Бей первым Гарри или... давать умейте сдачи (джен)

Началось всё с того, что я пребывал в состояние... расширенного сознания, наверное. Скорее всего именно так можно это назвать. Ощущение, вообще-то, было будто я лежу на надувном матрасе, на морской поверхности. Ну, наверное, многие себе представляют что это такое. Ненавязчивое покачивание, волны шелестят убаюкивающе, солнышко светит. А ты, в это время, совершенно расслабившись лежишь на этом самом матрасе, закрыв глаза и почти не ощущая собственного тела. Такое было у меня состояние. Вот только на этом хорошие новости и заканчивались.

Для начала, я совершенно не помнил о том, а кто, собственно, я такой. Разве что, совершенно точно, я знал, что я это «Он». Но, вот кто такой этот самый «Он», откуда взялся, что с ним было до этого и, что будет дальше? Обычно, такое описывают, когда у человека по тем или иным причинам амнезия возникает. Ощущение также было, что как будто бы я «вынырнул» из ниоткуда. А самое странное, при этом, было то, что ни шока, ни стресса какого-нибудь не было. Почему? Да кто ж знает-то?

Ещё, в мою память «подгружались» сведения о жизни одного подростка. Без особых подробностей. Только основные её события. Дерьмовой, откровенно говоря, жизни. И было совершенно непонятно, а мне-то зачем это знать? Для того, что бы я ему посочувствовал, что ли? И так же было непонятно, ему что, от этого полегчает как-то, или жизнь его лучше станет? Причём, воспоминания начинались ещё с той поры, о которой в обычных условиях у человека воспоминаний не сохраняется. То есть, с младенчества.

Нет, сначала-то, до года с небольшим было всё хорошо у него. Любящие родители, крёстный, все дела. А потом, в один не самый ласковый вечер, к ним в дом кто-то пришёл, родителей убили и жизнь мальчика стала похожа на кошмарный сон. В общем, не буду вдаваться в подробности, но готовить мальчик был вынужден научиться ещё в у пору, когда он ростом до поверхности плиты не дотягивал. Причём, готовил он не для себя, а для своих родственничков у которых он жил. Которые, в благодарность, кормили его тем что сами не съели. А если учесть, что и папа, и сын данного семейства поесть «не любили» вообще, от слова «совсем», то сами понимаете сколько ему перепадало.

Своего у него ничего не было до одиннадцати лет. Даже школьные принадлежности были не его. Он ими только пользовался, а принадлежали они его опекунам. Такую мысль родственнички ему очень упорно «вдалбливали». Ну, и наказания, разумеется. Частенько, вовсе даже и без повода.

В общем, «сломали» они пацану психику и поэтому он «терпилой». А ещё он был твердо убеждён, что никому в этой жизни не нужен. И это его убеждение было... чем-то вроде... основополагающей догмы или... краеугольного камня его мировоззрения. Так, наверное. Даже, когда ему исполнилось одиннадцать и его пригласили учиться в одну хитрую школу, которая школой Чародейства и Волшебства называется. Мальчик-то оказался магом. Но, и здесь, в школе, он продолжал ощущать собственную никому ненужность. Даже его друзьям, которые у него появились. Нет, они-то как раз мальчику были нужны. Вот он и цеплялся за них изо всех сил. Но вот сомнения в том, что он им нужен так же сильно как и они ему, мальчика не покидали.

А ведь поначалу-то, когда он сюда попал у него была надежда, что теперь всё изменится. Оказалось, что в магическом мире он знаменитость. Считалось, что каким-то образом он победил сильнейшего тёмного мага по имени Волдеморт. Того самого который пришёл тогда к ним домой и убил его родителей, перевернув, тем самым, жизнь самого Гарри «с ног на голову». Вот только жизнь знаменитости тоже оказалась ничем не лучше его предыдущей жизни. Потому что, сначала ты герой, потом враг всего «светлого», потом — снова герой, хоть и уже и не настолько героический, каким тебя считали изначально и, наконец, ты становишься полным неудачником и обманщиком. Иными словами, ничего в его мировоззрении не изменилось.

Звали мальчика, хотя теперь уже подростка, потому как, до четырнадцати-то лет он как-то дожил, Гарри Поттер. А его друзей, ну, тех кого он таковыми считал, Рон Уизли и Гермиона Грэйнджер. Дружил он с ними три года и в прошлом они пережили немало совместных приключений. Совался в которые Гарри, совсем не потому что считал себя героем. А потому что ощущал собственную ненужность. Ведь и у Рона, и у Гермионы родители-то были живы были, и если бы кто-то из друзей погиб, то и сожалеть о них кому было бы. А он никому не нужен, так что и о гибели его никто особо и сожалеть не будет.

А почему я говорю о гибели? Так ведь приключения-то у них были смертельно опасные. А ещё Гарри в прошлом году узнал, наконец, почему его не забрал к себе крёстный после гибели его родителей. Оказывается, тот и сам всё это время не прохлаждался на курорте, а в тюрьме сидел. Из которой, в результате, сбежал. А его побег и стал причиной, по которой в очередной раз и начались их ежегодные приключения. Которые тоже чуть не закончились смертью Гарри.

И даже в этом году, когда он было понадеялся, что жизнь его наконец предоставила ему перерыв, все пошло совсем не так, как он ожидал. А всё потому, что в их школе проводился Турнир трёх волшебников. С какой целью? Да кто же его знает-то? А если ещё учесть, что в последний раз, перед этим, Турнир проводился чуть более трёхсот лет назад, то цели его возрождения были совершенно... туманны. Вот зачем, спрашивается, проводить снова этот Турнир? Каждое задание которого является рискованным и смертельно опасным. Ведь не было, до этого, ни одного Турнира в котором не погиб бы хотя бы один из участников. Не было. И если Гарри было это непонятно, то я мог сделать предположения зачем это кому-то вдруг понадобилось.

Обычно, в таких случаях дело упирается в деньги. Причём не просто деньги или, даже, большие деньги, а в очень большие деньги. Но, помимо всего прочего, такие мероприятия дают возможность разным «нечистоплотным» личностям, заодно, под шумок, решить и какие-то свои проблемы. Используя Турнир как предлог.

Вот кто-то и постарался так сделать. Для чего в турнирный регламент было внесено изменение и вместо трёх участников, в нём, теперь, принимают участие четверо. И, как раз четвёртым является этот самый Гарри. Причём, было не очень понятно, как именно он в их числе оказался. Впрочем, как именно, меня бы на месте Гарри не особо заинтересовало. Больше бы заинтересовало, кто именно его туда впихнул и с какой целью? Чего от него опять хотят? Ведь не просто так же это было проделано. Вот это-то и было мне, например, непонятно. Да и не особо в тот момент заинтересовало. Ну, когда мне его память подгружалась. Слишком я был тогда расслаблен, чтобы задаваться такими вопросами.

Выборы участников происходили вечером тридцать первого октября. А дальше для него начался ад на Земле. Нет, его и раньше-то жизнь не баловала, но то что он перенёс в последние дни, запросто могло бы и на суицид спровоцировать. И что же, спрашивается, могло такого случиться, что он превратился в общешкольного мальчика для битья? Причём, бить его стало чуть ли не «святой» обязанностью каждого школьника?

А вот этот самый выбор его четвёртым участником Турнира с ним случился. После чего, его посчитали мошенником, незаконно проникшим в число участников и началась общешкольная травля. При полном попустительстве учителей. Не буду вдаваться в подробности, скажу только что Поттер каждый божий день оказывался в здешнем медпункте. Вплоть до дня проведения первого этапа Турнира во время прохождения которого он тоже пострадал. И снова оказался там же. А вот что было дальше мне не показали.

В довершение к вышесказанному, хочу добавить, что школа в которой учился Гарри называлась Хогвартс и в ней имелось четыре Дома или факультета: Слизерин, Рейвенкло, Хаффлпафф и Гриффиндор. Как раз, таки, на последнем Гарри и учился. И ему, да и мне тоже, было не очень понятно было, а свои-то на него за что взъелись? В особенности его лучший друг Рон. Который, кстати, и был одним из самых активных недовольных. А вот с Гермионой было не всё так просто. Ну, насколько я понял. Потому что, когда Поттера изгоняли из факультетского общежития, то в его воспоминаниях было видно, что девушка сидит в углу гостиной опустив голову и судорожно сжимая кулаки. Так что тут, как по мне, было не всё так однозначно было. Например, ей могли пригрозить, что если она поддержит Гарри и пойдёт против факультета, то ей пристроят чего-нибудь. Создадут условия существования, после которых ей только головой в петлю останется или ещё чего-то в этом духе. Очень даже запросто. Ну, это первое что в голову мне пришло. Единственное, что можно сказать в её защиту, что в травле она не участвовала. Явно, по крайней мере. Не видел её Поттер принимающей в этом участия.

Ещё хочу добавить, что помимо сведений о жизни Гарри Поттера, у меня в разуме имелись обрывки воспоминаний о ещё двух. Скорее всего, моих. О первой жизни помню только, очень смутно, что мне довелось повоевать. Единственное, что могу точно сказать, так это то, что воевать мне пришлось значительно позже той большой войны, которая Великая Отечественная. Не знаю почему, но в этом я был точно уверен. И, ненамного больше сведений у меня всплывало о второй жизни. Причём, я помнил некоторые слова, но вот что они означают, хоть убейте, я вам сейчас не скажу. Слов этих было примерно с десяток: Проспреро, Тизка, Тысяча Сынов, астартес, Варп, демоны, Библиарий, Лексиканий. А ещё, вроде бы, Кодиций и Эпистолярий. Но, наиболее чётко в мою память «впечаталось» слово «Псайкер». Я, даже, помнил что так называли тех, кто обладал паранормальными способностями. Но, вот что это были за способности? Разнились ли они? Распределялись ли как-нибудь по уровню силы, которую псайкер мог задействовать? Вот тут моя память явно «буксовала». Так что, ничем помочь я и не смог бы, если бы кто-то насел на меня с просьбами о разъяснениях.

Вот такие сведения имелись в моей памяти на момент моего... ну, пусть будет пробуждения. Кстати, кто же я такой, я так и не вспомнил. Ни имени, ни чего-либо ещё. И разумеется, я принялся себя разглядывать. Ну, если кто видел как это изображают в кино тот поймёт о чём я. Кстати, вот ещё какой момент. У меня сохранились некоторые общие сведения из первой жизни. Как и из второй. Так что, знал я и общую историю, и географию, и то что в моё время были и самолёты, и космические корабли тоже. На которых мне довелось полетать в качестве пассажира. Я только о себе ничего не помнил.

В общем, когда я себя разглядывал, то вдруг услышал голос мадам Помфри. Самое интересное, что в тот момент я точно знал что это именно она говорит и, не удивился.

— Вам что, больше не нужны очки, мистер Поттер? — задала она мне вопрос.

— Нет, — ответил я и... замолчал.

Потому что, накрыло меня осознанием, что теперь Гарри Поттер это... я.

— Э-э-э... Чё за дела? Блин! Как так-то? — подумалось мне в тот момент. — Зачем мне это? Мы же вроде так не договаривались?

Хотя, если подумать, то с кем бы я мог договариваться? Просто всплыла в голове эта фраза.

— А как поживает ваша голова? — спросила медведьма.

— Неплохо, на удивление, — ответил я ей.

— Ну давайте я вас обследую, что ли.

С этими словами мадам Пофри принялась размахивать надо мной волшебной палочкой. А я решил уточнить, что там с Поттером-то произошло в итоге? Почему он опять здесь оказался? И пролежал до вечера текущего дня, как минимум. А может и до следующего.

— Кстати, мадам Помфри, что там в этот раз со мной случилось-то? — споросил я у неё. — А то у меня пару моментов из памяти выпало.

Вообще-то, первым заданием Турнира было раздобыть позолоченное яйцо из драконьей кладки. На которой как раз сидела бдительная мамаша. Что с ней делать Гарри не знал, но то, что сказал ему накануне один профессор он запомнил. А тот посоветовал использовать свои сильные стороны. У Поттера такой стороной были полёты на метле. Зачаровывали тут мётлы, особым образом, и потом на них летали. Так вот, единственным, пожалуй, что Поттер делал не просто хорошо, а очень хорошо, как раз и были такие полёты. Тут он чувствовал себя как птица. Был у него к этому делу... природный талант, наверное.

А так как Поттер, накануне, с грехом пополам, научился чарам призыва, то и призвал он свою метлу. Кстати, насколько я ещё понял, то магической силы в Гарри много имеется. Всё-таки, метёлка в этот момент находилась на расстоянии, примерное, полутора километров от него. В общем, сел он на неё верхом и таки умудрился выхватить из гнезда драконихи фальшивое яйцо. А вот когда он отлетал от неё, то что-то произошло. Но вот, что именно? Этого он не помнил. Потому что тут память пасовала.

— Случайность, мистер Поттер, которая, впрочем, могла произойти только с вами, — пояснила мадам Помфри. — Когда вы отлетели, то драконша взяла да и пыхнула в вас своим огнём. И если основная струя до вас не долетела, то одна из искр достала до прутьев вашей метлы, они сгорели и вы грохнулись об землю. А если учесть, сколько там было разбросано камней, то немудрено, что об несколько из них вы и приложились. В том, числе головой. И потеряли сознание.

— Вот значит как оно было, — я почесал правый висок, а потом привычным, что ли движением закинул волосы назад.

Ну, попытался. Вот только не с Поттеровскими волосами это было делать. Причёска у него на голове была... а ля Воронье гнездо.

— Ну, насколько я понял, метлы у меня больше нет, — принялся я рассуждать. — Жаль, конечно, но ладно. А где тогда моя добыча?

— У меня в кабинете, — пояснила она мне. — А ваша турниная одежда пришла в негодность. Так что, переоденетесь сразу в школьную.

— Понятно. Кстати, вот ещё что, а сколько я здесь, в этот раз? — задал я следующий вопрос.

— Сегодня второй день, — последовал ответ. — А выйдете вы только завтра.

Дальше мадам Помфри принялась поить меня лекарствами, которые тут назывались зельями. А я вот ещё о чём подумал. Насчёт тельца в которое я попал мне не понравилось. Дрищевато оно выглядело, откровенно говоря. А если вспомнить, как на фото выглядели его родители, то невольно возникал вопрос к самому Гарри. А какого, собственно, хрена он так наплевательски к этому относился? Хотя, глупый вопрос, конечно. Он же «терпилой» был. Вот и решил я этот момент немного поправить. Ну, как получится. И, поэтому, задал вопрос.

— Скажите, мадам Помфри? — спросил я. — А вот с этим вот, — я провёл рукой вдоль своего тела, — сделать что-то можно? А то, знаете, я вроде как сын Джеймса Поттера, но ощущение такое будто меня мама моя от какого-нибудь... лилипута нагуляла.

— Не только можно, но и нужно, мистер Поттер, — ответила она. — И я очень рада, что вы наконец-то сами соизволили обратить на это внимание. А то ведь раньше все мои слова вам в одно ухо влетали, а из другого вылетали.

И мне вспомнилось, что так оно и было. Гарри всегда говорил что у него всё в порядке и бегал от мадам Помфри как... ну, пусть будет, как чёрт от ладана.

— И сколько нам с вами на это понадобиться времени? — уточнил я у неё.

— Ну... думаю что к моменту начала второго задания мы с вам справимся. Но, только при условии, что вы сами игнорировать мои распоряжения не будете.

Забегая вперёд, скажу что мы справились и через три месяца я уже не выглядел тем недокормышем которым был всё это время. А второй этап состоялся двадцать четвёртого февраля. Но, прямо сейчас, прежде чем оставить меня в покое и позволить продолжаться процессу лечения, медведьма задала мне ещё один вопрос:

— А почему вы, мистер Поттер, в этот раз, не спрашиваете были ли у вас посетители?

— Посетители? — переспросил я. — А что, действительно были? Вот только кто? Ну, помимо профессора Дамблдора, которого вроде как должность обязывает и который мог бы зайти и поинтересоваться моим самочувствием. Но, давайте предположу, в качестве бреда, что это мог быть мистер Уизли. И... может быть... ещё мисс Грэйнджер. Я угадал?

— Угадали мистер Поттер. Но, в этот раз пришили они, по отдельности, почему-то. И если они появятся снова, то...

— Нет-нет, мадам Помфри, пожалуйста, не пускайте их ко мне, — попросил я её. — Я ещё... не готов их видеть. Я лучше до завтра подожду.

После чего она оставила меня, отправившись в свой кабинет, а я задумался. Мне-то что теперь делать? Нет, было бы интересно, конечно, узнать как и зачем я оказался Гарри Поттером. Но, в данном случае эта информация не являлась жизненноважной и необходимой. Тут получалось как в случае, когда нога попала в тележное колесо. Оставалось только терпеть молча, но — бежать. Главная проблема заключалась в том, что та жизнь которой жил Гарри мне совершенно не нравилась. И играть его роль я совершенно не собирался. Но, вот что для этого сделать и как этого достичь? Об этом нужно было подумать.

Понимаете, штука получалась странная. С одной стороны я о своих, предположительно, предыдущих жизнях ничего не помню. Но, вот где-то там, в глубине моего... даже не сознания, а подсознания, наверное, шевелились какие-то мысли. О том, что не был я таким как Гарри. И, что сыграть его роль, так чтобы никто не догадался что Гарри очень резко изменился у меня не выйдет. Знал я, откуда-то, что настолько хорошим актёром я не был. Да и не хотелось мне этого. И решил я, что пора наконец Поттеру начать давать сдачи.

Поспособствовал такому решению вот ещё, кстати, какой момент. У кровати стояла тумбочка, а на ней лежали очки Поттера и его волшебная палочка. Мальчик, как я уже говорил ранее, оказался магом. А магичили они используя эти самые палочки. Если вспомнить как их учили, то нужно было пожелать, взмахнуть палочкой определённым образом и произнести нужную фразу или слово. Вот и мне захотелось подержать её в руке. Ощутить тоже что и он, когда впервые взял её в руку. Но, как только я этого захотел, палочка взяла да и, буквально, влетела мне в руку. Что и заставило меня сначала удивиться, а потом снова задуматься. Это как так-то? Ведь по сути-то, это уже не магия получается, а... телекинез самый настоящий. Это что же получается, что я в своё время был этим самым, как его, псайкером, так что ли?

Кстати, вот ещё что, при этом произошло. Как только я подумал о палочке, то мой разум и, наверное, чувства оказались как в какой-то скорлупе. Всплыла в голове такая фраза «Как внутри скорлупы из керамитовой брони». Вот только, что это за керамит такой, непонятно было, при этом. Не знал я такого слова. Или знал, но забыл. Кевлар — помнил, а керамит — нет. Впрочем, неважно это было. Не стал я тогда разбираться почему так произошло. Нужно так было, наверное. А вот то, что я помимо как магичить ещё и пси-способности имею, это порадовало. Нет, ну а чего? Они меня магией, а я их в ответ телекинезам. Ха! Вот и посмотрим кто кого.

К тому же, был у здешних взрослых ещё один рычаг воздействия на Поттера. Помнится, ему как-то намекнули, что хоть он и герой но, могут отчислить его и отправить обратно к родственничкам. Если он не будет... соответствовать. Вот только с моим попаданием в Гарри исчез он, этот самый рычаг. Правда школьная администрация ещё о этом не знала. Вот я и преподнесу им... сюрпризец. Или, как говорит здешний полтергейст Пивз, устрою я им всем... похохотать.

Знаете, когда я анализировал память доставшуюся мне от Гарри, то в моей голове всплыли ещё некоторые воспоминания. Кстати, ещё у меня появилась вот какая мысль. По идее, тот кто заполучил амнезию, должен был бы начать во все стороны тыкаться, как слепой котёнок. Со мной же этого не случилось потому, что мне, всё-таки, память Поттера подгрузилась. Вот только был при этом один маленький нюанс. Не был Гарри склонен к анализу. Нет, дураком-то он не был, конечно. Но вот анализ... не его это было, не его.

В таком случае возникал закономерный вопрос. А у меня-то это откуда? Так появилось предположение, что скорее всего, в своих предыдущих жизнях и я пожить успел достаточно, и покуролесить, и, наверняка, ошибок насовершать. Но, покажите мне того кто их не делал. Ну, и жизненного опыта поднабраться, конечно. Вот откуда оно, это умение, у меня и имеется.

Ещё я пришёл вот к какому выводу. Что... памяти о предыдущих жизнях, назовём их так, окончательно не уничтожены. Они только надёжно заблокированы. И снять эту блокировку я не смогу. Потому как ни знаний, ни умений сделать это у меня нет. Так что, вспомнить полностью свои жизни у меня так и не получится. Но, при этом, в нужный момент времени, когда ситуация будет складываться тем или иным образом, в памяти что-то да всплывёт. И поможет разрешить возникшую ситуацию. Пусть, может даже, и не всегда успешно.

Впрочем, желания такого, узнать о себе прежнем побольше, я почему-то, не испытывал. И если снова спросить, почему именно так, то ответ будет предыдущий.

Так вот, о воспоминаниях. Например, я вспомнил, что это за керамит такой. И что из него делали. Оказалось что из него изготавливали доспехи Астартес. А Астартес были космическими десантниками. Что заставило меня задуматься вот о чём. Ведь если десантники космические, то это же должно быть отдалённое будущее.

— Скорее всего, — подумалось мне тогда, — что мерить тут нужно не столетиями, а как бы и тысячелетиями не пришлось.

Ещё я сделал вывод, почему я вдруг назвал ту войну не Второй Мировой, а Великой Отечественной. Ведь логичнее было бы применить первое название. С точки зрения Поттера. Да и не знал Гарри того, второго названия. Но, почему-то она для меня была именно Великая Отечественная. Почему?

А дело всё было в том, что так её называли в одной стране, расположенной, примерно, на одной шестой части суши этого мира. И, судя по всему, я там когда-то родился и жил. Кстати, этот вывод, в последующем, подтвердился. Услышал я разговор двух учеников из Дурмстранга, одной из школ-участниц Турнира. И не только понял их, но также и поговорил. Используя в разговоре некоторые всплывшие в памяти идиомы. Разумеется, с местным акцентом, и с некоторым трудом. Потому что многих слов я просто не помнил. Они, эти слова всплывали в памяти в процессе разговора. Язык же, как вы наверное уже поняли, оказался русским.

Вспомнилось мне, также, одно специфическое слово, в то время когда я анализировал детство Поттера и отношение к нему родственничков. Было это ещё в больничном крыле. И я, даже, воскликнул я в этот момент, почему-то:

— Да как же я в долбанного обскура не превратился-то?!

А самое интересное, что когда я это выкрикнул, то чуть ли не холодным потом покрылся. Потому что страшно мне стало. Пришлось звать мадам Помфри и расспрашивать её, а чего это за хрень такая. Обскур. Объяснила она мне, что это не «что», а «кто». Только сначала Успокоительным напоила. И про условия их появления тоже рассказала. Так же она рассказала, что последним известным обскуром был Криденс Бэрбоун. А я, через некоторое время, понял почему Поттер к ним не присоединился.

Тут нужно было поблагодарить его родственничков. Ведь могли же они сказать Гарри, что если он сам задавит в себе свою ненормальность, то станет хорошим мальчиком. И тогда они будут его любить. Да Поттер бы ради этого в лепёшку расшибся. Вот тогда появление обскура было бы гарантировано. А, поскольку, они сами старались из Гарри «дурь выбить», то его магия непроизвольно сопротивлялась. Вот он им и не стал. Как-то так, наверное.

Ещё, через некоторое время, я убедился, что мир этот всё-таки не мой. Ну, родной, я имею в виду. И если в истории я особых отличий не заметил, то вот в географии некоторые отличия были. Например, полуостров Африканский Рог имел закруглённую форму. Или ещё один полуостров был был более вытянутым и изогнутым. Юкатан который. Но главным отличием, пожалуй было то, что Чукотка и Аляска соединялись перешейком. Потому что отстояли друг от друга всего на три километра. И между Керчью и Таманью пролива не было. Но, это так, к слову пришлось.

Ещё, через пару часов, ко мне всё-таки прорвалась Гермиона. С боем. И я, во время нашего разговора, решил, что кое-кто слишком зажился в этом мире. Точнее, лучше бы им было не рождаться, но если уж эту ошибку кто-то допустил, то сам бог велел мне её исправить. И звали их, этих... выкидышей самки больного соплохвоста, это если среди них, конечно, были самки, Уизли. Фред и Джордж. Ну или Дред и Фордж, как они себя назвали. Тут, кстати, подумалось мне, что по смыслу, их прозвища это вроде... кузницы ужасов получается.

— Ну, что ж, — подумалось мне, когда я Гермиону слушал, — ужас-то я вам выкую, пожалуй.

В общем, когда меня в участники определили, то она попробовала сказать что, мол, хрень это всё. В смысле, что я тут не при чём. Но, только Рончик, да и многие другие, уже «удила закусили». Вот и попросил он братцев её... угомонить. А те, в свою очередь, пригрозили ей, что если она не заткнётся, то для начала они сделают её своей шлюхой. Потом, когда она им надоест, дадут попользоваться Рончику, а потом начнут сдавать в аренду, за деньги. Сначала только Гриффиндору, а потом и остальной школе. Вот она и вынуждена была... «залечь на дно». И, к её большому сожалению, только сейчас додумалась, что мне письмо совой отправить можно было бы. Чтобы сообщить, что она мне верит, но вот обстоятельства...

Но, знаете, что я понял при этом. Или, даже нутром почувствовал, Что тот Гарри, мог бы и не поверить ей до конца. Присутствовали бы в нём сомнения. Или он бы считал, что близнецы могли пошутить. Пусть жёстко, но пошутить. Чёрт, да он даже Рончика готов был понять и простить. А ещё Гарри непременно обратился бы к Дамблдору, чтобы тот его заверил, что Уизли хорошая, светлая семья. Дамблдору, кстати, Гарри буквально в «рот заглядывал». Он директором их школы работал. В общем, не понравилось мне такое положение вещей. И в будущем я собрался его исправить. А сейчас я выслушал Гермиону и, заодно, решил уточнить текущее положение.

— Чёрт, Гермиона, прости, что я опять, пусть и косвенно стал причиной такого в отношении тебя. Но, скажи, пожалуйста, а сейчас-то что изменилось? Почему ты так рискуешь? — спросил я её, взяв за руку.

— А я способ противодействия им нашла, — пояснила девушка.

И рассказала, что обнаружила в библиотеке, в запретной секции, одно специфическое проклятие, как раз для таких вот случаев. Когда угроза изнасилования вполне реальной становится. И наложила его на себя. Причём, применять его могли только женщины, и только к себе. А действовало оно так же как проклятие от насильственного пролития крови единорога. Тут мы с ней вспомнили Квиррелла. То есть, расплата наступала неотвратимо. И магия в данном случае наказывала всех: исполнителей, заказчиков и даже посредников.

А ещё она рассказала, что к ней в последнее время начал «клеиться» Крам. А был он учеником Дурмстранга и ещё одним из участников Турнира. Вот только она не могла понять что ему от неё нужно. Так что пришлось звать мадам Помфри и уточнять у неё, а ещё упросить её оставить Гермиону на ночь. А то, тут начинал... лихо сюжет закручиваться.

Мадам Помри подумала, да и выдала нам свою версию насчёт Крама. Рассказала она, что есть один мерзопакостный ритуал временного отъёма к ведьмы части её силы и передачи магу. Тоже временно. Но Краму хватило бы, как раз на время проведения Турнира. И тут не имело значения, добровольно ведьма на это шла или нет. Причём, ритуал этот предусматривал лишение девственности.

— Вот ведь, — огорчилась Гермиона, но и обрадовалась одновременно.

Огорчилась от того, что Крам оказался таким мудаком. А обрадовалась потому что не поддалась на его увещевания:

— Хорошо что я на экскурсию к ним на корабль не пошла. Подумать пока только обещала. А то... сходила бы.

— Н-да, — её слова заставили меня ненадолго задуматься, после чего я выдал решение. — Ну, проблему с рыжими я, пожалуй к завтрашнему вечеру закрыть смогу. Если ничего не помешает, конечно. А вот с этим... халявщиком придётся повременить, наверное. Тут нужно Правила турнира полистать. Чёрт, где бы их достать-то? Разве что, к французам на поклон сходить.

Французами, или, если точнее, то француженками, потому что преобладали в их делегации представительницы женского пола, были учащиеся школы Шармбатон. Которая была ещё одной школой-участницей Турнира.

— А знаете, мистер Поттер, что я вам скажу? — заметила мадам Помфри. — Если вы закроете вопрос с Предателями, то я вас только поблагодарю. От всего сердца. Асклепий мне свидетель. Хоть это и не гуманно, но... выражаясь медицинскими терминами, лечить тут совершенно бесполезно. Только удалять. И ведь с каждым годом тормоза они всё больше и больше теряют. Верите, нет, но я бы сама эту рыжую семейку вырезала как воспалённый аппендикс. Если бы не двойная медицинская клятва и не покровительство Дамблдора.

— Но, — у Гермионы появились слёзы и, как мне кажется, начиналась истерика, — за что они так со мной?

А вот что делать в таких случаях я, похоже, и не знал. Но, к счастью мадам Помфри не растерялась. Она тут же влила в неё Успокоительное и посмотрела на меня. Выразительно. А я додумался только до того, что бы усесться, как-то перетащить Гермиону к себе на колени, обнять её и начать поглаживать, лепеча при этом что-то успокаивающее. Правильно ли я поступил, я не знаю, но судя по одобрительному взгляду мадам Помфри, так и нужно было.

А когда она успокоилась, то последовали объяснения.

— Понимаете, мисс Грэйнджер, — рассказывала медведьма, — магический мир, это отнюдь не страна каких-нибудь... розовых пони. Тут, как и у магглов, есть свои уголовники, террористы, извращенцы. Только нас гораздо меньше, наверное, в тысячи раз, вот и выпячиваются такие... отклонения от нормы гораздо сильнее и ярче. И в нашей школе тоже, порой случается... всякое. Например, вместе с вами, но, на Хаффлпафф поступила девочка. Салли-Энн Перкс. И где она теперь? А нету. И никто не знает куда она подевалась. Но, очень даже может быть, что тут не обошлось без рыжих экспериментаторов. Так что, мистер Поттер абсолютно прав. Удалять эту опухоль нужно. А то ведь, дадут потомство и... метастазы пойдут.

— Мадам, Помфри, а откуда вы знаете термины из маггловской медицины? — уточнила, вдруг, Гермиона.

И оказалось, что наша мадам только числится здесь медведьмой, или медсестрой, если по простому. А на самом деле она не только в магическом, но и маггловском мире врачом успела поработать. Вот поэтому-то она про двойную клятву и сказала. И педиатром поработала, и врачом общей практики. Да и ставка у неё здесь, в Хогрвртсе, была как у нормального колдомедика. И, кстати, платила ей не школа, а госпиталь Святого Мунго.

А ещё она добавила, что если бы не Дамблдор, то Уизли и близко к школе не подпустили бы. И, что большинство её пациентов являются, как раз таки, жертвами экспериментов двух рыжих отморозков. В общем, клеймо Предателей Крови, оно не просто так магией накладывается. И влияет оно прежде всего на мозги. Делая её обладателей жадными, хитрыми, завистливыми и беспринципными, в первую очередь.

Гермиона услышав это задумалась, а потом вздохнула, тяжело:

— Чёрт, как оказывается нелегко воспринимать такое как должное. Точнее, как жизненную необходимость. И, как бы мне не хотелось сказать вам что вы неправы, но... вынуждена признать вашу правоту.

А потом она повернулась ко мне и спросила.

— Э-э-э... Гарри, скажи пожалуйста, а как так получилось, что ты вдруг так спокойно начал рассуждать о таких вещах? Как будто бы ты в одночасье стал... эдаким взрослым, битым жизнью мужиком, который не боится принять подобное решение, да ещё и... ответственность на себя взять.

А у меня в голове вдруг фраза всплыла: «Бабу не проведёшь. Она сердцем видит». Вот и откуда она всплыла? ⁽¹⁾Ну, может и вспомниться, когда-нибудь. И что мне было ей ответить? Правду, наверное. Почти всю.

— Понимаешь, Гермиона, — объяснил я ей, — так получилось, что тот Гарри которого ты знала, почти умер. Ну, когда, после междусобойчика с драконихой, с метлы грохнулся. И, огромнейшее спасибо мадам Помфри, что он ожил. Но, немного другим Гарри. С прочищенными мозгами, что ли. А после этого он, в смысле я, начал делать одну не очень свойственную мне работу. Думать я начал.

Тут я посмотрел на Гермиону с улыбкой. Кстати, если вы думаете, что она слезла с моих коленей после того как успокоилась, то как бы не так. Так и сидела прижавшись ко мне. И смотрела на меня. Немного снизу вверх. И вопросительно, если прямо сейчас.

— Да, да, не удивляйся, — продолжил я объяснения. — Именно это я и стал делать. И... знаешь что я понял. Во-первых, что думать это штука очень полезная. А, во-вторых, что многие наши друзья и не друзья мне вовсе.

— А я? — спросила она.

— А что, ты? — ответил я ей. — Друг, конечно. И прямо сейчас у меня нет поводов считать по другому.

Кстати, если кое-что вспомнить, то именно Гермиона как-то заставила совершить Гарри поступок, за который его можно было уважать. Случилось это в прошлом году, когда его старая метла приказала «долго жить», а ему прислали новую. Но, отправитель был неизвестен. А метла была новейшей модели и дорогущая до ужаса. Тогда Гермиона предположила что метлу ему мог прислать Сириус Блэк. Тем более, что все в тот момент считали, что Блэк сбежал из тюрьмы чтобы его убить. Кстати, Сириус и оказался, по совместительству, тем самым крёстным, который двенадцать лет на нарах «чалился». А метлу, действительно, прислал именно он.

Впрочем, речь, сейчас, не совсем об этом. Тогда она тихо, без нервов, аргументировано сумела доказать Гарри, что пока, летать на этой метле небезопасно. И что сначала её нужно проверить. А Рончик, в очередной раз, повёл себя как задница.

— Да ты что, не понимаешь, что ли?! — чуть ли не криком он тогда на Гермиону кричал. — Ведь метла-то для квиддича, а квиддич это же... О-го-го! Кто же её проклинать-то будет?! Гарри, дашь полетать?

Не буду сейчас останавливаться на том, что это за квиддич такой и какое отношение к нему имел Поттер. Скажу только, что в тот раз Гарри нашёл в себе мужество противостоять Рончику и сказать ему «Нет». Так что, метла отправилась на проверку. Правда, акция, так сказать, одноразовой оказалась.

И ещё, если порассуждать, то я лично ситуацию так оценивал. Ну, почему Гермиона только сейчас решилась... выйти из тени. А вы представьте, когда, например, на глазах у одного друга арестовывают другого. Незаконно. А первого в это время самого уложили «мордой в землю» и дуло пистолета к затылку приставили. Может ли он что-то в этот момент предпринять? Да нихрена, как по мне. Вот, примерно так я это всё оценил.

Так что, решил я вписаться. Но, только за Гермиону. Пока, во всяком случае. А больше и кандидатов в... ну, кого бы мне защищать, помимо себя конечно, у меня не было. И продемонстрировать народу, что времена «терпилы» Поттера закончились. Кстати, вывод у меня появился вот какой. Что Дамблдору я зачем-то очень нужен и именно в качестве такого вот «терпилы». Правда, зачем я пока сказать не мог. Скорее всего это было связано с Волдемортом, который, как оказалось не до конца убился тогда. В доме у Поттеров. И данная ситуация мне что-то напоминала, но пока в памяти ничего такого не всплывало. Впрочем, бог с ним с Волди. Пока. Сейчас у меня на повестке дня близнецы были.

А для этого мы с Герминой отправились в туалет Плаксы Миртл. Ну, помнится, тогда, на их втором курсе Наследник Слизерина пообещал, что труп Джинни Уизли навеки останется в Тайной комнате. И, если ей тогда удалось с «крючка сорваться», то почему бы одну Уизли не заменить другими?

А в туалете располагался вход в эту самую Тайную комнату. И чтобы его открыть, нужно было использовать змеиный язык. Поттер-то им владел, но вот осталось ли это умение в моём распоряжении нужно было проверить. Оказалось, что парселтангом, я тоже владею.

А потом, Гермиона отвела меня на кухню. Стребовав предварительно обещание, что в Тайной комнате мы непременно побываем. Да мне и самому было интересно на змеюку посмотреть.

Дело же было так. На их втором курсе объявился в школе Наследник Слизерина. Который держал в страхе всю школу. И использовал для этого василиска. Магическую змею. Сейчас их разведением занимались лишь в парочке мест, в магической Индии. И, по идее, они должны обладать убивающим взглядом, помимо всего прочего. Но, не погиб тогда никто, хоть и пострадали несколько человек, включая Гермиону. В конце концов Наследник утащил туда Джинни Уизли, младшего ребёнка их многочисленного семейства, а Поттер сунулся её спасать. И, таки, спас.

Но, речь сейчас не об этом была. Просто после этого он, как бы, забыл про Тайную комнату. А ведь там же могло быть не только логово василиска. И, по хорошему, надо было бы обследовать то место. Вот только не случилось этого. Почему? Ну, я не знаю, а настоящий Поттер уже и не скажет.

А на кухне я познакомился с домовым эльфом по имени Добби. Который, тогда же, на их втором курсе, усиленно «спасал» Гарри Поттера, сэра. Которого Поттер как-то освободил от старых хозяев, а потом, тоже забыл о нём. Как и о Тайной комнате. Мне же, в первую очередь, вспомнилось как легко и непринуждённо колдовал домовик. И как он перемещался с места на место.

Ещё я узнал, что это за «ребята» такие. Домовики которые. Оказалось, что они симбионты, по своей природе. И, что им нужна заёмная магия. Либо от мага, либо от источника. К которым они «привязываются» особым образом. Тогда я уточнил, а как тут с Добби-то получается, если он считает себя свободным домовиком. А то с его освобождением было не всё мне ясно было. Оказалось, что не совсем-то он и свободный. У этого прошаренного типа, оказалась тогда уникальная возможность. Он сумел воспользоваться моментом и «перепривязать» самого себя. И, как вы думаете к кому? Разумеется к Гарри Поттеру, сэру.

Вот только опять же, не всё так просто оказалось. Выяснилось, что это «отвязать» домовика довольно легко. А вот «привязка» осуществляется в двухстороннем порядке. И чтобы её завершить нужно было ещё и участие Поттера. Но, рассказать ему об этом Добби их эльфийская «религия» не позволяла. Вот он и числился для окружающих как бы свободным.

В общем, пожурил я его за самодеятельность, а с привязкой пообещал подумать. И назначил ему испытательный срок. А то он умный сильно оказался. Нет, на службу-то я его возьму, конечно, но только сначала выясню все плюсы и минусы данной связи. А сейчас, после того как домовики нас сначала накормили, от всей их эльфийской души, мы, сытые и довольные отправились на занятия.

1) Вообщето, так говорит персонаж фильма «Место встречи изменить нельзя» по кличке Горбатый.

Вернуться к тексту

А дальше у нас должен был состояться урок зельеварения. Который в тот день так и не был проведён, по причине отсутствия преподавателя. Нет, сначала-то он появился, конечно. Но, это было почти всё что он успел сделать. А для начала, когда мы ждали учителя перед кабинетом этого самого зельеварения, по мне попробовал, в своей манере Дракусик «пройтись». Дракусика вообще-то звали Драко Малфой и он был школьным недругом Поттера. Была у них в своё время история, ещё во время их первой поездки в школу, из-за которой они... скажем, не сошлись характерами. После чего они оба проявили... непримиримость. Которая, со временем, переросла в откровенную неприязнь. А если учесть ещё и межфакультетскую вражду, то вряд ли, в дальнейшем, было возможно какое-либо изменение в их отношениях. В лучшую сторону.

В общем, сначала он попробовал «пройтись» по Гарриному выступлению на Турнире, но увидев, что его не поддерживает никто, всё-таки задание Поттер выполнил, решил обратить внимание на Гермиону. Что-то типа, что мол омагглились совсем Поттеры, если оба на грязнокровок «глаз положили». Что папаша, что сын. Грязнокровками здесь называли магов и ведьмочек рождённых в неволшебной семье. И, знаете, как по мне то дурь это была. Несусветная. Какая к чёрту разница в какой семье ты родился, если у тебя магия есть. Тем более, что магов было относительно мало.

Но, это я так считал. И моя точка зрения существенно отличалась от той, с которой смотрели на ситуацию такие как Малфой. Если говорить более понятным языком, то себя они считали истинными арийцами, а всех остальных унтерменшами. Вот и старались они это всячески подчеркнуть.

Учились такие «арийцы», в основном, на Слизерине. А самым интересным было то, что по сути администрация школы, не особо-то и старалась не то чтобы искоренить, а хоть как-то... нивелировать, что ли, подобные взгляды.

Так что, слова Малфоя ничем необычным не были. Удивило окружающих то, что в этот раз не прошла Малфоевская эскапада для него безнаказанно.

Выразилось это в том, что я просто предложил Дракусику угомониться, потому как не до него мне в тот момент было. Ну, и отмахнулся от него рукой. Непроизвольно добавив в своё движение телекинез. Так что отлетел он и врезавшись в стену спиной, а может ещё и затылком, и просто «сполз» по ней на пол. После чего пострадали ещё и его «секьюрити». Учились вместе с ним на их факультете двое парней. Винсент Крэбб и Грегори Гойл. Семьи которых были сквайрами Малфоеев, что бы это слово не означало. Здоровенные были ребята. В свои четырнадцать они выглядели на все восемнадцать. Вот их-то я и перехватил, как говорится, на подходе. Когда они двинулись в нашу сторону разминая кулаки. И телекинез применил уже сознательно. Взяв их захватами за шеи и стукнув лбами. Да так сильно получилось, что и они... прилегли.

А дальше последовал вопрос о том, мол, что это здесь происходит. Задал его наш преподаватель зельеварения и, по совместительству декан факультета Слизерин. Того самого на котором учились Малфой, Крэбб и Гойл. Как всегда, появившийся словно из ниоткуда. Была у него такая манера.

Звали его Северус Снэйп и слышал кое-что о нём Гарри из рассказов его тётки Петунии. Знала она его. Потому что когда-то Эвансы со Снэйпами были почти соседями, когда жили в городе Коукворте. А фамилию Эванс, до замужества, носили и мама Гарри и его тётка. Теперь же её фамилия была Дарсли, после того как она вышла замуж и перебралась с мужем в город Литтл Уингинг. Так вот, это именно Снэйп, рассказал Лили, маме Гарри, о том что она волшебница. Потом они, вроде бы, подружились. И в Хогвартс они потом вместе поехали, в один год. Лили и Северус. Кстати, когда тётка Гарри говорила про Снэйпа, то иначе как сыном пьяницы и дебошира она его не называла.

Но, потом, в итоге, судьбы их разошлись. Лили вышла замуж за Джеймса Поттера, а Снэйп так и остался холостяком. А ещё он самого Гарри очень сильно не любил. И придирался к нему по малейшему поводу, а то и вовсе без такового. Особенно же любил он сравнить Гарри с Джеймсом, выставляя последнего, при этом, в самом дурном свете.

И если кто-то думает, что в этот раз история не повторилась, то заблуждается он. Глубоко. Закончилась она, правда, по другому. Не так как всегда. Нет, сначала Снэйп, конечно, позаботился о своих подопечных, вызвав школьного домовика и отправив пострадавших в санчасть. А потом на меня напустился. И как обычно сравнил с Джеймсом:

— Поттер, вы такой же наглый, самовлюблённый, ничего из себя не представляющий, безмозглый кретин как ваш отец.

— А вы, такой же как ваш, — ответил я ему. — Который был магглом и дураком. Да ещё и алкоголиком.

А дальше случилось то, что дало мне возможность сделать новый вывод насчёт защиты моего разума. Выходило, судя по всему, что она не только обороняет, но и в ответ может атаковать. А как ещё объяснить то, что он посмотрев на меня, с ненавистью, вдруг схватился за голову, начал кататься по полу и кричать от боли, а из носу и ушей у него пошла кровь? А ещё, через некоторое время, он вытянулся и затих. Так что домовиков пришлось вызвать уже нам с Гермионой и переправлять его в медпункт.

Позднее мы узнаем, что со Снэйпом случился обширный инсульт. От мадам Помфри, во время ближайшего сеанса моей реабилитации. А почему я говорю мы? Так ведь Гермиона вместе со мной эти сеансы тоже стала посещать. Заодно, кстати, подправили мы ей её верхние передние зубы. Нет, как по мне, то они её не портили. Просто великоваты немного были. И, опять же, как по мне, то совсем наоборот, придавали её улыбке некий... шарм, что ли. Но, тем не менее, когда зубы ей мадам Помфри поправила, то хуже не стало. Ну, и, заодно, принимала она, на этих сеансах несколько зелий, общеукрепляющего типа, и физические упражнения выполняла, которые порекомендовала мадам Помфри. Так что, пошли они ей на пользу.

А Снэйпа переправили в Мунго и больше я никогда о нём не слышал. Его место, потом, занял Горацио Слагхорн, который был деканом Слизерина до Снэйпа. И он же зельеварение раньше преподавал. Занятия, кстати, после этого, стали более... продуктивные, наверное. Да и такого же фаворитизма в отношении Слизеринцев, как Снэйп, он не демонстрировал.

Не совсем понятно было только, а чего вдруг защита моя так сработала. Разве что, логично было бы предположить что Снэйп как-то хотел на меня воздействовать. Ментально. Но наверняка я пока утверждать это я не мог. Впрочем, как и опровергнуть.

Задуматься же о том, что воздействие могло быть ментальным меня заставила беседа с Дамблдором. Примерно, минут через сорок после происшествия со Снэйпом. Ну, о том, что тот пострадал, ему мадам Помфри сразу сообщила. ЧП всё-таки. А вот как наш директор, так быстро, узнал о том что зельевар пострадал после разговора со мной было не совсем понятно. Впрочем, не стал я это вопрос уточнять. Узнал и узнал. Может у него какие-нибудь магические способы для этого были. А может и гораздо проще всё. Всего лишь нашёлся какой-нибудь «мил человек-стукачок», который его... оповестил.

Привела меня к нему наша декан профессор Макгонагалл. Она, кстати, ещё трансфигурацию всем нам преподавала. Есть тут такой школьный предмет, впрочем, о нём попозже. Речь сейчас о самой беседе пойдёт. Которая, кстати, закончилась почти сразу. Толком-то и начаться не успев.

— Гарри, мальчик мой, — спросил меня Дамблдор, — можешь ли ты как-то объяснить, произошедшее с профессором Снэйпом?

— Конечно нет, профессор, — предпочитал Дамби чтобы к нему так обращались. — Сам понять ничего не могу.

После этого вдруг снова сработала моя защита, а Дамблдор охнул и схватился за голову. И на него напустилась Макгонагалл.

— Какого Мордреда, Альбус?! — воскликнула она. — Ты что опять за старое? Так, Поттер, идите к следующему уроку готовьтесь.

— А что случилось профессор? — выразил я непонимание.

— Ничего что вас бы касалось. Идите.

Вот после этого-то я и подумал о ментальном воздействии. Потому что Альбус физической или эмоциональной агрессии в мой адрес не проявлял. Внешне, по крайней мере. Наоборот, взгляд его выражал участие и заинтересованность. Вот только я его взгляду не поверил. Вспомнилось мне в тот момент, как Дамблдор отправлял Гарри на каникулы к его родственничкам. С таким же участием во взгляде. А от всех попыток Поттера рассказать, что там ему... не «мёдом намазано», отмахивался. Говоря что это всего лишь его детские обидки, а на самом деле семья его любит.

Тут, кстати, вспомнилось мне вот ещё что. Правда, сразу хочу предупредить, что за достоверность своих воспоминаний я не поручусь. Вроде как читал о таком когда-то. Речь идёт о коренных обитателях Амазонки. Есть, вроде бы, у них неписаное правило, никогда не мочиться прямо в реку. Потому что водится там мелкая, мелкая рыбёшка под названием кандиру́.

Так вот, считается, что эта самая кандиру́ может по струе, преодолевая её напор, подняться вверх и проникнуть в мочеиспускательный канал. А там она растопыривает жабры. И хрен её просто так потом извлечёшь. Повторюсь, насколько это правдиво я не знаю, просто слышал о таком. А к чему я об этом рассказал? Да, просто, очень уж их воздействие, что Снэйпа, что Дамблдора, напоминало попытки внедрения такой вот... «кандиру́», туда куда не следует. Вот защита и срабатывает.

В общем, выходило, что Альбус, с моей точки зрения, был эдаким «волком в овечьей шкуре» и пересечься с ним мне ещё доведётся.

Следующим уроком у нас были чары, а преподавал их нам Филиус Флитвик. Человечек очень маленького роста, что не помешало ему в прошлом выступать в спортивном дуэлинге и семь или восемь раз завоёвывать звание Чемпиона Европы. Маленьким же он был потому что был наполовину гоблином. Есть, как оказалось, в этом мире такая раса ксеносов. Большие любители повоевать, в прошлом, переключившиеся сейчас на банковскую деятельность. Как преподаватель он был выше всяческих похвал. Но вот в остальном, назвать его «хорошим парнем» было весьма сложно.

А потом у нас выдалось свободное время и мы отправились на поле для квиддича. Была у магов такая командная спортивная игра. А здесь, в Хогвартсе, были свои команды у каждого факультета и проводились школьные соревнования. И Поттер тоже был в команде. Проводилась игра в воздухе, верхом на мётлах. Вот я и решил попробовать полетать. Кстати, игра была довольно травмоопасная. Помимо всего прочего, ещё и из-за бладжеров эдаких летающих пушечных ядер. Вот и представьте, что будет если такое в голову попадёт, да ещё и не один раз. Это как в боксе. Там, из-за частых ударов по голове могло развиться «боксёрское слабоумие». А тут оно вполне могло бы получить название «квиддичного».

Ну, что я вам могу сказать? Только то, что стало мне понятно, почему Гарри так сильно любил это дело. Потому что когда поднимаешься в воздух, на метле, особенно в первый раз, то тебя невольно охватывают радость, восторг и даже эйфория. А если вспомнить что жизнь его совсем не баловала, то и «подсесть» он мог на это дело как на наркоту.

Кстати, здесь, в магическом мире, вовсю использовались заклинания Увеличения и Уменьшения предметов. Вот им-то меня Гермиона и научила. Подумалось мне, что метла может пригодиться при посещении Тайной комнаты. Особенно на обратном пути. В общем, одолжил я для этого одну из школьных потому что у членов команд мётлы были свои собственные.

Вечером же я отправился... «на дело». После того как проводил Гермиону в санчасть. Разрешила ей мадам Помфри поночевать там у неё пару ночей пока, так сказать, «кризис» минует.

Фреда и Джорджа я перехватил у входа в Гриффиндорское общежитие. Имели они привычку исчезать частенько по своим каким-то делам ближе к отбою. А возвращались, обычно, заполночь. Так что их отсутствия хватиться были не должны. Вот только преподнесли они мне неприятный сюрприз.

Ждал я их укрывшись мантией-нивидимкой. Была такая у Поттера и являлась семейным артефактом, который из поколения в поколение передавался. Знаете, удивился я поначалу, почему когда Поттеру бойкот объявили и из общаги выселили, то не «отжали» её. Ведь могли бы найтись умники, которые решили бы, что нечего мол ему такой ценной вещью владеть. Но, потом решил, что безнаказанно это могло и не пройти. Скорее всего потому, что был бы нарушен принцип добровольности. Вот поэтому и не «отжали».

А сюрприз заключался в том, что подошли они прямо ко мне и спросили, не их ли я жду.

— Вас, джентльмены, — ответил я им. — Мне тут понадобилась компания, для посещения Тайной комнаты. А то как-то, в прошлый раз я там и не разведал ничего толком. Но, предлагаю обмен. Я вас беру с собой, а вы рассказываете как вы меня обнаружили.

Оказалось, что есть у них один хитрый артефакт, под названием «Карта Мародёров». Выглядел он как сложенный «гармошкой» лист пергамента и представлял из себя эдакую... интерактивную карту школы. Причём отображались на ней, в виде точек, помимо почти всех школьных помещений, не только маги и домовики, но даже и привидения. Вот так они меня и вычислили. Кстати, я у них её забрал потом.

А дальше было дело техники. Мы добрались незамеченными до нужного туалета и близнецы оскорбили привидение Плаксы Миртл, которое там обитало. Так что она отправилась куда-то порыдать. Потом я открыл вход и мы отправились в подземелье, где собственно эта комната и находилась. Сначала, правда, нужно было прокатиться по довольно крутому спуску. Что мы и проделали. А на их вопрос, как мы будем выбираться обратно, я туманно ответил, что, дескать есть способы.

А вот дальше начались некоторые... «непонятки». Во-первых завал из камней, который образовался во время первого визита сюда Гарри исчез. Все камни были на месте и ничего не напоминало о нём. Во-вторых, исчез змеиный выползок. И было неясно, то ли тут кто-то побывал, то ли замок сам как-то себя ремонтирует и убирает крупный мусор. В любом случае до входа в саму комнату мы добрались довольно быстро.

Ну, а там я снова пошипел и мы вошли. Н-да. От трупа василиска остался, почему-то только скелет. Очищенный начисто. Но, даже и один скелет, что называется, внушал. Впрочем, не об этом сейчас была речь. Я вообще удивился что он на месте оказался. Особенно, если вспомнить, что тогда Поттеру помог справиться со змеюкой фамилиар Дамблдора. Феникс по имени Фоукс. А так как фениксы могли проникать почти куда угодно, а ещё, при этом переносить тяжеленные грузы, то сами понимаете, что мои предположения не были необоснованными. Ведь можно было бы смело предположить, что если знает Фоукс, то знает и Дамблдор. И ещё вспомнилось мне, что змеиный яд много где используется. И цена у него совсем немаленькая. Так что, только на яде этой тысячелетней змеюки можно было бы, не только озолотиться, но и... обриллиантиться, наверное.

А дальше у меня появилась идея посетить змеиное логово, да и оставить там Уизелов. Раз уж мы сюда добрались. Тела же их нужно было куда-то спрятать, так почему бы и не туда?

Знаете, может быть при других обстоятельствах, я бы и не стал решать вопрос столь... радикально, но, не давала мне покоя одна мысль. Дело было в том, что близнецы мечтали открыть свой собственный магазинчик. А для этого нужны деньги, которых, как известно, много не бывает. Так что, не было гарантии, что от угроз в адрес Гермионы, а может и не только в её, они не перешли бы к действиям. Вот я это и... предотвратил.

Кстати, по воспоминаниям Гарри вход в логово открывался фразой на парселтанге: «Говори со мной, Слизерин, величайший из Хогвартской четвёрки». После чего рот статуи открывался и змеюка из него выползала. Была тут такая, стояла себе под стеночкой. И сейчас, её рот почему-то, он снова закрытым оказался.

Так что, сначала я открыл вход и взлетел туда на метле, а то высоковато он над землёй оказался. А потом метлу сбросил братцам. В общем, оказались мы в логове все втроём.

Там я их и оставил, удостоверившись, что вход, как и выход в него всего один. Усыпив их и уложив рядком под стеночкой.

Почему я их сразу не кончил? Ну, вспомнилось мне вдруг, что есть возможность отслеживать состояние... чужих жизненных параметров... удалённо. Так что, если вдруг, такое наблюдение за ними ведётся, то пусть они поспят, пока. Чтобы раньше времени тревогу никто не поднял. Или, как говорит наш нынешний преподаватель ЗОТИ: «Постоянная бдительность». А их волшебные палочки я закинул в логово акромантулов.

Акромантулы, кстати, внешне выглядели как обыкновенные пауки. Вот только были они хищниками и вырастали, с возрастом, до размеров слона. И были, пусть и по своему, но разумны. Появились они в здешнем лесу, который окружал школу, ещё в сороковые годы. Благодаря Рубеусу Хагриду, одному из школьных... «профессоров». Впрочем, сейчас не об этом речь. Можно было, сейчас, пока ночь на дворе, и акромантулы спали, по быстренькому влететь к ним в гнездо, сбросить там палочки и так же быстренько вылететь обратно. Что я и сделал. Ну, чтобы в случае чего, направить следствие по ложному следу.

А утром мы решили отправиться на завтрак в Большой зал. Подумалось нам, что после первого задания Турнира, мнение большинства школьников, по крайней мере учеников нашего факультета, должно было поменяться. И меня уже могли и не считать незаконно приникшим в число участников Турнира. Особенно после схватки с драконихой, сидящей на кладке. К тому же, если близнецов хватились, то и не до меня особо будет. Да и на Гермиону наезжать тоже не будут. За то, что она меня поддерживает.

Так оно и получилось. Хватились отсутствующих близнецов и всем стало как-то не до нас. А почему так быстро? Всё оказалось очень просто. Помните я говорил об удалённых способах наблюдения? Так вот был у Уизли в доме такой артефакт. Я, кстати, только сейчас о нём вспомнил. Гостил Поттер, в своё время, в доме у рыжих и видел его. В общем, был он «привязан» к каждому из членов семьи и показывал... разное. Типа: жив, здоров, болен, в пути, на работе, в школе. Так вот сейчас он показывал что Фред и Джордж находятся в смертельной опасности. Вот их родители и примчались с утра пораньше к Дамблдору за ответом. Что, мол, там с их детьми случилось?

Разумеется, поиски результатов не принесли. Не нашли их. Забегая вперёд, хочу добавить что после их исчезновения на факультете вздохнули посвободнее. Потому как были они довольно мерзопакостными по своей натуре. Хотя и позиционировали себя, как эдакие шутники и юмористы, которых все любить должны были.

Ну, и с Крамом тогда же, за завтраком мы поговорили. А то подошёл он к Гермионе с претензией. Дескать, чего это она не отвечает согласием корабль их посетить. Он, видите ли, недоволен. Тут нужно вот что ещё упомянуть, если я не говорил об этом раньше. Дурмстранговцы добрались до Хогвартса на паруснике, который просто вынырнул посреди Чёрного озера. Было такое рядом со школой. А французы прилетели в карете, запряжённой пегасами.

В общем, сообщили мы ему, относительно вежливо для начала, что он не центр вселенной и пуп земли. Так что, со своим хотелками он может делать... всё что ему пожелается. Например, куда-нибудь их засунуть. Вон, пусть лучше ко второму этапу Турнира готовится. Да и вообще, кто такой Виктор Крам против Гарри Поттера? Не тянет он. Конечно же Крам обиделся и затаил злобу. И подгадит нам ещё, исподтишка. За что, собственно и поплатится. Но это будет потом, на втором этапе Турнира. А прямо сейчас мы отправились на занятия, которые никто не отменял.

Хочу ещё рассказать о том, о чём забыл упомянуть ранее. А общем, утром, незадолго до того как нас из санчасти выписать, мадам Помфри отвела меня в сторонку и спросила о том, как я себя чувствую. Ну, там, не мучают ли угрызения совести, не желаю ли я об этом поговорить.

А я задумался. Действительно, а почему я так спокоен-то? И всплыло у меня такое вот воспоминание. Что стою я в строю воинского подразделения. Почему воинского? Ну хотя бы потому, что в армии у нас как должно быть? А должно — пусть даже и безобразно, но, зато, однообразно, вот как. Одеты мы все были в какое-то подобие смеси космических скафандров и доспехов средневекового рыцаря. Ну, то есть по другому детали облачения и не назовёшь. Налокотники, наголенники, наплечники. Шлем, закрывающий всю голову. Однотипное стрелковое, судя по всему, оружие. Нечто, вроде футуристического вида, пистолетов-пулемётов. И... самые что ни на есть средневековые... мечи. А почему мне ещё про армию вспомнилось? Да потому, что на левом наплечнике красовалось какое-то одинаковое изображение. Эмблема подразделения или даже части в состав которой это наше подразделение входило.

Строй стоял где-то в чистом поле, а прямо перед нами, в воздухе, возвышаясь перед нами, что бы всем его видно и слышно было, парил наш командир не используя для этого никаких видимых приспособлений. И ставил нам задачу. Не помню дословно, но общий смысл которой сводился к следующему. Что, мол, планета захвачена выкормышами Нургла и нам даётся двадцать четыре часа на её зачистку. В противном случае, если мы облажаемся, в дело вступит Инквизиция и планета будет подвергнута Экстерминатусу. Само собой подразумевалось, при этом, что в такой войсковой операции пленные не предусматривались.

Не буду утверждать, что именно так тогда всё и прозвучало, уж как-то слишком быстро это воспоминание промелькнуло. Да и не это меня поразило, а то что нам выделили всего двадцать четыре часа на освобождение целой планеты. Не города, не какой-то области, а целой планеты. Ведь было-то нас немного, помнится. Примерно... человек двести, триста. И, на всё про всё, всего-то... Двадцать! Четыре! Часа! Это ж какой уровень подготовки такая армия иметь должна?

Ещё и Нургла какого-то упомянули. Правда, кто это такой, я так не вспомнил. Вражина какой-то, наверное. Впрочем бог с ним, с Нурглом. Меня тогда гораздо больше слово «Экстерминатус»... напрягло. Даже сильнее чем слово «Обскур». Правда, я так и не вспомнил, что это такое. Понял, только что вообще ничего хорошего.

А близнецы, вдруг, мною так и ощутились, как выкормыши этого самого Нургла. А раз так, то и сожалений никаких не возникло. Кстати, если спросить, что же с ними в итоге стало, то расскажу, конечно. Когда инцидент со Снэйпом случился, мы с Гермионой отошли немного в сторону и мантией-невидимкой укрылись. И, после того как народ разошёлся мы в его хранилище ингредиентов и готовых зелий проникли. Откровенно говоря, рискнули мы. Потому как, совсем недавно Поттер выслушивал обвинения от Снэйпа из-за того что у того ингредиенты пропали. Так что, должен он был усилить их охрану. Но, почему-то, этого не случилось. Вот нам и удалось туда попасть. И нашёл я там парочку зелий с отсроченным началом срока действия. Не совсем полезных для здоровья. Употребление которых, в чистом виде, приводило к летальному исходу. Вот их-то я в них и влил, после того как усыпил и под стеночкой в серпентарии оставил.

В общем, почесал я тогда правый висок, потом по привычке, попробовал зачесать, пятернёй, волосы назад и ответил, что не мучают и говорить тут не о чем.

— Понимаете, мадам Помфри, — ответил я ей, — сожалеть тут можно только о том, что другого выхода не нашлось. А так-то, чего сожалеть? Это... работа. Тяжёлая, грязная, зачастую кровавая. Но, порой, необходимая. Которую должен кто-то делать. Так что, никаких сожалений.

— Ну, и хорошо, — согласилась мадам Помфри. И спросила,- кстати, а что с вашим шрамом, мистер Поттер?

— Со шрамом? С каким ещё шрамом? — не понял я в первый момент. И только потом до меня дошло про какой шрам меня спрашивают.

Была у Гарри... «визитная карточка» такая своеобразная. Шрам на лбу, справа. Вот только выглядел он... Ну, если знаете как изображается эмблема автомобиля марки «Опель», то поймёте о чём я. Только без окружности. Одна лишь зигзагообразная линия, повёрнутая против часовой стрелки, градусов примерно на девяносто. А самым странным было то, что слишком уж он был... искусственный. И было совершенно непонятно кто и зачем его ребёнку нанёс. Потому что шрам это Гарри помнил столько же, сколько себя.

— А-а-а, с этим шрамом, — ответил я. — Да нормально, по моему, всё с ним, — ответил я.

— Да, в том-то и дело что нормально, но, вот это-то и непонятно.

Вообще-то, шрам все эти годы выглядел как только что заживший. А ещё он периодически воспалялся и побаливал. А вот сейчас он стал выглядеть как нормальный. Ну, в смысле, заполученный тринадцать лет назад. То есть, стал почти не виден и слобоощутим.

Причём, сама мадам Помфри, так и не смогла это объяснить. Только предположила, что в нём находилось что-то поддерживающее его в том состоянии в котором он находился всё это время. Совершенно не диагностируемое её методами. А теперь оно куда-то исчезло. Но, вот, что это было за «Оно»? Тут она только руками развела.

Вот такая сложилась ситуация на тот момент. Младшие Уизли пребывали в трауре из-за братьев и Рончику оказалось не до нас. Так что попыток возобновления дружбы с его стороны не последовало. Крама «отшили». Народ, как-то вдруг сменил «гнев на милость», после первого задания Турнира, когда увидели с кем пришлось иметь дело его участникам. Так что, травля Поттера, практически прекратилась. И мы с Гермионой спокойно могли посещать приёмы пищи, не рискуя нарваться по дороге на чьё-то проклятие, выпущенное в спину.

Кстати, было совершенно непонятно, почему для школьной администрации никаких последствий из-за пропажи близнецов не было. И если, можно было предположить, что Дамблдор «привязан» к проведению Турнира и его сейчас особо не... побеспокоишь, то почему при всех своих должностях осталась Макгонагалл было вообще неясно. Да и расследования как такового не было.

Сходили мы и к французам «на поклон». Ну, насчёт правил Турнира. Подружились с их участницей Флёр де Ла Кур. Нормалная кстати, девушка оказалась. А если ещё учесть, что у неё тоже были проблемы сродни Поттеровским, из-за её вейловского наследия, то нашлись у нас то общее, что помогло нам сблизиться. Ну, и благодаря изучению правил, выяснилось что Поттера снова нае... э-э-э... ввели в заблуждение. Если не вдаваться в подробности, то мог бы он совершенно спокойно, без утери магии, послать всех перед первым этапом Турнира. Но, так как он участие всё же принял, то теперь дороги обратно уже не было. Допускалось такое правилами, что если кто-то хотел свои силы проверить, то он мог в Турнире поучаствовать. Ну, и отказаться, если бы вдруг обстоятельства так сложились. Но, не как представитель какой-то из школ-участниц, а сам по себе.

И выяснился ещё один нюанс. Имелась, оказывается, возможность помешать участнику успешно выполнить задание Турнира. Тем или иным способом. Но, только во время выполнения задания и могли это делать именно сами участники. Так сказать, устранить конкурента, чтобы себе дорогу к победе расчистить. И больше никто. И... если читать между строк историю Турниров, то выходило что бывали такие случаи во время их проведения. Пусть даже и нечасто. В общем, всё зависело от доброй воли самих участников.

А дальше, вроде бы, всё «устаканилось», но... никогда так не бывало, по крайней мере в жизни Гарри Поттера, чтобы абсолютно всё было тихо и мирно. Только прилетело, в этот раз, оттуда откуда никто не ждал. И главной целью в этот раз оказался не Гарри, а Гермиона.

Как выяснилось, британские маги были большими любителями письма писать. В которых они выражали кому-то своё неудовольствие. И, так вышло, что как-то в одно, далеко не самое прекрасное утро, оказалась Гермиона завалена письмами с угрозами и разными нехорошими пожеланиями. Одно из которых, даже взорвалось рядом с ней и обожгло ей руки какой-то дрянью. Так что, схватил я её в охапку и умчался в санчасть. А потом, после того как мадам Помфри оказала ей всю возможную помощь, и оставила Гермиону у себя, напоив её снотворным, я начал разбираться, а чего собственно произошло.

А произошло тогда вот что. Издавалась в магической Британии газета под названием «Ежедневный Пророк». В которой печатались не только повседневные новости, но и всякие скандальные статейки. Вот и сейчас такая появилась. Говорилось в ней о магглорождённой выскочке, которая не гнушается использовать приворотные зелья, чтобы привлечь к себе внимание известных волшебников. И стравить их между собой. Чтобы потом «прибрать к рукам» победителя.

Нет, говорилось в статье, действия-то её вполне объяснимы. Ведь если она хочет, в будущем, хорошо устроится в магмире то цели её можно понять. Потому как сама-то она никто и звать её никак, и перспектив у неё никаких. Но, невольно возникает вопрос. А кто она такая, чтобы на «чужое зариться»? И не на кого-нибудь, а на самих Крама и Поттера. Потому что не могли они, просто так, взять да обратить внимание на какую-то «серую мышку». Так что не обошлось тут без приворотных зелий. Ну, примерно, вот в таком духе была написана эта статейка. Общественность, разумеется, возмутилась и в адрес Гермионы полетели письма с угрозами, всяческими оскорблениями и всякой вредоносной дрянью.

Газету мне вручила мадам Помри, чтобы я ознакомился со статьёй, пока она оказывает помощь Гермионе.

— Так вот оно чего, — подумалось мне после прочтения. — Мстить соизволите, мистер Крам?

Хотя, утверждать это со стопроцентной уверенностью, я, конечно, не мог. Но, очень уж эта статья была похожа на заказную. А кто у нас был недавно отвергнут и отправлен в пешее эротическое путешествие чуть ли не открытым текстом? Крам, разумеется. Правда, это могла быть и подстава.

— Впрочем, чего гадать, — решил я в итоге. — Уточним у автора данного пасквиля. А то ведь действительно. Окажется, например, Крам невиновным, но... поздно будет. Лишится мировой квиддич своего кумира. Такая потеря.

Автором статьи была Рита Скитер. Местная «акула пера» и большая любительница перетряхнуть на публике чужое «грязное бельё». А ещё у неё было какое-то непонятное никому умение добывать «жареные факты». Либо, если же таковых не находилось, то она не гнушалась и слух в прессе запустить, который никто никогда не проверял. Прямо как сейчас. Так мне её мадам Помфри охарактеризовала. Она же и добавила, что Скитер, своими статейками, разрушила репутацию многих хороших людей.

Значит публикации нужно было прервать, как можно скорее, а Скитер наказать. Вот только непонятно было, а где её сейчас искать-то? И подумалось мне, что помочь в этом мне может... Малфой. А почему именно он? Так ведь на приёмах пищи Дурмстранговцы сидели со Слизеринцами, а Шармбатонцы — с Рейвенкловцами. А Крам, как я заметил, своим среди своих не был. Наоборот, с Малфоем он всегда вместе садился и о чём-то они весело болтали. Вот и возникла у меня мысль, что без помощи Малфоя знакомство Крама со Скитер не обошлось. Ну, я в этом и убедился, этим же вечером.

Тут мне повезло, если говорить откровенно. Почему вот так, сразу? Ну, тут я вам ничего скажу. Скорее всего мне часть от Поттеровской удачи перепала. Потому что по другому его способность оставаться в живых, во время всех его приключений, и не назовёшь. В общем, не буду вдаваться в подробности, но вычислил я по «Карте мародёров», что у Дракусика, прямо сейчас, свидание с Ритусиком происходит. А затем я позвал лучшего в мире домовика по имени Добби и попросил его доставить мне этих двоих в неиспользуемый класс. Ну, и расспросил их. Поодиночке. «Вежливо», разумеется. И подтвердились мои предположения, что заказчиком оказался Крам, а Малфой — посредником.

В итоге, Малфой согласился помалкивать, после Клятвы о неразглашении, а Скитер утром нашли в Хогсмиде. Мёртвую, разумеется. Висела она на окраине деревушки, на перекладине. А на груди у неё был плакат с надписью «Клеветник». И припиской, что, мол, следующим будет редактор «Ежедневного Пророка». Реакция, на данное действие последовала тут же. Буквально в следующем номере «Пророка» появилась статья с извинениями за действия их сотрудника и опровержением всего написанного Ритой за время её работы. Ну и, разумеется, всякие нехорошие письма в адрес Гермионы тоже поступать перестали.

А Крам второе задание турнира не смог выполнить. Не пережил он его. Нет, ну а чего? Турниры-то, в своё время отменили почему? Из-за высокой смертности его участников, в первую очередь. Вот он и попал в эту категорию.

Само задание заключалось в том, чтобы нырнуть в ближайший водоём и достать со дна что-то, без чего дальнейшая жизнь мила не будет. Но вот что именно? Впрочем, тут мы с Гермионой решили не заморачиваться. Там видно будет.

Кстати, яйцо отобранное у драконихи, как нам объяснили давало подсказку ко второму заданию. Но, вот издавало оно скрежещущие и бьющие по ушам звуки. Сразу становилось понятно, что звуки эти, это какой-то искажённый до неузнаваемости язык. Как потом выяснилось, это был язык русалок обитавших в озере. А раз это был язык, то нужен был какой-то универсальный артефакт-переводчик. Вот только где его было взять? Оказалось, что найти таковой было совсем несложно. Прямо здесь, в школе. Нужно было только Комнату Так-и-Сяк посетить, о наличии которой нам домовики подсказали. А ещё она могла принимать почти любой вид, по желанию заказчика. Вот мы и заказывали себе бассейн.

А со способами погружения под воду нам мадам Помфри подсказала. Оказалось, что таких способов имеется целых три. Ну, самых основных. Во-первых, использовалось заклинание Головного пузыря. Который представлял из себя нечто вроде магического акваланга. Во-вторых, можно было преобразовать самого себя, используя трансфигурацию, в двоякодышащее существо типа, морского животного, например, тюленя. И в-третьих, можно было использовать особое растение под названием «Жабросли». Хотя, по сути происходила та же трансфигурация. С тем кто их разжевал и проглотил. Помфри же и порекомендовала мне третий способ, как наиболее эффективный. Мало того что тело обзаводилось ластами и перепонками между пальцев рук, так оно ещё и подстраивалось под температуру окружающей среды. То есть, нырять в феврале мне будет совсем не холодно. А так же скорость движения существенно возрастала.

В общем, оставалось только увидеть каким из трёх способов воспользуется Крам чтобы определиться как ему противодействовать под водой. Проще всего, конечно, было бы если бы он наколдовал себе воздушный пузырь. Дело бы решилось обычной, но только очень мощной Финитой. Но, Крам применил к самому себе частичную трансфигурацию. Трансфигурировал свою голову и шею в акулью. Это конечно было посложнее. Ну, чем отменять чужую трансфигурацию, но, тоже вполне возможно. И, кстати, эффект воздействия жаброслей тоже можно было отменить. Но, для этого ещё одну травку разжевать и проглотить нужно было.

Так что, к двадцать четвёртому февраля, готов я был и своё задание выполнить, и Краму помешать. Случился, правда, незадолго перед этим ещё один инцидент. В рамках Турнира был объявлен Рождественский бал, который участники должны были открывать. Сначала дефиле, а потом танцем. Так вот мы его с Гермионой проигнорировали. Тем более что у нас свой бал был, который проводило Лондонское объединение стоматологов, в число которых входили родители Гермионы.

И это был действительно бал, а не то убожество которое происходило в Хогвартсе. Нет, судя по рассказам, сначала-то всё пристойно было. Но вот потом, на сцену поднялась здешняя музыкальная поп-группа «Ведуньи» и бал превратился в фарс. А вот у нас бал был настоящий. Соответствующие костюмы у мужчин, вечерние платья у женщин, причёски и украшения. Свечи, пусть даже и искусственные и музыка. В общем, давно я так не развлекался, а может даже и никогда.

А когда мы вернулись в школу после Рождественских каникул, то меня перехватила Маккошка и потащила к Дамблдору. Отчитать меня за то, что я, типа, самовольно из школы уехал. Никого не поставив в известность. Вот только хрен они угадали. Значилась моя фамилия в списках убывающих на каникулы. А как она там оказалась? История об этом умалчивает, скажу только одно. А вот не надо домовиками пренебрегать, не надо. Тогда Маккошка стала давить на совесть. Дескать, вы всех подвели, честь школы и факультета похерили.

— Честь школы? — переспросил я. — То есть когда вся эта самая школа, во главе с её директором, на глазах у иностранцев, травит одного из своих учеников, то тогда с её честью всё нормально, так что ли? А теперь я получается должен понять и простить? А не многовато ли вы хотите?

— Да как вы смеете, — возмутилась она, — возводить напраслину на директора?!

— А я ничего и не возвожу, — последовало моё возражение. — Вот что сделал директор чтобы, например, предотвратить ношение значков с надписью «Поттер-вонючка»? А ничего, ровным счётом. Или вы, профессор. Вы хоть знаете где я проживаю с того самого момента как Кубок моё имя исторг из себя? Разумеется, не знаете. А-а-а, да что там говорить, если вы двое начиная с моего первого курса только и делаете что... ничего. Так что, ради чести этой школы, я лично больше пальцем о палец не ударю. Да, и не пытайтесь меня баллами или отработками пугать. На меня как на участника Турнира все эти меры воздействия не распространяются.

— Но, Турнир рано или поздно закончится, — заметил Дамблдор. — А ты, мальчик мой, так учеником Хогвартса и останешься.

— Вот когда закончится, тогда и будем разбираться, — ответил я им напоследок.

А затем наступило двадцать четвёртое февраля и с одним из частников Турнира случилась трагедия. Во время выполнения задания у Крама, вдруг, отменилась трансфигурация и он утонул. Ну, не без моей помощи конечно.

Но, больше всего меня разозлило то, что в качестве самого дорогого люди использовались. И что разозлило ещё больше, так это... подбор «спасаемого контингента». Вот спрашивается, что там, на дне озера делал Рон Уизли? Непонятно мне было чем руководствовались в данном случае организаторы. Флёр в спасаемые предназначили её младшую сестру Габриэль, Диггори — девушку из Рейвенкло, вроде бы встречались они, мне — Гермиону. А Рончика-то кому? Краму что ли? Хрень какая-то получалась.

Разъяснилась она только когда я с двумя девчонками на берегу оказался. Флёр, как потом выяснилось, сошла с дистанции. Впрочем, неважно. Вытащил я из озера Гермиону и Габриэль. Вот только имел потом что выслушать. Потому что, Рончик-то оказывается моим спасаемым был.

— А Гермиону кто тогда спасать должен был? — задал я вопрос.

— Мистер Крам, — ответил мне Дамблдор.

Впрочем, наш дальнейший разговор был прерван тем, что озёрные жители доставили на берег Уизли и Крама. Не до меня всем стало. А я задумался. И появилась у меня мысль. Весьма параноидальная. О том, что Гермиона-то, пожалуй, могла живой до берега и не добраться сегодня. Если бы её Крам стал «спасать». Так что, правильно я поступил.

Но, как бы оно ни было, а Турнир продолжился. И всем нам предстояло дожить до его заключительного этапа.

После второго этапа Турнира, сразу же как всё немного «устаканилось», я задумался о том что же это такое — магия. Но к окончательному выводу так и не пришёл.

— Что ж, — подумалось мне, — будем считать, что магия это штука прекрасная, но, в то же время, и очень опасная. Именно так, вроде бы, выразился Дамблдор. Только он говорил о правде. В любом случае, магия, это нечто непредставимое, невообразимое и не всегда поддающееся какой-то логике.

Откуда я это узнал? Ну, что так Дамблдор сказал. Так ведь всплывали у меня в голове порой какие-то воспоминания. Точнее их обрывки, соответствующие текущей ситуации.Как я уже говорил память Поттера подгрузилась мне без особых подробностей, которые всплывали вот так, время от аремени.

И что заставило меня об этом вспомнить и сделать такой вывод? Как раз, таки, те способы погружения под воду, которые мы применили во время второго этапа Турнира. Для начала рассмотрим то, что применил я. А именно, жабросли. В данном случае, магия хоть и использовалась, но объяснения тому, что именно со мной происходило, всё же были. Я имею в виду, после того как я разжевал их и проглотил. Получалось, судя по всему, что жабросли это эдакий природно-магический химеролог растительного происхождения. Потому что именно в химеру на некоторое время они меня и превратили.

Почему в химеру? Потому что, во-первых, моё тело стало напоминать тело земноводного. У меня появились ласты вместо ступней и перепонки между пальцами рук. А ещё тело покрылось чем-то вроде смазки или плёнки, что поспособствовало уменьшению сопротивления воды и, соответственно, увеличения скорости моего движения. Во-вторых, тело приобрело дыхательную систему как у рыб и, соответственно, изменилась система снабжения организма кислородом. А у рыб и земноводных эти системы совершено отличны друг от друга. Ну, и в-третьих, разум остался человеческим и осталась способность магичить и применять свои пси-способности. И как, по-вашему, можно назвать получившееся существо? Только химерой.

А самое интересное, при этом, было то, что низкая температура воды больше не играла для меня никакой роли.

Диггори и де Ла Кур, в свою очередь, наколдовали себе так называемые Головные пузыри. Ну, что это за пузыри такие, уже упоминалось. А ещё они периодически использовали Согревающие заклинания.

И если в наших случаях было понятно что именно получилось, когда мы задействовали магию, то вот в случае с Крамом такого объяснения у меня небыло. Ибо, то что он сотворил было выше моего понимания. Ну, не должна была такая система быть рабочей. Ведь преобразовал-то он только голову. Голову, но не остальное. И дыхательная система у него, скорее всего, осталась незатронутой. Не должна была, если логике следовать. Как и система снабжения организма кислородом. Но каким-то немыслимым образом это работало. В общем, плавал он. Только гораздо медленнее чем все остальные.

Вот поэтому-то я сказал что магия и логика, порой, совершенно несовместимы. Впрочем, то что Витенька избрал именно этот способ его же и подвело. Он свою голову превратил в акулью. И, если вы когда-нибудь видели акулу, а вы наверняка её хоть раз да видели, пусть даже и на картинке, то знаете, что глаза у неё расположены по бокам. И это существенно сужает её поле зрения. А впереди у акулы образуется так называемое «слепое пятно». К тому же, «всплыло» у меня в памяти, что акулий нос является их слабым местом. Вот этим-то я воспользовался.

В общем, дело было так. Я, разумеется первым оказался в месте, в котором было спрятано то, что дороже нам всего на свете и при утере которого жизнь нам будет не мила. Не буду останавливаться на том как именно мне это удалось. Потом как-нибудь расскажу. И о том насколько я разозлился, когда я увидел, что это «что-то» является «кем-то», а не «чем-то», тоже говорить не буду. Впрочем, злиться было некогда. Так что, решил я заняться тем что запланировал. Скажу только, что место это оказалось русалочьей деревенькой, на центральной площади которой стояли четыре столба к которым были привязаны те, кого мы должны были спасти. И ещё добавлю, что в саму деревню я заплывать пока не стал. Время пока терпело. Поэтому я спрятался в подводных зарослях и принялся ждать.

Первым приплыл Диггори. Он освободил свою спасаемую и отправился обратно. За ним, по идее должна был приплыть Флёр, но её почему-то всё не было и не было. И невольно закрадывалась мысль, а будет ли она вообще. Позже выяснится, что она вынуждена была сойти с дистанции, при этом чуть не погибнув.

Правда, в тот момент я этого не знал, да и вообще Крам был моей главной проблемой. Вот я его и ждал. И дождался. В общем, в нужный момент, я просто оказался в том «слепом пятне» в котором он ничего не мог увидеть и «зарядил» со всей дури на которую был способен кулаком ему в нос. Руку, разумеется, при этом я утяжелил камнем. Ну, и телекинезом добавил. Вы спросите зачем? А захотелось мне так. Потому что нефиг клеветать на других. А то он думал, наверное, что раз он квиддичный звездунок, то ему всё можно. И что это делает его неприкасаемым, и его действия безнаказанными останутся. Вот только не угадал он.

Ну, а затем, я просто затащил его в заросли и снова используя телекинез обездвижил его и перекрыл возможность к дыханию. Как я это сделал? Ну, если телекинез это способность силой мысли двигать разные предметы, то почему бы этими предметами не оказаться молекулам воды или воздуха? Вот я и уплотнил из воды нечто вроде двух ремней которыми связал его ноги и притянул к туловищу его руки, а на голову надел нечто вроде целлофанового пакета.

В общем, через десять минут я освободил его от своего... воздействия, выволок из зарослей и, оставив его мёртвое тело, «на всех парусах», рванул в деревню. Времени оставалось всё меньше и меньше. Пришлось, правда, перед тем как я освободил Гермиону и Габриэль, сестрёнку Флёр «пообщаться» с местными жителями: русалками и тритонами. Не хотели они, почему-то, позволить мне девочек освободить. Но, в результате, мы... договорились. Так что доставил я их на берег без всяких затруднений. А почти сразу вслед за нами русалки вытащили из воды мёртвого Крама и Рона Уизли. Живого! Что меня несказанно расстроило. Нет, ну как так-то? В условиях задания, что говорилось-то? Вот вам час времени, а после истечения срока уж не вернуть, то что мы должны были в озере отыскать. А тут на тебе. Рончик. Живой, здоровый и очень недовольный тем, что я его не вытащил.

А вот этого, я в тот момент не понял. Как так-то? Почему?! Я?! Рона?! Спасать?! Должен?! Был?! Совсем офигели. Впрочем, не до него народу было. Судьи сгрудились вокруг Крама и стали палочками размахивать, пытаясь понять, что могло случиться. Почему вдруг его жабры перестали поглощать кислород? Вот только ни до чего они так и не додумались, магию-то я не применял. Соответственно, её остаточных следов обнаружено не было. В общем, через два часа Дурмстранговцы покинули Хогвартс и отправились к себе в школу. А Турнир, теперь, стал состязанием действительно трёх волшебников. Не предусматривали Правила Турнира его прекращение из-за гибели одного из участников. А ещё вспомнилась мне вдруг одна соответствующая фраза. Шоу маст гоу он. Или, выступление должно продолжаться. Как-то так.

Потом, ещё через день, когда шумиха из-за гибели Крама немного улеглась, меня вызвал к себе директор. Вот только перед этим у нас с Рончиком состоялся не очень приятный разговор. Для начала он на меня, что называется «наехал» из-за того что не его я из озера извлёк. И было вполне естественно, что я у него спросил:

— Почему?

— Что «Почему?», — не понял он меня.

— Почему я должен был спасать именно тебя Рон?

В общем, слово за слово, поговорили мы с ним. И, выяснилась не очень приятная картина. Я, оказывается, должен был его спасти, хотя бы потому, он у нас чистокровненький. А следовательно магглорождённые, вроде Гермионы, или полукровки, вроде меня, таким как он по жизни должны. Высказал он это, конечно, не напрямую, но если «читать между строк» или, как в нашем случае, «слушать между слов» то мнение его было именно таковое.

Н-да. Признаться, не ожидал я такого заявления от Рона. Хотя... если подумать, то чем Рон отличался от Дракусика? Да почти ничем. У последнего только денег явно побольше в семье водится, а эти, которые рыжие, слишком уж напоказ бедность выставляют. Нет, выдал он это, конечно, далеко не сразу. Сначала он апеллировал к тому что он мой лучший друг. В ответ на это заявление я просто расхохотался. Затем он сослался на Дамблдора, по словам которого я должен был достать его из озера. На что я пояснил:

— Видишь ли, Рон, проблема заключается в том, что мне, например, Дамблдор ничего такого не говорил. Да я вообще это в первый раз слышу. Ну, о том что именно тебя должен спасать был. Так что, все претензии к нему.

Тем не менее Рон продолжал бухтеть, что вытащить я его должен был. И чем дальше бухтел, тем больше он распалялся. А у меня в памяти вдруг снова «всплыло»:

— Магглы! Настоящие магглы!

Так кричал папаша нашего бывшего друга Рона, впервые увидев родителей Гермионы. Как будто бы он увидел каких-то забавных зверюшек. Вот и возник у меня после этого вопрос, невольно. Уж если её родители всего лишь «зверюшки», то чем тогда их дочь лучше? Ну, с точки зрения таких как Уизли или Малфой. И чем, тогда отличалась мама Гарри от той же Гермионы? Она, как мне удалось вспомнить, тоже была из магглорождённых. А ещё получалось, что мой собственный статус ненамного их превосходил. Потому что Гарри, по какой-то непонятной для меня причине, считался полукровкой.

В итоге, Рон, что называется, почти договорился до того чтобы выставить свою чистокровность, как нечто обязывающее других чуть ли не в филей его целовать. Хорошо ещё, его Джинни утащила, для его же блага. А то к нашему разговору слишком многие прислушиваться начали.

А у меня, после этого разговора ещё один вопрос возник. И, тоже невольно. А делать-то со всем этим чего теперь? Геноцид что ли магическому населению устроить? Они же так веками живут и меняться совершенно не собираются. Нет, был бы я по натуре революционером, Че Геварой каким-нибудь, то тогда я бы может и замутил бы что-то такое... эпическое. Например, хрень. Но, вот не Че Гевара я совсем. Кстати, кто он такой, этот самый Че Гевара, я тоже не вспомнил. Нужно будет потом у Гермионы поинтересоваться. И ещё подумал, что нужно, пожалуй, будет насчёт других школ уточнить. Ведь если имеются школы в Европе, то и в других местах наверняка должны быть. А геноцид мы, пожалуй, на крайний случай оставим. Не очень-то, кстати, и хотелось мне его устраивать.

Да и не все они были совсем уж уродами. Например, был такой наш софакультетник Невилл Лонгботтом. Как выяснилось, матери Гарри и Невилла были ещё и нашими крёстными. Гаррина — Невилла и наоборот, соответственно. Вот только обязанности свои они так и не смогли выполнить. Крёстная Невилла, по причине своей насильственной кончины, а крёстная Гарри, — из-за своей полной недееспособности. А ещё у Невилла, почти в ноль, была убита самооценка. Вот и пришлось нам взять над ним шефство.

Или, ещё познакомились мы с одной девочкой, ученицей Рейвенкло, Луной Лавгуд. Встретили мы её как-то в коридоре. Босиком. И не понравилось нам это. Совершенно. Вот и за ней стали присматривать, заодно. А ещё она оказалась дочерью владельца и, по совместительству, главного редактора газеты «Придира». Вот мы с ним и заключили договор об эксклюзивности моих интервью. Как участника Турнира.

А потом меня вызвал к себе Дамблдор. И его первым вопросом был:

— Гарри, мальчик мой, ты ничего не хочешь мне рассказать?

— О чём? — спросил я в ответ.

— О том что случилось на дне Чёрного озера, — уточнил он.

— Могу конечно, — сообщил я ему. — Но, только о том чему я был непосредственным свидетелем. Так что, если вас интересует что случилось с Крамом, то тут я вам ничем не помогу.

— Ты уверен, мальчик мой? — последовал его очередной вопрос.

— Абсолютно, — подтвердил я. — Кстати, профессор, а кто вообще додумался помещать людей на дно озера? И кто додумался отправить туда Рональда? Почему он, ни с того ни с сего, претензии мне непонятные предъявляет?

В общем, выяснилось, что придумал второе, впрочем как и первое задание, Людо Бэгмен. Один из судей турнира и Глава отдела магического спорта и игр. Он, вообще был если так можно выразиться, «генератором» идей. Нет, конечно, он руководствовался тем какие задания были в предыдущих Турнирах, но доработал их. Творчески. А они, остальные судьи и организаторы только одобряли или не одобряли ту или иную идею. Ну, а Рона под воду придумал отправить уже сам Дамблдор. Типа, хорошая, светлая семья Уизли пронесла недавно тяжёлую утрату, вот и надо было мальчика подбодрить. Позволить ему обрести в себе немного уверенности, поднять самооценку, отвлечь от грустных мыслей. И он, лично, был бы очень рад если бы я вытащил предназначенного мне судьями спасаемого. Да и вообще, всем нужно давать вторые шансы. Тем более такому хорошему и светлому мальчику как Рон. А ещё его сестре Джинни. Вот только он, Гарри, взял да и не оправдал надежд на него возложенных.

Правда не совсем мне было понятно, а что, в таком случае Гермиона под водой делала? Её-то для чего привлекли, если Дамби мне в спасемые Рончика хотел подсунать. Впрочем, не стал я уточнять, потому что, как я уже говорил, маги далеко не всегда логикой руководствуются.

И знаете ещё что? Если бы на моём месте тут был прежний Поттер, то он бы себя уже, наверное и «поедом ел» и «пяткой в грудь» стучал бы, что он, конечно же, обязательно помирится с Рончиком и Джинни. Потому что тончайшие намёки Дамбика, явно указывали на то, что Гарри сам виноват в сложившемся положении вещей. Он, своими речами, буквально подводил Гарри к таким мыслям. И, что самое интересное, без всякой магии. Вот только я не был прежним Гарри. Но, тем не менее я сказал директору, что обязательно подумаю над его словами. Чуть ли не клятвенно пообещал ему это.

Только, при этом, посмеивался про себя. А так же, думалось мне, что Дамблдор никогда не слышал одно подходящее к данной ситуации выражение. Обещать — не значит жениться. Прошу прощения за некоторую пошлость.

Впрочем, последующие события свели на нет результаты усилий Дамблдора. Которых он, видимо, надеялся достичь вызывая меня на беседу. Мало того, что я не собирался прислушиваться к его «мудрейшим» советам, так ещё и Рончик подсуетился. А началось всё с того, что учителя снизили на некоторое время требования по учёбе к младшим Уизли. После исчезновения близнецов. Пошли навстречу из-за траура в их семье. Но, время достаточное для траура прошло, а учёбу никто не отменял. Вот и стали они снова потихоньку «закручивать гайки».

В общем, дело дошло до того, что Рону задали один и тот же вопрос, практически каждый из учителей: «Как, с таким уровнем знаний, вы собираетесь сдавать экзамены, мистер Уизли?».

Вот и не придумал он ничего лучше, как прямо при всех, в Большом зале сразу после ужина, «наехать» на Гермиону. Типа, чё за дела Грэйнджер? Чего это я вдруг стал так плохо учиться? Ты, типа, давай заканчивай от своих обязанностей отлынивать. Да и вообще, ты где в последнее время пропадаешь? Списывать я у кого должен?

Ну, примерно, в таком духе проходил его «наезд». А у меня неожиданно возникло перед внутренним взором одно Поттеровское воспоминание. Я, вдруг, очень ярко представил себя в роли Гарри сидящего на плече у горного тролля и изо всех сил сующего ему в нос волшебную палочку. А ещё в этот момент он кричал Рону, чтобы тот что-нибудь придумал. И... голоса. Гермионы и Рона.

— Вингардиум левиоса, Рон! Вингардиум левиоса! — кричала Гермиона.

— Э-э-э... ну хорошо, — раздался голос Рона.

И, после этого, сразу два голоса, в унисон произносят: «Вингардиум левиоса». После чего дубина, которой размахивал тролль взмывает ввысь и опускается на голову троллю.

Вот такое воспоминание вдруг у меня появилось. Так что, у меня появилась мысль, как можно обуздать притязания Рончика. Пока Гермиона сидела пребывая в состоянии... крайнего удивления и чуть приоткрыв рот.

— Очень хорошо, Рон, — ухмыльнувшись, сообщил я ему. — Гермиона безусловно тебе поможет и я тоже, но только после того как ты кое-что продемонстрируешь.

— Чего мне ещё демонстрировать нужно?! — возмутился Рон.

— А вот чего, — я достал из кармана монету достоинством в один кнат и трансфигурировал его в большое птичье перо. После чего направил на него свою палочку и произнёс, — Вингардиум левиоса.

Перо, управляемое мной, полетало у него пред лицом, облетело его по кругу и приземлилось на стол.

— Только не забудь, Рончик, — всплыло в памяти ещё одно, — не «Левиоса́» а «Левио́са».

— Ну, конечно! Мне больше делать нечего! — возмутился Рон.

— Ну, что ж, — пожал я плечами, — хозяин-барин. Гермиона, пошли отсюда.

В общем, то что сделал рыжий было противоположным принципу «Если хочешь сделать хорошо, сделай сам». Фактически, он доказал, что если хочешь что-нибудь провалить, поручи это Рону Уизли.

И пошли мы к мадам Помфри. Не понравилось мне как нас во время этого разговора Джинни посматривала. На Гермиону — чуть ли не с ненавистью, а на меня... не знаю, как на вышедшего из повиновения подчинённого или даже... раба. А ещё в её взгляде сквозило удивление. Как будто бы я не оправдал ожиданий каких-то. Как-то так. Не могу сказать точно.

Главное, что всё это заставило меня задуматься о том, что так просто в покое нас не оставят. Значит, что-то будет предприниматься, какие-то действия. Но, вот какие? Мне пока было непонятно. Поэтому-то мы и отправились к мадам Помфри за разъяснениями. Вот она нам и пояснила, что на нас вполне могут оказать воздействие с помощью зелий. А мне невольно вспомнилась речь Снэйпа. Что он там говорил? Что-то про мягкую силу жидкостей, незаметно пробирающихся по нашим венам и порабощающим наши чувства и разум. Так вроде бы. В общем, предложила нам мадам Помфри выпить нейтрализатор и посмотреть что из этого получится.

В результате выяснилось, что на Гермиону воздействие оказывалось, но давно в последний раз это было. Видимо, поспособствовал этому траур в семье Уизли. Не до этого стало рыжим, на некоторое время. А почему именно им? Потому что, если следовать логике, то воздействовать больше было некому. Именно рыжие были нашими «лучшими» друзьями на протяжении всех этих лет. И, если даже у нас не было твёрдой уверенности, что это были именно они, то это всегда можно было... уточнить. Были для этого методы. Например, полевой допрос.

А вот мне, как оказалось, зелья подливались последние несколько дней. Но, почему-то они на меня не действовали. И у мадам Помфри ответа на данный вопрос не было. Просто не сталкивалась она с таким. Впрочем, как и я, но, кажется, я понял почему так произошло. Во всяком случае другого объяснения у меня не было.

Скорее всего, дело тут оказалось всё в той же защите моего разума и чувств, наверное. Ну, той самой на которую нарвался Снэйп и поплатился за это. И Дамблдор, кстати, тоже имел все шансы присоединиться к нему. Если бы не оказался более осторожен. Так вот, защита вполне могла действовать не только из-за внешних угроз моему разума, но и из-за внутренних. Во всяком случае другого объяснения у меня не было.

И что нам было делать? Особенно с Гермионой. Как можно было бы её защитить, хотя бы на данном этапе? Ну, для начала, наверное, нужно было узнать как эти самые зелья могли попасть в наши организмы? Понятно было только, что попадают они с едой. А раз так, то значит, нужно было обезопасить себя с этой стороны. И поможет нам в этом... Добби.

В общем, вызвал я его и назначил нашим личным поваром и главным следящим за тем, чтобы нам ничего не подливали. На первых порах. А дальше мы что-нибудь придумаем. Ну, а пока, сосредоточимся на подготовке к третьему этапу Турнира.

— Но... В любом случае, — подумалось мне, — «хорошая, светлая» семья Уизли сегодня точно, прямо на глазах у всех, сделала ещё один шаг на пути к своему исчезновению с просторов магического мира Британии.

Оставшееся время до третьего испытания мы посвятили учёбе и отдыху. Разумеется, учили мы не только то, что обычно в школе преподавали. После назначения Добби нашим персональным поваром, стало, конечно, меньше отвлекающих факторов но, вот о чём я задумался. Вспомнилось мне что в результате действий моей защиты пострадал Снэйп и, судя по всему, чуть не составил ему компанию Дамблдор. А произошло это после того как они попробовали воздействовать на меня ментально. Ну, судя по всему, именно такой вывод напрашивался. И если у меня, такая защита имеется, то нельзя ли как-то обучить ей ли чему-то подобному Гермиону? Ведь если кто-то может ментально вторгнуться в чужой разум, то и методы противодействия существовать должны.

Мы, разумеется, расспросили мадам Помфри. И выяснили, что действительно имеются такие разновидности ментальной магии. Легилименция и Окклюменция. Или если говорить простыми словами, то искусство проникновения в чужой разум и защита от этого. Кстати, выяснилось что основам Окклюменции учат всех целителей. Ведь, хоть и очень редко, но попадались маньяки владеющие Легилеменцией. Вот и представьте, поймали такого и поместили в психушку, а он возьмёт да и внушит целителям или охранникам, чтобы те его выпустили. И по новому маньячить начнёт. Вот для этого-то Окклюменция целителям и была нужна. Это если «на пальцах» объяснять.

И ещё добавила, что легилименты могут использовать два метода проникновения в чужой разум. Грубый и тонкий.

— Вот как? — подумалось мне после её объяснений. — Это получается чего? Что Снэйп тогда попробовал меня легилиментить грубым способом, так что ли? Ну, тогда выходит, что Дамблдор использовал мягкий, хоть это его от ответки и не спасло.

В общем, стала мадам Помфри учить потихонечку Гермиону. Окклюменции. Вообще-то, она сразу поняла из-за чего Снэйп пострадал, только «раздувать» ничего не стала. Тем более, знала она, что водился и за Альбусом Дамблдором, и за Северусом Снэйпом такой грешок. Применить к ученикам Легилименцию. Это, конечно, было незаконно, только сделать она ничего не могла. Ведь если никто не жалуется, просто потому что не знает на что жаловаться, то и никакого нарушения нет.

Ну, и мы, заодно, учились у мадам Помфри применять некоторые медицинские заклинания. Типа, удалять гематомы, вправлять вывихи, сложить как нужно сломанную кость и наложить лубок, остановить кровотечение. И так далее.

А ещё, появилась у меня мысль. Раньше, я как-то и не задумывался, о том, а почему меня вдруг подселило в Поттера. Ну, в образ нужно было вживаться, к Турниру и готовиться, то, сё. А сейчас, время появилось и я задумался. Почему именно меня, и почему именно в него? К определённому выводу я так и не пришёл, но решил придерживаться такого мнения. Если сравнить магическую Британию с грядкой, то получается, что она сильно заросла сорняками. Вот мне и предстоит их выполоть. В противном случае, я не видел никакого смысла в моём... вселении.

И, наконец, впервые с момента моего попадания я почувствовал себя, как... в перерыве между боями. Да, пожалуй именно так. Ведь с самого моего попадания я считал что участвую в боевых действиях. А тут выдался момент, когда оказалось можно расслабиться и не оглядываться постоянно. К тому же тело мне досталось подростковое, вот я почувствовал себя им.

Мы тусовались с Гермионой, Невиллом и Луной. Ботинки её, кстати, больше не пропадали. Как она сама объяснила: «Нарглы испугались». Ещё, частенько в нашей тусовке принимала участие Флёр. Смело можно было сказать, что своей она стала в нашей компании. Так же я потихонечку учил Гермиону преодолевать страх высоты, катаясь с ней на метле. Сначала низко, потом повыше. Рыжие если и пытались подливать нам зелья, то после назначения Добби нашим поваром, им это ни разу не удалось. Кстати, директор, несмотря на свою просьбу о предоставлении рыжим второго шанса, тоже нас почему-то не трогал. Не руководил, так сказать, процессом нашего примирения. Наверное, у него пока на это особо времени не было. Турнир всё-таки.

В общем, всё было нормально, до самого третьего испытания. Разве что Малфой-младший как-то раз получил ещё один урок вежливости. Непонятно было чего вдруг взял он, да и нарвался. Снэйпа-то в школе больше не было. Это тот обычно всегда вставал на его защиту. Скорее всего, после «ухода» последнего его жизнь на их факультете стала не такой комфортной как раньше, вот он попробовал вернуть свои позиции. За наш счёт. Да ещё и при большом скоплении свидетелей. Не знаю. В общем, как-то, когда мы вчетвером сидели на берегу Чёрного озера и над чем-то смеялись, появился он в сопровождении своих неизменных секьюрити. Крэбба и Гойла. Ну, и ляпнул что-то типа, что мол сумасшедшая, сквиб, грязнокровка и полукровка даже мизинца его не стоят. Ещё и потому что он и чистокровный, и магически нас всех сильнее.

Мы над его словами, конечно же, посмеялись. А у меня появилась мысль об эксперименте. Предложил я Малфою с сопровождающими наколдовать Протего, втроём, одновременно. Протего это такой магический щит, если кто не в курсе. В общем, взял я его на «Слабо». Зачем я это сделал? Ну, прежде всего мне захотелось кое-что проверить. Вспомнилось мне что Гарри наколдовал заклинание Патронуса в тринадцать лет. И, что потом ему говорили, мол, такое под силу только взрослому магу да и то не каждому. А так же, что Патронус Поттера разогнал сразу около сотни дементоров. Были тут такие существа. Впрочем не о них сейчас была речь. Я решил попробовать убить зразу «двух зайцев». В общем, наколдовали они тройной Протего, а я всадил в него всего один свой Ступефай. Не от всей души, разумеется, но, прилично так, долбанул. И они, все трое, оказались сидящими на «пятой точке».

Чего я этим добился? Во-первых, я в очередной раз доказал Малфою, что его чистокровность не имеет никакого значения. И во-вторых, я впервые, осознанно, проверил уровень своей магической силы. Так что, удался мой эксперимент.

А в остальном всё было хорошо. Но, только до того самого дня вечером которого проводилось третье испытание Турнира. В этот день я понял, что отдых закончился и мне вновь пора «выйти на тропу войны». Как бы высокопарно это не прозвучало. И вновь поспособствовали этому Уизли. При этом, появилась у меня ещё одна мысль. Вот вроде бы и мирное время вокруг, но вот не ощущаю я его таковым. И не почувствую до тех пор пока мне и моим друзьям будет что-либо угрожать. Ну, а раз так, то и «стволы зачехлять» рановато.

Вспомнить о рыжих меня заставило событие произошедшее сразу после завтрака. В этот день, помимо всего прочего у моих однокурсников был последний годовой экзамен. В общем, я собирался проводить Гермиону к классу и поддержать её, потому что у неё каждый раз перед началом очередного экзамена или зачёта возникало очень сильное волнение. Чуть ли не стресс. Сам-то я от экзаменов в этом году был освобождён. Но, не получилось. Потому что к нам подошла Макгонагалл и сообщила мне:

— Поттер, все участники Турнира собираются после завтрака в комнате, примыкающей к залу. Там собрались семьи участников Турнира. Они приглашены посмотреть последнее состязание. И ты сегодня сможешь провести со своими весь день.

— Чего? — не понял я. — Семьи участников? Профессор, прошу прощения, но, наверное, кто-то из нас страдает склерозом. А может это шутка такая, изощрённая, в стиле Драко Малфоя? Хотя... нет. Там, наверное, кто-то кто меня убьёт, а потом оживит. Прямо перед заданием. В противном случае, как я ещё могу время со своей семьёй провести?

— Проявляйте уважение, Поттер! — рявкнула Макгонагалл.

— Вообще-то, профессор, это не неуважение, а всего лишь... здоровый скептицизм и... постоянная бдительность, — мягко поправил я в ответ Макгонагалл.

Слова «Постоянная бдительность» были девизом нашего преподавателя по Защите от тёмных искусств, Аластора Муди. Отставного мракоборца и параноика.

В общем, я поблагодарил Макгонагалл и направился к нужной комнате. Но, не дошёл, а остановился и вызвал Добби. Ну, и попросил его заглянуть «одним глазком», чтобы он подсказал мне что это за семья такая. Может у меня и желания встречаться с этими самозванцами не будет. А то откуда бы семье у сироты взяться?

Самое интересное заключалось в том, как Добби мог это делать. Был в этом мире такой способ почти мгновенного перемещения из одной точки пространства в другую. Назывался он аппарация. Не знаю как это происходило, но на телепортацию, как по мне это похоже не было. Имелось у меня такое ощущение. Разумеется, мы с Гермионой этой самой аппарации научились. Удобная оказалась штука. Но, рассказать я хочу о том, что домовики использовали для этого какие-то совершенно другие принципы. В общем, домовик как бы уходил в подпространство и после перемещения выходил в обычное, в нужном месте. Но, вот прямо перед выходом мог он притормозить и взглянуть на то место, куда он перемещался. Не опасно ли для него оказаться в этой самой точке. И в случае чего вернуться обратно. А ещё, когда домовику было нужно, то аппарация проходила совсем беззвучно. Так что «заглянул» Добби и сообщил мне:

— Гарри Поттера, сэра, ждут Рыжий Громковещатель и старший сын Рыжего Громковещателя и Подкаблучника. А ещё Уизел-Рыжий Хвост как-то нехорошо магичит на подругу Гарри Поттера, сэра, мисси Лакури.

Ну, почему Добби назвал Молли Уизли Громковещателем, понятно было. Вообще-то, это такие звуковые послания были. То есть присылали кому-нибудь конверт, который после его раскрытия взлетал в воздух и начинал орать в адрес получателя всякие гадости. А миссис Уизли очень такие штуки любила. Поэтому её Добби так и назвал. А Хвостом, в данном случае оказался их старший сынуля. По имени Билл. Потому что носил он длинные волосы, которые в хвост собирал.

— А что семья Флёр этого не видит, что ли?

— Нет, Уизел-Рыжий Хвост ходит туда-сюда и когда проходит мимо мисси Лакури воздействует. Незаметно для других Лакури.

— Вот как? — задумался ненадолго. — Рисковый он парень. Значит будем действовать по принципу «И, чтоб Билли не побили, просто не было ни дня».

Вспомнилось мне в тот момент эта цитата из какой-то песенки. Ну, насчёт, чтобы Билли не побили. Там что-то про пиратов вроде бы было и про жадность. Мол, жадным быть плохо. И решение что делать как-то быстро пришло.

— Вот что Добби... — наклонился я к уху домовика. — Давай-ка мы сделаем вот что...

После чего я открыл двери в комнату и делая вид что удивлён выдержал сначала объятия миссис Уизли, а затем и дружеское похлопывание по плечу от Билла. Вот только, я похлопал его в ответ с помощью телекинеза. Да так, что Билли приземлился на «пятую точку».

— Ох ты ж, — «засмущался» я. — Прости, Билл. Что-то моя магия сегодня нестабильная какая-то.

И я принялся помогать Биллу встать и отряхнуться, а Добби в это время вытащил из кармана Билли какой-то небольшой амулетик. После чего подхватив под руки рыжих я утащил их из комнаты. А Добби появился возле Флёр и попросил от моего имени посетить мадам Помфри, для проверки. А то непонятно нам было чего это там Билли магичил такого нехорошего.

В общем, погулял я с ними, до того момента как Рончик сдал свой экзамен и присоединился к нашей компании. После чего я их оставил, сославшись на необходимость посещения больничного крыла из-за некоторой, якобы, нестабильности моей магии. Ну, как я им сказал до этого.

А у мадам Помфри я узнал, что то, что делал Билли, было чем-то вроде точечных инъекций, которые... В общем, по сути своей Билл попытался привязать себе Флёр. И затем вынудить её родителей допустить подобный... мезальянс. Примерно так объяснила мадам Помфри.

А почему мезальянс? Так ведь не подозревал я, до этого момента, что что родители Флёр имели во Франции определённый «вес». Вот и получалось, что... ну грубо выражаясь говночерпий Билл попытался «захомутать» графиню или, даже, герцогиню Флёр. Примерно.

— Но... В таком случае, — подумалось мне, — хрень какая-то получается. Почему они допустили чтобы их малолетнюю дочь использовали во втором задании Турнира?

Впрочем это были их дела, так что я не счёл для себя необходимым в них влезать. А вот амулетик-то я им показал, показал. И подсказал обратиться с этим амулетиком в банк Гринготтс, где, как мне помнилось, Билли работал разрушителем проклятий. А подсказывать пришлось, потому что Аполлин, мама Флёр и Габриэль, пришла в настоящее неистовство, да и сама Флёр, как говорится, недалеко от неё ушла. Вот и пришлось их обоих успокаивать и мужу, и младшей дочери, и мне с Гермионой. Всем вместе. Но, даже, когда они немного успокоилась, то мыслили ещё не совсем адекватно. И я заверил их, что даже если он, по какой-то счастливой случайности, удержится на работе, то ненадолго. Причину я, конечно, озвучивать вслух не стал. Но, мы друг друга поняли.

Единственное, что не доходило до моего разумения, так это почему Билли решился на такую авантюру. На что он надеялся? Ведь поняли бы де Ла Куры, что не всё так просто. Ну, и поступили бы соответственно. Или он понадеялся, что «победителей не судят»? Впрочем, не стал я долго рассуждать об этом. Скажу только, что Биллу не повезло. Потому что я оказался свидетелем его действий. Да и, не об этом сейчас была речь. В таком состоянии Флёр не смогла бы нормально выступить в третьем состязании. Вот я и предложил ей проходить третий этап совместно. Нет, ну а чего? Является же одной из целей Турнира укрепление дружбы между народами. Вот и будем мы её укреплять и развивать.

Тут, кстати, дело было вот ещё в чём. Третьим этапом Турнира было прохождение лабиринта. В центре которого находился кубок, которым потом и награждали победителя. Вместе с тысячей галлеонов. И в момент его касания, подавался сигнал об окончании Турнира.

А у Флёр, как у участницы Турнира, было меньше всего баллов и была она на последнем месте. Так что, если бы мы с ней первыми добрались до центра лабиринта и одновременно коснулись бы кубка, то стали бы победителями. Но, это было так, задачей побочной или второстепенной. Прежде всего, я предложил это, потому что Флёр была вейлой. А кто такие были вейлы?

Были они, насколько я понял, что-то вроде женщин-оборотней. Мужчин среди них никогда не бывало. Ну и красивыми они были, сами по себе. А до красивых женщин, охотников всегда много было. Вот они и выработали, так сказать в процессе эволюции, способы противодействия таким охотникам. Во-первых, это было ментальное очарование, появляющееся у них в период полового созревания. Мужчины, под его воздействием превращались в слюнявых идиотов. И во-вторых, годам к двадцати, у них появлялась возможность оборачиваться в больших птиц. Которые, помимо того, что обладали острейшими клювами и когтями, могли ещё и огненными шарами пулять. А шарики эти, по своему воздействию, были чуть послабее драконьего пламени.

В общем, имели они сродство с огненной стихией, что и накладывало на них свой отпечаток. Заключалось это в том, что если их разозлить, успокаивались они дольше обычных людей. А сегодня Флёр не просто разозлили, а вообще выбесили. Так что, отправлять её одну состязаться в третьем этапе было бы крайне... непредусмотрительно. Вот и согласились и её родители, и сама Флёр, что совместное прохождение будет наиболее оптимальным вариантом.

Так что, когда вечером мы входили в лабиринт, вместе с Флёр вошёл Добби. Которого, разумеется, никто не увидел. И как только они вошли, я его позвал и он переместил ко мне Флёр.

Ну, и двинулись мы вдвоём. Не буду описывать что за препятствия были на нашем пути, скажу только, что ловушек всяких и представителей хищного бестиария магического мира хватало. Ну, и ещё добавлю, что из тупиков мы обратно не возвращались а просто прорезали или прожигали стену и двигались дальше. В конце мы отгадали по загадке которые загадал нам Сфинкс и разобрались с большими пауком-акромантулом.

А затем мы одновременно коснулись кубка и нас перенесло. Но, только не к судейскому столу, а на какое-то кладбище. И события «понеслись вскачь». Во-первых, сзади к нам что-то подползало, а если учесть, что ползком передвигались в основном змеи, то скорее всего это змеюка и была. И, во-вторых, спереди «нарисовался», невзрачного вида мужичок. Ну и в-третьих, пароходной сиреной взревела моя интуиция.

— Флёр, шарм! — заорал я указывая на мужичка, а сам развернулся лицом к тому что к нам подползало.

Это действительно оказалась змеюка, большущая и, наверняка, опасная. Впрочем, справиться с ней оказалось несложно. Как только она подняла голову, что бы напасть на нас, я отрезал ей её, спрессовав воздух до толщины двух-трёх миллиметров и метнув это импровизированное лезвие в её шею. А потом повернулся обратно и, наконец, огляделся. Мужичок-то так и стоял, с дебильной улыбкой на лице, а из его рта капала слюна. В руках он держал, как будто бы грудного ребёнка, завёрнутого в какие-то тряпки, а невдалеке от нас стоял огромный котёл. В котором что-то булькало, подогреваемое огнём.

— А ты что ещё за хрен? — спросил я у мужичка, но видимо Флёр приложила его от всей души, поэтому он мне не ответил.

Но, всё же ответ мы получили, причём из того свёртка, который мужичок в руках держал. Оказалось, что это всё-таки младенец. Вот только явно нечеловеческий. Уродливый он был, да ещё и с красными глазами. А у людей глаз такого цвета не бывает. И, наверное, именно потому что он был не совсем человеком, шарм Флёр подействовал на него не в той же степени, что и на мужичка. Чёрт! Да он даже на меня подействовал. И если бы не моя защита, то я имел бы все шансы превратиться в слюнявого идиота.

В общем, поговорили мы с ним. С этим «младенцем». И если пропустить всю словесную шелуху и оскорбления которыми он нас осыпал то получалось что сегодня мы предотвратили очередную попытку возрождения Волдеморта. Ну, как возрождения. Он в принципе и не умирал никогда, только тела был лишён. А сегодня они собирались провести ритуал роста. Так, наверное. То есть его маленькое тельце должно было превратиться из детского сразу во взрослое.

— Чего нам с ним теперь делать, если он бессмертный? — спросил я у Флёр. — Если даже умертвить его сейчас, то мы его просто в очередной раз тела лишим.

— А давай его Напитком живой смерти напоим, — предложила Флёр.

— А ничего, что он не человек. Подействует на него-то? — уточнил я.

— Так ведь он же универсальный, на всех действует, — пояснила Флёр.

— Ну, тогда... Добби!

— Скажи-ка дружище, не можешь ли ты доставить нам Напиток живой смерти. Прямо сейчас. Одного пузырька будет достаточно, — спросил я у домовика, когда он появился на кладбище.

— Добби может, — кивнул он и исчез.

А я тем временем, подтащил мужичка поближе к мёртвой змеюке и свернул ему шею. Честно говоря я даже и не поинтересовался, кто это может быть. Да и какая к чёрту разница, кто он такой. Наверняка какой-то из Волдемортовских прислужников. Ну, а раз он из них, то значит враг. А, хороший враг, мёртвый враг. На войне, во всяком случае. Впрочем, долго рассуждать на эту тему у меня не получилось, потому что появился Добби.

И, после того как мы с ним влили Напиток в младенца, я его вот ещё о чём попросил:

— Слушай, Добби. Сделай мне одолжение, спрячь этого заснувшего так, чтобы кроме тебя никто не знал где он. И не говори об этом никому кроме меня, но только когда я тебя спрошу об этом. Да и вот что ещё. Уберёшь потом этих. Тоже забрось их куда-нибудь. В Запретный лес, что ли. Или поближе к гнезду акромантулов. А мы тем временем подумаем, как нам обратно вернуться.

— А чего там думать-то? — не поняла Флёр. — Кубок же должен был нас к судейскому столу доставить. Так что, наверняка, если мы его коснёмся, то там и окажемся.

— Ну, давай попробуем, — согласился я и мы одновременно коснулись кубка.

Перенесло нас с Флёр, наконец-то, ко входу в лабиринт. Права она оказалась. И первым кто нас встретил оказался старина Альбус. Всё-таки шустрый дедушка. Н-да. Хотя, кроме него, через некоторое время нас окружила вполне плотная толпа.

— Гарри, мальчик мой, а где это вы были? — начал он сразу же нас спрашивать. — Уже прошло около получаса с тех пор как прозвучал гонг закончивший турнир. То есть, за кубок вы с мисс де Ла Кур взялись уже давно, а появились только сейчас. Ну, и где же вы были?

— А это не к нам вопрос, — ответил я ему. — Это вопрос к тому кто из него портключ делал. Кто, кстати, из работников министерства причастен к изготовлению портключа из кубка? Или, может быть, это незаконно сделал тот кто кубок в лабиринте установил? Кто это был профессор? Может это были вы?

— Хм-м... Я поручил это Аластору, — задумался Дамблдор.

После этих моих слов за нашей спиной послышались чьи-то шаги и голос Седрика Диггори произнёс.

— Кру... — мы с Флёр успели отпрянуть в разный стороны, — ... цио!

В результате заклинание попало прямо в Альбуса. И тот упал на землю с криком и в конвульсиях.

— Наверное это больно, — успела ещё промелькнуть у меня мысль прежде чем мы с Флёр приложили Седрика спаренной Финитой.

После чего Диггори перестал круциатить директора. Он так и застыл с открытым ртом, ошарашенный.

— Это чего? — проговорил он. — Это... это я его что ли? Но, почему его-то?

— А кого ты хотел? — спросила Флёр.

— Ну, вообще-то... тебя, — Седрик перевёл на Флёр недоумённый взгляд.

— И кто, по твоему, тебя заимперил? — уточнила она. — Ведь не у самого же тебя подобное желание возникло. Чей голос тебе приказы отдавал?

— Ну... да, отдавал...но... это был голос профессора Муди. Как так-то? Он же преподаватель.

— Расступитесь! — послышался вдруг чей-то голос. — Я министр магии. Что здесь происходит?

К нашей компании пробился Корнелиус Фадж, министр магии и, по совместительству, ещё и один из судей сегодняшнего состязания.

— Да вот мне тоже интересно, министр, — поддержал я его в стремлении «пролить свет» на происходящее. — Почему, спрашивается, нас перенесло на какое-то кладбище? Там ещё, кстати, ерунда какая-то происходила. Хмырь какой-то бегал вокруг здоровенного котла и кричал. Сначала: «Кость отца оживи моего господина Волдеморта», потом «Плоть слуги оживи моего господина Волдеморта». Ну мы ждать дальше не стали, схватились за кубок и нас сюда перенесло.

Кстати, о порядке проведения ритуала нам «младенец» рассказал.

— В жизни не слышал большего бреда, — выразил недовольство министр. — Сами-Знаете-Кто мёртв. Уже тринадцать лет как.

— Простите министр, а Сами-Знаете-Кто это... кто? — уточнил я у него. — Рон Уизли что ли? Так мы его видели сегодня. И был он, при этом, жив и здоров.

— Что-о-о?!

— Гарри, мальчик мой, — вступил в разговор оклемавшийся к тому времени Дамблдор, — Корнелиус имеет в виду Лорда Волдеморта. А почему ты вдруг вспомнил про юного Рональда?

— Так ведь... долговязый, рыжий, с кучей веснушек, одет в поношенную одежду. Кто это по вашему? Ну, сами знаете кто. Впрочем, речь не о нём. Мне другое непонятно? Я что, хоть слово сказал о том что Волдеморт возродился? Я только сказал что мы застали проведение какого-то... то ли ритуала, то ли ещё чего-то такого. И чтобы кто-то там возродился мы не видели. А вы, министр, почему-то мои слова бредом посчитали. Вот только, называть чьи-то слова бредом крайне недальновидно. Это может стать началом заката вашей политической карьеры.

— Что-о-о?!

— Ничего. Давайте вы лучше окончание Турнира объявите и победителя. А то народу непонятно кто именно выиграл. Кстати, победила дружба. За кубок мы с мисс де Ла Кур одновременно взялись.

Вот так, через мускулюс глютеус закончился Турнир. Ну, впрочем он и начался со скандала, когда четвёртый чемпион «нарисовался». Так что, ничего удивительного. Хотя, по большому счёту, меня Турнир особо больше не волновал. Меня, вплотную, заинтересовало заклинание Фиделиус. Почему? Ну, об этом попозже.

Разве что был ещё один момент. Когда к нам пробился наш преподаватель ЗОТИ Аластор Муди, то утащить он меня куда-то хотел. И, который, как оказалось был совсем не Аластором, а очень даже Барти Краучем-младший. Одним из ближайших соратников Волдеморта. Только, не удалось ему.

А получилось как? Когда он к нам пробился, я его незаметно заблокировал и в присутствии директора и министра спросил о том, почему нас перенесло к чёрту на кулички. Сами министр и директор были заняты перепалкой о возрождении Волдеморта. Дамблдор, почему-то, настаивал что он возродился, а Фадж «отбрыкивался» обеими руками и ногами. В общем, заняты они были. Поэтому был у Крауча шанс утащить меня, пока на меня никто внимания особого не обращает.

Только ничего у него не вышло и превратился он в себя. Как оказалось он весь год принимал Оборотное зелье и поэтому вполне успешно выдавал себя за настоящего Аластора. И, как только он превратился в себя, то начал кричать, что Тёмный лорд возродился и скоро возьмёт власть в свои руки и ещё какой-то бред нести. Фадж тут же приказал сопровождавшим его аврорам доставить того в министерство, вот только, как потом выяснилось, не добрался он туда. Погиб... при «попытке к бегству».

Ну, и Седрика Диггори тут же оправдали и сняли с него обвинения в применении Непростительного заклинания. После обследования у мадам Помфри и выяснения того что он действительно был под Империо. А настоящего Муди нашли запертым в его собственном сундуке.

В общем, как Турнир скандалом начался так он и закончился. Впрочем, как я уже сказа, меня это не особо волновало. Меня заинтересовал Фиделиус.

Странно было с этим самым Фиделисом мне вот что. Какая такая необходимость была в том, что на дом где Поттеры скрывались Фиделиус Дамблдор накладывал, а хранителем тайны вообще какого-то левого чувака выбирать нужно было. И, кстати, а действительно ли его наколдовывал Дамблдор? Ведь вполне же может быть что автором Фиделиуса и Джеймс Поттер был. Тогда становится понятной их «гениальная» шутка над Волдиком. Которая закончилась смертью родителей Гарри и заключением в Азкабан для Сириуса Блэка. На целых двенадцать лет. Н-да. Недаром Гермиона говорит, да и я всё больше, и больше убеждаюсь, что маги с логикой не дружат совсем.

Кстати, дыр в этом самом Фиделиусе хватало. Происходило вычёркивание из памяти окружающих только места в котором располагался дом под ним. Как собственно и о самом доме. А вот о людях, живущих в этом доме все помнили. К тому же, почтовым совам было пофигу на него. И самым простым способом, как по мне, было вручить послание сове, а самому сесть на метлу и полететь за ней вслед. И весь, как говорится, хрен до копейки. Но, как было сказано выше, маги с логикой не дружат. Опять же, если захочешь «выдернуть» человека из под Фиделиуса, вручи сове конверт заколдованный как портключ. В общем, много чего можно было придумать.

И выяснил я ещё что Фиделиус было странным заклинанием. Потому что, тот кто его накладывал не мог одновременно быть, заодно, хранителем тайны. Почему так? А кто его знает? Возможно, если бы заклинание можно было доработать, то тогда бы это стало возможным. Впрочем, сейчас это было не к спеху. Ну, заклинание дорабатывать. В моём плане это существенную роль не играло. Главное было что я, вполне успешно, мог теперь наколдовать Фиделиус сам. Без чьей либо помощи.

План был не совсем логичным, но... Почему бы мне и не поступить нелогично, как и другие волшебники. Единственным моментом который не вписывался в мой нелогичный план было запрещение колдовать на каникулах несовершеннолетним. Впрочем, можно было воспользоваться волшебной палочкой того же Артура Уизли, например.

Часть этих знаний «всплыла» в моей голове, а остальное дополнилось в процессе изучения. Впрочем выполняться то, что мне придумалось начнётся когда каникулы наступят. А пока, на следующий день после нашего последнего задания состоялось награждение чемпионов. Сразу двух. Чего, кстати, тоже ни разу за всю историю Турнира не было ни разу.

А потом, сразу после завершения этого мероприятия, мы с Гермионой проводили Флёр до кареты, на которой их школа на Турнир прибыла. Попрощались с ней и она на прощанье снабдила нас магическими переговорными устройствами. Блокнотами с Протеевыми чарами и специальными Сквозными зеркалами. А я тогда задумался, а какого собственно хрена такие штуки повседневно не используют. Ведь удобней же гораздо почтовых сов. Разве что дело в финансах. Ведь совиная почта это, по сути, целая индустрия. А деньги терять никому неохота.

В общем, чем дольше я находился в этой стране, тем меньше она мне нравилась с её отсталостью, снобизмом и прочими минусами жизни в Викторианскую эпоху, в которой до сих пребывала магическая Британия. Поэтому у Гермионы была задача во время каникул разузнать побольше про другие магические школы. Ведь если в Европе есть, как минимум, две, то и на других континентах быть должны. Тем более, что она с родителями планировала отправиться во Францию. А там связаться с Флёр и её родителями и разузнать что к чему.

Но, в любом случае, мне нужно было дождаться когда этому телу исполнится шестнадцать. А там, если удастся стать эмансипированным, то здорово будет.

Ну а пока, у меня на каникулах был свой план. Не помню говорил я уже или нет, вроде как говорил, что жизнь Гарри до Хогвартса и на каникулах была тёмной и безрадостной. Полной всяческого дерьма. И его, так называемая семья играла в во всём этом далеко не последнюю роль. Дядюшка Вернон, тётушки Петуния и Марджори и кузен Дадли. Морж, жирафа, свинья и детёныш касатки. Кита убийцы. Поэтому первым пунктом моего плана было отправить в больницу семейку Дарсли, родственничков Гарри. По той простой причине что подвергаться их гнёту и унижениям я не собирался. А следующим летом посмотрим. Если удастся по мирному расплеваться с этой семейкой то и хрен с ними. Пусть живут. Ну, а нет, то... как говорится, на «нет» и суда нет.

В общем, не прошло и пяти минут по приезду в Литтл Уингинг, город в котором жили родственнички Гарри, на улице Прайвет-Драйв, в доме за номером четыре, как трое его обитателей стали летать по комнате, сталкиваясь различными частями тел. Включая их головы. А ещё через пять минут я позвонил по телефону в скорую помощь и Дарсли отправились в больницу. С сотрясением мозга разной степени тяжести. И парочкой переломов. Причём у каждого. Так что в доме я остался один.

Нет, потом конечно приходили из полиции, чтобы выяснить, что случилось с уважаемым семейством, но толку от их расспросов не было и всё списали на неизвестных грабителей. А меня не тронули потому что я зашёл в дом несколько попозже. В общем, если говорить откровенно, то дело спустили на тормозах. Обвинять то было некого. Потому что я, по мнения полиции, просто не смог бы нанести таких повреждений без подручных средств. Которых не обнаружили. В общем, дело осталось нераскрытым. Нет, если начать копать то можно было бы найти свидетелей видевших во сколько я в дом входил и сравнить со временем моего звонка в скорую. Но, заморачиваться, почему-то, никто не стал.

Но, полицейские нагрянут только на следующий день. А вечером я вызвал Добби и мы с ним отправились в Уизлевскую Нору. Пора было поставить точку в существовании рыжего семейства. Может и не всего, но большей его части. А вот тут мне откровенно повезло, что Уизлевская Нора на была защищена от проникновения домовиков. Сэкономили ребята на этом. Как я уже ранее говорил, они свою бедность, буквально, выпячивали. Да и, вполне возможно, никогда не задумывались о том, что действия их семейки могут кому-то не понравиться. Вот на защиту особо и не тратились.

Впрочем, мне же было легче. Так что, вычеркнул я эту семейку из списков живущих на этом свете. Потому что нам предстоял ещё год в Хогвартсе, как минимум. И чтобы могли за это время придумать рыжие было неясно. Ну, чтобы и Поттера «захомутать», и Грэйнджер в стороне не оставить.

И после того, как я их зачистил, кстати, мальчик Билли, тоже оказался сегодня в Норе, Добби превратил их в деревяшки и мы сожгли их в камине. А сам камин разрушили. А после чего я взялся за палочку Билла, она почему-то подошла мне получше остальных и наложил на участок занимаемый Норой: дом, сад и огород заклинание Фиделиус. Сделав хранителем тайны простого домового эльфа по имени Добби. А почему именно его? Так а кто на него подумает-то? И как мне это удалось? Так ведь дури-то магической много было вот и хватило сил.

В общем, пусть теперь Уизелов ищут. Тем более что совы к мёртвым с письмами не летают.

В дальнейшем каникулы у Гарри Поттера, если бы он всё ещё оставался самим собой, проходили очень даже приемлемо. Впервые в жизни не нужно было изображать из себя домовика и подвергаться моральному прессингу со стороны родственничков. Тем более, что было кому взять на себя заботу о хозяйстве. Для Добби это была пара пустяков. Так что я, вполне заслуженно, бездельничал. Ну, относительно конечно. А ещё во всю общался по Сквозным зеркалам с Гермионой и де Ла Курами. И, даже, гуляя по городу пару раз пересёкся с компанией кузена Дадли. Ну, двух раз им хватило. В общем, всё было хорошо.

Меня даже не особо заботило то, что начавшееся противостояние Дамблдора и Фаджа продолжается. Из-за предполагаемого возрождения Волдеморта. Кстати, то что Волди возродился только Дамби и утверждал. Единственное, что мне не понравилось, так это то, что меня в это дело приплели. Несмотря на то, что ничего такого не утверждал. Дамби ссылался на то, что я, дескать, всё видел своими глазами, а Фадж, в свою очередь, говорил что всё это бред вышедшего из ума старика и юнца, желающего ещё больше славы. Да и вообще, нужно бы их обоих в Мунго. Проверить их психическое состояние. А то ведь прискорбно осознавать, что столь выдающиеся личности страдают помрачением рассудка.

День рождения Гарри, ну, в смысле теперь мой уже, тридцать первого июля, я провёл во Франции. Де Ла Куры прислали мне портключ и я, прямо из своей комнаты перенёсся к ним. А там меня встретили не только не только де Ла Куры, но и Грэйнджеры. Они всё ещё находились за границей. В общем, день рождения прошёл великолепно.

А первого августа я вернулся в Англию снова воспользовавшись портключом и оказался прямо в своей комнате, в доме Дарсли. Они, кстати, выписались из больницы, как раз накануне и старались обходить меня стороной.

И казалось бы, что каникулы так и закончатся, но... Как всегда происходит что-то нарушающее ваши планы и события разворачиваются самым непредсказуемым образом. Точнее могут развернуться, если ваши действия будут на совсем адекватными. А не теми, которые были бы наиболее оптимальными в текущей обстановке.

В общем, вечером второго августа, часов примерно в девять на меня напала парочка дементоров. Не помню рассказывал ли я о них ранее, но в любом случае существа эти были не из тех с кем можно приятно провести время. Я, как раз, возвращался с прогулки и случайно пересёкся с кузеном Дадли. Так что, в этот момент мы оказались вдвоём. Ну, когда дементоры появились. Тут следует ещё заметить, что их появлению предшествует почти полное затемнение и мгновенное понижение температуры воздуха. Сами дементоры выглядят как... ну, как обычно изображают Смерть с косой, но, только без косы. Передвигаются они не шагом а летают. А ещё они умеют буквально высасывать душу из человека прямо через рот. Такое их воздействие называется «Поцелуй». Это если вкратце.

Вот с такими «милыми» существами и состоялась наша встреча. Вот только я не стал ждать пока они к нам приблизятся и подал сигнал вызова авроров. На всякий случай. А то ведь колдовать-то нам на каникулах было запрещено. Ну, официально, по крайней мере. Вот я и не колдовал, почти. А сигнал для вызова авроров нарушением не считался. Несмотря на то, что для этого волшебная палочка использовалась. Аврорами, кстати, называли полицейских магического мира.

И через небольшой промежуток времени раздались хлопки аппарации.

— Всем оставаться на местах. Работает аврорат, — раздался голос одного из прибывших. — А это ещё что за...? Внимание! Залпом, на счёт «Три». Раз! Два! Три! Экспекто патронум!

Патронусы вылетели сразу из трёх палочек и дементоры вынуждены были отступить. После чего авроры повернулись к нам и их старший спросил:

— Ну, и кто нас вызывал?

— Всего лишь я, джентльмены, — ответил я аврорам. — Гарри Джеймс Поттер, к вашим услугам.

— Кто? Мальчик-Который-Выжил? Ну, ничего себе.

— Ну, ну, джентльмены. Давайте обойдёмся без громких титулов. Можете называть меня просто Гарри.

В общем, поговорили мы с аврорами. Сразу же оттуда нас с Дадли доставили сначала в Мунго, магическую больницу, где провели наше обследование и выявили незначительные следы воздействия дементоров. Потом напоили зельями и Дадлика отправили домой, а меня прямо в аврорат. А всё потому что дела закрутились совсем непонятные. Настолько, что аврорам пришлось буквально сразу же оповестить своё главное начальство. Главу аврората Руфуса Скримджера и Главу Департамента магического правопорядка Амелию Боунс. А всё потому, что когда мы были в Мунго ко мне прилетела сова и доставила послание. Которое гласило:

— Уважаемый мистер Поттер!

Согласно имеющимся у нас сведениям, сегодня в девять часов двадцать три минуты вечера в населённом маглами районе и в присутствии маггла Вы трижды использовали заклинание Патронуса.

За это грубое нарушение Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних Вы исключены из Школы чародейства и волшебства Хогвартс. В ближайшее время представители Министерства явятся к Вам по месту проживания, с тем чтобы уничтожить Вашу волшебную палочку.

Поскольку за предыдущее нарушение Вы, согласно разделу 13 Статута о секретности, принятого Международной конфедерацией магов, уже получили официальное предупреждение, мы с сожалением извещаем Вас о том, что Ваше личное присутствие ожидается на дисциплинарном слушании в Министерстве магии 12 августа в 9 часов утра.

С пожеланием доброго здоровья, искренне Ваша

Муфалда Хопкирк.

Сектор борьбы с неправомерным использованием магии.

Министерство магии.

А прилетело это послание, прямо в Мунго, да ещё и в присутствии сопровождавших нас авроров.

А после этого прилетели ещё совы. От Римуса Люпина и Сириса Блэка. В посланиях, которые они принесли, сообщалось, чтобы я сидел в доме на Прайвет-Драйв и не «рыпался» и что Дамблдор уже отправился в министерство и всё разрулит. Мол, не бойся, держи «хвост пистолетом» и всё будет хорошо.

А дальше интрига стала раскручиваться. Прибывшие в Аврорат Скримджер и Боунс ознакомились с фактами, переглянулись и обратились ко мне.

— Мистер Поттер, — спросил меня Скримджер, — вы не будете против если мы используем вас в качестве «наживки»?

— Да нет, не буду, — дал я своё согласие. — Главное, чтобы меня «в тёмную» не использовали. А чтобы оставить наши с вами действия в секрете, предлагаю не использовать почтовых сов, а воспользоваться услугами моего домовика.

И ещё, договорились мы с ними о том, что данная акция, которую они запланировали, будет одноразовая.

— А то — подумалось мне, — что Фадж, что Дамблдор в своём противостоянии слишком далеко зашли. Нет, если бы они меня при этом не трогали, то и хрен бы с ними. А то очень уж интересно получается. Если, например, получится у Дамби «нагнуть» Фаджика, то я ему после этого, типа, «должен буду». А если наоборот, то тоже кто-нибудь выиграет. И снова я буду должен. И хорошо если просто должен, а не стану после этого врагом магической Британии номер один. Так что, ну их нафиг.

А ещё через пару дней за мной пришли. Чтобы сопроводить в какую-то, так называемую, штаб-квартиру Ордена феникса. Члены которого как раз за мной и явились. Типа, кругом враги, а моя жизнь, оказывается величайшая ценность и меня нужно охранять. Но, в таком случае, раньше-то где они все были? Почему охрана не была организована, и почему меня с самого начала в этой штаб-квартире не поместили? Под семью замками.

Нет, ну а чего? Жил себе до этого, ни сам никого не трогал, ни меня никто. Разве что дементоры. Ну так от дементоров, как и от хулиганов каких-нибудь, никто не застрахован. Да и не каждый день такое происходит. Просто, интересно получилось. До этого момента нафиг был никому не нужен, а тут... жареный петух клюнул и все забегали и заёрзали. И, главное, быстрей, быстрей. Типа, хватай мешки, вокзал отходит, кто не успел, тот опоздал.

Так что, появление в обители моих родственничков группы сопровождения оказалось для меня неожиданным. Хорошо что хоть сами они в тот вечер куда-то уехали, а то их бы снова госпитализировать пришлось. Потому что было их, сопровождающих, человек восемь примерно. А такая толпа в доме моих родственничков привела бы их к нервному срыву. Как минимум.

Я сначала упёрся, конечно же. Типа, чего это я переезжать куда-то должен, но меня убедили, сообщив что там будет Сириус Блэк. Крёстный папа Гарри Поттера. Тоже, та ещё... «тёмная лошадка» с которым мне обстоятельно побеседовать хотелось. Но, вот когда мне сообщили, что до места мы будем добираться на мётлах, то это дало мне повод ещё и повеселиться. Потому что маги и логика вещи несовместимые.

— Ну, хорошо, — говорил я им сквозь смех, — допустим что я согласился с вашим идиотским планом на мётлах лететь. Но, у меня тогда к вам один вопрос имеется. Метлу-то я где возьму?

— Как где? У тебя же своя есть. «Молния» называется.

— Которая была испорчена во время первого задания Турнира и восстановлению не подлежит.

— А почему ты себе новую не купил?

— А на хрена она мне?

— Так ведь... квиддич же.

— А мне он больше не нравится. И потом, на мётлах то зачем лететь? Что другого способа нет что ли?

— Есть, конечно. Но, в данном случае это единственный способ, — заверил меня один из сопровождающих. — До того, чтобы аппарировать, ты ещё не дорос, летучий порох исключается — ваш камин к сети не подключён, а если мы самовольно соорудим портал, это будет стоить нам не только наших жизней.

— А аппарировать вместе со мной вам что, религия не позволяет?

В общем, «додавил» я их. Аппарировали они все, вместе со мной, конечно.

Дом, в котором располагалась эта самая штаб-квартира оказался домом Блэков. И мне совсем не понравилось что там творится. Особенно то, что он потихоньку разворовывался. Был в составе этого Ордена один персонаж с «липкими» ручонками. К которым прилипало всё что «плохо лежало». Звали его Мундунгус Флетчер. Который был настолько наглым, что воровал даже особо и не скрываясь. Вот я его и «прижал к стенке» и обязал всё вернуть и больше ничего отсюда не воровать. Взяв с него магическую клятву. А то, как мне пояснил Сириус, всё его это и моё тоже. Потому что он меня своим наследником сделал. И получалось, что воровал Флетчер теперь у меня. А я очень не люблю когда у меня воруют.

Ну и, разумеется, я попросил Добби проследить за тем как Флетчер выполняет мою просьбу. Уж не знаю как он там изворачивался, но большинство украденного было возвращено, а остальное возмещено деньгами.

Кстати, как оказалось в доме у Блэков был свой домовик, но к моменту моего туда прибытия умер он от старости. Так что, я смело мог позвать туда Добби, без каких либо последствий. А если учесть, что в доме никто в течении примерно десяти лет не убирался, то представляете какое это было удовольствие для домовика приступить к его уборке. Ну и присматривать, заодно, за тем чтобы имущество не растаскивалось.

В общем, до двенадцатого числа это было, пожалуй, единственное действие которое я предпринял. А то ишь ты, воровать у меня вздумали. Ну, а больше я никуда пока не влезал. Решил я подождать до момента, когда должно состояться заседание министерской комиссии. Вот от того, чем оно завершится и зависело то, что я буду делать дальше. Как бы, в крайнем случае, «тактическое отступление» осуществлять не пришлось.

И, если спросить чего я опасался, то поясню следующее. Любой, так называемый магглорождённый ученик должен был проучиться в Хогвартсе не менее пяти лет и сдать экзамен министерской комиссии. После чего у него в магическом мире появлялись кое-какие права. Во всяком случае магглорождённый мог после этого покинуть магический мир и начать использовать магию начиная с семнадцатилетнего возраста. Не нарушая, разумеется, при этом, Статут о секретности. А я хоть и не считался магглорождённым, но был сиротой. А сироту, сами знаете, всяк обидеть норовит. Тем более что жил я с магглами, вот и могли меня к этой категории приравнять. И поступить со мной по закону.

Который гласил, что если магглорождённого, по какой-то причине исключали из школы раньше, до сдачи этого экзамена, то его палочку ломали, магию «связывали», а его самого и его семью подвергали Обливиэйту. Стирали память и о Хогвартсе, и о магии, и обо всём остальном. Для соблюдения всё того же Статута.

Закон был, конечно же, дурацкий. И не работал он в современном мире. Ведь рядом с такой семьёй жили соседи, дети до Хогвартса посещали школы, их родители где-то работали, налоги платили и так далее. То есть, все они были включены в систему. И если рассуждать логически, то подобные действия, наоборот, способствовали скорейшему нарушению этого самого Статута о секретности, чем его сохранению. И, как по мне, то для большей эффективности, нужно было бы просто устранить всю семью такого исключённого из Хогвартса. Ну, пропало без вести ещё одно семейство, подумаешь. Может их всех инопланетяне какие-нибудь для опытов утащили.

Но, как я уже говорил, маги и логика понятия несовместимые. В преобладающем большинстве. Особенно этим грешили родившиеся и прожившие в магическом мире всю свою жизнь. А если ещё учесть, что в данное время Дамблдор и Фадж меряются размерами своих «причиндалов», то становится понятной моя мысль о «тактическом отступлении». И хоть Боунс и Скримджер договорились со мной о «ловле на живца», но иметь запасной план никогда не помешает.

Конечно, лично меня как-то не особо волновало какое будет в итоге принято решение. Я, в крайнем случае, с боем прорвусь. Но, если имеется возможность разрешить вопрос мирным путём, то почему бы этим не воспользоваться?

Заседание, на которое меня вызвали двенадцатого августа, началось с моего на него опоздания. Министр Фадж решил перенести время и место его начала и провести его без меня. Да и вообще, вынести мой вопрос на заседание Визенгамота. Суда, Верховным чародеем которого, до недавнего времени был Дамблдор. Вот только после «косяков» произошедших на Турнире его быстренько с этой должности сместили. Сейчас он оставался только директором Хогвартса. Наверное, поэтому Фадж и сделал такой «ход конём», чтобы ещё больше «утопить» Дамблдора и понизить его авторитет. А я, как «человек Дамблдора» должен был стать кем-то вроде «козла отпущения» в их противостоянии.

Вот поэтому-то я и опоздал на заседание. Даже несмотря на то, мадам Боунс порекомендовала мне прибыть в министерство на час раньше. Хотя опоздал я, конечно же, несильно, всего-то минуты на две-три.

— Вы заставили Визенгамот ждать, — напустился на меня какой-то клерк, как только я ворвался в зал номер десять в котором проходило заседание.

— Все претензии к тому кто заседание перенёс, — ответил я.

— Визенгамот в этом не виноват, — продолжился на меня «наезд», — вам отправили сову.

— Когда? Во сколько? Кто составил послание и кто его подписал? В каком журнале это всё зарегистрировано? За каким исходящим номером? Каков окрас перьев совы, её порода и имя?

— Что-о-о?!

— Всё то же. Нечего тут себя с Визенгамотом отождествлять, вот что, — парировал я слова клерка. — А то ишь ты. «Наезжать» он на меня вздумал. «Наезжалка» не выросла. Ну, куда мне присаживаться?

Зал, в котором проводилось заседание, напоминал студенческую аудиторию. Места членов Визенгамота располагались рядами и поднимались вверх, а кресло в которое мне предстояло усесться стояло внизу, как кафедра преподавателя. Заседателей было всего человек пятьдесят, и на всех были мантии сливового цвета с вышитой серебряной буквой «В» на левой стороне груди.

Посреди переднего ряда сидел сам Корнелиус Фадж, министр магии. Слева от него сидела мадам Боунс, а справа другая ведьма, очень похожая на жабу.

— Очень хорошо, — сказал Фадж. — Обвиняемый наконец-то явился. Начнём, пожалуй.

И немного подождав продолжил:

— Дисциплинарное слушание от двенадцатого августа... бла-бла-бла... Допрос ведут: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава Департамента обеспечения магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Секретарь суда...

— Свидетель защиты — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, — произнёс сзади негромкий голос.

— Вот и присаживайтесь на скамью для свиделей, — указала Дамблдору мадам Боунс.

— Но... — пробовал было протестовать Дамблдор.

— Никаких «Но», мистер Дамблдор. Вы сами обозначили себя как свидетеля защиты, а не адвоката. А свидетели у нас сидят вон там, — она указала рукой, — и ждут своего вызова. Так что присаживайтесь и не отнимайте наше время.

— Совершенно верно, — присоединился к ней Фадж. — Я хочу чтобы всё прошло быстро.

Когда Боунс указывала где находятся свидетели, я тоже посмотрел туда. И увидел и прибывших по моему вызову авроров, и осматривавшего нас целителя из Мунго.

Обвинение, которое предъявил мне Фадж содержало пункты о применении несовершеннолетним магии на каникулах и нарушении статута о секретности, так как по его словам, я применил магию в присутствии маггла. В общем, полная хрень. Да даже если бы никакого договора со Скримджером и Боунс не было, я мог бы утверждать, что дело это будет проиграно. Фаджем. В общем, снова всё говорило о том, что маги и логика понятия несовместимые.

— Вы Гарри Джеймс Поттер, проживающий по адресу... — начал допрос Фадж.

— Нет, я там не живу, а всего лишь провожу каникулы время от времени, — ответил я министру.

— Хорошо. А находились ли вы поэтому адресу два года назад?

— Да.

— И получили ли вы тогда предупреждение из министерства о колдовстве во время каникул?

— Не могу утверждать со стопроцентной уверенностью. Вроде бы что-то такое было, — ухмыльнулся я министру.

— Ладно. Тогда следующий вопрос. Где вы находились второго августа сего года в девять часов вечера?

— В городе Литтл Уингинг на улице Магнолий.

— И в это же самое время вы применили магию в присутствии маггла?

— Разумеется... нет. Единственное заклинание которое я в тот вечер использовал, было заклинание вызова авроров. Что не является нарушением, насколько я знаю. А вот прибывшие авроры действительно применяли магию. В присутствии маггла, моего кузена. В использовании которой вы обвиняете меня.

— То есть как это? — Фадж уставился на жабоподобную ведьму.

— А вот так это, — вновь привлёк я к себе внимание. — Кстати, эти джентльмены сегодня присутствуют в зале в качестве свидетелей, так что сами у них спросите.

Фадж на некоторое время задумался. Скорее всего он решил по быстренькому закончить заседание, раз уж «прищучить» меня не удалось. Чтобы, так сказать, «лицо сохранить». И поэтому предложил:

— Ну, раз доказано что мистер Поттер магию не применял, то предлагаю снять с него все обвинения и оправдать его. Кто «За»?

Оказалось, что все.

— А теперь, — продолжил Фадж, — я думаю что сегодняшнее заседание пора...

— Не так быстро министр, — осадила его мадам Боунс. — Например, мне как и остальным очень интересно с какой целью применялась магия в маггловском районе, да ещё и в присутствии маггла. Который, кстати, является кузеном мистера Поттера и подпадает под действие соответствующей статьи Статута. Как-то вы об этом забыли упомянуть.

— Не думаю что это необходимо, — заявил Фадж.

— А вы не думайте министр. Вы вопрос на голосование поставьте. Ну, или давайте это сделаю я, — предложила Боунс.

— Э-э-э... ну ладно, — вынужден был согласиться Фадж. — Кто «За»?

И снова все проголосовали за это предложение.

В общем, быстрый опрос авроров установил, что к нам, в Литтл Уингинг, действительно пожаловали дементоры. И, что заклинание Экспекто патронум применяли они, а не я. А опрос целителя подтвердил, что все мы подверглись их воздействию. Разумеется, при этом, не мог не возникнуть вопрос, а какого спрашивается Мордреда они там вообще забыли? И выяснилось, что отправила их туда та жабоподобная дамочка, Долорес Амбридж, заместитель министра. Чтобы устранить «источник дестабилизации» в моём лице, как она выразилась. И, что сделала она это по поручению министра. Тут я поднял руку и попросил у мадам Боунс разрешения задать вопрос.

— Скажите мадам, — спросил я у неё после получения разрешения, — а каким таким образом я чего-то там дестабилизирую? Что-то я понять не могу о чём вообще речь идёт.

— Тем что распространяете слухи о возрождении Сами-Знаете-Кого.

— И как я по вашему это делаю? Может быть я выступил с каким-нибудь официальным заявлением в прессе или устраиваю ежедневные несанкционированные митинги на Диагон Аллее?

— Нет, — пояснила женщина-жаба, — это от вашего имени делает Дамблдор.

— Дамблдо-о-о-р?! — выкрикнул я удивлённо.

После чего мы все, дружно, посмотрели на него.

— Э-э-э... Что такое? — подал голос Дамблдор, пребывающий до этого якобы в задумчивости.

— Что такое? — спросил я у него. — Это вы мне скажите, что такое происходит? Почему из-за того что вы с Фаджем общий язык найти не можете я должен страдать? Это подстава называется, и в определённых кругах за это... морду бьют.

Кстати, появился у меня к Дамбику вот ещё какие вопросы? Как получилось, что он сам так быстро узнал о применения магии, якобы мною. Не могла ли его, оповестить об этом та же самая Хопкирк? Ну, в тот же момент когда она мне предупреждение отправила или даже чуть-чуть пораньше. И не была ли со стороны Дамблдора предпринята попытка тоже... «половить рыбку в мутной воде»? Чтобы, в свою очередь, «опустить» министра. В общем, вопросов было много, но разбираться в них лично я не счёл для себя нужным. Вон, Боунс и Скримджер для этого имеются. Им это по должности положено.

А моя задача, как я для себя определил, ещё год в Хогвартсе продержаться и... прощай Бриташка. А вся эта «мышиная возня» меня не интересует. Вспомнился мне, кстати, один древний полководец по имени Александр Македонский. И какая-то там история с каким-то там узлом, который он распутать не смог. Но, что мне понравилось больше всего в той истории, так это то, что он заморачиваться не стал, а взял меч и разрубил его нафиг. Вот я подумал, что если кто-нибудь будет втягивать меня во всякие непонятные игрища, то поступлю я как Александр. В смысле завяжу сначала всех узлом, а потом порублю нахрен.

— А впрочем, — подумалось мне, — чего ждать-то? Фадж, по сути уже «политический труп», Амбридж прямая дорога в Азкабан проложена. Остаётся только Дамблдор. Который много чего может придумать ещё в дальнейшем. А так, нет человека и нет проблем. Хотя проблемы сечас конечно появятся. Но, я от них далеко буду.

Решение, конечно, было принято мною спонтанно. Но, почему бы и нет-то? В общем, когда Дамблдор неспешно шествовал к месту дачи показаний сердце у старичка не выдержало. Нет, ну а чего? От инфаркта-то никто не застрахован. А самое главное, что на меня никто не подумает. Как говорится, телекинез он и в Африке телекинез.

Народ конечно забегал, засуетился когда присутствующий в зале целитель констатировал смерть дедушки всея магической Британии. Слишком уж он незыблемым казался. Врос он, можно сказать, в жизнь магической Британии, корни пустил и ветвями переплёлся. И думалось окружающим, невольно, что жить он будет вечно. Ну, или уйдёт после тяжёлой, продолжительной болезни в окружении учеников и последователей. Передожив свою нелёгкую ношу на плечи своего правоприемника. А тут раз, и нету Дамблдора. И чего теперь делать? Вот пусть народ и решает как ему дальше жить, а мне с Сириусом поговорить нужно.

Так что я, тихонечко, предупредил мадам Боунс и вышел из зала. После чего отправился в дом Блэков. А уже там у меня состоялся разговор с Сириусом, который я давно планировал.

Скажу сразу, разговор у нас с ним вышел жёстким. Хотя бы потому, что известие о смерти Дамблдора стало для него шоком. И мне пришлось, для начала, устроить Сириусу сильную встряску, чтобы он мог хоть немного соображать.

— Как же теперь-то? — непонимал Сириус. — Как же мы дальше-то будем?

— А с ним как ты жил? — задал я ему вопрос. — Сильно тебе хорошо при нём было?

— Но, ведь это же Дамблдор, — продолжал Сириус.

Всё таки слова «Дамблдор» и «магическая Британия» были словами синонимами. И смерть последнего была чем-то вроде... гибели Атлантиды, наверное. Для многих. В том числе и для него. Вот и пришлось привести его в самочувствие парочкой затрещин.

— Слушай меня внимательно, Сириус, — начал просвещать я его насчёт его дальнейших действий. — Тебе уже сколько, тридцать пять? А ты, до сих пор болтаешься как дерьмо в проруби и имеешь статус беглого зэка. Может хватит уже? Нет, ну в самом деле, кто из нас двоих взрослый-то? В общем, так. Сейчас я связываюсь с де Ла Курами и заказываю тебе портключ во Францию. Экстрадиции между нашими странами нет. Там они тебя проведут через местный суд и с тебя снимут обвинения. И ты садишься на попу и сидишь ровно, и ждёшь нас с Гермионой. А я, если всё нормально будет, через годик «выбью» себе эмансипацию в обеих мирах и мы приедем. Ну, и решим что дальше делать. Ты меня понял, Сириус?

— Э-э-э... а как быть с Тем-Который?

— А никак. Спит он напоенный Напитком живой смерти. Так что, не заморачивайся.

— Но...

— Блин, Сириус, хватит тупить, а то я тебя своими руками придушу. Нет, ну ей богу, прямо как ребёнок пятилетний. Слушай, а может тебя женить на суровой немецкой фройляйн?

— Нет, нет, нет, Сохатик. Я ещё слишком молод для этого.

— Вот и не нарывайся.

Так закончилась «активная фаза» пребывания Гарри Поттера в школе Хогвартс. А дальше началась, так сказать, спокойная повседневная рутина. Разве что старостами курса нас Гермионой назначили. Но, в остальном мы с ней спокойно учились и не слишком заморачивались. Задачу-то мы себе определили и потихоньку работали, успешно её выполняя. Тем более, что особо и не мешал никто. Уизли в школе не было, Малфой тоже затихарился как мышь под веником. А остальные нас не особо-то и трогали. В общем, нормально год закончился. И мы с Гермионой уехали во Францию. Для начала.

Единственное, перед отъездом мы с ней побывали в населённом пункте под названием Годрикова Впадина. Там были родители Гарри похоронены. И на их могиле, на надгробном камне я прочёл эпитафию: «Пусть же имя последнего врага который истребится будет Смерть». А я подумал, что, пожалуй, не нужно столь пафосно. Да и зачем Смерть пытаться победить или даже истребить. Невозможно это. Пусть лучше имя последнего врага будет... Дамблдор. По крайней мере для меня лично. Ну, а если так не выйдет, то значит его имя всегда можно будет другим каким-нибудь заменить. Враги-то, они как грибы после дождя. Обязательно повылезут.

В общем, посмотрим как оно там дальше будет. Впрочем, это будет уже совсем другая история. А прямо сейчас, через секунду, мы с Гермионой активируем потключ и направимся навстречу новой жизни.