Сын в бою за его спиной (джен)

Космос — место для одиночек. Вейдер бы давно привык, но был год, который он не забудет. Год, когда он надеялся, что сядет в спарку вместе с сыном, а потом — покажет ему тысячи солнц.

Это было в другой жизни, другого человека.

В его собственной. Вечность назад.

Он помнил.

* * *

Космос многие ненавидели. Прятались в подобии планетарных удобств и лгали сами себе. Космос был пропастью холода, и Вейдер охотно шел ему навстречу.

Холод всегда лучше пустыни.

Россыпь звёзд на панорамном экране, острых, как осколки льда. Ослепительная белизна переборок и отсеков — словно снежная пустыня Хота. И даже серо-зелёная форма команды мостика наводила на мысли о покрытой инеем траве.

Холод успокаивал.

— Лорд Вейдер, — нерешительно позвали сзади. Адъютант. Смесь опаски и решимости. Вейдер слегка повернул голову, показывая, что готов слушать.

— Новые данные от разведчиков с Внешнего Кольца, милорд, — протянутый датапад исчез в чёрной механической руке.

Вейдер просмотрел информацию. Подозрительная активность на Биссе. Возможная база Альянса?

Сведений до смешного мало для серьёзных действий. Всё, что касалось повстанцев, проходило через руки Вейдера. После того как офицер, начальник сектора разведки, счёл несущественным доклад одного-единственного шпиона. И проворонил атаку на Камино.

— Усильте наблюдение.

— Да, милорд.

Вейдер отвернулся к экранам. Жаль, что Мастер не позволил ему пресечь деятельность Восстания в самом зародыше. Конечно, политические выгоды от борьбы с ним не меньше, чем от Войны Клонов.

Но некоторые потери весьма досадны. Особенно теперь, когда Альянс разросся, как вирус, и окопался на отдалённых Силой забытых планетах.

Тревожная трель прервала размышления.

— Неопознанная группа, на запросы не отвечают, — доложил оператор. — Два крыла истребителей сопровождают грузовой шаттл.

Вейдер замер. Повёл рукой, перестраивая обзор на заднюю полусферу. Контрабандисты. Сила заворочалась внутри, словно хищник, почуявший добычу.

— Тактик, рассчитайте перехват шаттла. Объявите Чёрной эскадрилье — красная готовность.

— Слушаюсь, милорд, — поспешно откликнулся офицер. В воздухе сгустилось удивление. Зачем главкому лично вылетать на охоту за какой-то случайной добычей? Озвучивать вопрос, разумеется, никто даже не думал.

Вейдер отгородился от эмоций подчинённых, вглядываясь в звёздную пропасть под ногами. Ледяную. Чистую.

Он лично выметёт ненужный мусор из этой бархатной пустоты. Тем более, такой грязный мусор.

Вейдер терпеть не мог тех, кто торговал, помимо всего прочего, рабами.

Сцепил зубы, обуздывая всколыхнувшуюся было Силу.

На Биссе слишком жарко. Песок и скалы.

Резко развернулся — офицеры, казалось, вмёрзли в свои отсеки, только руки жили, летая над пультами. Правильно. Холод — это полезно.

Грохоча сапогами, Вейдер покинул мостик.

Чёрный-3 доложил о готовности.

…

Истребители высыпали из ангара каплями живой ртути. Вейдер активировал общую частоту:

— Я — Чёрный-лидер. Шаттл не трогать, остальных — работаем под ноль.

— Принято, — отозвалось многоголосое эхо.

Штурвал на себя, манёвр… Чернота распахнулась. Сладкое чувство невесомости кольнуло сердце. Сила взметнулась вокруг, прощупывая пространство.

Замелькали лазерные трассы. Вейдер оскалился под маской, бросая машину в хитрую петлю. Стрелки приборов метнулись, замигал датчик перегрузок. Зачем вообще приборы? Когда каждое движение в этом уголке Вселенной ощущается всей кожей, всеми нервами.

Четыре крестокрыла пытаются взять их в «клещи». Страх и ненависть незнакомых пилотов будоражат, как игристое вино.

Вейдер включил выделенный канал связи с ведомыми:

— Звено, приготовьтесь зеркалить. Два, один, начали!

Тройка имперских СИДов синхронно развернулась, вынуждая контрабандистов поменять угол атаки.

— Звено, роспуск!

Красные вспышки вспороли сияющий мрак. Два крестокрыла беспомощно закувыркались, потеряв управление, один исчез в рое осколков. Машину тряхнуло. Вейдер на миг прикрыл глаза, ослеплённый. Чужая ярость полоснула сознание. Не думая, он бросил истребитель в пике и ощутил, что не успевает.

— Лидер, справа. Беру на себя.

Вспыхнул отпечаток чьей-то смерти в Силе, и опасность исчезла. Черный-три, как всегда, безупречен.

— Звено — сбор, заходим на цель.

Неясное ощущение на миг накрыло разум. Как будто кто-то пережил этот момент вместе с ним. Кто-то очень далёкий, но… похожий.

Вейдер крепче сомкнул пальцы на штурвале.

Показалось.

Космос полыхал. Алые и зелёные вспышки стерли звездное мерцание, круговерть крестокрылов и СИДов походила на безумный танец.

Вейдер маневрировал. Закрывал глаза, ловил в прицел очередную жертву. Нажимал на гашетку, вырывая из равнодушного холода ещё один глоток эмоций.

Жить.

Вены кипели — адреналин и Сила струились в них, наполняя единственным жаром, который он мог выносить. Которого желал.

Биение жизни. Вкус жизни.

Вейдер маневрировал, ускользал, бросался в атаку. Чувство лёгкости и возможной только в космосе свободы опьяняло. Опасность кусала затылок, он хрипло смеялся под маской, наплевав на то, что ведомые слышат его смех.

Они привыкли, но им не понять.

Никому не понять.

Не узнать огня, в котором сгорает страх перед огнём.

Внутреннего жара, рвущегося из груди, вплавленного в космическую стужу — безупречную в своей чистоте.

Вейдер сжал штурвал, кожа протезов жалобно хрустнула.

Он с детства бредил полётами. Чуть не лишился этой возможности после Мустафара. И теперь… вырывал каждую возможность, чтобы вновь убедиться, что космос принадлежит ему.

Все, кто оскверняет ледяной покой Галактики, кто возмущает Силу своей мелочной злобой и алчностью, — все подлежат уничтожению.

Очередной крестокрыл исчез в яркой вспышке. Вейдер заложил крутой вираж, уходя от обломков. Ещё один сгусток душной ненависти и торгашеской подлости выжжен дотла.

— Лидер, слева восемнадцать. Ваш? — подал голос Чёрный-2.

— Вместе. Берём в вилку, — решил Вейдер. Он уже заметил контрабандиста. Тот бежал из гущи боя с явным намерением уйти в гипер. Взять его раньше не было возможности — слишком много своих вокруг.

— Второй — начали.

Чёрный-3 понятливо отстал, нацелился на кого-то сзади. Вейдер скользнул навстречу противнику. Тот в панике повернул, пытаясь стрелять, но имперский СИД прошёл мимо, а пару секунд спустя незамеченный ведомый зашёл с хвоста и расстрелял наёмника практически в упор.

— Чисто сработано, Второй, — рассеянно отметил Вейдер. Странное чувство снова промелькнуло на грани сознания.

Словно кто-то очень далеко также маневрировал, разыгрывая смертоносные комбинации. Также наслаждался и танцевал в невесомости... Он ощущался как ледяная звезда — непостижимо знакомая. Своя.

Вейдер прошипел неразборчивое ругательство. Сейчас не время для медитаций. Он запомнил непонятный отклик в Силе и разберётся позже.

Осмотрелся.

Шаттл захвачен гравилучом и медленно, но неотвратимо приближался к ангару.

Оставшиеся крестокрылы метались вокруг, огрызаясь. Пытались вырваться из окружения и уйти в гипер. Ха! Наёмники. Спасают свою шкуру.

Жгучий озноб пронзил виски. Вейдер напрягся, сканируя пространство. Кто-то из своих? Предчувствие беды, которая вот-вот наступит.

Чёрный-11.

— Звено, за мной.

Хаттово дерьмо. Вампа преследовал крестокрыл, удирающий из пекла. Тот уходил, выполняя бочку, по широкой траектории вращения. Вампа караулил, как всегда, ювелирно рассчитав манёвр… Сила задрожала вокруг. Секунда… Взрыв где-то сзади, горящий крестокрыл отбросило наперерез Чёрному-11. А тот как раз начал движение…

Проклятье!

— Третий, беглец — твой! Второй, страхуй!

Вейдер свечой ушёл вверх. Времени переключать частоты не было, он врубил общий эфир Силой и рявкнул:

— Вампа, влево двенадцать!

Хвала Силе, не надо каждый раз представляться в эфире — механический голос и в наушниках узнаваем. И подчиняются ему беспрекословно.

Вейдер накренил истребитель и выпустил ракету по горящему крестокрылу, сбивая с траектории. И тут же заложил вираж, уворачиваясь от ударной волны. Боковым зрением отметил, как Чёрный-11 благополучно ушел от столкновения. От него пахнуло острым холодком прошедшей мимо смерти…

— Третий, что у тебя? — бросил Вейдер, выравнивая машину. Второй пристроился рядом.

— Беглец готов, Лидер.

В искажённом шлемофоном голосе звучало удовлетворение.

Вейдер сбавил скорость, оценивая обстановку. Шаттл обречённо втягивался в ангар нижней палубы. Последний контрабандист только что исчез в бело-жёлтой вспышке.

Колкий свет сотен звёзд рассыпался вокруг, обещая холод и тишину.

— Внимание, я — Чёрный-лидер, курс на базу.

Эскадрилья послушно перестроилась.

Вейдер хмуро поглядел на громаду разрушителя над головой.

Символ власти. Клетка для второго человека в Галактике.

Он вырубил передатчик и зарычал, глухо, яростно. Стиснул штурвал, распахнул сознание, открываясь Силе с отчаянной жадностью. Насытиться лёгкостью, ощущением укрощённой мощи в своих руках, послевкусием победы…

Тишина в эфире.

Льдистое мерцание в глубокой черноте.

Вейдер глубоко вдохнул, вбирая в себя этот призрачный покой и собственную свободу…

Сила дрогнула. И ему вновь показалось, что кто-то издалека сожалеет вместе с ним.

…

— Вы понимаете, что отключать систему наведения во время боя строго запрещено, курсант Скайуокер?

— Так точно, сэр. — Высокий худощавый юноша вытянулся по стойке смирно. Светлые брови, твёрдый подбородок. Абсолютная невозмутимость на лице.

Ни капли раскаяния.

Инструктор никогда не признался бы даже себе самому, но — ему иногда бывало неуютно под холодным взглядом голубых глаз. В них порой проступало что-то… Пугающее. Глубинное.

Космический лёд.

Инструктор мрачно рассматривал лучшего пилота на курсе. Всем хорош парень. Но иногда как с цепи срывается. Никакие выговоры и наказания его не берут. И, что самое интересное, всегда выходит сухим из воды. Отчислить гениального пилота? Такими кадрами не разбрасываются. А то Альянс подберёт, не приведи Сила…

Наглец и пользуется. Сегодня — выключил систему наведения и вживую сбил все цели. До единой.

Талант.

Гранд-мофф уже подготовил рапорт главкому — тот всегда забирал себе одного-двух пилотов с выпуска. В легендарную Чёрную эскадрилью, мечту курсантов.

Инструктор нехорошо прищурился. Скайуокер-то ещё не знает, что его судьба решена. Можно и припугнуть!

— Ещё одна подобная выходка, и об элитной эскадрилье Вейдера можете забыть.

Голубые глаза посветлели. Наконец-то, хоть какая-то реакция. Инструктор выжидательно уставился на курсанта, ожидая раскаяния, испуга, просьб…

Но тот лишь стиснул челюсти. И молчал.

Вот ненормальный, ситх его задери!

— Пять нарядов вне очереди и отстранение от полётов на сутки, — сдался инструктор. Единственное, что действовало на строптивого парня — страх остаться надолго без космоса.

Но теперь даже не прижмёшь его как следует — скоро выпускные экзамены, и он должен летать. Скайуокер будет представлять Академию на торжественном параде по случаю выпуска. Прибудет вся верхушка армии, и главком тоже.

Хаттов курсант знает, что сейчас может творить практически что угодно.

— Слушаюсь, сэр, — спокойно отчеканил Скайуокер, развернулся и строевым шагом направился к казармам.

Примечания:

Любите ли вы красивые сражения в космосе и высший пилотаж так же, как и я? (И Вейдер с Люком?)

Адъютант замедлил шаг.

Конечно, сила милорда постоянно ощущалась на корабле, но её окраска редко бывала настолько… мрачной. Адьютант хмыкнул, представив, как удивились бы повстанцы, услышав его мысль. Они полагали, что на имперских кораблях царят страх и безысходность.

Ха! Они не ведали, какую гордость вызывает угрожающая, тяжёлая мощь ситха — готового разорвать любого, кто посмеет покуситься на тех, за кого он отвечает. Им не понять этого чувства защищённости, окутывающего всех находящихся на корабле, каждый их нерв, каждую клетку.

Да, лорда Вейдера боялись. Он был суров и требователен. И беспощаден. К врагам и предателям.

Но никогда не бросал своих. Потери в операциях, которыми руководил лично он и его люди, были минимальными.

Главком считал нужным знать в лицо каждого офицера и пилота. И, как показывала практика, на удивление часто оказывался в курсе их биографий и семейных дел.

Но иногда…

Адъютант поёжился и заставил себя сделать ещё шаг к дверям милорда. Ему казалось, что он погружается в ледяное болото, вязкое и жуткое. Ещё шаг. Озноб сковал позвоночник.

Адъютант застыл. Он очень давно был на этой должности, пережив всех своих предшественников. Отчасти потому, что отлично улавливал, когда не стоит подходить к главкому.

Определённо, сейчас один из таких моментов.

Адъютант решительно развернулся и зашагал прочь, чувствуя, как отпускает ощущение глядящей в затылок смерти. Надо проверить показатели жизнеобеспечения покоев милорда — просто на всякий случай. Неизвестно, что за новости он получил, что пришёл в такую ярость.

Хотя здесь явно был не только гнев. Что-то… боль?

Адъютант буквально влетел в свой кабинет, не присаживаясь, ввёл в компьютер секретный код и выдохнул только тогда, когда по экрану побежали зелёные строчки.

Всё показатели в норме.

Лорд Вейдер здоров. Физически.

Что же до остального… остаётся только положиться на Великую Силу.

…

Тонкая паутина трещин расползалась по экрану датапада. Бронированному. Сквозь неровные трещины просвечивала надпись:

«Люк Скайуокер. Место рождения — Полис-Масса. Место проживания — Татуин, семья Ларсов…»

Датапад хрустнул, и надпись окончательно погасла.

Вейдер отшвырнул бесполезный предмет и тяжело поднялся. Рапорт начальника Имперской Академии придавил его, как глыба ломмитовой руды.

Люк Скайуокер.

Сын Энакина Скайуокера.

Лучший пилот среди ныне учащихся в Академии.

Сын.

Рос на Татуине…

Ярость заклокотала в горле. Стены затрещали, обивка начала корёжиться. Вейдер сделал глубокий вдох, с неимоверным трудом обуздывая свой гнев. Просканировал пространство — в коридорах вокруг никого.

Правильно, всё живое попряталось в ужасе.

Быстрым шагом покинул каюту. Первый поворот, второй, импульс Силы — двери тренировочного зала расходятся, пропуская его и тут же смыкаясь за спиной.

Взгляд на стену — и десяток боевых дроидов из первого ряда загудел, зажглись красным фоторецепторы. Вейдер ощерился, активируя клинок.

Дальнейшее слилось в один сплошной хаос из ударов, подкатов и атак, посреди бластерного огня и вибрирующих лезвий дроидов.

Кровь стучала в висках. Сын! У него есть сын. Кто-то учил его летать. Не он. Сын почти окончил Академию — а он ничего не знал об этом!

Сразу двенадцать дроидов сорвались с места, поливая его огнём. Ярость взметнулась — и осколки раскалённого метала с грохотом врезались в стены.

Следующая партия вылетела из своих гнёзд... Вейдер атаковал, превращая боевых роботов в груды покорёженного металла.

Стало немного легче.

Задание СИБ он уже дал. Скоро ему предоставят все данные, кто и как посмел отнять у него сына. В подробностях.

А потом он найдёт их… Вейдер сузил глаза, впечатывая в стену последнего дроида. Если это те, о ком он думает… Что ж. Они слишком задержались на этом свете.

Вейдер погасил клинок. Оглянулся. Вонь обгоревшего пластика и горы дымящегося металла.

Чудно, как говорит Император.

Кстати.

Надо связаться с ним как можно скорее.

Мысль о предательстве Учителя он отмёл сразу же, как абсурдную. Обычный человек сказал бы, что это наивно. Но мало кто понимал истинные отношения между ситхами, Учителем и учеником.

Вейдер отошёл к дверям, вытянул руки — обломки заскержетали по полу, собираясь в кучу посередине. Стремительно оплавились, теряя очертания, пока не приняли вид аккуратного прямоугольного брикета.

Короткий взгляд — бесшумно заработала дополнительная вентиляция.

Брикет завис в углу, невидимые пластины в полу разошлись, и он рухнул вниз.

Воздух заметно посвежел.

Вейдер небрежным движением погасил приборы и покинул зал.

Вот теперь можно навестить адьютанта. Хвала Силе, у того отменный инстинкт самосохранения. Своего сотрудника он ценил и переломать ему кости в порыве гнева не хотел совершенно.

Корабль как будто отмер — в коридорах началось движение. Давящее ощущение гнева почти исчезло, люди вздохнули свободнее.

— Милорд! — вскочил адъютант, вытягиваясь в струнку. В серых глазах мелькнуло облегчение. Волновался, наверняка. Это было в какой-то степени забавно — но Вейдер оценил.

— Вольно, — бросил он.

Тот слегка расслабил плечи, никак не изменив позы. Флотская выправка.

— Передайте начальнику Академии, что меня не будет на торжественном выпуске курсантов. К глубокому сожалению, другие неотложные дела требуют моего внимания.

— Так точно, милорд, — адъютант ничем не показал своего удивления.

Это было правильно и привычно. Его люди подчинялись беспрекословно — они доверяли ему.

— Подготовьте приказ о зачислении Люка Скайуокера в штат Чёрной эскадрильи. Пусть в кадрах подготовят всё необходимое. Копию перешлете в Академию.

— Слушаюсь, милорд.

— И дайте понять в СИБ, что я жду персонального доклада, — уже в дверях закончил Вейдер.

Связаться с Императором.

Срочно.

Посылать официальный запрос на аудиенцию по голосвязи времени не было.

Значит, придётся воспользоваться крайним способом. И надеяться, что Мастер сочтёт его причину достаточно уважительной.

Вейдер заблокировал двери в покои, пересёк приёмную, спальню и провёл рукой над ничем не примечательной резной панелью углу. Та ушла стену, открывая проход, и тут же встала на место.

Темнота.

Он безошибочно шагнул в центр слегка выступающего над полом круга, опустился на одно колено. Вспыхнул белый контур.

— Мастер, — мысленно позвал Вейдер, концентрируясь на ученической связи. Хорошо, что он как следует повоевал в тренировочном зале! Учитель не прощал проблем с самоконтролем.

Отклик в Силе пришёл практически сразу. Впечатление, что Император ждал вызова. Хм. Зная его, легко предположить подобное.

Во мраке соткалась полупрозрачная фигура в полный рост. Вейдер почтительно опустил голову, созерцая край покрытой сложными узорами ткани. Если он прервал какое-то важное совещание…

— Здравствуй, ученик. Да, прервал, но десять минут у тебя есть. Рад, что ты снова в норме.

— Учитель! — возмутился было Вейдер, вскидывая голову, но встретил насмешливый взгляд и осёкся. — У меня всё в порядке. Почти.

— Я тебя слушаю, — мягко поощрил Император. Но так, что по спине пробежал холодок.

Главное, сформулировать мысль чётко и кратко.

— Мне рекомендовали талантливого пилота в мою эскадрилью. Выпускник этого года. Люк Скайуокер.

Повисла тишина. Призрачные руки скользнули в широкие рукава, сверкнули тяжёлые перстни на холеных пальцах.

— Скайуокер. Вот как, — ровно констатировал Император. — Ты запросил СИБ?

— Да, Учитель. По предварительным данным всё сходится. Жду подробного отчёта.

Уснувший было гнев снова заворочался в груди. А ещё к нему примешивалось редкое и неприятное чувство. Страх.

Как отреагирует Учитель на появление потенциально сильного одарённого? Вдруг решит, что лучше устранить его, чем учить? Вряд ли его сын — тёмный.

— Изменение в Силе. Шесть лет назад.

Вейдер моргнул под маской. Гнев испарился, страх отступил на второй план.

— Простите, Мастер?

— Скрыть твоего сына могли только джедаи, — парящий в воздухе Император прошёлся туда-сюда. — Они наверняка планировали использовать его против тебя. Но шесть лет назад что-то нарушило их планы… Сын Избранного изменил линию судьбы.

— Академия, — понятливо кивнул Вейдер.

На губах Мастера зазмеилась тонкая усмешка.

— Настроить выпускника Имперской Академии против главнокомандующего флота — безнадёжное дело. Точнее, шанс только один — перехватить юного Скайуокера по дороге к новому месту службы и хорошенько промыть ему мозги.

Сила сгустилась вокруг.

— Я позабочусь об этом, Учитель.

— Чудно. — В голосе Императора прорезались опасные нотки. Вейдер напрягся. Он очень хорошо знал этот тон: предвкушение. — Любопытно — а каков запасной план джедаев?

Вейдер подавил желание исчезнуть прямо сейчас.

Для Императора интриговать было — как дышать. Он обожал игры и виртуозно втягивал в них всю Галактику. А вот его ученик старался по возможности не влезать в эту сомнительную паутину.

Но речь шла о сыне! И Вейдер ответил:

— Я пошлю за Люком шаттл с «Опустошителя». И лично проконтролирую его предполётную подготовку. Думаю, парочка сюрпризов точно пригодится.

— Очень хорошо, — одобрительный кивок. — И ещё. Проверь данные с Полис-Масса. Слетай туда, ученик.

Вейдер сбился с дыхания. Воздух резко похолодал.

— Вы видите?… — он спохватился и наклонил голову. — Да, Учитель.

— А теперь спрашивай.

Проклятье. Император всегда чувствовал его, несмотря на все щиты.

— Я… должен. Простите, Учитель. Вы… не знали?

— Нет, — прозвучало с неожиданной горечью.

Вейдер изумлённо поднял глаза. Император застыл, сцепив унизанные перстнями пальцы. По ним пробегали голубоватые искры.

— Я не всесилен, к сожалению. В тот момент я был занят только тобой. Мои люди следили за кораблём Падме, конечно, но с какого-то момента потеряли его. Они не были одарёнными. Сведения о её смерти пришли уже с Набу, — голос спокойный, слегка печальный.

Вейдер прикрыл глаза, радуясь, что под линзами маски ничего не видно.

Мастер практически извинился перед ним — что было невероятно. Острый комок в груди медленно разжался, стало как-то… теплее.

Но …

— Я ни разу не прилетел туда. Не мог. Хотя, окажись я возле… усыпальницы, — Вейдер сглотнул, — наверняка почувствовал бы обман.

Император покачал головой.

— Вряд ли, ученик. В деле замешаны джедаи — а они умело заметают следы.

Кожа протезов скрипнула — Вейдер стиснул кулаки.

— Я найду их.

— И сообщишь мне, — оборвал Император. — Я запрещаю тебе действовать самостоятельно. Игра слишком обширна.

— Да, Учитель, — неохотно признал Вейдер. Конечно, Мастер прав. И, разумеется, не собирается сидеть и ждать сведений от главкома — помимо СИБ, у Императора были информаторы, о количестве которых, а порой о природе и сущности, лучше было не задумываться.

— Считай это заданием. Поиск. И помни, что я тебе сказал про Полис-Масса. Ты должен проверить всё сам.

— Да, Учитель.

Остался последний вопрос. Который задавать не просто не хотелось — а было смертельно опасно. В том числе для сына.

Вейдер сильнее сжал кулаки. Может быть, не стоит озвучивать этот вопрос сейчас?

— Твои опасения имеют основания, — холодно прозвучало сверху, и он окаменел. — Но всё зависит от тебя. Я не выношу приговоров без веских доказательств, как ты знаешь.

— Благодарю вас, мой Император, — хрипло сказал Вейдер. Холодный пот выступил на висках.

Давно позабытое чувство заставило сердце болезненно сжаться.

То чувство, когда снова есть, что терять.

— Тебе полезно, — хмыкнул Мастер. — Что ж, мне пора. Надеюсь, к следующей нашей беседе ты будешь располагать полной информацией.

— Да, Учитель.

Голограмма погасла.

Вейдер рывком поднялся на ноги, подавив желание стащить шлем и утереть со лба испарину.

Сын.

«Я буду драться за тебя. Хоть со всей Галактикой».

Лучший пилот Академии.

Теперь стало ясно, что за смутное ощущение родства преследовало его последние несколько лет. Только во время пилотажа. И далеко не всегда.

Никакие медитации не помогли ему поймать чёткий образ. Но странное единение душ появлялось с завидной регулярностью, тревожа и согревая.

Очевидно, это происходило, когда его вылеты совпадали с тренировками Люка.

Люк.

Вейдер покатал это имя на языке… кто дал имя его сыну? Джедаи, или… Падме?

Скоро он узнает. Узнает абсолютно всё.

Связь с мостиком Вейдер активировал прямо из медитационной камеры.

— Фирмус, рассчитайте курс на Полис-Масса. Прыжок по готовности.

— Слушаюсь, милорд.

…

Примечания:

Адекватный Палпатин. Я люблю адекватного Палпатина. Уважаю этого ситха, короче.

— Милорд, директор СИБ запрашивает разрешение на доклад по голосвязи.

— Переведите в кабинет. И не беспокоить меня, — голос прозвучал жестче, чем обычно. — Только в экстренной ситуации.

— Да, милорд, — отсалютовал адъютант.

Вейдер бросил взгляд на проекторный экран — внизу маячили смутные очертания медицинского комплекса Полис-Масса. Пространство над ним блокировано истребителями, внизу высажен десант.

Как занервничали медики! "Мы лояльны Империи..."

Ха. Раз лояльны — терпите. Зато никто не ускользнет с интересующими его данными.

Мало ли, какие сюрпризы оставили джедаи.

Над столом возникла фигура директора СИБ. Он приветствовал главкома коротким кивком. Между ними это было возможно.

— Лорд Вейдер.

— Арманд.

Пальцы в черных перчатках сжали подлокотники.

— Я начну с главного. Падме Наберрие, жена Энакина Скайуокера, родила двойню. В День Империи, в медцентре на Полис-Масса. Мальчика и девочку. Она лично дала им имена — Люк и Лея Скауйокер.

Вейдер почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он сдавил подлокотники изо всех сил, стараясь выровнять дыхание. Раздался треск. Дорогое дерево раскрошилось.

Двойня.

Мальчик и девочка.

Его дети.

— Лорд Вейдер, вы в порядке?

— Кто забрал их из медцентра? — глухо выдавил он. И впервые порадовался, что вокодер делает его голос почти безэмоциональным.

Директор нервно заложил руки за спину.

— К сожалению, эту информацию добыть не удалось. Но мы установили дальнейшие места пребывания детей...

— Достаточно, — прервал Вейдер. Сдерживать себя становилось все труднее. — Подробный отчет пришлите немедленно.

— Конечно, лорд Вейдер, — если директор и был удивлен, он ничем этого не показал.

— Спасибо, Арманд, — быстро сказал Вейдер и вырубил связь. Вскочил, в два шага оказался возле экрана.

Джедаи!

Учитель был прав. Они виртуозно заметают следы. Но он найдет.

Датапад зазвенел. Вейдер жестом призвал его, нетерпеливо пролистал пакеты данных. Ему нужны имена. Начальство. Архив? Где-то должны храниться видеозаписи и данные осмотра. Это медцентр высокого уровня.

Даже если джедаи позаботились все стереть, архивные копии должны сохраниться. Медикам и коммерсантам плевать на джедаев. У них свои цели и свои средства.

Вейдер не глядя нажал кнопку селектора.

— Подготовьте мой шаттл. Персонал центра не предупреждать.

— Сопровождение? — деловито уточнил адъютант.

— Только Черный-11.

— Слушаюсь, милорд.

Остальную информацию он просматривал уже в пути. Отказался ради этого даже от пилотирования шаттла — хотя никогда не упускал возможности провести хоть десять минут за штурвалом. Тем более, в астероидном поясе.

Чем дальше он читал, тем сильнее холодная ярость разгоралась в груди.

Как могла умереть его жена в оснащенном по последнему слову техники госпитале? Допустим, она окончательно обессилела. Логично было ввести её в искусственную кому и поддерживать в таком состоянии сколь угодно долго.

Вейдер стиснул зубы.

"Достаточно долго, чтобы мы смогли найти".

Кто-то запретил это сделать. Или даже помог уйти за грань.

Вейдер прижался спиной к переборке, остро жалея, что не чувствует её холода.

Лея. Дочь. Если с мыслью о сыне он как-то успел свыкнуться, то сведения о дочери в очередной раз перевернули его мир.

Лея Органа. Альдераан.

Так вот почему он ни разу не видел принцессу. Ни в Императорском дворце на ежегодных приемах, ни во время коротких миссий — её попросту прятали.

Боялись.

И правильно делали. Свою дочь он бы почувствовал. И тогда...

Вейдер заставил себя разжать пальцы. Второй датапад за сутки выбрасывать не хотелось.

Интересно, кто придумал гениальный ход — спрятать детей в местах, куда он бы никогда не сунулся по доброй воле? Дочь, хотя бы, росла в приличных условиях. Королевский дворец — не ферма на Татуине.

Вейдер саркастически хмыкнул. Может, и спасибо за это сказать? Вот только найдет кому...

Следующая мысль заставила его выругаться и вскочить с места.

Альянс!

Бейл Органа поддерживал Альянс. Значит, и дочь... Проклятье.

С Люком не получилось. А вот с Леей, кажется, разыграли, как по нотам.

Вейдер застыл, шумно дыша.

Что сказал Император?

"Каков запасной план джедаев?"

Вот он, запасной план. Если не сын, то дочь.

Никогда.

Он не позволит использовать своих детей в чужих грязных играх!

Чего бы это ему ни стоило.

— Милорд, посадка завершена.

— Спасибо, Ирш. Не выключай двигатели.

— Так точно, сэр.

Вейдер быстрым шагом направился ко входу в здание. Штурмовики вытянулись при его приближении. Он жестом велел первому отряду следовать за ним.

— Лорд Вейдер! Мы рады приветствовать вас. Такой неожиданный визит. Чем могу помочь?

Существо в длинных синих одеждах светски улыбалось. Начальник комплекса.

— Мне нужен доступ к архиву. Личному архиву медцентра, — с нажимом произнес Вейдер.

— Но это невозможно! Конфиденциальная информа...агхм.

Существо задергалось, хватаясь за горло. Гладкая бесцветная кожа приобрела сиреневый оттенок.

— Ведите, — бросил Вейдер, разжимая невидимый захват. Начальник центра покачнулся и тут же был подхвачен рукой в черной перчатке.

— Я помогу вам дойти, — в насмешливом тоне сквозил лед. — Коммандер, блокируйте все выходы изнутри.

— Слушаюсь, милорд, — отозвался штурмовик.

Все вокруг пришло в движение.

Существо, пошатываясь, семенило впереди. Вейдер чувствовал его эмоции. Начальник комплекса решил, что закон о неразглашении не стоит его жизни.

Вот и хорошо.

— Сюда, лорд Вейдер. Вы ищете что-то определенное?

Любезность коммерсанта неистребима. Даже если — или тем более когда — он торгуется за свою жизнь.

— Меня интересует пациентка Падме Наберрие. Вся информация. В том числе, записи с камер видеонаблюдения в день её поступления сюда.

— Позвольте спросить, почему она вас интересует?

Вейдер подавил мгновенно вспыхнувший гнев. Что-то в этом вопросе насторожило его. Сила заволновалась, о чем-то предупреждая. Вопрос был важен.

Он не должен говорить... Но сказал:

— Это моя жена.

Повисшая тишина заставила его пожалеть о своей откровенности. Он уже готов был уже выдать что-то вроде: "Я должен убить вас после этого". Но странное существо неожиданно серьезно кивнуло.

— Это займет некоторое время, лорд Вейдер. Вы можете подождать здесь, в комнате отдыха.

— Благодарю вас, — отрезал он. — Предпочитаю лично проследить за процессом. Чтобы вы случайно ничего не потеряли.

— Как вам будет угодно, — невозмутимо отозвался начальник.

Прошипел серию щелкающих звуков, и в помещение вплыло еще одно белесое существо с лысым черепом. Длинная серая хламида волочилась по полу.

Вейдер припомнил доклад СИБ. Ясно, это местный Арманд Иссард.

Он же ответственный за архив.

Оба существа вдруг развернулись и направились совсем к другим дверям, вежливо пригласив его следовать за собой. На этот раз они шли гораздо дольше. Какие-то явно технические коридоры, аварийное освещение. Наконец остановились перед непримечательный дверью, по виду — вход в подсобку.

Начальник и архивариус одновременно приложили руки к каким-то только им известным точкам.

Дверь отъехала в сторону, пропуская в прохладную темноту. В ней парили высокие стеллажи с мерцающими точками внутри.

Вейдер осторожно шагнул вслед за провожатыми. Волнение душило его. Что, если джедаи побывали и тут, и данные стерты?

Хотя, по сведениям СИБ, Инквизиторов сюда не пустили. Несмотря на всех их... действенные методики.

Странно.

Почему ему пошли навстречу?

Стоп. Его ведь изначально привели в другое место. И задали вопрос... Что, если эти существа тоже чувствуют ложь?

Ему захотелось смеяться. Инквизиторам показали архив. Но не тот!

— Здесь все данные, лорд Вейдер. Голопроектор там, — начальник махнул рукой, и в дальнем углу вспыхнул неяркий свет.

Вейдер бережно взял диск. Слова застыли в горле. Наверное, нужно было что-то сказать, но он молча упал в кресло.

Вставил диск... И окаменел, глядя, как Оби-Ван на руках вносит Падме в родильное отделение.

Дальнейшее слилось для него в один сплошной сеанс пытки. Йода. Кеноби. Падме, дающая детям имена. Пристальный взгляд магистра на его жену... Голос робота: "Она не хочет жить".

— Нет... — прошептал Вейдер.

Он был опустошен. Горе заслонило сознание, заморозило каждый нерв. Привычный жаркий гнев почему-то не приходил.

Неловко поднялся, чуть не сбив по дороге какую-то технику. Механически двинулся к выходу. Начальник молча открыл перед ним дверь и пошел впереди. Вейдер слепо шагал следом.

Лицо Падме стояло перед глазами.

И взгляд Йоды. Скорбный...

Беспощадный.

— Лорд Вейдер, — осторожный голос прозвучал, как выстрел. — Позвольте принести наши искренние соболезнования. А так же заверения в том, что цель визита останется тайной.

— Это в ваших же интересах, — приходя в себя, ответил он. — Коммандер! Проследите, чтобы информация с камер соответствовала форме десять.

"Полная зачистка записей".

— Так точно, милорд.

Существо печально опустило гладкую голову. И Вейдер неожиданно для себя сказал:

— Спасибо.

И тут же резко устремился к выходу, не желая больше ничего слушать.

Вырваться из этого места. Места, где погибла его жена.

Где её убили.

Лед, сковавший душу, со звоном раскололся. Знакомая горячая волна взметнулась, в ушах зашумело.

— Ирш, займите место навигатора.

— Да, милорд.

— Черный-11, как слышишь?

— Я на связи, Черный-лидер.

— Поиграем?

Вейдер стартовал боевым разворотом, мгновенно переходя в набор высоты. Тут же один из СИДов выскользнул из строя и попытался сесть на хвост. Вейдер оскалился, ныряя в пояс астероидов.

Горка. Исчезнуть с радаров, пользуясь большой плотностью осколков, тут же выскочить в другом месте, крутануть бочку, уходя из прицела.

Да, СИД — юркий и быстрый, зато свой шаттл Вейдер улучшал лично. Увеличенная мощность двигателей, отличная маневренность, дополнительное вооружение.

Сила пела в руках, и ярость сгорала в молниеносных расчетах и далеких проблесках холодных звезд.

Шустрый СИД ловко прошел между двумя глыбами, нападая сверху.

— Вампа, ты наглеешь.

— Милорд, вы теряете форму.

Вейдер широко ухмыльнулся, закручивая машину в штопоре, ввинтился в узкую щель среди астероидов так, что истребитель едва успел отвернуть.

— Милорд, я беру свои слова обратно.

Вираж, еще и еще. Никаких мыслей, никаких переживаний. Ток Силы в венах, фантомное ощущение ветра в душе. Рискованные гонки в астероидах.

На пульте замигал сигнал вызова. Время вышло. Пора возвращаться.

— Вампа, отбой. Веди себя прилично.

— Есть вести себя прилично! — в голосе пилота звенел адреналин, смешанный с весельем.

Это было очень личное. Черная эскадрилья — больше, чем команда.

Он каждого тренировал сам. Он знал, чем они живут, о чем мечтают, что ненавидят. Только с ними он мог расслабиться хотя бы немного. Ковыряться в истребителе и перебрасываться замечаниями, соблюдая минимум субординации. Вейдер отдыхал душой, ремонтируя и перебирая технику. И натаскивал своих пилотов — чтобы могли с завязанными глазами починить почти любую неисправность своих машин.

У каждого пилота был номер его личного комлинка. И они знали, что в экстренной ситуации могут позвонить в любое время суток, и он поможет.

Его... семья? Люди, которые не задумываясь отдадут за него жизнь.

Почти братья.

Или дети.

Вейдер молча включил автопилот и поднялся. Ирш так же молча пересел. Они уже очень долго работали вместе и понимали друг друга без слов.

Астероиды равнодушно проплывали мимо.

Шаттл и истребитель сопровождения чинно летели на разрушитель.

...

— Курсант Скайуокер. Согласно приказу главнокомандующего вы зачислены в Черную эскадрилью на испытательный срок. Это большая честь, курсант. Лорд Вейдер пришлет за вами транспорт. Будьте готовы.

Начальник Академии смотрел на своего лучшего выпускника. Тот стоял навытяжку, голубые глаза сверкали. Мальчишка.

— Так точно, сэр. Разрешите вопрос?

— Разрешаю.

— Лорд Вейдер не прибудет на выпускные мероприятия?

Быстро же парень сделал выводы.

— Нет, курсант Скайуокер. Если это все, вы свободны.

"И тебе вовсе не обязательно знать, что со вчерашнего дня по приказу главкома за тобой установлено негласное наблюдение и что к месту службы тебя доставит его личный шаттл. Интересно, заметишь или нет? Чем ты так зацепил Вейдера?

Вейдер разрывался между желанием спуститься в ангар и необходимостью соблюдать субординацию. Главком не должен встречать вчерашнего курсанта лично. Уже тот факт, что мальчишку привезли на собственном шаттле Вейдера, был отличным поводом для сплетен.

Плевать. Безопасность сына — прежде всего.

Он сам оснастил шаттл парочкой сюрпризов. Гроздь чувствительных к Силе кристаллов в стратегических точках, внеплановый пассажир в одном из отсеков — исаламири.

Но никаких волнений в Силе в пути не наблюдалось, никаких попыток захвата. Что настораживало. Джедаи отступились от Люка? Или успели промыть ему мозги раньше? Вряд ли — отчеты психологов говорили о лояльности Империи.

В любом случае, нужно проверить в личной беседе. Аккуратно.

Но если джедаи решили сделать ставку на Лею...

Подавятся.

Он займется этим — позже.

Вейдер постарался сосредоточиться на очередных отчетах. Бесконечных.

Мысли упорно ускользали. Вот сейчас его сын идет по коридорам "Опустошителя". Совсем рядом. Сила трепетала, осторожно клубилась вокруг мальчика. Вейдер не хотел пугать его, и не планировал открываться раньше времени. А такой сильный одаренный обязательно почувствует контакт, даже минимальный.

Интересно, ощущал ли сын то странное единение во время пилотажа? И как? Знает ли он вообще что-нибудь о Силе?

Вейдер стиснул зубы.

Терпение.

Джедайская добродетель полезна и для ситхов. В разумных пределах.

Ему все-таки удалось заняться отчетами. Состояние и перемещения Люка он отслеживал автоматически. Тот светился приглушённо, что наводило на мысль о природном или вынужденном умении скрываться в Силе.

Вейдер закончил с документами, бросил взгляд на хроно. Прошло достаточно времени, чтобы сын освоился в новом месте.

Можно вызвать его для доклада в кабинет. Даже нужно, согласно уставу. Но желание понаблюдать за Люком в непринужденной обстановке пересилило.

Вейдер плюнул на все и зашагал к ангарам. Где отыскать пилота-новичка? Правильно, возле истребителя. Кстати, отличный повод погонять парня на тренажере.

Люк обнаружился в третьем ангаре — техническом. Вейдер тщательно закрылся в Силе и занял излюбленное место — на небольшой площадке сверху. Люди вообще редко смотрят вверх.

Сын. Светловолосый парень в перемазанном маслом комбинезоне выполз из-под брюха истребителя. Сила переливалась чистой, незамутненной радостью. Наконец-то собственная машина! Которую можно настроить, как хочешь ...

Вейдер ощутил странное тепло во всем теле. Сын. Такой же помешанный на технике. Его кровь.

Люк собрал инструменты и полез в кабину. Перещупал все рычаги, походя отрегулировал сидение, подумал и взялся за привод рулей. Вейдер не смог сдержать усмешку. Вот неймется парню!

— Эй, Скайуокер, ты не слишком увлекся?

Один из техников, кажется, решил усмирить бурную энергию новичка. Ну-ну.

Вейдер облокотился на поручни и приготовился к спектаклю.

— Мне выдан допуск на любые работы в рамках данного списка, — невозмутимо ответил Люк, подбирая с кресла датапад. Вынырнул из кабины и воззрился на техника сверху вниз. Русые вихры смешно торчали во все стороны, но в глазах вдруг появилось нечто... Вейдер напрягся. Техник сделал крошечный шаг назад.

— Разумеется. Я просто спросил. Понимаешь, это все-таки боевая машина. К тому же милорд тебя еще не видел...

Голубые глаза холодно сверкнули.

— Я зачислен на испытательный срок, сержант. И действую исключительно в рамках своих прав и обязанностей.

— Да, конечно. Но ты поаккуратнее, стажер.

Техник кивнул и зашагал прочь. Тщетно стараясь, чтобы отступление не напоминало бегство.

Люк проводил его взглядом, который Вейдер безошибочно определил как: " Я тебя запомнил". Интересно...

И было еще кое-что. Сила. Она сгустилась вокруг сына при первых же признаках его недовольства. Совершенно светлая. Но ледяная.

Опасная.

И окружающие это хорошо почувствовали.

Смутная тревога сжала сердце, мешаясь с гордостью. Вот ведь... Скайуокер! Надо разобраться, и чем скорее, тем лучше.

Вейдер решительно отпустил свою Силу, больше не скрываясь, и двинулся вниз по лестнице. Самое время познакомиться.

— Милорд!

Шебуршание и разноголосый треп моментально смолкли. Техники и пилоты замерли, отдавая честь.

— Вольно. Продолжайте, — махнул рукой Вейдер. Его интересовал сейчас только один человек.

Время замедлилось. Вдруг почудилось, что космическая чернота втекает сквозь входные ворота и поглощает ангар. Медленно и неумолимо. В напряжённой тишине собственное дыхание казалось Вейдеру как никогда громким.

Он остановился в шаге от сына.

— Стажер Скайуокер.

— Так точно, сэр.

Пронзительные голубые глаза уставились прямо в линзы маски, и Вейдеру внезапно стало очень холодно. Много лет назад он видел такие глаза каждый день. В зеркале. И сейчас мог бы... Если бы смотрел в зеркала.

— Вольно, стажер, — слова дались с трудом.

Люк не пошевелился. Взгляд стал абсолютно непроницаемым, что выглядело жутковато для мальчишки. Слишком спокойный. Слишком взрослый для своего возраста. Вейдер вздрогнул. Он отчетливо понял две вещи. Первая: с джедаями Люк встречался. Абсолютно точно. И вторая: его сыну доводилось убивать разумных.

Когда и почему?

Терпение. Он все узнает, постепенно. А сейчас — просто наблюдать.

Люк — светлый. Однозначно. Маскируется машинально, не очень качественно.

Не боится. Словно... изучает?

Осторожно и ненавязчиво.

— Вижу, вы решили основательно заняться своей машиной.

Голубые глаза слегка оттаяли.

— Так точно, сэр. Прекрасный истребитель, но он только что с завода.

— Верно. Что вас не устраивает?

Ожидаемо, юного Скайуокера его сухой тон нимало не смутил.

— Заводская сборка, сэр, всегда требует доводки. Стабилизаторы, например. Угол чуть-чуть не тот. При прогонке левый двигатель немного свистел, пришлось покопаться...

Вейдер поймал себя на том, что начинает кивать в такт словам, и поспешно взял себя в руки.

Глаза Люка разгорелись. Исчезла пугающая отрешенность, словно нечто опасное свернулось, ушло вглубь. И затаилось... До следующего раза.

"Что же с тобой произошло, сын?"

— Полагаю, дополнительный курс по техническому обслуживанию вам не понадобится, стажер.

Люк гордо вскинул подбородок. Все-таки еще мальчишка.

— Идите за мной. С машиной закончите позже.

Вейдер развернулся, по дороге поманил старшего техника.

— Ларм, подготовьте тренажер. Седьмой уровень.

Глаза техника слегка округлились, но он поспешно откозырял и скрылся в соседнем помещении.

Седьмой — самый сложный. Выпускать на него новичка? Это станет главной сплетней на сегодня. Наверняка, уже начали делать ставки, сколько процентов наберет стажер. Вейдер усмехнулся. Их ждет сюрприз.

Непривычное чувство согрело сердце. Чувство, которое он и не надеялся испытать.

Гордость за сына.

— Программа загружена, милорд.

— Свободны, Ларм, — повеяло разочарованием. Хотел остаться и посмотреть, как будет проходить тренировка? Не сегодня.

— Стажер Скайуокер. В Черной эскадрилье я лично оцениваю уровень каждого пилота. И тренирую, если он этого заслуживает. Сейчас я хочу посмотреть, чего вы стоите. Для начала — на тренажере. Вперед.

— Так точно, сэр!

Чувства Люка хлынули ярким потоком. Восторг с толикой опасения, желание доказать свое умение, легкая настороженность. И снова отголосок непонятного чувства. Как будто сын оценивал его... Для чего-то важного.

Сила завихрилась вокруг. Он что, автоматически усиливает её за счет своих эмоций? Будучи при этом абсолютно светлым.

Вейдер озадаченно нахмурился. Это надо обсудить с Учителем.

Люк тем временем уже вошел в виртуальный бой. Задание: прорваться на блокированную противником станцию и уничтожить центр управления.

Вейдер застыл перед монитором, наблюдая за действиями сына. Сила дрожала вокруг. Он пользовался ею, не задумываясь. Без малейшего усилия, и ему было всё равно, виртуальная реальность или настоящая. А ведь так могли немногие. Одаренные пилоты зачастую проигрывали на тренажерах. Потому что здесь не было реальных объектов, чтобы почувствовать их Силой.

Вейдер проводил эксперименты среди Инквизиторов. Им положено уметь управлять легким гражданским и военным транспортом. Что они и проделывали с отменным результатом.

В космосе. Но на то, чтобы спроецировать мысленную картину боя в Силу, концентрации не хватало ни у кого.

Вейдер покачал головой, глядя, как Люк уворачивается от лазерных трасс на немыслимых углах атаки.

Понимание пришло внезапно: сына никто не учил владеть Силой и никто не объяснял методик. Он просто пользовался ею, как продолжением себя, как еще одной рукой.

Мальчик изначально не отделял себя от Силы. Он жил ею.

"Император будет потрясен".

Главное, чтобы потрясение не превратилось в закономерное желание устранить угрозу.

Вейдер сжал кулаки.

"Зависит от тебя". Учитель всегда держит слово, данное ученику. И наоборот. Значит, Вейдер сделает все, чтобы сын встал рядом с ним на службе Императору.

Тревожный сигнал прервал размышления. Люку явно не хватило опыта — он попал в ловушку, слишком поздно это понял, попытался выбраться, но... Ослепительная вспышка.

Да. Ему нужен опыт — служба в эскадрилье станет отличной возможностью.

"А я прослежу".

На мониторе высветился результат: семьдесят два процента. Ребята будут в шоке — больше пятидесяти на седьмом уровне никто, кроме Вейдера, не набирал. Он тихо хмыкнул. Все знали — командир сам писал эту программу. Но не предполагали, что пройти больше половины может лишь одаренный.

Взмокший и взъерошенный Люк вывалился из кабины. Его слегка шатало, но он быстро взял себя в руки и вытянулся по струнке. Мокрая челка прилипла ко лбу, на щеках горят красные пятна. Что, давно не проигрывал? А это полезно.

Вейдер поднял руку, останавливая готовый хлынуть поток слов.

— Вы показали неплохой результат... Для стажера. — Голубые глаза потемнели. Обидно? Ничего, зато будет мотивация. — На испытательный срок я беру вас своим ведомым.

Люк вздрогнул и уставился недоверчиво. Ожидал выволочки, а тут награда! Да еще какая. Вейдер улыбнулся под маской.

Он не опасался, что сын узнает истинную цену своего результата. Неписаное правило: не разглашать ставок новичкам, вплоть до соответствующей команды главкома.

Интересно, кому-нибудь хватило фантазии поставить на Люка? Надо будет выяснить. Просто из спортивного интереса.

— Полагаю, вам выдали комлинк и ознакомили с правилами. Так вот, подтверждаю: вы являетесь частью команды. И можете наравне со всеми связываться со мной в чрезвычайных ситуациях личного характера.

Люк вздрогнул. В Силе повеяло холодом. На мгновение его взгляд изменился, как будто парень принял решение, которое вынашивал уже очень давно.

"О чём ты думаешь, сын?"

Вейдер заставил себя продолжить:

— Сообщите о назначении заму комэска и рекомендую познакомиться поближе с моими постоянными ведомыми. Первый вылет завтра в восемь. Это все. Свободны, стажер Скайуокер.

— Слушаюсь, сэр, — щелкнул каблуками Люк. Четко развернулся и направился к своему истребителю. Сила переливались вокруг, странным образом успокоенная.

Сын. "Что с тобой происходит?"

Вейдер проводил его взглядом. Не отпускало ощущение, что он просмотрел нечто важное. Но что?

Впрочем, предусмотрительность никогда не помешает. Вейдер набрал на комлинке вызов и покинул ангар. Двери лифта распахнулись. Могучее существо в неприметных серых одеждах склонилось в поклоне, не торопясь выходить.

— Повелитель. Вы звали меня.

— Арх. Для тебя есть служба.

Вейдер задумчиво оглядел одного из телохранителей-ногри второго круга. То есть, из тех, кто не допущен к охране лично его персоны. За право сопровождать повелителя внутри отряда велась постоянная борьба.

— Любой ваш приказ — честь для меня, — сверкнул глазами ногри.

— Сейчас ты пойдёшь в ангар АС-46. И найдёшь там человека, пилота. Опознаешь его сам. С момента знакомства ты отвечаешь за него жизнью. Своё назначение держи втайне от всех, в том числе от этого человека.

— Повинуюсь, Повелитель, — поклонился Арх. Лифт остановился, и он неслышной тенью выскользнул наружу.

Без единого вопроса.

Вейдер удовлетворённо кивнул своим мыслям. У ногри феноменальное обоняние. Он опознает Люка как наследника того, кому верен. Лучшего охранника не найти. И если воин-ногри хочет остаться незамеченным — на него никто не обратит внимания. Даже на корабле. Другой вопрос, что с помощью Силы сын вполне может разглядеть постоянного сопровождающего.

«Надеюсь, у тебя хватит сообразительности сообщить об этом мне, а не сражаться с подозрительным существом».

А сейчас следует заняться делами. Согласно последним отчётам, информация шпионов о повстанческой базе на Биссе подтвердилось. Надо заняться этим немедленно.

Вейдер как раз заканчивал черновик операции, когда раздался сигнал комлинка. Личного.

Сообщение от стажера Скайуокера.

Внутри все сжалось от нехорошего предчувствия. Вейдер поспешно проверил сына в Силе — порядок. Он в своей каюте, здоров... И полон решимости что-то сделать. Так.

"Лорд Вейдер, прошу принять по личному и неотложному вопросу. Это касается законности моего назначения".

Что?

Палец в черной перчатке едва заметно дрогнул, отправляя подтверждение с пометкой "прибыть немедленно". Что задумал сын?

Примечания:

Все страньше и страньше (с)

Сын воспользовался разрешением связаться с главкомом в первый же вечер пребывания на корабле. И это странное ощущение в Силе во время их беседы… Впечатление, что Люк давно планировал нечто подобное.

Вейдер сделал пару глубоких вздохов, успокаиваясь. Мальчик сделал ход первым.

Чем скорее ситуация прояснится, тем лучше.

Отбросил датапад и вышел в приемную. Замер возле проекторного экрана, ощущая, как бесстрастная чернота надвигается по периметру. Морозные искры звезд, бархатный мрак.

Тишина.

Трель селектора заставила его дернуться.

— Милорд, прибыл стажер Скайуокер. Утверждает, что по вашему приказанию.

— Да. Пропустите.

Дверь отъехала в сторону. Люк сделал шаг внутрь, отдал честь и застыл. Переборка за спиной с тихим шипением встала на место. Вейдер жестом велел проходить.

— Вольно. Я вас слушаю, стажер.

Сын не двинулся с места. Сила окутывала его плотным коконом — мертвенно-холодным. Недавнее волнение исчезло без следа. Он был спокоен, как... Вейдер окаменел, осознавая. Как приговоренный перед казнью. На которую пошел добровольно.

Да что, к хаттам, здесь происходит?

— Лорд Вейдер, я хочу сделать признание. Как своему непосредственному начальнику и верховному судье Империи.

— Говорите.

Люк умолк на секунду, собираясь с мыслями. Температура в комнате понизилась на несколько градусов.

— Будучи курсантом Академии, я совершил убийство человека и забрал его оружие. Данное оружие запрещено к ношению и хранению на территории Империи. Я скрыл инцидент от командования и нарушил этот закон. Сейчас я готов сдать оружие вам и понести ответственность за свои поступки.

Люк открыл притороченный к поясу чехол и вынул предмет, который Вейдер узнал бы из сотен других.

Световой меч Энакина Скайуокера.

Надо было что-то сказать, но слова застряли в горле.

Меч мог быть только у одного человека. Хотя мало ли... Воры... Интриги... Стоп. Никаких домыслов, терпение.

— Положите на стол, стажер. Как я понял, вам известно, что это?

Люк моргнул. Кажется, он решил, что отправится под трибунал прямо сейчас. И был не готов к беседе... Тем лучше.

— Да, сэр. Это оружие джедаев.

— Кто такие джедаи, вы тоже знаете?

— Так точно, сэр. Экстремистская группировка, запрещенная на территории Империи, — голос дрогнул в конце фразы. Парень понял, каков будет следующий вопрос.

Не стоит его разочаровывать.

— То есть вы общались с представителем незаконной организации достаточно долго, чтобы получить мотив убить его. Вместо того чтобы выдать соответствующим органам.

— Да, сэр, — тихо ответил Люк. Но виноватым он себя явно не чувствовал. Любопытно.

— Садитесь.

Сын уставился на него в недоумении.

Вейдер подавил вздох и подал пример, опустившись в глубокое кожаное кресло. Повторил с нажимом:

— Сядьте, стажер.

Тот скованно устроился на самом краешке, прямой, как палка. Держит лицо. Молодец.

— Итак, я вас слушаю. Излагайте по порядку: факты и только факты.

Голубые глаза вспыхнули. Решил, что его отправят в тюрьму без суда и следствия? Пора кое-что напомнить.

— Стажер Скайуокер. На данный момент вы состоите в экипаже моего корабля. Более того, в моей эскадрилье. А у меня нет привычки бросать своих людей. Это ясно?

— Так точно, сэр!

— Прекрасно. В таком случае слушаю вас. И помните — я чувствую, когда мне лгут. И когда умалчивают — тоже, — с легкой угрозой закончил Вейдер.

Люк сцепил пальцы на коленях.

— Это произошло во время увольнительной, сэр. Первая увольнительная через полгода после поступления в Академию. Я был один... Пошел прогуляться на природе. Со мной заговорил человек. Он выглядел дружелюбно, и я не стал уходить.

— Опишите внешность.

— Пожилой. В хорошей форме, среднего роста, серые глаза, аккуратная бородка — настоящая. Двигался, как боец.

— Достаточно.

— Он сказал, что близко знал моего отца, Энакина Скайуокера. И давно искал меня. Я спросил, что ему нужно? И тогда человек солгал.

— Почему вы так решили? — отрывисто спросил Вейдер.

Люк смутился.

— Почувствовал, сэр. Я тоже... Понимаю, когда мне лгут.

— Дальше.

— Он сказал, что назовёт убийцу моего отца. И я смогу отомстить за его смерть. Показал мне оружие.

Вейдер закрыл глаза. Какое счастье, что маска скрывает... все.

— Он сообщил вам имя убийцы?

— Да, сэр.

Волна темной силы прокатилась по комнате. Люк побледнел, стиснул руки.

— Его имя, — глухо потребовал Вейдер, уже зная ответ.

— Дарт Вейдер, сэр.

Раздался скрежет, стулья из дюрастали изогнулись, сминаясь. Воздух загустел. Люк не двигался, даже дыхания заметно не было. Его Сила вела себя странно. Она горела, как лед на солнце, окружая сына ярким коконом, и даже не колебалась под напором тьмы. Не отступала и не нападала.

— Продолжайте, стажер.

Люк сглотнул.

— Мне показалось странным, что меч моего отца оказался в руках постороннего. Насколько я знал, джедаи со своим оружием не расставались. Но, конечно, отец мог завещать свой меч другу перед смертью. Я решил уточнить.

— Формулировка вопроса.

— «Откуда у вас меч моего отца?» Сэр! Этот человек ответил не сразу и снова ложью.

— Как звучал ответ? — хрипло спросил Вейдер. Гнев испарился. Странное спокойствие растекалось по венам. Вязкое, ледяное.

— «Твой отец просил меня передать меч его сыну».

Вейдер вздрогнул, представив эту картину.

— Незнакомец представился?

— Нет, сэр. Не успел.

— Что произошло?

— Оружие принадлежало отцу, на самом деле, я чувствовал. Я взял его, и случайно коснулся руки этого человека, — голос Люка сорвался.

Вейдер подался вперёд. Лицо сына заливала смертельная бледность.

— Что ты… вы увидели, стажёр?

В Силе полыхнуло ужасом.

— Огонь. С-сэр, реки огня и человек, горящий заживо, и я… понял, что это был мой отец. А тот, с кем я беседовал — стоял на берегу и смотрел. Потом повернулся спиной и пошёл прочь, а мой отец остался там… Он был ещё жив. Сэр! Может быть, я сошёл с ума. Но клянусь, я уверен, что видение — правда! — Люк затрясся, и Вейдер сжал его плечо в немой поддержке.

— И тогда ты убил, — тихо сказал он.

— Да, — светлая голова поникла. — И убил подло. Повернул рукоятку меча. Там была всего одна кнопка… Я активировал её. Сэр… я до сих пор помню удивление в его глазах. Запах горящей ткани и плоти...

Люк шумно выдохнул. Вскинул голову.

— Но я не жалею. Может быть, я безумен, но знаю, что поступил правильно.

Он с вызовом уставился на Вейдера, не замечая даже, как рука в чёрной перчатке стискивает его плечо.

— Джедай вряд ли умер бы от скользящей раны, — задумчиво протянул Вейдер. Люк растерянно моргнул.

— Я… добил его. Он пошатнулся, и я нанёс рубящий удар… — в Силе вспыхнул образ. Вейдер сейчас с лёгкостью читал мысли сына — тот был невероятно взволнован и весь как на ладони, никаких щитов.

Образ оказался настолько знакомым, что Вейдер застыл. Нет, он подсознательно ожидал этого и даже надеялся. Но всё равно был оглушён.

Оби-Ван Кеноби.

Первый учитель. Человек, который привёл своего падавана на Тёмную сторону. Который использовал для своих целей любые средства, не считаясь с моралью и совестью. Руководствуясь при этом исключительно Кодексом.

Подставил Падме, прилетев с ней на Мустафар. Бросил бывшего ученика умирать в страшных мучениях. Украл его жену… чтобы молча согласиться с решением Йоды и обречь её на смерть… А потом забрал детей!

«Где бы ты ни скрывался эти годы, Оби-Ван, возмездие настигло тебя. Мой сын свершил его».

Вейдер глубоко вздохнул.

— Ты где-то видел, как драться световым мечом? — обращаться на «вы» стало невозможным.

Люк посмотрел с опаской.

— Да, сэр, я очень много смотрел записей про джедаев в голонете. Ещё на Татуине, конечно. Там была открытая сеть.

— Зачем?

Сын внутренне сжался. Осознал, что только что признался в интересе к запрещённой организации второму лицу в Империи. Мальчишка!

«Какой же ты мальчишка. И всё же…» — Вейдер ничего не мог с собой поделать. Когда первый шок и боль воспоминаний схлынули, он остро ощутил гордость.

Сын отомстил за него! Старый джедай просчитался.

Великая Сила справедлива.

— Так зачем?

— Искал людей с моей фамилией. Нашёл, но только один из них оказался похож на меня. И тогда я вынудил дядю Оуэна признаться, что Энакин Скайуокер — мой отец, — Люк вскинул глаза, бесстрашно глядя Вейдеру в лицо. Тот застыл — так близко они сидели. Сын…

— Я сказал дяде, что чувствую обман. Он поверил. Я открыл рядом на датападе своё фото и отца, а потом показал строчки из биографии. Папа был лучшим пилотом в Галактике и мог отремонтировать любую технику… — голос стих. Люк замолчал на несколько мгновений, а потом твёрдо договорил:

— Сэр, я осознаю, что нарушил законы Империи. Готов понести наказание, — он выпрямился. С удивлением покосился на тяжёлую руку на своём плече.

«Папа был лучшим пилотом...»

Вейдер стиснул зубы. Слышать из уст сына дежурное «сэр» — просто невыносимо. Но открыться сейчас? Нет.

— Почему ты утаил инцидент от руководства Академии? — вопрос больше для проформы, ответ ясен. Но важно услышать его из уст сына.

— Меня бы исключили, сэр. Я не мог этого допустить. Стать пилотом — мечта всей моей жизни.

«Слишком мало для тебя, сын. Ты достоин Галактики».

Вейдер заставил себя отпустить Люка и отодвинуться. Как мучительно. Он жаждал обнять его. Прижать к себе… Быть с ним рядом. Всю жизнь. Каково это — когда отец и сын едины? Сражаются за одно, прикрывая друг друга в бою?

«Люк. Ты сделал для меня больше, чем я мог мечтать».

Вейдер сомкнул пальцы на подлокотниках.

Не выдавать своих чувств! А хотелось прикоснуться, поддержать, защитить… Закрываться в Силе сейчас, когда душа рвалась навстречу сыну, стоило нечеловеческих усилий.

Не поддаваться. Нельзя. Не время.

Единственный путь понять друг друга — инициатива со стороны Люка. Он сам должен узнать, что перед ним отец. И Вейдер точно знал, как этого добиться.

А пока…

— Итак, стажёр Скайуокер. Вы признаётесь, что совершили убийство разумного, не имея веских доказательств его вины. Скрыли информацию от своего руководства. И в течение четырёх с половиной лет незаконно хранили запрещённое оружие.

— Так точно, сэр, — отчеканил Люк. Вейдер видел, что внутри он весь дрожит от напряжения. Но в голубых глазах сверкала решимость.

Настоящий Скайуокер. Делает то, что считает правильным. И плевать на последствия…

Вейдер встал. Люк тут же подскочил и вытянулся, руки по швам.

Хорошая выучка.

— Как ваш командир и Палач Императора, выношу приговор: месяц исправительных работ в ангарах Чёрной эскадрильи в качестве техника.

— С-сэр? — заикаясь, выдавил Люк. Он совершенно по-детски распахнул глаза, изо всех сил стараясь не дёргаться и соблюдать устав.

Вейдер повернулся спиной и отошёл к экрану. Под ногами зияла пустота, наполненная бархатной тьмой.

— Я считаю наказание достаточным за незаконное хранение оружия. Что же до убийства — это было справедливое возмездие.

Сзади раздался сдавленный звук. Потом неуверенное:

— Простите, сэр?

Вейдер положил пальцы на экран. Несколько точек — далёких звёзд — угасли под рукой. В детстве он так закрывал ладонью двойные солнца Татуина...

— Что вы знаете о ситхах, стажёр?

Секундная пауза.

— Они обладают теми же способностями, что и джедаи, — осторожный ответ. Вейдер поморщился, и Люк, словно ощутив его недовольство, торопливо добавил:

— Говорят, они могущественные и жестокие существа.

«Говорят». Хитрец. Учитель оценил бы дипломатический ход.

— Ты можешь назвать имя хоть одного ситха?

Посмотрим, хватит ли у сына смелости.

Вейдер почувствовал, как заледенела и уплотнилась Сила вокруг Люка. Как будто приготовилась встретить удар. Хорошие рефлексы.

— Да, сэр. Дарт Вейдер — ситх, известный всей Галактике.

Известный ситх медленно улыбнулся и накрыл рукой ещё пару звёзд на экране. Тьма улыбнулась ему в ответ.

— Верно, стажёр. Ситхи управляют великой Силой. Им доступны знания и умения, о которых обычные люди даже не подозревают. И еще ситхи мстят. Всегда. Я прочёл твои воспоминания во время рассказа. И подтверждаю правдивость как видения, так и поступков. Тебя что-то не устраивает, я вижу?

— Нет, сэр, то есть да… Разрешите спросить! — выдохнул Люк, краснея.

Каков храбрец.

Другие бы на его месте молились, что всё обошлось, и бежали отсюда без оглядки.

Но не Скайуокер.

— Разрешаю.

— Вы знаете, кто был человек, которого я убил?

«Мальчик спокойно об этом говорит. Интересно».

— Да. Бывший учитель и друг твоего отца. Ты сделал верный вывод — именно он обрёк его на нечеловеческие страдания и лишил самого ценного, что есть в жизни. Семьи.

Вейдер обернулся как раз вовремя, чтобы жестом пресечь дальнейшие расспросы.

— На сегодня беседа окончена, стажёр. Жду тебя завтра в восемь на тренировочный вылет.

— Слушаюсь, сэр, — опешил Люк. Машинально отсалютовал и повернулся к выходу. Сила переливалась сотнями противоречивых эмоций.

Что ж… у мальчика будет целая ночь для размышлений. Любопытно, к каким выводам он придёт.

Примечания:

Иллюстрация https://pp.vk.me/c626224/v626224726/4e264/GIYf-ivqZHM.jpg

Всем, кому вдруг стало жаль Оби — для понимания)

Ещё про Главкома: "Ученик Дарта Вейдера" https://ficbook.net/readfic/5200021

— Мой Император, — Вейдер почтительно опустил голову. Синеватое сияние прорезало тьму.

— Лорд Вейдер, — также официально приветствовал Палпатин, и больше ничего не добавил. Тишина сгустилась.

Без сомнения, он уже успел ознакомиться с отправленным вчера докладом. О содержании отчётов СИБ думать не хотелось. Особенно одного конкретного наблюдателя, с которым давно пора поговорить по душам…

Вейдер поспешно проверил ментальные щиты.

Прочь все опасные мысли, не хватало ещё усугубить и без того шаткое положение. Надо сконцентрироваться на деле.

Он тяжелее оперся на сжатые кулаки.

— Мой Император. Люк Скайуокер оказался очень сильным одарённым. Он использует Силу не задумываясь. Прекрасный пилот, — в груди потеплело, и Вейдер позволил себе на миг насладиться этим чувством. Но тут же снова собрался и продолжил:

— И ещё кое-что. Оби-Ван Кеноби мёртв. Люк убил его. Моим старым мечом.

Молчание.

Полупрозрачная фигура не шевелилась.

Вдох-выдох.

Прохладное прикосновение к сознанию.

Вейдер вздрогнул, инстинктивно ощетиниваясь, а потом застыл, осознавая, от кого только что закрылся.

— Ученик, — бесстрастно обронил Император.

— Простите, Учитель, — тихо сказал Вейдер. Опустил ментальные блоки, открываясь, и приготовился к боли.

Но ощутил лишь осторожные, почти бережные касания. Неожиданное великодушие. Почему? Лучше не задумываться.

Он благодарно прикрыл глаза, позволяя воспоминаниям свободно кружиться в разуме.

— Вот как… Видения, отменные рефлексы и врождённое умение находиться в потоке Силы. Гремучая смесь, — спустя пару минут сухо подытожил Император.

И умолк.

Вейдер считал свои сиплые вдохи, не осмеливаясь поднять ментальные щиты. Просто считал. Не думал. Никаких лишних мыслей.

Двенадцать, тринадцать… двадцать один.

Давящее ощущение присутствия истончилось. Вейдер вдохнул чуть более расслабленно. Двадцать шесть…

Не думать.

Ждать.

Тьма подери, как быстро он сдался — как быстро его поглотил знакомый липкий страх. Страх за близкого человека.

— Вейдер.

Опасно вкрадчивый голос вонзился в затылок.

— Да, мой Император, — «Спокойнее».

— Твой сын обладает одним очень полезным качеством. Назови его, и он останется жив.

Что?

Белый контур на полу качнулся, синеватая голограмма расплылась перед глазами.

Проклятье…

Вейдер с силой вдавил кулаки в пол, силясь замаскировать приступ слабости.

— Подумай хорошенько, ученик, — прошелестело над головой. — Если ты не способен выделить и оценить это качество, сыном Люк тебе не станет… Ни в одном смысле.

Тьма всколыхнулась вокруг. Вейдер, холодея, ощутил, как от голограммы расходятся тяжёлые волны — и поглощают его корабль, отсек за отсеком, сминая, подавляя его собственную Силу. Светлый огонёк — сын — окутывается коконом мрака.

Нет!

Панический ужас захлестнул сердце.

«Мой Император, пощадите!»

«Я жду ответа».

Ответ. Сосредоточиться. Отставить панику. Рассуждать.

Учитель никогда не даёт невыполнимых задач.

Вейдер заново вспомнил, как дышать. Усилием воли обуздал эмоции. Итак, воспоминания. Император всего лишь посмотрел воспоминания, значит, ответ можно найти.

Качество характера, которое гарантирует сыну жизнь.

«Дышать, не забывать дышать».

Навыки пилота вряд ли интересны. Убийство Кеноби? В состоянии аффекта. Желание отомстить за отца, гнев, боль, ненависть?

Нет, это не может быть связано со сторонами Силы. Особенно если учесть, как доходчиво Учитель ему в своё время объяснил, что разницу видят лишь те, кто безнадёжно слеп.

Что-то царапнуло душу.

Убийство. Люк был уверен, что отомстить мучителю отца — правильно.

Несмотря на то, что вся информация об Энакине — короткие сводки из голонета.

Отец.

Семья.

Вейдер весь подобрался, как гончая, почуявшая добычу.

Сын пойдёт за отцом. Просто потому, что это отец.

Он мысленно вознёс коротенькую молитву Великой Силе и позвал:

— Учитель.

— Слушаю тебя, ученик.

— Люк Скайуокер будет верен своей семье, — руки свело судорогой.

Император ответил:

— Люк Скайуокер будет жить.

Горячая волна облегчения затопила сознание. Вейдер на миг задохнулся. Прохрипел:

— Благодарю вас, Учитель.

Короткий смешок.

— Вейдер. — Неожиданно тёплое касание Силы окутало разум и всё тело. — Мой невнимательный ученик… Вспомни, что я тебе сказал, после Мустафара. Контролировать и беречь.

Мысли лихорадочно заметались.

Тогда… Великая Сила!

Кажется, Учитель только что славно поразвлёкся. И преподал очередной урок, который запомнится на всю жизнь.

Хатты подери его методы!

Тихий смех над головой.

— Вспомнил?

— Да, Мастер.

Картинка из прошлого встала перед глазами.

… Вейдер, опутанный проводами и трубками, лежит в медицинском блоке на очередном сеансе восстановительных процедур. Ему всё кажется бессмысленным, но Учитель приказывает. Потом садится рядом и углубляется в датапад, равнодушный и спокойный. А его Сила плотно окутывает Вейдера — удивительно тёплая, почти нежная. И он успокаивается, сам того не замечая, расслабляется и уплывает в сон. Просыпается всегда в одиночестве. Чётко ощущая при этом, что Император ушёл за пару секунд до пробуждения.

И только один раз Вейдер поднял веки — и встретил внимательный взгляд голубых глаз. И было в них что-то… Ожидание, приглашение… сочувствие, досада?

Слова сорвались с губ сами собой:

« — Учитель, вы бы казнили мою жену? Если бы она выступила против вас?

— Я бы приговорил её. Официально, — ответил Император, не задумываясь. Он словно ждал этого вопроса.

— Вы позволили бы мне…

— Да. Ситхи — собственники, мой юный ученик. И в этом не только слабость, но и сила. Её следует уважать.

— Но если так, то я… Вы ведь контролировали меня через мои привязанности…

— Контролировать и беречь — одно и то же, Вейдер. При грамотном подходе. Запомни мои слова».

Тогда ему казалось, что никогда не будет пользы от этих слов.

Все, кого он любил, мертвы.

А теперь…

Вейдер закрыл глаза.

Голограмма приглушённо светилась. Учитель не говорил ни слова.

Тьма ушла, освобождая корабль. И теперь колыхалась вокруг, непривычно тёплая. Совсем как в те жуткие дни после Мустафара. Она ласкала, успокаивая, мягкая и уютная. Хотелось зарыться в неё лицом и ни о чём не думать.

Вейдер доверчиво распахнул сознание и купался в молчаливом понимании. Наслаждался странной, почти болезненной близостью — возможной лишь между одарёнными.

Лишь между Учителем и учеником.

Между отцом и сыном.

Осознание пронзило насквозь. Вейдер вздрогнул и невольно отпрянул от Императора, пытаясь закрыться.

Не удалось. Его осторожно остановили, удержали, как будто… погладили по голове?

— Ты только сейчас понял, Вейдер? — мягко спросил Палпатин.

— Мой Император, — голос сорвался. — Я… простите. Я и мысли не допускал…

— Ну и зря. Впрочем, оставим это. У тебя есть все шансы стать хорошим отцом Люку.

Вейдер в смятении вскинул голову. Первый раз за весь разговор. Император откинул капюшон и задумчиво улыбался.

«Отец».

Вейдер отвёл глаза, чувствуя, как жар заливает щёки. Он хорошо помнил, как терзался в своё время мыслями об отцовстве. Падме ходила беременная, а он вскакивал по ночам от кошмаров. Ему снились две вещи — её смерть и его ошибки. Как может вырастить детей тот, кто сам никогда не знал отца? Не видел примера? Не ощутил на себе длань карающую и милующую — из любви.

Больше двадцати лет назад… так и было. Мальчишка-сирота.

А потом всё изменилось.

Самый опасный и могущественный человек в Галактике вытащил его с того света. Сидел с ним рядом, по-своему успокаивая и поддерживая. А потом гонял немилосердно — учил. Издевался, насмехался, наказывал. Беспощадно.

Тратил на него уйму собственного времени и нервов.

Использовал в своих планах. Давал невыполнимые на первый взгляд задания — даже не допуская мысли, что ученик может не справиться. Требовал невозможного. Заставлял добиваться результата.

И всегда был рядом.

Вейдер зажмурился.

Когда привычка ощущать Учителя в Силе превратилась в потребность? Он не заметил.

Учитель... больше, чем отец.

— Вейдер… — мягкий голос растекается вокруг, вплетается в Тьму. — Мой ученик…

Виски легонько покалывает, сознание плывёт. Щиты растворились в этой обволакивающей силе. Император волен сейчас сотворить с ним что угодно. Он один имеет на это право. Единственный… но когда-то таких людей было двое.

Вейдер дышит медленно и глубоко, а под закрытыми веками парят смутные очертания лица Шми Скайуокер.

Доверие.

Абсолютная уверенность в том, что в Галактике есть человек, который искренне волнуется об искалеченном, закованном в броню ситхе со скверным характером.

«А теперь у меня есть сын. Нас трое — мы практически семья».

— Вейдер, — гораздо твёрже прозвучало сверху. — Тебе пора.

— Да, мой Император, — не открывая глаз, согласился тот.

Голограмма погасла, и Вейдер опустился на пол в темноте, погружаясь в медитацию. Сын приглушённо светился в Силе, целый и невредимый.

Впервые за долгое время на душе было по-настоящему спокойно.

…

Резкая трель врезалась в уши. Вейдер оторвался от чертежей нового ИЗР, присланных с верфей на рассмотрение и утверждение. По привычке не глядя на монитор у входа, потянулся Силой. Удовлетворённо хмыкнул и нажал «впустить».

На пороге возник слегка помятый и очень бледный капитан Пиетт.

— По вашему приказанию прибыл, милорд, — отсалютовал он. Вытянул руки по швам. Вейдер посмотрел на судорожно прижатые друг к другу пальцы. Перевёл взгляд на лицо — абсолютно бесстрастное.

«Хорошая выдержка, капитан. Но есть к чему стремиться».

— Вольно, — обронил негромко.

Пиетт слегка расслабил руки и снова застыл. В Силе растекалась щекочущая смесь страха, усталости и готовности выполнить приказ.

Вейдер со стуком бросил датапад на стол — капитан дёрнулся. Бросил косой взгляд в сторону и снова замер, глядя в одну точку.

«Тренированные нервы. Ничего, сейчас ты у меня запоёшь».

Вейдер медленно поднялся, в два шага приблизился к Пиетту, ловя мгновенный порыв отшатнуться. Остановился — на расстоянии, но ощутимо нависая над невысокой напряжённой фигуркой.

Тьма шевельнулась, впитывая страх, потянулась. Вейдер редко позволял себе отпускать кровожадную ипостась Силы среди своих людей. Практически никогда. Но сейчас…

Не нужно быть одарённым, чтобы ощутить давящую, вязкую жуть, расползающуюся по кабинету. Пиетт внутренне сжался, большие карие глаза остекленели.

Вейдер выдержал угрожающую паузу и сказал:

— Капитан. Настало время поговорить о вашей верности.

Пиетт посерел, кадык под твёрдым воротничком дёрнулся.

— Я вижу, вы меня поняли, — Вейдер позволил Тьме подобраться вплотную к адмиралу, и с усмешкой ощутил волну паники. Быстро подавленную, впрочем, до состояния здорового страха. Отличный командир, всё-таки.

Вейдер скрестил руки на груди, отметив, как Пиетт невольно проследил за движением чёрной перчатки, а потом неслышно перевёл дыхание, поняв, что удушения пока не предвидится.

«Всему своё время».

— Итак, капитан. Позвольте напомнить. Вы регулярно отправляете отчёты о моих действиях в СИБ. В увольнительных на Корусканте вы отчитывались лично Арманду Иссард, и два раза — самому Императору. И при этом не сочли нужным официально поставить меня в известность о своей деятельности.

«Кажется, ему хватит».

Лицо Пиетта приобрело нездоровый синеватый оттенок. Прижатые к бёдрам ладони мелко дрожали, сведённые судорогой.

— Я хочу знать, почему, — ровно сказал Вейдер. — Ведь вы знали, что я всё равно буду в курсе?

Пиетт сглотнул. Разлепил пересохшие губы, пытаясь ответить, но из горла вырвался нечленораздельный звук.

— Я жду ответа.

Капитан откашлялся, ещё выше вскинул подбородок и отчитался:

— Так точно, милорд. Я хотел сделать это с самого начала, но… — он замешкался. Вейдер нахмурился, считывая мысли. Когда человек на грани нервного срыва, это можно сделать легко и безболезненно.

А мысли метались любопытные: «Лгать милорду — самоубийство… Но приказ Императора противоречил моему долгу по отношению к прямому командиру! Милорд так ревнив ко всему, что попадает в его руки. Я бы точно не выжил. Зато был шанс, что он просто примет мою вторую службу, как данность — ведь это воля Императора… Великая Сила, пожалуйста, пусть Вейдер придушит меня сразу. Только бы не отдал Повелителю — тогда я буду умирать очень долго… Милорд, прошу вас!»

Последняя отчаянная мысль ментальным воплем выплеснулась в Силу, в карих глазах появилось умоляющее выражение.

Вейдер скривился под маской. Вот ведь… Учитель. Подкинул очередную задачку. Как всегда, на грани фола. Пиетт — очень ценный командир. Талантливый, преданный Империи, инициативный.

Терять его нельзя. Ни в одном из смыслов. А наказать нужно.

Проклятье.

«Учитель, если вы потом будете смеяться, я не знаю, что сделаю».

— Милорд, у меня был прямой приказ Императора, — наконец решился Пиетт. Он продолжал стоять совершенно прямо. Обречённо опустил веки и продолжил:

— Согласно приказу, я не долж... кхм, — от нервного перенапряжения у него перехватило горло. Полыхнуло ужасом — капитан решил, что его начали душить. И даже не попытался восстановить дыхание.

Идиот! Вейдер быстро обернулся. Запечатанная пластиковая бутылка с водой прыгнула в руку.

— Фирмус, дышите. Вы мне нужны живым.

Шагнул вплотную.

Пиетт от удивления распахнул глаза — и шарахнулся назад, больно приложившись лопатками о дверной косяк. Вейдер схватил его за плечо, удержав от падения. Поморщился. Силой откупорил бутылку и протянул перепуганному капитану:

— Пейте.

Тот машинально подчинился. На лбу выступила испарина, а в мыслях царил такой сумбур, что Вейдер даже не стал прислушиваться.

Отодвинулся подальше, свернул Силу — Пиетт вздохнул свободнее. И тут же застыл, уставившись в пространство перед собой пустым взглядом.

«Будем считать, что наказание состоялось. А как теперь в чувство привести?»

Вейдер опустился за стол, придвинул к себе датапад. Капитан стоял навытяжку, изо всех сил стараясь сохранять достоинство и с честью принять свою участь. Очевидно, решил, что главком собирается составить какой-нибудь фатальный указ.

— Капитан, подойдите сюда.

Тот вздрогнул. С трудом тронулся с места, подошёл, чётко печатая шаг.

— Ознакомьтесь. Лира Вессекс просит прислать компетентного специалиста на оценку своего нового творения. С практической точки зрения. Я хочу отправить вас.

Зрачки Пиетта расширяются, он на несколько секунд совершенно теряет самообладание и хватает воздух ртом. Сила вскипела гремучей смесью эмоций.

Изумление, недоверие, осознание, гордость, опасение сменяли друга друга… Пока, наконец, не осталось одно: жажда выполнить новую задачу превосходно. Оправдать доверие главнокомандующего.

«Не зря я его выбрал. Очень толковый командир».

Вейдер удовлетворённо наблюдал, как загораются решимостью карие глаза.

— Благодарю за честь, милорд! Разрешите ознакомиться с материалами?

— Вольно, капитан. Вся информация уже на вашем датападе.

Пиетт отдаёт честь, как на параде. Фуражка на лбу потемнела от пота, под глазами проступили темные круги — но он буквально горит жаждой действия.

«Нет исполнителя старательнее, чем тот, кто однажды серьёзно провинился».

Почему эта фраза всплыла в мозгу с интонациями Императора? «Учитель… вот ведь, с-ситх!»

Вейдер очнулся, обнаружив, что вновь занервничавший Пиетт ждёт его разрешения уйти.

— Вы свободны, капитан. Отправитесь завтра утром, возьмёте «Дельту» и восьмую эскадрилью для сопровождения. Штурмовики — на ваше усмотрение.

— Слушаюсь, милорд. Спасибо, милорд.

Дверь за капитаном закрылась. Вейдер усмехнулся, ощущая сумбурную волну облегчения, неверия и надежды. У Пиетта два варианта: напиться или вколоть успокоительное, после чего взяться за данные о новом разрушителе.

«Я бы напился. Но Фирмус — хороший офицер. Так что будет второй вариант, точно. Бедняга».

Медитационная камера раскрылась. Вейдер с усталым вздохом опустился в кресло. Края гигантской сферы сомкнулись, зашипел влажный, насыщенный кислородом и смесью препаратов воздух. Дроиды сняли маску, стали поочерёдно откреплять элементы брони.

Какое блаженство, вытянуться на тёплом ложементе, дышать без респиратора… и, наконец, просто заснуть. Уже уплывая в сон, Вейдер подумал: «А как отреагирует Люк, увидев меня без брони?»

Примечания:

Внезапно! Автора принакрыло:

Гален Марек (Старкиллер) берет Вейдера в плен на Камино. Тот фактически сдался сам.

Старкиллер хочет выяснить, что задумал учитель, но в процессе узнаёт много неожиданного.

"Ученик Дарта Вейдера" https://ficbook.net/readfic/5200021

Написано под Blusoul — Falling (Original Mix)

Музыка высшего пилотажа и ледяных волн Силы.

Коротко о главном

Холод. Всеобъемлющий, сверкающий сквозь мрак. Очищающий душу.

Ворота ангара раздвинулись, защитный щит замерцал. Грань между мирами. Пара секунд от старта до выхода в космос.

Миг — и серая палуба исчезла. Истребитель обрушился вниз, в бездонную тёмную пропасть, дыхание привычно перехватило. Штурвал от себя, замереть…

— Стажёр, разминка. — Пусть сын опробует машину, полетает вволю.

Сам Вейдер наслаждался падением.

Дикое, чувственное, умопомрачительное наслаждение — свободное падение в невесомости. В груди становится горячо, острые мурашки пронизывают затылок.

Просто… падаешь. В чёрную бездну.

В никуда. В бесконечность.

Свобода. Редчайшее состояние абсолютной свободы — вне времени и пространства.

В пугающе-нескончаемом «нигде».

Вейдер прикрыл глаза.

Первый полёт с сыном. Нужно бы вести себя по уставу… Но Сила струилась вокруг, и он доверился её зову.

Заложил вираж, выровнял машину. Распахнул сознание, охватывая пространство, прощупывая каждую частицу, каждый фотон… Сейчас он был песчинкой в грозной и прекрасной Вселенной. Был неумолимой волной, стремительной и могучей.

Сгусток энергии, пронзающей невидимую материю насквозь. Он вбирал в себя каждое движение за десятки парсеков отсюда, и дрожал от пьянящего чувства свободы.

Он ощущал сына — совсем рядом, если сравнивать с теми расстояниями, которые поглощала его Сила.

Тот крутил безумные фигуры, и светлое сияние бушевало вокруг, как солнечный ветер.

Сын.

Люк.

Одарённый.

Сила закипела в груди.

Вейдер взял штурвал на себя, свечой устремляясь вверх, навстречу. И с восторгом понял, что Люк включился в игру.

Не спрашивая. Интуитивно.

Брызги Света отпечатались на подкорке мозга, когда истребитель над головой закрутил петлю, уходя от столкновения, задрал нос, точно танцуя, попытался пропустить противника вперёд — чтобы атаковать с задней полусферы.

Вейдер зарычал от восторга, не заботясь об эфире. Рывок, лечь на крыло, вираж — звёзды сливаются в безумной пляске.

Два СИДа гоняются друг за другом в мерцающей черноте, и Сила дрожит вокруг, наливаясь странным узнаванием.

Тем самым.

Ни с чем не сравнимое ощущение родства поглощает душу, опутывает, разливается теплом под сердцем.

Люк нырнул вниз, выровнял машину. Пошёл в «размазанную» бочку, вращаясь вокруг своей оси и одновременно по окружности, ускользая из-под атаки… Вейдер довольно хмыкнул и начал обманный манёвр. Люк раскусил его почти мгновенно, и в груди стало горячо от острого узнавания.

«Я-мы вместе. Я-мы знаем друг друга. Я тебя слышу, я тебя чувствую. Я-мы — единое целое».

Прильнувшие к мониторам наблюдения пилоты Чёрной эскадрильи наблюдали нечто фантастическое.

Два истребителя вдруг плавно перестроились в середине атакующей траектории, перестав нападать и защищаться.

И синхронно, безо всяких команд в эфире, начали выполнять ранверсман — сложнейшую фигуру пилотажа. Набор высоты, переворот в горке — абсолютное радиомолчание. Полная синхронность! Крыло в крыло.

Выход. Курс — на посадку.

Тишина.

— Ситхи их подери, — разорвал потрясённое безмолвие надтреснутый голос.

Все загомонили разом.

— Что это за новичок такой?

— Как они это сделали?

— Как договорились?

— Да плевать, что договорились — как удержали дистанцию! Вы это видели? Меньше метра между плоскостями!

Загрохотали сапоги — пилоты ринулись на посадочную палубу. Очень вовремя — два истребителя плавно вошли в ангар, пристыковались к специальным креплениям.

Одновременно.

— Великая Сила, — сдавленно ахнул кто-то, не подозревая, насколько прав.

Колпаки кабин откинулись, и две чёрные фигуры спрыгнули на пол. Пилоты вытянулись по струнке, отдавая честь командиру.

Вейдер не глядя махнул рукой.

Он не отрываясь глядел на тоненького юношу в лётном комбинезоне — чьи глаза сияли, как голубые солнца.

Люк сделал шаг, запнулся.

Произнёс очень тихо, но отчётливо, — в абсолютной тишине:

— Отец.

Люди превратились в статуи.

Прошла томительная минута, наполненная напряжённым изумлением, прежде чем прозвучал глухой голос из-под маски:

— Сын.

Дружный вздох прошелестел по ангару.

Двое возле истребителей не замечали никого.

Громадная фигура в броне в три шага покрыла разделяющее их расстояние. И застыла, словно в нерешительности. Люк запрокинул голову, всматриваясь в визоры маски.

Сила плыла вокруг морозными волнами, искристо-светлыми. И сплеталась с Тьмой, что чернее космического мрака. Столь же холодной.

«Отец».

«Сын».

Словно во сне, Люк подался вперёд — пальцы Вейдера дрогнули навстречу, но замерли, отдавая сыну право решать.

— Отец, — одними губами повторил Люк и качнулся вперёд, прижимаясь лицом к тёплой почему-то броне. Руки в чёрных перчатках, помедлив, сомкнулись у него на спине, притискивая крепче — жадно и бережно одновременно.

Как нежданный и хрупкий подарок.

Как самое дорогое и ценное, что существует во Вселенной.

— Сын… — всегда ровный механический голос предательски дрогнул.

Сила взметнулась, Тьма и Свет перемешались, окутывая и защищая.

…

На Корусканте Император поднял голову от датапада и медленно улыбнулся, щурясь на закат в панорамном окне.

Предвкушение больших изменений плавилось янтарным блеском в глазах.

Буйство Тьмы и Света понемногу утихало, перерождаясь в нечто невиданное.

Равновесие.

Император откинулся на спинку кресла, наблюдая, как гаснут алые с золотом отблески на шпилях и крышах.

Равновесие.

Долгожданное. Неужели, наконец-то?

Великая Сила справедлива. Нужно только правильно понять её волю... и не ошибиться, следуя ей.

А потому Вейдер должен прибыть на Корускант. С сыном.

Избранных необходимо контролировать и беречь.

Пока они столь нестабильны, пусть побудут под присмотром.

Палпатин ещё раз пролистал короткий доклад агента СИБ с Верфей Куата. Арманд счёл нужным отправить его напрямую Императору вместе с резолюцией директора Кренника.

"Многофункциональный истребитель. Наименование прототипа: Алый-1. Превосходит СИД по следующему ряду характеристик... Разработчик — Лея Альтос. Директор отдела Передовых Военных Технологий считает нужным финансировать проект".

Кто там сейчас на верфях, капитан Пиетт?

Вот пусть он и проверит информацию на месте.

Примечания:

Это могло стать логичной концовкой. Но фантазия решила иначе)

Иллюстрации:

Вейдер https://pp.vk.me/c637818/v637818647/3ceb7/Z-9zCtoaOAs.jpg

Люк https://pp.vk.me/c7003/v7003443/2ec2d/foTbfKtcHp8.jpg

Император. Формула: "Контролировать и беречь"

Палпатин свернул в тускло освещённый коридор тюремного уровня. Двое Алых гвардейцев бесшумно шли следом. Плащ Императора мягко шуршал, пышное набуанское одеяние казалось неуместным в казённом коридоре.

Палпатин спустился двумя ярусами ниже. Редкие служащие при виде его застывали по стойке смирно, стараясь слиться со стеной. Он равнодушно проходил мимо, и в Силе отражалась смесь чужого душного страха с облегчением.

Гвардейцы цепко оглядывали каждого встречного, и это развлекало Палпатина.

Воины искренне полагали, что обеспечивают его безопасность. Но при этом осознавали, насколько он превосходит их в Силе и навыках. Ведь тренировался Император регулярно. С Алыми. Натаскивал их лично — беспощадно, но тщательно.

Гвардейцы буквально уползали с занятий, но вне зала продолжали ревностно охранять его персону.

Тонкие губы Палпатина изогнулись в едва заметной усмешке. Любопытная всё-таки штука — человеческий разум.

Конечно, воины не подозревали об истинных масштабах мощи Императора. Никто не знал… Кроме, разве что, Вейдера. Тот просто чувствовал. Но никогда не демонстрировал этого знания.

На редкость сообразительный ученик.

Палпатин усмехнулся шире. Но тут же посерьёзнел, выхватив взглядом нужный номер на электронном табло. Он на месте.

Аккуратно потянулся Силой внутрь, изучая. Алые бесстрастно застыли за спиной, зорко оглядывая пустынные серые изгибы коридоров. Если они и недоумевали, зачем Император решил лично навестить какого-то пленника, то ничем этого не показывали.

Им доводилось сопровождать его и в более странные места.

Эхо чужой боли и безысходности пронизывало Силу. Палпатин едва заметно скривился. Жаль, он поздно изучил отчёты с камер наблюдения с допроса особо важного… нет, не пленного. И даже не задержанного. Просто свидетеля. Причём добровольного.

Какого хатта Иссард устроил ему «беседу» второй степени? Глава СИБ столь грубую ошибку допустить не мог.

Интриги кого-то из командной цепочки на Звезде Смерти?

Скорее всего. Что ж, станция почти готова войти в строй, и самое время провести зачистку среди зарвавшихся руководителей проекта.

Подготовить почву для нового командира.

Палпатин прижал ладонь к сканеру на двери, продолжая размышлять.

Ученик… Вейдер.

Ему угрожала опасность.

На почти достроенном боевом планетоиде обнаружился фатальный дефект.

А ведь именно Вейдеру Палпатин планировал поручить ввод станции в эксплуатацию. С его талантом подбирать кадры и налаживать производство, он был необходим на новом корабле такого масштаба.

Ну и как главкому, ему полезно подтвердить значимость станции для армии Империи. Личным примером, что называется. Правда, появление Люка слегка нарушило стройные планы. Вейдер сейчас нестабилен. Но и станция, оказывается, тоже…

Палпатин хмуро дотронулся до холодного металла дверей.

Сейчас он всё узнает точно.

Каким образом простой инженер-монтажник оказался в центре политических игр Империи.

— Ждите здесь, — бросил Палпатин через плечо. Алые синхронно кивнули и вытянулись по бокам от входа. Дверь камеры отворилась и тихо защёлкнулась снова.

Император огляделся: полумрак. Гудение приборов, лёгкое, на грани слышимости. И опутанное проводами тело на койке: худой мужчина с изжелта-бледным лицом и ввалившимися щеками. Кислородной маски нет. Странно. Он же должен находиться в медицинской коме? Для восстановления после весьма агрессивного допроса.

Кажется, предатели не только в СИБ и на станции…

Ситх быстро обуздал зарождающийся гнев. Сначала — информация. Потом — всё остальное.

Подошёл ближе, вглядываясь в лицо инженера.

Его измождённый вид вдруг неприятно напомнил состояние Вейдера после Мустафара.

Тьма!

Такой же беспомощный, искалеченный… несломленный. Да, это ощущалось абсолютно чётко.

Палпатин присел на стул вплотную к лежащему, на уровне головы. Сосредоточился, ощупывая Силой организм. Жизненные показатели крайне низкие. Истощение. И… Был в сознании всё время после допроса? Что?

Инженер медленно угасал. Мучительная боль терзала тело, а вместо поддерживающих составов в трубках циркулировал лёгкий стимулятор, не дающий потерять сознание.

Проклятье.

Глаза Императора вспыхнули зловещим жёлтым светом. Он быстро коснулся незаметной пластины на запястье, активируя усилитель ментальных волн. Необходимая мера при мысленном общении со слабыми одарёнными.

«Капитан Марон, срочно организуйте двух Алых и отряд штурмовиков. Арестуйте группы медиков тюремного блока Д15. Все дежурные смены за последние трое суток. Разместите их в блоке Е17, усильте охрану из штурмовиков гвардейцами. Немедленно!»

«Слушаюсь, повелитель» — мгновенно откликнулся командир Алых.

Палпатин прервал контакт. Сделал пару глубоких вздохов, усмиряя подступающую ярость.

Крайне досадно, но всё, что угрожало жизни и здоровью Вейдера, быстро подводило его к опасной грани контроля.

Император чувствовал, как Тьма угрожающе ворочалась внутри, требуя крови.

«Моего ученика! Они чуть не загубили моего ученика, вместе с миллионами людей и бесценным оборудованием! В эту станцию вложено столько труда… Она будет незаменима в освоении Неизведанных регионов. Ну и для устрашения, конечно…»

Гнев отступил. Палпатин скупо улыбнулся. Мысли о политических выгодах — безотказный метод справиться с излишними эмоциями.

Хаттов Вейдер!

В какой момент несносный Скайуокер стал настолько важен жестокому и холодному ситху?

Палпатин задумчиво покачал головой, водя рукой над телом инженера. Сила осторожно проникала во внутренние органы, запуская процесс очищения и восстановления. Вместо приборов.

Мда… концентрация токсинов в крови почти летальна, болевой порог превышен во много раз.

Как инженер вообще ещё жив? На одном упрямстве, как видно. Точно, до невозможности напоминает Вейдера. Император мрачно представил, что он сделает с теми, кто захотел избавиться от единственного свидетеля и скрыть дефект станции.

Ладно.

Через пару часов он будет знать, кто, когда, как и почему.

Тело на койке едва заметено вздрогнуло. С бесцветных губ сорвался слабый стон.

«Удивительного мужества человек. Такое упорство достойно награды». Продолжая лечить, Палпатин прокрутил в голове всё, что знал о нём.

Инженер-техник Ирден Кирс. Обнаружил уязвимость центрального реактора планетоида, сначала не поверил и целый месяц проверял догадку. Ползал по монтажным сетям, сверяясь с рабочими чертежами участка. Потом анализировал сведения, сидя в своей каюте по вечерам.

Разумеется, чертежи выдавали только на время работ. Но он вызубрил их наизусть.

Наконец, сомнений не осталось.

Центральная шахта реактора абсолютно беззащитна при прямом попадании простейшей ионнной торпеды. Да какой там торпеды! Достаточно шального осколка, крошечного метеорита, пробившего поле станции в удачном месте, чтобы запустить смертоносную цепную реакцию.

Ирден подал рапорт начальнику участка. Тот пришёл в ужас и поспешно передал наверх. А вот тут дело застопорилось.

Ирден терпеливо ждал. Потом напомнил. А потом его вызвал сам заместитель гранд-моффа Таркина и убедительно посоветовал не лезть не в своё дело.

Стало ясно: начальство спустит дело на тормозах. Чтобы не потерять насиженных мест и, заодно, голов.

Но инженер не отступил. Его друг в отсеке связистов помог передать несанкционированную шифровку напрямую в Дирекцию СИБ.

На пульт приёма экстренных сообщений от населения. Оттуда шифровка попала на стол Императору, и уже через час местные сотрудники СИБ забрали Ирдена на Корускант. Однако связиста застать в живых не удалось.

Палпатин скривился, вспомнив отчёт. «Несчастный случай на производстве, закоротило оборудование». Прелесть.

Ирдена берегли, как зеницу ока. Он был передан лично в ведение Арманда, с приказом выделить усиленную охрану.

Но этого оказалось недостаточно.

Палпатин перевёл взгляд на неподвижное тело. Внешне повреждения незаметны. Тем не менее, нервные окончания и внутренние органы в критическом состоянии. После допроса второй степени без медпомощи не выживают.

Инженер умер бы в течение часа.

Палатин положил руки на его виски. Поморщился, отёр капли холодного липкого пота, плотнее прижал ладони к коже. Сконцентрировался.

Инженер нужен живым и в сознании. Палпатин терпеливо направлял потоки энергии, выводя токсины, запуская процесс естественной регенерации. Тьма довольно клубилась вокруг. Ей было всё равно, энергию какой формы поглощать.

Прошла четверть часа, прежде чем дыхание Ирдена стало более глубоким. Нездоровая желтизна исчезла, кожа потеплела.

Палпатин уменьшил воздействие. Отнял ладони от висков, тщательно вытер руки дезинфицирующей салфеткой.

Ресницы инженера дрогнули. Он прерывисто вздохнул и открыл глаза. Невидяще уставился на Палпатина, а спустя пару секунд в мутном взгляде проступило узнавание. И вслед за ним — панический страх. Ирден вжался в тощую подушку, краски вновь отхлынули от его лица. Он сглотнул и поспешно опустил глаза, не смея глядеть в лицо Императору.

— Инженер Ирден Кирс, — констатировал Палпатин. Лениво шевельнул пальцами, машинально отметив, как съёжился заключённый. Плотный кокон Тьмы накрыл камеру, надёжно блокируя любое наблюдение.

— Мой Император, — едва слышно ответил Ирден.

— Инженер Кирс, я желаю разобраться в вашем деле лично.

— Как вам будет угодно, мой Император, — пересохшими губами выговорил тот. В Силе растекалась бессильная обречённость.

Палпатин слегка нахмурился, прислушиваясь к мыслям-эмоциям.

Инженер был в ужасе.

Однако к нему примешивалось что-то ещё.

Помимо привычного страха перед Императором, здесь было…

Палпатин медленно вытянул руку, почти касаясь шеи Ирдена. Тот задрожал. Тело напряглось в ожидании боли. Но мгновение спустя он вдруг бесстрашно вскинул глаза. В них засветилась странная решимость.

— Там сотни тысяч людей, — прошептал гораздо твёрже. — На станции. Я лучше умру, чем соглашусь подтвердить, что уязвимости нет… Мой Император.

Вот оно что! Ирден решил, что его информация неугодна даже Палпатину. Ситх усилием воли обуздал готовый вспыхнуть гнев. Так одно предательство на самом верху запускает среди людей цепную реакцию недоверия и брожения умов.

Таркин за это ответит. И остальные тоже.

— Продолжайте, инженер Кирс, — невозмутимо подтолкнул Палпатин.

Ирден моргнул. Он ждал новых обвинений и пыток, измученный мозг соображал тяжело и долго.

— Я… — он быстро облизнул пересохшие губы. — Я уверен… Я могу доказать… — Ирден осёкся. Вспыхнувшая мысль была столь ослепительной, что Палпатин поморщился.

«Мои документы уничтожены! Так сказал следователь. Неужели всё бесполезно?…»

Любопытно, как выглядит этот шустрый следователь?

Да, всё-таки без считывания воспоминаний не обойтись. Для неодарённого, который не обучен добровольно раскрывать сознание, это значит — адская боль, безумие и зачастую — смерть.

Впрочем, есть способ сохранить жизнь и здоровье инженеру. Не гуманный, но зато надёжный.

Палпатин придал лицу угрожающее выражение.

— Значит, у вас есть лишь необоснованные догадки, — припечатал жёстко. — Сознательная дезинформация, инженер Кирс?

На бледных, как мел, щеках Ирдена выступили красные пятна.

— Нет, — простонал он. — Нет, я…

— Знаете, что полагается за подобное? По делу государственной важности?

Ирден закрыл глаза. Узловатые неровные пальцы начали мелко дрожать.

— Допрос без ограничений и казнь без суда и следствия, — выдавил он.

Силу затопило чёрным отчаянием.

Почти то, что надо. Ещё чуть-чуть… Палпатин прижал кончиками пальцев сонную артерию. Ирден замер, невольно задерживая дыхание. Острый кадык на шее дёрнулся.

— Допрос без ограничений, совершенно верно, — обманчиво мягко подтвердил Император. — О моих методах вы наслышаны, я полагаю…

Чуть сильнее надавил на артерию, цепко наблюдая за реакцией инженера. Того уже колотила крупная дрожь.

— Я… готов на всё… чтобы… — он задохнулся, захрипел, но посиневшие губы упрямо шевелились:

— Чтобы…доказать, что говорю… правду, мой… Император…

Контакт! Палпатин сдавил беззащитное горло и рявкнул:

— Дефект! Вы лично видели его?

Ирден забился на влажных от пота простынях, срывая бесполезные провода и трубки.

— Да! — выкрикнул он. Картины увиденного закружились в его мозгу, особенно яркие от отчаяния и гнева.

И Сила взметнулась, с лёгкостью проникая в распахнутый настежь разум. Палпатин цепко ухватился за цепочку воспоминаний, как опытный разведчик — за улики.

Шахта реактора, чертежи. Стройные цепочки выводов. Искажённое ужасом лицо начальника смены, надежда.

Угрожающая отповедь заместителя гранд-моффа.

Гнев, отчаяние, решимость. Связист. И его группа — которая прикрыла передачу. Благодаря им агенты СИБ успели раньше, чем шифровка попала в руки руководства станции.

Черноволосый мужчина с холодными голубыми глазами. Арманд Иссард. Приказывает провести беседу?

Следователь — сухощавый, с выпуклым лбом и очень тонкими губами. Вместо беседы он лично провожает Ирдена в пыточную камеру, где проводит допрос второй степени.

Палпатин, не отвлекаясь, сделал мысленную пометку: «Арманд был не в курсе. Но до сих пор не вычислил предательство — непростительно».

А вот тройка дежурных врачей. Молча, обмениваясь лишь кивками, настраивают аппаратуру жизнеобеспечения так, чтобы заключённый медленно умирал.

Ирден всё время оставался в сознании и решил, что это часть пыточной программы.

В этот момент слабые хрипы разорвали тишину. Ирден метался по подушке, запрокинув голову. Боль острыми крючьями вгрызалась в мозг. Ситх затронул слишком глубокие воспоминания

Палпатин быстро и бережно отстранился. Достаточно, всё самое важное он увидел. Теперь надо помочь отважному инженеру.

Такая преданность Империи и своему делу достойна высочайшей награды.

Ирден с трудом дышал, поминутно облизывая посиневшие губы. Интересно, когда ему давали воду последний раз?

Палпатин бесшумно поднялся, вынул из стандартного отсека запечатанную бутылку воды и одноразовый стакан.

Вытянул из пачки на столе дезинфицирующую салфетку, умело промокнул лоб и виски инженера. Приподнял тяжёлую голову, не обращая внимания, что мокрые от пота волосы оставляют следы на дорогой вышивке накидки.

— Вода, инженер Кирс. Пейте, — негромко велел он.

Ирден вздрогнул, когда первые капли пролились на губы и подбородок. Зажмурился и принялся жадно глотать, смертельно боясь, что это не милость, а очередная жестокая пытка и драгоценную влагу сейчас отберут. Он осушил стакан мгновенно и потянулся вперёд, инстинктивно прося ещё. Но тут же испуганно замер.

Однако Палпатин уже наливал новую порцию.

— Пейте,- повторил он.

Ирден подчинился, зажмуриваясь, словно желая спрятаться от панических мыслей.

«Почему? Что будет дальше?» — билось в смятённом разуме.

Когда второй стакан опустел, Палпатин мягко отобрал его со словами:

— Пока достаточно, — и помог устроиться на подушках поудобнее.

Императору не зазорно лично поухаживать за своим подданным, чья верность столь безгранична.

Ирден застыл, боясь дышать. Не понимая, что происходит.

Палпатин усмехнулся и спокойно сказал:

— Инженер Кирс. Поглядите мне в глаза.

Тот послушно вскинул ресницы — во взгляде трепетала отчаянная, безумная надежда.

Холеная рука Императора легла на выпирающие рёбра. Сверкнули перстни. Ирден окаменел.

— Дышите, инженер Кирс, — позволил себе улыбку Палпатин. — И слушайте меня. Я вам верю. Вы отважный человек.

Зрачки Ирдена расширились. Не веря своим ушам, он глядел на Императора в упор, позабыв об этикете.

Палпатин кивнул и подтвердил:

— Вы сказали правду. Будьте уверены, что виновные понесут наказание. Дефект будет исправлен. А ваша преданность делу и Империи будет вознаграждена.

Какое-то время инженер молчал. Наконец, взгляд его изменился.

— Мне… мне ничего не нужно, мой Император, — тихо сказал он.

Палпатин легонько надавил ему на грудь, отпуская Силу. Исцеляющее тепло окутало измученное тело.

Ирден растерянно моргал, не зная, то ли молчать, то ли благодарить. И не сон ли это…

Тьма! Этот мятущийся взгляд, полный одновременно тайной решимости и осознания честно выполненного долга, снова напомнил Вейдера. Напомнил остро, почти болезненно.

Ученик…

Пока новый флагман класса «Палач» не будет введён в строй, Вейдер станет командовать испытаниями планетоида.

Инженер Кирс никогда не узнает, что своей отвагой заслужил вечную благодарность Повелителя Галактики. Не узнает — но почувствует. Потому что ученик для ситха — ближе, чем сын. Пусть и проявляется эта близость порой причудливым и жестоким образом.

Палпатин поднялся. Широкие рукава с мягким шорохом мазнули по щеке Ирдена. Тот не шевелился, по-прежнему глядя на Императора широко распахнутыми глазами.

— Действия следователя не были санкционированы, инженер Кирс. Он ответит за предательство, как и медики. Отдыхайте.

Сила наполнилась робким облегчением. Палпатин отвернулся, скрывая усмешку, и последовал к выходу.

Велел Алым перевести инженера из тюремного блока в медотсек. И заодно установить круглосуточное дежурство возле его палаты.

Палпатин поднялся в кабинет. Устроился в любимом кресле, пару минут задумчиво созерцал облачные горы над шпилями Корусканта.

Что первоочерёдно?

Доклад Иссард, допрос медиков и следователя могут подождать. Главное — то, что касается непосредственно безопасности ученика. Вейдер и Люк сейчас летят сюда, но долго держать их рядом будет странным. К тому же, таланты главкома нужны на планетоиде. Значит…

Палпатин вызвал на датападе засекреченный пакет данных по реакторному отсеку станции. Разработчики: группа Галена Эрсо. Эрсо? Необычайно талантливый и на редкость идеалистичный приятель директора Кренника.

Директор Кренник.

Глаза ситха вспыхнули золотом, пальцы хищно согнулись.

Директор должен понести наказание за вопиющий просчёт. Теоретически. Не доглядел? Не доглядел. Вовремя не распознал предателя. А Эрсо, несомненно, предатель. Конструкторы его уровня не ошибаются. Тем более, вместе со всей группой.

Палпатин в задумчивости побарабанил ногтями по краю датапада. Сухой металлический звук разорвал тишину.

Интуиция подсказывала ему, что следует действовать тоньше.

Лучше всего — предоставить ответственным самим разбираться с проблемой. Директор Кренник отвечает за постройку станции? Вот пусть и решает вопрос.

Руку на пульсе держать надо, да. И с командованием станции разобраться. В курсе ли Таркин? Или дальше заместителя информация не пошла? Палпатин привычно водил пальцами по экрану, рассылая указания отделам СИБ и своим личным осведомителям.

Пока Вейдер занят сыном, надо подготовить для него максимально безопасное пребывание на планетоиде. Это дело не быстрое.

Ничего, время есть. Пока Люк освоится со своим новым статусом, пока Вейдер возьмёт себя в руки… К тому времени будет видно, сумеет ли директор Кренник достойно обратить поражение в победу.

Палпатин отодвинул датапад и нажал кнопку селектора.

— Принесите мне чашку кафа покрепче. И передайте Иссарду, что я жду его на доклад через четверть часа.

Примечания:

Продочка внезапная.

Император, он конечно ситх, но тоже переживает! Ибо не джедай. Ему можно и привязанности, и эмоции, лишь бы на пользу делу...

Вейдер снова появится уже в следующей главе)

В процессе написания главы меня зачаровала вот эта музыка:

"Алексей Архиповский — Прелесть"

Вейдер замер возле дверей в собственную спальню. Закрытых. Он стоял так неподвижно уже больше двух часов. Иногда осторожно проводил рукой по холодному металлу переборки, ощущая, как сквозь преграду просачивается Сила сына. Такая светлая… такая родная.

Вейдер шумно вздохнул и прислонился к стене спиной.

Сын спал. Тренировка, узнавание и спонтанное использование Силы вымотали его. Главком приказал переселить Люка в свои покои. Всё равно спальня пустовала — спал Вейдер в медитационной камере.

А отпускать сына дальше, чем на пару метров, было физически тяжело. Ситх никогда не испытывал подобного. И сейчас гадал, что чувствовал Палпатин, вытаскивая его из очередной передряги. Отблески его эмоций, подслушанные случайно в ученической связи, очень напоминали происходящее сейчас с самим Вейдером.

«Учитель…»

Он приказал лететь на Корускант. Немедленно. Корабль уже лёг на новый курс.

А главком велел секретарю никого не допускать к нему и маялся возле дверей собственной спальни. Ему самому давно пора было в медитационную камеру. Потрясение от слияния Тьмы и Света тоже не прошло бесследно. Недолеченная до конца нервная система настойчиво требовала медикаментов. Вейдер игнорировал угрожающие сигналы брони и нарастающую боль, продолжая чутко прислушиваться к спящему сыну.

Проклятье, почему он в своё время отказался от последней операции? А Император, вопреки обыкновению, не стал настаивать. Просто сказал: «Сделаешь, когда решишь сам. Когда почувствуешь необходимость».

И прищурился так… нехорошо. Мда. И как всегда оказался прав.

Вейдер упорно не желал приводить в норму нервную систему по одной простой причине: это требовало больше трёх суток пребывания без сознания. На Камино. Снова абсолютная беспомощность… А потом еще минимум десять дней на восстановление.

Вейдеру становилось дурно при этой мысли. Глупо, по-детски? Но факт.

Зато теперь… Он не мог долго быть с сыном просто потому, что искалеченный организм ему этого не позволял.

Тьма!

Вейдер глухо застонал, тщательно скрывая свои эмоции. Не дай Сила, Люк почувствует и проснётся.

Как вообще при сыне посещать медитационную камеру? Что он скажет, узнав, что его отец может спать только там? Увидев покрытое шрамами тело?

Вейдер сжал зубы. Заставил себя отлепиться от стены и всё-таки дойти до камеры. Не хватало ещё потерять сознание прямо здесь, от боли и нехватки нужных веществ в организме.

Он опустился в кресло, с облегчением избавился от шлема, глубоко вдохнул насыщенный кислородом воздух. Лепестки капсулы с шипением поднялись, смыкаясь вокруг. Вейдер прикрыл глаза. Серия коротких уколов — и вот уже боль отступает.

Камино. Надо попросить Учителя отпустить его туда. Но как? Что сказать Люку? Как оставить его?

Проклятье!

«Отец?» — вдруг коснулась его разума обеспокоенная мысль сына.

Вейдер выругался на хаттском.

Он так расслабился в привычной безопасности камеры, что забыл о чувствительности Люка. Между ними теперь связь вроде ученической — автономная от ощущений в Силе. Закрываться можно сколько угодно, они всё равно ощущают друг друга.

«Всё в порядке, сын».

«Нет. Отец, где ты? Я хочу тебя видеть» — растущая нервозность в его голосе заставила Вейдера напрячься. Палпатин предупредил, что первое время они оба будут крайне болезненно реагировать на происходящее друг с другом. И что это надо учитывать. Особенно, помня, что Люк — очень сильный и необученный одарённый. А на корабле — люди. Не хватало ещё, чтобы он в каком-нибудь порыве натворил бед…

Значит, придётся ему показать.

Всё-таки.

Однажды пришлось бы, рано или поздно.

Вейдер сделал медленный вздох и отдал приказ капсуле раскрыться.

«Всё действительно в порядке, сын. Но я нуждаюсь в некоторых медицинских процедурах. Регулярно. Ты можешь посмотреть…»

В уголке сознания билась отчаянная мольба: «Не смотри! Не заходи сюда!»

Но присутствие сына высветилось ярко, как факел в ночи. Послышались осторожные шаги. Вейдер развернул кресло так, чтобы оказаться к Люку спиной. Дать ему привыкнуть постепенно… Оттянуть момент понимания.

Ситх стиснул подлокотники. Ему было… страшно. Что, если сына оттолкнёт его уродство? Что, если разочаруется, узнав, что он вовсе не настолько силён и могущественен? Молодые люди все идеалисты…

— Отец, — высокий юношеский голос за спиной. В Силе растекались волнение, робость, опасение, желание… помочь? Этого ещё не хватало!

— Тебе было плохо, отец, — тихо сказал Люк, останавливаясь в шаге от него. — Мне снились кошмары, я чувствовал тебя. Но ты не хотел, чтобы я проснулся. Почему ты не пошёл сюда раньше? Здесь тебе стало легче.

Вейдер закрыл глаза.

Вот как… сын ощущал его всё это время. И тоже мучился, волнуясь. Но выполнил желание отца.

Стыд, смятение, гордость смешались в душе ситха. Он крепче зажмурился, пытаясь взять себя в руки.

И вздрогнул — прохладные ладони легли на затылок. Чуть надавили, бережно погладили неровности старых шрамов.

Вейдер боялся дышать.

Тьма обернулась вокруг него плотным коконом, словно желая уберечь от неведомо чего. А Свет плясал вокруг льдистым пламенем, жаждущим, изучающим… ласковым. И Вейдер сидел, замерев, слушая, как гулко стучит собственное сердце. Как бьётся кровь в висках под ладонями сына.

— Благодарю тебя, отец, — едва слышный шёпот над головой. Что? Всполохи Света вокруг. Шорох, и вдруг — пальцы сына обвивают его руку. Люк опускается на колени рядом с креслом и прижимается лбом к судорожно сжатому кулаку.

Вейдер осторожно перевёл дыхание.

— За что ты благодаришь меня, сын? — он с трудом заставил себя расслабить ладонь. Люк шевельнулся, и на миг острое разочарование пронзило сердце — сейчас отшатнётся, уйдёт… Но нет. Он лишь повернул голову, прижимаясь щекой к шершавой коже. И глядя снизу вверху прямо в лицо Вейдера.

Два сверкающих голубых взгляда встретились.

Люк глядел долго, требовательно, жадно. Наконец губы его шевельнулись:

— За то, что позволил увидеть тебя без маски. За то, что доверяешь мне.

«Доверие».

Вейдер моргнул. К горлу подкатил ком. Доверие? Люк достоин этого. Скрывать нечего. Он должен знать и видеть всё.

Он прав.

— Отец…

— Да, сын?

— Это сделал Кеноби?

Не было нужды уточнять, о чём спрашивает Люк. Застарелый гнев глухо заклокотал в душе. Вейдер не стал ничего говорить, просто кивнул и мысленно добавил:

«Ты отомстил за меня, сын. Я горжусь тобой».

— Папа, — прошептал Люк, и ситх застыл, потрясённый этим коротким словом.

«Папа».

«Не я учил тебя летать, не я был рядом, когда ты рвался в небо… Но теперь я здесь. Сын».

Думал ли он когда-нибудь, после Мустафара, что судьба подарит ему такое счастье?

А ведь где-то… есть ещё Лея. Дочь.

Великая Сила, помоги!

Он справится. И... Император, Учитель, дал понять, что верит в него.

Резкая трель срочного вызова разорвала тишину. Датапад валялся на полу в паре шагов от кресла, куда Вейдер отшвырнул его, устраиваясь для процедур.

Прежде чем ситх успел встать, Люк вскочил на ноги. Подхватил датапад, старательно не глядя на экран, подал отцу. И снова опустился на колени рядом, осторожно обхватил его руку и замер.

Вейдеру понадобилось несколько секунд, чтобы сосредоточиться. В груди разливалось уютное тепло.

Люк… помощник. Сын.

Ситх усилием воли заставил себя сосредоточиться на информации. Пакет данных от самого Императора? С грифом «перед прочтением уничтожить»?

Что там случилось?

Через пару минут Вейдер обнаружил, что с силой сжимает руку Люка. А тот тихо сидит рядом, ничего не спрашивая и не шевелясь. Только Свет мягко кружится вокруг плотной Тьмы, поглаживая, успокаивая…

Боевой планетоид, почти достроенный, имеет смертоносный дефект. Разведка доложила об утечке информации — Альянс в курсе наличия уязвимости. Директор Кренник вылетел на Иду, забрать главного конструктора реактора — Галена Эрсо. На них напали повстанцы. Но сейчас Кренник на пути к базе. Вот только будет ли толк с допроса Эрсо?

Проклятье!

Приказ Императора энтузиазма не вызывал: «Сделать остановку на Мустафаре, отдохнуть. Показать Люку правду. И лично допросить Кренника».

Вейдер разжал пальцы — датапад скатился на колени.

Привезти Люка на Мустафар.

Туда, где…

Тьма!

«Показать Люку правду».

Показать, а не рассказать!

«... Ты доверяешь мне». Сыну нужна предельная честность. Вейдер в смятении поглядел на светловолосую макушку, мирно угнездившуюся у него на локте.

Честность требует определённого мужества. Что ж. Он способен на это.

Вейдер перевёл дыхание. У сына были такие же вьющиеся мягкие волосы, как у него самого когда-то. Безумно захотелось потрепать их, погладить. Ведь теперь… можно?

Волнуясь, Вейдер протянул руку. Помедлил, и решительно запустил пальцы в густые локоны. Люк вздрогнул. Ситх застыл, готовый отдёрнуть руку, если тот проявит хоть малейшее неудовольствие. Но сын только крепче прижался к отцовскому локтю.

В Силе повеяло недоверчивым, пугливым счастьем.

Вейдер уже смелее накрыл ладонью шелковистый тёплый затылок. Помассировал, неумело, но нежно. И закрыл глаза, наслаждаясь мгновениями невозможной близости. Острой и яркой, до ноющей боли где-то под сердцем.

Свет и Тьма снова переплетались, голубоватые искры свободно танцевали в непроглядной черноте.

«Люк».

«Папа».

…

Палпатин медленно улыбнулся, открывая вспыхнувшие золотом глаза. Полумрак медитационной комнаты казался насыщенным Силой.

Ещё бы.

Избранные открывали для себя новые грани взаимодействия. Равновесие становилось всё устойчивее.

Конечно, Мустафар принесёт очередную бурю. Но они выдержат. Теперь — точно выдержат. И станут ещё роднее, ещё ближе. Как и должно отцу и сыну.

Если не спешить, Люк будет готов для обучения гораздо раньше, чем можно ожидать. Ситхом он не станет, нет. Он сам выберет свой путь. Равновесие…

Дарт Сидиус улыбался, вглядываясь в потоки Силы.

За сотни парсеков от него улыбался Вейдер, бездумно гладя сына по голове.

Адъютант главкома, отстукивая сообщение Пиетту на верфи Куата, свободной рукой стащил форменную пилотку и бросил на стол. У него почему-то было очень хорошее настроение.

Примечания:

Кто смотрел "Изгоя-один"? Кто неравнодушен к белоснежному директору?

Кому Галена Эрсо было жалко?

Мне-ее)))

Назревает пересечение сюжетов. Кому интересно, как вывернется Кренник, и как ему удалось вытащить Эрсо живым, и что случилось дальше — вот тут!

"Директор Кренник: амбиции под контролем" https://ficbook.net/readfic/5116087

— Ситхова путаница! — выругался себе под нос Пиетт. Он остановился на очередном перекрёстке одинаковых серых коридоров ангарной палубы. В этой части было пустынно, стук и скрежет монтажных работ остались позади.

Никаких номеров или опознавательных знаков. Какие номера, когда кое-где ещё не собраны основные агрегаты?

Новый крейсер класса «Палач» поражал воображение. Но ориентироваться на нём даже с планом в руках было делом сверхсложным.

Пиетт в очередной раз сверился с чертежами.

Ему нужен ангар 77-3, испытательный. Четыре поворота назад он видел криво нарисованный временный знак 65-1. Что обнадёживало.

Хотя он мог двигаться и в обратную сторону. Пиетт в очередной раз споткнулся о пучок каких-то шлангов и зашипел.

«По недостроенному кораблю надо ходить аккуратно. Я несусь, как голодная банта, а толку никакого!»

Он торопился. Пока безрезультатно. Попробуйте отыскать ангар на палубе размером с небольшой город, с обозначениями, нанесёнными кое-как, через раз?

Схема на датападе мало помогала. Поскольку информация была секретной, отслеживание передвижений блокировалось на всей верфи. Приходилось сравнивать чертежи и настоящие коридоры, пробираться сквозь завалы оборудования и каких-то странных агрегатов.

Пиетт остановился, изучая очередную развилку из двух безликих коридоров.

Вон там виднеется значок 69-1. Что радует безмерно. Если верить схеме, то ему направо. Хотя с тем же успехом там можно обнаружить номер 50-2, к примеру. И тогда придётся вернуться.

Пиетт вздохнул, поправил пилотку и зашагал вперёд.

Хаттово задание лично от Императора добавило ему проблем. Новый истребитель, подумать только!

Что он в них понимает? То есть понимает, конечно, как и все выпускники Академии. Но любой техник из Чёрной эскадрильи оценил бы новую машину лучше. Вот крейсер — другое дело. Это его профиль. От «Палача» Пиетт пребывал в тихом восторге, хотя исправно помечал все недоработки и надоедал своими замечаниями лично Вессекс каждое утро. Карт-бланш от главкома давал ему такое право.

Но истребитель?

Когда в каюту пришёл вызов от Императора, Пиетт чуть в обморок не упал. Решил, что сейчас ему отольётся провальная беседа с Вейдером и лишь слабо удивился, почему за спиной ещё не встали штурмовики — арестовывать.

Однако Император только обозначил новую задачу. Подчеркнул, что она очень важная и срочная.

Зачем ему понадобилось мнение Пиетта не только о новой машине, но и о его создателе? Создательнице, точнее.

Лея Альтос.

Вот только ещё один инженерный гений в юбке ему сейчас и нужен. Для полного счастья. Мда… Лиры Вессекс хватало по горло.

Пиетт невольно потёр шею и сосредоточился.

Вовремя: на воротах слева светились долгожданные цифры 77-3.

«Ну, да пребудет со мной Сила, что ли…»

Код-карта с высшим доступом открыла ангар. Пиетт мимолётно подумал, что к даме надо стучаться, но не здесь же.

Ангар… впечатлял. Невероятным бардаком.

Кругом валялись — или лежали в строгом порядке? — запчасти, агрегаты и пульты управления. Толстые пучки разноцветных проводов змеились под ногами.

Остро пахло металлом и почему-то снегом.

Пиетт почесал нос и огляделся уже внимательнее. Где, собственно, кто-нибудь живой?

— Советую вам представиться, — прозвучал холодный женский голос откуда-то справа и сверху. Высоченный блок питания загораживал обзор.

Пиетт осторожно обогнул его, стараясь не наступать на провода, и застыл.

Под потолком ангара парил истребитель. Силовое поле окружало синеватым ореолом острые плоскости, беспощадный технический свет горел на стёклах кабины.

Он походил на сверкающую чёрную иглу. Серебристые штрихи защитных экранов расчерчивали обшивку, Пиетт даже на глаз видел, насколько они мощные. Эта машина была… прекрасна.

— Капитан, отомрите, — насмешливо велел тот же голос.

Сглотнув, Пиетт обернулся.

Тонкая женская фигурка в чёрном комбинезоне стояла на монтажной площадке под истребителем.

Блестящие каштановые волосы короной венчали изящную головку, карие глаза смеялись.

— Я… прошу прощения. Капитан Пиетт, мэм, — он откашлялся. — Прибыл по поручению Императора, осмотреть ваше творение. Я… позвольте заметить, эта машина на вид великолепна.

— Начинка тоже хороша, — без тени самодовольства ответила женщина. Она просто констатировала факт. — Лея Альтос. Мне сообщили о вас. Поднимайтесь сюда, капитан, я вас ознакомлю с технической документацией.

— Благодарю. — Он проворно взобрался по металлической лестнице. На площадке царил такой же беспорядок, как и в ангаре. Но, присмотревшись, Пиетт убедился, что в нём прослеживается чёткая логика.

Лея похлопала по низкому то ли матрасу, то ли ковру, приглашая садиться. Не глядя завела руку за спину и протянула ему один из датападов.

— Подробности вам ни к чему, — объявила она. — Посмотрите общие характеристики, для начала. Во втором пакете сравнение с уже существующими моделями.

— Да-да, — рассеянно отозвался Пиетт. Только подробностей ему не хватало! Он же не техник и не пилот, в конце концов.

Тоненькие пальчики легли ему на рукав. Он вздрогнул и поднял глаза — её лицо оказалось совсем рядом. В ореховых глазах кружились золотые искры.

— Я знаю, что вы не специалист, капитан, — мягко заметила Лея. — Но, полагаю, составить компетентное мнение вы сумеете. Если постараетесь.

«Издевается?» — Пиетт растерянно глядел в эти завораживающие глаза. Подходящего ответа в голову не приходило, мысли разбегались.

— Я… Всё будет в порядке, — наконец выдавил он.

«Тьма! Что это за женщина?»

Тихий смешок смутил его ещё больше. Но, к счастью, Лея отодвинулась и убрала руку. Кожа под кителем словно онемела, по запястью бежали мурашки.

Да что такое?

— Не буду вас отвлекать, капитан. Сообщите, когда закончите.

— Да, мэм, — буркнул он и уставился в мелкие строчки. Привычка концентрироваться на работе снова выручила его.

Через десять минут Пиетт оторвался от чтения. Он периодически поглядывал на истребитель, сравнивая написанное с тем, что видел перед собой.

Всё вместе настолько поражало, что хотелось немедленно приступить к осмотру. Лее удалось создать невероятное.

Многофункциональный истребитель. Дальность автономного полёта, маневренность, скорость, защита, вооружение превосходили всё ныне существующее. Любой пилот продал бы душу за такую машину.

Пиетт не был пилотом, но даже он проникся.

И уже по-другому взглянул на мирно сидевшую напротив женщину. Она казалась полностью погружённой в работу. Руки так и порхали над экраном датапада — инженерным, широким. Иногда она замирала на пару секунд, запускала пальцы в волосы на затылке и сидела так пару секунд. Пиетт перевёл взгляд на её шею — на нежной коже лежали крупные завитки волос, выбившихся из причёски.

Вдруг нестерпимо захотелось заправить их, ощутить эту кожу на ощупь…

Он встряхнулся и быстро отвёл взгляд. Ещё не хватало, чтобы Лея заметила его неподобающий интерес!

Женщина. Инженер. Гений.

Да что же такое…

— Мэм, я бы хотел осмотреть непосредственно истребитель.

Она подняла на него свои удивительные глаза и молчала, словно изучая.

«Неужели заметила? Дело дрянь…»

— Пойдёмте, капитан, — спокойно пригласила она.

Пиетт перевёл дух.

Лея нажала кнопку на панели управления и машина мягко опустилась на опоры, так, чтобы можно было подойти снизу.

Следующий час они лазали в кабине, открывали все технические люки, открывали чертежи и характеристики. Пиетт неожиданно для себя увлёкся. Десятки вопросов роились в голове, и скоро он уже совершенно не стеснялся, напрочь забыв все свои терзания. Они даже поспорили, обсуждая эффективность сферической кабины.

Наконец Пиетт выполз из-под машины, устало привалился к одной из опор. Привычно потянулся поправить пилотку и хлопнул себя по волосам. Где же?..

— У вас в кармане, — приподняла брови Лея. Золотистые искры в её глазах стали ярче.

— Ох. Да, спасибо, — Пиетт быстро поправил воротничок, отряхнул брюки. — Извините, я немного забылся.

— Вы мне льстите, — улыбнулась Лея, и Пиетт на миг задохнулся. Она же не… Он имел в виду истребитель! Хотя, в присутствии такой женщины, и вообще… Тьфу.

— Вам, наверное, пора идти, — всё также улыбаясь, подсказала Лея.

— Конечно. Разумеется. Благодарю вас. До свидания, мэм, — Пиетт поспешно отвернулся и заспешил к выходу, спиной чувствуя её насмешливый взгляд. Что за наваждение!

Ему вдруг показалось, что вокруг витает до боли знакомое ощущение, как в присутствии милорда. Только мягче. Милосерднее.

Его как будто… отпускали.

Пиетт мотнул головой и выскочил за ворота. Тяжёлые металлические створки с лязгом сомкнулись за спиной, и он перевёл дыхание.

«Лея Альтос. Чтобы я ещё раз к вам подошёл…»

А ведь придётся. Если прикажут.

Хаттово начальство!

Пиетт вытер со лба испарину, открыл на своём датападе схему корабля и зашагал на выход.

Ему ещё доклад делать, обоим ситхам. Не до переживаний!

Примечания:

Гет подкрался незаметно, друзья))

Заснуть не получалось. Люк то крутился на постели, изучая уходящий во мрак высокий потолок, то лежал смирно, пытался очищать сознание и считать выдохи, но сон не приходил. Сила вибрировала вокруг, струилась по венам — густая, как вино. Столь же будоражащая. Люк воспринимал её как морозный ветер — и у него было чёткое направление.

Сила звала.

Люк скинул одеяло и прошлёпал босыми ногами к шкафу с одеждой. Не зажигая света, натянул форму, привычно пробежался Силой по одежде — всё ли в порядке. Вбитую в Академии установку «имперский офицер обязан выглядеть безупречно» не заглушило даже растущее беспокойство.

Отец привёз его на ту самую планету.

Мустафар.

Нагромождение обугленных скал, потоки кипящей лавы и едкий запах дыма. Высокая тёмная башня, буквально звенящая от Силы — личный замок Вейдера. И странный зуд в кончиках пальцев, холодком ползущие мурашки по спине — отклик на чей-то зов, словно некто таился в пламени много лет, а тут, наконец, обрёл шанс о чём-то рассказать.

«Постарайся никуда не уходить без меня», — предупредил отец. Люк знал, что профессионалы его уровня тщательно следят за словами. То, что прямой запрет не прозвучал, говорило о многом, и Люк собирался проверить догадки прямо сейчас.

Найти спидер в ангаре оказалось делом несложным. Люк замешкался на секунду, вводя личный код доступа, — отец выдал его сразу по прибытии в замок. Спидер послушно ожил: код действительно был полным. Интересно, а остались закрытые помещения? Например, пещера с кристаллом Силы, о которой упомянул отец. Вряд ли спускаться туда безопасно для необученного одарённого, но всё же прямого запрета снова не последовало.

Что-то должно произойти.

Люк ощущал в эмоциях отца беспокойство и заботу, тщательно замаскированные, сдержанные, но — подлинные. Даже тётя и дядя на Татуине о нём так не волновались.

Люк воспринимал отца мрачным монолитом Силы, готовым раздавить врага безжалостно и без колебаний. Если этот враг осмелится даже в мыслях посягнуть на то, что Вейдер считал своим — а сын был своим. От этого теплело в груди и не хотелось отходить от отца ни на шаг.

Оставить его одного — невыносимо. Почему-то это причиняло почти физическую боль, и Люк едва не задохнулся от внезапной паники, когда осознал, что боль — не только его. Он чувствовал отца, как себя.

Люк всегда легко воспринимал эмоции людей — он рано научился этому, отираясь среди механиков и торговцев в Мос-Эйли. Последних он терпеть не мог, с трудом научившись закрываться от их грязных и жадных мыслей, после контакта с которыми хотелось прожариться на солнце, чтобы вывести всю заразу.

Выжечь… да. Отец ненавидел пески и огонь. Люк теперь знал, почему, но не до конца. Холодок предчувствия ознобом растекался по спине — странный зов не утихал. Казалось, что ответы на все вопросы ждут где-то совсем рядом.

Люк встряхнулся, возвращаясь к реальности. Легонько погладил прохладный бок спидера, наслаждаясь плавностью обводов, ощущением мощной структуры брони и скрытой мощью. У отца даже техника — ему под стать.

Как легко и правильно произносилось: "отец"!

Люк с довольным вздохом запустил двигатель, и через пару секунд спидер стрелой взмыл в расчерченное красным небо, идя вслепую сквозь облака дыма и пепла.

Люк закрыл глаза, сжимая рычаги управления. Он не раз пилотировал так в Академии, поражая цели вручную, с отключенным навигационным компьютером. Регулярно отсиживал сутки на гауптвахте за “фокусы”, но пользоваться своим даром не переставал. Это было естественным, как дышать, и очень нужным. Теперь он понял, почему — когда увидел, нет, почувствовал, как пилотирует отец. Тот буквально растворялся в Силе, оставаясь при этом сгустком мощи и разума. Это было ошеломительно. Лучше всего на свете. Люк горел желанием научиться летать также, и не собирался упускать ни единого шанса на тренировку.

Впереди выросла покосившаяся громада какого-то сооружения. Походило на завод — а что здесь ещё могло быть? В Академии изучали основные виды промышленных комплексов, так что Люк в общих чертах представлял их устройство.

Он посадил спидер и спрыгнул на площадку. И пошатнулся, хватаясь за борт — ноги словно прошило разрядом тока. Острая боль ослепила, на миг лишив дыхания, и тут же схлынула. Что за?.. Люк осторожно распрямился, жадно вдохнул горячий, пахнущий металлом воздух.

Сделал шаг. Другой, с опаской, словно балансируя на тонком льду. С каждым разом нарастал шум крови в ушах. Картинка перед глазами дрожала и сбивалась. Он как будто проваливался в прошлое, ощущение зова превратилось в плотный кокон, давило и увлекало за собой.

Люк шагнул снова и рухнул, как подкошенный. Калейдоскоп видений подхватил его: собственные ладони на горячей решётке — не ладони вовсе, а носки чёрных сапог. Тяжёлый плащ хлещет по ним, наверху звучат голоса, и вот женский, надрывный, кричит:

— Эни! Нет…

Волна гнева прибивает к полу. Люк дрожит, не понимая, кто он сейчас, и всё же зная это сердцем, без капли сомнений. Думать некогда. Эмоции — чужие и родные одновременно, захлёстывают, — ужас, ярость, отчаяние и откуда-то сбоку, едва заметно — удовлетворение. Люка трясёт. Ему не надо видеть коричневый плащ и аккуратную бородку, чтоб узнать этого человека. Он сам отлично помнит его отпечаток в Силе, а он-отец знает его ещё лучше.

Тонкая фигурка в белом оседает, теряя сознание, и Люк-Вейдер захлёбывается яростным воплем, в котором нет ничего человеческого — это рёв смертельно раненного животного. Волна довольства долетает справа, и красная пелена заволакивает разум. Остаются лишь инстинкты: убить. Растерзать. Уничтожить.

Тело взвивается в прыжке, алый клинок оживает…

Удар.

Люк вздрогнул и распахнул глаза: металлическая решётка обжигала щёку, перед лицом, совсем близко, маячили содранные в кровь пальцы. Его собственные. Он сглотнул, шевельнулся и сморщился от саднящей боли, осознавая реальность: ни души вокруг, только он сам, спидер за спиной и громада конструкций впереди.

Видение кончилось. На первый взгляд.

В душе царили гулкая пустота и тишина.

Люк, сцепив зубы, поднялся. Высокие мрачные ворота манили его. Он чувствовал, что увидел ещё не всё, что должен, и успел войти в разгромленный коридор, прежде чем осознал: неуютное молчание — это отсутствие контакта с отцом. Люк едва не упал, схватился за стену, в панике пытаясь дотянуться до него, но наткнулся только на глухой блок. Отец закрылся. Полностью.

Что-то со звоном раскололось в душе. Острые осколки вонзились в сердце, и Люк закричал — страшно, безумно, и Сила рванулась вперёд, ледяным тараном врезаясь в щит из Тьмы. Неправильно! Опасность! Вернуть, вернуть отца, иначе — бездна, страх, небытие, что-то худшее, чем смерть… Люк впервые в жизни полностью потерял контроль. Он всегда ощущал отца рядом — просто не понимал этого. А сейчас тот отвергал его, сам, что было невозможно, нет, только не это…

Люк, хрипя, сполз по стене, обдирая кожу на пальцах до мяса и не замечая этого. Сердце горело, Сила бесновалась, раздирая дюрасталевые перила в клочья.

Из глубины коридора дохнуло жутким холодом.

Люк содрогнулся, на миг выныривая из кошмара. Этого хватило, чтобы ощутить волну Тьмы, растекающуюся из повреждённых дверей. Люк, как под гипнозом, поднялся на ноги. Окровавленные руки нещадно болели, но ему было наплевать. Цепляясь за остатки перил с одной стороны и шероховатости стен — с другой, он двинулся вперёд. Паника всё ещё билась в висках, но задавленная, схваченная коркой тёмного льда.

Люк переступил порог и застыл, изучая круглый зал с голопроектором по центру, оплавленные пульты управления и разбитые экраны. Давление Тьмы стало удушающим. Она обхватила Люка, подталкивая сделать шаг… жест… Картинка перед глазами потрескалась и размылась.

Зал вовсе не разбитый, пульты целые, а вокруг толпятся гуманоиды в плащах, глядят со страхом на… на него? Короткий жест, и тяжёлые двери падают, отрезая пути отхода. В руке зажигается алый клинок, жаркое предвкушение растекается по венам… чтобы тут же превратиться в холодный и расчётливый азарт. Да, именно так. Люк больше не принадлежит себе, он — вихрь Тьмы, разящий меч, орудие Учителя и воля, подчинённая собственному рассудку.

Он — ученик и боевая единица сама по себе. Он — тот, кто жаждет знаний и жизни, кто защищает то, во что верит, и тех, кого любит. Он готов карать каждого, кто этому мешает. Тьма подчиняется ему, как никогда не подчинялся Свет — потому что с ним нужно обращаться иначе, а он не умеет и никогда не умел. Он всегда был полон страсти, Тьма — его стихия, нужен только контроль, чтобы та не поглотила, не растерзала, как слабака… контроль. Разум.

И Люк открыл глаза.

Боль в ободранных ладонях ударила по нервам. Он машинально Силой открыл переносную аптечку на поясе, обязательную для каждого мундира. Облил руки антисептиком и обернул бинтами с бактой. Тоже вбитый в Академии рефлекс — никогда не запускать ранения, даже пустяковые, потому что в боевой обстановке они могут стать причиной катастрофы.

Паника улеглась. Звенящая пустота внутри больше не разрывала разум — Люк снова обрёл контроль. Отец жив, это главное, а если закрылся, на то есть причины. Достаточно прилететь назад и поговорить с ним, чтобы всё прояснить.

Отец никогда не бросит сына, как не бросил Император своего ученика. Теперь Люк знал это ощущение, вобрал его в себя вместе с видением, впитал кожей, Силой, каждым нервом: доверие, которое не требует доказательств.

Безрассудочное. Настоящее.

Люк двинулся к спидеру. Гнетущая аура Тьмы его больше не тревожила, осталась лишь горечь от увиденного на посадочной площадке — он понял, что та девушка в белом была его матерью. И знал теперь, откуда едва заметное чувство вины, спрятанное тщательнее всего, в эмоциях отца.

Люк сжал штурвал спидера и стартовал ввысь. Закладывая крутой вираж, он признался самому себе: ему страстно, до головокружения, хотелось защитить отца от той боли, которую тот пережил как по своей, так и по чужой вине. Или хотя бы уменьшить её.

Люк желал овладеть Силой максимально полно, чтобы быть с отцом везде и всегда, прикрывая спину и предугадывая удары.

Он трезво оценивал свои возможности: понадобится Учитель. Только где его взять? Вряд ли главнокомандующий флотом найдёт время ещё и для этого. К тому же Люк хотел прийти к отцу уже подготовленным, грамотным, чтобы тот гордился им и доверял ему.

— Отец ведь может связаться с Императором. Тот наверняка посоветует, к кому мне обратиться, — прошептал Люк, направляя спидер к темнеющему вдали замку.

* * *

Палпатин медленно отвернулся от панорамного окна. В ночной темноте глаза блестели тусклым золотом, тонкие губы были поджаты.

Он бесшумно пересёк кабинет, замер, прислушиваясь к ученической связи, и принялся неторопливо прохаживаться. Полы длинного набуанского одеяния шуршали в тишине.

Палпатин был очень недоволен своим учеником, хотя и понимал его.

Ситуацию следовало исправлять, и немедленно.

Примечания:

С Новым Годом, дорогие читатели!

Мустафар — суровое место, особенно для Светлых. Но Люк почти справился, а вот Вейдеру сложнее, хоть он и ситх...

Вейдер всегда не выносил ожидания. Оно делало его беспомощным. Хуже не представить — сидеть и ждать, не в силах изменить что-либо. Император в своё время изводил его бесконечными тренировками на контроль, намеренно вынуждая проводить долгие часы в ожидании.

Вейдер научился справляться с этим. Но не сегодня. Не сейчас, когда его сын отправился в самое страшное место Мустафара — туда, где Энакин Скайуокер убивал. Туда, где погибла Падме.

Гнев и боль Люка грохотали в мозгу, как взрывы, душили до темноты в глазах. Сын не осознавал своих чувств, он видел и ощущал, как убивали его мать, и Вейдер больше не мог выносить это.

— Учитель, простите меня, — выговорил он. И наглухо закрылся в Силе. Просить прощения у сына он не осмелился даже здесь, в одиночестве, в стенах чёрного дворца.

Император его запытает до полусмерти за такой срыв, сомнений нет. Но Вейдеру было плевать — впервые за много лет. Снова позабытое чувство раздирало грудь: страх за судьбу родного человека, ужас при мысли, что придётся его лишиться вновь. Что, если Люк не вынесет предательства отца? Даже видеть его больше не пожелает. Или в запале совершит опасную для себя глупость — горячая кровь Скайуокеров способна на любое безумство.

Вейдер сжал кулаки; скрип кожи перчаток разорвал густую тишину кабинета. Он опустил взгляд на свои руки и скривился под маской. Люк всю жизнь мечтал об отце, Вейдер видел в его чувствах — но разве думал он, что тот окажется худшим из убийц и калекой? Многочисленные операции, техники Силы и лучшие специалисты не смогли до конца исцелить его увечья, потому что организм одарённого — слишком тонкий механизм. Сын пусть и принял его вначале, но вряд ли по-настоящему понял; а после того, как узнал правду — проклянёт и будет прав.

Свет в кабинете не горел. Тёмные стеллажи, отделанные под набуанское дерево, мрачно громоздились вдоль стен. Вейдер восседал за письменным столом, его чёрная фигура отражалась в глубине встроенного экрана.

Непривычная тишина оглушала. Закрывшись в Силе, Вейдер словно бы разом ослеп и оглох. Он смутно чувствовал лишь, что Люк жив, но очень страдает. Связь с сыном оказалась сильнее любых техник Силы.

Проклятье. Вейдер вскочил, отшвырнув стул, и с размаху впечатал кулак в стеллаж. Хрупкий пластик с хрустом раскололся, и Вейдер грузно провалился вперёд, в пустоту, с грохотом ломая и круша изысканные панели. Будь оно проклято, проклято, проклято! Зачем ему Галактика, если он предал собственного сына? Как сокрушать врагов Империи, если не справился со своим врагом — а курсант, почти ребёнок, совладал? Как люди могут доверять ему, — убийце собственной жены, как Палпатин вообще допустил это? Глаза застилала красная пелена, в ушах шумело, металл сминался в руках, как глина, пластик осыпался осколками...

Мощный удар швырнул Вейдера на колени. Ошеломлённый, он не сразу понял, что удар был ментальный, а потом накатило безмолвие. Чистое, прозрачное, оно обрушилось, как океан ледяной воды.

Гул крови в висках стих, будто кто-то выключил рубильник.

Вейдер с трудом разогнулся, помогая себе руками, но подниматься не рискнул. Он ждал продолжения. То, что присутствие Императора едва ощущалось, не означало ровным счётом ничего — для того не существовало преград. Как решит наказать? Не важно, Вейдер заслужил всё и сполна. Он застыл в вязком безвременье, совершенно опустошённый. Ничего не происходило, а затем резко зазвенел наручный комм.

Вейдер медленно привстал, поднося кисть к глазам. Что? Экстренный вызов от Пиетта? Он активировал связь.

— Слушаю, капитан.

— Милорд! — в голосе Пиетта отчётливо звучала паника. — Сэр, на верфи произошёл взрыв. Агрегаты разрушителя не затронуты, но пострадали внутренние лаборатории. Милорд, — голос его осип, — главный конструктор отдела истребителей, Лея Альтос, находится в медицинской коме. Подозревают диверсию, сэр.

Вейдер мысленно выругался на хаттском.

— Подробный доклад на мой датапад, капитан. Я отправлю к вам охрану, но не смейте покидать верфь. Я хочу, чтобы вы знали: это ваш корабль, Фирмус. Вам ясно?

— Т-так точно, милорд, — запнувшись, выговорил Пиетт. Разумеется, он понял, что означает приказ главкома: отныне за всё происходящее с разрушителем отчитываться будет один человек.

— Конец связи. — Вейдер опустил руку и оглядел разгромленный кабинет. В стенах зияли рваные дыры, кое-где искрила проводка. Но тяжёлый шлейф ужаса и гнева, который душил его всё это время, исчез бесследно, смытый сокрушительной волной кристальной чистоты.

— Благодарю вас, Учитель, — тихо сказал Вейдер. Запищал датапад на столе, чудом оставшийся нетронутым. Диверсия на центральной верфи — это не жалкие потуги Альянса, здесь что-то серьёзное, как СИБ проморгала такой масштаб? Кстати, Арманд Иссард должен быть уже в курсе, нужно связаться с ним... Вейдер взял датапад в руки, да так и замер.

Великая Сила! Он не ощущал связи с Люком. Пугающей глухоты не было, поэтому он осознал не сразу — будто кто-то отгородил их друг от друга зеркальной прохладной стеной. Позвоночник пронзил озноб: блокировка, вот что это такое. Она под силу лишь Императору, но тот не стал бы...

Вейдер мерно считал вдохи, чтобы не сорваться снова: Учитель выбрал самое жестокое наказание из возможных. А заодно обезопасил Люка, полагая, что Вейдер навредит ему, потеряв контроль. Во рту пересохло.

Он заставил себя распрямить плечи.

У него есть долг: что бы ни случилось, он нужен Империи, должен выполнять свой долг, и дело не ждёт. Вейдер поднял стул и уселся к столу. Душа его молчала, как молчит выжженный вулканическим огнём чёрный камень.

* * *

Он забыл о времени. Отчёты и бегущая лента экстренных докладов, звонки Арманду по защищённой линии, очень бледный Пиетт на экране — Вейдер активировал голопроектор. Предварительные сводки СИБ. Краткие отчёты Императору — сухие данные и больше ничего.

Сигнал с внешнего периметра оторвал его от беседы с дрожащим техником — Вейдер потребовал личный доклад очевидцев.

— Спасибо, — он оборвал связь в середине фразы. Несчастного техника едва инфаркт не хватил, когда рука в перчатке потянулась к подножию голограммы, но Вейдера сейчас волновало лишь одно.

На экране сканера, складывая крылья, садился на площадку спидер: Люк вернулся. Вейдер наблюдал, как тот выбирается из машины и стягивает шлем, а потом глядит на двери ангара и... остаётся на месте. Светлые вихры намокли от пота, рот был плотно сжат. Сила молчала. Люк не двигался.

Сын сделал выбор. Он не пожелал заходить в дом убийцы своей матери.

Грудь сдавило, словно броня вдруг стала очень тесной. Вейдер не глядя набрал сообщение Арманду, запросив перерыв по срочному делу, и быстрыми шагами покинул кабинет. Да, Император запретил ему чувствовать Люка и наверняка уже вызвал его на Корускант, но не сможет помешать им попрощаться. Вейдер должен лично услышать свой приговор. Достаточно того, что сегодня он один раз малодушно отгородился от сына. Люк считает его убийцей — пусть так, это правда, но трусом Вейдер не был и не станет. Скайуокеры всегда идут до конца.

Ряды гулких коридоров Вейдер проходил, слушая эхо собственных шагов. Он инстинктивно силился уловить хотя бы тень эмоций Люка, понимал, что это безнадёжно, но всё равно тщился снова и снова. Больше чем привычка. Рефлекс. Жажда, с которой он не в силах совладать.

Двери ангара разъехались в стороны, горячий ветер взметнул плащ. Люк стоял возле спидера, зажав шлем под мышкой. Вейдер заложил руки за спину: что ж, по крайней мере, сын его дождался. Скайуокеры не сбегают с поля боя.

— Отец! — Люк шагнул вперёд, но застыл, запнувшись, глядя так внимательно, будто беспокоился: как легко выдать желаемое за действительное, когда Сила молчит. Как легко поверить, что сын волновался, не чувствуя связи с отцом, что теперь не отвернулся, презирая, а просто улетает, получив срочное сообщение.

В светлых глазах Люка отразилась решимость.

— Отец, я вижу, ты в порядке. Я рад. — Он сглотнул и выше вскинул подбородок: — Мне нужно лететь, отец, прямо сейчас. Прости.

Вейдер бесстрастно смотрел на него долгую минуту, прежде чем сказать:

— Я понял тебя, сын. Тот истребитель — твой. Координаты Корусанта в бортовом компьютере.

Люк нахмурился на секунду, но потом кивнул.

— Спасибо, папа.

И пошёл к машине.

«Папа».

Вейдер провожал взглядом гибкую фигуру — Люк двигался плавно и сильно, как настоящий боец. Вот он забрался в кабину, опустил стекло. Взревели двигатели.

«Папа». Напоследок, как нож, повёрнутый в ране.

Вейдер отвернулся. Теперь он знал, что его сын жесток.

* * *

Истребитель вошёл в гиперпространство, направляясь в противоположную от Корусканта сторону. Туда, откуда пришёл зов, который не спутать ни с чем другим — отчаянный крик одаренного, зовущего на помощь. Он отозвался в сердце, обжег вены, даже утихнув, эхом бился в висках... Люк не задумываясь ввёл координаты. Он чувствовал, что должен быть там. Отец не стал удерживать, а больше ничто не могло остановить его.

Люк убрал руки с панели управления и закрыл глаза. Он пытался понять, что ему делать теперь, когда своей несдержанностью в эмоциях он причинил отцу такую боль, что тот оборвал всякую связь в Силе. Не позволил коснуться себя ментально, не сделал и шага на встречу там, у ангаров. Даже разговаривать не пожелал, не объяснил ничего — а Люк не осмелился спросить.

Он ещё раз проверил автопилот и плотно зажмурил веки, чтобы не видеть ослепительно белых полос гиперпространства. Они казались слишком холодными.

Примечания:

Написано под finis — losing my religion

Муз набросился на меня внезапно и беспощадно.

Над Корускантом занимался рассвет. Тонкие шпили сверкали золотом. Палпатин, прикрыв веки, маленькими глотками пил горячий каф. Ложиться спать под утро бессмысленно — да и возможности нет. Неплохо бы размяться в тренировочном зале, но пока идут сводки по верфям Куата, об отдыхе придётся забыть.

Палпатин придвинул один из датападов. Выделенная линия с дворцовой СИБ: отчёты с допросов задержанных по делу Ирдена Кирса, инженера, который вычислил фатальную неисправность планетоида.

Детали одной мозаики — диверсии на ключевых базах Империи. Палпатин вдавил кнопку селектора.

— Сейт, вы получили ответ от СИБ Альдераана?

— Они проверяют данные о принцессе, мой Император, — отозвался тот. — Задействован весь аппарат. Пакет отправят по готовности.

— Хорошо. Вызовите Исанне.

— Да, мой Император.

Палпатин положил ладони на подлокотники.

Дверь бесшумно распахнулась, пропуская тонкую фигурку в чёрном. Исанне заменяла своего отца, когда ему приходилось отлучаться, и чувствовала себя вполне уверенно. Но сейчас она застыла на пороге, сцепив руки за спиной и опустив глаза. Палпатин чувствовал в Силе молчаливый ужас. Скованный, тщательно скрытый: Исанне не зря прозвали ледяной королевой. Она не надеялась снова увидеть своего отца живым: допустить диверсию на центральной верфи! Палпатин карал за гораздо меньшее.

Минуту он молча изучал её.

— Вы читали отчёты по делу Ирдена Кирса? — спросил бесстрастно. В Силе плеснуло настороженным удивлением — Исанне ожидала других вопросов.

— Да, мой Император, — осторожно ответила она, изучая узор на ковре.

— Превосходно, — констатировал Палпатин. — Итак, вы в курсе, что ценного свидетеля допрашивали как преступника и едва не убили. Как бы вы это предотвратили?

Исанне подобралась.

— Я бы занялась им лично, мой Император, — тихо ответила она. В Силе повеяло обречённостью. Именно Арманд отвечал за инженера Кирса, именно он поручил его дело исполнителям.

Палпатин усмехнулся краешком губ: он видел, что Исанне лихорадочно просчитывает вероятности — и что занять место отца такой ценой ей вовсе не хочется. Прекрасно.

— Я предоставлю вам такой шанс, — объявил он. — Через два часа на площадку АN-65В прибудет шаттл с особо важным преступником. Ваша задача — не спускать с него глаз. С вами пойдут, помимо охраны, инквизиторы — обеспечьте им полный доступ. Разрешаю допрос первой степени.

Исанне вскинулась:

— Да, мой Император.

— Вы свободны. — Палпатин развернулся к окну вместе с креслом, не дожидаясь, пока за ней закроются двери. Итак, заместитель Таркина попадёт в надёжные руки. Палпатин не глядя протянул руку, и чашка с кафом опустилась в ладонь.

Скорее всего, допрос первой степени ничего не прояснит, если дело обстоит так, как он думает. Ему придётся заняться им лично. Работа с сознанием доступна лишь одарённым.

Любым, достаточно сильным и грамотным. Как ситхам, так и джедаям.

Палпатин едва заметно скривился, сделав крошечный глоток. Каф остыл, но хуже не стал. Пожалуй, стоит заказать ещё чашечку — бессонная ночь сказывалась.

За сотни световых лет отсюда, на огненном Мустафаре, также не спал Вейдер. Палпатин вздохнул, отставив чашку. Ему не привыкать к выбору между жестокостью большей и меньшей, но радости он не испытывал. Отнюдь. Палпатин откинулся в кресле, разглядывая золотые блики на тонком набуанском фарфоре. Вспоминая события сегодняшней ночи.

Он не медлил и секунды, приводя Вейдера в чувство после жестокого нервного срыва. Не сомневался, отрезая всякое присутствие в Силе Люка — но вовсе не планировал оставлять блокировку надолго. Откровенно говоря, Палпатин собирался снять её, как только Вейдер снова обретёт контроль, чтобы отец и сын спокойно поговорили. Исключительно разумный план, который пошёл прахом.

Дело вовсе не в диверсии.

Палпатин слегка поморщился. Техники Силы смыли усталость и ненужные эмоции, но ментальный вопль врезался в память. Крик очень сильного одарённого, который звал на помощь. Палпатин тогда мгновенно вычислил место и связался с верфью, приказав разгребать заброшенную лабораторию энергетических щитов.

Через четверть часа спасатели извлекли оттуда бессознательное тело главного конструктора, Леи Альтос. Через четверть часа и сорок секунд перед Императором предстал бледный до зелени начальник инквизиторского корпуса. Ещё через двадцать секунд он скорчился на ковре, без сознания — Палпатин буквально вывернул ему мозги на изнанку, считывая память. Проворонить одарённого такой мощи, и где — на центральной военной верфи, в сердце Империи! Предательство, халатность или нечто третье?

Инквизитора унесли медики. Его сменила голограмма Арманда Иссарда. Он докладывал, не поднимая взгляда от пола и выглядел так, словно собирался умолять об отсрочке казни — чтобы лично вычислить и уничтожить диверсанта. Вероятно, очень мучительным способом. Палпатин не стал облегчать ему жизнь — выслушал отчёт, отдал приказы и оборвал связь. Если бы Арманд узнал, что Лея — одарённая, его бы точно хватил инфаркт. Стоит придержать эту информацию, пожалуй.

Даже на самых захудалых планетах Империи знали, что одарённые — неприкосновенны. Более того, бесценны. За ними надлежит наблюдать до прибытия Инквизиторов, а судьбу каждого решает лично Император.

Палпатин поднялся с кресла и теперь вышагивал по кабинету, вслушиваясь в шорох своих одежд. Мягкий шелест дорогого шёлка умиротворял, помогая думать. Итак, пункт первый: Скайуокеры — чрезвычайно везучие люди. Вейдеру невероятно повезло, что в момент нападения на Лею он оказался отрезан от связи с Силой — той связи, которая завязана на родственные узы.

Палпатин заложил руки за спину.

Главком ему нужен дееспособным и уравновешенным, хотя бы относительно. Пришлось продлить блокировку: жестоко, но иначе Вейдера не спасти. Палпатин замедлил шаг, вспоминая, сколько ночей провёл рядом с бессознательным учеником после Мустафара, поддерживая, усмиряя, окутывая своей Силой... Он отдал ему так много, что и сам привязался накрепко — гораздо сильнее, чем учитель к ученику. Это был его выбор. Осознанный, выверенный, как и всегда. Палпатин ни разу не пожалел об этом.

Но он никак не ожидал, что почувствует контакт с другим одарённым — а появился Люк. Теперь — Лея. Палпатин потёр переносицу и подавил желание попросить Великую Силу заканчивать свои шутки.

Кстати, юный Скайуокер услышал Лею и чуть не рванул на спидере в космос, даже не осознавая, почему так жаждет её спасать. Вейдер его не задерживал, так что Люк стартовал прямиком на верфи. Допуски, установленные на истребителях главкома, позволят ему проникнуть туда.

Палпатин подошёл к панорамному окну, глядя на россыпь золотых огней Корусканта. Какая ирония: самый могущественный человек в галактике оказался бессилен перед злым роком. Один за другим Скайуокеры повторяли судьбу друг друга, вынужденные сражаться в гневе — и падать. Что может быть хуже для одарённого, чем падение? Палпатин скрестил руки на груди, пряча ладони в широких рукавах.

Кроме как волей Силы, этот рок не назовёшь. Но зачем?

Сначала Энакин, который обнаружил мать, замученную тускенами. Скромный канцлер в то время общался с ним слишком мало, чтобы повлиять на ситуацию: Энакин ещё верил Оби-Вану. Палпатин воскресил бы его и убил снова за то, что тот заставил своего ученика упасть. Чего стоило учителю с вниманием отнестись к снам падавана, отвезти на Татуин, пока не стало поздно? Ситхи не отрицали власти эмоций. Есть трудность — надо решить, а не заталкивать глубже в надежде, что всё рассосётся само.

Палпатин плотнее запахнулся в одежды.

Энакин. Теперь Люк. Ослеплённый гневом и ужасом, он убил Кеноби — после чего изменился безвозвратно. Хотя ему пришлось легче: вбитый в Академии контроль не позволил по-настоящему упасть. Люк изменился, но не терял себя и не собирал вновь по кусочкам, как его отец.

Наконец, Лея Альтос.

Отпечаток в Силе не оставлял сомнений в том, чья она дочь. Палпатина интересовало другое: как ей удалось не засветиться раньше? Лею точно не обучали скрываться, но при угрозе для жизни одарённый маскируется инстинктивно — если понимает, что нужно прятаться.

А если его атакуют — Сила взрывается, как сверхновая. Сметая всё вокруг, выжигая чувства и навыки... Палпатин глубоко вздохнул, гася подступающий гнев. Тонкие губы сжались в ниточку.

Сегодня Люк едва не свихнулся, услышав ментальный зов сестры.

Потому что Лея не просто звала на помощь. Она кричала, сама не понимая этого, кричала, потому что её убивали — и потому что вынудили убивать. Палпатин точно помнил, когда слышал похожий призыв раньше.

Почти семь лет назад, с Альдераана. Местная Инквизиция перетрясла всю планету, но ничего не обнаружила, а зов был не слишком силён. Император выдал директиву наблюдать. Альдераан — вольная планета, излишне давить нельзя. Сегодня он пожалел о своём великодушии.

Палпатин призвал датапад со стола и снова пролистал личное дело Леи Альтос. Она поступила в Академию в шестнадцать, через две недели после признания наследной принцессы Альдераана невменяемой. Её скрыли от посторонних глаз в частной клинике. Бейл сработал чисто: предоставил заключения уважаемых специалистов, даже сделал генетический анализ, и показал саму девушку — бледную, безучастную, в комнате с ослепительно белыми стенами. Безутешная Бреха выглядела очень убедительно. Принцессу проверяли по обычной схеме, не привлекая Инквизицию, а для СИБ всё выглядело логично. Большое счастье, что Палпатин приказал Арманду убрать эту информацию из доклада для Вейдера. Как чувствовал, что тому не стоит пока знать правду о Лее.

Инквизитору, когда очнётся, предстоит вместе с Армандом выяснить, что случилось тогда и кто именно замешан.

Кстати, две недели — срок достаточный, чтобы добраться с Альдераана до Академии на транспортных кораблях, совершив три пересадки. Лея решила не привлекать к себе лишнего внимания в дороге. Но для поступления подготовила проект реконструкции энергетических щитов ИЗР. Её приняли без экзаменов, после общего теста, правда, весьма обширного, учитывая уровень Академии.

Её проект пошёл в дело — после доработки, конечно. Лея увлеклась истребителями, но первую тему не оставила и параллельно проводила исследования.

Палпатин замер.

Экраны разрушителя. Лаборатория, где случился взрыв и где нашли Лею. Конструктор истребителей отправился в давно заброшенное помещение, в лабораторию по другому профилю, никому не сообщив. В одиночку.

Палпатин в мгновение ока очутился возле голопроектора. Через две секунды перед ним возникла фигура Иссарда.

— Остановить испытания экранов разрушителя, — велел Палпатин прежде, чем тот успел что-то сказать. — Найдите Вессекс, Арманд. Пусть поднимет наработки по энергощитам. Ищите связь с Леей.

— Слушаюсь, мой Император. — Светлые, выцветшие глаза Иссарда вспыхнули. Ищейка почуяла дичь.

— Надеюсь, вы задержали всех, кто допущен в лаборатории энергетики?

— Да, мой Император.

— Прекрасно. Выполняйте.

Арманд поклонился, и голограмма погасла.

Палпатин задумчиво посмотрел на матово-белый круг. Происходящее напоминало обрывки мозаики — а хуже всего то, что мозаика и вправду существовала. Чья-то игра вступила в активную фазу, игра против самых ценных в Империи людей. Люк направляется в самый эпицентр, но именно там сейчас его место. Охрану обеспечат.

Палпатин вскинул голову. Голубые глаза полыхнули золотом, и волна тяжёлой Тьмы прокатилась по кабинету.

Он знал, кто за этим стоит.

Тонкие губы растянулись в недоброй усмешке: его противник предпочитает использовать пешек. Вслепую. Он мало уважает свободную волю разумных, более того, презирает её. Что ж, его ждёт сюрприз.

Палпатин улыбнулся совсем жутко. Например, у него есть неподкупный человек, который точно вычислит инженерную диверсию. Есть верные существа, которые уберегут его от нежелательного контакта с подозрительными одарёнными, а заодно помогут их вычислить.

— Пригласите ко мне Ирдена Кирса, — велел Император, нажав кнопку селектора.

У Пиетта дёргался глаз. Капли и успокоительное не помогали — приходилось украдкой массировать уголки век и переносицу, отворачиваясь к переборкам. Техники делали вид, что это в порядке вещей. Впрочем, так оно и было — их бледный вид и забеги рысью по захламленным коридорам намекали, что успокоительное не помогло бы. А вот стимуляторы — в самый раз.

Сила великая, когда он стал за главного в этом дурдоме? Пиетт быстро зажмурился и открыл глаза. Картинка слегка прояснилась: дублирующая рубка управления. Она радостно щерилась аварийными огнями, жёлтыми, в основном. И графики, графики, графики...

А пульты слева по борту мёртвые: энергощиты отключены. А хороший был план, хоть одно испытание довести до конца.

Но влетел Арманд Иссард, у которого дёргались оба глаза, и пульты пришлось вырубить в рекордные сроки. У Арманда был такой вид, что он бы грудью бросился на них. Если бы знал — куда, и если бы помогло.

Пиетт управился за шесть секунд. Не задавая вопросов — прямой приказ Императора, не до проверок. Плюс предчувствие. В утробе крейсера что-то дрогнуло; только убрав мощность на ноль, Пиетт краем глаза заметил это.

Источник предчувствия.

Показатели вибрации на щитах — ничего серьёзного, если бы не одно «но». Совпадение частоты с допустимой вибрацией вентнасосов.

Расположенных по всему кораблю. В стратегических точках, потому что охлаждение — это жизнь.

Резонанс.

Взрыв. Нет, не так — множество взрывов начиная с реактора... Жуткое видение вновь ударило по нервам: сминающийся металл, горящий пластик, взрыв реактора. Огненный ад, сжигающий верфь и половину планеты.

Пиетт придавил уголки глаз, пытаясь унять дрожь. Графики основных узлов застыли на рывке вверх. Амплитуда вибраций, на которую никто не смотрит, пока палуба не начнёт распадаться под ногами...

Нет, в бою техники следят за каждым узлом. Сообщают об отклонениях мгновенно.

Но не теперь, не на испытаниях, когда в рубке один Пиетт и три техника, и те ползают в недрах пультов, устраняя неполадки на ходу.

Гигантский корабль, прекрасный, как мечта — даже недостроенный, зажатый на стапелях, даже такой полуразобранный, несуразный... Опасный.

Пиетт видел характеристики турболазеров. Мощность двигателей. Проклятье, да он лично ощупал каждую батарею, каждую палубу! Весь китель изгваздал. Схлопотал струю охладителя в грудь, хорошо, не в лицо. Еле прочихался; хорошо, аптечка всегда с собой. Ночевал на бухте гибких шлангов, потому что заблудился, а сигнал с деки пропал. Теперь поясницу ломит, дойти бы в медотсек, да некогда.

Это. Его. Корабль. Самый мощный во флоте.

Нет, кровожадность тут не причём, он согласен всю жизнь довольствоваться учебными залпами, но милорд сказал — это его корабль.

Теперь задёргалась ещё и щека.

«Убью голыми руками, — подумал Пиетт, распрямляя затёкшие плечи. — Как Арманд найдёт — кого, так пойду и придушу. Если милорд раньше не придушит меня».

Все эти психованные разумные и дроиды — они трясутся не только от страха, что чуть не сгорели. Нет, они в бешенстве, и Пиетт их понимал как никто другой. Какая-то ситхова тварь хотела пустить годы работы под откос.

Он хмыкнул, утирая испарину со лба. Никого он не убьёт, конечно, самому бы выжить. Но пнуть что-нибудь хотелось.

Пиетт одёрнул китель и аккуратно скопировал данные с пультов на деку. Записи идут автоматически к Вессекс на мониторы, но мало ли.

В свете новых обстоятельств, так сказать.

Как бы узнать о самочувствии Леи Альтос? Можно заявиться в медотсек — кстати, давно пора — но Арманд не так поймёт.

Он сейчас загрызёт каждого, кто не по уставу шевельнётся, а проблемы с СИБ не нужны. Пиетт поразмыслил и набрал на датападе уныло-официальный запрос о состоянии разумного, пострадавшего на вверенной ему территории.

Вот так, долго, зато не подкопаться. Он сдавил пальцами переносицу и мысленно обложил себя по-хаттски. Он знал, что ему ответят. «Состояние стабильно», к примеру. И всё. Но лучше, чем ничего, верно? Лея Альтос — не его юрисдикция. И комок в горле при мысли об ореховых глазах, блестящих тёплой насмешкой — просто результат стресса. И недосыпа.

А вот лаборатории очень даже его юрисдикция.

«Мой корабль». Ситхов милорд, умеет выбрать время для подарочка... А раз так, то ему и разбираться. Главное, не попасться Арманду на глаза.

Пиетт методично опечатал рубку управления, убрал командирскую деку и направился к знакомым коридорам. Судя по отчётам, техники как раз заканчивали разгребать завалы в лаборатории, где пострадала Лея. И там наверняка команда СИБ, но у него — командирская дека, и полномочия лично от милорда.

Пиетт поджал губы. Посмотрим, кто кого.

Комлинк зазвенел, заставив сбиться с шага.

Тьфу, ситх. Н-да, почти ситх — инженер по личному поручению Императора. Обеспечить сопровождение и содействие. Ирден Кирс? Пиетт пожал плечами и на ходу открыл досье. Хм, служба на засекреченном объекте, указаны только навыки и должность. Ладно... Навыки серьёзные. Значит, против СИБ их будет двое. Чудно.

Слово всплыло из глубин сознания, насмешливо-морозное. Пиетт вздрогнул, как от сквозняка. Зашёл в турболифт, уставился на серую стену. Ответ из медотсека пока не пришёл, но с другой стороны, когда ответы на официальные запросы были быстрыми.

На палубе воняло горелым. Освещение восстановить не удосужились, ошметки агрегатов хрустели под ногами. Но проход был расчищен.

Не повезло инженеру Кирсу, разбираться в хаосе с места в карьер. Впереди слышались стук, голоса и низкий гул генераторов. Пиетт свернул за угол. В глаза ударил свет: прожекторы. И завалы.

Груды покореженного чего-то... В груди противно заныло. Пиетт сглотнул и двинулся в группе людей в комбезах техников. Вторая группа разумных в серых кителях сновала между обломками, изредка переговариваясь.

— Доложите обстановку, — Пиетт бросил взгляд на лычки, — сержант.

— Так точно, сэр. Эпицентр взрыва в лаборатории LE-3.

— Тип устройства?

— Не установлен, сэр.

Пиетт сощурился.

— Природа — энергетическая, я бы сказал, плазма, сэр, — пояснил сержант. — Эксперты скажут точнее.

— Конус? — Пиетт обозрел слишком явно направленные следы взрыва. Картинка не складывалась.

Сержант замялся.

— Узкий конус, сэр, который резко увеличился в плоскости.

Пиетт сдвинул брови, вглядываясь в обломки переборок. Да, вот что его насторожило. Но как?

— Похоже на энергию кайбера, сэр, — раздался за спиной хрипловатый голос.

Пиетт развернулся кругом. Рядом по стойке смирно вытянулся сухопарый человек чуть выше его ростом. В отличие от техников, у него не было лычек. Гражданский, здесь?

Чей-то колючий взгляд мазнул по краю сознания, но крутить головой было бы странно.

— Инженер Кирс, я полагаю, — медленно сказал Пиетт.

— Так точно, сэр, — тот салютовал коротким кивком.

Держится уверенно, знает себе цену. Будет худо, если полезет на рожон. Вот сейчас и проверим... Пиетт слегка наклонил голову на бок.

— Вряд ли мне стоит интересоваться, откуда у вас познания о возможностях кайбера. Если я верно понимаю, инженер.

— Точно так, сэр, — ровно ответил тот.

Он говорил будто с трудом, как человек, у которого пересохло в горле. Травма, физическая особенность? Пиетт сделал себе пометку разобраться. Им теперь плотно сотрудничать, так что больше знаешь — крепче спишь.

Кстати, о сне. Давно это было. Пиетт отвернулся от инженера и на две секунды прикрыл глаза, смаргивая пелену под веками. Сон ему не грозит в ближайшие сутки, это точно. Ничего, стимуляторов в аптечке полный запас.

— Разрешите ознакомиться с отчётом и произвести личный осмотр места происшествия? — спросил инженер Кирс.

— Разрешаю, — дёрнул уголком рта Пиетт. — Сержант, обеспечьте доступ. Приступайте, инженер Кирс.

Он проводил взглядом слегка сутулую фигуру. Надо же, имеет приоритетные полномочия, но соблюдает субординацию. Может и сработаются.

— Капитан Пиетт. — Бесцветный голос за спиной.

Даже оборачиваться не надо, чтобы понять: началось.

— Да, — короткий взгляд на погоны, — лейтенант?

— Место происшествия находится в ведении СИБ. Прошу не мешать следствию.

Пиетт мысленно сосчитал до трёх и сообщил так вежливо, что аж скулы свело:

— Мои действия санкционированы лордом Вейдером и Армандом Иссардом. — Командирская дека вмиг оказалась в ладони.

«Уволят из армии — подамся в фокусники. Или в саббак играть»

— Я уточню у начальства, — с угрозой сказал лейтенант и отошёл к своим.

— Да ради Силы, — пробормотал Пиетт, убирая деку.

Нашёл взглядом инженера Кирса. Удивлённо моргнул: тот ползал на карачках по полу, чуть не принюхиваясь к клубку палёных проводов. «Точно, сработаемся». Нужно пойти наверх, посмотреть, как дела с расшифровкой работы узлов — Вессекс наверняка всех построила и результаты есть.

Пиетт развернулся было к выходу, но замер. Мгновенный холод пробрал позвоночник. Вбитый рефлекс заставил отмереть и спокойно продолжить движение. Пиетт покосился влево и быстро отвёл глаза. Под ложечкой заныло.

Неприметный сибовец стоял поодаль и внимательно глядел на инженера Кирса. Всё бы ничего, но лычек у него не было. А от взгляда холодела спина.

Пиетт слишком долго служил у Вейдера, чтобы не отличать такое.

Инквизитор. Логично, учитывая обстоятельства инцидента. Но Кирс только что прилетел, какие к нему претензии. Может, показалось?

Пиетт поспешил скрыться в коридоре. От мыслей отвлёк писк датапада. Пиетт схватился за него — слава Силе, отчёт о Лее. Так, состояние стабильное, н-да, кто бы мог подумать... Глубокая кома, угрозы жизни нет. Что?

Пиетт запнулся, стиснув датапад обеими руками.

Прибыл пилот с командирскими кодами милорда. Запрашивает доступ в медотсек. Как старший по званию, разрешение должен дать Пиетт. Он прокрутил запись с камер: белобрысый парень в чёрном кителе без знаков отличия... бушевал. Он ломился в двери, пока его не скрутили штурмовики, но не увели — усадили тут же, в приёмной.

Командирские коды — не шутка.

Пиетт выдохнул сквозь зубы: мало ему головной боли. Вот ещё чудо прилетело.

Он достал комлинк и связался с медотсеком.

— Говорит капитан Пиетт. Задержать пилота до моего прибытия, обращаться аккуратно.

— Слушаюсь, сэр, — отозвался старший штурмовик.

Пиетт зашёл в турболифт. Глаз дёргался всё сильней.

Примечания:

С Новым Годом.))

Преимущество ситха перед любым одарённым в том, что, когда вы просыпаетесь после трёх часов сна от срочного вызова, то после разговора можете испепелить датапад парочкой молний, а не броском в стену.

Это действительно преимущество. Представьте, что вместо стены у вас — дверь, и за ней маячит любимый секретарь. А вы способны проломить кусочком металла обшивку ИЗР.

Палпатин философски оглядел обугленный комок, в котором угадывался уголок экрана, и проследовал в ванную, торжественно закутавшись в одеяло с постели. Не так-то просто сразу отказаться от тёплых пуховых объятий, даже если ты ситх и, что ещё хуже, Император.

Палпатин с мимолётной тоской взглянул на массивную ванну из серого с голубым набуанского мрамора: времени нет.

Но ионный душ — прекрасное изобретение. Пара минут — и ты свеж, как горячий каф, который точно принёс Сейт. Должен принести, ведь инстинкт самосохранения у него отменный.

Палпатин потратил почти десять минут на обязательный комплекс упражнений, чувствуя, как проясняется в голове: ощущения собственного тела сливались с тысячами отголосков Силы, и кровь разгонялась в венах. Он привычно уложил рыжеватые кудри в строгом, слегка человечном беспорядке, и укутался в плащ. Учитывая, как мало сна удалось урвать за последние трое суток — бордовый с алым шитьём.

Очень бодряще.

Прямо как поспешно поданный Сейтом каф — обжигающий, с ароматом пряностей и молока.

Палпатин сделал три медленных, удручающе медленных глотка, наслаждаясь каждой каплей насыщенного вкуса, прежде чем оставить тонкий фарфор и кивнуть Сейту.

Ему нужен подробный доклад, потому что экстренное сообщение звучало на редкость абсурдно. Краем сознания он ощущал напряжение Алых, оставленных в приёмной — как же, повелитель остался один на один с неблагонадёжными разумными. Гвардейцы таковыми считали всех, кроме соратников.

Палпатин машинально послал им успокаивающую волну, обозначив, что на связи, как и всегда. Если что — они почувствуют и ворвутся.

Что было совершенно лишним, впрочем, но самонадеянность когда-то сгубила джедаев...

— Касательно дефекта планетоида: арестованный упорствует, мой император, — сообщил Сейт. — Он выгораживает Таркина столь настойчиво, что даже инквизиторы не могут ничего добиться.

Палпатин перевёл взгляд на безмолвный силуэт в дверях. Тот кивнул, не снимая капюшона. В Силе отзывалось подтверждение пополам с опаской и сдержанная растерянность, смешанная с недовольством. Инквизиторы не привыкли к беспомощности перед неодарёнными.

— Но вы чувствуете, что он лжёт, — утвердительно сказал Палпатин, обращаясь через голову Сейта к капюшону. Прислушался к Силе. — Недоговаривает. Что ж. Я весьма... разочарован.

Капюшон слегка вздрогнул.

— Кто же у нас главный враг, по мнению заместителя Таркина?

— Райт Сиенар, мой император, — сообщил Сейт. — Вот протокол допроса.

Палпатин вскинул брови, вчитываясь в строки на датападе. Сиенар, который хочет взорвать планетоид, всё равно что Вессекс, вдруг возжелавшая разнести на осколки свой возлюбленный «Палач». Своё детище. Фанатичные инженеры не рушат собственные игрушки... Если их не довести до идеологического края.

Взять того же Эрсо, к примеру. Но Сиенар с его капиталами плохо вписывался в статистику, кроме того, кое-что в протоколе настораживало. Палпатин нахмурился.

— Сейт, спасибо. Свободны.

Тот поклонился, тревожно взглянул на опустевшую чашку из-под кафа и ретировался. Да, новая порция напитка бы не помешала, но сначала — дело. Не слишком приятное, но когда он в последний раз занимался чем-то действительно приятным по работе?

— Шестой брат.

— Мой император. — Инквизитор приблизился в несколько бесшумных шагов, опустился на колени и замер.

Палпатин потянулся к его разуму, не слишком бережно, демонстрируя недовольство, но и так, чтобы не получить бессознательное тело через пару секунд. Инквизиторов приходилось держать в тонусе, но они были весьма полезны.

Шестой брат стиснул в кулаки опущенные вдоль тела руки, послушно распахнув сознание. Палпатин сдвинул брови, считывая образы-ощущения. Заместитель гранд-моффа топил Сиенара целенаправленно и даже искренне. Мешало одно: слишком много личного сквозило в его словах.

И это настораживало.

Шестой брат покачнулся, руки дёрнулись к вискам и впились в бёдра, чтобы сохранить неподвижность.

Палпатин осторожно освободил его разум.

— Неплохая работа, Шестой брат, — после паузы сказал он. Насладился волной изумления от инквизитора и закончил: — Работа, которую вы не довели до конца.

Тот застыл, сильнее врезаясь ногтями в кожу сквозь слои одежды.

— Мне нужны связи Сиенары и заместителя, а также причины столь явной преданности Таркину. Он не самый вдохновляющий руководитель, как известно. И да, вы продолжите сотрудничать с СИБ. У вас есть сутки.

Шестой брат даже не поморщился под капюшоном — так обрадовался, что наказание миновало и его всего лишь нагрузили дополнительными задачами.

Палпатин жестом отпустил его и задумчиво посмотрел на пустую чашку с потёками кафа на стенках. Судя по тому, как складывалась картина, СИБ раскопает связующее звено с кем-то, кто связан с верфями Куата. И это не Сиенара. Но побеседовать с ним лично придётся.

— Завтрак, пожалуйста, — велел Палпатин, вдавив кнопку селектора. Покосился на стопку датападов, оставленных предусмотрительным Сейтом, и уточнил: — Через десять минут.

Доклад на верхнем датападе требовал его немедленного внимания, потому что был от Таркина. А второй — от директора Кренника. Ну разве они не очаровательны вместе? Вместе как враждующие коллеги, разумеется.

Палпатин быстро пролистал оба доклада, поймав себя на том, что невольно восхищается казуистическими упражнениями Таркина и напористыми, по-инженерному точными выкладками Кренника.

Таркин умел подогнать под свои убеждения любые факты. А Кренник, напротив, разбивал любую концепцию на десятки отдельных аспектов, и каждый представлял в выгодном ему свете.

Идеальная пара.

Ещё бы от их баталий не зависела судьба боевой машины стоимостью больше незабвенной Торговой Федерации целиком — совсем было бы славно. Натравить бы их друг на друга и посмотреть, кто кого загрызёт, из чисто исследовательского любопытства.

Помнится, учитель Плэгас обожал практиковать подобное. На чём и погорел. Палпатин всегда ставил результат выше сиюминутных удовольствий и ценил ресурсы любого рода...

Кажется, этот Кренник давно и безуспешно добивается личной аудиенции. Неймётся же человеку — везде успевает. И вправду посмотреть на него, что ли.

Палпатин отбросил датапады и взглянул в широкое окно, где розовый свет облизывал шпили небоскрёбов. Щёлкнула дверь. По кабинету поплыл аромат кафа, выпечки и нежных творожных сыров.

— Спасибо, Сейт, — с чувством поблагодарил Палпатин.

Он ощутил быстрое и цепкое, как сканирование, внимание Алых из приёмной — пользуясь моментом, они визуально рассмотрели своего императора и слегка успокоились.

Порой они слишком назойливы. С другой стороны, если он с недосыпу оставит здесь парочку трупов — убирать тоже им.

После завтрака кровожадности поубавилось, и Палпатин наложил на доклад Таркина резолюцию в духе: «работает — не трогай». Учитывая ситуацию с диверсией на планетоиде, Таркин должен не Кренника топить, а молиться, чтобы собственные подчинённые не потопили его самого.

Но директор пусть подёргается. Этот человек, кажется, эффективен только в постоянном стрессе, собственно потому и создаёт его на ровном месте. Сдался ему этот Эрсо. Бесполезный теперь, учитывая, что дефект выявлен и специалисты работают над устранением.

Палпатин повертел в руках датапад. С другой стороны, если бы выжила Падме, королева противоречий, то вряд ли ему удалось заставить её быть полезной, а Вейдер без Падме сломался.

Кренник по крайней мере был предан Империи. Пока Эрсо жил.

Не факт, что ситуация обойдётся единственной диверсией на планетоиде. Палпатин медленно водрузил ладони на подлокотники кресла, оглаживая тёплый пластик.

Ему остро не хватало людей, которым можно доверять — если даже Инквизиторы под подозрением, ведь мало кто, кроме одарённых, мог настолько масштабно запудрить мозги военным.

Но точно никто не был столь беспощадным к другим одарённым — а неведомый враг бил очень точно. Планетоид — Вейдер. Верфи — Лея. Кто следующий, Люк? Сам Палпатин?

Он хищно прищурился, чувствуя, как предвкушение щекоткой разливается по венам. Он бы поиграл с противником, о, с великим удовольствием... если бы на кону не стояли судьбы миллиардов разумных.

Судьба его Империи.

— Верфи Куата, — приказал Палпатин, и голограмма над столом ожила. — Арманд.

Голубоватое сияние моргнуло и переключилось. Изображение сменилось смертельно уставшим лицом Иссарда.

— Вы были правы, мой император, — быстро сказал тот, — кто-то хотел ввести щиты в резонанс. Взрыв «Палача», верфей и ад на планете.

— Если вы скажете, что до сих пор не знаете, кто... — вкрадчиво протянул Палпатин, и Арманд побледнел ещё больше — хотя это не должно быть заметно на голограмме.

— Я предполагаю, мой император. Инженер Кирс и группа обнаружили следы источника импульсов в лаборатории Леи Альтос. Это кайбер-кристалл, следы ведут на Джеду. В создании дефекта реактора «Звезды» использовалась схожая схема. Шахта реактора — только часть системы.

— Группа Эрсо создала возможность цепной реакции от резонанса кайберов в реакторе, — кивнул Палпатин.

Кренник в своём докладе не собирался выгораживать друга в ущерб делу, и, собственно, благодаря этому оба ещё дышали.

— Вессекс уже работает над защитным контуром, который исключит подобное вмешательство, мой император.

Палпатин слегка поморщился. Арманд никогда не позволил бы себе даже оформить такую мысль, но в его фразе отчётливо ощущалось: «Я же отправил вам отчёт, как и Вессекс, и все ваши бесчисленные инквизиторы, которых я хочу перестрелять и списать всё на чрезмерный стресс».

— Каково самочувствие Леи Альтос? — мстительно поинтересовался Палпатин.

— Стабилизированная кома, мой император. Согласно протоколам доступа, к ней допущен Люк Скайуокер. Милорд Вейдер доступ подтвердил.

— Жду отчёта по Джеде, Арманд. Вы свободны, — отозвался Палпатин так мягко, что Иссард содрогнулся и, поклонившись, торопливо вырубил связь.

Палпатин усмехнулся. Он слишком хорошо понимал, что бывает от недосыпа, но не собирался проявлять милосердие. Во-первых, он сам тоже не спит. Во-вторых, если бы Арманд не проморгал в своих рядах предателей, сейчас бы не разгребал проблемы.

И не рисковал своей дочерью, которая выискивает двойных агентов в СИБ Корусканта, потому что невозможно без пешек организовать передачу данных из сердца Империи.

Кстати, отчёт Исанне надо посмотреть в первую очередь. Скорее всего, придётся вмешаться, чтобы она и гранд-инквизитор, играя в «кто лучше», не забывали о побочном ущербе. О живом ущербе.

Этим он и займётся, пока ждёт интересного гостя.

Палпатин вдавил кнопку селектора.

— Сейт, передайте Райту Сиенара приглашение на ужин. Приватное.

По ученической связи пришёл отголосок яростной усталости, какая бывает после хорошей тренировки. Только Вейдер мог спозаранку доводить себя в спортзале. Время на Мустафаре было настроено по дворцовому, благо на огненной планете смена дня и ночи не имела большого значения.

Палпатин прислушался и, хмыкнув, послал волну удовлетворения. Вейдер откликнулся опасливо и недоверчиво, словно не мог представить, что Мастер к нему испытывает что-то, кроме разочарования и гнева. Глупец... Тренировка — универсальный способ Вейдера успокоить душу. Если он пришёл в себя настолько, чтобы вспомнить об этом, стоит его поддержать.

Всё равно ведь тоже не спит.

Палпатин Силой подтянул к себе датапад с гроздью отчётов от Исанне. Бросил взгляд за окно. Небо сияло белёсым золотом, среди башен плавно скользили флаеры. Там текла мирная жизнь, и Палпатин готов был выживать на одной подпитке Силой, пока не найдёт того, кто пытался всё это уничтожить.

Он открыл отчёт, но, помедлив, свернул и набрал приказ в медицинскую службу верфей Куата, чтобы те выделили личного медика для присмотра за Армандом. А то свалится же, трудоголик хаттов.

А у него мало того, что Лея — ещё и Люк в группе риска.

Примечания:

Соскучилась, просто сдохнуть как.

— Я хочу помочь, — сказал Люк в десятый раз.

Теперь перед ним возник офицер в капитанской форме. Он выглядел помятым, как после двухсуточной вахты в разгар военной операции.

— Это закрытый объект, лейтенант, — ответил офицер, с явным усилием моргнув отёкшими веками. — У нас тут код красный, если вы заметили.

— У меня есть допуск, просто запросите главкома, сэр, — вежливо попросил Люк, выдыхая сквозь зубы.

Он сойдёт с ума, если не займёт чем-то руки немедленно. Лучше всего что-нибудь разобрать и собрать обратно. Проклятье, он бы даже бластер согласился перебрать, но оружие велели сдать на входе в медблок.

Ещё один круг допросов с прозрачными пожеланиями не путаться под ногами, и Люк действительно кого-нибудь пристрелит. Из парализатора на полной мощности. Просто чтобы запереться уже в карцере с чистой совестью и тихо биться головой о стены. Может, это выключит мысли, поможет закрыться от неподходящего гула в мозгу. В Силе.

У него зудели руки, тело и, кажется, мозг или то, что от него осталось после бешеной гонки к верфям и самоубийственного прорыва в палату к незнакомой девушке.

Прекрасной, как никто. У девушки нежное лицо и мягкие каштановые волосы. Что-то отозвалось под сердцем сладко и остро, когда он уселся рядом с прозрачной капсулой реанимации и прижался лбом, не в силах отстраниться.

Это она кричала через пол-галактики, потому что её убивали. Как это возможно? Не важно. Люк вынырнул из гипера в звенящую тишину, наполненную отчаянием, и потянулся наугад, наощупь, механически транслируя коды доступа диспетчерам верфи. Дотронулся до сгустка боли и ярости — и что-то сдвинулось внутри. Будто затянулся незаживающий глубокий ожог.

В неожиданно потеплевшей Силе он инстинктивно потянулся к отцу — поделиться, спросить, и наткнулся на глухой блок. И снова окатило холодом — и отвращением к самому себе.

Отец один в этом мертвом замке среди рек огня, всегда один — раненый настолько, что до сих пор молчит в Силе. Это Люк ранил его, сам, своими руками — мыслями. Недостойным выпускника Академии отсутствием контроля — собственного отца, который доверился ему открыто и безоговорочно.

А теперь вместо него — сосущая пустота. В том уголке души, где всегда... О, Люк ясно помнил теперь утраченное чувство, всю жизнь его знал — далекое зовущее тепло, оно всегда дышало на периферии сознания. Держало, как незримая и твёрдая ладонь, когда все рушилось к ситховой матери.

Чувствовал ли отец его также?

Срочно занять руки. И мозг. Мысли сверлили затылок, как буровые установки. Ему нужно срочно перебить программу — раз отформатировать и стереть свои чувства он не мог.

Люк бы вернулся на Мустафар прямо сейчас, но девушка в коме доверчиво молчала рядом. Как-то очень правильно молчала и так, словно двумя руками вцепилась. Словно тонула и вдруг ухватилась за якорную цепь: повисла, а сил выкарабкаться нет. Люк ощущал тусклое отчаяние, как угли, припорошенные сизым пеплом.

Он вообще не знал её, но будто где-то видел. Люк понимал одно: он нужен здесь, и потому разрывался на осколки. Он должен быть здесь ради неё и ради... себя, потому что в голове как сирена взрывалась, стоило подумать об отлёте хоть к отцу, хоть на Корусант.

Эмоции. Что же его так сорвало? Люк мысленно скривился, стараясь тем не менее держать лицо — не мальчик уже. Пусть здесь его считают простым пилотом из «Черных», присланным для разведки обстановки с целью доклада лично главкому, но позорить отца не хотелось. Как и портить репутацию «Чёрным».

Люк и так слишком яростно прорывался в медблок — Сила звала отчаянно. Его не скрутили только благодаря кодам допуска и принадлежности к «любимой» эскадрилье Вейдера. Никто не удивился, кстати, прибытию Люка. От пилотов он слышал, что их чуть ли не приравнивают по опасности к «Алым», личной гвардии Императора. «Черных» считали единственными, кому главком верит на все сто. Но, возможно, тот не верит никому. И своему сыну отныне — тоже.

Люк сглотнул и крепче сцепил руки за спиной — осанка прямая, ноги на ширине плеч. С курсантской выучкой он может простоять так не одни сутки.

Возможно ли вообще доверие? Зачем отцу несдержанный слабак — ему нужен пилот и воин, а Люк распсиховался, как первокурсник в полете с впервые отказавшим движком.

— Главком подтвердил допуск, лейтенант, — сообщил тот же офицер. Цвет его лица сравнялся теперь с формой, став пепельно-зеленоватым. — Идите за мной. Нам пригодятся руки во втором энергетическом отсеке.

— Спасибо, сэр, — с чувством выдохнул Люк и не удержался, потянулся Силой, представляя освежающий ионный душ, как делал для себя во время изматывающих тренировок на выносливость.

Офицер вздрогнул и сбился с шага. Глянул остро; в серых глазах прорезался блеск, красная сеточка прожилок исчезла.

— Гм, — откашлялся он. — Капитан Пиетт.

— Люк Скайуокер.

— Вы заканчивали Академию, — дождавшись кивка, сказал Пиетт, — значит, понимаете в типовых энергоблоках ИЗР.

— Так точно, — с облегчением подтвердил Люк. — Какого рода проблема?

— Политического, — буркнул Пиетт, но тут же сделал бесстрастное лицо. — Программная ошибка при резервной запитке защитных экранов левого борта.

— Диагностика?

— Неопределяемый сбой, — отрезал Пиетт.

Двигался он куда энергичнее, чем до экспериментального «душа». Получиться могло что угодно, на других Люк не пробовал — но получилось как надо. Разнообразия ради.

Пиетт уверенно сворачивал в коридоры и перешагивал металлолом и кабели не глядя в деку, зажатую в обтянутой перчаткой руке. Люк с уважением посмотрел на худую спину. Он любил таких людей — дотошных, вечно на последнем издыхании, но неубиваемых.

Отец... из таких?

Люк чуть не врезался в здоровенный раструб воздуховода, торчащий из стены на добрых полметра и явно ниже установленной высоты.

Отец — лорд Вейдер — монолит Силы и власти, его боятся, уважают, его... Люк видел его без брони в медитационной капсуле, и тот несколько часов терпел растущую боль, лишь бы не показать слабость перед сыном.

Во рту стало горько.

— Сюда, лейтенант, — ворвался в мысли голос Пиетта.

— Сэр, — машинально отозвался Люк и замер.

Узкое помещение походило на брюхо выпотрошенной банты — гигантской и металлической. Кабели, блоки и панели топорщились под неожиданными углами, в их недрах что-то щёлкало, звенело и материлось.

Вентиляция не справлялась: слегка пахло палёным. Люк, отвернувшись, позволил себе широко улыбнуться и сделал глубокий вдох. И выдохнул не спеша, чувствуя, как смывает воздух с металлическим привкусом гул в мозгу, оставляя благословенную рабочую тишину.

— Диагност, — кивнул Пиетт на панель. Окликнул: — Сержант, принимай пополнение. Академия, пилот главкома, смотрит осмысленно.

— Есть, сэр, — донеслось неразборчиво из-под завесы проводов.

— Удачи, лейтенант, — пожелал Пиетт и развернулся кругом.

В его тоне слышалось едва различимое злорадство.

Люк пожал плечами: да, капитан на стороне своей команды и в своём праве — предупредить о шпионе. Пусть. К тому же он действительно расскажет отцу всё, что сочтёт нужным.

Когда тот снова позовёт.

Мысль ошпарила и растворилась: Люк занялся диагностом, выслушал техника, который понаблюдал за его действиями и, хмыкнув, махнул в сторону управляющих контроллеров одного из участков. Внутренности «полевого» уровня — датчики, клапаны, усилители и прочее — щерились из-под снятых стеновых панелей.

Н-да, начать и кончить. Как обычно. Люк прихватил инструмент из общих кофров в центральном проходе и развил бурную деятельность.

Руки сами разбирали, ощупывали, проверяли контакты, а Сила разворачивалась, размывая сознание: я-волна сливаюсь с механикой, я-частица ощущаю импульсы тока, я-Люк чувствую чужой дискомфорт... Глубже. Терминальный уровень, схема верна, контакты рабочие — да, нет? — сервер — норма, контакты. Неприятно. Щекотно. Тянет...

Посмотри глубже.

Тёплое молчание где-то вдалеке всколыхнулось. Удивилось, собралось, подкралось ближе, как пушистый, но пуганый, не единожды битый фелинкс.

Я-Люк хочу помочь, я чувствую, но не вижу. Электроника в порядке, но это неправильно. Я-волна ощущаю ошибку, я-частица не могу её нащупать. Сила закружилась вокруг, тепло сгустилось и плеснуло шепотом-чувством.

Смотри внутрь.

Куда внутрь.

Направление импульсов. Ошибка в энергии. Источники — не смогла убрать. Помоги.

Люк потерял ощущение тела — он растворился в покалывающем мареве; схемы вокруг кружились и мерцали, и да, теперь он видел-осязал импульсы. Неправильные, искажённые, будто их генерировал источник неизвестного происхождения. Они искрили всё сильнее. И Люк точно видел такое раньше.

Когда смотрел сквозь Силу на сейбр Дарта Вейдера.

Много, плохо, убрать, не смогла в одиночку! Опасность!

И Сила вспыхнула, вышвырнув прочь из колкого марева.

Над головой завывала тревога.

— Какого? — подскочил Люк, дезориентированный после погружения в Силу.

Техники сгрудились возле пульта управления. Люк рванул туда. Резервные выходы контроллеров активированы; полуразобранный энергоблок ожил. Коммуникации, по которым тот запитан от «неправильных» источников, заработали в обход электронной схемы.

Мощность росла.

Сирена надрывалась.

— Не реагирует! — с посеревшим лицом рявкнул техник. — Не пробиться, полный отказ управления, шестьдесят секунд до критической накачки мощности!

— Валим, — крикнул кто-то.

Техник лихорадочно бился над мигающей панелью. «Не поможет», — не сказал он, но все и так поняли.

Когда рванёт — разворотит весь левый борт, а до спаскапсул как до Корусанта пешком. Да и народу полно в других отсеках. Люк медленно выдохнул, привычно унимая зачастившее сердце, и раздвинул толпу плечом.

— Отойдите, — громко, перекрывая сирену, но спокойным тоном велел он.

Ничего нового — просто боевая задача с жесткими граничными условиями. Как вылет на отказ движка и пробой кабины одновременно.

Ничего невозможного — так их учили, потому что так говорит главком.

Техники смолкли.

— Пятьдесят три секунды, пилот Вейдера, — проронил главный.

— Руками ничего не трогать, меня — тем более, — предупредил Люк и закрыл глаза.

Пятьдесят секунд.

Воздух в кабине кончался быстрее, когда из-за случайного сбоя пробоина оказалась втрое больше расчётной. Люк справился, потому что Сила — энергия, а для энергии всё равно, материальный предмет или нет.

Рёв сирены отодвинулся, будто он натянул плотный шлем. Искристое марево закачалось вокруг, путаное, хаотичное. Но Люк теперь знал, что искать, и улыбнулся хищно и почти нежно.

Я-частица вижу цель. Я-волна преследую. Вдоль линий коммуникации текли искажённые импульсы, быстрее и быстрее. Люк растворился в мареве, зацепив сразу все: двенадцать потоков. Он скользил обратным ходом, к источникам. Незримый жар ширился в мерцающем нигде. Источники не хотели сдаваться — сжигали на подходе всё чужое. Люк сцепил зубы. Он справится. За ним — сотни разумных.

И лучший корабль галактики. Я чувствую, я помогу.

Волна тепла плеснула совсем рядом и вдруг выстудилась рядом, ледяным дыханием, мощная и тёмная. Опасность. Люк содрогнулся, едва не потеряв контроль.

Я помогаю.

Я тебе верю.

Тьма будто смутно знакома. Её плотный холод потёк рядом, и жар впереди притупился. Теперь Люк видел их ясно — двенадцать голубых кристаллов, пульсирующих, как нестабильные звёзды.

Двадцать секунд. Пятнадцать. Десять.

Ближе. Горячо. Боль плеснула по телу, обожгла, и кристаллы полыхнули. Люк отшатнулся, ослеплённый в Силе. Контроль зазвенел, истончился, обрыв... Нет!

Пять секунд.

Холод и тьма рухнули сверху, как лавина.

Я-как-волна: цель в захвате. Атакуй!

И Люк ударил. Не думая, не рассуждая — все мощностью, всем собой, по сгусткам тьмы перед кристаллами, как по меткам прицела.

В Силе полыхнуло огненно-белым, клубок жара и мороза обжёг нервы, и Люк закричал. А потом тьма обняла его, и он перестал чувствовать.

* * *

— Ситхову же мать, — выразил общее мнение Пиетт. — Милорд меня убьёт.

Он стянул пилотку и вытер мокрое лицо, не стесняясь техников. Впрочем, те тоже вид имели зеленоватый и недоумённый. Они застыли вокруг бессознательной тушки засланного пилота. Тот как рухнул, так и остался — трогать его не решились, мало ли, может там до сих пор того, процесс. Неведомый.

Датчик из комплекта первой помощи мигал жёлтым — дыхание и пульс есть.

И то хлеб.

Милорд убьёт, но не до смерти — отдаст Императору, что останется от экзекуции. Пиетт с тоской подумал о неизбежных докладах начальству и нацепил пилотку. Пальцы слегка дрожали, так что он быстро убрал руки за спину.

Спина прямая, ноги на ширине плеч. Так и поспать можно, если что. Раз уж второй по счёту конец верфей Куата отменяется.

— Ещё раз и кратко, сержант, — приказал главному технику.

Тот рефлекторно вытянулся и слегка пошатнулся.

Датчик на наглухо задраенных дверях в отсек защёлкал.

— Я требую обеспечить доступ на место использования Силы! — прорвался голос инквизитора. — Именем Императора, дело об одарённом под юрисдикцией Инквизитория!

— Как только, так сразу, — пробормотал Пиетт. — Сержант?

Тот покосился на дверь и прочистил горло.

— Произошла несанкционированная накачка мощности энергоблока щитов левого борта, сэр, при отключенных цепях основного и резервного питания. Источник обнаружить не удалось, полный отказ управления. Предположительно источников несколько, ликвидированы пилотом Вейдера, э... дистанционно.

С той стороны дверей заскрежетало.

Пиетт поморщился: сломают — он смету в Инквизиторий подаст. Вот как оклемается после докладов начальству, так и подаст.

— Медкапсулу во второй энергоблок, — велел он в комлинк. — Инквизиторов блокировать — у меня личные указания главкома.

— Да, сэр, — мгновенно отозвался дежурный штурмовик. — Сэр!

— Слушаю, — напрягся Пиетт.

— Из медблока сообщают: Лея Альтос пришла в себя.

В груди развернулось что-то тёплое.

— Спасибо, — быстро сказал Пиетт и перевёл взгляд на серое, как дюрасталь, лицо пилота.

Всё-таки не показалось ему там, при встрече. Пацан провернул тот же фокус, что и милорд в особо трудных боях: подзарядил его этой своей Силой. А теперь батарейка села, н-да.

— Держись, лейтенант, — негромко сказал Пиетт.

Датчик на дверях заговорил голосом штурмовика:

— Медкапсула прибыла, инквизитор блокирован, сэр.

— Открываю. Обеспечьте охрану объекта, — скомандовал Пиетт обернулся к техникам. — Сержант, ты дежуришь, остальным два часа отдыха.

— Есть, сэр.

Датапад пискнул. Доклад Иссарда? Пиетт не глядя прошёл мимо исходяшего на угрозы инквизитора, не отрываясь от сухих строчек: кайберы, Джеда, крупное хищение на разработках.

Желудок свело спазмом.

Пиетт невидяще перешагнул трубу, кинутую поперёк коридора. В его корабле где-то спрятаны тридцать пять мини-бомб мощностью как батарея турболазеров каждая. Засечь приборами невозможно. Нужны одарённые, и официально это — инквизиторы. Но они скомпрометированы согласно докладу Иссарда.

— Ситх вам, а не доступ, — процедил Пиетт вслух. — У меня есть человек-батарейка.

Замер на полшаге.

— Или два, — протянул он и добавил в комплинк: — Поместите медкапсулу Скайуокера в соседний медблок к Лее Альтос.

* * *

Люк плавал в тёмной пелене, мягкой, холодной и надёжной. Пелена окутывала его бережно и нежно. Это отец, он вернулся, он снова рядом. Немного иначе... Может, не рядом, просто дотянулся, ощутив, что ему плохо. Потому ощущается не так.

Тьма всколыхнулась недоумённо, но тут же снова обняла.

Я рядом.

Примечания:

Сказала же, что соскучилась. А вы?

Вот вам Люк в потоке Силы https://sun9-31.userapi.com/IYM4-eSEKXiOughIevofKobtUHkYEP4lbRU6hg/mNWojdo9zdc.jpg

Вейдер периодически жалел, что нельзя самому вылетать в горячие точки, — хочешь, чтобы сделали хорошо, сделай сам, но должность не позволяет.

Во время войны клонов было проще: генерал Скайуокер лично вёл штурмовиков в атаку, ходил в разведку с передовым отрядом и при случае стартовал на истребителе в нужную точку Галактики.

А теперь?

Он хмуро взглянул на собственную ладонь, затянутую в чёрную перчатку — датапад светился в ней хрупкой рамкой, даром что из дюрастали. Строки донесения коряво щерились, издеваясь: прочесть можно, действовать самому — нет. Во всяком случае, не сразу.

Вейдер со стуком отбросил датапад, Силой привычно коснулся селектора.

— Вызовите капитана Рекса.

Адъютант водрузил на стол стопку новых отчётов, козырнул и испарился, лихо развернувшись налево кругом. Вейдер поймал себя на том, что провожает его взглядом: и ситху приятно, когда кто-то работает с удовольствием. Как можно находить удовольствие в непредсказуемой, связанной с риском для жизни должности, Вейдер не представлял, и потому относился к своему адъютанту со здоровой подозрительностью.

Согласно отчетам СИБ, тот был кристально чист, в Силе тоже открыт — вот сейчас он испытывал чистый... — Вейдер прислушался — м-да, именно чистый кайф от того, что главком наконец-то вернулся с Мустафара на флагман.

Сам Вейдер предпочёл бы сейчас оказаться не здесь, а на Куате, но, стиснув зубы, признавал — стратегически это худшее решение. В конце концов, его одарённый сын справился с Кеноби, а вовсе не одарённый Арманд Иссард вот уже много лет выживает в постоянном контакте с Палпатином — они справятся с происходящим на верфях Куата.

Должны справиться.

— Капитан Рекс по вашему приказанию прибыл, милорд.

Вейдер встал, жестом велев штурмовику избавиться от шлема. Давний ритуал, но всё равно Рекс по уставу дожидался команды, строго соблюдая субординацию.

Нарушал её сам Вейдер, много лет назад решив, что может себе это позволить с человеком, который всегда шёл за ним и только за ним, наплевав на политические и моральные трудности.

— Есть дело лично для тебя, капитан, — сообщил Вейдер, взглянув сверху вниз в серые, острые как в молодости глаза Рекса.

Тот стиснул в ответном пожатии руку Вейдера — две бронированные перчатки, чёрная и белая, столкнулись и замерли, впаялись друг в друга, а в Силе всколыхнулся тёплый вихрь.

— Слушаю, милорд, — коротко кивнул Рекс.

Вейдер указал ему на кресло, Силой подвинул датапад.

— Читай. — И отошёл к панорамному экрану, скрестив руки на груди — отчасти, чтобы не видеть полностью седую голову Рекса, изборождённую шрамами, с тонкой сеткой в местах вживления имплантов.

Даже гениальные спецы с Камино не смогли полностью устранить последствия ускоренного старения, и выжившие клоны держались на техногенном чуде и воле Силы, воплощённой лично Вейдером при некотором участии Дарта Сидиуса.

Кому как не Вейдеру было стать специалистом по выживанию всеми возможными и, что работало гораздо лучше, невозможными способами.

— Но мои источники молчат, сэр, — раздался через минуту низкий голос Рекса.

— Я хочу, чтобы ты проверил информацию лично, — отозвался Вейдер, не оборачиваясь. — Камино — слишком важный объект, чтобы допустить в нём раскол.

— Почему не СИБ, не инквизиторы, сэр? — после паузы уточнил Рекс.

Вейдер стремительно развернулся. Плащ тяжело хлестнул по ногам.

— Ты знаешь специфику Камино, капитан.

— И моё появление там совершенно естественно, — Рекс наклонил голову, коснувшись виска. — Сэр... — он замолчал и поднялся, вытянувшись по стойке смирно.

В Силе отразился вопрос, который Рекс на самом деле хотел задать, но вслух бы никогда не озвучил. Вейдер протянул ладонь, и датапад влетел ему в руку.

— Да, ты всё верно понял, капитан.

Чужая тревога вспыхнула в Силе и рассыпалась пеплом, оставив горький привкус, как перестоявший каф.

— Разрешите выполнять, сэр?

— Приступай.

Серая дверь с шипением закрылась за Рексом. Вейдер заложил руки за спину, снова повернувшись к экрану.

«СИБ и инквизиция скомпрометированы, милорд?»

«Временно и частично да, капитан».

На Камино обнаружен след посторонней деятельности, теневого заказа, отследить источник которого информатор не смог. Его полномочия невелики, внимание привлекать опасно, а инициировать официальную проверку — значит засветить источник.

Хуже всего, что именно этот информатор отслеживал косвенные каналы, по которым можно судить, пользуется ли теневыми услугами Камино кто-то из одарённых. Одарённый-нелегал, обладающий тем астрономическим капиталом, который способен сделать его клиентом Камино — это не просто сигнал тревоги. Это код красный для всей Империи.

Докладывать Императору пока рано — данные не проверены. А если одарённых несколько? Это первое, что захочет узнать Палпатин и будет совершенно прав.

Вейдер переплёл пальцы за спиной в замок так, что скрипнули перчатки.

У него было ощущение, что кто-то расшатывает Империю, как хорошо сбалансированный гиперпривод: подаёт энергию в разные узлы, хаотично и на первый взгляд бессмысленно, но какова конечная цель? Взорвать систему, перевести в чужие руки, поиметь личную выгоду — что?

Вейдер встал вплотную к экрану, так что носки сапог нависли над черной сверкающей бездной. Остроносые туши «разрушителей» обманчиво спокойно висели вокруг. При взгляде на них привычный, но по-прежнему острый импульс пронзил лёгкие, заставив вздохнуть резче. Сейчас бы сжать штурвал, провалиться в зияющую пропасть, так чтобы вышибло дух и мысли на вираже, — три минуты пилотажа заменяли Вейдеру получасовую медитацию.

Но он — главком — не имеет на это права.

Вейдер бросил взгляд на груду отчётов на столе и вдруг, усмехнувшись под маской, заставил их взлететь в воздух одним усилием. Теперь он расхаживал по кабинету, мерно чеканя шаг, а датапады кружились, как спутники звезды; изученные один за другим пикировали на стол. Отправлять распоряжения приходилось вручную — единственный минус системы, но Вейдер решил подумать над её отладкой на досуге, вместо медитации на пилотаже.

Трель звонка взвизгнула в тишине. Особая, в верхнем регистре воющая трель — с отражением в Силе.

Вейдер в два прыжка пересёк кабинет и спальню, на ходу блокируя входы, и упал на колено во мраке крошечной комнаты. Вокруг соткался белый контур, над ним — прозрачная фигура в узорчатом одеянии.

— Вейдер. Ты немедленно вылетаешь на Джеду, твоя цель — Храм Кайбера. Отзови Пиетта с Куата, пусть блокирует планету — пока на дальних рубежах, до выяснения. Лично перетряси храм, но выясни, кому уходит левый товар. Отчёт Арманда у тебя.

Вейдер замер. Факты развернулись и вогнались каждый в свой паз, — с визгливым привкусом тревоги, со скрежетом металла по стеклу.

— Храм Кайбера не торгует, мой император, — медленно проговорил Вейдер, гипнотизируя подол прозрачной мантии. И вздрогнул, когда Сила придавила его бетонной плитой, а колено прострелило болью от резкой нагрузки.

— Арманд по своим каналам дошёл до Храма, Вейдер, — отчеканил Палпатин, — но со Стражами его люди не справятся. С ними работает инквизиторий — а ты станешь для Стражей голосом справедливости и правосудия.

— Да, мой император, — выдохнул Вейдер.

Он мысленно запер в дальнем уголке сознания вопрос, с которым метнулся сюда на вызов Императора — «Куат. Люк». Вейдер некстати вспомнил капитана Рекса, тут же смахнув тень горькой насмешки над самим собой. Как забавно меняются роли.

Давление Силы исчезло, и Вейдер осторожно перенёс нагрузку на кулаки, тяжелее упираясь в пол. Прозрачная фигура мигнула и погасла, а следом растаял и белый контур. Вейдер остался в кромешном мраке; собственное гулкое дыхание явственно отразилось от стен.

«Прямой угрозы твоему сыну нет, ученик», — вдруг долетела мысль со знакомой интонацией, и Вейдер закрыл глаза под маской.

«Спасибо, учитель».

* * *

Масштаб катастрофы Вейдер осознал, когда адъютант доложил ему, странно косясь на двери:

— Гранд-инквизитор просит аудиенции в двенадцать, милорд. Отказать?

Вейдер наклонил голову набок, изучая собственного адъютанта, как существо незнакомой расы, чья разумность пока не установлена.

— Как вы пришли к такому выводу, хотелось бы узнать? — поинтересовался он.

Адъютант вытянулся в струнку.

— Общеизвестно, милорд, что инквизиторы любого ранга записываются на приём только к Императору, иное же означает, что они выбрали своей целью того, чьей аудиенции просят.

Некоторое время Вейдер просто молчал. Времени было определённо жаль, но не в этом случае.

— Подтвердите аудиенцию Гранд-инквизитору, — велел он, дождавшись, пока адъютант окончательно взмокнет под кителем, а фон в Силе повысится до панического.

— Так точно! Сэр! — выпалил тот и вылетел за дверь, не забыв лихо откозырять при этом.

Вейдер с сомнением посмотрел в сторону защищённого терминала связи, куда пришёл пакет от СИБ по делу о контрабанде на Джеде. Пакет он уничтожил после прочтения, согласно грифу секретности. Подумать только: Вейдер ещё только собрался поиграть в паре с инквизитором в доброго и злого полицейского — втёмную, разумеется, а штат главкома уже приготовился к подпольной борьбе с инквизиторием.

На экране висел огромный рыжий шар Джеды — песок и скалы, подземная жизнь, почти Татуин. Вейдер отвернулся, прокручивая в мозгу информацию от СИБ.

Стражи Уилла, разношёрстная армия с уникальными способностями, у каждого своими, — с фанатичностью магистров-джедаев и упрямством незабвенного Йоды лично.

Он где-то это встречал, и совсем недавно. Второстепенный отчёт, побочный к основному делу... Стражи Уилла, энергетические клинки, контакт в Силе... Вейдер замер. Точно. Директор Кренник и его проблемная добыча, Чиррут Имве, бывший воин Храма, который в космосе, в отрыве от объекта привязки, то есть Джеды, впал в кому. Неодарённый воин Силы...

Вейдер быстро поднял нужные отчёты, включая медицинские. Всё верно: Директор Кренник перевёл Имве в камеру к Галену Эрсо и состояние обоих стабилизировалось. Это походило на подпитку Силой, но фокус в том, что одарёнными оба не являлись.

Подобный контакт Вейдер наблюдал дважды: на Мустафаре, когда за придушенным директором Кренником, который сломанной куклой рухнул на решетку над огненной пропастью, протянулась тонкая нить энергии — от кого-то за много световых лет от Мустафара. Вейдер машинально сопоставил отпечаток в Силе с образом в мозгу Кренника и запомнил имя: Матиз. Телохранитель директора из отряда штурмовиков смерти. Будь Кренник одарённым, Вейдер бы поклялся, что Матиз — его ученик.

Второй же случай он наблюдал регулярно при каждом визите к Императору, но значения не придавал: невозмутимый Сейт Пестаж реагировал на Палпатина, как Матиз на Кренника — но Пестаж имел дело с ситхом, и Вейдер не находил ничего удивительного в их связи. А зря.

Он оторвался от мелких строчек отчёта, побарабанил по столу. Сухой стук разнёсся в пустом кабинете. Директор Кренник, сам того не зная, преподнёс Вейдеру козырь в переговорах со Стражами Храма.

Реакция Чиррута Имве на оторванность от Джеды и его восстановление в контакте с Эрсо означала одно: в Храме есть источник. Центр, хозяин, энергетический конструкт, надо выяснить, что или кто именно — потому что Стражи защищают не полезные ископаемые, не древние догмы, а нечто вполне материальное, обладающее властью и определённо разумное.

Желание Гранд-инквизитора пообщаться очень кстати: скорее всего, его подчинённые уже влезли в Храм со свойственной им напористостью и получили последствия во всей красе.

Вейдер усмехнулся. Дисбаланс — лучшая основа для расследования, Император этим виртуозно пользуется, лишь бы было время. Мгновенный холод опалил внутренности, и он сжал кулак до скрипа — факты из отчётов сплетались в схему, Сила тревожно гудела.

Время заканчивалось, уходило, как вода в песок Татуина.

«Люк, я успею. Только не лезь на рожон, сын, прошу тебя».

* * *

Далеко в бархатной черноте, в бронированной громаде верфи Люк Скайуокер подскочил на койке, с колотящимся сердцем озираясь в темноте. Ему снился отец, который лохматил ему волосы большой ладонью, как тогда на флагмане — а потом вдруг тепло взорвалось горячим звоном.

Лея молчала, безмолвствовал «Палач», но кто-то позвал его. Тонкий звон в Силе повис манящей цепочкой, петляя среди конструкций, истончаясь с каждой секундой, и Люк торопливо натянул форму, защёлкнул кобуру с табельным оружием и выскочил из каюты.

Световой меч, слетевший с креплений на ремне, остался лежать на тумбочке.

Примечания:

С Новым Годом! Более активной выкладки всех историй нам всем в будущем году.)