку. Вернувшись к Маргарите, Иван открыл ее, являя взору скромное, но изящное кольцо, мерцающее в полумраке комнаты. — Рит, выходи за меня. Я хочу создать с тобой настоящую семью. Хочу, чтобы ты родила мне ребенка, хочу состариться с тобой рука об руку.

Рита улыбнулась, утопая в ласковом взгляде любимого, и обняла Ивана, пряча навернувшиеся слезы. Не слезы грусти — слезы счастья, обжигающие щеки.

— До глубокой старости? Красиво звучит, но с твоей профессией это почти нереально, — прошептала она, не разрывая объятий. Иван прижал ее к себе, обнимая за талию. — Я согласна.

Иван улыбнулся, достал колечко из коробочки и бережно надел его на безымянный пальчик Маргариты. Затем, притянув ее ближе за талию, он накрыл ее губы глубоким, нежным поцелуем, таким, каким еще никогда не целовал — собственническим, обещающим вечность.

Спустя несколько минут они вернулись на кухню, где Елена Геннадьевна уже накрыла на стол и пригласила их к ужину. За столом царила теплая, дружеская атмосфера. Иван с сияющими глазами рассказывал маме, как сделал Маргарите предложение. Позднее, когда ужин подходил к концу, Елена Геннадьевна обратилась к Рите:

— Риточка, а где твои родители? Очень хотелось бы с ними познакомиться и пообщаться, — произнесла она с искренней теплотой в голосе.

В этот момент наступила давящая тишина, словно воздух в комнате сгустился. Через минуту Рита, извинившись, вышла из-за стола и поспешно удалилась в спальню.

— Мам, не нужно было. У Риты, считай, их нет. Для нее это очень болезненная тема, — с горечью пояснил Иван.

— Ванечка, ну ты хоть расскажи. Не бывает же такого, что родителей нет совсем. У каждого есть родители. Они умерли?

— Физически живы, а морально… давно нет. Рита из-за них чуть с собой не покончила, дважды. Первый раз чуть не застрелилась, а второй — уже сидя на антидепрессантах, получила передозировку, еле откачали. Собственно, Рита просто подарила билеты на морской круиз своей сестре и племяннице, не знала, что там будут террористы. Мы выехали освобождать заложников, и я не знал, что на этом теплоходе ее родные. Знал бы — оставил бы ее на базе. Она делала все, что было в ее силах, но и сестру, и шестилетнюю племянницу убили. Скорая уже была бессильна, даже доехать не успела бы. С того дня отец Риты закрылся в себе, попросту говоря, бухает, а мать обвинила Риту во всех смертных грехах. В тот день, когда я заезжал к вам… я ездил к ее родителям, чтобы хоть как-то поговорить, обсудить все, но они даже слышать ничего не хотели, поэтому связь с ними оборвалась раз и навсегда.

Иван еще долго рассказывал своей маме о Рите, изливая душу. После принялся убирать со стола.

— Сынок, иди к ней, я сама здесь управлюсь, — сказала Елена Геннадьевна, забирая посуду из рук сына. Иван не стал спорить, зная, что материнское сердце лучше знает, как утешить. Он направился в спальню.

В спальне Рита сидела на краю кровати, спиной к двери, и тихо плакала, ее плечи вздрагивали. Иван подошел к ней, сел рядом и нежно обнял за плечи, поцеловав в висок.

— она не знала. — сказал Иван- теперь знает и в обиду точно тебя не даст.

— я не… я не из за этого.- всхлипывала Маргарита.- просто… я стала слишком сентиментальной. Чуть что сразу в слезы или еще на какие эмоции… после смерти сестры стала слишком эмоциональна, начала бояться любого шороха, сказать что то не то стало страшно. Что во мне сломалось?

— Рит, ты женщина. Ранее ты сама в себе держала стержень офицера. — сказал Булатов- я буду любить тебя любую, просто будь сама собой. Ладно?

Маргарита кивнула и, повернувшись к Ивану крепко обняла его. Сейчас не нужны были никакие слова, они были бы лишними. Рита чувствовала поддержку Ивана без каких либо слов и поняла, что с Иваном может позволить себе быть слабой, зная, что он всегда будет ее защищать.

Через несколько дней, когда мама Ивана уехала домой, Иван и Маргарита подали заявление в загс, назначив дату свадьбы на 17 июля. Это была знаменательная дата для обоих. В этот день несколько лет назад они познакомились и Маргарита пришла работать в спецназ. Также после загса Рита с Иваном приехали в КТЦ, где Пригов нашел для нее подходящее рабочее место, вроде бы спокойное, но при этом в эпицентре событий. Маргарита была рада, что сможет еще чаще видеться с Иваном. Вечером, лежа на кровати в обнимку Маргарита и Иван смотрели кино по телевизору. Шла какая то комедия, но при этом никто из них особо не смотрел ее. Рита о чем то задумалась и Иван это заметил. Он аккуратно заправил за ушко ее выпавшую рыжую прядку. Рита немного вздрогнула и посмотрела на него

— о чем задумалась?- спросил Булатов

— не знаю. О будущем наверное…- ответила она.- ты никогда не мечтал? Не думал о том что будет дальше. Никто не представлял этого?

— что будет дальше?- задал риторический вопрос Иван- а дальше будет свадьба. Прекрасная. Купим тебе прекрасное белое платье, будешь самой лучшей невестой. Если очень захочешь, никому не скажем и это будет только наш праздник. А после свадьбы поедем отдыхать, куда ты захочешь. А еще через год, я очень надеюсь, что ты подаришь мне нашего малыша. И мне совершенно не важно будет у нас сын или дочь. В любом случае я буду любить нашего ребенка очень сильно.

Маргарита улыбнулась. Она сама была не против стать мамой и родить ребенка от любимого мужчины. А Рита очень любила Ивана и готова была на все ради него. Она повернула голову и приблизившись к его губам, поцеловала его. Рита вложила в поцелуй всю свою любовь и страсть. Уже спустя считаные секунды, Маргарита, не разрывая поцелуй сидела на Иване и целовала уже его с огромной страстью.

Два месяца пролетели, словно в вихре свадебных торжеств и медового месяца. Иван и Маргарита вернулись домой, в новый этап своей жизни. Рита, полная решимости стать любящей женой и будущей матерью, еще до свадьбы сообщила Ивану о своем намерении уйти с работы. Он поддержал ее, зная, что сможет обеспечить их обоих, а со временем и их детей.

Однажды утром, проводив мужа на службу, Маргарита погрузилась в домашние хлопоты. В доме царила чистота, а на плите томилось любимое рагу Ивана. Они решили сохранить свою женитьбу в тайне от коллег и друзей, наслаждаясь их неведением. Особенно забавно было наблюдать за реакцией сослуживцев мужа. Иван, первым прибывший на базу, углубился в изучение отчетов своей группы в комнате отдыха. Правая рука уверенно выводила строки в бланках, и обручальное кольцо на ней казалось маленьким, но ярким маяком. В комнату вошел Бизон и, заметив Батю, тут же окликнул его.

— О, Батя! Здорово! Как отдохнул на морях? Загар что надо! — Бизон невольно бросил взгляд на руку командира.

— Нормально, перезагрузился, — отшутился Булатов, не отрываясь от бумаг. Бизон, заметив обручальное кольцо, все же присел напротив.

— Давно ты у нас окольцован? И кто же эта счастливица? — допытывался Бизон, а Иван лишь загадочно улыбался.

— Месяц как женат. Весь месяц с женой отдыхал… А мою жену ты и сам прекрасно знаешь, — с довольной улыбкой ответил Иван.

— Да ладно!? Рита? Наша Русалка?! — не унимался Бизон. — Все, требую приглашения в гости!

— Я бы с удовольствием, но… — Иван сделал паузу, — теперь такие решения принимаю не только я. Обращайся к Рите. Но учти, готовить для тебя она точно не будет. Сам приготовишь и принесешь — ты же у нас гурман.

Бизон понял, что спорить бесполезно, и оставил командира в покое. Вскоре в комнате отдыха собралась вся группа.

Тем временем Маргарита вышла из дома за фруктами и йогуртом. Уже у самой двери ее ждал неприятный сюрприз: родители, с которыми она не общалась больше года, а последние полгода они винили ее в смерти младшей сестры.

— Надо же, кто пожаловал на порог моего дома, — саркастически произнесла Маргарита, открывая дверь ключом, который Иван оставил ей, так и не успев сделать дубликат. — И что же вас привело?

— Прекрати язвить, Маргарита! — потребовал отец, проходя следом за дочерью в квартиру. Маргарита обернулась, злобно глядя на них.

— Во-первых, я вас не приглашала! Во-вторых, вы пытаетесь отчитать меня, как пятилетнюю девочку, но мне далеко не пять! Либо говорите, что вам нужно, либо уходите! Очередного срыва из-за вас я не переживу!

— Рита! — вмешалась мать. — Твой отец — бывший офицер в отставке. Кошкины так себя не ведут!

— Да? Ну и не ведите себя так! А я уже не Кошкина, так что буду вести себя, как посчитаю нужным! И да, мой муж — действующий офицер ВМФ! — заявила Маргарита. Она готова была продолжать эту перепалку бесконечно, но, к ее удивлению, Иван вернулся раньше обычного. Увидев эту сцену, он не испытал ничего, кроме раздражения.

— Что здесь происходит? — поинтересовался Булатов, внимательным взглядом скользя от жены к ее родителям. Вмиг перепалка стихла, и Маргарита шагнула к мужу, обвила его руками и тихо, словно исповедуясь, прошептала:

— Представляешь, подхожу к дому из магазина, а тут они, на пороге, как гром среди ясного неба. И сразу — истерика, что я не общаюсь, не сообщаю им, что замуж вышла, — закончила Маргарита, ища в глазах Ивана понимания.

— Ясно. Иди, переоденься, а я тут сам все улажу, — сказал Иван, и Рита, послушно кивнув, скрылась в спальне. — А теперь вы!

Родители Риты, словно очнувшись, впервые пристально посмотрели на зятя.

— Ну и кто ты по званию будешь, зятек? — с вызовом спросил Степан Викторович.

— Во-первых, это не ваше дело! Вы вычеркнули Риту из своей жизни, так что не советую вам больше появляться на пороге нашего дома! — отрезал Булатов. — И еще. Наша с Ритой свадьба вас не касается. Мы не объявляли никому, потому что это наше личное дело. А теперь я попрошу покинуть нашу квартиру.

В этот момент из спальни вышла Маргарита и робко обняла Ивана за руку.

— Подождите. Не прогоняйте нас, пожалуйста, — с мольбой в голосе произнесла мать Риты. — Мы со Степаном хотели попросить прощения. Должны были позвонить сразу, но потеряли номер. Степан подключил свои связи, нашел адрес, и мы приехали. Рита, прости нас. Мы действительно совершили ошибку, подвергли опасности твою жизнь. Посчитали тебя сильной, думали, ты сама справишься.

— Вы с отцом отвернулись от меня, унижали, — с горечью в голосе заявила Рита, не выпуская руки мужа. — Мне нужна была простая человеческая поддержка. У меня была депрессия, которая довела меня до края. Мне просто повезло, что Ваня вовремя приехал. Он меня спас и вытащил из этой тьмы. А теперь, когда все наладилось, вы заявляетесь и просите прощения… В общем… вам стоит уехать, а мне — подумать. Обсуждать это сейчас я не готова.

Родители Риты, понурившись, поняли. Молча попрощавшись, они ушли. Рита отстранилась от Ивана, обошла диван и, словно обессиленная, опустилась на него, откинувшись на спинку.

— Тебе не кажется, что этот неудобный диван давно пора заменить? — устало спросила Рита. Иван обошел диван, сел рядом с женой и нежно обнял ее.

— А знаешь, думаю, пришло время начать искать жилье попросторнее. А эту квартиру оставим какому-нибудь холостяку, — предложил Иван, и Рита лишь согласно кивнула. Она была счастлива с ним.

Спустя три месяца они въехали в новую квартиру. Она была значительно больше предыдущей: три просторные спальные комнаты, кухня-гостиная с удобным диваном, просторный коридор и два санузла — на случай приезда гостей. Единственный минус — дорога до КТЦ занимала у Ивана теперь на двадцать минут больше. За время поисков нового жилья Рита все же решилась и простила родителей, отправив им короткое сообщение: «Простила».

В это же время Маргарита отчаянно пыталась забеременеть, но все попытки были тщетны. И вот, в очередной раз, она вышла с отрицательным тестом из ванной на кухню, где завтракал Иван. Она была подавлена и молча положила тест на стол.

— Я даже смотреть не буду. На твоем лице и так все написано. Снова нет, — констатировал Иван, и из глаз Риты брызнули слезы. Иван тут же вскочил со своего места и, обойдя стол, крепко обнял жену.

— Послушай меня, пожалуйста. Прекрати зацикливаться на ребенке. Ты начинаешь одержимо думать об этом. Я тебя прошу. Переключись на что-нибудь другое. У нас все получится, сама слышала, врач не увидел никаких патологий, значит, все в порядке. Не сразу, но получится.

— Да мы уже два месяца пытаемся, и ничего не выходит! — в отчаянии выкрикнула Маргарита.

Иван прижал Маргариту к себе, чувствуя, как дрожит её плечо. Он как никто понимал её боль. Эти два месяца выжгли душу им обоим. Каждое утро вспыхивало робкой надеждой, что сегодня, вот сегодня, на злосчастном тесте проступят две заветные полоски, но надежда каждый раз обращалась в пепел разочарования. Иван готов был на всё, лишь бы хоть немного унять её страдания, но не знал, как.

— Тише, Рит, успокойся, прошу, — шептал он, гладя её волосы. — Может, возьму сегодня отпуск, уедем куда-нибудь, развеемся?

— Что это даст? — сквозь слезы проговорила она. — От этого ребёнок не появится.

— Нет, не появится, но ты хоть немного отвлечёшься, соберёшься с мыслями. В конце концов, либо вернёшься на работу, либо найдёшь себе занятие по душе, а это уже немало, согласись, — убеждал Булатов. — Так что? Беру отпуск?

Рита молчала, словно взвешивая каждое его слово. Наконец, с тихим вздохом, произнесла:

— Нет, Вань, не нужно. Я справлюсь. Найду, чем себя занять, отвлекусь. В конце концов, я же офицер в прошлом, прорвёмся.

С натянутой улыбкой она коснулась его щеки губами. Иван, почувствовав, что её состояние хоть немного стабилизировалось, поехал в КТЦ.

Несколько недель спустя Иван, словно вихрь, ворвался в квартиру, с тревогой оглядываясь в поисках Маргариты, которая, полулёжа на диване, спокойно смотрела фильм.

— Рита! — прокричал он, не сбавляя скорости. — Рита!

Она вздрогнула и, отлепившись от экрана, удивлённо посмотрела на мужа. Иван, увидев её, мгновенно преодолел расстояние и заключил в отчаянные объятия.

— Ты даже представить себе не можешь, как я испугался, — прошептал он, зарываясь лицом в её волосы. — Прошу тебя, не выходи из дома. Скажи, что тебе нужно, я всё привезу.

В расширенных от страха глазах Ивана плескалось неподдельное беспокойство.

— Что случилось? Я же не могу целыми днями сидеть в четырёх стенах, — возразила она, пытаясь понять, что происходит.

— Те уроды… что убили твою сестру и племянницу… — начал Иван, с трудом подбирая слова.

— Вань, они мертвы, — перебила Рита, стараясь сохранять спокойствие.

— Да, они… Они были лишь исполнителями. Есть заказчик, и он охотится за тобой. Знал, куда бить, — по самым близким. Этот подонок… узнал, что ты уволилась, нанял новых людей, открыл на тебя охоту. Рита, прошу, не выходи из дома, — умолял Иван. Рита сдалась, чувствуя, как в его голосе с каждой секундой нарастает отчаяние. Аргументов против у неё не было, но зато было острое предчувствие, что затворничество — не выход.

Следующим утром Иван уехал в КТЦ, а Рита занялась уборкой. Внезапно она осознала, что холодильник пуст. Решив быстро сбегать в магазин, она вышла из дома, но не успела пройти и квартала. Двое громил схватили её и силой затолкали в огромный чёрный джип. Грубо скрутив руки, они связали ее. Перед её глазами возник до ужаса знакомый персонаж — Соколов Петр Иванович по прозвищу «Сокол». Пять лет назад Маргарита вместе с Иваном лично конвоировали его до СИЗО. Тогда ему дали всего три года, но, видимо, за это время его злоба лишь окрепла, и он тщательно вынашивал план мести.

— Ну, здравствуй, Ритуля! — процедил Сокол с ехидной ухмылкой. — Как поживаешь? Смотрю, замуж вышла.

— А тебя, Сокол, это не касается! — огрызнулась она, стараясь не выдать страха.

— О! Знаешь что? А давай мужу твоему позвоним? Заодно поинтересуюсь у Бати, как он поживает! — продолжал издеваться Сокол. Рита молчала, понимая, что в её положении остаётся только ждать помощи. По приезде её заперли в сыром, вонючем подвале. Сокол всё же позвонил Булатову.

— Ну, здравствуй, Батя! Как живётся? — прозвучал в трубке мерзкий голос.

— Что тебе нужно? — отрезал Иван, чувствуя, как внутри всё похолодело.

— Мне? Да ничего! Это тебе нужно, чтобы твоя жёнушка осталась цела и невредима!

— Мне? Да плевать! Это тебе нужно, чтобы твоя жёнушка цела осталась! — прошипел Сокол и тут же оборвал связь.

Мир Булатова сузился до размеров телефонной трубки. Отследить звонок — нереально, оборвался слишком быстро. Мысль о Рите, словно ледяной клинок, пронзила сердце. Не раздумывая, Иван сорвался к Бизону, скомандовав: «Сбор!», а следом вихрем влетел в кабинет Пригова.

— Пригов! Этот ублюдок, Сокол! Он Риту похитил! — выпалил Булатов. — Я еду с группой.

— Отставить! — рявкнул Пригов. — Ты никуда не едешь. От задания отстранён. Батя, домой, успокойся, приведи голову в порядок.

— Да не поеду я домой, Пригов, знаешь же! — взревел Булатов.

— Но и до задания не допущу, не проси, — отрезал Пригов, а Иван уже мчался в информационный центр. Аналитикам было приказано запеленговать его номер, ждать звонка Сокола и вычислять его местоположение.

Время тянулось мучительно медленно. Часы ползли в сторону ночи. Наконец, телефон Булатова ожил, выплюнув звонок от Сокола. Иван схватил трубку, стараясь выиграть хоть секунду.

— Я не понял, ты хочешь увидеть свою женушку живой или нет? — проскрежетал Сокол.

— Одного моего желания мало. Я не знаю, где ты её держишь, — процедил Булатов. — И, конечно, ты ничего не скажешь?

— Ах, какой догадливый… Ладно, слушай! Мне нужен Иванов Егор Семенович. Он в СИЗО ФСБ. Обмен. Ты привозишь его, я возвращаю твою благоверную. Адрес у тебя уже наверняка есть, отследил звонок, гадёныш. Три часа. Если Семеновича не будет у меня на пороге через три часа, твоя жёнушка отправится к праотцам, — выплюнул Сокол и отключился.

Иван, словно загнанный зверь, бросился искать досье на Семеновича. Коту и Уме было приказано доставить его из СИЗО, а Бизону, Муре и Физику — выдвинуться на адрес, разведать местность, подготовить плацдарм для штурма. Полтора часа спустя Семенович уже был в КТЦ, а Батя готов был сорваться с места.

Наконец, Булатов встретился с Соколом. Тот требовал немедленно снять наручники с Семеновича и отпустить его, но Иван тянул время, требуя сначала увидеть Риту. Бизон, Мура и Физик, словно пружины, ждали команды к штурму. Они ждали сигнала от Бати, а он — доклада о готовности от Умы и Кота. Когда Кот доложил о готовности, Батя едва заметно кивнул Бизону. Штурм начался. Семенович, словно мешок с картошкой, рухнул на землю, надеясь переждать бойню. Сокол успел выстрелить. Пуля лишь оцарапала плечо Булатова. Ярость взметнулась в нём ураганом, но он сдержался, зная, что Сокола нужно доставить в КТЦ живым. Он лишь ранил его в ногу. Рита, словно сломанная кукла, едва держалась на ногах, лицо её было мокрым от слёз. Бизон подхватил её и передал Бате. Иван обнял её здоровой рукой, шепча успокаивающие слова.

— Всё позади, — говорил он, — я рядом.

Маргарита лишь крепче прижималась к нему, всхлипывая всё сильнее.

— Ты чего на улицу вышла? Я же просил дома сидеть, — проговорил Иван.

— Дома есть нечего было… Хотела добежать, купить хоть что-то на обед, а к ужину тебя попросить продукты привезти.

— Горе ты моё луковое, — слегка улыбнулся Иван. — Завтра вместе в магазин поедем, купим всё, что тебе нужно.

Позднее Сокола увезли в КТЦ, а Семеновича — обратно в СИЗО. Иван и Рита поехали домой.

С момента спасения Маргариты прошло 2 месяца. За это время Иван почти не отходил от жены, переживал, что снова что то случиться и одним утром Маргарита еще во сне почувствовала приступ тошноты. Она резким движением встала и побежала в уборную. От движений Риты проснулся Иван и очень долго ждал ее в постели. Маргарита появилась в его поле зрения лишь спустя минут 15 с очередным тестом в руках, но теперь на нем отчетливо было видно две яркие полоски. Она отдала этот тест Ивану, который Яно не хотел его брать.

— ну нет,Рит, ну зачем ты себя мучаешь, меня?- спросил Иван.

— да,Вань- шепнула она и улыбнулась- да. Я беременна

Иван тут же взял тест из ее рук и взглянул на результат. Он был положительный.

— иди ко мне- сказал Иван и нежно притянув к себе увлекая ее в нежном и до боли чувственном поцелуе. — как я тебя люблю, ты не можешь себе представить. Ты мне уже подарила свою любовь, а теперь… теперь еще и подаришь ребенка, которого я буду любить до безумия и никогда вас не брошу.

Через наделю Рита сходила ко врачу и встала на учет по беременности. Ей сообщили что предположительная дата родов будет 14 марта. После выхода от врача она тут же позвонила Ивану и пыталась сообщить о дате родов.

— подожди, Рит, ничего не слышу, когда рожать?- уточнил он

— предположительно 14 марта- повтор да Рита.

— ну хорошо. Тебе такси вызвать до дома?- предложил Булатов

— не надо, я уже вызвала, будет через пару минут. Все, как доеду, кину смс, целую- на этих словах Рита сбросила вызов, а тем временем на Булатова уставился удивленный Бизон.

— Бать, я не понял, кому рожать? Когда?- спрашивал он Ивана

— подслушивать не хорошо… а рожать Рите. В марте. И чтобы ты не задавал идиотских вопросов, да, она беременна.- завершил Иван и на его сразу сбежался чуть ли не весь КТЦ.