Lost Idiots (джен)

Я сонно пытаюсь нащупать на кровати наличие друга, но уже слышу как тот с кем-то спорит. Недовольно простонав, мне приходится поднять своё тело с кровати. 10:24. Отметив про себя это крепким матерным, я поплелся в коридор. В глаза бросилось новое фото в рамке. Майлз и Эми приобнимаются. На плече у Майлза бейсбольная бита, а на макушке Эми его кепка. В тот день он практиковал удар.

Губы невольно тронула тёплая улыбка. Однако, вспомнив про то, что шкет буквально только что кричал на кого-то, я решил спуститься, пока не началась поножовщина.

А на лестнице я заметил виновника торжества. Директор. Директор компании, взявшей нас под некую опеку. Пока мы хорошо себя ведём — нас финансируют. Я нахмурился.

— Коничива, Соник, — с фальшивой любезностью улыбнулся он.

— Морис, — угрюмо поправил я. Это для народа я Соник. Для Эггмана. Но сейчас — дома — я Морис.

— Мы, — он проигнорировал меня. В принципе, как обычно — Вернее, я назначил для тебя интервью. Для тебя и любого, кого ты, как лидер, возьмешь с собой. У тебя час на сборы. Торопись.

Я кивнул. Спорить с ним бесполезно. И я сразу решил, кто поедет со мной. Белобрысый скандалист, что сейчас за обе щеки уплетает блинчики, которые приготовила Эми. Откуда я знаю, что она? Сегодня её очередь.

— Приятного аппетита, детка, — я махнул ему и пошёл к ванной.

— Пасиба, — он запил блинчик чаем и замахал руками — Там Шэдоу!

— Ну и ладно. Поем тогда сперва. Долго он там?

— Не-а. Он зашёл и следом ты спустился.

— Отлично... Пойдешь со мной?

— Куда?

— На интервью.

— Я только что по этому поводу ругался. Я вам кто? Псина цирковая? Нет.

— Пожалуйста, — я уставился на него самым жалким взглядом на который только могу быть способен. Он вздохнул. Обычно он так вздыхает, когда уже готов снести мне кабину, если не учесть, что я его лучший друг. Поэтому я поспешил добавить — Ты — мой якорь. Я без тебя не справлюсь.

Рукой я медленно потянулся к ножу, чтобы убрать его, пока губы этого малолетнего маньяка растянулись в невольной улыбке.

— Нет, ну ты и паскуда. Ладно. Только потому что я тебя люблю.

Я едва машинально не ответил, что тоже его люблю. Удержался, однако сам не понимаю для чего.

— Чего лыбу давишь, ты мне должен? — он хихикает. Ему лишь бы хи-хи да ха-ха. Настоящий лис.

— Знаю, — сказал я тише чем хотел. Почти шепотом. Вся эта домашняя атмосфера прерывается директором, который радостно хлопнул в ладоши, довольный нашим согласием.

— Надо только что-то с Эми делать. Она один на один с Наклзом не останется.

— И с Шэдоу тоже... Может за покупками её отправить?

— Богом клянусь, ещё хоть одна её безделушка в моей мастерской, я схвачусь за ножницы.

— Ладно тебе, она ж девочка.

— Хуевочка. В лицо ей это скажи и она тебя молотом в котлету превратит.

— Ну, хоть котлеты готовить научится, — Мы рассмеялись.

Молот Пико Майлз собрал для Эми сам. Тяжеленный. Эми всё шутит, что поднять его сможет только достойный. Я пробовал. Не смог. Наклз пробовал. Он смог. Они плюс-минус одинаковы в плане силы. Шэдоу поднял, но с трудом. Тейлз поднял на нехуй делать. У меня в тот вечер челюсть в пол уперлась. Мы обошли молот раз на тридцать, но волшебной улегчающей кнопки не нашли. Майлз только хохотал, говорил что достоин и подмигивал. Мы знаем, что он улегчает молот. Но как — вот главный вопрос. Может, молот так реагирует только на создателя?

А сам он тем временем делится со мной своими заумными мыслями. Я сижу как завороженный, хотя и ни слова не понимаю. Хотя нет, слово "короче" я понял. А дальше он стелил на каком-то древнеэльфийском.

Потом Шэдоу вышел из ванной и я метнулся туда, крикнул, что у того классный зад. Я его не видел, но я ловлю некий мазохистический кайф, когда его прорывает на кучу матерных слов в мой адрес. Как-то нутром я чувствовал, что Майлз сжал в руке кружку.

Я быстро набрал ванну, намешал себе немного пены, сбросил шмотки и залез в воду. Расслабиться не получилось. В голову полезли мысли.

От воспоминаний даже в горячей воде пробило холодом. Обломки роботов, куча тел... И маленькая зеленоглазая девочка... Это была Эми. Три года назад. Она в тот день потеряла родителей. С тех она ходит за мной. А я до сих пор не могу ей в глаза смотреть.

Она стояла одна среди груды трупов и плакала. Она предлагала мне свою помощь, говорила, что сильная, а я откинул её в сторону. Не буквально, конечно, но иной раз я задумываюсь... Что если бы я принял её помощь?... Нет, Морис, тогда и эта девочка могла погибнуть. Один спасённый лучше чем нисколько.

Я медленно погрузился под воду и закрыл глаза. Умиротворяющая тишина. Перед глазами мои друзья, зелёные холмы и синее небо. Эми плетёт веночки. Наклз и Шэдоу меряются силой. Майлз кричит моё имя и хватает меня за плечи. А затем вытащил меня из воды, крепко обнимая. У меня хватает сил лишь пробубнить тихое "прости".

— Заткнись. Закрой рот, придурок, — в его голосе нет ни капли злобы. Он хватает первое попавшееся полотенце и дрожащими руками поднимает меня и обматывает полотенце вокруг моих бёдер. Я пытаюсь сделать это и сам, но он хлопает меня по руке — Нет. Я сам.

Я вылажу из ванны и Майлз дергает пробку, чтобы смыть воду. Он зачем-то осматривает мои руки и в принципе оглядывает всего меня, пока вода капает на новый резиновый коврик. Серо-буро-малиновый. С белыми цветочками. Его купила Эми. Только убедившись, что я никак не навредил себе, он снова притягивает меня к себе и я резко ощущаю себя нездорово худым.

— Я не хотел топиться... — сипло уверяет мой голос.

— Замолчи. Ничего не говори...

Он гладит мои щеки большими пальцами. Какие же у него мягкие руки. Он едва не касается носом моей щеки, как в проёме появляется директор с видом, будто это норма. Какое-то время, он вёл себя будто ему не насрать на нас. А мы, как дурачки, велись. Кроме Майлза и Шэдоу. Хотя, нет. На момент появления Шэдоу этот сукин сын уже прекратил этот цирк.

Майлз хмурится и снова меня обнимает. Я чувствую как подкашиваются ноги.

— Одевайся, — шепчет он — Я подожду за дверью, хорошо?...

Я слабо киваю. Он выходит и остатки сил резко куда-то пропадают. Я знаю, что остальная команда узнает об этом. Директор расскажет... Хотя, какая разница? Эми то может и покричит, а вот Шэдоу и Наклзу будет кристаллически похеру.

Я смог заставить себя натянуть штаны и сел на край ванны, запустив руки в волосы. Майлз заглянул. Будто чувствовал. Всегда чувствует. Одна из причин за что я его люблю. Я смог встать и натянуть футболку. Следом лёгкую синюю безрукавку с капюшоном. Бледные шестопалые руки оказываются на моем воротнике и чуть тянут ткань, но не за тем, чтобы притянуть меня.

— Выдави из себя самую очаровательную улыбку, хорошо? Знаю, прошу дохуя, но ты мне очень нужен. Очень.

Он поднялся на носочки и взъерошил мне волосы. Какие же мягкие у него черты. Директор вновь появляется, чем сбивает весь настрой с очаровательного личика. Светлые брови сводятся к переносице, а потолок с жёлтой лампочкой становится интереснее.

— Лампочка дебильная. Потом надо будет заметить. Желтит противно. Прям как в сраном фильме ужасов. Ты, Чикатило, так с мокрой башкой и поедешь?

— Я...

— Кстати, — перебил директор — Нам нужно, чтобы ты вёл себя так, будто по уши влюблен, Соник.

— Морис, — грубо отрезал Майлз и развернулся к пришедшему — В пределах этого дома, его зовут Морис.

— Не ты устанавливаешь правила, Тейлз, — у Майлза дернулся глаз.

— Здесь — я. Ты сказал, что это наша территория. Тут наши правила. Не можешь запомнить наши имена — не наши проблемы.

— Так вот о любви. Шэдоу. Шэдоу будет твоим объектом воздыхания.

— Чего?! — завопил мой друг. Мне было уже абсолютно плевать.

В себя я пришёл уже в машине, когда пришлось улыбнуться. Майлз улыбнулся мне в ответ и растрепал мои волосы. Не помню сколько времени они ещё перепирались пока мы ехали, но сейчас мой лис был спокоен, как бык. Он быстро нацепил жёлтый бомбер с изображением лисы на спине (по этому то он и лис) и кепку с ушами. Как бы он не возмущался, ему нравится эта кепка. Я знаю. Моя голова нашла покой на его плече и я, блаженно растянув своё тело на заднем сидении, на столько насколько это возможно, попытался уснуть.

— Даже не думай, мы почти приехали, — он предложил мне мятную жвачку. Другую уже жевал сам.

Компания, взявшая нас под своё крыло, придумала нам образы. И мы должны им соответствовать. Я — беззаботный дурачок и своего рода бабник. Майлз — вечное дитя. Ему ещё на лоб наклеить "ребенок" и в принципе всё будет правильно.

— Приехали, — улыбка директора стала неестественно широкой.

— Угу. Щас зайдём, а нас к стенке поставят, хахах.

— А можно мы соврем, что нас утащил орел? — зевнул я.

— Да ну, а то еще гимн включат, — Майлз... То есть, Тейлз, не на шутку разошёлся.

— Ну или йети?

— Или НЛО.

— Или скинхеды.

— Или твоя мама.

— Дети, — директор глянул на Тейлза так, что у того холодок прошёл по коже. Впервые такое вижу. Обычно этот говнюк его не пугает — Нам пора.

— Походу, реально расстрел... — удрученно ляпнул я и мы вышли из машины. Совсем не разбираюсь в машинах, в отличие от Тейлза.

Он ухватил меня за руку и крепко сплёл наши пальцы.

Эта студия больше похожа на заброшенную лабораторию, но что поделать? Директор упомянул, что это независимые репортёры. Не то чтобы я его слушал, но почему-то его слова эхом жужжали где-то глубоко в мозгах. Это как с той самой дебильной песенкой из рекламы. Тейлз их ненавидит. Редко когда в рекламу вставляют что-то стоящее. Тут я с ним даже согласен. Наши музыкальные вкусы часто различаются. Его музыка кажется мне слишком тяжёлой. Я люблю рок музыку и всякие её ответвления, но... Слишком тяжёлая... Так что, песни из реклам действительно дерьмо.

Я поднял взгляд и оглядел здание. Обшарпанные стены, вокруг темень непроглядная, куча проводов тут и там. А в центре ярко красный диван, пара осветительных приборов и такое же красное кресло, где сидит на удивление миловидная леди, лет двадцати пяти на вид. Кареглазая длинноногая блондинка с маленькой родинкой под правым глазом.

— Добрый вечер, Господин Уцуми, — она поднялась с кресла и сделала пару шагов нам навстречу. Тейлз, несмотря на сладкую улыбку, сжался и директор толкнул его локтем.

— Мисс Вайленгер, здравствуйте, рад вас видеть.

— Я тоже очень рада. Спасибо, что согласились.

— Мальчики были вне себя от радости.

Тейлз скорчил мину. Я тут же выдавил из себя очаровательную улыбку... От которой вечером буду блевать... Пока взрослые осыпали друг друга любезностями и прошли к дивану и уселись по центру. Тейлз закинул в рот конфету.

— Говорить не помешает?

— Спрячу за щеку да и всё, — он наклонился ко мне и нагло улыбнулся. Почему, мать его, никто не обращает на это внимания?! А может... Просто игнорируют... — Хочешь конфетку?

— Не хочу...

— Зря, — он отодвинулся, но не далеко. И он всё ещё держит меня за руку. Он часто делает это, чтобы я не волновался.

Потом белобрысая нас быстренько проинструктировала, нацепила на нас эти ублюдские микрофоны и начался настоящий цирк.

— И так, мальчики, как же вы получили свои суперсилы?

Мы переглянулись и прыснули смешком. Было и правда забавно.

— Ну... — начал я. Со стороны я, должно быть, выглядел таким жизнерадостным — Я родился таким. Иметь суперскорость довольно круто, однако, раньше я предпочитал не раскрываться, дабы не вызвать проблем.

Пиздеж и провокация, кстати. Не настолько я и быстрый. Быстрее многих людей, да, но любой взрослый профессиональный бегун мог бы меня обогнать. В школе я всегда получал первые места.

— А у меня нет суперсил. У меня просто есть интеллект.

Насчёт своего прошлого он даже мне мало рассказал. Он говорит, что мне достаточно спросить и он вывернет всё, но мне достаточно знать что он сирота и что он подвергся насмешкам и побоям в детстве. Это он рассказал на "Минутке Психологии" с Эми, когда нас было четверо. Тогда мы учились существовать в одном доме. Тогда мы кое-что выяснили друг о друге. Например, то, что за херовым характером Майлза скрывается страх уязвимости. Что Наклз не просто поганый извращенец и у него ранимая душа. И что Эми увлекается магией. Майлз не стал бухтеть, что наука её отрицает. Он как-то особенно мягок с Эми, потому что она девочка. Я не в плохом смысле. Наклза она сторонится из-за его... Кхм... Габаритов. К Шэдоу она относится с опаской, а я для неё объект симпатии. Я её не заслуживаю. Я уже проебался один раз. Я не смогу...

— А как вы познакомились? — прозвучал звонкий голос. Мы махом забыли предысторию, что репетировали по пути, потому что оба ушли в мысли.

— Да... Само как-то вышло...

— Во время битвы с гигантским роботом, — ответил Тейлз. Это, кстати, правда — Я едва поймал его. Затем мы подружились, — Это, кстати, неправда. Я пытался прогнать его. Нет, серьёзно, на момент нашего знакомства ему было восемь. И что, что я сам недалеко ушёл? Мне стоило позволить ему рисковать собой? Этот малолетний сталкер не оставил мне выбора. Пришлось оставить это чудо в перьях при себе. Не пожалел ни разу.

— Как сложились отношения между вами и другими членами команды?

— Мы как одна семья, — ответил я и заметил, как Директор мне подмигнул. Вот гнида старая... — Я... — я сглотнул. Это единственное насчёт чего я не готов врать, особенно в ебаном прямом эфире.

— Шэдоу трудно было вписаться первое время. Он не особо социальный. Друг с другом мы близки. С Эми мы много времени проводим вместе. Наклз тоже понемногу открывается нам.

— Я часто ловлю себя на мысли, что... — Тейлз сильнее сжал мне руку, мол, не надо — Что Шэд... — Я побледнел — Довольно горяч! — выпалил я. Я практически слышал как дома перед телевизором матерится Шэдоу, ржёт Наклз и бедная Эми разочарованно качает головой. Но на самом деле, я слышал как тяжело вздохнул Тейлз. Я снова прогнулся под Директора.

— А я ловлю себя на мысли, что я единорог, — пошутил он. Затем было ещё с десяток глупых вопросов. Я понял, что на следующем вопросе мне крышка, когда Директор что-то ей шепнул. Дерьмо, которое вкидывает мой друг они терпят только из-за его мозгов. Поэтому он особенно любит понаглеть. Спорит с военными, посылает Директора, а при публике мило дует губки и хомячит сладкое. Пиздабольство ему особенно к лицу.

— А что насчет Февральской резни?

Я завис. Практически перестал что-то воспринимать. Только то, что Тейлз молча скинул микрофон, затем мой тоже и потащил меня к выходу. Директор поплелся за нами.

Дыхание сперло, в глазах поплыло. Кровь. Море крови. Чьи-то конечности разбросанные по комнате. Я услышал звон. Противный звон.

Тейлз ругался. Ругался громко и неприлично, но я практически ничего не слышал. Прислонился спиной к стене и посмотрел на свои руки. Они в крови. По локоть в крови.

— Ты обещал не поднимать эту тему! "Февральская резня"? Так вы эту хуету теперь называете?! Отвези нас домой, дерьма ты ку-... — его перебил звонок телефона — Слушаю? Эмс, всё нормально... Не считая панической атаки... Я с ним справлюсь... Угу... Скоро будем... — он сбросил вызов и я вновь почувствовал его руки на щеках. Одна была холодной, другая ещё теплая, ведь он отпустил меня меньше полуминуты назад. Директор закурил и направился к зоне где курить можно — Детка... Посмотри на меня, пожалуйста... — Я попытался сфокусироваться на его глазах. Больших ярко-синих глазах... — Давай, вдох... Выдох... Ещё раз вдох... Выдох... Лучше?

— Немного... Прости... Прости меня, я тебя подвёл.

— Нет. Не-а, нет. Ты отлично справился. Ты не виноват. Обещаю, ты не виноват.

— Просто... Столько крови... Господи, столько крови...

— Нет. Сейчас никакой крови нет. Поверь мне. Всё давно позади. Иди сюда...

Он подтянулся ко мне. На этот раз никто не перебил, но в любом случае, он был так близко всего мгновение.

— Я не должен был насчёт Шэдоу...

— Насчёт этого, — он провёл руками по волосам и разгрыз леденец, — Обидно, конечно, но скажи ты обо мне, нас бы уже повязали. Тебя копы, а меня врачи. Ибо подростки в наше время распутнее порнозвезд, хахаха... Нет, то что Шэдоу горячий, это факт. Но в следующий раз можешь просто промолчать. Ничего он нам не сделает, мы ему нужны.

Он зашелестел фантиком и протолкнул мне в рот круглую конфету.

— Вкусно?

— Очень... Скоро мы домой?

— Скоро, не переживай. Отзвонюсь Эми, она переживает. Заодно я обязан узнать как она сама переживает этот кошмар, который нам принято называть друзьями.

Я рассмеялся. Он набрал номер Эми и убедившись, что она в норме, снова взял меня за руку, чтобы отвести к машине.

Майлз часто кричит на Шэдоу и Наклза. Очень часто. И если Наклза спасает то, что он делает виноватый вид и тот машет на него рукой посылая в известное всем направление, то с Шэдоу тут другая ситуация. Даже если тот неправ — черта с два он это признает. Так происходит стычка этих баранов. Причем чаще всего из-за херни.

— Корешком сюда, придурок! Какой долбоеб ставит книги корешком к стене?!

— Какой долбоеб ставит книги корешком на себя?!

— Любой нормальный человек, ебанашка! Ты в книжный магазин когда заходишь там книги как стоят?!

— Ой, всё.

— Ага! Чë всё?! Ну чë всё то?!

— Закрой рот!

— Нет, Шэд, теперь скажи: "Ты был прав, Майлз"! Давай, скажи это, — в лучшем случае, Майлз упрется руками в бока и победно ухмыльнется, а Шэдоу молча уйдет. В худшем — они подерутся. Хотя, это случается редко.

Как ставить кружки, какой канал смотреть, открыть или закрыть окно и даже какой кофе вкуснее. Майлз конфликтный. И довольно агрессивный. Тейлз не такой. Тейлз трусоват, но в то же время смел, добр и судя по всему, сидит на тяжёлых успокоительных, поскольку Майлз вспыхивает как спичка. А у Шэдоу есть тенденция не следовать планам, которые Майлз, ну, то есть уже Тейлз придумывает. Последний раз, помимо громкой брани это закончилось дракой дома. Капли крови на кухонном паркете и едва не вышибленный зуб Шэда. Шатается, но держится. Майлз физически довольно слаб, но со злости его первый удар выходит довольно сильным. Эми в такие моменты старается разнять мальчиков. Шэдоу она просто отталкивает, Майлз получает пощёчину. Раз за разом. Это почти стало традицией. Тот уходит и хлопает дверью. Как и любой вредный ублюдок он швыряет по комнате вещи, чтобы выпустить пар. В бессилии от несправедливости и едва не проигранной битвы, он может упасть прямо в центре комнаты и разрыдаться. Дать себе по щеке и попытался выдрать себе пару прядей, прокричаться и в конце концов, сказать, что хочет к той, кого у него не было никогда. К маме...

Морис всегда рядом. Обнимит и утешит. Он — его уголок тишины и спокойствия, не смотря ни на что. Когда Морис пытался покончить с собой, он кричал, плакал, таскал его за волосы, манипулировал любовью, но в чём Морис открыто признался ему, после всего что было между ними двумя после того страшного дня, он снова начинает дышать полной грудью. После громких слов о том, что Шэд эгоистичный кусок говна и тихих "я знаю" или на крайний случай "я тебя люблю" всё обычно приходит в норму. Они вместе наводят порядок в комнате и занимаются своими делами в зависимости от времени суток. Днём Майлз уходит в мастерскую лишь бы не пересекаться с наглым рылом недо-друга, а Морис уходит с ним. Ночью они ложатся спать. Майлз всегда ложится лицом к стене, а просыпается закинув на Мориса ногу и утыкаясь ему в грудь носом.

Их комната похожа на хаос. Как и их дуэт. Небольшая кровать на которой они каким-то чудом умещаются, прикроватная тумбочка, которая обычно забита альбомами и прочей канцелярией. В верхнем ящике обычно лежат леденцы, какие-то легкие сигареты (чаще всего мятные) и кое-что чем они пока не пользуются. Будто выжидают время. Хотя, по сути, так и есть. И лучше они подготовятся аж за несколько лет, чем в пылу момента забудут обо всём к чертям собачьим. Давно хотели переложить эту хрень в нижний ящик, чтоб глаза не мозолила, но руки никак не дошли ни у одного, ни у второго. На самой тумбочке только будильник и маленький календарь года ещё 2018, который хрен пойми откуда взялся у Эми полгода назад и перекочевал в комнату к мальчиками со словами о том, что им он нужнее. Типа, для эстетики. Майлз, что удивительно, спорить не стал. Рядом стоит стол, который либо стоит пустым, либо забит чертежами. Когда он окажется в каком-либо из этих "агрегатных" состояний угадать нереально. Что там неизменно, так это настольная лампа. Обоев, кстати, нет. Стены сами по себе светло-лимонные какие-то. И скотчем на стену приклеена, не поверите, карта звёздного неба. Зачем? Нахрена? Просто чтобы была. Это карта Мориса. Точнее, он её нашёл. Нашёл и выкупил. Говорит, лишней не будет. От него же пара плакатов музыкальных групп, даже тех, которые слушает только Майлз и пара небольших фигурок типа Lego. Что-то там про мелкую моторику. На подоконнике цветы. Ярко-розовая герань Пелагея (Эми яро требовала дать имя цветку) и кактус Льюис. Он маленький круглый и с жёлтыми длинными иглами. Рядом с ним ютится тёмно-коричневое радио. На нём наклейка в виде маленького четырехлистного клевера. Затем комод с вещами. Вещей немного, умещаются на двух верхних полках. В нижней заныкана приставка. А сверху на комоде расположены пять небольших фигурок. Некие маскоты из-за которых каждый из жильцов дома выучил с десяток новых бранных слов. Нет, у компании и правда нет ни грамульки совести и стыда.

Майлз себе маскота выбрал сам. Неосознанно. Угораздило же его назваться Лисом. Первое время он максимально хмурил моську, но потом чуть потелпел, когда какая-то маленькая девочка гордо вручила ему рисунок с этим же самым проклятым лисом, но уже с двумя хвостами, вместо одного. Она сказала, что подумала, что было бы правильно лису иметь дополнительный хвост, как сам Майлз имеет по дополнительному пальцу на обеих руках. Он загорелся идеей и потребовал перемен. И ведь получилось у него! Рисунок этот, кстати, теперь висит на холодильнике на кухне. Над комодом круглое зеркало. На зеркале пара стикеров. У другой стены ещё один стол. Другой угол вообще пустует. Единственное, что там есть — одинокая тумбочка, заставленная всякими безделушками, которые в дом тащила Эми.

Безделушками Эми заполнен весь дом, но больше всего их в её комнате. Её комната похожа на, как сказал Майлз: "Похоже на то, как-будто тут феи с единорогами оргию устраивали". Эдакие пятьдесят оттенков розового. Просторная кровать, куча плюшевых игрушек, в углу стоит даже сраный кукольный домик. Не то чтобы Эми настолько впадала в детство, просто Майзл не знал, что подарить ей на день рождения и поэтому сделал его собственноручно. На окне у неё карликовые розы. Рядом с кроватью стол, на котором стоит пара светильников. На светло-розовых стенах плакаты K-pop групп. BTS, Blackpink... И ещё пара каких-то. Ещё на столе бросается в глаза фотоаппарат. Она любит делать фото. А потом распечатывает их в альбом, которых хранит в коробке под кроватью вместе со старыми модными журналами. С другой стороны от кровати шкаф. Большой. С зеркалами на дверях.

На полу ковер. С цветочками. Гирлянда в виде светлячков. Она не любит спать в темноте. И шторы. В то время как во всем доме жалюзи. Шторы плотные, тяжёлые. Но светлые. Рядом пара больших плюшевых медведей, которых принёс ей Шэдоу пару дней назад. Возле окна полочка. На полке коробки с пазлами. Эми любит пазлы.

Их же и Шэдоу собирает. Он говорит, у Марии было несколько пазлов. Они собирали их и разбирали. И так по новой.

Сама его комната похожа на пещеру. В ней темно. Он никогда не поднимает жалюзи, чтобы пустить в комнату солнечный свет. Там чертовски душно, но на удивление приятно пахнет. Несмотря на синие стены, которые ему было западло перекрашивать, всё остальное он предпочёл в чёрных и красных цветах. Кровать, тумбочка на которой только будильник и настольная лампа. Под окном комод на котором пазлы. В комоде занято только две верхние полки. Ничего лишнего в его комнате нет. Он не любитель безделушек. Но коллекционирует камушки. Мария мечтала о том, как оказавшись на Земле будет коллекцонировать камушки. Шэдоу следует её мечте. Эми и Наклз об этом не знают. А вот пубертатная язва пронюхала секрет и поспешила поделиться этим с любимым человеком в доме.

По обе стороны комнаты этих двух ублюдков находятся комнаты Эми и Наклза. Комната Наклза напоминает скорее джунгли. Она зелёная. Буквально. Ублюдки вместе с Эми даже помогали ему перекрашивать стены. Кровать у него довольно-таки большая, он постоянно спит в позе звезды и спасибо, если одетый. Из под кровати выглядывает огромный плюшевый аллигатор. На стенах висят декоративные лианы и что-то похожее на плющ. Кстати, плющ у него тоже растёт, в горшках на тех же стенах. Возле окна стоит стол на котором огромный аквариум с красноухой черепашкой, которую Наклз назвал Мистер Пиперс. Рядом комод. Несмотря на то, что у Наклза не много вещей, он выглядит забитым. А ещё он как-то сказал, что хочет завести змею. Морис сказал, что это отличный способ избавиться от них.

Легко задаться вопросом, почему только у Мориса и Майлза другие имена. Так вот. Наклз — не настоящее имя Наклза. Просто всем, включая него, оно нравится больше, чем его настоящее имя. Шэдоу от смены имени отказался, ведь сам бегал по городу и орал: "Я Шэдоу". А Эми назвала лишь второе имя. Марта Эмили Роуз. Выходит Эми.

В коридоре много фоторамок, которые она туда повесила. Оттуда лестница на первый этаж. Обычная лестница. Никто не жалуется. Ведёт эта лестница в гостиную, которая, можно сказать, соеденина с прихожей. В прихожей полка для обуви, вешалка для курток, зеркало. Короче, всё как у всех. В гостиной большой мягкий серый диван, напротив плазменный телек. Шэдоу, конечно, уже застал телевизоры, но вот Наклз пытался напасть на телевизор раз эдак десять. Потом он привык к тому, что на бой в кино вызывают не его.

На стенке, где и стоит телевизор, заныкана ещё одна приставка и несколько караоке и танцевальных игр, в которые Майлз периодически играет с Эми. Журнальный столик, по словам Майлза, убогий, поэтому они с Эми выбрали небольшую скатерть туда. Роуз даже сама несколько раз угрожала Шэдоу и Наклзу переломать им ноги, если те ещё хоть раз закинут на их него. С ней опасно спорить. Её молот всё ещё стоит возле окна и стоит ей за него схватиться какой-нибудь мелкий злодей может уверовать в Бога. А про этих двоих лучше молчать. На вид крутые, чувствуют как сжимается до размера атома то, что сжиматься не должно.

Бегут они от неё чаще всего на кухню. Там всё как положено. Шкафчики, плита, раковина. Большой холодильник. Серый с кучей магнитов. Там же иногда появляются напоминалки.

Затем они бегут назад и могут кинуться в рассыпную, если делают это вместе. Один бежит в подвал, где лежит всякая всячина. Другой тикает на второй этаж, оттуда на чердак. На чердаке стоят манекены (откуда они бля?).

Рядом с дверью подвала есть дверь в гараж. Там стоит машина Майлза и мотоцикл Шэдоу. Это их нейтральная территория. Оттуда есть дверь в мастерскую. Там стоит Торнадо, куча других небольших изобретений и там сказочный бардак. Когда-то, Майлз там убирался, но быстро выгорел. Куча запчастей, чертежей, пятна масел, диван. Да, диван. Старый потрёпанный диван. На нём обычно спит Морис, пока Майлз занят работой.

Помимо чертежей там стоит общее фото с Морисом и Эми. Единственный предмет с которого постоянно стирается пыль.

Ворота мастерской выводят на взлётную полосу для Торнадо. А из кухни можно выйти на задний двор. Он большой и там стоят качели. Их захотела Эми. Рядом беседка. Неподалёку два дерева, между ними гамак.

У них есть соседи, но их дом довольно далеко от чужих. И к ним никто не заходит, хоть какой-то запрет компании действует. Хотя, последнее время к ним зачастила некая Мисс Ванилла. Майлз бы и рад послать её на все четыре стороны, но она умудряется шугать его своей лучезарной улыбкой. А ещё из-за её спины часто выглядывает маленькая девочка, лет шести. И, кажется, ей нравится Майлз. Ну, то есть, ей нравится Тейлз, ведь его вредную, злую и матершинную сторону она не знает. Всё сложно, не то слово.

Зачем же она к ним приходит? Поинтересоваться их самочувствием. Она просто приходит, спрашивает как они себя чувствуют и уходит. Периодически приносит что-нибудь вкусненькое. Майлз думал, что она хочет их отравить, но когда девочка с ними за кружкой чая тоже стала уплетать конфеты, он понял, что у женщины действительно нет дурных намерений. В конце концов, они смирились, стали прощаться фразами из разряда "до скорого" и без лишних слов пускать в дом.

Девочку зовут Крим, она до жути воспитанная и постоянно ходит с плюшевой игрушкой, которую зовёт Чиз. Майлз хихикнул над этой "вкусной" семейкой, но вслух всё равно ничего не сказал. Одним прекрасным днём эта прелесть потребовала, чтобы каждый из ребят записал ей даты своего рождения. А потом она стала называть Майлза скорпионом. Он попросил этого не делать.

А ещё она оказалась ревнивая. То ли от того, что у неё нет папы, то ли от того, что ей настолько сильно понравился шестопалый блондин, что она стала чаще лезть к нему, а потом и вовсе оставаться, пока мама уходит по делам. Да, так они стали няньками. Когда нападает Эггман, она рвётся в бой и Майлзу приходится оставить с ней Эми, после боя она лезет осматривать его ссадины, а если он едва живой, она не так напористо спрашивает не сломал ли он чего. У того может кровь хлестать из носа, но он покажет большой палец вверх, подмигнет и рухнет на руки Эми, что быстро его подлатает.

— А я всегда говорил, что у тебя золотые руки... И мягкие... Тоже руки...

— Ты поговори мне ещё тут! — ворчит она, прижимая его к груди.

Есть ещё вариант. Он и Морис могут остаться в больнице на пару суток из-за травм одного из них. И они всегда остаются вдвоём. Словно они прилипли друг к другу.

Эми в такие моменты места не находит. Она всегда волнуется слишком сильно и из-за этого ей может быстро стать плохо. Тогда Шэдоу поможет ей сесть, подаст стакан воды, а Наклз займётся ребёнком, если она будет у них. Он оказывается, неплохо ладит с детьми. Но разговоры о будущем лучше с ней не проводить. По крайней мере, ему.

Ванилла принесёт в больницу чего-нибудь вкусненького и чего-нибудь, что будет соответствовать их увлечениям. Майлзу она последний раз принесла кубик Рубика, когда тот лежал с ушибленными рёбрами, Эми лёгкую вышивку, когда та повредила ногу, Шэдоу в больнице никогда не оказывался, но получил от неё ещё один паззл, Наклз старую, но рабочую маленькую приставку, когда чуть не остался без ноги, но быстро поправился, неделю говоря, что у него был лёгкий перелом жопы. Морису она приносила Гарри Поттера.

— Вы слишком много для нас делаете, правда, не стоит. В конце концов, у нас этих яблок уже, хахаха, с море, — улыбается голубоглазый.

— Это вы делаете слишком много для всех...

В следующий раз она принесла ребятам не яблоки, а банку малинового варенья. Майлз противился долго, но принял.

— Спасибо, мам.

Морис потом подшутил над этим. А женщина долго не могла уснуть дома, вспоминая это. Ведь ни у кого из них нет мамы...

— Я сказал "мэм".

— Не-а.

— Ага.

— Не-а.

— Ой, да пошёл ты нахуй, а.