Легенды Эквилинии. Дочь дриады (джен)

В этом мире у каждого есть хотя бы крошечная частичка магии, и у меня тоже. Только вот я — младшая дочь великих магов, и у моей старшей сестры тоже большой дар, а у меня самой — только крошки, и я все десять лет учусь смиряться с этим.

Но это никогда не было моей главной мечтой. Родители учили меня, что человека надо оценивать не по врождённым заслугам, а по его достижениям. Если человеку всё легко даётся, то это не его победы, это его начальный уровень. А тот, кто всю жизнь проводит на начальном уровне, не заслуживает уважения. Поэтому каждую ночь, лёжа на верху у себя в комнате, я мечтала о том, что отучусь и пойду на службу империи, как и родители.

Но в одну из таких ночей меня разбудил какой-то шум где-то на первом этаже. Сначала скрежет, затем открытие двери, шорох и скрип лестницы. Кто-то пробрался в дом. «Воры? Но все ценности у нас внизу, не считая маминых украшений... Убийцы?! Зачем? За родителями? Нет-нет-нет! Скорее будить!»

Я не успела придумать что-то ещё: мгновенно сорвалась с кровати и выбежала в коридор.

— Папа! Мама!

— Лови её! — тут же раздался крик одного из бандитов.

Я не успела добежать до спальни родителей, меня схватили за шиворот, подняли в воздух, словно пёрышко, и сунули тряпку в рот. Бандит, сделавший это, заглянул мне прямо в глаза. Лицо его наполовину скрывала маска, и только карие с красным отливом глаза врезались мне в память той ночью.

— Ты уверен, что это она? — спросил он.

— Даже если это младшая, то в ней всё равно есть большой потенциал, а нам пора. Вы своими криками наверняка всех перебудили, — сказал второй.

Постепенно мне на язык стал попадать тяжёлый сладковатый запах, и я провалилась в глубокий сон.

«Мама? Папа?»

Я проснулась от пронизывающего насквозь холода, лёжа на каменном полу. Ноги и руки затекли, и я практически перестала чувствовать их. Когда моё зрение и слух немного прояснились, я рассмотрела эту темницу, куда меня бросили. Руки и ноги заковали в большие железные кандалы. На полу не было даже кучки сена, просто голые камни. Единственной вещью, выделяющейся из общего пейзажа, была деревянная дверь прям напротив меня. За ней я расслышала грубый мужской голос. Он кричал на кого-то.

— Недоумки! Как вы могли засунуть в рот десятилетней девочке тряпку, пропитанную хлороформом, придурки?!

— Но господин... Вы же сами сказали так сделать!

— Молчать, хрулы! ⁽¹⁾ Я сказал «Если придут родители или девочка окажется сильнее, чем мы думали», а вы притащили младшую!

— Господин, если бы мы её не заткнули, то прибежало бы ещё больше людей. Как только она потеряла сознание, я вытащил тряпку.

— Так уж и быть... Вы притащили её живой, вознаграждение получите сегодня после повторного её обследования. Она должна быть здорова перед вселением.

— Да, господин.

По звуку шагов я поняла, что они прошли мимо двери и ушли.

Страх сковал меня. Что такое «вселение»? Ладно. Мама и папа наверняка скоро придут за мной...

К горлу подступила тошнота. Я отползла в сторону, но это услышал тот человек, что всё ещё стоял за дверью, и вошёл ко мне.

Он не помог. Просто стоял в дверном проёме, а когда рвота прекратилась, спросил:

— Как тебя зовут?

— А вам... какое имя?

— Хм, ещё и вопросы задаёт... Это хорошо. То, которым ты обычно пользуешься.

— Ник...

Он закрыл дверь и ушёл. Сил осталось немного, но надо было размять затёкшие конечности перед тем, как снова свернуться клубочком и заснуть на этом холодном каменном полу.

«Мама и папа придут за мной и спасут. Они же знают об этом, да?»

Мне не верилось, что это реальность. Мне не верилось, что я где-то не дома. Всё произошло так быстро! Кажется, что я сейчас проснусь дома, и мама утешит меня после этого жуткого кошмара. Хотя, возможно, она уже будет на работе...

Постепенно даже холод камней уступил усталости, и я провалилась в последний радужный сон.

Я проснулась оттого, что кто-то мягко тряс меня за плечо. Спросонья я разглядела только морщинистые, добрые глаза и подумала, что это служанка:

— Милли, перестань...

— Вставай, Ник. Я не твоя Милли.

Наконец сон слетел с меня.

— Вот и хорошо, малышка. Я ничем не могу тебе помочь, но принесла поесть.

— Кто ты? Откуда знаешь моё имя?!

— Ш-ш-ш, не кричи. Я здешняя Милли, и мне приказали принести тебе поесть перед... тем, что тебе предстоит пройти.

— Вселение, да?

Её глаза так увеличились, что стали похожи на два блюдца, и она сбивчиво зашептала:

— Не-не надо г-говорить т-такое вслух! О, бедная девочка! Т-таких до тебя было много, но н-никто этого не пережил! Н-надеюсь, твоя к-кровь и п-правда п-поможет т-тебе... Н-ну всё, м-мне пор-ра. Удачи! Через д-десять минут я п-приду, чтобы заб-брать п-посуду...

Она вылетела из темницы, со стуком захлопнув за собой дверь, но по голосу и шагам я поняла, что она не успела далеко пройти, её схватил тот человек:

— Ты чего так долго?

— Из-звините, г-господин...

— Я спрашиваю «почему ты задержалась»?

— П-просто... она т-так крепко спит...

— Дочь аристократов на каменном полу? Ни за что не поверю. Признавайся, опять разговаривала с пленной?

— Д-да, м-мой гос-сподин, от вас н-ни...

— Заткнись! Сегодня ты лишена еды!

— Хор-рошо, мой...

— Пошла прочь!

Страх, забытый во сне, вновь сковал меня. Этот страшный человек вновь зашёл ко мне и стал внимательно наблюдать за тем, как я ем. Теперь я смогла хорошо его разглядеть: не человек, а сплошная гора мышц! Высокий, широкоплечий, но не просто охранник, а истинный господин. Что-то в его взгляде пугало и заставляло подчиниться.

— Иди за мной — кинул он мне и развернулся, когда я поспешно закончила с трапезой.

— Не надо, я не хочу!

Он повернулся обратно и наклонился.

— Если пойдёшь со мной, то есть шанс, что ты выживешь. Так подойдёт, дриадово отродье?

Я смутилась и последовала за ним. Почему «дриадово»? У нас вроде не было таких в роду...

Странно, но я вполне смогла пойти сама, ноги меня полностью держали.

— Молодец, послушная... Это хорошо... А теперь, ребята, вставляйте её в узор.

Инстинкты кричали мне «бежать, бежать!», но я силой воли удерживала себя, ведь сопротивление бесполезно. Наверняка у этого «господина» раз в десять больше магии, чем у меня.

Его люди взяли меня. Сначала жёстко, но через некоторое время они ослабили хват. Мои ноги закрыли в каких-то углублениях в полу, а руки заковали в каменные кандалы, зачем-то украшенными синими, светящимися узорами. Или это какой-то магический орнамент... Мама рассказывала мне про такой камень, что состоит из магии. Может, это он?

Мои мысли оборвал крик «господина»:

— Запустить машину!

«Что за машина?»

Пол теперь тоже засветился синим узором, но постепенно начал менять цвет. Сначала на фиолетовый, затем красный, узоры стали переходить мне на тело, прожигая кожу.

Боль, боль, боль.

Сначала только ноги, затем всё выше и выше. Тело будто сгорало. Крик, дёрганье и попытка выбраться из оков, тело разрывается на куски. Теперь я уже жалела, что не умерла сразу. И всё-таки, смерть пугала.

Борьба, боль, и заново.

Разум мутнеет, и в голове раздаётся дикий крик:

«О, зачем ты делаешь это, Овалар?! ⁽²⁾ Пощади же смертную!»

Что со мной творится?

Но вот наступает спасительная темнота, и боль уходит.

Почему я его зову?

Я ли его зову?

Я не знаю, сколько времени прошло, когда я наконец очнулась в той же самой темнице. Всё тело чесалось безумно. Слабость пронизывала всё тело, а узоры жгли тонкими ниточками. Я взглянула на свои руки и испугалась: они были чёрные, будто уголь, кроме ладоней и стоп. Я попыталась почесаться, но это было так больно! С меня сходил «обугленный покров», а кожа была под ним была такой, как раньше. Боль такая, будто отрывали куски плоти!

Вдруг дверь открылась.

— Ник, Ник! Как ты себя чувствуешь?

— Мама?

— Опять ты принимаешь меня за кого-то другого...

— Другая Милли!

— Ш-ш-ш... Господин не должен нас услышать.

— Но... Где еда?

— Сдесь. На, ешь, я не знаю, как ты это пережила, но тебе понадобится много сил.

— Для чего?

— Ш-ш-ш... Пока, я скоро вернусь, доченька.

— Что?

— Ой, извини... Забылась.

— Ничего. Надеюсь, тебе когда-нибудь получится выбраться из этого места.

Она промолчала, развернулась и вышла.

Я что-то не так сказала?

Наконец я доела, и она вернулась. После еды почему-то стало легче. Что-то подмешано?

— Скорее, иди за мной, у нас мало времени.

— Почему?

— Они скоро придут.

Я побежала вслед за ней, и вскоре мы оказались на кухне. На входе я чуть не поскользнулась,а в нос ударил острый запах спирта.

— Лезь — сказала она мне, приоткрыв один из старых, деревянных и разваливающихся ящиков.

— Но...

В коридоре послышались шаги.

— Скорее!

Я залезла. Внутри оказался невысокий лаз, но ящик вдруг вспыхнул. Огонь перешёл на спирт, раздались крики «пожар, пожар!» и «Ах ты старая карга!», а я ползла всё дальше, петляя по этим коридорам не только в стороны, но и вверх и вниз.

Колени болели нещадно, ведь они побелели в первую очередь.

Наконец впереди показалось светлое пятно. Выход!

Вперёд, к свету!

Вскоре я выкатилась на острые камни, от этого с рун и ног кое-где начала слетать оболочка, но в сравнении теперь это — ничто для меня.

Накатила усталость. Наверное, это побочный эффект того, что она мне дала.

Где-то там, в глубине разума я понимала, что надо бежать дальше, но воли хватило только на то, чтобы дойти до места помягче и провалиться в сон снова. «Надеюсь, меня найдут добрые люди.»

Сон не стал для меня спасением.

Лес. Сладостный воздух! Ветер играет в листьях, а на земле — ковёр из душистых трав. Мама с сестрой сегодня не смогли пойти со мной. Это печально, но мне нравится быть наедине с лесом.

Вдруг я уловила какой-то запах. Дым! Где-то костёр или пожар?

Впереди показался огонёк, но с его приближением стали видны масштабы: за ним виднелись тысячи сожжённых деревьев. Как спасти остаток?

Так... как мама меня учила магии? Концентрация... кон-цен-трация... кон-цен-тра-ци-я... Не получается!

А бежать было уже поздно. Везде, везде эти злые, алые языки. Но...

Один из них коснулся меня. Кожа в том месте сразу почернела и обуглилась, но это дало мне силы.

Концентрация... вот!

По крупицам я стала искать частички воды и магии среди этого огня. Когда он касался меня, боль только придавала сил, но я не успела. Огонь поглотил всё.

1) Существа, походящие на ослов, но с небольшими зачатками разума.

Вернуться к тексту

2) Один из богов.

Вернуться к тексту