Доверяй, но проверяй (гет)

«Министерский Мрак? Или Новая Эра?» — заголовки «Ежедневного пророка»

МИНИСТР МАГИИ ВОЛАН-ДЕ-МОРТ ОБЕЩАЕТ «СТАБИЛЬНОСТЬ И ПОРЯДОК»

«Ежедневный пророк», специальный выпуск

от нашего политического обозревателя

СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ БУДЕТ ПОЛНОСТЬЮ ПЕРЕРАБОТАНА

Стражи Порядка сменят Авроров?

НОВАЯ ПРОГРАММА ДЛЯ ШКОЛ: «ОБЪЕДИНЁННАЯ МАГИЯ»

Министерство обещает усилить связи между факультетами Хогвартса. »

Газетные страницы, свернутые в тугую трубку, шлёпнулись на стол в Большом зале, и Гарри поймал себя на том, что снова улыбается. Да, улыбается, в тот самый день, когда вся магическая Британия гудит от напряжения. Но Гарри не мог иначе: его родители были живы, сидели сейчас в Хогвартсе на гостевой трибуне, переговаривались с профессором Слизнортом и терпеливо ждали начала церемонии распределения новых студентов.

А он, он был в Слизерине уже второй год. И ему это нравилось. Гарри откусил кусочек тоста, откинул назад тёмные волосы и взглянул на свежий выпуск «Пророка». Толстые буквы, почти выпрыгивавшие из бумаги, объявляли то, что большинство магов стеснялись произносить вслух:

Волан-де-Морт — теперь Министр Магии.

— И что ты об этом думаешь? — протянула знакомая, чуть насмешливая, но дружелюбная интонация. Драко Малфой уселся напротив, уставившись на газету так же пристально, как на летучий фейерверк Фреда и Джорджа. — У нас новый министр. Не самый… хм… обычный.

Гарри пожал плечами.

— Он опытный. У него есть видение. И если бы не он, мои родители…

Он не договорил. Драко кивнул: они обсуждали это много раз. Волан-де-Морт, поднявшийся к власти двенадцать лет назад, принес не только жесткий порядок. Он создал новую систему защиты, позволившую магам скрываться от тёмных созданий, обрушившихся на Британию в одну из самых страшных ночей. Именно тогда Лили и Джеймс Поттер оказались среди спасённых.

В ту ночь первыми пострадали жители Литтл-Уингинга. На пригород опустился странный туман, из которого выходили тёмные существа. Они были вытянутыми, безликими, словно являлись сгустками холодной ночи. Они не только высасывали магию: самое ужасное заключалось в том, что их прикосновение вызывало мгновенную, разрывающую изнутри боль, будто магия в теле начинала выворачиваться вспять. Люди кричали не от ран, а от ощущения, что их собственная сила ломает их изнутри, как перегретый металл. Выжившие говорили, что это было похоже на то, будто существа «перенастраивали» магию человека против него самого. Поттеры тогда оказались в самом окружении тумана, когда эти существа приблизились. Лили пыталась защищаться, но заклинания не удерживались. Они распадались, и именно в этот момент она почувствовала первый жар под кожей, тот самый, о котором рассказывали выжившие: магия внутри начинала дрожать, словно вот-вот сорвётся. И тогда появился Том Риддл. Он разорвал туман потоком яркого зелёного света, оттолкнул существ и наложил первый защитный купол, подавив ту разрастающуюся внутреннюю боль. Благодаря этому Поттеры не пострадали так, как другие. Они выжили. И этим они были обязаны Волан-де-Морту.

Гарри всегда слышал эту историю так: «Если бы не министр, нас бы не было». Конечно, не все видели ситуацию так же. Но Гарри… Гарри знал, что мир сложнее. Он снова взглянул на заголовок.

— «Стабильность и порядок», — произнёс он вслух. — Может, это не так уж плохо.

Драко хмыкнул.

— Для Слизерина точно неплохо. Хотя, говорят, старшие ученики в курсе каких-то тайных групп… Ну знаешь, тех, кто не в восторге от министра.

Гарри вскинул брови.

— Серьёзно? Какая ещё группа?

Драко понизил голос:

— «Круг Рассвета». Кто-то шепчет, что они готовят что-то большое. Имя Волан-де-Морта они предпочитают не произносить.

Гарри попытался представить: подпольная организация против правителя, которого он с детства считал героем. Даже странно думать об этом.

— И как ты к этому относишься? — спросил он.

Драко усмехнулся:

— Я? Я предпочитаю держаться подальше от тайных сообществ… если они не приглашают меня руководить ими.

Гарри фыркнул, но в голове уже возникло неприятное, колкое ощущение. Тайные группы, заговоры, тени под официальными лозунгами, всё это ему не нравилось. Не сегодня, не сейчас, когда он хотел просто праздновать новый учебный год и то, что его семья была рядом.

Но мысль уже поселилась глубоко, будто чернила, капнувшие на свежий пергамент: Если существует «Круг Рассвета», то почему именно сейчас? И зачем они скрываются Гарри снова посмотрел на газету, на лицо министра, изучающее читателя с холодной уверенностью. Он ещё не знал, что этот день станет началом такой истории, в которой он точно не останется прежним.

Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая нежные облака в бледные розовые тона. Гарри Поттер проснулся в своей спальне, расположенной в подземельях Слизерина. Окно выходило прямо на тёмное озеро, его поверхность отражала свет, словно зеркало, из которого выплывали тайны. В тишине раннего утра он видел, как закутанные в водоросли русалки мелькают, смеются и ныряют, оживляя своим присутствием этот загадочный мир.

Вспомнив о непростой истории Салазара Слизерина и его связи с таинственной русалкой, Гарри вдруг ощутил легкое тревожное волнение. Он знал, что такие легенды могут влекти за собой не только интерес, но и опасности. И все же он решил, что это всего лишь старые сказания.

Потянувшись, он вскочил с кровати и, одевшись, вышел из спальни. Сегодня его ждал завтрак, и хотя мысли о древних артефактах волновали его, желудок напоминал о себе более настойчиво.

Гарри быстро собрал свои вещи и направился к двери, где как раз в это время сидел Драко Малфой, ожидая его.

— Ты наконец-то встал, Поттер? — сказал Драко с легкой иронией. Его волосы сверкали в утреннем свете, а ухмылка говорила о том, что он был готов к новым "приключениям". Гарри лишь вздохнул и прижал руки к карманам, стараясь не обращать внимания на пререкания своего однокурсника. Они вышли из комнаты, и Гарри постарался не задумываться о том, как сложные их отношения порой удовлетворяли Драко.

Поднимаясь по мраморной лестнице, они обменивались репликами, не касаясь серьезных тем. Как на зло, мысли о Слизерине и его тёмных делах снова всплыли в голове Гарри, пока они шли к гостиной. Тишина на мгновение окутала их, когда они вошли в зал, где царил шум и уют. Запах свежезапеченного хлеба заполнил воздух, и Гарри с волнением оглянулся.

Гарри мельком взглянул на стол, где уже сидела Гермиона. Ее волосы свободно спадали на плечи, и она с сосредоточенным видом читала что-то в своей книге. Он всегда восхищался её стремлением к знанию, но в данной ситуации его внимание привлекли её однокурсники. Они переговаривались о чем-то важном.

Когда Гарри впервые встретил Гермиону Грейнджер в купе поезда на Хогвартс, она влетела в его жизнь, словно вихрь. Словно преодолевала пространство и время, она спросила о жабе по имени Тревер. Это выбило его из колеи. Обычно его спрашивали о звёздном статусе, но не о жабах. За её яркими глазами скрывался ум и решительность. Они тогда обсуждали магические книги и приключения, и внезапно мир поезда стал меньше, оставив только их двоих. Обсуждая магию, он чувствовал, как напряжение постепенно пропадало, а интерес к Гермионе только рос.

Их отношения изменились в миг, когда перед распределением они стояли в Большом Зале под парящими свечами, а гимн Хогвартса наполнял воздух. Гермиону дразнили за внешний вид, обзывая грязнокровкой. Один из обидчиков с ехидной усмешкой заметил:

— Твоя мантия слишком огромная. Тебе её шили на целую жизнь? Если бы твои родители были настоящими магами, они бы уже давно научили тебя трансфигурировать вещи!

Смех остальных раздался, как гром среди ясного неба. Она старалась не замечать их слов, но каждое предложение словно пронзало её сердце. Внутри всё сжималось, и слёзы подступали к глазам. В этот страшный момент она искала поддержку Гарри, надеясь, что он станет её щитом, союзником. Её взгляду не хватало уверенности, и он, видя накапливающиеся слёзы, вдруг отвернулся. Не стал щитом, не стал союзником.

Несмотря на унижение, Гермиона всё ещё надеялась на дружбу с ним, веря в то, что он не оставит её в беде. Однако, когда шляпа произнесла вердикт о том, что Гарри теперь на Слизерине, её вера рухнула окончательно. Это было как удар в сердце; все мечты о крепкой дружбе развеялись. Но кто бы мог знать, что и Гарри в этот момент испытывал внутреннюю борьбу, всё ещё надеясь на связь с ней, даже оказавшись по ту сторону баррикад.

— Ты слышал? — раздался голос одного из однокурсников, когда Гарри, отмахнувшись от мимолётных воспоминаний, заметил, как Драко подходит ближе.

— У нас будет новый урок, который будет вести сам... Волан-де-Морт!

Эта новость повисла в воздухе, как гром среди ясного неба. Гарри и Драко одновременно остановились, и Гарри почувствовал, как холодок пробежал по спине. Урок, касающийся тёмных искусств, нес в себе не просто страх, но и ужас, который охватил их, словно мрак.

— Неужели это правда? — спросил Гарри, обращаясь к Драко, который выглядел заинтригованным, но и немного напуганным.

Студенты со всех концов Большого Зала начали перешёптываться, их внимание сосредоточилось на разговоре между ними. Страх переплёлся с любопытством, и атмосфера накалялась. Имя Волан-де-Морта, произносимое с трепетом и почтением, теперь стало не просто частью истории, оно обретало реальность в их учебном процессе.

Гарри снова посмотрел на Гермиону. Она сидела по другую сторону стола, её выражение лица было задумчивым, а в глазах светилась тревога. Он знал, что она всегда анализировала такие ситуации, пытаясь увидеть детали, которые другие могли бы упустить. Его сердце сжалось, понимая, что она, как и он, переживала это. Внутри Гарри зрело решение. Он хотел защитить её, оградить от этого невидимого зла, которое вновь возникало из теней. Он давно планировал поговорить с ней о своих чувствах, о том, как важно для него было её присутствие в жизни. Но теперь, когда их первый урок будет вести сам Темный Лорд, этот разговор казался ещё более необходимым.

Он встал и, преодолевая растущее волнение, направился к ней. Каждый шаг давался с трудом, но он знал, что если сейчас не сделает этого, может потерять шанс навсегда.

— Гермиона, — начал он, его голос дрожал, — мне нужно поговорить с тобой. Это важнее, чем уроки.

Она подняла глаза, и в них Гарри увидел удивление, но в то же время и дорогу к пониманию. Вместе они могли противостоять всему, что ждало за пределами дверей Большого Зала.

Гарри и Гермиона вышли из Большого Зала, и их шаги эхом разносились по пустому коридору. Несколько студентов, которые сидели в зале, бросали на них осторожные взгляды, но быстро отворачивались, как только те подходили ближе. Атмосфера была напряжённой, в воздухе ощущалась какая-то скрытая тревога, как если бы что-то важное вот-вот должно было произойти. Они молчали, чувствуя на себе взгляды, но в их молчании было нечто большее, чем просто смущение.

Гарри заметил, как Гермиона несколько раз обводила взглядом стены коридора, её лицо оставалось напряжённым, а её губы сжались в тонкую линию. Он знал, что разговор, который им предстояло начать, не будет лёгким. Это было то, о чём он должен был поговорить с ней давно, но всё откладывал, всё боялся, что будет слишком поздно.

Когда они свернули в длинный коридор, Гарри вдруг почувствовал, как его слова застряли в горле. Он остановился, не в силах дальше идти. Он должен был начать. Вздохнув, он повернулся к Гермионе, его глаза встретились с её взглядом.

— Прости меня, Гермиона, — сказал он, не скрывая боли в голосе. — За тот случай, когда я не встал на твою сторону. Когда я просто стоял и ничего не сказал, когда все смеялись и обижали тебя. Я знаю, что это было неправильно, и я должен был поступить по-другому. Ты заслуживала того, чтобы я за тебя заступился.

Гермиона слегка опустила голову, её взгляд потускнел на мгновение, и она лишь кивнула. Не было ни упрёков, ни обид — только молчаливая благодарность за то, что он признал это.

— Я… — продолжил Гарри, пытаясь подобрать слова. — Я не знал, как тогда поступить. Это было сложно… и всё, что происходило, не дало мне подумать правильно. Я просто не был готов к тому, что произойдёт дальше. Но я понимаю, что это не оправдание.

Она не ответила, но он видел, как её лицо чуть смягчилось, и это дало ему силы продолжить.

— Я боюсь, что мы не понимаем всей опасности, которая нас окружает. — сказал он, делая шаг вперёд. — Я думаю, что Волан-де-Морт не тот, за кого он себя выдаёт.

Взгляд Гермионы стал напряжённым. Она, видимо, не ожидала, что разговор примет такой оборот. Но Гарри не мог остановиться. Он должен был рассказать ей всё, что знал.

— Я узнал от Драко… — он вновь сделал паузу, не зная, как правильно подобрать слова. — Я знаю, что Малфои были близки к Волан-де-Морту. Но, оказывается, он не только тот, кто хочет вернуть «чистоту крови» и подчинить мир себе. Он был убийцей. Убийцей, который устраивал всё это, чтобы захватить власть, и чтобы… чтобы уничтожить тех, кто ему не угоден.

Гермиона пристально посмотрела на него. На её лице появилось что-то вроде озарения, и в её глазах читалась тревога.

— Ты говоришь, что он убивал? — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Ты уверен, что это правда, Гарри?

— Да, — ответил он, опуская взгляд. — Драко сказал мне, что Волан-де-Морт не спасал магов, не восстанавливал их «честь». Он просто использовал их, убивал ради своей силы. Моих родителей, твоих родителей, всех, кто стоял на его пути.

Гермиона не сразу отреагировала, как будто эти слова были слишком тяжёлыми, чтобы воспринять их сразу. Она сделала шаг вперёд, и её взгляд стал ещё более решительным.

— Но… если это правда, почему Дамблдор разрешил ему стать учителем? — спросила она с отчаянием в голосе. — Он же знал, что Волан-де-Морт — это не просто какой-то маг, он был тем, кто разрушил жизни многих людей. Почему он позволил ему вернуться сюда?

Гарри пожал плечами, не зная, что ответить. Всё, что он мог сделать — это признать, что он не мог понять этого.

— Я не знаю, — сказал он, вздыхая. — Я тоже не могу понять, почему Дамблдор согласился. Он всегда был для нас защитником, он всегда оберегал нас. Но если он пустил Волан-де-Морта в Хогвартс, это значит, что он что-то скрывает. Или у него есть какой-то план. Но я… я не уверен.

Внезапно их разговор был прерван знакомым голосом.

— Поттер, ты что, совсем с ума сошёл? — это был Драко. Он стоял немного в стороне, пристально наблюдая за ними. В его глазах горел интерес, но также и скрытая насмешка. — Ты ведь знаешь, что рядом с Грейнджер стоять — это как в болотах тонуть, да?

Гарри не ответил. Он лишь бросил короткий взгляд на Драко, понимая, что тот изо всех сил пытался вернуть ситуацию в прежнее русло — в рутину насмешек и конфликтов. Но Гарри уже не хотел поддаваться на его провокации. Он знал, что у него есть более важные дела.

— Не отвлекай нас, Малфой, — сказал Гарри сдержанно. — У нас не время для твоих шуток.

Драко уставился на него, явно удивлённый его тоном. Однако, не получив ожидаемой реакции, он лишь презрительно фыркнул и отошёл. Гарри снова повернулся к Гермионе. Он видел, как она слегка нахмурилась, наблюдая за уходящим Малфоем.

Гермиона снова нахмурилась, и Гарри увидел, как её лицо побледнело. Её разум быстро обрабатывал информацию, она думала, анализировала. Он понимал, что ей нужно время, чтобы принять это, чтобы понять, что будет дальше. Но её голос был твёрдым, когда она заговорила.

— Мы не можем просто сидеть и надеяться, что всё будет в порядке. Мы должны поговорить с Дамблдором. Он должен нам объяснить, что происходит.

Гарри снова встретился с её взглядом, его сердце пропустило удар. Он чувствовал, что она права, что им нужно сделать шаг вперёд, чтобы разобраться в происходящем. Ведь если они не сделают этого сейчас, то будет слишком поздно.

— Ты права, — сказал он, его голос был полон решимости. — Мы не можем позволить себе быть пассивными. Нам нужно узнать, что он на самом деле замышляет. Мы должны поговорить с ним. Мы должны знать, что происходит в этом замке.

Гермиона кивнула, её лицо вновь стало твёрдым. В нём было только стремление действовать.

— Мы пойдём к Дамблдору, — сказала она, и её слова прозвучали, как приговор. — И если мы узнаем, что это правда, мы сделаем всё, чтобы остановить его.

Они снова двинулись вперёд, и на этот раз их шаги звучали уверенно. В их головах уже не было сомнений. Они знали, что предстоит не просто встретиться с директором, а столкнуться с реальной угрозой, которая уже была здесь, в Хогвартсе.