Другой четвёртый курс (джен)

Летом, на каникулах перед четвёртым курсом, Гарри Поттер начал потихоньку... взрослеть, наверное. И у него медленно и необратимо стал меняться характер. И не только потому, что у него наступил пубертат. Была для этого и другая причина.

Потому что, этим летом ему повезло. Нет, так-то оно, это лето, ничем не отличалось от предыдущих, когда он приезжал на каникулы. Всё то же отношение к нему его родни, одиночество, редкие письма от друзей. В общем, бессмысленное существование в ожидании когда за ним приедут Уизли и заберут из этого опостылевшего ему дома.

Так вот, чем же именно ему повезло-то? В этот раз. Да тем, что его родственнички уехали на несколько дней погостить у сестры дяди Вернона, разумеется, прихватив с собой и своего сыночка. Который, как не кочевряжился, а вынужден был составить компанию родителям. А его, Гарри, оставили одного. Чего на его памяти ещё ни разу не случалось.

Разумеется, его оставили с минимальным количеством продуктов и «нарезав» ему немалый объём работ, но это было нестрашно. Работой-то его, уж точно было не испугать. Как говорится, плавали — знаем. Но, не это было главное. А то, что его кузен Дадли, уезжая, оставил приоткрытым окно в свою комнату.

Правда, комната находилась на втором этаже и была закрыта на замок, как и все остальные, но Гарри это не остановило. Через полчаса, после отъезда родственничков, Гарри позвонил в коммунальную службу и попросил приехать слесаря, что бы открыть замок. Разумеется, не в комнату Дадли, а в чулан под лестницей, где были закрыт чемодан с его учебниками и его метла.

В общем, получилось всё как надо. Слесарь за две секунды вскрыл простенький китайский замочек. Гарри перетащил свои вещи в занимаемую им на каникулах комнату, а когда совсем стемнело, то подлетел на метле к окну в комнату Дадли и толкнул створки окна.

— А счёт за услуги слесаря Вернон пусть сам оплачивает, — хихикал Гарри. — Я-то к тому времени уже давно в школе буду, когда счёт им по почте придёт.

Ну, а дальше было дело техники. Замок-то, открывался изнутри просто рукой. Была там штучка, которую нужно повернуть вокруг своей оси два раза и... вуаля, замок открыт. Как эта штучка правильно называлась, Гарри не знал. То ли вентиль, то ли шпиндель. Да и неважно это было. Он назвал её пимпочкой. Вот эту-то самую пимпочку он и повернул, а дверца взяла, да и открылась.

А утром он сбегал в ближайший магазинчик, набрал колы и чипсов и устроил себе просмотр кинофильмов. Нет, ну а чего? Нельзя что ли? Тем более, что раньше ему очень редко ему выпадала такая возможность. Точнее — никогда. Так что, нормально Гарри провёл эти дни. Хоть и пришлось потратить часть времени на выполнение «нарезанных» ему задач.

Фильмы, которые Гарри смотрел, были боевиками, вестернами и детективами. У Дадли была довольно обширная коллекция видеокассет данной направленности.

Итогом, проведённой Гарри... операции, стало не только полученное им удовольствие от просмотра, но и то, что он стал задумываться. Заставило же его заняться мыслительной деятельностью вот что. Там, во всех этих боевиках или вестернах, «хорошие парни» брали в руки огнестрел или шпаги и наказывали зло. И самое интересное, при этом, было то, что никто не заводил речей о том, что, мол, убийство раскалывает душу.

А, мысль которая пришла к Гарри в процессе размышлений, была... неожиданной. Потому что вывод который сделал Гарри касался директора его школы, Альбуса Дамблдора. Казалось бы, Дамблдор-то тут причём? Вот, скажите на милость, какое он имеет отношение к маггловским фильмам. Которых он не только никогда не смотрел, но и даже о их существовании не предполагает, наверное. Просто Альбус усиленно проповедовал и насаждал мысль, о том что убийство раскалывает душу.

Так вот, Гарри подумал, подумал, да и решил что Дамблдор тоже человек и, как любой человек, может ошибиться и оказаться неправым.

Главная же проблема Альбуса, как понял Гарри, заключалась в том, что Добро должно быть просто... Добром. Ну, считал он так. И, очень было похоже, что Дамблдор даже мысли не допускал, что по другому может быть. Вот с этим-то Гарри больше и не был согласен. Он теперь считал что Добро должно быть... с кулаками. В противном случае Зло сначала победит Добро, а потом ещё и присвоит себе его имя. Правда оно, от этого, Злом быть не перестанет, но ведь его-то все Добром считать начнут, а это было как-то не очень правильно.

А ещё Гарри смог провести аналогию между собой и... например, Бэтменом. Только тот на себя борьбу со злом взвалил добровольно, а он, Гарри, делал это по необходимости. То есть, не постоянно, как тот это делал, а от случая к случаю. А вот с Альбусом, Гарри, как ни старался, но аналогию ни с кем провести так и не смог. Скорее, антианалогию, что ли. Как говорится:

— Солдат вам скажет «Да», солдат ответит «Нет», солдат задушит просто голыми руками.

Но, на войне бессмысленно общаться с мудаками. Сплошные «Может быть» и реже «Иногда»...

Группа Ундервуд. Песня «Разведка с мудаками».

Вот, примерно, так мог бы Гарри охарактеризовать в последнее время старика. Все эти вторые и двадцать вторые шансы, словоблудие и прочие моменты. Нет, Гарри понимал, что Альбус, конечно, великий человек, но... Не в «ту степь» он, порой, куда-то ехал. Хотя уважать его Гарри не перестал, пока ещё. До этого было ещё очень далеко, но вот семя сомнений в его непогрешимости, в душе у Гарри, было посеяно.

Впрочем, пока только посеяно, но не взращено. Тем более что взращивать, так сказать, времени не было. Вернулись из гостей родственнички и всё потекло как и до этого. Разве что, Гарри смог домашкой заняться. И сделать её не в последних пару дней, в впопыхах, а не торопясь. И ещё он решил, что в его жизни должен быть хоть какой-то смысл. Чтобы она действительно была жизнью, а не... бессмысленным существованием. Как до этого самого момента.

То есть решил он, в дальнейшем, думать прежде чем что-то делать и начать более критично оценивать свою жизнь. Да и не только свою, но и окружающих.

Поэтому, когда за ним пришли, Гарри впервые... посочувствовал родственничкам. И наорал на братьев Рона: близнецов Фреда и Джорджа. И папе их, Артуру, высказал своё неудовольствие. Нет, ну это ж надо было додуматься-то. Явиться за ним через камин. К людям, которые магию ненавидят и боятся. Мало было этого, так ещё и один из близнецов решил продукцию их будущего магазинчика приколов протестировать. Ну, и подшутить заодно. Выронил якобы он из кармана конфетку, которую его туповатый кузен тут же подобрал и схомячил. И у него стал расти язык. Хорошо хоть мистер Уизли подсуетился и прекратил это дело.

— Идиоты! Кретины! Дегенераты! — орал на них Гарри. После чего подскочил к ним и постучал по их головам костяшками пальцев. — Что, дома совсем никого?

— Да чего ты, Гарри? — не поняли близнецы. — Шутка же.

— Ага! Хорошая такая шутка! Недоумки! Блин! — продолжил орать Гарри. — Да за такие шутки в зубах бывают промежутки! А ничего что он маггл? Маггл! Блин! И то, что для мага плюнуть и растереть, то для маггла смертью закончится может. Независимо от того, хороший он человек или сволочь конченая. И вышибли бы вашего папу из Министерства, с позором. А вас бы, дебилов великовозрастных, в Азкабан, по этапу, не в мягком вагоне. Имбецилы. Дауны! Олигофрены! Тьфу на вас!

После чего посмотрел на Артура и уже чуть более спокойным, но более... язвительным тоном спросил:

— А вы мистер Уизли что, не знаете, что ли, с кем я живу? Обязательно через камин было за мной приходить? Вы что, не понимаете, что в первую очередь, вы меня подставляете. Мне-то ведь, на следующие каникулы опять к ним возвращаться. Блин!

В общем, не получилось радостного воссоединения с друзьями, в этот раз. Правда к вечеру, вроде как все успокоились, включая самого Гарри, и даже поужинали без эксцессов. А затем все улеглись, из-за того, что завтра рано было вставать. Потому что завтра им предстояло отправиться на Чемпионат мира по квиддичу. И все были в предвкушении. А там, он лишний раз убедился что такие люди, как Бэтмен или Зорро нужны этой стране. После матча. А перед матчем, он понял ещё, что с зарвавшимися хамами лучше разговаривать спокойно. И, что лучше на них не орать. От этого им не жарко, и не холодно. А лучше опускать их словесно. Как это делает... Снэйп. Да, именно Снэйп, надо отдать должное сальноволосому мерзавцу, умел это как никто другой.

А получилось как? Гарри, вместе с Уизли и Гермионой Грэйнджер, оказались в министерской ложе. И там же оказались Малфои. Сын которых, Драко, был школьным врагом Гарри. И бесил его, неимоверно. Да и с Малфоем-старшим Гарри уже как-то... пересёкся. Не совсем мирно.

Но, как уже было сказано ранее, Гарри решил впредь действовать хладнокровно. В подобных случаях. Поэтому, когда отец Драко, Люциус, попробовал снова «пройтись», как он это всегда делал, по бедности Уизли, Гарри вклинился в разговор, заставив того замолчать.

— Боже правый, Артур, — негромко произнёс тогда Малфой-старший, обращаясь к Уизли, — что же тебе пришлось продать, чтобы достать места в верхней ложе? Уверен, ты за весь свой дом столько бы не выручил.

— Вообще-то, — небрежно заметил Гарри, как будто бы не обращаясь ни к кому конкретно, — считать чужие деньги, это — себя не уважать. И, кстати, мистер Малфой, — обратился он уже конкретно к Люциусу. — Меня попросили передать вам привет. Наш общий хороший знакомый.

— И кто же это? — так же небрежно уточнил Малфой-старший. Типа, ты мальчик говори, но не заговаривайся. Откуда у нас могут быть общие знакомые?

— Добби, — ответил Гарри. И вперил в Малфоя-старшего взгляд. С намёком. Ты, типа, рот-то закрой Люциус, а то ведь расскажу всем сейчас как он тебя по стенке размазал. Причём, прямо сейчас.

И неизвестно, как бы оно было дальше, но тут начался матч. Который прошёл... захватывающе. Всё-таки квиддич Гарри любил и сам играл в него. В школе. А после матча случилось событие, которое, скажем так, и заставило Гарри подумать о том, что этой стране нужен... какой-нибудь супер-герой.

Произошло же, то самое, что бывает после многих футбольных матчей. А именно, бесчинства футбольных фанатов. Только тут бесчинствовали не квиддичные фанаты, а последователи Волдеморта. И Гарри понял, что нужен свой какой-нибудь... Человек-паук. И не только нужен, но и... необходим.

А ещё он понял, что пока, даже будь у него такое желание, сделать он ничего не может. Ну, чтобы толпу Пожирателей разогнать. Единственное, что у него в тот раз получилось, так это раздобыть себе «левую» волшебную палочку. Он тогда намеренно отстал от остальных детей Уизли, которых их папа Артур отправил в ближайший лесок схорониться. После чего надел свой плащ-невидимку и воспользовавшись этим бонусом, смог оглушить троих Пожирателей и забрать у них палочки. Воспользовавшись для этого самыми, что ни на есть, маггловскими способами. Типа камня в носке. Затем он выбрал из них ту, что ему больше всего подходит, а две других сломал и сжёг.

После чего вернулся к палатке Уизли. И как раз, когда он собрался возвращаться, кто-то запустил в небо Чёрную метку и Пожиратели аппарировали, неожиданно для Гарри. Непонятно ему было, а они-то чего разбежались? Испугались, что ли? Пожиратели — Чёрной метки? Странно это было.

Так что, дошёл он до палатки и стал там остальных ждать, а вскорости и они и подтянулись. Ну, а потом они вернулись домой к Уизли и через недолгое время отправились в Хогвартс. Единственное, что омрачало остаток каникул, так это то, что в этом году в школе что-то затевалось, но им из принципа не говорили что именно. Им, кстати, в этом году было предписано иметь с собой парадные мантии.

А в поезде, к ним в купе, как впрочем и всегда, заявился Драко Малфой. И постарался выбесить Поттера. Тоже, впрочем, как и всегда. Только в этот раз у него ничего не вышло. Для чего он сначала он «прошёлся» по парадной мантии Рона, а затем спросил:

— Что, собираешься принять участие, Уизли? Хочешь принести немного славы родовому имени? Что ж… там и деньги прилагаются, как известно… Сможешь позволить себе приличную мантию, если победишь…

— Ты это о чём? — прорычал Рон.

— Я спросил, собираешься ли ты принять участие? — повторил Малфой. — А-а-а, полагаю, это не Уизли, а ты хочешь, Поттер? Уж ты-то никогда не упустишь шанса покрасоваться, верно?

— Или объясни, о чём речь, или убирайся прочь, Малфой, — с раздражением сказала Гермиона поверх учебника.

Радостная улыбка пробежала по бледному лицу Малфоя.

— Только не говорите мне, что вы не знаете! — с восторгом воскликнул он. — У тебя же, Уизли, и отец, и брат в Министерстве, и ты даже не слышал? Господи боже, да мой отец всё рассказал мне сто лет назад!.. Он узнал от Корнелиуса Фаджа...

— Разумеется, мы знаем, Малфой. Не такой уж это и большой секрет. А хочу я принять участие или нет, не имеет значения, — заметил Гарри. — Тут как получится. Но вот тебе, мы желаем удачи в предстоящих... состязаниях.

— Мне?! — Малфой удивлённо уставился на него. — Ты думаешь, что я хочу принять участи в Турнире? Я что дурак по твоему?

— А что умный, что ли?

— Да как ты смеешь?

— Каков вопрос, таков и ответ.

После чего они ещё некоторое время попрепирались и Малфой ушёл. А Рон спросил:

— А откуда ты узнал про Турнир, Гарри? И почему нам ничего не сказал?

— Только что от Малфоя. Кстати, вместе с тобой. Поэтому-то и не мог сказать вам ничего раньше, — пояснил Гарри. — Ты же сам слышал что он говорил про славу и денежное вознаграждение. А потом он ещё и назвал предстоящее мероприятие Турниром. Так что, догадаться было нетрудно. Ну, а о том, что это будет за Турнир такой, нам надеюсь сегодня за ужином расскажут. Вот только... не нравится мне это.

Впрочем, слишком долго в неведении они не остались. О том, что это за Турнир такой, как Гарри и предсказал, им сообщили за ужином. Дамблдор рассказал. И услышанное не понравилось Гарри ещё больше. Отменили-то Турнир давно. Лет двести назад. А то и все триста. И сделали это из-за высокой смертности среди его участников. Так нафига, спрашивается, было его возрождать? И именно сейчас? Что, гладиаторские бои возобновить захотели, что ли? В общем, не понравилось это Гарри. Ну, то что он услышал. И предчувствие у него появилось, что его тоже в этот Турнир могут втянуть.

А почему у Гарри появилось предчувствие, что он может оказаться замешан? Да потому что выбор участников планировался как раз на Хэллоуин. А в этот день, обычно, с Гарри происходила всякая хрень.

Но, Дамблдор сообщил, что в Турнире примут участие только ученики достигшие совершеннолетия. А в магическом мире оно наступало в семнадцать лет. И заверил, что он сам позаботится, чтобы оградить малолетних идиотов от попыток влезть в Турнир, всеми правдами и неправдами.

Так что, Гарри, выслушав его, решил, что может и минует его чаша сия. И что поверит он ему. Ещё раз. Но, скорее всего, в последний.

А ещё, дополнительно, подумалось Гарри, что надо будет чего-нибудь... замутить. А то ведь хрень получается. У него, каждый предыдущий год, чуть ли не до смертоубийства доходит. Причём, его собственного, а он, как говорится, и ухом не ведёт. Нет, он конечно неплох в защите. Но, в том-то и дело, что всего лишь неплох. Для ученика. И, значит, нужно будет стать лучшим. Чтобы те, чьи фамилии произносят с опаской, всякие там Лестренджи, Мальсиберы и прочие Долоховы... ссались услышав фамилию Поттер.

Ну, а пока этого ещё не произошло, то нужно научиться эффективно... драпать. Чтобы все его усилия, не стали напрасными. А то ведь то, что случилось на Чемпионате по квиддичу может повториться в любой момент. И ещё нет никакой гарантии, что следующая попытка его убийства не окончится для Гарри его гибелью. Потому что ему, просто не повезёт. Как в предыдущие годы.

— Вот только, поможет-то мне кто? — думал Гарри. — На учителей особой надежды у меня нет. Почему-то. Хм-м... А не обратиться ли мне...

Вспомнился ему, при этом, один их общий с Люциусом Малфоем знакомый. Тот самый Добби, о котором он на Чемпинате, в разговоре с Люциусом упомянул. Хоть и был он не человеком, а домовым эльфом, или же просто домовиком. Познакомился с ним Гарри на каникулах, после первого курса. И здорово тогда Добби его подставил. Но, сейчас мысли Гарри были не о подставе, а о том как Добби эффективно мог удрать. Всего лишь щёлкнув пальцами.

Вот и решил Гарри выяснить насколько может ему это умение пригодиться. И, самое главное, сможет ли он будучи человеком, воспользоваться методами домовиков. А чтобы это выяснить нужно пойти к ним в гости и поспрашивать. Тем более, что знал Гарри где их найти, прямо тут, в Хогвартсе. На кухне это можно было сделать. Это он давно вычислил по Карте мародёров. Был у него такой артефакт. Оставалось только узнать как туда попасть, на эту самую кухню.

А дело тут было в том, что Хогвартс был школой очень старой. Основанной ещё в те времена когда войны велись очень часто. Так вот, на случай попытки захвата замка, в котором школа располагалась, невозможно было просто так попасть в любое внутреннее помещение. Чтобы, в случае чего, задержать продвижение по замку противника. Ну, так Гарри рассуждал. Поэтому он и попытался, для начала, выяснить как попасть на кухню.

И он догадывался кто может знать эту информацию. Двое рыжих проныр, близнецы-братья Уизли. Фред и Джордж. Разумеется они знали и рассказали об этом Гарри. И он отправился на кухню. А там встретил того самого Добби. Виделись они в последний раз больше года назад, так что Гарри, хоть злился до сих пор на Добби за ту подставу, но уже не очень сильно. К тому же подставил-то он его заботясь о его же безопасности. В общем, они поговорили и Добби представил его Главе домовиковской общины.

Главой оказалась домовушка. Называть её она попросила матушка Инджи. Очень и очень старая она была, но всё ещё весьма подвижная и крепенькая. Да по другому и быть не могло. Домовиков-то в школе было больше сотни, вот и приходилось ей... соответствовать, чтобы держать в кулаке эту братию.

— Тут ведь как? — говорила она. — Чуть за этими охламонами не уследишь и разгребать потом не один день придётся. Впрочем это наши проблемы и не о них речь. Чем мы можем помочь Гарри Поттеру, сэру?

— Понимаете, матушка Инджи, — Гарри обратился к домовушке, с максимально почтительностью, на которую был способен, — дело заключается вот в чём. Каждый год со мной происходит ситуация, когда откуда ни возьмись появляется что-то большое, которое пытается меня сожрать. И мне жизненно важно научиться эффективно удирать. Это вопрос выживания. А домовики, судя по всему, умеют это делать лучше всех.

Поняв что нужно Гарри матушка Инджи встала со своего маленького креслица, обошла его вокруг и поводила вдоль его тела своими лапками. После чего постояла некоторое время с закрытыми глазами и вынесла свой вердикт.

— Очень хорошо, — сказала она раскрыв наконец глаза.

— Что именно? — уточнил Гарри.

— Что у вас, Гарри Поттер, сэр, есть способности к нашей магии. Обычно, среди поступающих в Хогвартс, каждый год имеется несколько таких учеников. Но, поскольку никто не задумывается о том, что можно использовать некоторые приёмы нашей магии с пользой для себя, то к нам никто и не обращается. А выискивать самим таких ребят — не наше дело. Только не думайте, что будет всё легко и просто.

Так оно и оказалось. Но, Гарри не сдавался и недели через три он уже совершенно свободно и уверенно аппарировал как и любой домовик. Особенно ему нравилось, что это запросто можно было делать внутри Хогвартса. Да и всякие там антиаппарационные купола и прочие преграды таковыми теперь не являлись. А ещё эльфийская аппарация оказалась более надёжной чем человеческая. Она не допускала расщеплений. И, если можно так выразиться, была более проста в эксплуатации. В этом Гарри убедится, когда их на шестом курсе, так сказать, человеческой аппарации учить будут.

Так что, пусть даже и частично, но Гарри сумел себя обезопасить. Во исполнение, так сказать, своих летних мыслей. На начальном этапе. А дальше он решил действовать по обстоятельствам.

Ещё, за время учёбы, прошедшее с первого сентября и до момента выбора участников или чемпионов Турнира, как их называли по старинной традиции, произошло одно событие. Которое заставило Гарри... э-э-э... двинуться дальше по пути... поумнения, что ли. Ну, если так можно выразиться, конечно. Нет, вообще-то событий было несколько, но именно это было наиболее значимым, пожалуй. С его точки зрения. Заставившим его рассуждать. В общем, понял он что в мире далеко не всё так однозначно, как некоторые пытаются изображать. И далеко не всегда то, что ты видишь таковым и является.

Например, Гарри вспомнилось, как Хагрид, во время их совместного посещения Диагон Аллеи, подчёркивал почти в каждой фразе, что Слизерин... плохой. А следом за ним, уже в поезде, эстафету перехватил Рон... дружище. Мать его Молли. Да и Малфой-младший... мать его Нарциссу... тоже невольно поспособствовал своим снобистским отношением закреплению в его голове данного убеждения.

И настолько сильно эти... установки закрепились в его разуме, что он только сейчас смог их поломать. Осознав то, что Питер Петтигрю, настоящий предатель его семьи, был... гриффиндорцем. Гарри даже хихикнулось, когда он представил себе как это звучит. Честный, отважный и благородный... предатель.

Событие же о котором идёт речь, случилось через пару дней после того как он побывал на кухне и познакомился с матушкой Инджи. В тот вечер, во время ужина, у их подруги Гермионы случился... как бы сказать-то... заскок, что ли? В общем, «крыша» у неё поехала. Немного не в ту сторону. Началось это ещё тогда, что во время Чемпионата, когда бесчинствовали ребята, одетые как Пожиратели, Рон, Гермиона и Джинни оказались в тот момент недалеко от места где Чёрную метку запустили. И, если не вдаваться в подробности, то нехорошая там история случилась. В которой была замешана домовушка.

В общем, хозяин домовушки... прогнал её со службы, если можно так сказать. И всё это произошло на глазах у Гермионы. И вот теперь, узнав что всю работу в Хогвартсе делают домовики, у неё одно событие наложилось на другое. И она решила, что домовики тут, в магическом мире, на положении рабов и их нужно освободить. Потому что, видите ли, ни зарплату они не получают, ни выходных у них нет, ни... профсоюза. И уволить их могут, без выходного пособия.

Ну, и задумался тогда Гарри, когда разглагольствования Гермионы слушал. Точно ли она права в своём мнении. И не может ли она ошибаться? Ведь если может ошибаться сам... Дамблдор, то Гермиона и подавно. Вот и потащил он её на кухню. Пока Рон был занят очередной партией в шахматы с кем-то из их однокурсников.

И оказалось, что век живи — век учись, а всё равно дураком помрёшь. В общем, нельзя было домовиков освобождать. Это им матушка Инджи рассказала. Потому что освобождённый домовик, это домовик... мёртвый. Пусть и не сразу. А всё потому, что они действительно оказались эльфами. Почти теми самыми, про которых Толкиен писал в своих книгах. Точнее их потомками. А почему они оказались в своём нынешнем положении? Да потому что... проиграли.

Ну, опять же, проиграли, конечно, не они сами, а их далёкие предки. И если не вдаваться в особые подробности, то когда-то, в незапамятные времена, промеж эльфов случилась гражданская война. Победившие, правда, тоже не много выиграли. Победа-то, Пирровой оказалась. И ушли они из этого мира. И чтобы «раны зализать», и чтобы не дать своим многочисленным врагам окончательно добить их. Да так и не вернулись.

А войнушка случилась из-за того, ну, насколько понял Гарри, что были эльфы теми ещё моральными... уродами. Высокомерными и мстительными. И ближнему своему нагадить для них было в порядке вещей. Вот они перед уходом и оставили проигравшим... эдакий памятный подарок. Сюрприз... Блин!

В общем, победителями был проведён ритуал, во время которого проигравших лишили их собственной магии и прежней внешности, разумеется. И стали они выглядеть как сейчас. Так что, теперь они могут колдовать только используя заёмную магию и жить в служении. В противном случае они умрут. И само собой разумеется, что проигравших никто не спрашивал, хотят они этого или нет.

Так что, какой будет жизнь домовика, хорошей или не очень, теперь полностью зависит от благосклонности их хозяев, человеческих магов. И, если хозяин домовика человек неплохой, то и домовику... неплохо.

— Подождите. Подождите, матушка Инджи, — выслушав её, попросил уточнений Гарри. — А как же Добби? Ведь он же свободний домовик.

— Кто-о?! Добби?! Свободный домовик?! — старушка даже захихикала. — Ну, Гарри Поттер, сэр, вы меня и рассмешили. Эй, прохвост! — позвала она Добби. — Ну-ка, иди сюда и расскажи нам как это ты у нас жив до сих пор.

В общем, получалось, что свобода Добби, оказалась возможностью удрать от старого хозяина и привязаться к тому, к кому он сам хочет. И этим кем-то, оказался ни кто иной, как Великий маг, Победитель Волдеморта и вообще... самый лучший волшебник повсюду. Только пока немного юный. Несравненный Гарри Поттер, сэр. А о том что он свободный эльф Добби потом стал сам всем рассказывать, потому что испугался, что Гарри разозлится и погонит его. Простите, сраной метлой.

— Ну, — Гарри, когда узнал подоплёку всей истории, грозно нахмурился и посмотрел на Добби. — И что мне с тобой делать?

— Понять и простить, — предложила матушка Инджи.

— Да уж придется, видимо, — нехотя согласился Гарри. После чего он подумал и у него появилась мысль. — Кстати, а где сейчас может быть Винки? Кто-нибудь знает?

Винки была той самой домовушкой с Чемпионата. И подумалось Гарри, что раз она осталась без работы, то и её заодно пристроить куда-то можно. Она-то, судя по всему, такой прошаренной как Добби не была, чтобы перепривязаться к кому-нибудь. Но, к сожалению, куда она подевалась никто не знал.

— А жаль, — подумалось тогда Гарри. — Так бы взять ещё и её к себе на службу и было бы у меня два домовика, вместо одного.

В общем, Гарри сам того не желая стал... эльфовладельцем, а Гермиона осознала, наконец, что нельзя пытаться облагодетельствовать тех кто в этом не нуждается. И не только не нуждаются, но ещё и не просят об этом.

— Надеюсь, — сказал ей после этого Гарри, поглаживая её по голове и спине, когда она расстроилась и её утешать пришлось, — что больше ты не наступишь на те же грабли. А то по лбу треснет. Потому что он нам ещё пригодится. И твой лоб, и находящийся за ним мозг.

Гермиона, кстати, когда поняла что она хотела сотворить, пусть даже из благих побуждений, расплакалась, вцепившись в Гарри и спрятав своё лицо у него на груди. Вот такая случилась история.

Ну, а больше ничего выдающегося и не было. Разве что несколько моментов. Одним из которых было то, что Виктор Крам, ловец одной из команд чью игру они наблюдали на Чемпионате мира по квиддичу, оказался ещё школьником и приехал к ним, в Хогвартс. В составе их школьной команды, чтобы принять участие в Турнире. Ну, если его выберут, конечно. Но, для Гарри это не оказалось каким-то... знаковым событием. Потому что хоть он и любил квиддич, но фанатом не был. В отличии от Рона.

Вот тот-то, как раз, и засуетился, когда увидел Крама. Виктор, кстати, учился в школе под названием Дурмстранг, которая располагалась где-то в Западной Европе. А вторая школа была французкая. Шармбатон она называлась. Разумеется, когда их представители приехали в Хогвартс, то им устроили торжественный приём. Вот тогда-то Рон и засуетился. Чем вызвал у Гарри раздражение. Нет суетился не только Рон, конечно, но от раздражения Гарри это его не спасло.

— Я бы тоже не прочь взять у него автограф, — дёргался Рон. — Гарри, не одолжишь перо?

— Я тебе чего, птичка что ли? Чтобы перьями тут разбрасываться? И, заодно, носитель чернильниц? — бросил ему в ответ Гарри. — Что, не видишь что ли? Так ты приглядись-ка, Рон, приглядись. И увидишь, что из жопы перья у меня не растут и чернила я не наливаю... ну... ты сам понимаешь из какого места.

Гарри, при этом, имел в виду что он ими не пи́сает. А понял ли это Рон, он не стал интересоваться.

Ещё был момент, когда на уроке по ЗОТИ их новый учитель, Аластор Муди, познакомил их с Непростительными заклинаниями. Всего их было три, и первое из них называлось Империус. Или, иными словами, Властное проклятие. Оно превращало человека в абсолютную марионетку, а Гарри удалось ему противодействовать.

И, также, был ещё один момент. Когда Драко Малфоя, тот же самый Муди, превратил в хорька. Потому что Дракусик, в тот момент, откровенно нарвался.

И, наконец, Гарри понял зачем мальчикам нужны девочки. Он, кстати, когда совсем ещё ребёнком был, как-то услышал разговор двух старшеклассников обсуждающих какой-то фильм.

— Гы-гы-гы! — ржал один из них. — Не, ты прикинь, там один чувак спрашивает у другого чего он делает когда ему баба нужна?

— А он чего? Гы-гы! — вторил второй.

— Говорит, дрова колю. Гы-гы-гы!

— А второй-то сам чего делал? Гы-гы!

— А он в колокола звонил. Гы-гы-гы! ⁽¹⁾

Тогда Гарри не понял, конечно, о чём разговор шёл. А вот сейчас, вруг, осознал. Когда понравилась ему девушка из Рейвенкло. Чоу Чанг. Ловец их факультетской сборной по квиддичу. Но, была она занята. Встречалась она с парнем с Хаффлпаффа, Седриком Диггори. Вот Гарри и бесился. Во-первых, потому что не вовремя это случилось, во-вторых, потому что завидовал Диггори. А в-третьих, он злился на себя за то, что завидовал. А справляться с этим он отправлялся в Комнату Так-и-Сяк. Про неё ему домовики подсказали.

Могла она, подчиняясь желаниям, принимать любой вид. А Гарри всегда желал тренировочный зал, с манекенами. Которые он и громил, до чёрных кругов в глазах и почти полного магического истощения. И это помогало. Заодно, кстати, Гарри и ту «левую» палочку... «обкатал», так сказать. В общем, «продавил» он её силой своей магии и та стала слушаться его, как родная.

Вот так время до Хэллоуина и прошло. И наступил момент выбора чемпионов. А Гарри, на сей раз, окончательно убедился, что доверять Дамблдору, безоглядно, больше нельзя. Вообще. От слова «Совсем». Как, впрочем, и вообще доверять. Да ещё и чувство к Чоу Чанг сразу куда-то отступило. То ли на второй, то ли, сразу, на пятый план.

В общем, на Хэллоуин, когда проводился выбор чемпионов, произошло то, чего до этого ни разу не случалось. За всю историю проведения Турниров. Вместо трёх чемпионов выбрано было четверо. Избраны были, кстати, Виктор Крам, Флёр Делакур и Седрик Диггори. А четвёртым, незапланированным, оказался именно он. Гарри Поттер. Он, даже, пару раз головой об стол стукнулся, когда услышал как Дамблдор его имя называет.

— Вот чувствовал же, что хрень какая-то случится, чувствовал! — разозлился Гарри. — Грёбаный Дамби! Сука! Вот как ему дальше верить-то?! И мне теперь что с этим делать?! Дерьмо!

— Это не я бросил в Кубок своё имя! — проговорил со злостью Гарри, подойдя к Дамблдору. — Вы же знаете, что это не я!

Но, Дамблдор ему ничего не сказал в ответ. Всего лишь произнёс, без своей обычной улыбки:

— Тебе в ту дверь, Гарри.

— Вы точно уверены? — спросил Поттер.

— Увы, — развёл руками Дамблдор.

— Что ж, вынужден подчиниться и отправиться в эту... разведку с мудаками.

— Мистер Поттер! — взвизгнула его декан профессор Макгонагалл. — Держите себя в руках.

— Пф-ф-ф, — фыркнул Гарри в ответ. — Профессор, если бы я не держал себя в руках, то я бы первым делом подошёл к слизеринскому столу и разбил бы морду Малфою. Потому что, не нравится он мне. А затем...

— Достаточно, мистер Поттер! — остановила его Макгонагалл. — Избавьте нас от этих... интимных подробностей.

— Разумеется, профессор, — ухмыльнулся Гарри. — Но, согласитесь, что в руках-то, всё-таки, я себя держу.

После чего, оставив опешившую от такого заявления Макгонагалл, он отправился в комнату, предназначенную для инструктажа чемпионов. И само собой разумеется, что когда в комнату затем подтянулись судьи Турнира, а были это директора школ и парочка министерских работников, то разразился скандал. Кстати, тут же оказались Макгонагалл и Снэйп. Его учителя. Ну, насчёт Макгонагалл Гарри не удивился. Она, всё-таки была его деканом.

— А Снэйп-то чего тут делает? — сначала не понял Гарри. — Впрочем, чему я удивляюсь. Как же без него-то, ведь наш директор всецело ему доверяет, видите ли.

Нет, тому что скандал разразился Гарри не удивился, ему не понравилось, что это его ответственным за произошедшее попытались сделать. Типа, все дети как дети, один Гарри у мамы... хулиган. Но, возмущаться сразу он не стал. Да и вообще, молчал он. До тех пор пока один из министерских, Барти Крауч, не заявил:

— Мы должны строго следовать правилам. А в них написано чёрным по белому: тот, чьё имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в Турнире.

— Покажите где именно, в каком месте, — потребовал Гарри.

— Э-э-э... Гарри, мальчик мой, ты что не веришь мистеру Краучу? — удивился Дамблдор.

— Разумеется, нет. Я, знаете ли, в последнее время как-то перестал людям на слово верить, — ответил Гарри. И добавил персонально для Дамблдора. — Вы же нам тоже кое-что пообещали... профессор. И, мы вам даже поверили. Представляете?

Впрочем, дальнейший разговор прервал Крауч, который не стал спорить или возмущаться, а просто залез в карман и извлёк из него довольно немаленькую по размерам книгу. Он полистал её и указал нужное место. Читая которое, Гарри подумал:

— Да уж, придётся всё-таки участвовать, придётся. Мать вашу! Кстати, а что это за карман такой хитрый у Крауча? Надо бы потом поинтересоваться у домовиков или Гермионы. Штука-то удобная.

А дальше, прочитав в нужном месте и «замылив» книгу он слушал инструктаж Крауча, до которого наконец-то дело дошло.

— Первый тур проверит вашу смекалку, — рассказывал тот. — Он состоится двадцать четвёртого ноября. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это всё, Альбус? — повернулся Крауч к Дамблдору.

— Не совсем, мистер Крауч, — ответил Гарри вместо Альбуса. И уточнил. — А как насчёт остальных занятий и прочих... снятий баллов и отработок? Ведь может же статься и так, что мне, например, назначат отработку и именно этого времени как раз и не хватит на подготовку к заданию. Что скажете?

— Скажу, что чемпионы должны потратить с пользой всё максимально возможное время. Так что, забудьте на этот год об отработках и баллах. Да и занятия вы можете посещать по, так сказать, «плавающему» графику.

— Спасибо, мистер Крауч, — Гарри улыбнулся улыбкой не предвещающей профессорам ничего хорошего. — Вы мне очень помогли.

А после того как все разошлись Гарри с Седриком вышли в холл. Который теперь вместо Кубка огня освещали обычные факелы. И Диггори не удержался и задал вопрос.

— Скажи, Гарри, как тебе удалось бросить своё имя в Кубок? — спросил Седрик.

— Блин! Седрик! — Гарри недоумённо посмотрел на Диггори. — Ей богу, ты что считаешь меня умнее Дамблдора?

— Э-э-э... Ну, нет, конечно.

— Вот тебе и ответ на твой вопрос. Это, примерно, как в позапрошлом году меня все наследником Слизерина считали. Только если бы я им действительно оказался, то смею тебя заверить, что ни Снэйпа, ни Малфоя в школе давно бы не было.

Но, хоть Гарри и говорил убедительно, непохоже было, чтобы что Седрик ему поверил. Так что, плюнул Гарри, мысленно, на это дело и отправился к себе. А в общаге их факультета его встретили с восторгом, разумеется. Студенты Гриффиндора искренне радовались что один из них оказался чемпионом Турнира, но вот в то что, он не приложил к этому ни малейшего старания, никто из них тоже не поверил. Включая его друга Рона. Тот, вообще, не предавался в гостиной всеобщему веселью, а валялся в их спальне, на своей кровати, с самым безучастным видом. Словно его обманули в самых лучших чувствах.

В общем, он не только не поверил Гарри, но стал высказывать ему претензии. Главной из которых, насколько он понял, была в том, что провернул он всё в одиночку. Без него, своего лучшего друга. Сначала Гарри, конечно, попытался убедить Рона в том, что он этого не делал. Но, потом просто послал его, поняв что его, как и Седрика, да и всех прочих, убедить не дастся. В общем, нацепил он свой плащ-невидимку и выскользнул потихоньку из их общаги. Прогуляться и мозги немного «проветрить», так сказать.

Так, гуляя, он всё пытался понять, что же такое с Роном. Что с ним не так-то? Почему он так отреагировал? А потом до него дошло.

— Блин! Это же элементарно, Поттер! — Гарри даже мысленно стукнул себя по лбу. Ларчик-то, просто открывался. — Ведь всё же ясно-то. Он же, все предыдущие годы в наших приключениях вместе с нами участвовал. Пусть только на первых их этапах, но участвовал. И ему потом было чем хвастать. А теперь он этой возможности будет лишён. Нечем ему хвастать будет. Вот он и бесится.

Гарри ещё поразмышлял, прикидывая и так, и эдак, вдруг он всё-таки не прав в своих рассуждениях. Но, получалось, что прав. Как бы горько не было это признать.

— О-хо-хо! Грехи мои тяжкие, — простонал про себя Гарри, когда утвердился в своём мнении. — Подарил же господь друга. Да с такими друзьями и враги как-то не особо нужны становятся.

Впрочем, дам-ка я ему шанс, может и исправится он. Всё-таки три года дружбы так просто не зачеркнуть.

А вот Гермиона ему поверила. Ну, что он сам к чемпионству совершенно не стремился и ничего для этого не делал. Она, даже, ругнулась слегка, когда об этом Гарри заявила. Хоть и не терпела ненормативную лексику, в обычных условиях.

— Блин! — выдала она, довольно таки эмоционально. — Разумеется я тебе верю, Гарри. Ведь если я ещё и тебе доверять не буду, то кому тогда? Ну, из учеников я имею в виду.

В общем, так время до первого этапа Турнира и пошло. Все на него смотрели с подозрением. Шушукались за его спиной. Называли за глаза мошенником и вообще, всячески демонстрировали ему своё неудовольствие. И, разумеется, не обошлось без Драко Малфоя. Придумал тот способ как Гарри унизить. Ну, как Малфою думалось.

Придумал же Малфой вот что. С его лёгкой руки, слизеринцы, хаффлпафцы и кое-кто из рейвенкловцев, стали носить значки. С надписью на них. Красного цвета:

— Поддержим Седрика — он настоящий чемпион.

Вот с таким значком на мантии он и попался Гарри на глаза. Специально.

— Нравится, Поттер? — заметив его, воскликнул Малфой. — Но это ещё не всё! Полюбуйся!

Он нажал на значок, красная надпись исчезла, её сменила зелёная:

— Поттер — вонючка.

Гарри, увидев это, скандалить не стал. Как раньше уже решил. Без толку это было. Он только таинственно улыбнулся и пошёл дальше своей дорогой. На кухню, к домовикам.

А на следующее утро, за завтраком, когда Малфой, эдак гаденько улыбнулся Поттеру, постучав пальцем по значку, Гарри не менее гаденько улыбнулся в ответ и показал ему за спину. Малфой обернулся и увидел на стене большой плакат. Который был не виден, до того самого момента, пока Малфой не обернулся. Приклеенный к стене, у слизеринского стола. На котором тоже были две надписи, меняющие друг друга через равные промежутки времени.

Первая, как и на значках гласила:

— Поддержим Седрика Диггори. Нашего чемпиона.

А вот вторая была совсем другая. И гласила она:

— Выразим всеобщее презрение Драко Малфою — трусу и педику.

Первыми на плакат обратили внимание гриффиндорцы. И стали... ржать. Особенно неиствовали близнецы Уизли. А потом и другие к ним присоединились. Так что через минуту ржал уже весь Большой зал, кроме слизеринцев, конечно. Да и то, не всех. Среди них тоже нашлись те кого позабавило то, что они увидели. Да и ученики из школ-участниц Турнира тоже присоединились. И веселились все ровно до тех пор, пока смех не перекрыл крик Снэйпа:

— Поттер!

После чего к столу Гриффиндора прискакали разъярённый Снэйп, Макгонагалл и Дамблдор.

— Поттер, ты... — начал было Снэйп, но его прервал Дамблдор.

После чего обратился к Гарри.

— Мальчик мой, не мог бы ты объяснить, что это такое? — он указал на плакат.

Снэйп, тем временем, пытался колдовать на плакат чтобы убрать его. Правда, безуспешно.

— О! Это всего лишь адекватный ответ, — пояснил Гарри. — Причём не мой, а группы учеников озабоченных беспределом творящимся в нашей школе.

Дальше он наколдовал Акцио на значок Малфоя и тот прилетел ему в руку.

— Видите, профессор, вроде бы всё хорошо. Поддержим Седрика, бла-бла-бла.

— Ну, да, — согласился Дамблдор, — не вижу ничего страшного.

— А вот так? — Гарри стукнул пальцем по значку.

— Э-э-э...

— Вот вам и "Э-э-э". И, кстати, мне тут... птичка на хвосте принесла, что этот плакат исчезнет только тогда когда все эти значки с мантий учеников исчезнут.

После чего он спокойно продолжил завтракать.

1) Фильм "Укрощение строптивого" 1980 г.

Вернуться к тексту

Завтракать-то Гарри продолжил, вроде бы целиком и полностью посвятив себя этому занятию, но за происходящим всё же посматривал. Краем глаза. Наблюдая за тем, как отреагируют на его слова и действия директор и деканы. Ну, и увидел что наиболее эмоционально отреагировала Макгонагалл. Разозлились она. Причём не просто разозлилась, а рассвирепела. Что на памяти Гарри было всего второй раз. За три с лишним года.

В первый раз он стал свидетелем её разгневанности и, даже, ощутил её на самом себе ещё тогда, когда на первом курсе случай с троллем произошёл. Гарри тогда, помнится, очень сильно испугался. Настолько сильно, что ни до того, ни после с ним ничего подобного не случалось.

— Чёрт возьми, Рон, — говорил он тогда рыжему по дороге в их общагу, когда всё закончилось, — я так испугался, что чуть штаны не испачкал. Сам не понимаю, как мне этого удалось избежать.

— Да, — согласился Рон, — тролль был страшный.

— Тролль?! Да какой нахрен тролль?! — заорал тогда Гарри, не сдержавшись. — Ты думаешь я тролля испугался?! — После чего добавил, чуть подуспокоившись. — Нет, ну, испугался, конечно. Он тоже... страшноватый. Немного. Только тролль, по сравнению с профессором Макгонагалл это, всего лишь... цветочки... или семечки.

— Э-э-э... Подожди. — уточнил тогда Рон. — Ты про какую Макгонагалл говоришь? Про нашу, что ли?

— А ты что, какую-то другую знаешь? Конечно про нашу, — продолжил всё ещё возбуждённый Гарри. — Глаза горят, ноздри раздуваются, слова из горла как будто выталкиваются. Из палочки искры вылетают, когда она её сильней в руке сжимает. И ещё от неё такой злостью пёрло... Того и гляди самих нас приложит... чем-нибудь убойным.

— Да? — удивился тогда Рон. — А я что-то такого и не почувствовал.

Гораздо позже Гермиона скажет, что это потому, что у Рона диапазон чувств, как у чайной ложки. Поэтому он особо ничего и не почувствовал.

А вот Гарри ощутил тогда «по полной программе». Всеми фибрами души. И, если так сказать можно, то до «печёнок его пробрало». Настолько, что будь он помоложе, вполне бы мог заполучить детскую психическую травму. Просто потому, что снилась ему после этого, хорошо хоть не очень часто и не очень долго, разгневанная Минерва. Заставляя Гарри просыпаться, в холодном поту. Потом другие события произошли, когда ему не только бояться, но и преодолевать свой страх пришлось. И они, эти события, постепенно нивелировали то воздействие, которое оказала на него тогда Макгонагалл.

И прямо сейчас, Гарри, если можно так выразиться, из «первого ряда» удостоился чести наблюдать второй раз в жизни явление под названием «Разгневанная Минерва». И был очень доволен тем, что её гнев, для разнообразия, в этот раз был направлен не на него. Пребывая в котором она, буквально, выхватила из рук Гарри значок и швырнув его на пол трансфигурировала из него большую коробку. После чего усилив Сонорусом голос начала командовать.

— Мистер Малфой, вы, пока, идите сюда. А для остальных учеников объявляю, что если через пять минут я буду видеть эти значки не в этой коробке, а всё ещё на ваших мантиях, то такому ученику будет назначен месяц отработок и запрещено посещать Хогсмид до конца года. А если ученик ещё не посещает его в силу возраста, то — два месяца отработок. Как минимум.

Дальше имел что послушать подошедший Дракусик.

— Теперь, что касается вас, мистер Малфой. Вам, как вызвавшему данное... непотребство, назначается полтора месяца отработок и запрет на посещение Хогсмида до конца года. Плюс к этому — пятьдесят баллов со Слизерина. Кроме того, если вы за распространение значков получали деньги, то вы вернёте всё. До последнего кната. И ещё... — тут Макгонагалл замолчала, сделав паузу. — Я слышала что вы очень любите держать вашего отца в курсе школьных событий. Ну, эта ваша фраза: «Мой отец узнает об этом», прямо на это указывает. Так вот, обещаю вам, что о произошедшем ваш отец точно узнает. Особенно о том, как вы опозорили нашу школу перед иностранными гостями.

После чего она подхватила заполненную к тому времени коробку и отправилась куда-то. Наверное спалить их. И самое интересное, при этом, было то, что и Снэйп, и Дамблдор даже и словом не обмолвились. Почувствовали, неверное, что не ко времени это будет. А у Гарри промелькнула мысль.

— Вот может же, когда захочет, — подумал он про Минерву. — Жаль только, что акция эта одноразовая, скорее всего.

После чего Гарри посмотрел на стоящего до сих пор у их стола Малфоя, и добавил вслух:

— Да, было бы весьма интересно послушать, Дракусик, что твоему папаше скажет его лучший друг министр Фадж. После того как об этом узнает. А он об этом узнает, потому что облажались-то... перед иностранцами. Причём дважды. И на Чемпионате мира, и тут в Хогвартсе, — после чего снова подумал, но не стал выражать свою мысль словами. А только ухмыльнулся, в очередной раз. — И ещё было бы весьма интересно узнать насколько теперь... подорожает их дружба?

На чём, история и закончилась. Ну, должна была, по крайней мере. Но вышло так что она получила своё продолжение. В котором снова оказался замешан Драко Малфой. А так же Северус Снэйп и... Гермиона Грэйнджер. Случилось это незадолго до первого задания Турнира. Прямо перед занятиями по зельеварению. Которые у Гриффиндора были совместными со Слизерином.

В общем, когда гриффиндорцы подошли к классу где занятия проводились, то из толпы слизеринцев вылетело заклинание Дантиссимус и попало прямо в Гермиону. Из-за чего у неё стали расти верхние зубы. И произошло это практически на глазах у Снэйпа. Который, не став разбираться, просто задавил всех авторитетом преподавателя и загнал учеников в класс. И заметил, взглянув на Гермиону, что, дескать, особой разницы он не видит. Разве что остановил рост зубов Финитой.

А о том, что колданул именно Малфой, Гарри узнал позже. Он попросил Добби пошпионить за ним, а тот услышал как Дракусик хвастался перед другими, как он ловко отыгрался на «Поттеровской грязнокровке». Раз уж самого Поттера хрен отловишь. Чтобы, теперь тот подёргался.

А всё потому, что занятия Гарри посещал только те какие сам считал нужными. А больше его нигде и перехватить было нельзя. Сам-то он усиленно готовился к первому заданию Турнира. Кстати, о том что это будут драконы, Гарри узнал почти сразу как их в Хогвартс доставили. И о том, что это самки высиживающие свои кладки, тоже. Спасибо Добби. Единственное чего Гарри не знал, так это что именно им предстоит сделать. А также он очень надеялся, что им не придётся уничтожать драконьи яйца и сражаться из-за этого с рассвирепевшими мамашами.

И ещё Гарри сообщил о драконах Седрику Диггори. А когда тот спросил его зачем он ему это рассказал, то предложил ему подумать. Ну, а на самом деле Гарри не понравилось то, что против него ополчился самый дружелюбный факультет. Вот он и понадеялся, что через Диггори удастся это нивелировать. Да и некогда ему было ещё и от нападок Хаффов отбиваться. Нужно было на задании сосредоточиться. А не на ерунду какую-то время тратить. Драконы, всё-таки, это вам... драконы, а не хухры-мухры какие-нибудь.

Нет, так-то «домашние заготовки» у него были, конечно. И, кстати, ему в этом деле очень большую помощь Гермиона оказала. Девушка не только сразу же поверила Гарри, что он никого отношения не имеет к тому чтобы обманом в участники Турнира «затесаться», но и здорово помогла. Голова у неё, временами, работала что надо. Она вообще девушкой умной была. Если, конечно, не принимать во внимание нескольких случаев. Когда её мысли двигались... не в ту сторону. Одним из которых был момент когда она об освобождении домовиков задумалась.

Вот только зря Малфой хвастался. Глядишь, промолчал бы и был бы целее. Но ведь не зря говорится, что язык мой, это — враг мой. В данном случае — его. Малфоевский. В общем, не прошло это даром, ни для Малфоя, ни для Снэйпа.

Гарри, когда узнал что с Гермионой произошло и, что за это, опять никому ничего не было, то первым делом извинился перед ней, за то что невольно её подставил и отправился к домовикам. А там они втроём, с Добби и матушкой Инджи, подумали и... придумали кое-что. И если в отношении Дракусика, вопросов особых даже и не возникало, то что делать со Снэйпом подсказала матушка Инджи.

Потому как сам бы Гарри до такого не додумался. И совсем не потому что соображалка у него не работала, а потому что знаний соответствующих не было. Да и не могло быть, потому что были они от предков нынешних домовиков. Настоящих эльфов. Существ мстительных и злобных. А Добби исполнил.

В итоге, Малфой, вечером, прямо за пару часов до начала первого этапа Турнира оказался в Больничном крыле. Избитый до бессознательного состояния. По маггловски. Руками и ногами. Огрёб он, как раз, когда с отработки возвращался. Правда, без магии, при этом, тоже не обошлось. Во-первых, у него, когда его мадам Помфри обследовала, обнаружилось отсутствие несколько костей в руках и ногах. Так что Дракусику предстояло вкусить, так сказать, все прелести действия костероста. И во-вторых, у него изо рта торчали огромнейшие верхние зубы.

А Снэйп оказался в Мунго, магической больнице. Потому что на следующее утро, когда он проснулся, то ничего не увидел. Из-за того, что ослеп. Ну, тут как уже было сказано, Добби подсуетился. Кстати, совершенно несложно это оказалось сделать. Всего и делов-то было, что проникнуть к Снэйпу в спальню, усыпить его ещё больше, затем пальцем приподнимая веки, капнуть простой маггловской пипеткой в каждый глаз по одной капле особого зелья. Секрет которого сохранился среди домовиков от их предков. А они, как уже говорилось, существами были мстительными.

Кстати, само зелье Гарри приготовил. Всё-таки, чтобы Снэйп не говорил о его способностях в зельеварении, а они, способности, к этому делу были у Гарри, были.

Разумеется, его вызвали к Дамблдору. После всего случившегося. Как раз прямо перед тем как выполнять первое задание Гарри предстояло отправиться. И когда тот спросил что Поттер может сказать в своё оправдание, то он «удивился» и спросил в ответ:

— И в чём же, по вашему, мне оправдываться-то, профессор?

— То есть ты хочешь сказать, что к произошедшему с мистером Малфоем и профессором Снэйпом ты не имеешь никакого отношения? — уточнил Дамблдор.

— Разве что, косвенное, — ухмыльнулся в ответ Гарри. — Ведь все же знают что с этими двумя отношения у нас весьма неприязненные. А вообще, насколько я понял, это опять действовала та самая группа учеников. Озабоченных творимым в школе беспределом. Да ещё и на глазах у наших иностранных гостей. Но, вот что касается Снэйпа...

— Профессора Снэйпа, — поправил его Дамблдор.

— Да неважно, — отмахнулся Гарри. — Главное тут, что мне птичка, та же самая, кстати, снова кое-что на хвосте принесла. Что это было предупреждение. И если в следующий раз этот... кого вы упорно именуете профессором, снова скажет что не видит особой разницы, то его слепота станет постоянной. Потому что, ни к чему ему глаза будут, если он ими... эту самую разницу видеть не научится.

— А сейчас насколько он ослеп? — уточнил Дамблдор.

— Ненадолго, — ответил Гарри. — Недели на три, может на четыре. Но, точно не больше.

После чего Макгонагалл проводила Поттера к месту сбора чемпионов. А там, Гарри узнав, наконец, что именно им придётся выполнить, успокоился. С одной стороны. Нет, ну а чего дёргаться-то? Тем более, что план на этот случай был составлен и отработан.

Но, вот, со второй... Разозлился Гарри, из-за того что им, таки, придётся иметь дело с драконихами защищающими свои кладки. Потому что из этой самой кладки им нужно было яйцо украсть. Которое было ненастоящим и являлось ключом ко второму заданию. Поэтому, Гарри подумал, подумал да и решил что незначительное дополнение в этот самый план будет, как раз, тем... что доктор прописал. И предупредил прибежавшую пожелать ему успеха Грэйнджер:

— Гермиона, — прошептал он ей на ухо, приобнявши её. — Заклинаю тебя всем святым, ничему не удивляйся и не переживай. И помни о том, что очень часто то, что мы видим, совсем не то чем оно кажется.

— Что ты опять придумал, Гарри? — забеспокоилась она.

— Ничего особенного, — ухмыльнулся Поттер в ответ. Но, только там, в глубине души. Сохраняя при этом на лице серьёзное выражение. А то бы ухмылка его получилась... сардонической. И могла бы напугать Гермиону. — Всё чего я хочу, так это чтобы получили в итоге и судьи, и зрители то что хотят. И хлеба, и зрелищ.

Впрочем, Гарри не удивился бы, если бы кое у кого и сердечный приступ случился. Когда он их с Гермионой план, но уже с учётом своих изменений, введёт в действие.

В общем, когда он вышел на арену, то первым делом спрятался за камнем. А там принялся накладывать на себя всвозможные маскировочные заклинания. Невидимости, Неслышимости, Неосязаемости и Необоняемости. Даже то, что некоторые рептилии могут видеть в тепловом диапазоне тоже было учтено. После чего он колданул на небольшой камешек, транфигурировав его в свою копию. И эта копия медленно направилась прямо к драконьему гнезду. А сам Гарри, дожидаться когда драконша приподнявшись на лапах пыхнет в двойника струёй пламени.

И, как только дракониха это сделала, он аппарировал, по эльфийски, к её гнезду, выхватил из него фальшивое яйцо, которое им нужно было раздобыть, по условиям задания, и аппарировал прямо к судейскому столу. Но, так чтобы оказаться у судей за их спинами. И, уже оттуда, увидел как его копия... вошла в драконье пламя.

Бли-и-ин! Что тут началось. Крики, вопли, паника. А Гарри тем временем снял с себя все маскировочные заклинания и по наитию, что ли, взял да и открыл яйцо. И когда над зрительскими трибунами пронёсся очень громкий звук металла царапающего по стеклу, то все застыли и уставились на судейский стол, где за спинами у судей стоял совершено живой и здоровый Гарри. Он как раз яйцо закрывал.

— Гарри, мальчик мой, — спросил его чуть позже Дамблдор, всё ещё держась рукой за сердце. — Неужели ты думаешь, что это очень смешно?

— Конечно нет, профессор, — ответил ему Гарри. — Я думаю что это не только не смешно, но и совсем напротив. Очень даже печально. Я только надеюсь, что устроители Турнира хорошенько подумают и следующее задание у нас будет не таким дебильным. Кстати, не подскажете, какой идиот вообще додумался выпускать школьников против драконов. В одиночку. В то время как в заповеднике для этого требуется человек десять-двенадцать драконологов?

В общем, устроил Гарри всем... похохотать. Так что, народ нескоро успокоился. А с Дамблдором и Макгонагалл действительно сердечные приступы случились. И профессору Спраут, декану Хаффлпаффа, что-то посильнее обычного Успокоительного принять пришлось. Ну, насколько Гарри потом выяснил.

Ещё и Гермиона, несмотря на предупреждение, очень сильно испугалась. И пообещала Гарри, что если он сделает так ещё раз, то сама его убьёт. После того как воскресит. Раз двадцать. И каждый раз новым способом.

Не обошлось, разумеется, и без Рона. Тот тоже прискакал и начал пытаться извиниться. На что Гарри сказал ему, что второй шанс он ему предоставит, пожалуй. Но, предупредил при этом, что только до следующего Роновского косяка. А в том, что тот не удержится и накосячит Гарри не сомневался. Хотя бы по той простой причине, что Рон это был... Рон. Что тот и проделал. Ровно через месяц во время Рождественского бала.

Бал этот проводился в рамках Турнира и, разумеется вызвал ажиотаж. Особенно среди женской части Хогвартса. Даже Гермионы это коснулось. Только она, в отличии от других девчонок, к этому мероприятию подошла основательно. И задействовала для этого Гарри. В общем, учились они танцевать. Точнее, восстанавливали и оттачивали навыки в этом деле. Потому что учили их этому делу ещё в начальной школе.

Сам Гарри, правда, идти на него не хотел. Потому что открывать бал танцем должны были чемпионы. А он таковым себя не считал. И не пошёл бы, если бы его Гермиона не уговорила.

А аргумент, который она для этого привела, был тот, что они смогут там вместе потанцевать. Уж если говорить откровенно, то понравилось им это дело. Да и потом, что, зря они готовились что ли?

— Ну, тогда может вместе и пойдём? — спросил её Гарри.

— Да я бы и не против, но, пригласили меня уже, — сообщила ему Гермиона.

— И кого мне тогда пригласить? — задумался Гарри. — Наверное уже всех девчонок расхватали.

— Парвати Патил, — предложила Гермиона. — У них с сестрой чего-то там не срослось, вот они и остались без пар.

В тот же вечер Гарри переговорил с Парвати и у него появилась пара для бала. А сестру Парвати, Падму, свели, так сказать, с Рончиком. А то ведь нудил тот, не по-детски, что мол всех красивых девчонок уже расхватали, а им с Гарри никого не досталось.

И, вроде как всё разрешилось, пусть даже и в последний момент. И даже с парадной мантией Рону помогли вопрос решить. А то она у него была... раритеной, чересчур. И парой приличной на бал обеспечили. Если так выразиться можно. Вот только, всё напрасно оказалось, не удержался он. И испортил настроение. И себе, и людям. Хотя, по началу, ничего такого и не ожидалось.

Потом, кстати, Гарри задумаеся о том, почему так произошло. Но так к определённому выводу и не придёт.

— Скорее всего, — думалось ему, — тут переплелось сразу несколько факторов. Во-первых, скорее всего, из-за того, что в своей семье он обеспечивался по остаточному принципу. Во-вторых, могли и они с Гермионой слишком долго позволять Рону считать, что раз он лучший друг Гарри Поттера, то ему и можно чуть больше других. Вот Рон и возомнил, что мир вокруг него крутиться должен. И в-третьих, наверное, потому что Рончик сам по себе таким уродился. Плюс пубертат.

А получилось всё как? Сам-то Гарри, решил, что раз уж он согласился пойти на бал, то проведёт его весело. Нет, ну а чего? Зря они с Гермионой столько усилий на подготовку к нему потратили? Так что, и сам он веселился, и старался Парвати скучать не давать. И так оно по началу и было. Но, после пары танцев, заметила Парвати, что её сестра сидит грустная, а Рончик весь из себя... нахмурившийся. В общем, посовещались они и сблатовали одного дурмстранговца, пришедшего на бал без пары, пригласить Падму сначала на один танец, а там глядишь и на весь оставшийся вечер.

— Нет, ну что за человек-то такой? — рассуждал Гарри. — Ведь всё же ему дали. Как говорится, даже разжевали и рот положили. Только проглоти. Так ведь нет же. Он и тут кочевряжится. И настроение другим портит. Сука.

А потом ещё через пару танцев Рончик окончательно «берега попутал» и на Гермиону отвязался. Они как раз с Парвати за столик уселись, радом с Роном. Гарри его подбодрить как-то хотелось, что ли. Чтобы «взрыва» не произошло. Но, не получилось. Потому что подошла раскрасневшаяся Гермиона и села рядом.

— Привет, — сказал ей Гарри. — Как настроение?

— Нормально. Только очень жарко, — ответила она обмахиваясь ладонью. — Виктор пошёл за лимонадом.

Вот тут-то Рон и «взорвался». Он взглянул на неё испепеляющим взглядом и заметил. Ядовито:

— Уже Виктор? А звать его Вики он ещё не просил тебя?

— Что с тобой? — Гермиона удивлённо вскинула брови.

— Сама не понимаешь?

Гермиона перевела взгляд на Гарри, но тот лишь пожал плечами. Поэтому она и ответила, что понятия не имеет о чём он. Мол, в чём проблема-то? Ведь и его, и Гарри она же называет по имени. А они — её. Так почему они с Крамом этого не могут.

— Как, почему? — прорычал в ответ Рон, — Он из Дурмстранга — вот почему! Он соперник Гарри. И нашей школы. А ты… ты… — Рон подыскивал слово, которое описало бы преступление Гермионы. — Ты братаешься с врагом — вот что!

Гермиона рот открыла от изумления. Так же как, собственно и Гарри. Да и Парвати к ним в этом присоединилась.

— Глупость какая! — ответила на это Гермиона. Ну, когда с изумлением справилась. — И, кстати, а с каких это пор он для тебя врагом стал? И не ты ли прыгал от радости, когда Виктор приехал? Да и автограф кто-то у него взять хотел? Не помнишь, случайно, кто это был?

Но Рон, как часто бывало в таких случаях, уже «закусил удила» и «понёсся вперёд, не разбирая дороги». Ну и «вывалил» на Гермиону кучу всего. Не давая, при этом никому и слова вставить. Поэтому, когда подошёл Крам, с двумя фужерами, с лимонадом, Гермиона попросила у него прощения и выскочила из зала. А Гарри, подумал, что слишком много раз он раньше позволял такому случаться, но вот в этот раз он решил, что хватит, пожалуй. Поэтому он начал... импровизировать. И для начала, он выхватил у Виктора один фужер и вручил его Парвати.

— Парвати, это Виктор, — представил он из друг другу. — Виктор, это Парвати. Ребята, выручайте. Видите что творится. В общем, мне нужно срочно Гермиону найти и успокоить.

Парвати с Виктором переглянулись и кивнули. Типа, мы всё понимаем и совсем не против. Так что, действуй Гарри. Он кивнул им в знак благодарности и повернулся к Рончику.

— А ты сука рыжая, — процедил он сквозь зубы, — запомни, что шанс свой, ты про... э-э-э... фукал.

После чего, тоже выскочил из зала и помчался искать Гермиону.

Выбежал Гарри из Большого зала с одной, доминирующей над остальными, мыслью, что надо бы... поторопиться.

— Главное, успеть и перехватить Гермиону до того, как она слишком сильно... впадёт в меланхолию и плакать начнёт, — рассуждал по дороге Гарри. — А то, ведь если начнёт, то будет она это делать... основательно. По Гермионовски. И тогда из этого состояния её только какой-нибудь очередной тролль вывести сможет. — Тут Гарри мысленно хихикнул. — А тролля-то я ей где сейчас возьму? Они ведь... товар штучный, на дороге не валяются.

Впрочем, тут ему повезло. Гермиона далеко не ушла. Она, просто, уселась на ступеньках ближайшей лестницы. А Гарри, увидев её закричал, привлекая к себе внимание и отвлекая Гермиону от переживаний. Получится у него или нет, он не знал, но попытаться-то стоило.

— Гермиона! — заорал он. — Подожди! Стой! Не делай этого! А то мне срочно твоя помощь нужна! Вопрос жизни и смерти!

К счастью, Гермиона не начала ещё толком плакать. Так что, услышав Гарри она вскочила, подобралась и в руке у неё появилась волшебная палочка.

— Что? Что случилось, Гарри? — спросила моментально ставшая готовая к бою Гермиона. Типа, кого тут завалить нужно? Ты только скажи.

— Да накосячил я Гермиона, — пояснил Гарри. — Поэтому, прости пожалуйста и скажи чем мне свой косяк загладить.

— Чего-о?! — Гермиона вытарашила на него глаза. Испытывая, впрочем не только удивление, но и, судя по всему, облегчение. — Я уж было подумала, что в Большом зале... ну, например, потолок обвалился. А оказывается... Ох, Гарри, ты такой... Гарри. Кстати, а прощения-то ты за что просишь? Объясни, пожалуйста. За Рончика, что ли?

Гарри, для начала, усадил её обратно на ступеньки, и сам присел рядом.

— Вот уж нафиг, — начал он объяснять. — За Роновский косяк пусть сам Рон и извиняется. А я за свой прощения прошу. За то, что не предвидел, не предугадал такое его поведение.

— Ну, Гарри, перестань. Не мог же ты...

— Не знаю, может быть и не мог, но, тем не менее, должен был, — не согласился Гарри. — Впрочем бог с ним, с Рончиком. Он теперь моё... прошлое. Ты мне лучше, вот что скажи, — Гарри вскочил на ноги отвесил ей немного шутовской поклон, приложив руку к сердцу. — Не позволит благородная леди позволить мне стать её кавалером на оставшуюся часть бала?

— Хм-м, — Гермиона, тоже в шутку, приняла царственную позу. — Пожалуй, леди не возражает и даёт вам, милорд, своё высочайшее соизволение.

Гарри подал ей руку и они отправились обратно в Большой зал, дурачась и хихикая, по дороге.

— Кстати, — спросила Гермиона. — А как там наши партнёры?

— Да я их попросил приглядеть друг за другом, — объяснил Гарри. — Так что, думаю что всё с ними нормально. Но, извиниться ещё раз и объясниться не помешает, наверное.

Впрочем и Виктор, и Парвати отнеслись к ним с пониманием. Крам ухмыльнулся и заметил, что прекрасно их понимает. И заметил, в шутку, что, дескать, он и сам молодым был. А Парвати дополнила его замечание тем, что всё это очень романтично. Так что, никаких претензий к ним нет. Поэтому бал закончился хорошо и все остались довольны. Ну, кроме Рона, конечно.

Вот только история на этом не закончилась. Появилась через некоторое время в местной газете статья, за авторством Риты Скитер. В которой Гарри и Виктор представлялись в роли эдаких жертв пронырливой магглорождённой ведьмочки. Дескать, сильно честолюбивая она. На бал пришла с одним чемпионом, а ушла с другим. Типа, чего за дела-то такие? Что это она себе позволяет? Она это чего, на святое замахиваться, что ли? Так не допустим же.

Ну и полетели в адрес Гермионы, так называемые, «письма гнева». Впрочем на них они внимания не сильно обращали. Как говорится, собака лает, караван идёт. Поэтому письма просто складывались стопкой на полу в Большом зале и Гарри их сжигал. А на замечания о недопустимости такого поведения, он говорил профессорам, что эти письма мешают ему к очередному заданию Турнира готовиться. Типа, сбивают они его с настроя и наносят серьёзную психологическую травму. Поэтому директор был вынужден настроить защиту школы против таких писем. Так что, всё стало спокойно. Относительно.

Ровно до тех пор пока Молли, мама их бывшего друга Рона, как впрочем и остальных учившихся на Гриффиндоре Уизли, не прислала в адрес Гермионы громковещатель. Дескать, она недовольна её поведением. Вот тут-то Гарри и разозлился. Ненадолго. А когда успокоился, то отправил в ответ сразу пять штук таких же... кричащих писем. В адрес самой Молли, её мужа Артура, главного редактора «Пророка», Риты Скитер и... министра магии. А чтобы эти послания точно дошли до адресатов, Добби был задействован. И они, таки, дошли.

Молли он посоветовал, в грубой форме, не совать свой нос в чужую задницу. Артуру посоветовал лучше приглядывать за тем, чем жена на досуге занимается. Рите он пообещал просто голову отвернуть, потому что своими статьями она ему мешает достойно выступать на Турнире. И что ему за это ничего не будет. Потому что, с её стороны, получается препятствование выполнения им магического контракта. Главреду «Пророка» он пообещал устроить... весёлую жизнь. Если ещё хоть одна подобная публикация в газете появится. А министру пообещал, что если тот не наведёт порядок, то Гарри сразу после Турнира покинет и Хогвартс в частности, и магическую Британию вообще.

Ну, и предупредил остальных детей Уизли, что отныне с ними они с Гермионой больше дел иметь не собирается. Пока их мама публично не извинится.

— И скажите спасибо, что я вам до этого насчёт драконов не предъявил ничего, — заявил им Гарри. — Потому что я больше чем уверен, что ваш брат Чарли сообщил вам о себе, когда он, с другими драконологами, этих «милых» зверушек в школу к нам привёз. В общем, не лезьте к нам и целее будете.

Поэтому-то, больше Гарри никто не мешал, а там и время второго задания подошло. К которому он тоже неплохо подготовился. Сначала Седрик Диггори отдарился, так сказать. Подсказал насчёт яйца. Как его лучше прослушать. Затем, когда Гарри слушал в ванной старост текст инструкции ко второму заданию, у него появилась нежданная компания. Которую ему составило одно из школьных привидений. Плакса Миртл. И у Гарри появилась мысль.

— Послушай, Миртл, — спросил он у неё. — А ты в Чёрном озере поплавать не любишь, на досуге?

— Ну да, люблю иногда, — сообщила Миртл.

— А не захочешь ли ты, в таком случае, поработать проводником? И немножко, разведчиком? — спросил у неё Гарри.

Миртл, конечно, поломалась для вида, но, в итоге согласилась. Ну, и без Добби не обошлось, конечно. Он для Гарри где-то жабросли раздобыл. Имелась такая магическая водоросль, пожевав которую маг превращался в подобие лягушки, но с жабрами.

К тому же, прослушав инструкцию, Гарри понял что второе задание не очень сложное будет. Единственное, чего он не понял, так это что же такое самое дорогое, без чего он прожить не сможет, у него собираются «позаимствовать», так сказать, без его ведома и на дне озера спрятать. Чтобы Гарри его потом нашёл.

И когда он узнал, что спрятано было не что-то, а кто-то, то это ему очень не понравилось. Подозрения, что что-то не так, появились у него когда он не встретил утром Гермиону. А уж когда он зажевал жабросли и нырнул, то подозрения переросли в уверенность. Ему про то, что в озере, в деревне русалок, люди находятся, Миртл сообщила. Которая ждала его в озере, как они договаривались. Люди там, погружённые в бессознательное состояние к столбам были привязаны.

Поэтому Гарри, не обращая ни на что внимание, с максимально возможной скоростью рванул вслед за Миртл. А там он, не слишком обращая внимание на то, кого ещё в заложники определили отвязал Гермиону от столба и рванул на поверхность. Только когда он уже почти вынырнул, то решил, что без ответа подобное оставлять нельзя. Правда, придумать что либо адекватное быстро не смог. Поэтому попросил Миртл по дороге подвести его к помосту на котором судейский стол располагался. И долбанул по нему, снизу, выставив руку с палочкой из под воды, сильнейшим Редукто.

— Пусть тоже поплавают, — решил Гарри гребя к берегу. — Нет, ну какие всё-таки уроды. В общем, пусть теперь молятся, суки, богам, Мерлинам и прочим... Мордредам. Чтобы с Гермионой ничего не случилось. А то я им тогда такое придумаю, что содрогнётся вся эта грёбаная... магическая Бриташка.

Это слово Гарри, кстати, от Крама услышал и, конечно, старался его не употреблять. Потому что сам был британцем. Но, вот сейчас взял, да и не сдержался. Блин! Ну а как ещё страну назвать в которой такие... «козлы» встречаются. Нет, позже, когда он станет повзрослее, то осознает, конечно, что «козлы» живут не только тут, в Англии, но в тот момент он был зол прежде всего на соотечественников. Поэтому так и выразился.

В общем, пока судей вытаскивали из воды и сушили их, со своим заложником из озера выбрался Диггори, а затем и Крам. А Флёр с дистанции сошла. И Гарри, наконец, узнал, кого ещё в заложники определили. Кстати, помимо Гермионы это были: подруга Седрика Чоу Чанг, та девушка при виде которой Гарри, некоторое время тому назад, слюни пускал, Габриэль Делакур — сестрёнка Флёр и... Рон Уизли.

— Кто-о?! — одновременно воскликнули Гарри и Гермиона, когда им про него Крам рассказал. — А он-то тут каким боком замешан? Да он, вроде как, даже для своей мамы самым дорогим не является. Тем, без чего она прожить не сможет.

Кстати, сам Крам из озера Габриэль вытащил. И он же задал хороший вопрос, а как они должны были узнать кому какой заложник предназначен. Нет, ну с Чоу и Габриэль понятно было. А вот с Гермионой и Роном неувязка выходила. И Гарри намеревался выяснить у кого на это фантазии хватило, чтобы внести такую... неразбериху.

Находились они в медицинской палатке, где мадам Помфри обследовала заложниц и... ругалась. Из-за того, что прежде чем помещать их под воду, организаторы должны были, как минимум, показать их ей. Чтобы она могла дать заключение о том, не будет ли пребывание в холодной февральской воде вредно для кого-либо из девочек. Чего сделано, конечно же не было, поэтому мадам Помфри была настроена очень... недружелюбно, по отношению к этим самым организаторам.

И, когда наконец в палатку доставили ещё и Рона, то явившимся с претензиями Дамблдору, директор Дурмстранга Каркарову и министерский работник Бэгмену, даже рот раскрыть не дали. Сначала мадам Помфри, высказав им всё что о них думает, а затем и Гарри. И хорошо ещё, что мадведьма чуть ли не насильно влила в него двойную дозу Успокоительного. А то Гарри, на самом деле, готов был пойти в разнос.

И это несмотря на то, что Гарри дал себе слово не злиться в критических ситуациях, а сохранять хладнокровие. Потому что, рисковать только собой с драконами, это было одно. А тут-то, посторонние люди почему-то страдать были должны? Как оказалось, когда волнуешься за кого-то, то это совсем по другому ощущается. Кстати, Успокоительное пришлось вливать во всех чемпионов.

Но, помимо недовольства организаторами Турнира, после того как оно было им высказано, Гарри задал вопрос насчёт Рона. Потому что непонятно было ни ему, ни Гермионе, ни Виктору, а какого собственно хрена Рона задействовали? И кому, собственно, его в заложники-то определили?

Выяснилось, что Рона предназначили для Гарри, а Гермиону для Виктора. И если с Гермионой было ещё можно понять, потому что у Крама тут, среди его соучеников и не было никого такого... близкого. А с ней он хотя бы на бал пошёл, то вот Рон для Гарри... Тут Гарри Виктор объяснил. Он хоть и был старше совсем не намного, но опыта жизненного у него чуть побольше было.

В общем, как он предположил, тут целая теория заговора имела место быть. Во-первых, для семьи Уизли потеря дружбы с самим Гарри Поттером, была... политически не выгодна. На этом этапе, да и на всех последующих. А во-вторых, в дальнейшем, и экономически тоже. Особенно, если у мамы Молли были планы породниться с Гарри через его брак с Джинни. То есть, они рассчитывали, что женившись на ней, Гарри и про остальную семью не забудет, и будет им периодически деньжат подкидывать. И хотя Виктор не был уверен в своих предположениях на все сто процентов, но процентов за восемьдесят он поручился.

Вот поэтому-то Рончика ему и подсунули, типа, дружбу восстановить. А сделал это Дамблдор, по просьбе Молли Уизли. Скорее всего. Потому как поняла она, видимо, что с громковещателем накосячила.

Гарри когда это услышал, то за голову схватился. А потом подумал и выдал вслух:

— Нет уж нафиг. Как говорится: мне Уизли мать родная, Дамблдор отец родной. Нахрен мне родня такая, лучше буду сиротой.

Кстати, этот момент они обсудили, пока хмыри не набежали. Ну, там Даблдор, Каркаров и Бэгмен. А вот когда они проявились, то Гарри Дамблдору заявил, чтобы, в следующий раз, если он конечно будет, то пусть он в озеро за Рончиком, сразу же Артура отправляет. А ещё лучше — Молли.

Ну, и насчёт того почему, кому кого в заложники предназначили, им не сообщили они тоже выяснили. Оказалось, что сказать об этом им должен был Бэгмен. Но... забыл. Поэтому-то и, выражаясь фигурально, отхлестали его Дамблдор и Каркаров, как... нашкодившего щенка. Ну, надо же им было на ком-то зло сорвать? А то пришли они сюда такие все умные и важные, чтобы претензии предъявить, а их самих, условно выражаясь, мордой-то, да и в дерьмо.

Вот так закончился второй этап Турнира. Хоть и без сердечных приступов для некоторых и всеобщей паники для всех, но кое-какая нервотрёпка, тем не менее имела место быть. Впрочем, выносить это на всеобщее обозрение никто не стал. Потому что Даблдору это было невыгодно, а Гарри просто запомнил, до поры, до времени. Как говорится: Бог забудет, а я запишу. И сочтёмся, как-нибудь.

А дальше обстановка в школе успокоилась и ученики, наконец окончательно перестали коситься на Поттера, из-за его чемпионства. Случилось, правда, одно событие, которое позволило Гарри сделать кое-какие выводы. Он, утром, в день третьего задания прогуливался в ожидании Гермионы, когда на него из леса выскочил мистер Барти Крауч. У которого, в своё время, Гарри книжку с Правилами Турнира «замылил».

Выглядел Крауч, откровенно говоря, как... бомж. К тому же, не простой бомж, а — сумасшедший. Он, одновременно, размахивал руками, бормотал что-то себе под нос, разговаривал с кем-то. С тем кого видел только он один. И говорил он о своём сыне, какой-то Берте Джоркинс и Волдеморте. Что-то о том, что тот становится сильнее. В общем, Гарри вызвал Добби и отправил того за Дамблдором, но как только Добби аппарировал его самого кто-то оглушил из-за спины. А когда его привёл в себя Дамблдор, то рядом никого не было.

Дамблдор, конечно, что-то там поисследовал, но Крауча, словно след простыл. Тогда он на Гарри «наехал». Типа, мальчик мой, а ты точно уверен? На что Гарри предложил в санчасть отправиться. А там мадам Помфри его обследовала и выдала заключение. Что, во-первых, Поттера действительно оглушили. Во-вторых, что если судить по расположению небольшой гематомы на затылке, сам он это сделать не смог бы. Ну, и в-третьих, что на Гарри никого ментального воздействия оказано не было. Так что, никаких «наездов», типа, а не показалось ли тебе, мальчик мой, совершать никому не стоит. Вообще никому.

После чего, мадам Помфри напоила Гарри нужным зельем, и уложила его, на полчасика. А Гарри, снова позвал Добби отправил его Гермину предупредить, насчёт того где он находится и, заодно, притащить ему Карту мародёров. Он её давно домовику на хранение отдал, как и остальные самые ценные свои вещи.

В общем, когда Гарри своё отлежал и мадам Помфри его из больничного крыла выпустила, а Гермиона умчалась на последний, в этом году, экзамен, то взглянул он на карту. И получилась хрень какая-то, непонятная. По всему, выходило, что по голове его их нынешний профессор ЗОТИ долбанул. И Крауча к себе в жилое помещение утащил. Но, теперь, Муди, почему-то, сидит тихонечко в уголке, а Крауч по кабинету расхаживает. Или, это сделал сам Крауч.

И Гарри решился на авантюру. Он, чуть ли не в наглую, вломился к Муди и обратился к нему с вопросом.

— Профессор, подскажите, пожалуйста, — задал Гарри заготовленный заранее вопрос. — Я тут одно заклинаньице нашёл. Очень полезное. Но, чего-то оно не получается. Тут вот это вот движение как правильно делать-то? А то, почему-то, эффекта должного не выходит. А нам сегодня в лабиринт.

Прохождение лабиринта было третьим заданием Турнира. Так что, Муди объяснил, что к чему, Гарри его поблагодарил и выйдя от него, снова задумался. Потому что, получалась, даже не хрень, а хрень очень и очень... дурнопахнущая. Да что там говорить-то? Смердело от неё, а не просто... дурно попахивало.

Потому что, как правильно заклинание делать, показал ему не Муди, а самый, что ни на есть, настоящий Крауч, только под обороткой. И ещё Гарри был теперь уверен, что и ЗОТИ им в этом году Крауч преподавал. А настоящий Муди, всё это время, находился в собственном сундуке. Так как карта точно обозначила место где он должен находиться. Вот только, не было его там, потому что стоял там его сундук. А значит где у нас Муди? Правильно, в сундуке.

После чего Гарри отошёл, подальше, и принялся ругаться. Правда, не долго. Потому что, ори не ори, а криками делу не поможешь. И принялся размышлять.

— Значит так, — рассуждал Гарри. — то, что нам весь год ЗОТИ самозванец преподавал, директор не знать не может. Потому как с настоящим Муди они сколько знакомы? Лет тридцать, поди, если не больше. Так что, на какой-нибудь мелочи, он обязательно бы, да «прокололся». Это, во-первых. Во-вторых, почему он себя как идиот повёл. Ну, может он за какой-то хренью в лес ходил, а на меня случайно нарвался. Вот и изобразил из себя идиота. А как только я отвернулся, он меня по затылку-то и шваркнул. И к себе удрал. А Дамблдор сделал вид что ничего не нашёл. Ну, пока, вроде логично.

Гарри подумал дальше и попробовал всё обобщить. И получалось, что опять в этом году какая-то хрень затевается, в которой он непременно поучаствовать должен. Как, впрочем, и в предыдущие годы. Гарри остановился, думал-то он расхаживая из стороны в сторону, и взлохматил волосы на макушке. Была у него такая привычка.

— Ну, — подвёл Гарри итог рассуждений, — значит будем участвовать. А Добби, я перед этим, самым настоятельным образом, порекомендую за Гермионой приглядывать. А то она-то ведь в школе останется. И где гарантия, что её не попытаются в заложники взять, чтобы на меня «надавить»? А нету её.

Так что приняв решение, Гарри успокоился. Ну, а чего было делать-то ещё? Нервничать что ли? Так ведь, бестолку это. И ещё он подумал, что в будущем нужно будет обязательно про министерских работников повыспрашивать. Глядишь может и найдётся среди них тот кому он доверять сможет. Так-то он, благодаря Дамблдору, министерству не доверял совершенно и абсолютно.

Да и не знал он там практически никого. Кроме министра Фаджа, Крауча, Бэгмена и Артура Уизли. Ну, разве что в этом году там ещё один Уизли работать стал. Вот и получалось, что доверять-то ему было и некому. Особенно министру. Уж кому, кому, а этому... типчику в зелёном котелке он даже горшок ночной выносить не доверил бы. Кстати, их директору он в этом году тоже перестал доверять. Уже окончательно.

В общем, чтобы себя не выдать, сбегал Гарри ещё раз к мадам Помфри и выпросил у неё Успокивающего. Ну, чтобы его по каким-то мелким признакам Гермиона не «расколола». Девочка-то умная, всё-таки, была. И принялся ждать начала третьего задания.

Ну, а вечером, когда задание началось, он вошёл в лабиринт, когда его очередь подошла. И не спеша, отправился к его центру. Ожидая, в любую минуту, какого-нибудь действия со стороны Крауча. Хотя, Гарри понял, что пока сигнал об окончании турнира не прозвучит, то вряд ли это произойдёт. Вот он и решил сосредоточиться, пока, на текущих задачах. А там, будь что будет. Глядишь, бог не выдаст, свинья не съест.

Итак, третий этап Турнира начался и Гарри двинулся к центру лабиринта. Не проявляя, впрочем, особой спешки, так как сильного желания бороться за победу у него не было. Нет, если подфартит, то он, конечно же, от приза отказываться не будет. Но, это если подфартит.

А с возникшими препятствиями справлялся он по мере их... возникновения. Стараясь делать это как можно эффективнее. С нименьшими затратами. И чтобы наверняка препятствие удалить. Например, на боггарта принявшего вид дементора, он напустил своего Патронуса. Заодно и опробовав на практике то, что они с Гермионой в одном старом учебнике случайно прочитали. В котором говорилось, что Патронус на боггартов действует как... универсальный растворитель.

Поэтому, чтобы либо подтвердить, либо опровергнуть правильность тех сведений которые к ним попали, Гарри в него Патронусом и шибанул. Эксперимента ради. И в данном случае, так оно и вышло. Осталась от него только дурнопахнущая лужица.

А соплохвоста он просто взорвал. Так получилось, что тот к нему задом стоял. Ну, Гарри и перекрыл его... сопло... каменюкой... трансфигурированной. Как раз перед тем, как соплохвост пламя собрался... выпустить. А так как законы физики никто не отменял, то и рвануло. А сам же он, чтобы его не зацепило, в сторону сместился, на землю лёг и щит пред собой наколдовал.

Ну, и ещё несколько подобных препятствий было. Которые Гарри тоже вполне успешно преодолел. Кстати, он почему-то, ни с кем из своих соперников так ни разу и не пересёкся.

Предпоследним препятствием оказалась Сфинкс. На четверть женщина и на три четверти львица. С которой Гарри мило побеседовал.

— Уважаемая, — попросил он её, — давайте вы мне зададите какой-нибудь простенький вопросик. Например, взять первые слоги из слов и составить новое. А какую-нибудь фигню, типа, что у вас в карманцах или что такое зелёное и красное, и кружит, и кружит вы спрашивать не будете. Пожалуйста.

Сфинкс посмеялась, заметив сначала, что у неё вообще-то нет карманов. Как собственно и штанов. А потом сказала что в этот раз отступит от правил и пропустит его, если он расскажет ей ответ на загадку насчёт зелёного и красного.

— А вы что, не знаете, что ли? Так это же, лягушка в блендере, — пояснил ей удивившийся Гарри. Он-то грешным делом подумал, что всем Сфинксам этот «прикол» известен. ⁽¹⁾

— Ну, как не знаю? Знаю, конечно, но только то, кто такие лягушки, — просветила его Сфинкс. — А вот насчёт того что такое блендер я как-то не совсем в курсе.

Разумеется, Гарри объяснил. Так что, пропустила она его. Ну, и предупредила, заодно, что его там акромантул в засаде ждёт.

А вот дальше-то неприятности и начались. Хотя, если подумать, то и не могло по другому быть, потому как слишком уж гладко всё до этого момента проходило. И не только сегодня, в лабиринте. А вообще, во время всего этого грёбаного Турнира. И начались они, неприятности, как раз, вот с этого самого акромантула.

Нет, с ним-то Гарри быстро справился. Придумали они с Гермионой для таких случаев заклинание. Которое прошибало хитиновый панцирь таких вот паучков, что называется, на раз, два. Только щитом Гарри в это раз закрыться не успел, потому как слишком уж шустрым акромантул оказался.

Так что, взорвался паук, а Гарри взрывом слегка приложило. А пока он тряс головой стараясь избавиться от ошеломления, то заметил что в него летит Кубок. Который, собственно, призом Турнира-то и был. И, вроде бы, насколько он знал, на Кубок ещё заклинание портключа наложено должно было быть. Чтобы победителя прямо к судейскому столу перенесло. Но, если судить по тому, что Кубком в него кто-то запустил, то... сценарий явно переиграли.

— Гадский Крауч, — ещё успел подумать Гарри, прежде чем Кубок прилип к нему и его куда-то понесло. А по дороге добавил, что, мол, век живи — век учись, а всё равно всего не предусмотришь. Даже если предупреждён и, вроде как, вооружён.

А когда его где-то выбросило из портального перехода, то он и понять ничего не успел. Потому что выбросило его метрах в двух над землёй. Так что, ничего удивительного не было в том, что после приземления он на ногах на удержался и снова его приложило, но уже об ближайший памятник. И пока он снова от ошеломления пытался избавится, появился прямо перед ним какой-то мужичок. Одетый в балахон с накинутым на голову капюшоном. В руках у которого был какой-то свёрток из старых тряпок. Продолговатый.

В общем, прежде чем Гарри сообразить успел где он и кто перед ним, как мужик произнёс:

— Повелитель, он здесь.

— Покажи его мне, — донёсся чей-то высокий, писклявый голос. Прямо из свёртка. ⁽²⁾

Мужик повернул свёрток, а Гарри, невольно привлечённый диалогом, посмотрел туда. И встретился с взглядом пары глаз. Красных и злющих. Принадлежащих какому-то непонятному существу, в эти самые тряпки и завёрнутого. И как только их взгляды встретились, его шрам и прострелило сильнейшей болью. Такой, какой он до этого самого момента никогда не испытывал. А ещё она, эта боль, ослепляла, ослабляла и дезориентировала одновременно. Надолго. Поэтому, когда он, наконец, окончательно пришёл в себя, то первой его мыслью было:

— Вот же зараза. Интересно, чего мне так больно-то было? И чем он меня так долбанул, что мои мозги, как будто бы в том самом блендере измельчило? Как лягушку про которую я Сфинксу рассказывал. Ведь наверняка же воздействовал как-то. А по другому и не выходит. Потому что раньше-то у меня голова от одного его присутствия так сильно не болела.

И только после этого он наконец огляделся чтобы понять где он. Получалось, что перенесло его на какое-то кладбище. И что попал он тут, как... кур в ощип. Потому что стоял привязанный к какому-то памятнику, а его волшебная палочка валялась... где-то. Там же где и Кубок.

Но, тем не менее, были плюсы во всей этой ситуации, были. Пусть и всего парочка. Во-первых, палочка, которой сейчас у него не было, была основной. А запасная, та самая «левая» которой он в своё время разжился, была при нём. Она у него в браслете на запястье находилась. И не в простом, а в котором расширенное внутреннее пространство имеется. Его ему давно уже Добби «подогнал», так сказать. И во-вторых, кисть его правой руки была свободной от верёвок.

А то, с кем он тут, на кладбище, пересёкся, Гарри почти сразу понял. Ощущения-то очень уж знакомыми оказались. Прямо, как когда он рядом с Квирреллом находился на первом курсе. И мужичка он узнал. Хвост это был.

Так что, осознав то, свидетелем чего он тут стал, понял Гарри что Волдеморта он перед собой видит. Который, судя по всему, таки заполучил в своё распоряжение новое тело. А также он увидел толпу, одетую как на Чемпионате мира и понял, так же, что по зову Волдика его Пожиратели прибыли. И ещё, если судить по недовольству, выказываемому Волди, устраивал он своим последователям «разнос». Эдакую... словесную порку. И помимо самого Волди, на Пожирателей шипела ещё большущая змеюка. Которая тоже выражала недовольство в их адрес. Только на парселтанге. Который Гарри кстати, прекрасно понимал. И даже, слушая змеюку, мысленно с ней соглашался.

— Да уж, — подумалось ему после того как он окончательно пришёл в себя и осознал происходящее. — Хреновато тут у них. Валить отсюда надо.

Он пошевелил пальцами правой руки и в ладони у него оказалась запасная палочка. Которую он направил в землю, под ноги Пожирателям. И колданул.

Заклинание, которое он применил называлось Объёмный редукто. Они его тоже с Гермионой придумали, а потом Добби им его опробовать помог. Для этого он их на одну отдалённую полянку в Запретном лесу, а там манекенами обеспечил. Ну, и он же, заодно, обеспечил, так сказать, режим секретности. Чтобы не засёк их никто.

Там, на этой полянке, они его окончательно доработали и потренировались в применении.

Оно, заклинание, по своему воздействию, было как если бы сначала сработал фугас и под ногами у Пожиранцев появилась неглубокая круглая яма. Метров пять диаметром и сантиметров пятьдесят глубиной. А дальше, измельчённый грунт из этой ямы, не очень сильным взрывом выбрасывался вверх, одновременно превращался во взвесь, которая перемешивалась с воздухом и становилась горючей смесью. Которая, в свою очередь, мгновенно детонировала. И действовало это заклинание, кстати, даже поле смерти мага. В общем, действовало оно как посмертное проклятие.

И сразу же, после своего такого Редукто, Гарри наколдовал Протего максима. Чтобы его взрывной волной не сильно приложило. Или какими-нибудь обломками памятников. И, вроде бы всё должно было закончиться нормально, но... видимо день такой был у Гарри сегодня, когда всё было притив него. В общем, заклинания-то он тихо произносил, на всякий случай, но Волди всё равно его услышал. Когда он Протего наколдовывал. И мгновенно среагировал. Развернувшись в его сторону и выпустив в Гарри Аваду. Которой в него, кстати, и попал.

В общем, Протего почти развеялся, после попадания в Гарри Авады. Но, тем не менее, функцию свою исполнил, и не размазало его взрывной волной об памятник. А ещё помогло то, что сам памятник оторвало от основания и забросило куда-то. Всё той же взрывной волной. Ну, и помогло ещё, что наколдованные верёвки, которыми Гарри к памятнику был привязан, истаяли. Во время полёта. Поэтому сам памятник, как более тяжёлый и упал пораньше, а Поттер пролетел дальше и упал прямо в какую-то жидкую грязь. Из-за чего и пострадал чуть меньше, чем мог бы.

Где его и нашли местные жители. Изломанного, окровавленного, без сознания, но, живого. Кстати, почему он в очередной раз после попадания в него Авады жив остался, Гарри так до конца и не понял. Ну, когда вспомнил, что с ним в тот момент произошло. Да и вспомнилось ему далеко не всё и не сразу. Потому что, когда он очнулся денька через три, в обычной маггловской больнице, то он ничего о себе не помнил. После чего его в следующую переправили. Ну, в такую где на лечении амнезии специализировались.

Не помнил же он ни своего имени, ни дату своего рождения, ни то чем он занимался раньше. Да и как он оказался в больнице, он тоже не помнил. И оставалось только надеяться, что со временем воспоминания вернутся.

Кстати, предпосылки к этому имелись. Потому что, первые воспоминания стали у него появляться, как раз после того как ему, наконец, разрешили вставать с постели и гулять по больничному скверику. Так, например, увидев как дворник подметает двор, он попросил у него метлу и, довольно быстро и качественно, подмёл одну из пешеходных дорожек. Потом он появился на кухне и там смог приготовить довольно вкусный и сытный полноценный английский завтрак. А ещё смог сварить очень приличный кофе и весьма недурственно заварить чай.

Также, увидев как местный санитар моет свою машину, он вспомнил, что тоже когда-то это делал. И кроме того он знал что такое телевизор, видеомагнитофон и холодильник. Кухонная плита, стиральная и посудомоечная машина, и пылесос. И совершенно точно умел ими пользоваться. А ещё он умел читать и писать. И много разных бытовых мелочей.

Кроме того он вспомнил, что страна в которой он находится называется Англия и что столица её — Лондон. И что Англия, на самом деле всего лишь одна из частей Объединённого Королевства. Жаль только, что все эти сведения не позволили ему вспомнить о том, кто же сам-то он такой.

Но, самое главное, хоть и далеко не сразу, а только ближе к концу третьей недели, пусть и не очень чётко но, появились у него воспоминания, скорее всего, о людях которых он знал. Очень хорошо знал. Правда, воспоминания были весьма смутные. А вспомнилось ему трое. Девушка с копной непокорных волос, маленький серокожий человечек, и какой-то рыжий парень. Вот только, если воспоминания о первых двух неприятных ассоциаций не вызывали, то когда вспоминался рыжий, его почему-то внутренне передёргивало. В общем, не так что-то с этим рыжим было. Очень сильно.

А на следующий день к нему пришли. Его посетила та самая девушка из его воспоминаний. Он как раз на скамейке в скверике сидел, когда увидел как один из здешних сотрудников показывает ей на него рукой. Дескать, вон он. И, как только их глаза встретились, то узнавание и произошло.

— Гарри! — взвизгнула девушка и помчалась к нему.

А Гарри, когда он наконец узнал, как его зовут, вдруг... видение, «прострелило», что ли. Увиделось ему, как эта же самая девушка, только она тогда года на два-на три помоложе была, так же мчится к нему и что-то кричит. Вот только, что именно он так и не вспомнил. Просто не успел.

Разумеется, он обрадовался, что хоть кого-то знакомого, наконец-то, увидел. Поэтому он встал и, даже, успел сделать ей навстречу пару шагов, прежде чем оказаться стиснутым её объятиями. А ещё его пижама мгновенно оказалась залитой слезами. И вцепилась она в него так, словно боялась, что прямо сию секунду он снова куда-то исчезнет. Кстати, самому Гарри тоже, почему-то, совершенно не хотелось её отпускать.

Так они и застыли, обнявшись. Пока девушка, прерывая свою речь всхлипами, говорила ему:

— Ох, Гарри... как же мы все... переволновались за тебя... и я... и Добби... и Хедвиг.

— Прости, пожалуйста, — ответил ей Гарри, после того как она немного успокоилась, — но, ты же, наверное, знаешь, что я ничего не помню. Поэтому, не могла бы ты...

— Гермиона, — сообщила она ему. — Меня зовут Гермиона Грэйнджер. А тебя — Гарри Поттер. Но, давай мы тебя сначала выпишем из больницы, а потом я тебе всё, всё расскажу.

— Хм-м... Поттер, говоришь? — ухмыльнулся Гарри, когда они, всё также обнявшись, пошли уведомить персонал больницы о его выписке, — Ну, это нормально. Было бы хуже если бы я оказался каким-нибудь... Папа-Майклом или, например, Соусбритом. ⁽³⁾

Выписка заняла немного времени. Физически Гарри оказался здоров. К счастью, при поступлении у него не оказалось открытых переломов, а закрытые очень быстро срослись, что весьма удивило врачей. Но, в любом случае противопоказаний к выписке найдено не было, Гермиона снабдила его одеждой и они распрощались с врачами и медсёстрами. А когда они покинули клинику, то Гермиона затащила его в укромное место и попросила его не удивляться тому что он сейчас увидит. И позвала:

— Добби.

И через мгновение, с лёгким хлопком появился тот самый серокожий коротышка, который тоже явился Гарри в видении. Как и Гермиона. Но, хоть она и попросила его не удивляться, он всё-таки взял, да и удивился. Потому что Добби оказался не... человеком. Тем не менее, судя по всему, он был... своим. Потому что, первое что он сделал, так это обнял Гарри за ногу и тоже залился слезами. Как некогда Гермиона.

— Гарри Поттер, сэр, вы живы, — всхлипывая причитал он. — Добби так рад. Только, Добби виноват. Он очень долго искал Гарри Поттера, сэра. И никак не мог найти. Но, зато Добби нашёл волшебную палочку Гарри Поттера, сэра.

— Стоп! Стоп! Стоп! — Гарри удивлённо уставился на Гермиону и Добби. — Подождите! Вы что, хотите сказать что я... волшебник?!

— Так оно и есть, Гарри. Только правильно говорить маг, — подтвердила Гермиона.

— Маг, значит? — пытаясь сохранять здравомыслие, уточнил Гарри. — А я, случайно, не известен остальным под псевдонимом Великий Скив. Любимым транспортом которого является... верблюд. ⁽⁴⁾

— Нет, Гарри, — ухмыльнулась Гермиона. — На самом деле ты известен как Мальчик-Который-Выжил, а твой любимый вид транспорта, это... летающая метла.

— Охренеть, — только и смог вымолвить Гарри.

— Язык, Гарри, — попросила его не выражаться Гермиона и предложила переместиться туда где они могут поговорить более предметно.

Ну, и переместились они. В какое-то строение, под названием «Визжащая хижина». И хотя, место было старым и заброшенным, но хижиной оно было только по названию. Дом это был. Полноценный двухэтажный дом с чердаком и подвалом. А то, что в нём никто не жил, так оно и к лучшему было. Добби, пару раз щёлкнув пальцами, быстренько навёл в одной из комнат порядок и привёл её в полную к пригодность к дальнейшему проживанию.

И уже там, после того как Гермиона вручила ему его волшебную палочку ему ещё кое-что вспомнилось. А получилось как? Сначала, когда он взял её, то ладонь его сразу потеплела. После чего это тепло стало поднимать по руке, постепенно заполнив всё тело. И снова его, как будто бы «прострелило». Вспомнил он какой-то... магазинчик, наверное. И себя, внутри него. А ещё какого-то здоровенного, заросшего бородой мужика и странно, не от мира сего, выглядящего деда. И слова этого самого деда о том, что это палочка выбирает волшебника, а не наоборот.

— Я кое-что вспомнил, Гермиона, — задумчиво глядя на палочку рассказывал Гарри. — Магазин где палочки покупают, странного деда, судя по всему, владельца...

— Мистера Олливандера, — подсказала Гермиона.

— Ну да, точно, Олливандера. Но, это не та палочка которую я у него тогда купил.

— Конечно это не она. Это твоя запасная. А вот где твоя основная, мы пока не знаем. Скорее всего, если она уцелела, то где-нибудь в ДМП или у Невыразимцев.

— ДМП? Невыразимцы? — попытался вспомнить Гарри. — А, впрочем, неважно. Ты мне лучше вот что расскажи. Почему мы здесь, а не где-нибудь в более цивилизованном месте? Хотя... дай я сам попробую угадать.

Гарри ненадолго задумался. А пока он думал, Гермиона попросила Добби организовать им чай.

— Ну, — Гарри начал излагать итоги своих рассуждений, — скорее всего, это связано с тем, почему я оказался в больнице. Да ещё и без памяти. Вполне возможно, что это был... не несчастный случай. И те, кто его организовали, могут попробовать доделать то, что у них не получилось. В тот раз.

После чего, ещё немного подумал и добавил:

— Поэтому, лучше пока обо мне никому не знать. Ни чужим, ни своим. Из-за возможной утечки информации. Особенно, пока у меня в памяти такие... пробелы. И ещё... мне почему-то кажется, что и своих-то у меня... раз, два и... обчёлся. Я прав?

— Да, ты прав, Гарри, — подтвердила его догадки Гермиона. И добавила. — А если ещё учесть, что некоторые свои...

— Избавь меня боже о таких друзей, а с врагами я и сам разделаюсь, — ухмыляясь перебил её Гарри. — Так что ли?

— Ну, да, — согласилась Гермиона. — Так оно и есть.

А дальше им поговорить не дали. Потому что Добби приволок откуда-то... сову. Самую настоящую большущую, полярную сову. И Гарри вспомнил кто же это такая Хедвиг, о которой упомнила Гермиона. И нельзя сказать, что было это... безболезненно. Для него. Потому что и клюнула она его пару раз, и крыльями по голове настучала. Но, самым интересным, при этом было то, что Гарри понял её раздражённое уханье и клёкот. Ну, не дословно, конечно. Сова всё-таки не человек, но общий смысл был ясен.

— Бестолковый двуногий птенец, — вот что понял слушая её Гарри. — Если ты ещё раз позволишь себе вот так исчезнуть и заставить волноваться меня, старую, больную сову, то я тебе... А теперь давай, привязывай меня к себе...

Кстати, пока Хедвиг его... «пропесочивала» вспомнилось ему ещё как она вообще у него появилась. И кто тот здоровенный и высоченный мужик, который был с ним в магазине у Олливандера. Хагридом его звали. И именно он-то сову Гарри и купил. Как подарок на день рождения. Единственное, чего Гарри не понял, так что это за привязка такая. О чём он и спросил. У Гермины. Но ответил ему Добби. Который, как выяснилось, был домовым эльфом.

— Добби знает, — сообщил он. — Добби подскажет Гарри Поттеру, сэру.

Так что рассказал он что это за привязка такая и о том, как она позволяет отыскать хозяина. Особенно в ситуациях подобных той в которую попал Гарри. И что у Добби тоже была такая связь с Гарри. Которую тоже, надо бы, восстановить.

— То есть, — выслушав Добби, Гарри вновь попробовал порассуждать, — получается что? Что наша связь была в какой-то момент разорвана. Ну, и как такое стало возможно?

— Обычно это происходит в двух случаях, — пояснила Гермиона, — либо хозяин сам её разрывает, либо... после его гибели.

— Но, — Гарри вцепился в волосы на макушке, — получается, что я что... ненадолго умер, что ли? А потом сразу же и ожил. Хм-м, Гермиона, пожалуйста не возмущайся, но я просто слов других не подберу. Потому что это же... охренеть.

1) Насчёт зелёного и красного загадку сфинкусу задал Мерлин. Который из «Хроник Амбера» Р.Желязны

Вернуться к тексту

2) Вообще-то в каноне непонятно с чегобы это вдруг у Гарри голова чуть от боли не лопнула. Поэтому, предлагаю такой вариант.

Вернуться к тексту

3) Соусбрит, это имя гоблина из работ, по моему БирКипера с Фанфикшена. Хотя я могу и ошибаться.

Вернуться к тексту

4) Великий Скив — главный герой серии книг «Корпорация МИФ» Р. Асприна.

Вернуться к тексту

Вот так вот и стала к Гарри память возвращаться. Кстати, когда они в «Визжащей хижине» оказались, в частности, в той комнате, которую Добби в порядок привёл, то у него очередной, так сказать «всплеск» памяти случился.

Гарри когда вслед за Гермионой в комнату вошёл, то остановился, осмотрелся и задумался. А чтобы думалось лучше, то он ещё и к вискам указательные пальцы своих рук приложил. И стал их слегка массировать.

— Что, Гарри? Ещё что-то вспомнилось? — уточнила Гермиона.

— Сейчас, подожди, Гермиона. Только не перебивай. Потом поправишь в случае чего.

Гарри уставился на большую кровать, стоящую в комнате.

— Ага, — он отвёл от головы свою правую руку и указал на эту саму кровать. — Вспомнилось. Вот здесь, сверху, в царственной позе... э-э-э... возлегает, наверное, здоровенный рыжий котяра. Э-э-э... Живоглот, правильно?

— Да, правильно, — подтвердила Гермиона.

— И... это твой кот, да?

— Да, Гарри.

— А вот здесь, — Гарри указал на пол, рядом с кроватью, — сидит какой-то рыжий парень с крысой в руках.

Гарри снова немного задумался.

— А вот оттуда, из того угла, — Гарри указал из какого именно, — выходит... измождённый и оборванный мужик... Сириус Блэк его зовут. Теперь у меня вопрос, а как зовут рыжего?

— Рон, — ответила Гермиона. — Рональд Биллиус Уизли, если полностью.

— Так вот ты какой... северный олень, — задумчиво произнёс Гарри. — И почему же, интересно, мой внутренний голос весьма настоятельно... рекомендует мне держаться от него подальше? В худшем случае. А в лучшем, так и вообще... ликвидировать его, как угрозу. Вот только почему? Ну... пока... не вспоминается. Но вот когда вспомнится...

Гарри ухмыльнулся и... свирепо потёр руки. В предвкушении, что ли.

— А что насчёт крысы, Гарри? — уточнила Гермиона.

— Насчёт крысы? — переспросил Гарри.

После чего вновь помолчал немного, пытаясь вспомнить.

— Хм-м... Не помню, но... Откуда-то знаю, причём совершенно точно, что крысы больше нет.

Тут Гермиона подскочила к нему и стиснула его в объятиях.

— Ох, Гарри, как же это здорово, — высказалась она, весьма эмоционально, — видеть тебя, пусть и такого беспамятного, но самим собой.

А Гарри и сам Гермиону в ответ крепко обнял. И вдруг понял, что обнимашки ему очень и очень нравятся. Гораздо больше чем раньше. Особенно с Гермионой. И он спросил:

— Слушай, а у нас тобой были... эти... как их... отношения?

— Нет, Гарри, — ответила Гермиона. — У нас с тобой пока на это времени не было. Но, вообще, всё к этому шло. Особенно после Рождественского бала предпосылки к этому появляться начали. И, — тут она посмотрела ему в глаза, с некоторой... хитринкой, что ли, — мне кажется, что уже пришло.

— Э-э-э... а дальше-то что делать нужно? — Гарри слегка подзавис.

— А дальше, мистер Поттер, вы должны предложить мне стать вашей девушкой. А я, конечно же, должна вам сообщить, что мне нужно подумать. И после того как я подумаю и соглашусь у вас появится возможность поцеловать вашу девушку. То есть меня.

— Да уж, — подумалось Гарри, — это мне удачно... вспомнилось. Так что, нужно побыстрее постараться память восстановить.

В общем, он поступил как подсказала ему Гермиона и у них случился первый поцелуй. Тот самый, который запоминается пото́м на всю жизнь. Чему, кстати, Гарри был очень рад. Потому что, помимо обнимашкотерапии теперь стала применяться ещё и поцелуетерапия. Довольно часто. Что, в свою очередь, весьма способствовало скорейшему восстановлению его памяти. Да так, что стала она восстанавливаться, если и не семимильными шагами, то пятимильными точно.

Начали же они, конечно, с того что изучалось на уроках. Этим они занимались до обеда. А после обеда Гермиона рассказывала Гарри о событиях происходящих в школе. О тех в которых они принимали участие. А ещё у него периодически проскакивали воспоминания, так сказать, не по хронолигии. Но они их, по взаимному согласию, откладывали, чтобы потом органично вплести в общий поток событий.

Конечно, далеко не всё нравилось Гарри в том как он раньше себя вёл в том или ином случае. Особенно его добивало, что он, по какой-то непонятной причине, проникся, так сказать, к Дамблдору. И считал его, до определённого момента, чуть ли не ближайшим родственником и вершителем его судьбы. Правда, то как он начал противостоять Дамбику на четвёртом курсе ему понравилось. И он очень сожалел о бесцельно потраченных первых трёх курсах. Глядишь, если бы он с первого курса не был таким, то и история по другому пошла бы.

Разумеется, Гермионе приходилось вечером возвращаться домой, да и с утра выходить на улицу и изображать некоторую деятельность. А иногда и среди дня. Потому что, после того как Гарри исчез, Дамблдор навесил на Гермиону несколько магических следилок. Которые, помимо всего прочего, ещё и работали как оповещатели. И должны были помочь наблюдателю засечь момент, если Гарри у неё вдруг объявится.

А ещё он созвал остатки Ордена Феникса и они активно разыскивали Гарри. И, заодно, следили за Гермионой. Визуально, так сказать.

— Орден Феникса? А это ещё чего за хрень такая? — уточнил Гарри. — И как ты, кстати, о нём узнала?

— А мне о нём любезно поведал один из его членов. Некто Мундунгус Флетчер. Мелкий уголовник из Лютного. Его как-то Добби засёк во время слежки за мной, а я его разговорила. С помощью доброго слова и палочки.

— Волшебной что ли? Тебе же на каникулах колдовать нельзя.

— Нет, конечно, — Гермиона улыбнулась. — Совсем не волшебной, а... ротанговой. У нас от прадедушки осталась. Ну, и Добби мне очень помог.

Хедвиг, сову Гарри, тоже, конечно, не миновала чаша сия. В том смысле, что и на неё следилки понавесили. Единственное, чего или точнее, кого, не учёл Дамблдор в этом раскладе, так это Добби. Который не только их обнаружил, но и перекинул на другие предметы. Вот и смогли они, таким образом водить Дамблдора и прочих за нос.

Ну, и само собой, что они гуляли и посещали всякие... достопримечательности. Подальше от магического мира. Так, в Лондоне они посетили Тауэр, в Эдинбурге — местный замок и так далее. В общкм, в такие моменты, они просто отдыхали, гуляли и дурачились. Как это обычно делают влюблённые подростки. Так что, нормально время проходило.

Так оно и шло, до момента когда воспоминания о третьем задании Турнира, причём рассмотренные с точки зрения как Гарри, так и Гермионы, подвели их тому, что нужно было принять решение, как им дальше быть.

Сначала, своими мыслями поделилась Гермиона. Заодно, она же и пояснила почему Гарри так и не пересёкся ни с кем из других чемпионов в лабиринте. В общем, незадолго до момента, как прозвучал гонг сигнализирующий об окончании Турнира, над лабиринтом поднялись красные искры, которые были сингалом о прекращении участия в Турнире кого-либо из чемпионов. По тем или иным причинам. В общем-то, к подобному исходу событий все были готовы. Но, вот к чему никто оказался не готов, так это к тому, что из лабиринта эвакуировали сразу троих чемпионов. Одновременно.

И уж чего совершенно никто не ожидал, что это событие вызовет интерес у мадам Боунс. Главы Департамента магического правопорядка. Её Гермиона случайно засекла, когда та направлялась к медицинской палатке. Ну и попросила Добби послушать о чём пойдёт речь. Который, кстати, находился рядом с ней. Под невидимостью.

В общем, выяснить ему удалось следующее. Для начала оказалось, что все трое находились под воздействием Непростительных заклинаний. Правда, так и не удалось понять как они все втроём почти одновременно оказались в одном месте. Впрочем, это и неважно было. Главным оказалось, что к Краму применили Империиус, а к Делакур и Диггори — Круциатус. Который применил Крам. Потом, кстати, выяснится, что под Империо ему внушили устранить из их соревнований. Нелетально. А он не придумал ничего лучше, чем применить Круциатус.

Искры, кстати, выпустила Флёр. Которая пришла на некоторое время в сознание после Круцио от Крама. Который, в этот момент, круциатил Диггори.

И как только Боунс стало об этом известно, так она тут же привлекла всех оказавшихся среди зрителей авроров, что бы оцепить лабиринт, а сама отправила куда-то Патронуса, с сообщением. Как оказалось, его так тоже можно использовать.

Разумеется, действия мадам Боунс не остались без внимания Дамблдора. И он попробовал вмешаться. На что ему предложили «сесть на попу ровно», если он не хочет быть арестованным за препятствование следствию. Потому что применение Непростительных, да ещё и в школе, да ещё и к ученикам, да ещё и к чемпионам Турнира подпадало под прямую юрисдикцию ДМП. А присутствующему в этот раз, в качестве судьи, министру Фаджу тоже было предложено «сесть и не отсвечивать». Если он, конечно, хочет ещё некоторое время министром поработать.

Поспособствовал же этому вдруг появившийся к Дамблдору вопрос насчёт их профессора ЗОТИ Аластора Муди. Потому как вычислила мадам Боунс, что Муди-то, ненастоящий. Причём, мгновенно. Отсюда и вопрос появился к Альбусу. Как так получилось, что по школе бегал вражина замаскированный, который, судя по всему, это самое Непростительное к Краму и применил? Вот и вынужден был Дамблдор... притихнуть.

Тем более, что ему нужно было очень хорошо подумать, как объяснить почему так получилось. И что отмазки, дескать, старый стал вот и не заприметил Боунс не устраивали совершено.

Фадж тоже попробовал было возмущаться, типа, я — министр, но его быстро «поставил на место» глава прибывших по вызову мадам Боунс какие-то странных магов. Гермиона, кстати, таких ни разу раньше не видела и даже не подозревала об их существовании. А странными они были из-за их внешнего вида. Потому как одеты они были в балахоны скрывающие особенности их фигур, с капюшонами на головах, а ещё с затемнёнными лицами и изменёнными голосами.

Были это, как потом выяснилось, сотрудники Отдела тайн. Единственный кто из них не скрывал своего лица был, скорее всего, их главный. Вот он-то и помог мадам Боунс Фаджа «приструнить». Одним своим появлением. Ну, очень было на то похоже, если со стороны смотреть.

Да и прибыл он не один. А с ним вместе появилось человек тридцать, примерно. И вот, как раз когда они прибыли, и раздался сигнал о том, что Турнир закончен. После чего, Невыразимцы, вместе с присутствующими аврорами оцепили лабиринт. И, одновременно, по сигналу запустили какое-то заклинание.

Это заклинание почти мгновенно уничтожало растения из которых были выращены стены лабиринта. Сначала те увядали, после чего высыхали и осыпались пеплом. Который, в свою очередь, просто впитывался в землю. А авроры отлавливали всех животных находившихся в лабиринте и помещали их в клетки. Так что, через некоторое, очень короткое время, Невыразимцы добрались до какого-то постамента. На котором, судя по всему, и должен был находиться главный приз Турнира.

После чего они поколдовали там, немного, и часть из них куда-то аппарировала. Разумеется, к одному из них прицепился Добби. И оказался на каком-то кладбище. На котором он продолжил оставаться невидимым и подслушивать разговоры Невыразимцев. В итоге выяснилось следующее. Что там, на кладбище, в результате применения какого-то неизвестного заклинания, погибло девять магов, одна большая змея и кто-то ещё. Представлявший из себя нечто среднее между человеком и рептилией.

Магами которые погибли были: Крэбб, Гойл, Малфой, Нотт, разумеется, не их соученики со Слизерина, а старшее поколение. А так же брат и сестра Керроу, Макнейр и Яксли. Девятым по списку оказался... Питер Петтигрю. Считавшийся до сего момента покойным. Кстати, как Невыразимцам удалось определить кто есть кто, в том месиве, которое находилось в яме было не совсем понятно. Но, как-то удалось.

Кроме того были найдены следы ещё целой кучи магов получивших различные ранения. Так же, там были обнаружены следы Гарри Поттера, в частности, его волшебная палочка. Но, в том-то и дело, что обнаружены только следы. Никто так и не смог определить куда он подевался. И, как оказалось, дальнейшие поиски результатов не принесли.

Также, никто не мог сказать наверняка, жив ли Гарри Поттер. Кроме Добби и гоблинов, наверное. Правда тут Гермиона не могла сказать наверняка, потому как с Гринготтсом она не связывалась. На всякий случай. Так что, её единственным источником информации был домовик. Который утверждал, что Гарри Поттер, сэр, жив. Но вот связь с ним, оказалась почти разорванной. Как, впрочем, и у Хедвиг, совы Гарри. Поэтому и найти его они не могли.

Тогда, Гермиона, после того как... «схлынули первые страсти», попросила Добби перенести её на то кладбище. Там она увидела свежезасыпанную яму и недавно восстановленный памятник. Который, по словам Добби, всё ещё хранил магические следы Гарри Поттера, сэра. Правда его наличие заставило Добби в задумчивости почесать макушку.

— Что такое, Добби? — заинтересовалась Гермиона.

— Э-э-э... мисси Грэйнджи, Гарри Поттера, сэра... — ответил задумавшийся домовик. — Добби не может понять... В прошлый раз тут не было этого памятника.

— Ну, может быть, его восстановили маги из Министерства, — предположила Гермиона.

— Нет, Добби точно уверен что памятник восстановили без всякой магии.

— Хм-м... — тут уже макушку пришлось почесать Гермионе, — а не пойти ли нам тогда к смотрителю кладбища?

Ну, и обратилась она к нему. А он, в свою очередь, поведал, что в ту ночь, когда на кладбище шандарахнуло, он на работу не вышел. По той простой причине, что... забухал он в тот день. Так что, многого он и не знает. Знает только, что когда на следующий день он отправился на работу, то увидел статую ангела, которая всё это время стояла на могиле Тома Риддла. А вот теперь, почему-то, она оказалась за пределами кладбища.

Он же, потом, кстати, и организовал доставку памятника обратно на кладбище и реставрацию могил. И ещё он рассказал, что той ночью нашли какого-то парня. Избитого, изломанного, без сознания, но, живого. И что сначала его оттащили в паб, а там вызвали ему скорую. И, показал, конечно, то место где нашёл сломанный памятник. Не очень далеко от которого Добби потом нашёл Гаррину волшебную палочку. Запасную.

Ну, а дальше было дело техники. Позвонить из паба на станцию скорой и уточнить в какую именно больницу доставили найденного парня. После чего уточнить в той больнице куда доставили Гарри после и... вуаля. Поттер найден.

Затем слово перешло к Гарри. И он рассказал Гермионе и Добби обо всём что произошло после входа в лабиринт и незадолго до этого. Гермиона, конечно немного разозлилась на него за то, что он не сообщил ей о том что Муди оказался не тем. И, что он сунулся в заведомую засаду. Но, после успокоительных обнимашек и целовашек вынуждена была признать, что в тот момент у него просто выбора другого не было.

Наконец, Гарри закончил своё повествование рассказав о том, что произошло на кладбище. И поздравил Гермиону и себя, заодно, что придуманное ими заклинание Объёмного редукто сработало просто великолепно. И теперь они снова прикупили немного времени перед очередным возрождением змеемордого. Если конечно, они за это время не вычислят причину, по какой его невозможно окончательно отправить в «следующее большое приключение». И не пресекут этот момент.

Также Гарри вспомнилось, что после Томовской Авады как будто бы летел он в каком-то белом тумане. А рядом с ним летел кто-то маленький и страшный. И что этот маленький пытался прицепиться к Гарри, а он отбрыкивался от него. И руками, и ногами. После чего Гарри задумался и спросил.

— Слушай, Гермиона, — он взлохматил макушку, — как нам быть-то теперь? Я имею в виду с Хогвартсом. Как мне теперь учиться вместе с Малфоем, Ноттом, Крэббом и Гойлом? И тебе тоже, как моей лучшей подруге, а теперь ещё и девушке? Разве что, грохнуть их, прямо сейчас? Ну, чтобы в Хогвартсе проблем не было. Я, что-то не вижу другого выхода. Ведь не поймут же они что я просто жизнь свою защищал.

— Ну, — подумавши ответила Гермиона, — если оставить вариант с устранением вышеперечисленных людей на самый крайний случай, то тогда нужно как-то «высвистать» Бродягу и посоветоваться с ним. Только сделаю это я. А сведения о тебе мы пока придержим.

— А ещё нам нужно постараться сделать так, чтобы облапошить старину Альбуса. Не нужно ему обо мне знать раньше времени. Хм-м... слушай, есть идея. А может нам написать Бродяге используя их «мародёрский» секрет. Ну, это, «Торжественно клянусь, что замышляю только шалость». Только я как-то не удосужился до сих пор узнать как это сделать.

— Зато я знаю, — улыбнулась Гермиона. — А отправить к нему с письмом можно Хедвиг. Ведь все же знают что она сейчас у меня живёт.

Так они и решили. И написали. Писала, разумеется Гермиона и в письме просто задала вопрос относительно того, увенчались ли уже успехом поиски Гарри. И выказала сильное беспокойство, что поиски идут очень медленно. А в конце письма она сделала приписку. В которой сказала, что что если бы Гарри был рядом с ней, то он наверняка пожелал бы Сириусу вспомнить пароль от Карты мародёров.

А настоящий текст гласил, что Гермиона хочет провести с ним секретные переговоры. И что он, если у него имеется такая возможность, должен позвать Добби.

В общем, вечером следующего дня, Добби доставил в Визжащую хижину Блэка. Где его встретила Гермиона. Нет, Гарри конечно тоже при этом присутствовал, вот только он предварительно свой плащ-невидимку набросил и в уголке пристроился.

Разговор, после взаимных приветствий, начался с того что Гермиона потребовала у Сириуса Клятву о неразглашении того о чём сейчас они говорить будут. Пообещав, при этом, что речь о чём либо противозаконном не пойдёт. Сириус, после принесения клятвы, уточнил конечно, зачем такие меры предосторожности. На что Гермиона ответила:

— Вот, скажи, Сириус, если бы ты прямо сейчас узнал где Гарри, то чтобы ты сделал в первую очередь?

— Дамблдору сообщил бы, конечно, — ответил Сириус.

— Вот для этого клятва и понадобилась.

— Но... как же так? Ведь он же... Дамблдор, — удивился Сириус.

— И чё? — грубо ответила ему Гермиона.

— Ну... — замялся Сириус не зная что ответить.

— В том-то и дело что ни чё. Он уже больше года знает, что ты невиновен в предательстве Поттеров, а ты у нас до сих пор беглым зэком числишься. Так что, не надо тут удивление изображать, что кто-то Дамблдору не доверяет. Впрочем, я не об этом спросить хотела.

— А о чём тогда?

— Мне нужно узнать как из Хогвартся можно вообще перевестись. Ну или, в крайнем случае, перейти на домашнее обучение. В общем, как можно получить образование без обязательного пребывания в школе. А если ты сам этого не знаешь, то может сможешь подсказать того кто знает?

— А тебе-то это зачем? — не понял Сириус.

— А ты не забыл чья я лучшая подруга? И дети кого из ныне покойных магов на Слизерине учатся? Так я тебе напомню. Малфой, Нотт, Крэбб, Гойл. И все они на нашем курсе. А если ещё вспомнить детишек тех, кто тогда жив остался, и что они тоже почти все на Слизерине учатся, то вопрос твой сразу же становится... риторическим.

Сириус, задумался. Потом встал, походил. Потом снова уселся и принялся усиленно стимулировать свою мыслительную деятельность, яростно почёсывая затылок и бороду. Наконец, он додумался до чего-то и сообщил:

— Я бы, осторожненько пообщался с Эми Боунс.

— Ты имеешь в виду мадам Амелию Боунс, Главу Департамента магического правопорядка? — уточнила Гермиона.

— Да, именно её, — подтвердил Сириус.

— Ну, спасибо за совет. Я, пожалуй, так и сделаю. Осторожненько.

— Всегда, пожалуйста, — сказал Сириус и перескочил на другую тему. — Блин! Интересно, где же всё-таки может быть Гарри?

— Очень странно, — заметила Гермиона, посмотрев на часы, — что находясь в комнате целых двадцать минут, так его и не заметил.

— Что?! — воскликнул Сириус резко оборачиваясь.

Потому что прямо у него за спиной вдруг раздался голос Гарри:

— Ну, здравствуй... Бродяга.

— Ну, здравствуй... Бродяга.

Произнося эту фразу Гарри улыбался. До ушей. Правда, улыбка эта была... В общем, так или примерно так, обычно улыбается какой-нибудь... маньчелло. С работающей бензопилой в руках или, в крайнем случае, с большущим мясницким топором, с лезвия которого кровь капает.

— Нет, ну а чего? — думалось в этот момент Гарри. — Он же из «Мародёров», шутничков, мать их. Вот пусть мою шутку и заценит. И пусть только попробует не сделать это так, как я от него ожидаю. В таком случае я буду... слегка разочарован. А ведь меньше всего в этом мире мне нравится быть... слегка разочарованным. (Тут Гарри приводит фразу из фильма «Пятый элемент» 1997 г. Цитирует Зорга. И пусть, на тот момент, он его видеть ещё не мог, но, если цитата соответствует случаю...)

Сириус... оценил. Так, как Гарри и рассчитывал. Настолько правильно, что даже заикаться стал. Немного.

— Га-га-га-рри. Со-со-со-хатик. Ты ме-ме-ме-ня на-на-пугал.

— Ну... я так не играю, — типа, «огорчился» Гарри. — Ну-ка, Добби, плесни ему Успокоительного, а то нашего Старика-Бродягу... Кондратий прихватит. Пожалуйста.

(Старик-Бродяга, это аналогия со Стариком-извращенцем из «Наруто».)

Затем, проследив за тем, чтобы Сириус выпил зелье, он уселся рядом с Гермионой, и продолжил, так сказать, изливать на него своё... «огорчение».

— Ты чего это, испугался что ли, Бродяга? — спросил он для начала. — Это ж так смешно. Помнишь, поди, как было смешно в тот момент когда Сопливус, в этой самой комнате, обернувшегося Лунатика увидел? Ну, давай! Соберись, Бродяга! Ты же «Мародёр»! Что? Не смешно всё-таки? Н-да. Разочаровал ты меня.

— Да ладно, Гарри, — подхватила Гермиона, — действительно, совсем не смешно было.

— Что? Совсем, совсем? Ни капельки? — делано «надулся» Гарри. После чего посерьёзнел и продолжил. — Впрочем, ладно. Шутка действительно была... на любителя. Теперь, что касается тебя, Бродяга. Ты когда взрослеть-то начнёшь?

— Э-э-э... Да я, вроде, уже... — начал было оправдываться Сириус.

— Вот именно что «вроде», — перебил его Гарри. — Добби, ну-ка сделай-ка нам чаю. Пожалуйста.

И замолчал, не давая, впрочем, Сириусу окончательно прийти в себя. Потому что «сверлил» его взглядом, не предвещающим тому ничего хорошего. И Гермиона от него тоже не отставала. В общем, некомфортно было Сириусу. После чего, приняв чашку из рук Добби, Гарри продолжил:

— Ты нахрена в Англию возвращался, Сириус?

— Ну... чтобы тебе с Турниром помочь, — ответил Сириус.

— Да ладно? Вот так вот взять и... помочь? Ну, тогда спасибо, наверное. Вот только у меня один вопрос. А помог-то ты мне чем? — сначала спросил Гарри. После чего утоснил. — А я тебе скажу чем. Вообще ничем. Вот Гермина, — он взял в руки её за ладонь и погладил, — мне реально помогала. Мы с ней вдвоём прекрасно справились. А ты весь год хернёй занимался.

— Язык, Гарри, — поправила его речь Гермиона.

— Да, прости, дорогая, — исправился Гарри. — Просто, подумалось мне, что Сириусу объяснить так будет... по... доходчивей. Так вот, я о чём речь-то веду. Ты, вместо того, чтобы в пещере весь год кантоваться и ничего не делать, занялся бы своим оправданием. С той же Боунс, например «мосты бы навёл». Через посредников. А ты — снова прошу прощения, Гермиона — хернёй занимался.

Дальше слово взяла Гермиона:

— А сейчас ты чего делаешь? А, Бродяга? Вот скажи, как ты, будучи сам в розыске, можешь помочь Гарри искать? Да никак. Но, делаешь вид, что ищешь. А ведь будь ты свободным, то толку, гораздо больше было бы.

— Ты давай, Бродяга, — добавил Гарри, — начни уже взрослеть. А то ведь если не повзрослеешь, то я тогда начну делать то, чем мне обычно заниматься приходится.

— И что же ты делать-то начнёшь, Гарри? — поинтересовался Сириус.

— Примерять на себя роль взрослого. Сириус. Вот что, — пояснил Гарри. — А Гермиона мне поможет. Ведь ты же не откажешься, дорогая?

Тут Гарри посмотрел с улыбкой на Гермиону. Она улыбнулась в ответ и сказала:

— Ну-у-у... Не знаю, не знаю. Хотя, умеете вы уговорить бедную, глупую девушку, мистер Поттер. Конечно же, помогу. А уж вдвоём-то мы «гайки-то и подзакрутим».

— Ага, — согласился Гарри. И повернувшись к Сириусу, добавил. — Так подзакрутим, что ты волком взвоешь. На Луну. Так взвоешь, что никакому Лунатику и не снилось. Ты этого хочешь, Бродяга? Что, не хочешь? Ну и не вынуждай нас.

— Ты вот что нам лучше подскажи, Бродяга, — снова слово перешло к Гермионе. — Есть ли у Блэков, и был ли у Поттеров, свой семейный поверенный. Только не финансовый, а юридический. Какой-нибудь, солиситор, например.

— Кто? — не понял Сириус.

— Кто? Кто? Адвокат, — пояснила Гермиона, — если говорить более доступным для тебя языком.

-Э-э-э... Никогда о таком не слышал, — подумавши признался Сириус.

— Н-да, — подумавши произнёс Гарри, — пожалуй, всё оказалось хуже, чем мы предполагали. Если тут, в магическом мире, даже адвокатов нет.

После чего они с Гермионой подумали, глядя в глаза друг другу, и девушка озвучила появившуюся у них мысль:

— Ну... Вполне возможно.

— Согласен, — ответил ей Гарри.

— Да что возможно-то? С чем ты согласен? — «взвился» Сириус. — Мордред. Сохатик, Гермиона, вы так не делайте, пожалуйста. Или, если делаете, то пореже. Я на такое в исполнении Сохатого и Цветочка насмотрелся. Тоже, вот так же бывало, посмотрят друг на друга, а потом уже на меня. И улыбаются. А у меня тут же мысль возникает. О кастрации. Причём моей.

Услышав такие слова от Сириуса, Гарри с Гермионой, тут же повторили этот трюк. Но, потом смилостивились и пояснили.

— Мы о том, что если имеет место Международная магическая конфедерация, то и Международный магический суд должен быть, — озвучил их мысли Гарри. — А уж там-то наверняка должны иметься и адвокаты. Впрочем, гадать не будем. Попробуем с Боунс почти напрямую связаться и выяснить у неё. Вот только как? Разве что...

— Добби попросим, — закончила за него Гермиона.

— Ну, да. Я тоже так подумал, — согласился Гарри. — Только... А ведь наверняка же в Министерстве свои домовики должны быть. Ты их случайно не знаешь, Добби?

— Да, — подтвердил эльф. — Они там есть и Добби их знает. И, конечно же, они помогут.

— Вот и славно, — подвёл итог Гарри. — Доставишь сейчас Сириуса и Гермиону по домам, а завтра, на «свежую» голову, мы с ней подумаем что именно сообщить мадам Боунс.

— А мне чего делать? — уточнил Сириус.

— Тебе? — задумался Гарри.

— А пусть он сначала на вопрос ответит, — решила Гермиона. — Скажи, Сириус, а ведь у Блэков наверняка имеется библиотека?

— Конечно имеется. И в ней, кстати, есть много чего такого, что даже самим Блэкам брать в руки нежелательно. А что? — заинтересовался Сириус.

— А то, что нас с Гермионой очень заинтересовал вопрос, — пояснил Гарри. — Как так получилось, что Волдик в живых остался. Тогда в восемьдесят первом. Да и сейчас, скорее всего. Пусть и без тела, но в живых.

— Это как так? — не понял Сириус.

— А, ну точно. Ты же не в курсе. В общем, слушай. Хотя, Гермиона, может ты расскажешь? У тебя лучше получится изложить и кратко, и объёмно.

— Разумеется, — согласилась Гермиона и приступила к рассказу.

И после того, как она сжато и весьма доходчиво изложила историю противостояния Гарри с Волдемортом, она ненадолго задумалась и спросила.

— Слушай, Бродяга, — обратилась она к Сириусу. — А у тебя, случайно, среди Невыразимцев знакомых не осталось?

— Среди кого? Невыразимцев? Не, у меня точно нету. Но, вот у той же Боунс они могут быть. А чего это они тебя вдруг заинтересовали?

— Так ведь видела я как их Глава Фаджа «на место поставил». В две секунды. Вот и подумалось мне, что фамилия Дамблдор у них тоже не вызывает особого восторга. Кстати, мы с Гарри прикинули, что этого старого, бородатого... лучше не спрашивать. Всё равно не скажет. А ещё у меня появилась мысль, что должен же быть в Министерстве хоть кто-то, кто не такой... говнюк как Фадж.

— Язык, Гермиона, — ухмыльнулся Гарри.

— Да знаю я, — отмахнулась Гермиона. — Просто не смогла я подобрать синоним к этому слову. Быстро. В общем, думается мне, что если и иметь дело, то лучше с ними. Наверное. Впрочем, ладно. Давайте действительно по домам, а то я уже зеваю.

Тут Гермиона и вправду зевнула. Да так заразительно, что всем сразу захотелось спать. А утром Добби разбудил Гарри и доставил его в дом к Грэйнджерам. Решила Гермиона привлечь к данному вопросу своих родителей. Жизненного опыта у них-то побольше было. Да и респектабельными стоматологами они, как оказалось, далеко не всегда были. В общем, засели они за письмо к Боунс вчетвером. И после того как составили и написали, то попросили Добби заняться его доставкой. А сами, для разнообразия, поехали в тот самый зоопарк, в котором Гарри с питоном познакомился.

Питон, кстати, оказался на месте. И на вопрос Гарри насчёт Бразилии ответил, что ну её... эту Бразилию.

— Я ведь когда поползал немного, то понял, что дороги-то я как раз туда и не знаю, — пояснил он. — И спросить не у кого. А потом подумал, подумал да и решил, что вернусь-ка я, пожалуй, обратно. Нет, ну а чего? Тут кормят, поят, из шкуры старой выползти помогают. И, главное, взамен ничего делать не нужно. Знай, лежи себе под лампой.

А вечером, когда они вернулись, в гости к Грэйнджерам заявилась сама мадам Боунс. Неофициально. Ну и поговорили они. О многом. В итоге мадам Боунс посоветовала действительно обратиться к Невыразимцам. Ну, насчёт Волдиковского бессмертия. А то ведь, на самом деле, хрень какая-то получалась. И это было, во-первых.

Во-вторых, она пообещала, тоже пока неофициально, заняться делом Сириуса. И если ничего не получится, пообещала дать заграничные контакты с тамошними адвокатами. И, в-третьих, они подумали и решили, что Хагрида нужно... перепрофилировать. А то чувак-то он неплохой, но с этими его подставами... То с пауками, то с яйцом драконьим. Так ведь и нарваться можно на очень большие неприятности. И, в-четвёртых, она посоветовала написать детям погибших на кладбище магов и попробовать решить вопрос полюбовно. Как это, обычно, в старых семьях решается. Их ведь, волшебников-то, и так мало, и лишние смерти никому не нужны.

В общем, после этой их беседы, дело сдвинулось с «мёртвой точки» и, как говорится, «процесс пошёл».

Для начала Гарри с Гермионой встретились с Главой Невыразимцев. А там, используя Омут памяти Поттер поделился с ними своими воспоминаниями о событиях на кладбище. Очень, кстати, удобный оказался артефакт. Он же их и просветил по поводу хоркруксов. Заодно было сделано предположение, что Гарри, с вероятностью 99,999% и сам был таковым. Но, после Томовской Авады быть им перестал. И сообщили, что Том, судя по всему, сделал их больше одного. А так же заверили, что вопрос этот уже решается. Так что мистер Поттер может не волноваться. И, заодно, показали один занятный медальончик.

Который, в своё время, заинтересовал их тем, что магическая сигнатура этого медальончика была, в определённой области, очень похожа на магическую сигнатуру остатков змеи с кладбища. И того самого существа, которое было чем-то средним между человеком и рептилией. Ну, и что сейчас, после просмотра воспоминаний Гарри, стало ясно, что это за... существо.

В общем, опознали они этот медальончик как хоркрукс. И поняли чей он. А Гарри, подумав, спросил, а мог ли быть таковым дневник. Точнее заколдованная тоненькая тетрадочка в чёрной кожанной обложке. Которая оказалась в руках у Джинни Уизли на их втором курсе.

И снова был задействован Омут памяти. И так же, снова, было высказано предположение, что таковым этот самый дневник и оказался. Тоже, с очень высокой степенью вероятности.

А медальончик, кстати, Невыразимцы у Долорес Амбридж изъяли. Которая, в свою очередь, «отжала» его у мелкого жулика и вора Мундунгуса Флетчера. Который утащил его из дома Блэков. А когда Гарри с Гермионой узнали об этом, то Сириус имел что послушать. А так же очень и очень... бледный вид. Он, как оказалось, предоставил в распоряжение Ордена Феникса свой дом, а Флетчер, тоже будучи членом Ордена, воспользовался моментом.

— Ты совсем уже охренел, Сириус?! — орал Гарри. — Ты почему позволяешь какому-то уроду моё имущество разворовывать?!

— Да почему твоё-то, Сохатик? — не понял Сириус.

— А ты кому всё завешать собираешься?

— Тебе.

— Значит у меня и воруют.

Дальше, Гарри вручил ему письмо, с тем, что он нашёлся и появится. В нужный момент. А, поэтому, весьма рекомендует Сириусу гнать этот самый Орден из его дома. Сраной метлой. И пригрозил, заодно, Флетчеру, что если имущество возвращено не будет, в ближайшее время, то мало ему не покажется. В общем, нехрен больше всяким орденцам там «штаны протирать» и разворовывать то, что им не принадлежит.

Далее, Сириуса таки оправдали. Пришлось правда, немного ему раскошелиться, чтобы процесс ускорить. Нет, ну а чего? У Малфоя Фадж золотишко брал, а у Блэка оно чем хуже? Такое же золото. Правда, Фадж, пока Министром так и остался. А всё потому, что он давно в разработке у ДМП был, но пока трогать его было преждевременно. Так что, к первому сентября Сириус был свободен, как ветер.

Хагриду сделали предложение, от которого он не смог отказаться. Ему выбор предоставили. Либо Азкабан, либо драконий заповедник. Разумеется, Хагрид выбрал заповедник.

А с детьми погибших на кладбище Гарри списался. И оказалось, что всё не так уж и плохо. Во-первых, их сокурсник Теодор Нотт, поблагодарил Гарри за избавление их с матерью от отца и мужа. Конечно, он не стал вдаваться в подробности, но впоследствии, Гарри с Гермионой из своих осторожных расспросов выяснили, что Нотта-старшего даже свои не любили.

Примерно такая же ситуация получилась и с сёстрами Керроу. Флорой и Гестией, племянницами погибших на кладбище других Керроу. Они тоже поблагодарили Гарри за избавление их, от таких опекунов. И, в свою очередь, попросили его взять их под своё «крыло». Пока, хотя бы, до совершеннолетия. А когда Гарри с Гермионой, попросили совета у мадам Боунс, на этот счёт, то она посоветовала им согласиться.

В общем, и Нотт, и сёстры Керроу стали для Гарри кем-то вроде... «своих людей» на Слизерине.

Крэбб и Гойл, которые, как оказалось, только выглядели как «громко падающие книжные шкафчики», тоже написали ему. Совместное письмо. В котором сообщили, что будучи сквайрами Малфоев, они просто обязаны будут его поддерживать. Но... если Гарри им поможет выпутаться из этой вассальной зависимости, то они иметь против него ничего не будут. Цена данного вопроса составила четыре тысячи галлеонов, которые в итоге были выплачены Малфоям. После чего Крэбб и Гойл поклялись своей магией, что вопрос закрыт и мстить они не будут.

А у Макнейра и Яксли и детей своих не было. Оставалась только очень дальняя родня. Так что там и беспокоиться было не о чем.

Единственным, кто не захотел решать вопрос мирно, оказался Драко Малфой. Нет, он, конечно, согласился, для вида. Но, выставил такие условия, на которые не согласился уже Гарри. Но, обещал подумать, тоже для вида. Ну, и ещё чтобы время потянуть. А то ведь, если сразу Малфоя послать, то где гарантия, что он каких-нибудь... охотников за головами не наймёт.

Затем они написали миссис Малфой. И обрисовали ей текущую ситуацию. Она, к счастью, оказалась более здравомыслящей и перевела Драко в Дурмстранг. От греха подальше. Так что, на ближайшие три года этот вопрос разрешился.

Ну, а там, как подумали Гарри и Гермиона, можно будет, например, в тот же Отдел тайн работать пойти. И уж тогда у Малфоя и шанса вообще не будет что-то против них предпринять. Да и одумается, глядишь, Дракусик в Дурмстранге-то. Тем более, что там директор поменялся. Ну, и расчёт ещё на то у них был, что трусоват был Дракусик.

В итоге, последней, так сказать, «переменной данного уравнения», оставался Альбус Дамблдор. «Липкий старикашка», как окрестила его мадам Боунс во время их очередного разговора. И что с ним было делать, пока было не совсем понятно. В смысле, как его достать? Слишком уж сильно он в Хогвартсе окопался.

Впрочем, как решить этот вопрос подсказали родители Гермионы. Ну, как подсказали? Указали они несколько направлений в которых можно было бы «копнуть» чтобы Дамбика «прищучить». Они хоть и стоматологами было, но, ведь врачами же. Вот они и просветили, что специализаций у врачей много имеется. Включая... психиатров. Так почему бы и не обследовать было Альбуса. Нет, может он и был товарищем разумным, но некоторые моменты в его поведении даже у них, Грэйнджеров, вызывал сильные сомнения в нормальности Дамблдора. И это при том, что они-то никак не психиатрами были.

Они же подсказали на что ещё обратить внимание. И задать Альбусу вопросы, почему Гарри был сначала, на целых десять лет, помещён в совершенно неблагоприятную обстановку, а затем, в школе, на него нагружали работу которую впору взрослым делать. Но уж никак не детям. И это только то, что лежит, так сказать, на поверхности и видно невооружённым глазом. А если поглубже «копнуть»?

— А ещё можно его на финансовых махинациях подловить попробовать, — посоветовал папа Гермионы, — как когда-то одного крутого бандюгана подловили и посадили. На неуплате налогов. Аль Капоне его звали. Так почему бы не использовать подобный метод, что бы «прихомутать» Аль Дамблдоре?

И всё же, вопрос на чём дедушку подловить, так пока и оставался открытым. Тогда Гарри с Гермионой подумали и предложили попробовать подловить его через Снэйпа.

На тех моментах, разбирая которые и Альбуса как раз таки достать можно будет. Ведь если разбираться, то вёл себя Снэйп, как будто бы это он был в школе заместителем. Как минимум. Да и вообще, творил самую откровенную «дичь», которая ему в голову приходила. А главное, при этом, было то, что Дамблдор всё это... поощрял. В общем, нездоровая в Хогвартсе была обстановка. И, если разбираться, то такое отношение было... явным фаворитизмом и непрофессионализмом.

— Кстати, — заметила Гермиона, — у меня ещё вот какой вопрос появился. Если учителей нанимает директор, то кто его на должность назначил?

— Попечительский совет, — пояснила мадам Боунс. — Но, только его нужно сначала разогнать, а потом избрать заново. А то там слишком много сторонников нынешнего директора. С этой стороны он подстраховался.

В общем, слишком много скопилось к Дамби вопросов. Да, даже, насчёт того же Квиррелла. Ведь видно же было, что в последние пару месяцев он представлял из себя эдакого живого инфернала. И никто ничего не предпринял. Ну, это если допустить, что Альбус ничего ничего не знал про одержимость Квиринуса. Или, если он догадался, что между Гарри и Волдиком имеется связь, ещё тогда, в восемьдесят первом, то почему он не обратился к тем же Невыразимцам? Короче, слишком много к нему появилось вопросов, находящихся в ведении ДМП.

Так что, посовещались они и решили, что Альбуса будут брать вместе со Снэйпом в тот день, когда у Гарри и Гермионы первое занятие по зельеварению будет по расписанию.

Забегая вперёд, удалось арестовать обоих. И очень даже удачно. Ну, а затем в магической Британии началось бурление и полетели «головы с плеч», выражаясь фигурально. Но, для Гарри и Гермионы главным было избавиться от удушающей опеки старого, бородатого «козла». Что в общем-то и получилось.

Началось же всё с того, что первого сентября Гарри и Гермиону вызвали к директору. Потому что последние дни перед школой они у неё провели. И так получилось, что подставился Гарри под наблюдение орденцев, только тридцать первого августа. Намеренно, конечно. Поэтому и дали ему спокойно у неё переночевать, а вопросы, видимо, Альбус решил задать ему уже после праздничного пира.

Разумеется, у директора в кабинете присутствовал так же и Снэйп. Который стал на Гарри орать, после того как он отказался рассказывать о том где он всё это время был и чем он занимался. Мотивируя тем, что были каникулы, а значит и пошли они... со своими вопросами. И предупредил и того, и другого, что если их попробуют сначала пролегилиментить, а потом ещё и заобливиэйтить, то мало им не покажется. Мол, приняли они против этого меры. Так, что отпустили их, ничего от них не добившись.

А дальше было дело техники. После получения на руки расписания, был определён день и час начала операции «Нюниус». Затем, на это самое время к Альбусу организовали прибытие парочки членов Попечительского совета. Которые прибыли в сопровождении Главы ДМП с парой авроров. И Главы Отдела тайн. Тоже с парой его подчинённых. Чтобы заблокировать директорского феникса. А Гарри и Гермиону снабдили Сквозными зеркалами. И когда они отправились в тот день на зельеварение, то им пришёл сигнал на начало действий.

В общем, когда началось зельеварение, то Гарри поднял руку и задал Снэйпу вопрос.

— Скажите профессор, сэр, — спросил он с самым серьёзным выражением на лице. — Не напомните ли, как вас называли во время учёбы? Нюниусом или всё-таки Сопливусом?

— Не задавай глупых вопросов, Гарри, — подключилась Гермиона. — И Нюниусом, и Сопливусом, конечно.

Разумеется урок был сорван, и их поволокли к директору. А там Снэйпа уже ждали. Чтобы доставить и Альбуса, и Северуса прямиком в Отдел тайн. Где их допрашивать было значительно комфортнее. Для допрашивающих. Нет, сначала-то, конечно обвинение предъявили только Снэйпу. Но, когда за него попробовал вписаться Дамби, типа, он ему всецело доверяет, то и его заодно «припрягли». Как препятствующего следствию.

А Гарри и Гермиона дали друг другу «пять» и отправились на прогулку. Вполне закономерно предположив, что сегодня занятий уже не будет. Потому как началась совершенно другая жизнь. Вот только какой она будет, они пока не знали. Единственное, что они знали, так это то, что это будет уже совсем другая история.