Сказки (джен)

На написание этой сказки меня сподвигли работа Roksen Black «Ну ты и балда, Поттер» и песня группы Король и Шут «Прыгну со скалы». Поэтому, чтобы понять о чём идёт речь в моей сказке, рекомендую сначала прочесть её работу. Ну и песню послушать.

Для тех же кто не хочет, обрисую ситуацию. Во-первых, Поттер не МКВ. МКВ тут Лонгботтом, но у Волдика хоркруксов не было и восемьдесят первом он об Невилла окончательно самоубился. Правда Невилл тоже пострадал и теперь доживает свою жизнь в Мунго, как «овощ». Соответственно, никаких канонных приключений не было.

Во-вторых, Грэйнджер — рейвенкловка. Поттер пытается за ней ухаживать и всячески её защищать, особенно от нападок Малфоя, но максимум, что ему «обламывается», час общения, да и то не ежедневно. Короче — не «клюёт» Гермиона на ухаживания.

В-третьих, вишенка на торте. Люциус Малфой — министр магии. Думаю, что про Дракусика тут и говорить нечего. Сами всё понимаете.

В-четвёртых, в Хогвартсе проводится Турнир. Но чемпионов всего трое, как и положено.

В-пятых, происходит канонный случай с зубами Грэйнджер. А Поттер ничего не может в этот момент сделать. Ему и так уже поставили условие, что если в адрес Малфоя, с его стороны, будет хотя бы ещё одно заклинание, то его просто «выпрут» из школы.

В-шестых, после того как Гермионе поправили зубы, Гарри извиняется перед ней за то, что не смог защитить от Малфоя и приглашает на бал. Вот только получает при этом по морде и Грэйнджер сокращает время их общения с часа до тридцати минут. Да и вообще, не хочет она его сейчас видеть.

В-седьмых, домовик Добби не имел в этой работе к Малфоям никакого отношения. Ну, это уже сугубо моя придумка.

А дальше, прямо перед началом, Поттер видит что Грэйнджер идёт на бал с Крамом.

С этого момента и начинается эта сказка.

Гарри посмотрел на Гермиону и, обалдел, наверное. Нет, было, конечно, понятно, что он до этого никогда не видел её в бальном наряде, но он даже и предположить не мог, что Гермиона может быть такой...

 

— Ну, — подумалось Поттеру, — это... даже не знаю как сказать. Наверное так выглядят ангелы, если им приходится спускаться на землю.

 

Смотрели же они друг на друга всё то время, пока Гермиона медленно спускалась по лестнице. И с каждым её шагом в сердце у Гарии крепла надежда, что Гермиона всё-таки сменила гнев на милость и всё это для него. Но, одновременно с надеждой сердце Гарри сжимало тисками страха. Ведь сказала же она ему что она пойдёт на бал не одна.

И такое двойственное состояние у Поттера продолжалось ровно до того самого момента пока Гермиону не взял за руку... дурмстранговский чемпион Виктор Крам.

Гермиона тогда перевела взгляд на своего партнёра по танцам и... смущённо улыбнулась, показывая идеально ровные зубы.

А Гарри, увидев это, так и застыл. И простоял, не шевелясь, наверное, целую минуту, пока его не толкнул Малфой.

 

— Ну что, Поттер. Бросила тебя грязнокровка? Ха! Мне кажется, она теперь должна мне, — продолжил Малфой, растягивая слова, — в конце концов, именно я помог сделать из уродины красотку. Думаю, что я даже попользуюсь ею после Кра… А-а-а!

 

Закричал же Драко, отлетев от Поттера и схватившись за нос, из которого сразу хлынула кровь. А Гарри прошёл мимо.

Впрочем, не до Малфоя ему было в тот момент. Гарри даже не вслушивался в то, что тот говорил. Да и что нового мог бы сказать Малфой? Только очередную гадость. И вообще, в данный момент тот оказался всего лишь досадным препятствием на пути у Поттера. Поэтому Гарри просто... смёл помеху. Смахнул и, двинулся дальше.

О чём Гарри так никогда и не узнал, так это о том что для Малфоя-младшего бал закончился в ту же самую секунду. Так, впрочем, и не начавшись. А дело было в том, что в некоторых случаях, в рану, нанесённую голой рукой, как бы впечатывалась магия ударившего. И это препятствовало её скорейшему заживлению.

Раньше даже бывало что пострадавший истекал кровью, как при гемофилии. Особенно, если под рукой отсутствовали запасы кроветворного зелья.

Случаи эти были редкие, но, они бывали. И вот сейчас, как раз сейчас, это и случилось. И, почему-то, именно с Малфоем. Поэтому пришлось Дракусику вместо бала засесть в больничном крыле и каждые двадцать минут принимать кроветворное, пока магия Поттера не «выветрилась».

А куда отправился Гарри? Он и сам не знал. Просто шёл не обращая внимания на окружающую обстановку. Мыслей в голове не было никаких. Он даже не видел куда он идёт, и не понимал что он делает. Наверное, так же двигается зомби какой-нибудь или голем. Просто идёт туда куда сказали.

Первый раз он очнулся когда врезался лбом в дверь кладовки для мётел. Ну, не тех мётел, конечно, которые использовали как хозинвентарь, а тех на которых они летали, играя в квиддич. Поттер тогда цапнул, зачем-то, свою старенькую метлу и вновь отключился.

Второй раз он очнулся в их общей спальне, в башне Гриффиндора. Там он обнаружил себя стоящим у своей кровати. И увидел, что на нём уже был жилет из драконьей кожи, на поясном ремне висели ножны с большим кинжалом, а в кармашках на жилете находилась парочка зелий.

Кстати, одно из них Поттер сварил сам. Несмотря на то, что их профессор зельеварения Северус Снэйп считал Гарри полной бездарностью, на самом деле Гарри таковым не был. Просто Снэйп всячески гнобил и унижал Поттера на уроках. Почему? Гарри и сам не знал. Кто бы ему сироте, объяснил? Да и неважно это было. Гнобит и гнобит. Не он первый, не он последний. Главным было то, что Поттер умел варить зелья, хоть и не очень любил.

Так что, одно зелье он сварил сам. А второе он просто украл у Снэйпа, посчитав его компенсацией за скотское к нему отношение последнего.

Жилет и кинжал, кстати, были единственными вещами доставшимися Гарри в наследство от его крёстного, Сириуса Блэка. Любили Блэки, пока были ещё многочисленны, что называется, «покуролесить». И такие вещи как жилет и кинжал не были лишними в их приключениях. Сам кинжал напоминал скорее короткий меч. Что-то вроде римского гладиуса или греческого ксифоса. А в лезвие его был впитан яд василиска.

Гарри собрался уже покинуть спальню, когда ему кое о чём подумалось. А подумалось ему о том, что партнёром Гермины оказался Крам. Который, помимо всего прочего был ещё и игроком своей национальной сборной по квиддичу. А вокруг таких типов всегда крутятся легкодоступные поклонницы. Вот Гарри и подумалось, что Крам вполне может счесть Гермиону такой же... легкодоступной.

Поэтому у него в голове мгновенно сформировался план и он позвал Добби.

А Добби был домовым эльфом. Их в Хогвартсе целая община была. Нужно же было кому-то в школе убирать, стирать, готовить пищу. Вот они этим и занимались. С ними Поттер познакомился случайно, когда в прошлом году, опять же случайно, набрёл на школьную кухню. Нет, вообще-то домовики хорошо относились ко всем волшебникам, но Добби, почему-то, выделял самого Поттера. И стал для Гарри кем-то вроде друга.

 

— Добби, — обратился он к почти мгновенно появившемуся перед ним домовику, — тут такое дело. Присмотри пожалуйста за мисс Грэйнджер. А то у неё партнёр по балу — Крам. Квиддичист и звезда мирового уровня. Как бы чего не вышло. Да и потом тоже, пока меня не будет.

— А вы куда, Гарри Поттер, сэр? — спросил домовик.

— А мне Добби нужно отлучиться. Срочно. Понимаешь, есть такое слово «Надо».

— На долго? — уточнил еще домовик.

— Не знаю, Добби, — тяжело вздохнул Гарри, — не знаю.

— Хорошо, Добби присмотрит за мисс Грэйнджи, — пообещал домовик.

 

И, исчез с лёгким хлопком. А Гарри вышиб окно спальни Редукто, сел на метлу и вылетел наружу. За окно, кстати, он не побеспокоился, такие мелкие повреждения замок, в котором располагалась школа, ремонтировал сам.

Отправился же Поттер в Запретный лес. Слышал он недавно, как Хагрид, их профессор УЗМС ругался с обитающими в лесу кентаврами. Услышал, кстати, совершенно случайно. Ругались же они из-за того, что в своё время, с лёгкой руки Хагрида, в лесу завелись акромантулы. И вот теперь, когда они достаточно расплодились, то часть их отделилась от основного гнезда и начала сооружать ещё одно. Собственное. Кентаврам, разумеется, это не понравилось.

Вот туда-то Гарри и отправился. Насколько он знал, если начать истребление пауков из нового гнезда, то из старого на подмогу никто не придёт. Конкуренция, однако. Вот к новому гнезду он и полетел. Зачем? А что бы их уничтожить. Ну, сколько получится.

А почему Поттер решился на эту самоубийственную авантюру, ведь другим-то ничем другим назвать то, что он сбирался сделать было нельзя? Да потому что жизнь его утратила смысл.

Гарри был сиротой и давно понял, что в этой жизни он никому ненужен. До Хогвартса и во время каникул он жил у родственников по линии его матери. И их отношение к нему было, мягко скажем, не совсем родственное. А когда Поттер узнал, что он маг и ему предложили отправиться в Хогвартс, то муж его тётки, дядюшка Вернон, сказал ему:

 

— Может быть ты думаешь, что теперь в твоей жизни будет всё хорошо? Не обольщайся. Там, ты точно так же никому не нужен, как и здесь.

 

Кстати, нужно было отдать Вернону должное. Он хоть и был сволочью, но сволочью умной. И всё правильно он сказал. Нет, у Гарри, конечно, появились какие-то друзья. Тот же Рон, например. Но... всё это было не то, на что надеялся Гарри отправляясь в школу. Единственным человеком, который держал Гарри «на плаву», заставлял его цепляться за жизнь руками, ногами, ногтями и зубами и ощущать свою нужность, была Гермиона Грэйнджер.

Чем-то она, что называется, взяла его за душу ещё тогда, в Хогвартс-экспрессе, когда они ехали на первый курс. И Гарри всегда старался быть если не рядом, то хотя бы поблизости от неё и всячески защищать и оберегать её. Его даже прозвали из-за этого «бешеный Поттер». А ещё он очень надеялся, что когда-нибудь они сойдутся поближе.

Даже то, что Гермиона недавно влепила ему знатную оплеуху, не обескуражило его. В глубине души он продолжал надеяться, что в последний момент она сменит гнев на милость и пойдёт с ним на бал. Но... когда Гермиона улыбнулась Краму, его как будто приложило. То ли мощнейшим Ступефаем, то ли сильнейшим Конфундусом. А может и тем и другим, одновременно. И, дышать сразу же стало тяжело. И, воздух в лёгкие начал проталкиваться с трудом. А ещё мысли из головы исчезли и, на мир опустилась плотная, тёмная дымка и безнадёжность.

Но сильнее всего, на Гарри подействовала Гермионина улыбка адресованная Краму. Она просто «сломала» его. Потому что ему, например, за всё время их знакомства, она так ни разу и не улыбнулась. И, в этот момент, вся его жизнь, жизнь никому ненужного ребёнка промелькнула перед его внутренним взором. И он, вдруг, осознал, со всей отчётливостью, на которую был способен, что его трижды никому ненужная жизнь подошла к концу. Ведь если даже человек, которому он изо всех сил старался быть другом выказывает ему своё пренебрежение, то, тогда точно, пора...

Как там говорил их директор Дамблдор... отправляться в «следующее большое приключение», что ли? Впрочем, неважно. Поттер понял что в этой жизни его больше ничего не держит. Но, и уходить просто так он тоже не хотел. Чтобы не было потом стыдно перед самим собой. Ну и родителями, конечно, если он их там встретит.

Вот поэтому-то он и он завис, в данный момент, сидя на метле над лесной поляной на которой решили обосноваться отделившиеся акромантулы. Сколько их было? Гарри не знал, во всяком случае вся поляна была покрыта паучьими телами. Впрочем его это не волновало. Он выпил зелья и, пока они ещё не подействовали, приматывал к ладоням кинжал и волшебную палочку матерчатыми лентами.

Одно из зелий было очень сильным противоядием. Именно его Поттер украл у Снэйпа. А вот второе, которое он сварил сам, было зельем Берсерка. Его ещё называли зельем Последнего шанса. Зачем его Поттер, в своё время, приготовил? Он и сам не знал. Предчувствие какое-то было, что ли. Но, наконец зелья подействовали.

 

— Джеронимо! — заорал Гарри и прыгнул вниз, прямо в шевелящуюся массу пауков.

 

А дальше он уподобился маггловскому танку. Видел он как-то, по телевизору, эту военную машину. Вот и «попёр» он как танк, действуя палочкой и кинжалом и оставляя после себя просеку из шевелящихся обрубков паучьих лап, разбитых панцирей и отделённых от тел акромантульских голов.

Но, и пауки так просто не сдавались. Они видели пред собой добычу. Юркую, ловкую, подвижную и смертельно опасную. Да и страха они не ведали. Вот и накинулись они на цель всей своей паучьей массой. И, на Гарри посыпались удары. А ещё его царапали, резали и кусали. Пытались обездвижить и замотать в паутину.

Поттер даже не очень хорошо помнил как проходила его схватка с пауками. Он просто не осознавал что на какое-то время превратился в машину для убийства. Оглянулся он только тогда, когда некого стало уничтожать, а действия зелий стали заканчиваться. И всё что он увидел, была куча порубленных тел, лап, паучьи кишки и жёлтая акромантульская кровь, залившая поляну. После чего он смог ещё добраться до ближайшего дерева и, усевшись под ним, привалиться к стволу спиной.

 

— Ну, вот и славно. Вот и неплохо я поработал, — подумалось ему перед тем как он потерял сознание.

 

А что было дальше он уже не видел. И того, как наблюдавшие за схваткой кентавры добили из луков несколько чудом оставшихся в живых пауков, которые ползли к сидящему под деревом Поттеру, подгребая обрубленными лапами. И того, как кентавры доставили Поттера на опушку леса и протрубили в рог. Не видел он и того, что примчавшийся Хагрид подхватил Гарри на руки и огромными скачками помчался в больничное крыло.

Не знал Гарри и того, что мадам Помфри, школьная медсестра, сразу поняла, что самой ей не справиться и вызвала из госпиталя Мунго подмогу. И, что на помощь ей прибыли сам Главный целитель Гиппократ Сметвик с двумя целителями, он тоже не видел. Не знал он и того, что за время, пока целители пытались «зафиксировать» его состояние у него трижды останавливалось сердце и только действия Сметвика не позволили Гарри окончательно уйти «за грань».

Очнулся он в незнакомом помещении. Рядом сновали маги в лимонного цвета мантиях и Гарри понял, что он в Мунго.

 

— Ну, и зачем? — подумалось ему, прежде чем впасть в состояние... кататонии, наверное.

 

По крайней мере, было весьма похоже. Он просто престал реагировать на внешние раздражители. Нет, он, конечно, не противился когда в него вливали зелья, но вот в остальном... Не отвечал он ни на какие вопросы и, целыми днями лежал уставившись в потолок.

И глядя на Гарри Сметвик понимал, что так они его не вытянут. Поттер просто тихо угаснет и личное кладбище целительских неудач Гиппократа пополнится ещё одной могилой. Потому что, «бился» он с Поттером уже целую неделю, а результата всё не было. И нужно было что-то делать. Но, вот что? Понять он немог. Ну, и отправился он в Хогвартс.

 

— Поппи, — обратился он к Помфри, — что тут у вас творится в школе? Я не вытягиваю пацана. И мне нужен кто-то кто выведет его из того состояния, в котором он находится. Что с ним тут случилось если он вообще не хочет жить? Да и вообще, я смотрю что с тех пор, как этот выпердок белобрысого выхухоля стал министром, здесь, у вас, стало только хуже. Хорошо хоть, что мы организация независимая.

 

Тут следует заметить что и Мунго, и Гринготтс пользовались правом экстерриториальности. И то, что Волдеморт, тогда в восемьдесят первом, прорвался со своими отморозками в госпиталь была скорее случайность, чем закономерность. Так что, разгуляться им не дали и, пока Волди самоубивался об ребёнка Лонгботтомов, остальных скрутили в две минуты.

Кстати самого, ставшего после этого министром Малфоя, скрутил невысокий чернявый француз. А самым унизительным для Люциуса было то, что к месту где собрали нападавших, француз доставил его подгоняя простыми пинками. Без всякой магии.

Малфой затаил, конечно, зло. Вот только сделать ничего не мог. Мунго был отделением международной организации целителей филиалы которой были у неё в каждой стране. И стоило, в случае чего, Сметвику только «щёлкнуть пальцами», было у него такое право, как доступ к медицине у англичан тут же прекратился бы. А тогда Малфоя «закопали» бы уже свои подчинённые. Потому что пришлось бы обращаться за границу и платить за лечение в три, четыре раза дороже.

 

— Ох, не знаю, Гиппократ, не знаю к кому тебе обратиться. Разве что, к Дамблдору, — ответила ему Помфри.

— А может лучше к декану?

— Бесполезно. У них — Макгонагалл.

— А, эта упёртая шотландская кошка с «дубовыми» мозгами. Понятно.⁽¹⁾

 

И они отправились к директору. А там они застали декана Рейвенкло и одну из из его учениц. Решали они, все вместе, что им делать. Ученицей этой оказалась Гермиона Грэйнджер и последняя неделя была самой худшей в её жизни.

А началось всё с бала. Сначала, потанцевав с Крамом, ей понадобилось ненадолго отойти. Вот только Крам последовал за ней и в коридоре набросился на неё как... голодный медведь на добычу. И быть бы ей лишённой девственности, без её на то согласия, если бы не чудо. В какой-то момент Крама отшвырнуло от неё и «размазало» по стенке, а сама Гермиона оказалась в своей спальне.

Сначала она подумала, что это Поттер ей помог и хотела его поблагодарить, вот только не оказалось того на завтраке, на следующий день. Так же как и на обеде, и на ужине. Гарри вообще исчез из школы и никто не знал куда он подевался. И видя, что Поттера в школе нет, её стал преследовать и домогаться Малфой. Он, буквально, как с цепи сорвался.

Гермиона обратилась к декану, они пошли к директору и, вот теперь сидели думали, что делать дальше. Именно в этот момент в кабинете Дамблдора появились Помфри и Сметвик.

 

— О, Гиппократ, здорово что ты появился. Может ты нам подскажешь что делать? А то мы уже себе всю голову «сломали», — даже обрадовался Дамблдор.

— А в чём дело-то? — спросил Сметвик.

— Да тут... — Дамблдор обрисовал ситуацию. — Кстати, как там мистер Поттер? А то, боюсь, что с его отсутствием у мистера Малфоя-младшего исчез последний сдерживающий фактор.

 

Разумеется, о том, что случилось с Гарри и где он находится знал Дамблдор. А чтобы это не стало известно всем, кроме него Помфри и Хагрида, он даже взял с последнего магическую клятву о неразглашении.

 

— Плохо, Альбус, — нахмурился Сметвик. — Боюсь не вытяну я парня. Он совершенно не борется и все мои усилия уходят как вода в песок.

— Да что случилось-то? — тут не выдержала и перебила взрослых Гермиона. — Почему мне никто не говорит что с Гарри?

— А почему мы должны что-то вам говорить? Вы у нас кто, мисс Грэйнджер? — заинтересовался Сметвик. — Или у вас с ним близкие отношения?

— Ну, — Гермиона смутилась и слегка порозовела, — можно сказать и так. Правда перед балом у нас случилась некоторая... незначительная размолвка. А потом он куда-то исчез.

— Вот что, Альбус, — принял решение Гиппократ, — отчисляй-ка ты мисс Грэйнджер. А я возьму её к себе. Так, пожалуй, будет лучше. И выхухоль-альбинос «дёрнуться» не посмеет.

— Э-э-э... Выхухоль-альбинос? — не поняла Гермиона.

— Малфой-старший, который министр, — пояснил усмехаясь целитель.

 

Документы на отчисление были тут же составлены и подписаны, вещи Гермионы доставлены домовиками, уменьшены и она, в сопровождении Сметвика шагнула в камин.

 

— А теперь, мисс Грэйнджер, расскажите что же такого между вами случилось. Может мне, на самом деле, не стоит подпускать вас к нему, может только хуже станет?

— Ну, мы поссорились, когда он пригласил меня на бал. А я его стукнула и сказала, что в ближайшее время не хочу с ним общаться.

— А потом всё-таки пошли на бал и, наверняка с кем-то другим?

— Ну, да.

— Вот же... — и Сметвик принялся выражаться. Исключительно на латыни.

---

1) Кстати, выражение не моё. Я его позаимствовал из фанфика Дины Воробейки «Лучшая ведьма Хогвартса».

Вернуться к тексту

Впрочем, через некоторое время он успокоился.

 

— О-хо-хо, давно я с таким не сталкивался, — тяжело вздохнул Сметвик, — пубертат, гормоны и два малолетних идиота. Точнее, один идиот и одна идиотка.

— Да что же всё-таки случилось-то? — не выдержала опять Гермиона.

— Что? Что? К акромантулам в логово он сунулся, вот что. А перед этим накачался зельями, одно из которых называется зельем Последнего шанса. Так что, это — чудо, что он выжил. А теперь он просто не хочет жить и сводит насмарку всю мою работу.

— Но, как так-то? Почему, зачем он так поступил? — заплакала Гермиона.

— Вот и я пытаюсь выяснить почему, и что может вывести его из почти растительного состояния. Мордред. Да на него вообще ничего не действует. Ни зелья, ни разговоры, ни физическое воздействие. Ни щипки, ни уколы, ни пощёчины. И самое обидное, что мозг его не повреждён. Поэтому у него есть все шансы выкарабкаться. Но, он не хочет. А нужно что бы захотел.

— И вы хотите меня использовать, что бы его разозлить? — догадалась Гермиона.

— Да. Я вас собираюсь использовать, мисс Грэйнджер, — согласился Сметвик, — и не просто использовать, а самым циничным образом. И совсем неважно, какая именно последует реакция. Главное чтобы вообще хоть какая-нибудь, любая. И, если получится, то это будет уже прорыв. А дальше мы «зацепимся» и не дадим ему «скатиться» обратно. Ну что, мисс Грэйнджер, поможете?

— Ну, давайте попробуем, — решилась Гермиона.

 

А в палате, куда они через некоторое время пришли, лежал безучастный ко всему Гарри и сидела, со слезами на глазах, медведьма. Кстати, внешние повреждения полученные Поттером уже подлатали и он больше не выглядел одним большим, окровавленным куском мяса. Шрамы, конечно, остались пока. Но, сейчас они не были главной проблемой.

 

— Ну что, Дженни, как он тут? — спросил Сметвик.

— По моему ему стало еще хуже. Боюсь, что такими темпами ему осталось дня два. Масимум три.

— А вот это мы сейчас и проверим. Давайте, мисс Грэйнджер. Ваша очередь попробовать.

— Гарри, — негромко окликнула Гарри Гермиона.

 

И все застыли. В тревожном ожидании. Поначалу Поттер никак не отреагировал, но когда Гермиона уже готовилась сделать это повторно, его голова вдруг повернулась на её голос. И на неё уставилась пара самых зелёных в мире глаз.

 

— Мисс... Грэйнджер? — вопросительно прохрипел Гарри.

— Подожди, подожди, Гарри, — Гермиона ухватила с прикроватной тумбочки поильник и напоила Поттера, — вот, теперь можешь говорить.

— Спасибо. Раз уж вы появились, то я прошу у вас прощения.

— Господи, да за что?

— За мою глупость, недогадливость и назойливость.

— Да о чём речь-то, Гарри? Я ничего не могу понять.

— Странно. Это ведь ты, а не я учишься на Рейвенкло.

 

Стоящий невдалеке Сметвик облегчённо вздохнул.

 

— Слава тебе, Мерлин. — подумалось ему. — Поттер заговорил. Ну, теперь он никуда от меня не денется.

— Так, стоп, — прервал он их диалог, — сейчас вы, мистер Поттер выпьете очередную порцию зелий, а то через пять минут вы не сможете продолжать разговор. Дженни, действуйте, — обратился он к медведьме.

 

После зелий, Гарри впервые почувствовал себя немного получше и они с Гермионой продолжили общение.

 

— Итак, Гарри, о каких таких недогадливости, глупости и назойливости ты говоришь? — спросила Гермиона. — Потому что, я хоть и учусь на Рейвенкло, но всё равно не могу тебя понять?

— Ну, — тут Гарри попытался сесть, но у него, разумеется, ничего не получилось и он продолжил лёжа, — тут, наверное, нужно знать предысторию.

 

Он немного подумал и продолжил.

 

— Ты же знаешь, что я сирота. Так вот, мои родственники, у которых я живу на каникулах, всегда относились ко мне, не совсем... ну, в общем, не очень хорошо. И дядя Вернон, муж моей тёти Петунии практически открытым текстом мне заявил, когда я поехал в Хогвартс, что своим я там не стану. Так же как не смогу стать своим в мире магглов.

— И ты ему поверил? — перебила его Гермиона.

— А почему я должен ему не верить, если он оказался прав. Я никому не нужен там, и никому не нужен здесь. В чём он неправ-то?

— Как это никому не нужен? — возмутилась Гермиона. — Что значит не нужен, когда ты нужен. Но, знаешь, давай ты продолжишь рассказывать, что бы я могла понять откуда такие выводы.

— Ну, ладно, — согласился Гарри. — Понимаешь, долгое время я ему не верил. Я всегда считал... — тут Гарри прервался подбирая формулировку, — точнее не считал, а мечтал и надеялся, что хотя бы одному человеку в школе я когда-нибудь действительно понадоблюсь. Вот только и этот человек не позволял мне с ним сблизиться. А потом вообще... послал.

— И кто же этот человек? — спросила Гермиона, когда Гарри остановился перевести дух, — Рон, наверное?

— Рон-то здесь при чём? — спросил в ответ Гарри. — С ним хорошо повалять дурака и «потрещать» про квиддич. А для другого чего зачем я ему нужен-то? И, зачем тогда, спрашивается, мне с ним ещё больше сближаться? Да и не думаю я, что сильно настойчиво он меня искал?

— Да я тоже как-то не заметила.

— Вот, о чём и речь.

— Но кто же этот человек, Гарри?

— А ты так и не поняла?

— Э-э-э... Ну... Я... Вот... Это... — на Гермиону вдруг «напал» приступ косноязычия, — могу только предполагать.

— Н-да, — Гарри тяжело вздохнул, — и как ты только на Рейвенкло попала? Да ты это, Гермиона. Ты была этим человеком.

— Но... почему была, Гарри?

— Потому что, последние события ясно дали мне понять, что тебе я тоже не нужен. Вот я и прошу у тебя прощения. Потому что, слишком уж настойчиво, даже навязчиво, я добивался твоей дружбы. Не понимая, что тебе это не нравится. А кому бы понравилось моя назойливость? Никому, включая тебя. Вот ты меня и послала. Так что, всё закономерно.

— Но ведь это же не так, Гарри. — Гермиона собралась снова заплакать, но подлетевший Сметвик лично влил в неё успокоительное.

— Это не так, Гарри. — повторила успокоившаяся Гермиона. — Ты нужен. Очень нужен.

— Кому?

— Мне.

— Тебе-е? — удивлённо протянул Поттер, а потом повторил. — Тебе? Ну и зачем я тебе нужен? Я же суицидник, ты мне это давно сказала. Что нервы пощекотать захотелось, что ли?

— Когда это я такое говорила? И говорила ли вообще? — удивилась Гермиона.

— А ты не помнишь? Ну тогда я тебе процитирую: «...Ну что ж, учитывая, что ты, скорее всего, также склонен к самоубийству, как и твой отец, который был лучшим ловцом за последние сто лет, то удивляться нет причин...» .

— И когда это было?

— А когда меня взяли в команду и я, как дурачок, примчался поделиться с тобой своей радостью. Нет прихвастнуть, конечно, тоже хотелось. Но, больше, всё-таки, радостью поделиться. Здорово ты меня тогда «опустила».

 

После этих слов Поттер замолчал на некоторое время. Лицо его приняло сосредоточенное выражение, как будто он пытался что-то вспомнить. Но, потом вроде бы вспомнил и вновь заговорил.

 

— Не могу понять, что со мной было до того как я очнулся. Как будто бы какое-то видение.

— А что именно вы видели, мистер Поттер? — спросил его Сметвик.

— Призрачный вокзал. Куча отправляющихся поездов и людей постоянно прибывающих на это вокзал. Кстати, почти никто из вагонов не выходил, в основном только садились.

— Тогда, боюсь что это было не видение. Вы побывали в состоянии клинической смерти.

— Ну, и ладно, — Поттер никак не прореагировал на слова про клиническую смерть. — Дело в том, что там я встретил двоих... не знаю как их назвать. Пусть будут сущности. Они представились моими родителями и спросили, а какого собственно Мерлина я там оказался. И посоветовали, если меня реанимируют и подвернётся такая возможность, то поговорить откровенно. Нельзя, — сказали они, — отправляться дальше имея незакрытые гештальты.

— Так что, — Гарри посмотрел на Гермиону, — если у тебя есть вопросы или претензии, то говори. Или лучше дай я ещё кое-что спрошу. Врезала-то ты мне за что? Я досих пор, хоть убей, не могу понять.

 

Тут настала очередь Гермионы затянуть с ответом.

 

— Ну-у-у... — протянула она, а потом все таки закончила фразу, еле слышно, — из-за зубов.

— Зубов? — Гарри все таки услышал её ответ. — Каких ещё зубов?

— Моих.

— А что с ними не так? — до Гарри все никак не доходило, что ему хочет сказать Гермиона.

— Да что тут непонятного, господи?! — Гермиона все таки возмутилась несмотря на успокоительное. — В порядке всё с ними, всё с ними так. Но только теперь, когда мадам Помфри их поправила.

— И всё же я не понимаю. — продолжил Гарри, — наверное у меня приступ непонятливости.

— Вот именно. Ты пригласил меня после того как мне поправили зубы.

— Так, стоп, подожди, — Гарри задумался, — то есть ты на меня обиделась и врезала за то, что я пригласил тебя не до того. И... и... ты решила, что я пригласил тебя только когда тебе поправили зубы и ты стала выглядеть... симпатичнее, что ли. А до этого ты, типа, была не очень и мне было бы стыдно приглашать тебя на бал. Так, что ли?

 

Он во все глаза уставился на Гермиону ожидая ответ. А на лишь кивнула, не в силах ничего произнести.

 

— Но... но... это же бред. Как так-то? Да я всё время хотел этого. Ещё с момента когда объявили что бал состоится. Только смелости всегда не хватало. Не так-то просто, как оказалось, пригласить девушку на бал. А тогда вроде и случай подвернулся за Малфоя извиниться, и на бал пригласить. И, на тебе. Пригласил называется. Наверное, я никогда не смогу научиться понимать девушек.

— В этом вы не одиноки, мистер Поттер. — сказал так и не ушедший из палаты Сметвик. — Я, несмотря на мой возраст, тоже их не понимаю.

— Знаешь, Гарри, — слово взяла Гермиона, — я тоже хочу перед тобой извиниться. И не только за оплеуху.

— А ещё за что?

— За то, что постоянно держала с тобой дистанцию. У меня ведь тоже детство было непростое. Нет, родители меня конечно любят. И отношения у меня с ними очень хорошие. А вот в школе было всё не так... радужно. Довелось мне пару раз... «обжечься». Вот я и научилась держать дистанцию.

 

Гермиона сделал паузу, вздохнула и продолжила.

 

— Я ведь прекрасно видела как ты стараешься, какие усилия прикладываешь, чтобы мы и общались продолжительнее чем час в сутки, и стали более близки. Вот только я уже не могла по другому. Да и не очень то хотелось.

 

Тут Гермиона ненадолго задумалась. И продолжила:

 

— Видишь ли, Гарри, я очень долго тянула и всё не могла решиться сделать шаг тебе навстречу. Да, сначала мне, буквально, пришлось себя «ломать» что бы вновь научиться, для начала, хотя бы доверять тебе и не искать в твоих действиях и словах «второго дна». Но, потом-то, когда я окончательно убедилась, что ты абсолютно искренен в своих помыслах, я просто обязана была его сделать. Но... не сделала. Так что, я тоже прошу прощения.

— Извинения приняты, — сказал Гарри, — но, у меня тогда ещё есть вопрос. Ты зачем с Крамом на бал пошла? Ты что, не понимала что он квиддичист? Причём известный. И что вокруг него всегда множество доступных фанаток. Ну, ты понимаешь в каком смысле. А если бы тебе какая-нибудь сильно позавидовавшая устроила неприятность прямо на балу?

— Ну, вообще-то я планировала станцевать с ним один танец и сбежать. Но, не вышло.

— Разумеется, не вышло. Он же тоже планировал. И я уверен, процентов на девяносто пять, девяносто восемь, что Крам захотел получить от тебя... компенсацию.

 

Тут Гермиона очень сильно покраснела и опустила голову.

 

— У него ничего не вышло, — еле слышно произнесла она.

— Конечно не вышло. Потому что, свершилось чудо.

— А ты откуда знаешь? — Гермиона удивлённо посмотрела на Гарри.

— Да потому что знаю я это чудо. Добби его зовут.

 

И видя, что Гермионва не понимает о чём идёт речь, он попросил разрешения у Сметвика и вызвал Добби.

 

— Вот. Познакомься. Это и есть то самое «чудо». Домовой эльф по имени Добби. Прошу любить и жаловать.

 

И пока Гермиона общалась с Добби, Поттер обратился к Сметвику.

 

— Скажите, сэр, а когда меня выпишут?

— Выпишут?! — опешил Сметвик. — Помилуйте, мистер Поттер, какой там выпишут? Сначала вам нужно закончить приём зелий, вас нужно понаблюдать. Кстати, может и так случиться, что вам несколько месяцев нельзя будет колдовать.

— Жаль.

— Да ладно вам, мистер Поттер, не жалейте, на ваш век невежд и хамов хватит, они, к сожалению, неистребимы. Вы лучше подумайте где вы дальше учиться собираетесь.

— В каком смысле, где?

— В прямом, мистер Поттер. Самом, что ни на есть, прямом. Мисс Грэйнджер-то мы из Хогвартса отчислили.

— ...?

— Я тебе потом расскажу, Гарри, — включилась в разговор Гермиона. — Вы-то можете нам что-нибудь порекомендовать, сэр?

— Ещё бы я не мог, — Сметвик ухмыльнулся, — я, знаете ли, живу уже немало и у меня есть что с чем сравнивать. Я и в Америке, и в Канаде, и в Европе работал. Так вот, я рекомендую австралийскую школу Красный Кенгуру.

— Ого, так далеко. А как насчёт твоих родителей, Гермиона? — уточнил Гарри.

— Вообще-то, мы туда давно собирались. Ждали только когда я пятый курс закончу.

— Далековато, конечно, — задумался Гарри, — впрочем, у меня от родителей кое-какие деньги остались. Так что, справимся. А если ещё возьмём с собой Добби, то будет вообще замечательно. Добби, ты как не против с нами в Австралию «махнуть»?

— Добби не против, — последовал ответ домовика, — а ещё Добби очень хорошо умеет выполнять всю домашнюю работу и заботиться о маленьких магах.

— Э-э-э... — Гарри и Гермиона застыли с открытыми ртами, а Сметвик расхохотался.

— Это немного рановато, Добби, насчёт малышей. Они сами ещё дети, — заметил он эльфу.

— Вот об этом Добби и говорит, — пояснил домовик. — Вырасти-то они выросли, а вот ума ещё не набрались. Так что, теперь о юных магах позаботится Добби.

 

После этих слов домовика засмеялсь уже все.

А дальше, когда через десять дней, Гарри выписали и они с Гермионой шли к выходу из госпиталя, до Поттера вдруг дошло из-за чего же собственно всё и началось. Из-за улыбки. Ну, это когда Гермиона улыбнулась Краму.

Дело было в том, что Гермиона всегда слабо выражала свои эмоции, а уж увидеть её улыбку было вообще из области почти невозможного и, мало вероятного. А тут она взяла и... улыбнулась. Причём, какому-то «левому» хмырю.

В общем, Гарри не стал ничего прямо сейчас говорить Гермионе. Может потом, как-нибудь. Ведь прямо сейчас у них другие дела были. К тому же, родители Гермионы узнав последние новости, инициировали процесс переезда и дело сдвинулось с «мёртвой точки». Помогли, как ни странно, гоблины из Гринготтса. Впрочем, для гоблинов не было в этом ничего странного. Не было для них важно к какой расе принадлежат их клиенты. Прибыль, она как говорится, и в Африке прибыль.

Ну, и Гиппократ Сметвик тоже помог. Узнав что родители Гермионы его коллеги, только маггловские, он связался со своим австралийским учеником и другом Рутгером Жансеном. Тот сейчас работал Главным целителем австралийского магического госпиталя. И тот пообещал, что работой, на первых порах, как минимум, родители Гермионы будут обеспечены.

В общем, все сейчас были вовлечены в подготовку к переезду.

А ещё Гарри пообещал самому себе научить, таки, Гермиону почаще улыбаться.

Попался мне пару лет назад фанфик под названием «Нет верности в любви», за авторством GreyDwarf-а. Но сейчас, к я его найти так и не смог. То ли автор удалил свою страницу с Фикбука, то ли ещё чего. Поэтому не могу предоставить вам ссылку.

Вкратце, содержание фанфика такое. После победы над Волдиком у Гарррика наступает апатия. Он целыми днями сидит в саду, в Норе, наблюдает за жизнью садовых гномов и совершенно ничего не хочет делать.

Герми, «выдёргивает» Гаррика и увозит его в Австралию. Едут они туда вчетвером. С её родителями. Оказывается, Герми не удаляла им о себе память, а они всё это время готовились к переезду. В общем, там её родители занимаются обустройством, а Герми «лечит» Гаррика от апатии.

Использует она для этого, как вы сами понимаете, старый, народный способ. Секс-терапию. Гаррику легчает. И он, что называется, вновь возвращается к жизни. Они с Герми возвращаются в Англию. И, вот там, у них происходит разговор.

Гермиона говорит, что они расстаются. Обосновывая тем, что время героических свершений закончилось и теперь нужно встраиваться в существующую систему и жить мирной жизнью. Но жизнь эта возможна только в компании с Уизли. И из-за того, что те сейчас при власти. Поэтому, она выйдет за Рона, а Гарри пусть возвращается к Джинни.

Ну и, как бы между делом добавляет, что пока балбес Гаррик летал на метле и играл в квиддич, умненькая девочка Герми ходила на нумерорологию. И всё, всё посчитала. И высчитала, что у них с Гарри не может быть совместных детей. Так что, ещё и из-за этого она за Рончика пойдёт. Потому что с ним у них совместные дети быть могут.

В общем, такая вот пропущенная сцена, объясняющая почему через девятнадцать лет Гарри с Джинни, а Гермиона с Роном.

А у меня возник вопрос. Что было бы, если бы Гарри оказался более умным парнем, а не канононным дурачком? Что бы он предпринял в ответ на такое заявление? И, мой не самый здоровый разум выдал вот такие сказки. Под названиями «Прощай, Британия» и «Всё для рода».

— Значит, говоришь мавр сделал дело и может быть свободен? — подумал Гарри, остановившись перед входом в дом Блэков. — А какого тогда чёрта я иду в этот дом? Чтобы переночевать и завтра отправиться к Уизли? Нет уж. Раз мавр должен уйти, то он уйдёт.

 

Кстати, несмотря на то, что Гарри шесть лет общался с чистокровными магами, ему до сих пор было проще помянуть в разговоре чёрта, чем какие-нибудь мерлиновы подтяжки, морганины панталоны или мордредовы подштанники.

И, не откладывая дело в «долгий ящик» взял он, да и аппарировал. Аппарация в этот раз получилась как у Дамблдора. То есть без палочки и вращения на пятке.

А ещё через четыре месяца, в австралийском городе Таунсвилле, в приёмном отделении магического госпиталя имени Джона Хопкинса появился молодой парень. Он стоял перед стойкой ресепшена и недоуменно крутил в пальцах волшебную палочку. И после его обследования было установлено, что парень абсолютно ничего не помнит о себе.

И поиски ничего не дали. Не случалось давно уже в магической Австралии ничего такого, что могло бы привести мага к столь обширной ретроградной амнезии. А почему искали только в Австралии? Да потому что парень говорил на англоавстралийском, но, с небольшим акцентом, как будто бы вырос он где-то на окраине Брисбена.

Вот и искали его только в пределах их континента.

Правда не очень долго. Решили здешние авроры, что ни к чему это. Ведь не зря же говорится, что некоторым серетам, и лучше секретами и остаться. Тем более, что не помнил он только себя, а вот знания о магии и умение колдовать у него никуда не делись. И это, кстати, было совершенно непонятно, откуда эти уменя, потому что в здешней магической школе парень точно не обучался. Это в первую очередь проверили.

К тому же, парень оказался скромным, спокойным и рассудительным. Всегда готовым помочь, если просили. А уж как он усмирял буйных пациентов, чуть ли не щелчком пальцев, только способствовало улучшению его репутации.

Так, постепенно, он привык к своему состоянию. И летом следующего года он сдал при австралийском министерстве магии школьные экзамены, и вернулся в госпиталь.

 

— Послушайте, — обратился он к Главному целителю, — мне идти всё равно некуда, поэтому я хочу предложить вам свои услуги. С вашим персоналом я знаком, претензий ко мне вроде как не было. Так почему бы и нет?

— Действительно, а почему бы и нет? — согласился с ним Главный целитель и парень остался в госпитале.

 

Так началась его целительская карьера. Имя себе парень придумал сам. Сначала-то его назвали Джон Доу. Так вот, имя Джон ему понравилось, а вот фамилию Доу он решил сменил. Так появился на свете Джон Тёрнер. Учиться он начал без отрыва от производства. Начал медмагом. Потом, после того как освоил общий курс медицины, выбрал специализацию. Больше всего его заинтересовали вопросы зачатия, вынашивания и рождения детей. И ещё уход за детьми на первом году их жизни.

Для чего, пришлось ему, конечно, изучить много сопутствующих магических дисциплин. Джон изучал нумерологию, руны, ритуалистику. Как и зельеварение в части касающейся лечебных свойств зелий и ингредиентов. Ну, и разумеется, не гнушался обратить внимание на маггловские достижения в медицине.

Довелось будущему доктору и понырять вместе с командой сотрудничавшей с госпиталем. Рядом находился Большой Барьерный Риф и там водились некоторые морские животные, отдельные части которых использовали в зельеварении. Во их то добычей и занимался будущий доктор. Чтобы денег подзаработать, помимо всего прочего.

В общем, время шло, Джон набирался опыта, и в госпитале стали появляться молодые девушки которым доктор помогал почувствовать радость материнства. Разумеется, удача сопутствовала ему не всегда. Были и неудачи. Но, со временем опыт нарабатывался и неудач становилось меньше. Многие из тех кому Джон не смог помочь сразу, смогли стать матерями со второй или третьей попытки.

Появились у Джона и завистники. Не могли не появиться. Люди-то везде одинаковы и, являются ли они магами или нет, роли особой не играло. Впрочем, с такими Джон разбирался быстро. С некоторыми, используя доброе слово и волшебную палочку. А на некоторых было достаточно просто посмотреть. Умел доктор Тёрнер взглянуть по особому. Так что после этого некоторые писались, а кое кто и вообще... Ну, не будем уточнять.

И только через тринадцать лет, когда доктор Джон стал в своей области заслуженным авторитетом, он уволился и уехал из Австралии. Кстати, в Австралии народ был подемократичней. В том смысле, что если целителя называли доктором, то никто не обижался, и не настаивал на слове «Целитель». Сам Джон, кстати, предпочитал что бы его называли доктором.

Уехал он ровно на год. А когда вернулся, то поселился рядом с госпиталем и открыл частную практику. Разумеется, родной госпиталь он, при этом, не бросил. И стал в нём целителем-консультантом. Вернулся, кстати, доктор Джон не один.

А привёз он с собой двоих младенцев, мальчика и девочку, Джейсона и Тину, и двух странных существ. Таких существ в Австралии отродясь не водилось. Себя они называли домовыми эльфами, позиционировали как мужчину и женщину и откликались на имена Финки и Фибби.

Ну, а ещё через четыре года жизнь доктора Джона сделал очередной крутой поворот и у его детей появились дедушка и бабушка. А получилось как? Как-то раз, вечером доктор Джон возвращался домой из госпиталя. Там был сложный случай и понадобилась его помощь. И больше всего ему, в тот момент, хотелось оказаться дома, усесться в кресло, взять в руки чашку свежезаваренного кофе и посадить на колени детей. Общение с которыми всегда оказывало на Джона благотворное влияние, поэтому он и спешил домой.

Нет, можно было бы аппарировать, конечно. Но, доктор Джон терпеть не мог ни аппарации, ни портключи. Особенно последние. Да и недалеко тут было.

Вот только не суждено ему было оказаться дома так быстро как он планировал. Неожиданно раздался визг автомобильных тормозов и послышался глухой удар. Доктор чертыхнулся и поспешил в месту аварии. А там, орудуя палочкой, он сначала расцепил автомобили, а затем извлёк из них пострадавших. Водитель машины, той которая врезалась, был мёртв, а вот водителю и пассажирке из другой машины повезло.

Джон оказал им первую помощь и остался дожидаться приезда «Скорой».

 

— Пожалуйста, не стирайте нам память, — послышался вдруг голос пострадавшей. — Наша дочь из ваших, поэтому мы знаем о людях с... паранормальными способностями.

— Да. Ну хорошо. Тогда я доставлю вас Хопкинса, — ответил Джон.

 

Он дождался приезда «Скорой», сопроводил пострадавших и сдал их с рук на руки в приёмное отделение госпиталя. И только после этого он отправился домой, используя на этот раз аппарацию, несмотря на всю свою к ней нелюбовь.

А ещё через пару дней он снова побывал в госпитале и поинтересовался здоровьем спасённых им людей. Оказалось, что очень сильно они не пострадали и быстро шли на поправку. И Джон про них забыл. В конце концов он не считал, что совершил что-то героическое. А вот спасённые им об этом не забыли и отыскали его чтобы его поблагодарить.

Случилось это случайно, когда Джон решил что сегодня у него будет выходной, который он посвятит детям. Для этого он, вместе с детьми, отправился сначала в госпиталь, предупредить чтобы его сегодня не искали. Нет, он конечно же целитель и всегда готов прийти на помощь, но дайте же и ему иногда отдохнуть. А то выскочит у какой-нибудь богатенькой буратинши фурункул на интересном месте, а его «дёрнут». И плевать всем на то что у Джона специализация совсем другая. Был за госпитальными ребятами такой грешок.

 

— Доктор Тёрнер. — окликнули его на выходе.

 

Оглянувшись Джон увидел мужчину и женщину. Женщина выглядела лет на шестьдесят, а мужчина был немного постарше.

 

— Да. Я вас слушаю. Чем могу помочь?

— Нам бы хотелось вас поблагодарить доктор.

— За что?

— За то, что спасли нам жизнь. Мы, те самые пострадавшие во время аварии.

— Ну, что вы. Это был мой долг.

— Э-э-э... доктор, вы насколько я поняла собрались на прогулку с детьми? — заинтересовалась вдруг женщина.

— Да, — поддержал её мужчина. — Если вы не против, то мы бы составили вам компанию.

 

Джон не высказал возражений и они все вместе отправились в близлежащий парк. Было там определённое место, где частенько собирались детишки возраста четырёх, пяти лет и устраивали свои игры. Вот туда-то они и направились.

По дороге он все пытался вспомнить, кого же мужчина и женщина ему напоминали. Было в них что-то знакомое, но вот что именно? Джон никак не мог вспомнить.

На месте, куда они пришли, детишки тут же «отцепились» от папы и включились в какую-то игру с другими детьми, а взрослые присели на скамейку.

 

— Ну что же, — начал разговор Джон, — задавайте ваши вопросы. Вижу же что вас что-то сильно заинтересовало.

— Спасибо, — ответил мужчина, — главный вопрос, который у нас женой появился, так это почему ваша дочь так сильно похожа на нашу?

— А-а-а... — дошло наконец до него. — Так вот вы кто такие. То-то мне показалось что я когда-то вас знал. Ну, здравствуйте, миссис и мистер Грэйнджер. Признаться не ожидал вас здесь увидеть. Вы же вроде как в Перте обосновывались.

— Мы тоже не ожидали, Гарри, — включилась в разговор миссис Грэйнджер. — И, зовите нас Дэн и Эмма.

— Спасибо. Но, и вы зовите меня Джоном, а то от имени Гарри я уже давно отвык.

— Хорошо, Джон. Так все же, почему ваша дочь...

— Её зовут Тина, а похожа она потому что ваша дочь является биологическим донором для неё и моего сына Джейсона.

— Вы должны нам всё, всё рассказать... Джон. Знаете, мы впервые увидели своих внуков.

— Как это? — не понял Джон, — У вас же наверняка есть внуки, там в Англии.

 

Услышав это Дэн помрачнел, а у Эммы на глазах появились слёзы.

 

— Да, что они есть, — махнул рукой Дэниел, — что их нет, разницы никакой.

— Знаете, а ведь я совсем не удивлён, — Джон криво ухмыльнулся. — Вы-то всего лишь магглы, а они наверняка маги. Такие же рыжие, наглые и беспардонные как и остальные Уизли.

— Не давите на больное, Джон, — добавила Эмма. — Кстати, а как вам удалось уговорить нашу дочь предоставить свой... биоматериал.

— А я и не уговаривал.

— Это как, так?

— А вот так. Не знаю осудите ли вы меня или нет, но я его просто украл.

— Украл? Вот просто так взял и украл? — Дэн вдруг расхохотался. — Ну, Гарри, прости, Джон. Ну, молодец.

— Ну, было не совсем просто, — ответил Джон, — но я справился. Тут главное правильная мотивация.

— Хорошо, тогда ещё один вопрос, — Дэн переглянулся с Эммой и уточнил, с плохо скрытым волнение в голосе. — Ты позволишь нам видеться с внуками?

— А почему я должен вам это запретить? — удивился Джон. — К тому же, хоть я и стараюсь быть хорошим отцом, но некоторые вещи я всё же объяснить затрудняюсь. Особенно Тине. Просто потому что я не женщина. Да и отсутствие у детей матери тоже иногда сказывается. так что, я только «За».

Разумеется, получив от него согласие, Грэйнджеры обрадовались и принялись его благодарить. А потом, когда все немного успокоились, то и разговор продолжился.

 

— Ну, хорошо. — продолжила Эмма. — Но как же всё таки получилось, что ты оказался здесь, под другим именем и стал врачом?

— Давайте тогда начнем с вас. Наверняка ваш рассказ буде покороче моего.

— Ну, с нами-то всё просто, — рассказал Дэн. — Ты, если ты помнишь, Джон, то тогда, в девяносто восьмом, мы активно готовились к переезду. Распродавали имущество, бизнес, собирали документы на переезд. Нам, немагам переехать оказалось не так просто.

— Но отправились мы сюда не одни, — продолжила Эмма, — было в Кроули ещё несколько семей, наших друзей переехавших одновременно с нами. Каждая из этих семей обосновалась в разных местах Австралии, а потом, через год, мы встретились и сравнили условия. В конечном итоге мы все перебрались сюда.

— Понятно, — сказал Джон. — А у меня получилось немного сложнее. Всё началось с разговора состоявшегося по прилёту в Лондон. Ваша дочь заявила мне тогда, что мы должны расстаться. Дескать, мы конечно герои. Но сейчас, в мирное время герои никому не нужны. И властьимущие, в случае чего «прожуют нас и выплюнут». А если ещё учесть, что до власти добрались Уизли, то нам нужно держаться их.

 

Тут Джон ненадолго прервался и помрачнел. Видимо, несмотря на прошедшее время ему до сих пор было неприятно об этом вспоминать.

 

— Да, так вот, — продолжил он рассказ, — насчёт Уизли. Мы, мол, без них никто и звать нас никак. А ещё она, как бы между делом добавила, что у нас не может быть детей. Она, типа, всё посчитала, пока я играл в квиддич.

— Что, прямо так и сказала? — спросил Дэн.

— Ну, да. Прямо так и сказала, — подтвердил Джон. — А я тогда подумал, какого собственно чёрта? Почему я должен под них подстраиваться? Как говорил один классик: «Тварь я дрожащая или право имею?». И через два дня я оказался в Брисбене.

— А почему именно там?

— Название понравилось. Вообще-то мне было всё равно куда именно отправляться. Мне просто нужно было научиться разговаривать как коренной австралиец. А через несколько месяцев, когда мой выговор стал как у местных, я организовал себе амнезию и оказался в госпитале. Я ещё тогда задумал стать целителем.

— Ну, это-то момент мне понятен. Если бы в здешнем госпитале оказался британец с амнезией, то запрос «улетел» бы туда. И тебя бы тут же вычислили, — заметил Дэн.

— Да, так я и рассуждал. — ответил Джон.

— Но судя по всему, память к тебе вернулась. — утвердительно заметила Эмма.

— Разумеется, — улыбнулся Джон. — Сначала я арендовал в здешнем банке ячейку на год и спрятал там свои воспоминания. Без этого полноценную амнезию разыграть было бы невозможно. Потом настроил этот браслет на полугодовой срок. — Джон постучал пальцем по браслету на левой руке. — И в нужный момент он подал мне сигнал и выдал инструкции. Я затем отправился в банк и загрузил воспоминания обратно. Только к тому времени я уже стал Джоном Тёрнером и усиленно готовился к школьным экзаменам.

— А потом?

— Потом я учился. Сначала как целитель общего профиля. Затем начал обучаться по своей специализации. Теперь я, в основном, помогаю женщинам в зачатии детей, их вынашиванию и наблюдаю за ними в течении первого года после родов. И за мамами, и за детьми. А помните, — вдруг сменил тему Джон, — был у нас директор школы Дамблодор?

— Помним, конечно. А ты про него чего вдруг речь-то завел?

— А было у него одно выражение: «Поступать нужно как правильно, а не как легко». Вот я иногда и думаю, а поступил ли я правильно, сбежав из Англии?

— Это ты о чём, Джон? Поясни, пожалуйста, — заинтересовались Дэн и Эмма.

— Ну, с одной стороны, получается что я подвёл людей которые на меня надеялись и не выполнил условия завещания Римуса и Нимфадоры. Они хотели что бы я стал крёстным их сыну. А я всего лишь сделал его наследником Блэков и перевёл на него всё блэковское состояние и недвижимость. А вот с другой стороны...

 

Тут подбежали дети, поделились с Джоном какими-то своими детскими серетами и предупредили, что если сегодня их друг Бобби уйдёт домой с разбитым носом, то они виноваты совсем не будут. И снова убежали.

 

— Да, так вот, — продолжил Джон. — С другой стороны, за это время ко мне обратились за помощью триста восемьдесят восемь женщин. Трёмстам восьмидесяти семи я помог один раз. Трёмстам сорока девяти из них — дважды, а двести девяносто одной — трижды.

— И к какому же выводу ты приходишь в процессе размышлений, Джон? — спросил Дэн.

— Я думаю, — ответил Джон, — что всё-таки, я поступил не легко, а правильно. Потому что легко и просто мне совсем не было. Иногда приходилось, выражаясь фигурально и «набивать шишки», и лбом «стену прошибать». Да и неудачи у меня случались. А что бы ждало меня в Англии? Роль мальчика с плаката и женитьба на Джинни Уизли. Нет уж, как-то не хочется мне быть одновременно отцом своим детям и дядей свои племянникам.

— И это в лучшем случае, — заметил Дэн, — а в худшем тебя сделали бы новым тёмным узурпатором и упекли бы куда-нибудь. В дурдом, например. Система-то осталась прежней.

— Ну, да, — в задумчивости произнёс Джон. — А ведь в таком случае будет неудивительно, что ваша дочь вдруг окажется какой-нибудь надцатиюродной племянницей или кузиной тех же Узили. А вы, всего лишь приёмными родителями.

— А жениться не было мыслей? — спросила Эмма.

— Нет. Родовая особенность. Женимся мы только по любви. И если быть с любимой женщиной не получается, то так и остаёмся холостыми. А для продления рода используется контракт на вынашивание.

— А скажи нам, Джон, — ещё через некоторое время спросил Дэн, — ты с какой целью всё это затевал?

— Ну, наверное для того что бы доказать, прежде всего самому себе, что я могу стать кем-то и достигнуть чего-то. Не только благодаря тому, что я Мальчик-который-выжил. И без помощи всяких Уизли и прочих властьимущих. Это, во-первых.

— А, во-вторых? — спросила Эмма.

— А, во-вторых, я хотел подтвердить или опровергнуть слова вашей дочери про то, что у нас не может быть совместных детей. Больше, конечно, опровергнуть. Что мне и удалось.

— А как ты всё это «провернул», Джон? Ты ведь так и не рассказал.

— Ну, — начал он рассказывать. — Для этого мне пришлось отправиться в Британию. Под другим именем, конечно. Там я прежде всего нанял и привязал к себе двух домовиков. Потом арендовал на год свой бывший дом, который, дом Блэков. Андромеда и Тедди не стали в нём жить. Так что проблем не возникло. Нашёл двух молодых женщин, нуждающихся в деньгах. Заключил с ними контракты на вынашивание.

Тут опять прибежали дети и вновь прервали рассказ Джона. На этот раз всё же поинтересовавшись, а что это за дядя с тётей с ними так долго сидят. И он, уже вполне официально, познакомил старшее и младшее поколение своей спонтанно увеличившейся семьи.

 

— Тина, Джейсон, — спросил детей Джон, — скажите, вы не будете против если у вас появятся бабушка с дедушкой?

— Конечно, не будем, — отвечали дети, — а то остальные наши друзья всё время хвастаются своими родственниками, а у нас кроме тебя и домовиков больше никого нет.

— Вот и хорошо. Ну ладно, идите еще поиграйте.

 

Дети убежали, а Джон продолжил.

 

— А дальше было дело техники. Проникнуть в дом, в котором сейчас живут ваша дочь со своей семьёй было несложно. Она хоть и считалась умнейшей ведьмой своего поколения, но, думается мне, что как волшебница, после школы, так и не «выросла». Затем, я всех усыпил, извлёк нужный мне материал и был таков. Хорошо поработать пришлось только во время вынашивания детишек. Но, мы справились.

— Скажи, Джон, а тебя не было мысли... , — ещё спросила Эмма, — ну не знаю, как-то отомстить, что ли?

— Отомстить? Кому и, главное, зачем? Я добился в жизни того чего хотел и два моих самых величайших достижения бегают сейчас вон там, — Джон указал на играющих детей. — А мстить я не собираюсь. Не зря же тому кто встаёт на путь мести предлагают, для начала, выкопать сразу две ямы.

 

И закончил Джон свой рассказ словами:

 

— В конце концов, каждый из нас выбрал свой путь. Мой — привёл меня сюда. И я очень надеюсь, что он никогда больше не пересечётся ни с Британией, ни с живущими там магами. Меня это больше не интересует.

— Значит без Уизли мы никто, и звать нас никак, — злой как мантикора Гарри остановился перед своим домом на площади Гриммо, — а вот хрен тебе, хрен, хрен, хрен...

 

А злым он был, потому что случилось с ним кое-что, такое что и дало ему повод разозлиться. Началось же всё с того, что Поттер прилетел из Австралии. Можно сказать, только что. Ну, как, только что? На самом деле с момента приземления самолёта прошло уже несколько часов и большую часть времени Гарри просидел в скверике, там же, на площади Гриммо. Переваривал он «вываленную» на него Гермионой информацию. И только начавшийся дождь заставил его начать двигаться.

 

— Кричер! — заорал Гарри едва переступив порог.

— Что полукровному хозяину нужно от старого Кричера, — «проскрипел» явившийся на зов домовик.

— Полукровному хозяину нужно в тренировочный зал. Быстро!

 

Кричер не стал возражать или возмущаться, а ухватил своей лапкой Гарри за руку и через мгновенье они оказались в зале. Там он отпустил его руку и спрятался в углу. Старику стало интересно, что собирается делать молодой хозяин. А Гарри покрутил плечами, наклонил пару раз вправо-влево голову разминая их.

 

— Ну, что ж. Разомнёмся, — сказал он. — Зал, манекены. — И в руке у него появилась волшебная палочка. — Редукто! Бомбарда! — Орал Гарри «выплёскивая» вместе с заклинаниями на манекены свои злость и раздражение. — Еще Редукто! Бомбарда Максима! Получайте, суки!

 

Тут нужно заметить, что тренировочный зал древнейшего и благороднейшего дома Блэков обладал некоторыми зачатками разума, что ли. Он улавливал ментальные пожелания хозяина и поэтому манекены выглядели не как обычные деревянные болваны. Они принимали вид врага которого хозяину хотелось уничтожить. Сейчас, например, манекены изображали Рона и Джинни Уизли, Гермиону Грэйнджер и Альбуса Дамблдора.

 

— Получайте, суки! — орал Гарри пуляя заклинаниями. — Значит, говоришь, что моя победа над Волдемортом яйца выеденного не стоит?! И теперь мы без Уизли даже пёрднуть не можем?! Голову склонить перед рыжими?! А вот хер им по всей рыжей морде! Бомбарда Максима!

 

Зал, меж тем, «видя» что манекены заканчиваются слишком быстро, начал увеличивать их количество. Сначала их было восемь, затем двенадцать, потом шестнадцать. Вот только, злость Гарри не проходила, а, казалось наоборот, усиливалась. И чем больше он уничтожал манекенов, тем больше свирепел. А вот, когда манекенов стало слишком много и Бомбарды с Рудукто уже не справлялись с их наплывом, глаза Гарри застлала красная пелена.

 

— Толпой завалить хотите?! — уже не кричал, а рычал Гарри. — Так вот, хрен вам. Финд! Файер!

 

Тут нужно заметить, что заклинание ФиндФайер, было заклинанием призыва. И всё что он нём знали современные маги, так это то, что, что помимо нашего жизненного плана, существует ещё много параллельных. И ФиндФайер призывал огненного элеметаля с адского. Или огненного. Это заклинание, когда-то придумал и применил какой-то, оставшийся безымянным демонолог. Он же был и первым погибшим. Не получилось у него справиться с призванным элементалем.

Кстати, это был один из парадоксов магического мира. Призвать элементаля было легко. А вот дальше и начинался этот самый парадокс. Если магическая сила призывающего была меньше допустимого уровня, то призывающий неизменно погибал. Так случилось с Винни Креббом в Выручай комнате. А вот у Поттера эта сила была. Даже не сила, а дурь.

 

— Жги! Пали всех нахрен! — орал Поттер.

 

И, элементаль, услышав, наверное, его призыв разделился на части и принялся всё жечь. Тут ещё нужно добавить, что когда элементаль делился, то его отдельные части принимали вид каких-то животных. У того же Дамблдора они выглядели как лошади, единороги, олени и другие, так называемые, «благородные» животные. А вот у Гарри они приняли вид драконов, василисков, мантикор и прочих магических хищников.

Зависело это от «цвета спектра» собственной магии волшебника. Так-то магия была едина для всех, но вот излучаемый ею цвет у каждого был свой. Поэтому и существовало деление на светлых и тёмных.

 

— И какой же идиот придумал назвать Поттеров «светлыми»? — мелькнула, при этом, у Гарри мысль.

 

И пока он об этом думал, элементаль, спаливший все манекены обратил внимание на призывателя. Вот и сунулась к нему, порыкивая, «мантикора». Но только не учла она, что Поттер все ещё был сильно зол. И глаза его до сих пор смотрели на окружающее через красную пелену. А дальше случалось то, что ни он сам, ни Кричер объяснить в последствии не могли.

 

— Что, сука?! Ты на кого, на меня?! Получи, тварь! — прорычал почти невменяемый от злости Гарри и со всей дури «засветил» кулаком прямо «мантикоре» в нос. Да так удачно, что та обиженно взвизгнула и отбежала к своим товаркам.

 

А Гарри посмотрел на призванный им «зверинец», и приказал:

 

— Ну-ка! В очередь, сукины дети, в очередь!

 

Но, порыкивающие «звери», однако, не подчинились, а чего-то все ещё выжидали собравшись в кучку.

 

— Я! Сказал! В очередь! — прорычал Гарри. Говорить или кричать у него уже не получалось, только — рычать.

 

И «звери», выстроившись в колонну по одному двинулись к Гарри. А тот стоял вытянув руку и нацелив палочку прямо в них.

 

— Быстро! — прорычал Гарри.

 

В общем, первая «зверушка» принявшая вид дракончика, не доходя до Гарри двух шагов подпрыгнула в воздух и втянулась в его палочку. А за ней последовали остальные. Они, втягиваясь в палочку Поттера, проходили через сердцевину палочки, магическое ядро и каналы самого Гарри и впитывались в пол. Почему процесс происходил именно так, ни Гарри , ни Кричер так и не поняли. Не нашли они об этом сведений. Возможно, это был никогда до этого не использовавшийся способ прокачки и укрепления магической системы волшебника? Кто знает? Единственно, что Гарри знал точно, так это то, что больше такого он испытать не хочет.

Потому что, во-первых, казалось, что через него пропускают огонь. А может и не огонь, а расплавленный до жидкого состояния металл. А, во-вторых, на его плечи навалилась тяжесть. Сначала, как будто бы, это был мешок с песком. Потом мешков стало два, потом три и наконец на его плечи опустилась бетонная плита. Было ощущение, что с каждым моментом времени, часть самого Гарри умирает, но он знал, что должен выстоять. Нельзя было отступать.

Где-то там, на подсознательном уровне, он знал, что руку с палочкой опускать нельзя. Что начатую процедуру он должен довести до конца, иначе всё. Что такое это самое «Всё», Гарри и сам не знал, но чувствовал, что ничего хорошего. И поэтому он держался.

И только когда последняя «зверушка» принявшая вид нунду, втянулась в его палочку и пройдя через организм впиталась в пол, Гарри позволил себе обессиленно опуститься на пол.

 

— Воды! — уже не прорычал, а прохрипел Гарри.

 

Услышав просьбу, старый Кричер, всё это время тихонько просидевший в углу и наблюдавший за происходящим, тут же подскочил к Гарри, ухватил его за руку и переместил в спальню Главы рода. Там он раздел Гарри, уложил его в кровать и развил бурную деятельность. Он притащил не только воды и напоил ею Гарри, но и ещё кучу зелий. В основном Восстанавливающее, Укрепляющее и Обезболивающее. И только после того как Гарри забылся тревожным сном, он отправился посоветоваться с портретами.

Портреты совет дали и Кричер вернулся в спальню.

 

— Наконец у древнейшего и благороднейшего Рода Блэк появился достойный, сильный Глава, — думалось ему. — А то всё какие-то слабосилки рождались. Даже мой любимый хозяин Регулус и то, как бы не прискорбно было это признавать, но... слабоват оказался.

 

На следующее утро Гарри проснулся отдохнувшим. И если физическая и магическая усталость ещё ощущались, то в моральном плане Гарри чувствовал себя как обновлённым. Так что, он сначала принял душ, а потом спустился в малую столовую, где Кричер сначала накормил Гарри а потом попросил его пройти в гостиную. Там он усадил Гарри в кресло и попросил взять в руку... какую-то хрень. Вообще-то, судя по всему, это был артефакт. Но, вот выглядел он как самая настоящая хрень. Она представляла из себя обыкновенный металлический цилиндр диаметром сантиметра три, три с половиной и длиной сантиметров двадцать. Абсолютно гладкий.

 

— Ну, и зачем мне это? — спросил Гарри. — Что с ним делать?

— Хозяин должен взять это в руку и сжать.

— Да? Ну ладно, давай посмотрим, что это такое.

 

Гарри взял правой рукой цилиндр и сжал его, а дальше последовало мгновенье тьмы и он оказался на лесной поляне. На которой, перед ним на древесном пне восседал могучий воин. Некоторое время рассматривал Гарри и наконец пророкотал:

 

— Представься потомок.

— Ого, вот это голосище, — подумалось Гарри. А затем он представился. — Гарри Джеймс Поттер... сэр.

 

Слово «Сэр» Гарри добавил чуть подумав. Очень уж внушительно выглядел воин и проявлять неуважение в такому... человеку, наверное, было бы... неправильно и чревато последствиями.

 

— Поттер? — переспросил воин, — а почему не Блэк?

 

Гарри объяснил. Почему он Поттер и как он стал наследником Блэков.

 

— Н-да, измельчали потомки, — огорчился воин. — Ну что ж, будем работать с тем что есть. Готовься юноша, с сегодняшнего дня я начну тебя учить быть настоящим Главой рода.

 

После чего, наконец, воин представился и Гарри узнал, что перед ним находится сам основатель древнейшего и благороднейшего рода, Астерион Блэк. И для Гарри началась учёба, больше похожая на ад. Изучалось всё. Магический, мечный и рукопашный бой. Латынь, древнегреческий, гаэльский языки и французский языки. Ритуалы. Демонология и некромагия. Бытовая магия. Этикет.

Всё это и много другое пришлось изучить Гарри. Благо, что ни в сне ни в отдыхе он не нуждался. Время тут тоже текло с гораздо большей скоростью чем в обычном мире. Год здесь — двенадцать минут там. Единственное чего Астерион не знал, как именно называется это место и что оно из себя представляет. Да и что это за артефакт, с помощью которого Гарри попал в это место он тоже не знал. Просто в один какой-то момент он оказался среди вещей Астериона.

Но самым главным, чему он обучал Гарри, было правление родом.

 

— Запомни, потомок. Прежде всего всё должно делаться для рода и семьи. А потом уже всё остальное.

 

В общем, ровно через шесть лет, по времени артефакта, обучение закончилось и Гарри открыл глаза в гостиной дома. Он так и сидел в кресле, в руке у него был цилиндр, а напротив него, в ожидании, застыл Кричер.

 

— Ну что, Кричер, — проговорил Гарри, — поможем «возродиться из пепла» древнейшим родам Поттеров и Блэков?

— Обязательно, хозяин,- «проскрипел» старик.

 

После чего Гарри задумался и «ушёл в себя». Но, через некоторое время, очнулся, потому что домовик подёргал его за рукав.

 

— Хозяин, тут пришло письмо из Гринготтса, — сообщил он. — Так вот, если Кричеру позволено будет дать хозяину совет, то когда вы пойдёте на переговоры с коротышками, не забывайте вот так время от времени задумываться.

— Зачем? — не понял Гарри.

— А от хозяина в это время веет такой жутью, что даже старый Кричер пугается. Так что, если хозяин будет периодически оказывать на коротышек такое «давление», то и переговоры пройдут гораздо продуктивнее.

— Вот как? — Гарри ухмыльнулся. — ну что ж. Совет хороший. Обязательно им воспользуюсь. А сейчас слушай меня внимательно, Кричер. Нужно будет сделать вот что...

 

Дальше, в течении двух дней Гарри закрыл вопрос с Гринготтсом, «выдернул» из Хогвартса Винки и нанял ещё троих молодых домовиков. Молодежь он назвал Тилли, Вилли и Билли, как племянников Скруджа Макдака.

В банке, куда Гарри пришёл в первую очередь, гоблины, конечно, попытались демонстрировать презрительное отношение к Гарри. Однако Поттер помнил как их, ещё недавно, поставил на место Волдеморт. И подпустил жути. Так что, если вначале, когда он только вошёл в Гринготтс, на него смотрели как на какого-нибудь мелкого воришку, типа того же Флетчера, то когда он уходил то гоблины, если бы умели, стали бы креститься. От радости, что живы и здоровы остались. Но креститься гоблины не умели, поэтому всего лишь униженно кланялись.

Кстати, долг банку, благодаря тому что Гарри поднагнал жути при общении с Рагноком, директором Гринготтса, оказался не очень-то и неподъёмным. Для Гарри, разумеется. А вот для семьи Уизли такая сумма была бы катастрофой. По сути, Гарри выкупил долг Уизли и Грэйнджер и договорился с Рагноком, что в случае чего будут задействованы гоблинские коллекторы.

Ещё Гарри провёл необходимые ритуалы, поместил дом под Фиделиус, сделав хранителем Кричера и закупил всякие, разные ингредиенты. И, так же, нанял мунговского целителя. Специалиста по зачатию, вынашиванию и рождению детей. Его он тоже собирался задействовать в своём плане.

А ещё в его плане ключевую роль играла Гермиона. После общения с целителем он понял, что Грэйнджер не была абсолютно права, когда утверждала, что у них не может быть совместных детей. Шанс оказывается был. Не сто процентов и даже не пятьдесят. Где-то около сорока. Просто, как объяснил целитель Гермиона могла воспользоваться устаревшей методикой расчёта совместимости. Но и тогда шанс был. Мизерный. Всего процентов пять. Но, был.

Другое дело, что при столь незначительном шансе мало кто рисковал заводить детей. Но, если в ходе беременности, будущая мама будет принимать некоторые очень специфические зелья и с ней будут проводится определённые ритуалы, то шансы возрастают.

Единственное, на что указал целитель, что легко и просто не будет в любом случае. Впрочем, трудности Гарри не пугали. Потому что теперь у него была цель.

А в Норе, тем временем начались его поиски. Когда Гермиона, на второй день после приезда из Австралии, появилась у Уизли без Поттера, то сначала они не всполошились. Ну, может задержался он по каким-то делам. Но, когда к вечеру Гарри не объявился, они, что называется, стали «бить во все колокола». Особенно неиствовала Джинни. Как так-то? Потенциальный муж куда-то подевался и не спешит в её ласковые объятия. А самое интересное было то, что никто из них не смог вспомнить где находится дом Гарри.

И, получалось, что Поттер прятался, совершенно определённо, но вот почему, по какой причине, понять никто не мог. Появился же он в Норе только через неделю, как ни в чём не бывало. Как раз к завтраку. А во время завтрака Гермиона упала в обморок и Гарри тут же вызвал того целителя, которого до этого нанял. Тот обследовал Гермиону и настоял на госпитализации. Молли Уизли попыталась было протестовать, но Гарри быстро «поставил её на место».

 

— Миссис Уизли, при всём уважении, но давайте каждый будет заниматься своим делом. Если целитель сказал в Мунго, значит — в Мунго.

 

В госпитале Гермиону дополнительно обследовали. И не только нанятый Гарри специалист, но и другие. Что-то тому не понравилось и он привлёк менталистов.

И сразу же с ней провели ритуал после которого у неё началась апатия. Ей, вдруг, стало все безразлично. Включая и то, что она оказалась беременной. Отцом будущего ребёнка она считала Рона. Чем его и обрадовала. И тот, поначалу, заходил к ней часто, но видя её отношение к нему, стал появляться в Мунго всё реже и реже. Впрочем, как и остальные Уизли.

Единственный человек, кто не оставил Гермиону был Гарри. Правда, иногда он исчезал на несколько дней. А когда появлялся, то окружал Гермиону максимальной заботой, на которую был способен.

Кстати, во время своих отлучек Гарри не сидел на месте, а чем-то занимался. Так после одной из них у него на безымянном пальце левой руки появился перстень-печатка Мастера боевой магии, а ещё через некоторое время коллекция пополнилась и на другой руке у него появился ещё один перстень, подтверждающий мастерство в артефакторике.

Так и проходило время до самых родов. А на следующий день, когда Рональд зашёл за Гермионой в госпиталь что бы забрать её и ребёнка в Нору, разразился скандал.

Во-первых, как оказалось, Гермиона родила не одного а сразу троих детей. И, во-вторых, детей в Мунго не оказалось. Да и отцом детей, как поведал целитель, был совершенно не Уизли. Это известие и взбесило Рона так, что его пришлось «приложить» Петрификусом. После этого целитель сопроводил Гермиону и отлевитировал Рона на аппарационную площадку и вручил ей портключ.

 

— Отец детей, — сказал он ей на прощанье, — хотел бы вас повидать, что бы ответить на все ваши вопросы. Прощайте, мисс Грэйнджер.

Гермиона, услышав это, сначала «разблокировала» Рона, а затем они перенеслись в какую-то гостиную. И только оглядевшись, и увидев Кричера, она поняла где они находятся. А напротив стоял Гарри, опираясь на тяжёлую, крепкую трость.

 

— Это что же, Гарри отец детей? — подумалось Гермионе. — Но, как такое возможно?

— Добро пожаловать в дом древнейшего и благороднейшего рода Блэк, — поприветствовал их меж тем Гарри.

— Ты-ы? — взревел Рон, снова выходя из себя.

— Я, — ответил Гарри и щёлкнул пальцами снова блокируя Рона. — Кричер напитки и десерт нашим гостям. Гермиона, Рон присаживайтесь. Думаю у вас возникло много вопросов.

— Тилли, Билли, — скомандовал Кричер и пара домовиков быстро сервировала столик перед Гермионой и Роном.

 

А сам старый домовик подхватил Поттера под руку помогая ему усесться. Было видно, что левая нога Гарри серьёзно повреждена и, что не зря он пользуется тростью.

 

— Рон, а ты чего стоишь, не присаживаешься? — спросил Гарри после того как Гермиона уселась в кресло. — Ах, да. Ты же не можешь.

 

Гарри разблокировал его ещё одним щелчком пальцев и указал на кресло. Обиженный на всё, и на всех Рон не стал далее искушать судьбу. Он уселся за столик, налил себе чаю и ухватил печенье.

 

— Итак, — начал Гарри, — прежде чем вы зададите свои вопросы, это в любом случае останется твоим, Гермиона.

 

С этими словами Гарри извлёк из папки, а Кричер передал ей лист пергамента и банковский ключ.

 

— Что это? — спросила Гермиона.

— Закрытый контракт на вынашивание и плата по нему.

 

Едва услышав слово «Плата» Рон прервался и обратился к Гермионе:

 

— И сколько он тебе заплатил?

— Не надо считать чужие деньги, Рон, — сказал ему Гарри, — ты все равно не увидишь из них ни кната. Но, если тебе так интересно, то — просвещу. Девяносто тысяч галлеонов.

— Сколько?! Девяносто тысяч! — воскликнул удивлённо Рон. — По тридцать за ребёнка! Да такая процедура не стоит больше десяти. Ты что, сдурел, Гарри? И потом, Гермиона моя девушка. И будущая жена. Так что, думается мне, что у меня тоже будет право на эти деньги.

— А мне думается, что твоей девушкой она останется недолго, Рон. И уж тем более вряд ли станет твоей женой, когда узнает последние новости. — ухмыльнулся Гарри.

 

И обратился к Грэйнджер:

 

— Гермиона, ты знаешь почему у тебя была апатия во время беременности?

— Нет, конечно, — ответила она.

— А всё дело в ментальных закладках. Когда они слетают, то человек впадает в апатию. Помнишь, как было у меня перед Австралией?

 

Гермиона кивнула.

 

— Только я тогда умер и поэтому мне было немного полегче, потому что они слетели с меня сами по себе. А в твоём случае, это было как нанесение раны. И она потом долго заживает. Поэтому, у человека развивается апатия как защитный механизм, что бы «крыша не уехала». А у тебя пришлось их буквально выдирать с «мясом». Поэтому пришлось сначала купировать последствия этой процедуры.

— А почему так долго? Почему у тебя прошло гораздо быстрей? — спросила Гермиона.

— А ты вспомни чем мы с тобой занимались в Австралии. Хороший ... здорово «прочищает» мозги.

— Хороший что? — не понял Рон.

— Оргазм, Рончик. Оргазм.

— Так я и знал... — начал было опять «заводиться» Рон, но замолчал после Силенцио.

— Послушай меня внимательно, Рончик, — сказал Гарри, — возьми этот пергамент и прочти то, что там написано. Прежде чем языком болтать не подумавши.

 

Кричер передал Рону пергамент и когда Рон вчитался то у него глаза выпучились от удивления.

 

— Но как же так, Гарри? — недоумённо уставился на Гарри Рон. — Мы же спасали Британию от Волдеморта.

— Ага, вы пахали, ты и Хагрид. Особенно ты. Вот только гоблинов это не волнует. Кстати, ты не забыл что мы тогда угнали дракона? И сколько было при этом разрушений? Так что, должок у нас перед Гринготтсом образовался. А поскольку я его погасил, то теперь ты должен мне.

— А я? — спросила Гермиона.

— А с тобой мы позже всё обсудим. Да, так вот, я не договорил про ментальные закладки. Они вынуждали тебя любить и уважать рыжее семейство и выйти замуж за вот этого вот их представителя, — Гарри пальцем указал на Рона.

— Враньё! — крикнул Рон.

— Враньё?! — от Гарри опять повеяло жутью и он в мгновенье ока оказался возле рыжего. Там он ухватил Рона рукой за шею и поднял его над собой как пушинку.

— Говоришь враньё, сука?! — он заговорил голосом похожим на змеиное шипение. — А напомни-ка мне когда я вам врал в последний раз. Что, повторяешь четвёртый курс, Рон? Только смотри, я ведь больше не прощу.

 

С этими словами Гарри разжал пальцы державшие Рона за шею, тот мешком свалился обратно в кресло, а сам Поттер поковылял обратно, опираясь на трость.

 

— Так вот, — продолжил говорить Гарри после того как устроился в своём кресле, — я этот вопрос прояснил, до конца. Пообщался с Молли Уизли по родственному, так сказать.

— По родственному? — опять переспросил Рон.

— О-о-о... Рон, да ты совсем, что ли, ничем кроме квиддича никогда не интересовался? Родня мы с тобой, Рон, родня. К счастью — дальняя. И если бы я женился на Джинни, то это был бы ещё не инцест, но очень и очень близко. Мои дети были бы мне в этом случае племянниками.

— Гарри, прости что перебиваю, — вступила в разговор Гермиона, — но получается и у тебя тоже были закладки заставляющие тебя лояльно относиться к рыжему семейству.

— Конечно были, иначе почему бы я вдруг воспылал страстью к Джинни и всё время терпел это рыжее семейство? В общем, не обошлось тут без Молли и Альбуса. А почему они на тебя «глаз положили»? Так ведь должен же был в семье у Рона, ну... после того как она бы появилась, кто-то работать.

 

В комнате на некоторое время воцарилась тишина. Красный, как варёный рак, и сердито сопящий Рон сидел, уставившись в пол, а Гермиона гневно на него посматривала.

 

— А ещё запомни, Рон, — прервал тишину Гарри, — и передай своим родственничкам, чтобы в наш с Гермионой адрес с вашей стороны не было никаких поползновений. Ни делом, ни словом, ни мыслью. В противном случае я напущу на вас гоблинских коллекторов. Всё, Рон. Я тебя больше не задерживаю. Кричер, проводи гостя.

 

Кричер хищно улыбнулся, щёлкнул пальцами и Рон исчез из гостиной. И Гарри совсем бы не удивился если бы Рон приземлился где-нибудь на свалке.

 

— А что ты скажешь мне, Гарри? — спросила Гермиона. — И кстати, было бы интересно узнать, в первую очередь, как я оказалась беременной и почему я считал Рона отцом?

— ЭКО и лёгкое внушение. Ничего сложного. Кстати, договор на вынашивание ты подписала сама, добровольно. До того как. Ну, ты понимешь. Просто ты тогда уже пребывала в апатии, поэтому можешь и не помнить этот момент.

— Но, как так стало возможно, Гарри? Я же сама высчитывала нашу совместимость и не один раз. По всему выходило, что не могло у нас с тобой быть детей.

— У тебя, Гермиона, была на руках устаревшая методика расчёта. Ну, и плюс различные ритуалы и специфические ингредиенты для зелий. За последним из них пришлось даже нырять у Азкабана.

— Это там ты повредил ногу?

— Ага, — кивнул Гарри, — впрочем, бог с ней с ногой, главное, что ты жива и здорова. И дети в порядке.

— Э-э-э... Гарри, а можно на них посмотреть?

— Да, легко. Винки. Покажи нашей гостье детей.

 

Явившаяся на зов домовушка больше не напоминала ту спивающуюся особу, которую Гарри и Гермиона встретили на хогвартской кухне. На самом деле Гарри давно привязал её к себе. Ещё тогда, когда покойный Добби рассказал, что Винки без связи с хозяином умирает. Только не говорил никому. А потом события понеслись вскачь и сам об этом забыл.

Винки окинула внимательным взглядом Гарри и Гермиону и произнесла:

— Было бы очень неплохо, если бы детей покормила их мать.

— А как? Я понятия не имею. — смутилась Гермиона.

— Винки покажет, — ответила домовушка. — Вилли, пеленальный стол сюда.

И пока Вилли пристраивал стол рядом с креслом Гермионы, Винки с Кричером и Тилли принесли детей.

— Вот, Гермиона, познакомься. Хотя ритуал имянаречения я ещё не проводил, но уже сейчас я неофициально называю их Линфред, Астерион и Оливия. Надеюсь, ты не против этих имён?

 

В общем, дальше состоялся, так сказать, процесс кормления, и стало не до разговора. Возобновился он, только после того как дети были накормлены и, под руководством Винки, их унесли обратно в детскую.

 

— А как ты на все это решился, Гарри? — спросила она его.

— Видишь ли, Гермиона. У меня тут был хороший учитель, который вбил в меня мысль, что в первую очередь всё для рода и семьи.

— Что ж, с тобой всё понятно, Гарри. А вот что теперь делать мне?

— Ну, — Поттер привычно, как в школьные годы взлохматил волосы на макушке, — я вижу для тебя, навскидку, как минимум четыре варианта.

— Было бы интересно послушать. — заинтересовалась Гермиона.

— Ещё бы, было неинтересно, — улыбнулся Гарри. — Итак, вариант первый. Ты можешь вернуться к Уизли и используя доброе слово и волшебную палочку женить его на себе.

— Что-о-о? — опешила Гермиона.

— Успокойся, это всего лишь один из вариантов. И он совершенно не обязателен к исполнению.

 

Гарри сделал глоток чая и продолжил:

 

— Вариант второй. Ты можешь отправиться в Хогвартс, чтобы закончить школьное образование. А дальше действовать по своему усмотрению. В таком случае рекомендую взять с собой контракт. Это очень серьёзный документ в магическом мире и никто слова «кривого» в твой адрес не скажет. Особенно девушки. Позавидуют, конечно. Ещё бы, родить здоровых детей самому Гарри Поттеру.

— Неужели, всё настолько серьёзно? — Гермиона удивилась. — Это же, по сути, суррогатное материнство. Что ж тут такого почётного?

— Ты не учитываешь, что мы маги, и нас мало. Отсюда и немного другое отношение к таким делам, — пояснил Гарри.

 

После чего уселся поудобней и продолжил.

 

— Вариант третий, — сообщил ей Гарри. — Ты можешь отправиться в Австралию к родителям. Кстати, я их уже поздравил с рождением внуков.

— Ах ты ж! Я с этой чертовой апатией совсем о них забыла. — вспоплошилась Гермиона.

— Не беспокойся. Я о них не забыл. Ну и, вариант четвёртый. Ты можешь остаться в этом доме. Сначала в качестве кормилицы и няньки. А потом... потом, как «фишка ляжет». Я, кстати, совсем не исключаю возможности для тебя сменить фамилию. В будущем, конечно. К тому же, не забывай о библиотеке.

— А разве Пожиратели не проникли тогда в дом, когда мы аппарировали из Министерства и в меня вцепился Яксли? — удивилась Грэйнджер.

— Они не смогли бы, Гермиона. Это всё-таки дом Блэков, а не какая-нибудь там уизлевская «Нора»... или «Конура». И, думается мне, что Яксли прекрасно об этом знал. В противном случае дом был бы окончательно разграблен. В лучшем случае.

— Понятно, — сказала Гермиона. — Одна из тех вещей о которых все знают и поэтому не считают возможным об этом упоминать. — Кстати, а разве Флетчер не всё вынес?

— Нет, конечно. Он вынес только то, что ему разрешили вынести.

 

И он замолчал, давая ей возможность подумать и выбрать.

 

— Знаешь, Гарри, — после некоторого раздумья решила Гермиона, — я, пожалуй, выберу четвёртый вариант. — И улыбнувшись, добавила. — Умеешь ты уговорить бедную, одинокую девушку.

— Вот и славно, — обрадовался Гарри, — Кричер, подай нам чего-нибудь. Мисс Грэйнджер остаётся с нами. Надо это отпраздновать.

 

После этого его жизнь «потекла» плавно и без особых эксцессов. Нет, совсем без них конечно не обходилось. Но, самое главное, что Уизли, Дамблдор и Волдеморт исчезли из жизни как Гарри, так и Гермионы окончательно.

А когда дети немного подросли, то их, всех вместе можно было часто встретить гуляющими в Хогсмиде и на Диагон Аллее. И, если, вдруг, к ним каким-то образом прорывался репортёр,то Гарри подпускал жути и того как ветром сдувало.

А если смотреть вцелом, нато, что происходило в магической Британии, то не все бывшие орденцы смогли удержаться на вершине власти. Так, Кингсли Шеклболт пробыл ВрИО министра, только, в течении года. Этому, кстати, поспособствовали Гарри и представители старых семей, соблюдавших нейтралитет. Они пришли к совместному выводу, что назначать Шеклболта на постоянной основе будет нецелесообразно. Особенно, если нет желания увидеть как магическая Британия превратится в филиал магической Африки. А где начинается Африка, там заканчивается порядок.

Уизли тоже не дали развернуться. Артура вернули на старое место, а Перси вообще «задвинули» к Артуру в отдел. Чарли так и остался в Румынии, а Билл погиб на очередных раскопках. Рон спился и Артур выгнал его из дома. Дальше его следы потерялись в Лютном. Джинни превратилась в «кукушку». Она родила троих детей от разных отцов и подбросила их Молли. Близнецы прогорели со своим бизнесом и перебивались мелкими заработками.

Гермиона закончила обучение дома и со временем стала Мастером ритуалистики. А если учесть что хороших частных ритуалистов в Британии, благодаря Дамблдору, не осталось, то к ней потянулись клиенты.

И, разумеется, она, таки, сменила фамилию и стала миссис Поттер.

А Гарри занялся артефакторикой. Он постепенно обрастал клиентами и через некоторое время его артефакты стали цениться не только в Англии, но и в Европе.

Дом в Годриковой Впадине он перестроил в симпатичный коттедж и подарил его их сыну Линфреду. Кстати, место на котором он был построен, было тем самым где когда-то стоял домик тёзки их сына, Линфреда Стичкомбски, от которого и пошли Поттеры.

Ещё Поттеры часто бывали в Австралии в гостях у Грэйнджеров. И гостили там довольно продолжительно.

Время меж тем шло. И, Поттеры и Блэки вновь заняли подобающее древнейшим и благороднейшим родам место в магической Британии. Так что, всё было хорошо.

Попался мне фанфик «Британская роза», написанный автором под ником Фигвайза. (https://ficbook.net/readfic/2770511) И знаете... Вот вроде бы и написано хорошим, красивым языком, мне например так никогда не написать, и ситуация насквозь жизненная, такое сплошь и рядом случается, но вот «послевкусие» ...

А еще мне вспомнилась песенка покойного Градского про принцессу и людоеда.

— Погода была ужасная, принцесса была прекрасная. А если всё было наоборот? Погода была прекрасная, а вот принцесса была, таки, себе очень ужасная.

И подумалось мне, а что могло бы быть, если бы всё было наоборот. Ну, или не наоборот, а не совсем так как написано в фанфике у автора.

Поэтому, тут у меня Гаррик вышел эдаким прагматиком и немного циником.

 

* * *

 

Остановка автобуса из которого выбрался Гарри, добравшись наконец до цели своей поездки располагалась в конце улицы. В этот день был дождь и с неба лило как из ведра, настолько сильно, что можно было рассмотреть только номера ближайших домов. Правда, Гарри он не сильно волновал. Ещё перед выходом он незаметно наложил на себя водоотталкивающие чары. Как, собственно, и на очки, что позволило ему видеть несколько дальше чем всем остальным.

Он покрутил головой определяясь куда ему идти и двинулся к нужному ему дому.

Вот только сделать он успел всего несколько шагов. Остановиться его заставило чувство, что на него кто-то смотрит. Очень пристально и заинтересованно.

Нет, Гарри понимал, конечно, что выглядит для Австралии он весьма нетипично. И не только потому что был одет совсем не по здешней моде. Джинсы, футболка и ветровка, надетые на нём выглядели несколько... экзотично. А его очки с сильно затемнёнными стёклами делали его похожим... Гарри и сам не знал на кого. Наверное, на какую-нибудь известную личность старающуюся сохранить инкогнито.

К тому же, смотрелся он как выздоровевший после тяжёлой продолжительной болезни. Типа онкологии или вообще наркозависимости. Ну, по большому счёту, это было недалеко от истины. И поэтому он затемнил стёкла очков, что бы синяки под его глазами не слишком шокировали окружающих. А ещё, за время поездки он уже привык к тому, что на него пялятся как на «неведому зверушку». Тут, в Австралии.

И он бы не обратил внимания на почувствованный взгляд, если бы не заинтересованность. Очень сильная заинтересованность смотрящего. И это ему не понравилось.

 

— Какого чёрта? — подумалось ему в момент когда он резко обернулся.

 

Смотрел на него парень, его ровесник. Он находился у себя во дворе, под навесом и ремонтировал какое-то средства передвижения. Мопед или лёгкий мотоцикл, Гарри не обратил на это внимания. Его внимание приковал к себе пристальный взгляд парня.

 

— Шаг, — подумал Гарри и мгновенно оказался стоящим напротив парня. Это умение, появившееся у него с недавних пор, он, кстати, опробовал его сегодня впервые.

 

Переместившись к парню Гарри направил на него кончик волшебной палочки, выглядывавший из рукава ветровки и произнёс:

 

— Конфундус, Легилименс.

 

А ещё через некоторое время Гарри снова произнёс несколько слов:

 

— Обливиэйт. Ты забудешь о том, что я к тебе применял магию и не подойдёшь к дому Гермионы пока я здесь.

 

И ещё через мгновение Гарри оказался на том месте откуда он перемещался и, уже пешком, отправился дальше.

Дойдя до нужного дома он позвонил в дверной звонок, двери открылись и...

 

— Гарри! — раздался крик полный радости и его стиснули в костедробильных объятиях.

 

Потом было множество вопросов от родителей Гермионы, Дэна и Эммы, на которые Гарри отвечал честно и без сглаживания «острых углов».

 

— Спасибо, Гарри, — сказал ему Дэн перед тем как они с Эммой отправились спать.

— За что? — не понял он.

— Понимаешь, мы с Эммой конечно простили Гермиону. Но осадок-то всё равно остался. И то, что ты нам рассказал, поможет быстрее... зарастить, наверное, тот раскол который невольно возник между нами.

 

А вечером, когда уже стемнело, Гарри и Гермиона отправились в беседку, на задний двор.

 

— Поговорим? — спросил Гарри.

— Поговорим, — согласилась Гермиона.

— Только, — сказал он усаживаясь на скамейку беседки, — у меня к тебе будет вопрос. А скажи-ка мне, Гермиона, что у тебя с этим твоим магглом? Всё серьёзно или ты просто получаешь два в одном?

— Ну, — Гермиона смутилась, — вообще-то ничего серьёзного. Хотя иногда мелькали мысли. Не хотелось бы возвращаться в Англию и быть третьим лишним. А что такое два в одном? Как это?

— А это снимать стресс и получать удовольствие. Одновременно. Но, раз это второе, то тогда у меня будет к тебе предложение.

— От которого я не смогу отказаться?

— Очень на это надеюсь.

— Тогда у меня тоже будет вопрос, Гарри, — задала вопрос Гермиона, прежде чем выслушать его предложение. — Почему ты здесь, а не с Уизли? Я думала, что ты у них задержишься, после того как очнёшься.

— А я к ним заходил...

— И что?

— А то, — криво ухмыльнулся Гарри. — Не понравился им мой визит. Потому что его результатом стали несколько выбитых зубов, сломанных рёбер и свёрнутый набок нос у Рона, и магическая клятва с него, Молли и Джинни, что они больше никогда ни словом, ни делом, ни мыслью не будут нам с тобой вредить. Да и вообще, в будущем будут держаться от нас с тобой подальше.

— Но, почему? — Гермиона очень сильно удивилась. — Ты же всегда любил эту семью, а с Джинни так и вообще встречался.

— Лучше тебе этого не знать, Гермиона. Поверь мне на слово, — Гарри ещё больше скривился. — Там если «копнуть» поглубже, то такое дерьмо всплывёт...

— Язык, Гарри, — привычно поправила его Гермиона. — Но, хорошо. Раз ты говоришь то я тебе поверю. Ты, насколько я помню, никогда меня не обманывал. Так что ты хочешь мне предложить?

— А предложить я тебе хочу совместную поездку в Европу. В частности в славный город Гейдельберг, в магический университет. Годика на четыре, а может даже и на пять, как получится.

— Но, подожди, Гарри. А как же Хогвартс? Мы же еще ЖАБА не сдали.

— А зачем? — ответил он вопросом на вопрос. — СОВы у нас есть и ладно. Нам всё равно придётся сначала подготовительные курсы закончить. Язык немецкий выучить, да и потом хогвартское образование в Европе не ценится. Так что, курсы пришлось бы заканчивать в любом случае.

— Но, почему бы нам не вернуться в Англию? Закончить Хогвартс, а уже потом продолжить обучение.

— Да потому, Гермиона, что мне просто не дадут спокойно доучиться. Там сейчас идёт драчка за власть. Кингсли начнёт пихать меня в аврорат и вообще, махать мной как знаменем. Так что, пусть там сначала всё успокоится, стабилизируется. А уже потом, если ностальгия замучает, то можно будет вернуться.

— Ну, — ответила Гермиона, после того как подумала, — в принципе, логично. Но, ехать в Германию, Гарри, это же дорого, наверное.

— Спокойно, Гермиона, у меня все продумано, — засмеялся в ответ Гарри, — я буду цинично использовать твои мозги, а ты, не менее цинично, мои финансы. У меня их от Поттеров и Блэков столько осталось, что ещё нашим внукам хватит.

— Нашим? — переспросила, Гермиона.

— Не исключено, — ответил ей Гарри. — Вот, как ты думаешь, почему я «на всех парусах» помчался к тебе? Потому что, расчёт. Кстати, леди Вальбурга мне так и сказала, что самые крепкие и надёжные браки заключаются с учётом расчёта. Прости за тавтологию.

— Леди Вальбурга?

— Ну, да. Портрет матушки Сириуса. Знаешь, когда по дому не шастает толпа магов, одну половину из которых она терпеть не могла, а вторую так вообще ненавидела ещё при жизни, то с ней можно стало вполне цивилизованно побеседовать. В общем, мы поладили.

— Ну, я не против. Ты же знаешь, что учиться я люблю. Родители тоже думаю будут не против.

— Вот и хорошо. Только, — Гарри немного замялся, — я хочу тебе предложить ещё договор. Стать друзьями. С привилегиями. Я, как оказалось, тот ещё собственник. И делить тебя ещё с кем-то мне больше не хочется. Особенно если попадётся какой-нибудь очередной «дружище», типа Рончика.

— Подожди, Гарри. — остановила его разглагольствования Гермиона. — Во-первых, это — неожиданно. А во-вторых, привилегии предполагают...

— Да знаю я что они предполагают. Видишь ли, Гермиона, я далеко не тот наивный Гарри которого ты знала. Было время познакомиться с такими вещами как секс и алкоголь. Тоже, знаешь ли, приходилось стресс снимать.

— А когда это ты успел-то? — удивлённая Гермиона уставилась на Гарри. Она и не предполагала, что у лучшего друга имеются такие секреты.

— На шестом курсе.

— Но... как? И почему мы об этом не знали?

— А почему я вам должен был рассказывать? Ты же тоже не обо всём нам рассказывала. Например про себя и Крама.

— А как ты узнал? — Гермиона вновь смутилась и покраснела.

— Да не красней ты. Я же тебя не осуждаю. А как? Так всё очень просто. Тогда же на шестом курсе, я однажды вспомнил, как у тебя на четвёртом курсе ненадолго изменилась походка. Так что сложить два и два было несложно. И, разумеется, я никому ничего не сказал. Особенно Рону.

 

Они замолчали, думая каждый о своём. Но вскоре Гермиона нарушила тишину и сказала:

 

— Ну, в принципе, я и со вторым твоим предложением согласна. Тем более, что ты мне всегда нравился. Ну, в этом смысле.

— Да и я к тебе, как оказалось, отношусь немного не так как сестре. Хотя и без романтики.

— А как это? Без романтики.

— Сам не знаю. Вот например отдать за тебя жизнь или... ну, там руку, ногу, почку какую-нибудь, это — запросто. А вот целовать землю по которой ты ходишь, так не ко мне это, не ко мне. Нет, может со временем она и появится, романтика, а пока я даже не знаю толком что это такое.

— Понятно, — ответила Гермиона, а потом немного замялась и все же спросила:

— Кстати, Гарри. А откуда ты узнал про нас с Рэем?

— С кем? — сначала не понял Гарри. — А, с тем маггловским парнишкой. Да несложно это было. Всего лишь легилименция.

— А легилиментом-то ты когда успел стать? — опять удивилась Гермиона.

— Долго рассказывать. Но, если ты ещё не хочешь спать, то давай я принесу нам чая, а потом я расскажу.

— Вместе пойдём.

— Ну, вместе так вместе.

 

В общем, они быстренько принесли себя чай и вновь уселись в беседке. И Гарри стал рассказывать:

 

— Сразу хочу предупредить что многое в этой истории мои домыслы. Возможно всё было совсем по другому. Так вот, началась она в конце прошлого века, в Годриковой Впадине. В один из прекрасных, а может и не очень, дней там познакомились два мага. Оба были молоды и амбициозны. Сошлись они на идеях Всеобщего блага. Очень уж они им понравились. Вот только методы достижения каждый предлагал свои.

— Гарри, ты сейчас говоришь про Дамблдора и Гриндевальда? — уточнила Гермиона.

— Ага, про них, родимых. Ну тогда не буду про них обоих больше. Ты и так всё знаешь. Дальше, Дамблдор предположил, что авторитет победителя Гриндевальда не вечен. И совершенно правильно, кстати. А ещё он понял, что у него не хватит времени чтобы воплотить его идеи. Тогда он задумался о бессмертии... ну или хотя бы о долгой жизни и вспомнил о хоркруксах.

— Подожди, Гарри, — опять перебила Гермиона, — ты хочешь сказать, что Дамблдор с самого начала знал секрет бессмертия Волдеморта?

— Конечно, Гермиона. Так оно и есть. Только ему нужно было отработать метод при котором у делающего хоркрукс не слишком «крыша съехала». Тем более, что у него перед глазами всё время был живой пример того, как делать не нужно.

— Ну да, ну да, — покивала Гермиона.

— А потом случился Хэллоуин восемьдесят первого и состоялся эксперимент Дамблдора по созданию своего хоркрукса. И всё вроде бы прошло удачно, только вместо одного человека убили двоих. Поэтому хоркрукс получился, но не совсем такой как рассчитывал Дамби. Он оказался двойным.

— Подожди, подожди, Гарри, — остановила его Гермиона. — Подожди, дай немного осмыслить твои слова. А то у меня голова кругом идёт.

 

Она встала, походила с сосредоточенным лицом, позагибала и поразгибала пальцы, что-то подсчитывая и, как бы прикидывая, что к чему.

 

— Хорошо. — сказала она когда вновь уселась. — Я поняла. Продолжай.

— Второй просчёт в его плане случился во время моей встречи с василиском, — продолжил рассказывать Гарри. — Думается мне из-за того, что яд василиска воздействует не только на тело но и на душу. И это мне тоже помогло.

— А это как? — попросила уточнить Гермиона.

— Ну, знаешь же что ядом этой змеючки можно уничтожать хоркрксы. Так и здесь. Это... как с паззлами. Допустим, если взять какую-то частичку паззла и изменить его конфигурацию, то его уже не соберёшь. Впрочем, я остановлюсь на этом позже.

 

Гарри отхлебнул чая и продолжил.

 

— В общем, когда Волди меня заавадил, там в Запретном лесу...

— Стой, Гарри! — Гермиона даже с места вскочила и принялась забрасывать его вопросами. — Как это заавадил? Что значит заавадил? А почему я не знаю?

— Да потому что я рассказать никому не успел, — пояснил Гарри а единственный свидетель, который бы непременно растрепал бы это, погиб. Хагрид, я имею в виду. Но, слушай дальше.

 

Он снова сделал глоток чая и продолжил рассказ.

 

— Так вот, я тогда очнулся на призрачном вокзале Кингс-Кросс. А там я встретил части душ двух магов. Волди и Дамби. Остаток души Волди выглядел как уродливый ребёнок, а Дамби — как старый, старый бомж. Мало того что лысый, так ещё и борода клочьями вылезала. Мантия на нём была грязная и засаленная, чуть ли не колом стояла. Да и пальцы рук были обезображены артритом.

— Ага! — воскликнула Гермиона. — Наверное, поэтому ты и сказал, что яд василиска действует ещё и на душу.

— Ну, да. Так я предполагаю. Так вот, а дальше он стал меня убеждать забрать остатки Волди и сесть в подошедший поезд. А у меня в этот момент... ограничители что ли спали с разума. И я для вида согласился. А потом у поезда я сунул «дедушке» Дамби в руки «внука» Волди и втолкнул в поезд. Двери вагона тут же закрылись и они поехали, а я вернулся в своё тело.

— Стоп, стоп, стоп, Гарри, — Гермиона опять его перебила. — Так он что, вообще хотел в твоё тело вселиться?

— Скорее всего, да. Ничего другого всё равно на ум не приходит. Ладно, слушай дальше. Потом у меня состоялась дуэль с Волди. Так вот, когда мы с ним стояли сцепившись лучами заклинаний, я возьми да и «ляпни», дескать, победитель получает всё. Вот я и получил. Всё Ну, или почти всё.

— И этим объясняется что ты потом сразу впал в кому?

— Ну, вообще-то это была не совсем кома, — пояснил Гарри, — но, да. Именно этим. У меня тогда скачком увеличился уровень магической силы, а вот ... так сказать, магическая система, наверное, стала очень нестабильна. И если бы я тогда колданул хотя бы Люмос, то рвануло бы так, что от Хогвартса и Хогсмида ничего бы не осталось. Да и как минимум половина Чёрного озера испарилась бы.

— Так что же с тобой в это время творилось, Гарри? — Гермиона уставилась на Гарри во все глаза.

— Ну, — он взлохматил волосы на макушке, — как мне сказали в Мунго у меня в это время уплотнялось магическое ядро, а ещё укреплялись старые и выращивались новые магические каналы. А вот в голове у меня тоже происходили некоторые процессы. Я очнулся на лесной поляне, там ещё домик был в котором я спал.

 

Гарри вдруг засмеялся.

 

— Представляешь, Гермиона, я спал и видел сон про то, что я сплю.

— Так может это было составляющей частью твоего выздоровления? — спросила Гермиона.

— Всё может быть. Но, слушай дальше. Там ко мне в гости приходили различные... давай назовём их люди. Папа, мама, Сириус, Римус и даже Том Риддл.

— Кто?! — воскликнула Гермиона.

— Да, да. Не удивляйся. Он кстати много чего мне рассказал. Например почему он решил хоркруксов «наклепать». Понимаешь, он ведь не собирался на каникулах ехать в Лондон, тем более что шла война и его бомбили. У него к тому времени уже были некоторые связи в Лютном. Но, тем не менее, он оказался в Лондоне и пару раз попал под бомбёжки и чуть не погиб.

— Ментальное воздействие, — задумчиво произнесла Гермиона, — и один кандидат на его совершение.

— Да, мы с Томом тоже пришли к такому же выводу. Так вот я, теперь, поскольку получил всё, научился и легилименции, и окклюменции. Кстати, Снэйп меня не учил, а мозги мне насиловал. Ну и ещё: зельеварение, основы некромантии и демонологии. Немного химерологии и магическая сила увеличилась, чуть ли не вдвое. А ещё у меня появилось умение аппарировать на короткие дистанции. Я его называю Шаг. Вот смотри.

 

Тут Гарри, не вставая со скамейки взял да и исчез из беседки и очутился в нескольких метрах от неё. А ещё через секунду он вновь сидел на прежнем месте.

 

— Научишь? — «загорелась» Гермиона.

— Научу, конечно. Куда ж я от тебя денусь?

 

Они ещё немного поговорили и отправились спать. А потом, через пару дней она увидела Гарри разговаривающего с Рэем. Гермиона вдруг заподозрила неладное и помчалась к ним, но не успела добежать. Гарри уже отошёл от него.

 

— Э-э-э... Гарри, а что это было, что ты от него хотел?

— Да ничего особенного. Знаешь, несмотря на то что мне до зуда в ладонях хочется его кастрировать, я был вынужден его поблагодарить.

— За что? — не поняла Гермиона.

— За то, что он оказался в нужное время, в нужном месте.

— А это как?

— Ну смотри. Когда у вас с ним началось.

 

Гермиона подумала и ответила:

 

— После визита Рона.

— А почему только после этого?

— Почему, почему? — разозлилась Гермиона. — Да потому что взбесил меня рыжий. У меня тут с родителями не получается, а он мне чуть ли не в ультимативной форме запрещает им память возвращать. Да кто он такой что бы мне что-то запрещать? Ну, и про тебя наговорил. Дескать, ты как очнёшься, то — сразу к Джинни. В общем, довёл он меня до нервного срыва. У меня тогда чуть выброс не случился.

— Ну ладно, ладно, — Гарри обнял Гермиону и стал успокаивающе её поглаживать. — Успокойся. Рончик своё получил когда я к ним в гости заглянул. Знаешь, если бы меня Молли, Джинни и Артур не оттащили от него то я бы его точно «грохнул». Так что, давай успокоимся и порассуждаем дальше. Вот смотри, если бы рядом не оказалось этого... то куда бы ты пошла?

— Ну... — Гермиона подумала и выдала, — наверное, в какой-нибудь ночной клуб.

— Ага. А что у нас в ночных клубах?

— Выпивки много.

— Точно, а ещё там много всяких, разных «весёлых ребятишек». Вот и подумай, чем бы мог закончиться твой поход в такое место. А ещё учти, что если пьяный маг это — обезьяна с гранатой, то пьяная ведьма — с авиабомбой. Меня-то хоть Добби в своё время страховал, а ты бы одна сунулась.

— Ох ты ж, — только и смогла сказать Гермиона.

— Вот именно. — Гарри ухмыльнулся. — Ладно, пошли. Нам ещё родителям собираться помогать.

А на следующий день они покинули Австралию и началась совсем другая история.

На написание данной работы меня сподвиг фанфик за авторством еос «Красен долг платежом» (https://ficbook.net/readfic/3981888). Хочу сказать, что я целиком и полностью согласен с автором. Но, хочу добавить, что ситуация показанная в её фанфике возможна если герои именно что канонные. На мой взгляд. То есть, умненькая Гермионочка и при ней два дебила: Гарричка и Рончик. Два дебила, это — сила, конечно же. Только дебилами они от этого быть не перестают. Особенно Гарричка, который так и не научился задавать правильные вопросы. А что могло бы быть если бы добавить ума нашему Гарричке? Вот и появилась эта работа. И ещё. Тут и Гарри, и Гермиона не восторженные романтики. А более прагматичные, что ли.

 

* * *

 

Гарри Поттер сидел на стуле в номере мотеля. К которому он был привязан магическими верёвками. Кстати, к его аврорской деятельности это не имело никакого отношение. Не арестовывал он в этот момент какого-нибудь преступника, которому бы удалось его вот так вот подловить. Просто, сегодня он, неожиданно для себя увидел Гермиону, не в том месте и не в то время. Да ещё и в компании какого-то неизвестного парня. И это его заинтересовало. Поэтому, Гарри за ними проследил.

И в результате оказался в номере мотеля, став, при этом, свидетелем супружеской измены. Поначалу это его удивило. Не мог он понять, что за дела-то такие. Ну, не должна была та Гермиона, которую он знал, вот так вот запросто изменять своему мужу Рону. Которую все знали как хорошую жену, любящую мать, служащую в министерстве далеко не на последней должности. Потому что всё хорошо у неё было в жизни и совершенно не предвещало того, что он сегодня увидел. Было во всём этом что-то не так. И Гарри захотел прояснить для себя, что же именно он увидел. Поэтому он позволил Гермионе сначала себя обездвижить, а потом привязать к стулу.

Глядишь и объяснит она ему. Ну, перед тем как попытаться на него Обливиэйт наложить. Кстати, сам бы Гарри, на её месте так бы и сделал. Правда, в его случае это было бесполезно. Не действовали на него, особенно в последнее время всякие там заклинания ментальной направленности.

Впрочем, Гермиона его ожиданий не обманула и пояснила ему о том почему такое стало возможным. И про долги жизни. И о многом другом. Но, чем дольше Гарри её слушал, тем больше понимал, что оказывается не только в его жизни... Как бы это сказать-то? Не всё легко, и не всё просто. Что Гермиону тоже... э-э-э... терзают внутренние демоны, наверное.

Неожиданно их разговор прервал звуковой сигнал часов Поттера. Гарри нахмурился, вспоминая что означает этот сигнал, для чего он устанавливал часы на его подачу.

 

— Ах да, зелье, — сказал он вспомнив.

 

А затем он сделал то, что заставило Гермиону удивиться и даже на некоторое время застыть с открытым ртом. Он напрягся, а потом, хекнул и, порвал наколдованные ею верёвки. Обрывки которых падая на пол просто истаивали в воздухе. А сам Гарри поднял руки, повернув их ладонями в её сторону и сказал:

 

— Гермиона, сейчас я медленно достану из внутреннего кармана пиджака склянку с зельем и выпью его. А ты не будешь дёргаться. Договорились?

 

На что кивнула она ему, а Гарри достал пузырёк, взболтал немного его содержимое и выпил. После чего, встав со стула, принялся расхаживать по номеру. Было видно что он о чём-то усиленно думает. Потом, видимо приняв решение, он остановился и поднял согнутую в локте руку с волшебной палочкой. Причём совершенно непонятно было, а палочка-то откуда в его руке взялась.

 

— Ладно, — сказал он ей, — прежде всего мы сделаем вот что. Я, Гарри Джеймс Поттер, магией и жизнью клянусь ни словом, ни делом, ни мыслью, не прямо и не косвенно не рассказывать никому о событиях свидетелем которых я стал в этом мотеле. Ну, — Гарри посмотрел на Гермиону, — если только ты сама мне это не разрешишь.

 

После чего спрятав палочку, так же быстро и практически незаметно, он развернулся и направился на выход.

 

— Подожди, Гарри, — окликнула его Гермиона.

— Ну, что ещё? — спросил остановившись Гарри.

— Что это было за зелье?

— Да теперь-то тебе какая разница?

— Как это какая мне разница? Мы же...

— Что: «Мы же»?! — оборвал он её. — Нету на самом деле никаких «Мы». И, насколько я понял, никогда не было. Да если бы не эти грёбаные долги, то ты бы с нами не то что дружить, ты бы с нами, прости за грубость, на одном гектаре и покакать не присела. Так что, давай обойдёмся без этого показного участия.

 

Гермиона видела, что Гарри, после того как её выслушал, очень сильно разозлился. Но, помимо этого, ещё и расстроился. А ещё она чувствовала, что разговор их не окончен. Была в нём какая-то... недоговорённость, что ли. И она уже хотела попросить Гарри задержаться и продолжить его, вот только, Гарри, как оказалось, говорить ещё о чём-либо не собирался.

Он просто взял, да и аппарировал. Кстати, такую аппарацию, до этого, Гермиона видела только один раз в жизни. Так аппарировал покойный Дамблдор. Ему, так же как и Гарри сегодня, не нужно было хватясь за палочку, крутиться на пятке и произносить «Аппарейт».

 

— Вот же... великий, блин, волшебник, — подумала Гермиона, прежде чем отправиться дальше по своим делам.

 

А на слудующий день Гарри погиб. Во время аврорской операции в Лютном. И, по словам его сослуживцев, смерть его была нелепая и совершенно случайная. Ещё через некоторое время состоялось официальное чтение его завещания. А на следующий день, среди служебной корреспонденции, на Гермионином рабочем столе, в министерстве, оказалось последнее Гаррино письмо.

 

«Прочти когда будешь одна, без свидетелей», — было написано на конверте.

 

— Дорогая, Гермиона, — гласил текст письма, — если ты читаешь это послание, значит все считают меня мёртвым. Для начала, прости меня если сможешь, за то что невольно сломал тебе жизнь. Мне очень, очень, очень, чертовски жаль. Хотя, если быть до конца честным, то мою жизнь тоже смело можно выбросить в топку.

Впрочем речь сейчас не обо мне. Насколько я понял, у тебя больше нет долгов ни перед Рончиком, ни перед кем либо ещё. Поэтому, если ты захочешь начать жизнь с чистого листа, ну там, развестись с Роном, куда-нибудь уехать или ещё чего-нибудь, то подойди в Гринготтс. Там найди гоблина по имени Затачиватель Топоров. У которого имеются соответствующие инструкции и сто тысяч галлеонов для этих целей.

Ещё раз прости и прощай. Не думаю, что мы когда-нибудь еще увидимся.

 

Гермиона, после прочтения письма задумалась. Вот вроде и написано оно было простым языком, не подразумевающим двойного толкования изложенного в нём, но что-то не давало ей покоя. После окончания рабочего дня, она ещё раз прочла письмо. Потом ещё раз. И только после третьего прочтения она поняла что же именно было не так.

 

— Нет, ну вот же сукин сын! — думалось ей когда она засовывала письмо в конверт. — Засранец! Ну, и где мне теперь его искать?

 

Пропуск во времени.

 

Через два года в дверь одного из бунгало, расположенного на одном из Гавайских островов раздался стук. Хозяин, открыв дверь, на некоторое время застыл от удивления, а потом сказал.

 

— Ну, здравствуй, Гермиона, — и отступив в сторону, что бы пропустить гостью и закрыть за ней двери добавил, — не думал, что когда-нибудь ещё тебя увижу. Впрочем, наверное у тебя была очень веская причина что бы меня отыскать. Но, ты проходи. Проходи.

 

Хозяин проводил гостью на терассу. Там он усадил её в шезлонг и поставил на столик перед ней стакан и две открытые бутылки с ананасовым и апельсиновым соками. Насколько он помнил именно эти соки были её любимыми, в прошлом.

 

— Ну, здравствуй, Гарри, — наконец произнесла гостья.

— Если ты меня нашла, то должна знать, что последние два года меня зовут Герберт. Герберт Джонатан Эванс. Впрочем, если хочешь, то можешь называть меня как раньше. Так зачем ты всё-таки пожаловала? — Герберт, известный ранее как Гарри Джеймс Поттер, Мальчик-который-выжил, Мужчина-который-победил, кавалер ордена Мерлина и прочее, криво ухмыльнулся.

— Зачем я всё-таки пожаловала? — Гермиона вскочила на ноги и в мгновенье ока оказавшись рядом с Гарри принялась его бить.

— Скотина! Сволочь! Зараза! Ты хоть представляешь, что с нами было когда ты якобы погиб?!

Гарри сидел не сопротивляясь и не уклоняясь от ударов.

— Ну, заслужил, наверное, — думал он. — Чёрт! Как больно-то.

 

Наконец Гермиона выдохлась и усевшись в свой шезлонг заплакала. А Гарри подошёл к ней, опустился на колени и обнял её.

 

— Ну, всё, всё, Гермиона. Успокойся. Не сильно-то все и переживали. Джинни, вон, через год замуж повторно выскочила и насколько я подозреваю, вполне удачно. Дети меня и так считай не знали, потому что я почти всё время на службе пропадал. Финансово я их всех обеспечил. Что ещё нужно-то?

— А я? — спросила всё ещё всхлипывающая Гермиона.

— А что, ты? С тобой-то что не так?

— Почему ты меня бросил?

— Почему?! Ты спрашиваешь, почему?! — он вскочил на ноги и принялся расхаживать, возбуждённо жестикулируя. — А ты вспомни наш последний разговор. Что ты мне тогда сказала? Что всё из-за долгов. Вот и попробуй себе представить что я в тот момент почувствовал. Каково это осознавать, что с человеком, которого ты всю жизнь считал, даже не другом... э-э-э... который был тебе ближе чем даже собственная жена, говорит тебе что всё это один большой обман.

 

Тут он остановился ненадолго, чтобы дыхание перевести и продолжил:

 

— Вот я и ушёл. Что бы не быть... как это называется... раздражающим фактором. И, чтобы не напоминать тебе постоянно, самим фактом своего существования, что жизнь тебе поломал.

 

Дальше Гарри продолжил расхаживать из стороны в сторону и кричать. Потому как не всё он ещё сказал.

 

— Или ты думаешь я не знал про эти самые долги?! Думаешь я не изучал этот вопрос?! Может и не так досконально как ты, но изучил я его! Думаешь я не знал почему рыжие меня так «облизывали» с ног до головы?! И почётным Уизли меня назначили, и Молли, чуть ли не своим внебрачным сыном считала! Кстати, нашего третьего ребёнка Джинни родила что бы долг Артура погасить!

 

Гарри успокоился и уселся в свой шезлонг. И спросил.

 

— Ну, помнишь когда его Нагини перед Отделом тайн цапнула? — а когда Гермиона кивнула в ответ, то продолжил. — Но, на самом деле я ушёл не только поэтому.

— А почему ещё, Гарри? Ведь у тебя же в отличии от меня всё было хорошо, — спросила успокоившаяся Гермиона.

— Ага, хорошо! Просто великолепно! — огрызнулся Гарри. — Прости. Нет, так-то на самом деле всё было неплохо. Только... — он не надолго задумался — понимаешь, поначалу я в их семью влюбился, но, чем дольше я с ними жил, тем больше я понимал, что я утрачиваю себя как Поттер.

 

Гарри снова встал и направился к холодильнику поглаживая челюсть.

 

— Чёрт, больно-то оказывается. Прямо как Малфою тогда врезала.

— Ещё и не так нужно было, — парировала Гермиона.

 

Гарри выпил обезболивающего и вернулся на место.

 

— Понимаешь, — продолжил он, — впрочем, ты-то как раз и поймёшь, не зря же ты являешься умнейшей ведьмой нашего поколения. В общем, чем дольше я жил с рыжими, тем больше превращался из Гарри Поттера в Гарри Уизли. Обуизливался, иными словами. Поэтому и ушёл, что бы не стать их бледной тенью. У меня, кстати, для этого давно всё было готово. А та наша встреча явилась, так сказать, той самой соломинкой, что сломала спину верблюду. Ну, как-то так.

 

Дальше он ещё немного помолчал, собираясь с мыслями и продолжил.

 

— Кстати, я когда подумал, ну, потом, когда время появилось, то стало мне немного непонятно, как это у тебя долги пред Рончиком-то образовались. Вроде, не должно было так случиться.

— Как, так-то? — не поняла Гермиона.

— А вот так. В том туалете ты, в своё время, ты оказалась из-за него. И если бы я его не заставил, то хрен бы он туда пошёл. Да и из Малфой-манора тебя и других вытащили я и Добби. Так что, если бы у тебя и образовались долги, то передо мной. Впрочем, ты тогда сама сказала, что там есть масса оговорок и условий. Вот я и перестал об этом задумываться. К тому же, возникла у меня вот ещё какая мысль. Насчёт тебя и Рончика.

 

Гарри посмотрел на Гермиону, а она опустила голову.

 

— Знаешь,- продолжил Гарри, — я подумал, что на самом деле ты просто положила на него глаз потому что я должен был погибнуть. Ну, по всем раскладам. А одной, без всякой поддержки тебе оставаться не захотелось. И, в принципе, решение твоё, на тот момент, было вполне обоснованным. Вот только я не погиб. К сожалению. Вот я думаю, а не ввела ли ты меняв... заблуждение, рассказывая о своих долгах к Рончику. В противном случае, почему ты тогда не ушла с ним во время нашего поиска хоркурксов. Ну, когда он психанул. Потому что хрен бы ты со мной осталась, если бы у тебя на самом деле перед ним такие большие долги были бы.

 

Сказав это, он замолчал, в ожидании ответа от Гермионы. Но она ничего ему пока не ответила.

 

— Впрочем, ладно, — продолжил он, так и не услышав её ответа. — Что было, то прошло. Гарри Поттер умер и все его долги умерли вместе с ним. А чтобы это произошло наверняка, а не только потому что я так хочу, я в ту ночь действительно умер. Ну, после нашего того разговора...

— Как?! — Гермиона уставилась на него во все глаза.

— Да просто всё, на самом деле, — пояснил он ей. — Договариваешься с врачами-реаниматолагами в маггловском мире, они вводят тебя в состояние клинической смерти и тут же реанимируют.

— Но... зачем? — продолжила удивляться Гермиона.

— А затем, — продолжил Гарри свои пояснения, — что смерть прекращает действия всех долгов. И тех что проявились у тебя перед кем-то, и тех что образовались у кого-то пред тобой. А в моём случае, я пошёл на это, чтобы прекратить их действие, если они у меня невольно появились после моей первой смерти. Ну, тогда в девяносто восьмом, после Авады от Волдика. Впрочем, я больше не хочу разговаривать о прошлой жизни. Сейчас-то я тебе зачем понадобился?

— Сейчас? — Гермиона посмотрела на Гарри. — Сейчас я хочу, тоже начать жизнь с чистого листа. Ну, как ты предложил в своём последнем письме. И поэтому я хочу от тебя ребёнка.

— Чего-о-о?! — ошарашено уставился на неё Гарри. — От меня? Ребёнка? Да у тебя же своих двое.

— Да в том-то и дело, что эти дети моя самая большая неудача! — с досадой произнесла Гермиона и теперь уже она взволновано забегала по террасе. — Как ты там говорил?! Обуизлиться?! Так вот, ты не захотел, а я так и не смогла. И мои дети от Рона, это и в первую, и в последнюю очередь Уизли. Нет в них ничего от Грэйнджеров. Да и не захотели они со мной уехать. Ну, когда я от Рона всё-таки ушла.

— Ну, а я-то тут причём? — всё ещё не понял Гарри. — Почему ребёнка ты хочешь именно от меня? Ведь ты могла бы его родить и от того маггла, ну, с которым я тебя тогда застукал.

— Да потому что, появилась у меня мечта такая. Хочу я этого. Особенно после неудачи с детьми от Рона. Вот я и захотела попробовать ещё раз. Ну, и заодно, родителей своих, на старости лет, побаловать тем внуком, которого они всегда хотели.

— Родителей? — переспросил Гарри.

— Да, родителей. Память-то им я тогда не изменяла, на самом деле. И всё это время мы с ними поддерживаем отношения. Кстати, — Гермиона остановилась, — знаешь что они мне сказали когда узнали что я за Рона выхожу? Что это самая большая ошибка в моей жизни. И, что детей от него, они за внуков не призна́ют.

— А почему я должен тебе верить, Гермиона? — спросил Гарри.

— А вот почему, — тут Гермиона выхватила из рукава свою волшебную палочку и произнесла магическую клятву о том, что она не врёт и не собирается делать это в дальнейшем.

— Ну, хорошо. Ты не врёшь и магия это подтверждает. Но... ладно. Допустим я согласен. А как ты себе это представляешь? Ну, сам процесс, конечно. И что после будет?

— А ты что не знаешь как детей делают, Гарри? — Гермиона захихикала.

— Конечно не знаю, — захихикал Гарри в ответ, — и наших троих Джинни ветром надуло.

 

А потом, когда они успокоились Гермиона уточнила.

 

— Кстати, а что ты имел в виду, Гарри? Ну, насчёт «После»?

— А вот что. Если у нас всё как надо получится то, что ты собираешься дальше делать? Просто уехать или как? Ты же прекрасно знаешь, что я так не смогу. Я буду чувствовать насущную необходимость позаботиться и о тебе и о будущем ребёнке. Особенно пока он или она будет расти. Ну, или хотя бы о ребёнке, если ты не захочешь иметь со мной ничего общего. В общем, не хочу я оставаться в стороне, когда он родится.

 

Тут он взлохматил волосы на макушке, привычным жестом и напомнил ей что он всегда семью иметь хотел. И добавил, что до сих пор хочет. Только нормальную, а не такую какая у него с Джинни была.

 

— Да и потом, — закончил он свою мысль. — Я ведь со своей службой в аврорате, ну и тем что всегда как бы... сначала подсознательно, а потом и сознательно, дистанцировался от них, как-то пропустил всё. И первые шаги своих детей, и их первые слова. Ну, и всё такое.

— А ты что предлагаешь, Гарри?

— Оставайся здесь, со мной, — предложил Гарри. — Жилье — не проблема. Целитель у меня знакомый есть. Мы с ним вместе акул на удочку ловим. Так что, твоя предполагаемая, пока, беременность, пройдёт без всяких осложнений. Ну, надеюсь. Деньги — не проблема. Я тут ещё и дно обследую и старинных кладов парочку нашёл. Ну, хобби у меня такое появилось. А ещё, тут на Гавайях есть своя небольшая магическая школа. Ты там сможешь преподавать, если захочешь. Родителей твоих тоже сюда переселить можно. Да и потом, это место ничем не хуже других что бы начать жизнь с чистого листа. Уж если ты на такое решилась, то почему бы не попробовать начать её вместе со мной? Тем более, что мне моя новая жизнь очень даже нравится.

— То есть, если продолжить твою мысль, — уточнила Гермиона, — если твоя новая жизнь понравилась тебе, то точно так же она может понравиться и мне.

— Ну, да, — согласился Гарри. — Именно это я и имел в виду. И, ещё. Я, например, не исключаю возможности, что, со временем, этот наш ребёнок сможет нас объединить. И, он будет не первым. А ещё, опять же, у нас может получиться то, что не вышло с первыми супругами. Почему бы и нет?

 

И он снова замолчал, давая понять, что ожидает от неё ответа. А Гермиона подумала и... решила что этот вариант далеко не самый худший.

 

— Ну, я вообще-то согласна, — сказала он. — Почему бы, действительно не попробовать. Кстати, Гарри, а как тебе удалось провернуть свою мнимую смерть? Ну, в магическом мире? Чтобы никто не заподозрил, что твой труп, это не ты, на самом деле.

— Да ничего сложного, — Гарри ухмыльнулся. — Для этого нужно только иметь среди знакомых химеролога-мастера плоти. Ну и деньги, конечно.

— А что это было за зелье, которое ты принимал во время нашей последней встречи? — спросила еще Гермиона.

— А это чтобы купировать последствия от второй Авады, — отмахнулся как от чего-то незначительного Гарри. — Но, не волнуйся. Ничего страшного. Целители гарантируют жизнь примерно до ста пятидесяти. Ну, как минимум. Главное, принимать не забывать. Ты лучше скажи как ты додумалась начать мои поиски? Где я «прокололся»?

— В своём последнем письме, — пояснила она ему. — Помнишь, ты написал: «...Если ты это читаешь...значит все считают меня мёртвым...» И ещё одна твоя фраза: «...Не думаю, что мы когда-нибудь ещё увидимся...». Значит ты не исключал такой возможности.

— Вот ведь... Хм-м... Да... И ведь знал же что «прокалываются» всегда в мелочах. Сам других на этом сколько раз ловил. Ладно. Давай мы сейчас подвинем твой шезлонг и посмотрим закат. Здесь удивительно красивые закаты.

Гарри подвинул её шезлонг и они уселись рядом. Наблюдая за закатом они расслабились и не заметили как переплелись пальцы их рук. Так хорошо и Гарри, и Гермиона не чувствовали себя уже очень давно. И в тот самый момент, когда солнечный диск коснулся поверхности океана, в их сердцах поселилась надежда, что в их новой жизни всё будет хорошо.

Есть на Фикбуке работа за авторством Хаинца под названием «Дурак ты, Гарри». (https://ficbook.net/readfic/6989705). В общем, это ещё одна пропущенная сцена объясняющая почему Гермиона через девятнадцать лет вместе с Роном. А мне слишком умный рыжий не нравится. Отсюда и такая работа.

 

* * *

 

— Ну что, вот ты и проиграл! Вот смотри, мы с тобой поспорили в начале года, что к его концу Гермиона будет за мной бегать? Спорил ещё со мной. Да, у меня диапазон чувств как у чайной ложки. Ну и что! Мой диапазон-то не важен! Даже то, что я её не люблю, а ты любишь неважно! Важен диапазон чувств Гермионы! Ко мне. А диапазон это что? Разница между максимумом и минимумом! И поэтому я хочу услышать наконец магическую клятву, что ты оставишь все мысли о Гермионе и больше никогда не будешь пытаться её добиться, как мы с тобой и договаривались в нашем пари в начале года.

Хаинц. «Дурак ты, Гарри».

 

С такой речью обратился Ронадьд Уизли к Гарри Поттеру, почти в конце их шестого курса. А Гарри задумался. Как так-то? Что это за хрень такая? Да и вообще, почему на их шестом курсе он вновь оказался в одиночестве? Почему так получилось-то? Почему Гермиона весь прошедший год «выедала» ему мозг из-за учебника Принца-полукровки, а Рон отчебучивал не «па-децки». Да ещё и Дамблдор со своими грёбаными заданиями. И ведь ничего же толком не рассказал, сука. А эти его занятия? Вот на хрена, спрашивается, ему знать про детство Тома Риддла? Чем ерундой заниматься, лучше бы хоркруксы поискал.

Да и вообще. В этом году у Гарри создалось стойкое ощущение, что про Волдеморта все забыли. Забыли и забили. Зараза! А ведь Дамби сейчас сдохнет и опять все на Гарри начнут надеяться. Нет, Гарри герой, конечно. Но, какого чёрта? Почему всё время он кому-то что-то должен? Да ещё и Рон со своей клятвой. И, именно сейчас. Что времени другого не нашёл что ли? Вот должен Гарри прямо сейчас всё бросить и начать клясться. Впрочем...

 

— Ну, что ж, хочешь клятву, будет тебе клятва. Почему бы не поклясться? — мелькнуло в голове у Гарри, после чего он криво улыбнулся, придав своему лицу удручённый вид.

 

Затем он достал палочку и помахал ею, что-то бормоча, при этом.

 

— Что этот ты делаешь, Гарри? — забеспокоился Рон.

— Не видишь что ли? Проклятие на тебя накладываю, — отмахнулся от Рона Гарри.

— Да ну нафиг, — улыбнулся в предвкушении триумфа Рон. Как же, он Рональд Великолепный Уизли переиграл самого́ Гарри Поттера. — Разве так проклятия накладываются?

— Нет, конечно. И это...не мешай, пожалуйста. Не видишь что ли? Настраиваюсь я. И заодно формулировку клятвы продумываю, — отозвался раздражённо Гарри.

— А-а-а... Ну тогда ладно, — успокоился Рон. — Но это, Гарри, ты давай всё-таки побыстрей настраивайся. А то, не дай Мерлин, Гермиона нас «засечёт».

— Хорошо. Я готов. — Гарри поднял свою волшебную палочку и начал клясться. — Я, Гарри Джеймс Поттер, магией своей клянусь не пытаться добиться Гермины Джин Грэйнджер, но только в том случае если Рональд Биллиус Уизли сможет стать ей настоящим мужем и сможет в браке с ней зачать своих детей. В противном случае я оставляю за собой право добиться её расположения. Люмос. Нокс.

 

Услышав клятву Гарри Рон расхохотался.

 

— Ну ты и шутник, Гарри. Может ты сомневаешься, что я на это способен? Не волнуйся у меня все прекрасно работает. Лаванда подтвердит.

— Я очень за тебя рад, Рон. А теперь будь добр, оставь меня. Мне ещё нужно подготовиться к путешествию с Даблдором.

 

А после того как Рон ушёл Гарри снова, улыбнулся, только уже не криво, а выражая удовольствие от хорошо проделанной работы.

 

— Давай, давай, Рончик, злорадствуй, — улыбаясь подумал он. — Ты только забыл про один маленький нюанс. Что Шляпа меня на Слизерин запихнуть хотела. И попробуй теперь доказать что я на тебя «фирменное» блэковское проклятие наложил.

Потому что, ещё в начале года, когда они с Роном поспорили, Гарри думал что он выиграет. Не ожидал он, что умнейшая ведьмочка их поколения не раскусит Роновских поползновений в её адрес. Не думал Гарри что она окажется столь наивной в этом отношении. Но потом, видя что происходит он решил подстраховаться. Для чего и попросил он Кричера притащить ему книгу с самыми заковыристыми блэковскими проклятиями. Которые накладываются простым взмахом волшебной палочки и, всего, двумя, тремя словами. Которые, кстати, даже не нужно было произносить чётко и внятно. В этом-то и была вся их прелесть. Ну, проклятий этих.

В частности, воздействие того проклятия что наложил Гарри на Рона, заключалось в том, что у Рона будет всё работать. Но... только до того момента как нужно будет заняться сексом. А, вот, как только он попытается к кому-нибудь, как говорится, «пристроиться», то тут-то его и будет ждать облом. Причём, проклятье действовало долго. А смысл его заключался вот в чём. Что у того, на кого его наложили... в общем... его... э-э-э... агрегат, вместо того чтобы указывать на «двенадцать», сразу на «полшестого» покажет. Но, и потом чтобы у него все опять заработало не меньше месяца пройти должно. И затем снова, тут же работать перестанет. Как только Рончик самому себе «мужчинство» своё доказать попробует и опять с кем-нибудь в постель ляжет.

— Нет, если бы ты её действительно любил, а не использовал чтобы мне «нос утереть», то я бы на такое не пошёл, конечно, — рассуждал про себя Гарри. — Но, раз уж ты оказался таким мудвком, то... не обессудь тогда. Ты выиграл всего лишь первую битву, Рончик. — Продолжая улыбаться думал Гарри, направляясь к кабинету директора. — Но, это совсем не значит я позволю тебе выиграть войну.

Бывает так в жизни, когда всего одна фраза, оброненная кем-то случайно, или сказанная в запале, может кардинально её изменить.

Так случилось и с Гарри Поттером, в один из тех вечеров, которые он совершенно искренне ненавидел. Потому что, в этот вечер, у него было занятие по окклюменции. И не с кем-нибудь, а с профессором Снэйпом.

Вообще-то, одно из так называемых занятий, с так называемым профессором. Ну, а как ещё их можно было назвать, если преподаватель из Снэйпа был... в общем, не умел Снэйп быть учителем, да и не любил. Поэтому практически в открытую, да ещё и при при полном попустительстве Дамблдора, гнобил учеников, тем самым выражая эту свою нелюбовь. И, кстати, не только на своих уроках.

А если ещё учесть, что к самому Поттеру Снэйп, испытывал глубокую и очень сильную личную неприязнь, то тут сразу понятным становилось, что они, эти уроки, из себя представляли. Моральную пытку и изнасилование разума, вот что. Так что, сильная головная боль, после них, Гарри была обеспечена. И возвращался он в такие вечера, в башню Гриффиндора, ментально измученным, физически вымотанным и морально подавленным.

Но, сегодняшнее «занятие» превзошло все предыдущие. Причём, в худшую сторону. Что там такое случилось у Снэйпа именно сегодня Гарри не знал, кто ж ему скажет-то, но вот то, что что-то случилось, было несомненно. Потому что сегодняшнее... рандеву... превратилось из пытки «обыкновенной», в пытку изощрённую. Ну, если так выразиться можно.

В общем, выходя в этот вечер от Снэйпа, Гарри видел всё как сквозь густейший туман, но не белый, а чёрный и идти мог только держась за посторонние предметы. Настолько сильно его «размазало по стенке» сегодняшнее «занятие». И если бы кто-нибудь увидел его в это время, то совершенно справедливо мог бы предположить, что Гарри пьян. И не просто пьян, а что называется: в драбадан, в дымину, в дрезину, в пополам, в стельку... В общем, назвать можно было как угодно и не ошибиться, при этом.

Как в тот вечер Гарри добрался до гостиной своего факультета он и сам не понял. Не понял он, также, как вошёл внутрь, и как оказался в кресле у камина. Единственное, что он в тот вечер запомнил, так это то, что на него вдруг «окрысилась» его лучшая подруга, Гермиона Грэйнджер.

И глядя на неё своими красными, из-за полопавшихся капилляров глазами, и слушая, как сквозь вату, её речь, он совсем не понимал чего она от него хочет. Единственное о чём он догадался, судя по тону, которым она ему выговаривала, так это то, что она чем-то очень сильно недовольна. И ещё ему почему-то запомнилась одна её фраза. «Стараться надо лучше», — вот что она ему сказала.

В результате, до своей кровати он сегодня так и не добрался. Под недовольное бурчание Гермионы он просто «отключился» прямо там, в кресле, и забылся тревожным сном. Во время которого периодически стонал, разговаривал, дёргал руками и ногами. И как он не слетел с кресла на пол было совершенно непонятно. Единственным плюсом, когда он проснулся, было то, что голова болеть престала. Сильно. Нет, так-то она продолжала побаливать, но вполне привычно, как это частенько случалось, особенно в последнее время, и поэтому терпимо.

Гари поднялся из кресла, добрался, с горем пополам, до душевой и принял освежающий, почти холодный душ. После чего, почувствовал себя несколько получше и, уже не особо напрягаясь, переоделся в чистое. Потому как одежда, после «сеансов» со Снэйпом, неизменно оказывалась пропитанной насквозь по́том и настоятельно нуждалась в стирке. Затем он спустился в гостиную, усевшись всё в то же кресло. Находился он, кстати, в гостиной, в полном одиночестве. Было ещё слишком рано даже для Гермионы, которая всегда вставала одной из первых. Так что у Гарри было время подумать.

И попытаться охарактеризовать те чувства, которые он сейчас испытывает. А когда подумал, то понял, что ничего, кроме отчаяния и беспросветности он не ощущает.

— Да уж, Поттер, — прокрутилось у него в голове, — жалкая и ничтожная ты личность. И прав был дядюшка Вернон, когда утверждал, что я, урод ненормальный, лишний в этом мире. Что я никому не нужен там, и никогда не стану своим здесь. Вот и получается, что на самом деле, никому-то ты не нужен, Гарри.

Видимо последнюю мысленную фразу он произнёс вслух, потому что неожиданно прямо пред ним материализовался Добби. Его знакомый домовой эльф. И сразу же начал «бомбардировать» Гарри вопросами.

— Да что такое, Гарри Поттер, сэр, говорит? — причитая пищал эльф. — Как это он никому не нужен? Разве он не нужен его друзьям? Разве...

— Тихо, тихо, Добби, — перебил Гарри домовика. — Не части. Лучше скажи, ты сам-то откуда здесь взялся?

— Ну, Добби убирался в башне и случайно услышал Гарри Поттера, сэра.

— А я что, вслух разговаривал? — удивился Гарри.

— Нет, нет. Добби услышал только одну фразу, — тут же заверил его домовик.

— Да? Ну и хорошо, — подумавши, вынес Поттер свой вердикт. — Знаешь, не хотелось бы чтобы меня кто-нибудь подслушал. Ещё подумают что я жалуюсь. И возмущаться начнут.

— А возмущаться-то почему? — Не понял Добби.

— А потому, что я для них то ли герой, то ли сумасшедший, а ни тем, ни другим жаловаться не положено. Герои должны только подвиги совершать и спасать всех. Но, никак не жаловаться. А сумасшедшим место в психушке. Вот и получается, что сам по себе, я никому не нужен. И даже, как мне мыслится, моим друзьям.

Гарри замолчал, потому что домовик вдруг о чём-то задумался. Он даже покрутил слегка свои уши, видимо, для стимуляции мыслительного процесса.

— Ну... э-э-э... — начал пытаться что-то сказать домовик. Чувствовалось что высказаться ему, как говорится, и хочется, и колется.

— Давай, Добби, — подбодрил его Поттер. — Говори, не стесняйся. Ты же понимаешь, что я про домовиков многого не знаю. Точнее, вообще почти ничего.

— Хм-м... ну Добби мог бы стать домовиком Гарри Поттера, сэра. Потому что, Гарри Поттер, сэр, нужен Добби.

— Что? — Гарри ухватился за волосы на макушке. При этом подумав, что в этом они с Добби похожи. Только тот уши себе крутит, а Гарри за волосы себя тягает. — Я нужен тебе? Ну-ка, давай поподробнее.

И Добби рассказал подробно. Про то, кто такие домовики вообще и почему им непременно нужна связь либо с источником магии, либо с самим магом. И от том, какие плюсы и минусы будет иметь маг от такой связи. Впрочем, последних почти не было. Единственным минусом было, когда домовик мог начать подпитываться от хозяина, а у того в это время магическое истощение было. Это, если уж домовик совсем дурной. Тогда возникала опасность, что маг может в сквиба превратиться. Но Добби клятвенно заверил, что он такого допускать не намерен. Он-то, домовик, как раз умный.

Так что, подумал Гарри, подумал, да и согласился стать для Добби хозяином. А на вопрос Гарри о желании домовика быть свободным, тот пояснил. Подняв вверх указательный палец, снабжённый, кстати, внушительным коготком.

— Да, Добби хотел стать свободным эльфом, — пояснил он с важностью, — но, свободным от старого злого хозяина. Чтобы иметь возможность самому выбирать кому служить.

В общем, оказалось, что связь между магом и домовиком, или в данном случае между Гарри и Добби, устанавливалась быстро. Так что, Поттер и глазом моргнуть не успел, как превратился в... эльфовладельца... ну, или как там это называется. А после этого Гарри задумался, а что же ему делать прямо сейчас. Не хотелось ему никого в данный момент видеть. Да и вообще, он ощутил себя, когда почувствовал безысходность ситуации, в которой оказался, как будто в каменном мешке. Из которого нет выхода. И он совершенно не представлял, что ему сейчас делать. И куда отправиться. Ну, чтобы от всех подальше, и чтобы его никто не нашёл. Хотя бы в ближайшее время.

Но, куда ему было пойти? Добби предложил в Комнату Так-и-Сяк. Только предупредил, что Дамблдор, скорее всего, о ней знает. Директор же, всё-таки. Тогда Гарри вспомнил про Тайную комнату. И они с Добби отправились туда. Гарри накинул на себя свою мантию-невидимку, а Добби и так умел становиться невидимым. Ну, что бы им никто не помешал.

Вход в эту комнату располагался в туалете Плаксы Миртл, которой к счастью не оказалось на месте. Но, войти в Тайную комнату оказалось не так просто. Для начала, Добби попросил дать ему немного времени. Он обследовал вход и перекинул куда-то обнаруженные им сигналки. Наверное, на вход в какой-нибудь совершенно неиспользуемый класс. После чего Гарри использовал парселтанг и открыл вход. Но и тут, сходу, сигануть туда с лихим воплем у него не получилось. Добби притормозил.

— Э-э-э... Гарри Поттер, сэр, а как туда спускался Слизерин? Тоже прыгал что ли? — спросил он подростка.

— Хм-м... — задумался, услышав это Гарри, — а действительно? Как? Ну-ка, давай-ка попробуем вот что. Лестница, — прошипел он по-змеиному.

Лестница действительно появилась, и Гарри с Добби, оказавшись на ней, отправились прямо в недра школы, запечатав предварительно проход. Туда, где собственно комната и располагалась. А когда они оказались в самой комнате, то у Гарри наконец появилась возможность сесть и подумать о своей жизни. Взвесить и оценить, так сказать, свои поступки и взаимоотношения с окружающими. И решить что же ему делать дальше. И решить чем именно ему нужно будет заняться в первую очередь.

Размышления привели Гарри к выводу, что, для начала, сражаться ему нужно научиться. Ведь Волдеморт-то воскрес? Воскрес. Следовательно, их встреча с Гарри состоится. Рано или поздно. И что же сам Гарри сможет ему противопоставить? Да... ни хрена он не сможет. А там, на кладбище, где прошёл ритуал возрождения Змеемордого, ему скорее всего повезло. Особенно после трёх Круцио. И, что если он останется здесь, в школе, то его шансы погибнуть существенно возрастут. Нет, они и сейчас-то не низкие, но вот дальше, особенно если он ничего не будет делать и оставит всё как есть, вырастут ещё больше.

И пусть миссис Уизли сколько угодно говорит что дети не должны заниматься взрослыми делами. Вот только, Гарри чувствовал, что никто из взрослых, ради него, и мизинцем даже не пошевелит, почему-то. Ну, чтобы что-нибудь сделать или как-нибудь помочь. А будут они только наблюдать со стороны как он барахтается, пытаясь из того болота в которое угодил, выбраться. И это только те кто ему поверил. А таких очень и очень мало. Значит, опять, как впрочем и всегда, придётся действовать самому. Н-да.

Вот Гарри и думал, сидя в уютном кресле. Впрочем, делать ему больше ничего и не оставалось. Потому что об остальном позаботился Добби. Для начала он обеспечил Гарри мебелью, затем произвёл в помещение уборку, удалив пыль и грязь. Наколдовал вокруг Гарри что-то вроде купола с климат-контролем, потому что тут было довольно прохладно. И, наконец, с разрешения Гарри, занялся василиском. Ну, тем что он него осталось. Осталось же, что удивительно, практически всё.

В общем, Добби «смотался» в Гринготтс и договорился с гоблинами о продаже трупа змеюки. И через некоторое время мёртвый василиск из Тайной комнаты исчез, а в кармане у Гарри оказался ключик от банковского сейфа. Отдельного от его, ну, того чей номер был шестьсот восемьдесят семь. В котором, отныне, хранились деньги вырученные от продажи за змеюку. И сумма была весьма немалая. С четырьмя нолями.

А Гарри, всё это время продолжал думать. Думал он, думал, и наконец придумал. Что если никто не может, ну, или точнее сказать, не хочет ему помочь в мире магическом, то значит нужно обратиться к магглам. А то, что у магов и магглов имеется связь, на правительственном уровне, становилось понятным после показа фото Сириуса Блэка по телевидению. Ну, когда он из Азкабана сбежал. Ведь показали же его, несмотря на Статут о секретности. Значит есть там, у магглов, соответствующие структуры. Вот туда-то Гарри и нужно попасть. Тем или иным образом. Чем он в ближайшее время и займётся.

А наверху, всё это время длились поиски Гарри. Начались же они потому, что у Гиффиндора сегодня первым занятием было ЗОТИ. И, разумеется, Амбридж не могла не обратить внимание на его отсутствие. Но, не получив в классе вразумительных ответов о том где он может быть, она, прихватив Уизли и Грэйнджер, отправилась прямиком к Дамблдору.

— В чём дело, Альбус? — Начала она требовать ответы прямо с порога в его кабинет. — Что такое творится в вашей школе? Почему ученики так злостно позволяют себе нарушать дисциплину?

— Ну, если вы успокоитесь, профессор Амбридж, и объясните мне в чём дело, то тогда я смогу ответить на ваши вопросы, — снисходительно глядя на неё проговорил Дамблдор.

— Меня интересует где Поттер? Почему его нет на моём уроке? — продолжала возмущенно спрашивать Амбридж.

— А что скажите вы, мисс Грэйнджер, и вы, мистер Уизли? — уточнил Альбус у учеников.

— Э-э-э.. ну... мы... — начала было Гермиона, мучительно пытаясь придумать чтобы такого правдоподобного сказать, ведь наверняка же Гарри где-то отсыпается после вчерашних возлияний. Это ж сколько он сразу правил нарушил-то? И спиртное где-то раздобыл, и напился до состояния... э-э-э... нестояния. А в том что Гарри именно напился Гермиона не сомневалась. Очень уж характерные у него были признаки. Не то чтобы она сталкивалась с такими любителями усугубить постоянно, но видела пару раз в своё время. Вот и не сдержалась она вчера. И высказала, что не напиваться нужно, а стараться лучше на занятиях у профессора Снэйпа.

Впрочем, ничего сказать она не успела, потому что тут влез Рон, со своей инициативой.

— Так мы понятия не имеем, профессор, — ответил рыжий, — мы его вообще со вчерашнего вечера не видели. С тех пор как он на дополнительные занятия ушёл.

— Вообще-то, я видела его после этого, — поправила его Гермиона. — Как раз в тот момент, когда он вернулся.

— И почему тогда он меня на завтрак не разбудил? — возмутился Рон. — И... — Он видимо хотел добавить что-то ещё.

— Так, стоп! — прервал его разглагольствования Дамблдор. А затем Гермиона на какой-то краткий миг почувствовала, что её мозг слегка пощекотали. Чем-то мягким. — Вот оно значит как. Хм-м... Ну, я думаю, что Гарри нужно будет разыскать. Так что, профессор Амбридж, возвращайтесь-ка на занятия. Обязанностей преподавателя с вас никто не снимал. А я займусь организацией поисков. Мисс Грэйнджер, мистер Уизли, вы тоже можете идти.

Разумеется, поиски результатов не принесли. Гарри как в воду канул. Впрочем, не совсем бесследно, как потом выяснилось. Вечером Гермиона получила от него послание. Прямо перед тем как укладываться спать. Оно появилось как будто из воздуха, на её кровати. Самое интересное, при этом было то, что когда она уходила в ванную, чтобы подготовиться ко сну и выполнить всякие нужные процедуры, его там не было. А когда вернулась, то оно уже было.

— Дорогая, Гермиона. — Гласило письмо. — Прежде всего я попрошу тебя отрешиться от чувств и спокойно прочитать моё послание. Скорее всего последнее. И ещё, я очень надеюсь, что для начала ты прочтёшь его сама, а не побежишь с ним к Дамблдору.

— Какого чёрта,- Гермиона прервала чтение, — что ты опять задумал, Гарри?

Разумеется, она разозлилась. Ненадолго. Но, потом всё же успокоилась и продолжила чтение. Раз уж Гарри попросил её не нервничать.

— Ты, конечно, задашься вопросом, почему, мол, последнее? Да потому, что своё дальнейшее пребывание в этой школе я более не считаю целесообразным и ухожу. Куда? Я пока и сам не знаю. Знаю только, что подальше отсюда. Окончательно же сподвигла меня принять это решение твоя вчерашняя фраза. Про то, что стараться нужно лучше. Ну, я подумал и решил, что ты права. Стараться, действительно, нужно лучше. Но только не для кого-то, как я делал это до сих пор, а для себя.

Теперь давай перейдём к причинам.

Во-первых, это — Дамблдор. Его отношение вызывает у меня огромную кучу вопросов. Но, самый главный из них, почему он ничего не делает? Почему в этом году он закрылся в своём кабинете и отдал школу на откуп Амбридж, Снэйпу и Малфою? Почему он совершенно игнорирует меня, как будто бы я разом, в один момент, превратился в самое омерзительнейшее существо в мире? Думается, что он мог бы хотя бы объяснить.

Во-вторых, Уизли. Знаешь, я ведь раньше был буквально влюблён в эту семью. Но, поведение миссис Уизли прошедшим летом, зачеркнуло всё то хорошее, что я про них думал. И я больше не могу относиться к ним как же как и раньше. А значит, мне с ними больше не по пути. А их наличие в школе этому не поспособствует.

Ну, и наконец, в-третьих. Это ты, Гермиона. Скажу откровенно. Тот человек которого я перед собой вижу мне совершенно не нравится. Я как-то совершенно перестал тебя понимать. Да и вообще, у меня сложилось впечатление, что на каникулы уезжала всё ещё ты, а в доме у... ну, там где мы каникулы провели, оказалась твоя сестра-близнец. С более ограниченным кругозором, и, что самое прискорбное, гораздо менее умная.

Почему так произошло? Я не знаю. Вполне возможно что тебя стали подпаивать какими-нибудь зельями. Помнишь, что сказал Снэйп на нашем первом занятии? Про то, как зелья могут незаметно пробираясь по венам, порабощать наш разум и влиять на чувства. Так что, ты проверься у мадам Помфри. Проверься.

А может быть всё совсем по другому. Например, Дамблдор мог что-то тебе про меня сказать, вот ты и решила сделать ставку на Уизли, связать себя с Роном, и для этого уподобиться остальным рыжим. Тоже вполне возможный вариант. Но, для этого тебе нужно будет перестать быть такой умной и начать интересоваться тем, что прежде тебя не занимало. Квиддичем, домашним хозяйством и прочим. Обуизлиться, иными словами. Только, знаешь, пока я этим летом сидел у родственников, попалась мне в руки одна занимательная брошюрка. В которой я вычитал слово «Абьюзер». В общем, не вдаваясь в подробности, скажу что это наш Рон. И если ты выйдешь за него замуж, то это будет... полный абъюз.

— А ведь точно, — подумалось Гермионе. — Это про нашего Рона.

Знала она такое слово. Недаром её родители врачами были. И продолжила чтение.

— Мне, например, обидно,- писал дальше Гарри. — Причём не за себя, а за тебя. Я думаю, что ты заслуживаешь гораздо лучшего.

И, в-четвёртых. Змеемордый-то наш, таки, возродился. И твёрдо нацелен на меня. А что делают наши умудрённые жизненным опытом взрослые? Да ничего. Но, ведь делать-то что-то надо. Ну, не знаю, научить меня парочке каких-нибудь убойных заклинаний, чтобы шансы подровнять при очередной встрече с Безносым. А меня только, выражаясь фигурально, похлопывают по плечу и говорят: «Не боись, Гарри. Всё будет... зашибенски». Знаешь, если посмотреть на ситуацию со стороны, то получится, что меня, скорее всего, растят на убой. Как...э-э-э... жертвенное животное. А зачем чему-то животное учить, если оно и так на заклание предназначено?

И, последнее. Знаешь, чертовски не хочется тебя покидать. Я даже чувствую себя немного предателем по отношению к тебе. Но, и поддерживать дальнейшие отношения с тем человеком, в которого ты превращаешься, я больше не смогу. Если только ты не начнёшь вновь критически оценивать людей и события и использовать по прямому назначению свой замечательный интеллект. Только тогда у нас с тобой появится шанс сохранить нашу дружбу. Кстати, самое лучшее что было в моей жизни.

Немного поясню свою последнюю мысль. Например, вчера на очередном «занятии» Снэйп превзошёл самого себя. Я вообще удивляюсь как я до нашей гостиной добрался, а не свалился по дороге с какой-нибудь лестницы и шею себе не свернул. И всё что мне было нужно, так это капелька понимания и помощь. Ну, чтобы я до кровати мог добраться.

В общем, ты подумай. И, надеюсь, что всё-таки до свидания, а не прощай.

Гарри.

Когда Гарри очнулся от раздумий то обнаружил, что не только сидит в удобном кресле, в Тайной комнате, но и крутит меж пальцев ключик от банковского хранилища. Нет, как они сюда пробирались, Гарри хорошо помнил. И как Добби завал разобрал и укрепил своей магией потолок, и как он же испугался увидев гигантский выползок. И как он потом откуда-то притащил это самое кресло. А вот после того как Поттер в него уселся и задумался, события происходящие в комнате стали для него эдаким фоном. Он смутно помнил, что Добби спрашивал у него на что-то разрешение, потом исчезал куда-то, и вновь появлялся. Помнил, также смутно, как тот потом обследовал проход за статуей. И, вроде бы сообщил, что кроме змеиного логова там больше ничего нет. Ещё Гарри запомнилось, как вдруг исчез куда-то труп василиска. И вот теперь, после того как очнулся, он, Гарри, сидит с ключом в руке и, чуть ли не с удивлением его рассматривает.

 

— Н-да, — подумалось ему, — оказывается и так в жизни бывает. Сделал человеку всего одно доброе дело, а оно сторицей уже окупилось. Ну, не совсем человеку, конечно. Но, воздалось, тем не менее.

 

Гарри переключил внимание на Добби, сидящего рядом на чём-то вроде детского стульчика, и спросил его.

 

— Скажи-ка, Добби, — продолжая покручивать ключик между пальцев начал он расспрашивать домовика, — вот, продал ты василиска. А кому?

— Гоблинам, конечно, — ответил Добби.

— Но, насколько я понимаю, вырученные деньги хранятся в отдельном хранилище, а не в шестьсот восемьдесят седьмом?

— Конечно, — ответил Добби.

 

И пояснил. Оказалось, что народ гоблинов представляет отдельный клан. Так-то их, кланов, вообще-то несколько. Но в Британии, живёт и действует всего один под названием Гринготт. И состоит он из отдельных Родов. Бевых крюков, Зазубренных ножей, Разящих копий и так далее. А род, с которым привык иметь дело Добби, был Родом Стальных топоров. Познакомился он с ними когда ещё у Малфоев служил и приходил в банк по поручениям Люциуса.

Род этот специализировался на охране и оказании всяких... не совсем официальных услуг. Потому как, разведение василисков, в основном, было запрещено. Ну, и соответственно, торговля их... «запчастями»... тоже не поощрялась. Официально. Но, велась. Вот такими торговыми операциями род Топоров и занимался. Ну, и ещё охраной, конечно. Именно представители этого рода были первыми гоблинами, которых встречали посетители банка. Те, кто входил в него через парадный вход.

 

— Ну, наверное, оно и правильно, — решил Гарри. — Кстати, вот ещё что. Они, гоблины, в дела волшебников вроде не «встревают», но услуги-то какие-нибудь дополнительные оказывают, наверное? За деньги.

— А что, Гарри Поттер, сэр, хочет у них заказать, какую услугу? — Уточнил Добби.

— Так ведь спрятаться нам нужно, — высказал пожелание Гарри, — где-нибудь, так чтобы не нашли. Про это-то место Дамблдор может вспомнить, а так как тут побывал Фоукс, то и он запросто может появиться. В любой момент.

— Добби сейчас поинтересуется.

 

Домовик ненадолго исчез, а когда появился, то сообщил, что вопрос решён. И переместил Гарри в Гринготтс.

Там, для начала, Добби познакомил Гарри с гоблином по имени... ну, по-гоблински оно звучало как Наматывающий кишки врагов на топорище. Поэтому, для удобства тот попросил называть его Кишкомотом. А Глава их рода имел имя Рассекающий топором тела врагов, или просто — Рассекающий. Вот в его-то кабинете и оказались сам Рассекающий, как хозяин, и Гарри, Добби и Кишкомот, как посетители.

Они же, гоблины, и подтвердили, что Гарри был абсолютно прав в своих предположениях. Ну, про то, что у магов имеется связь с магглами на правительственном уровне. И не только у магов. У гоблинов, как оказалось, такая связь тоже имелась. И именно через их Род. Как потом узнал Гарри, у Отдела внутренней безопасности британской Сикрет Интеллидженс Сёрвис, даже парочка своих хранилищ в Гринготтсе имеется. Но это он узнает потом, а прямо сейчас гоблины подтвердили его предположение и предложили помощь в установлении с ними контакта.

Но, не за просто так, разумеется. В обмен на копии его воспоминаний о ключевых событиях в школе. А увидев воспоминание о возрождении Волди, забеспокоились. Настолько, что подхватив Гарри под локти, чуть ли не бегом помчались к Рагноку. Директору банка и Главному гоблину, по совместительству.

Рагнок, в свою очередь, просмотрев воспоминание, задумался. А потом вынес решение.

 

— Это, — сказал он указывая своим когтистым пальцем на гоблинский аналог магического Омута памяти, — очень и очень плохо. Я имею в виду возрождение этого... существа. Как для нашей безопасности, так и для нашего бизнеса. Да и не только нашей, но и наших деловых партнёров. Значит, сообщите об этом магглам и представьте им мистера Поттера. Думаю, что его решение научиться сражаться абсолютно верное. Считаю, также, что лучше всего с его обучением справятся именно магглы. Замените его волшебную палочку, чтобы по ней его не отследили. Старую поместите в хранилище ноль пятьдесят восемь. Проведите ритуал отсечения плоти и крови. И обследуйте его шрам. Что-то он мне не нравится. Да, и вот что ещё, — вспомнил Рагнок в последний момент, — устройте-ка в хранилищах Поттеров аудит.

 

Дела тут же закрутились. С Гарри быстренько провели ритуал и подобрали ему новую палочку. То, что гоблины ими не пользовались, совсем не означало, что они не умели их делать. Материалы из которых она была изготовлена, кстати, оказались такими же из каких была изготовлена его старая. То есть остролист и перо феникса. Только на дерево были нанесены ещё парочка рунных цепочек и Гарри мог ею колдовать даже при почти полном магическом истощении. Правда только Ступефай и Протего. Но и это был огромный плюс.

Гарри переночевал в банке, и уже на следующее утро беседовал с... человеком попросившим называть его «Агент Смит». Кстати, позже, когда на экраны выйдет первая часть «Матрицы», Гарри посмеётся. Очень уж забавной покажется ему аналогия. Избранный и агент Смит. Хотя, в его случае, агент, для разнообразия, оказался своим. Из числа «хороших парней».

Для общения с ним Гарри был переправлен в Темз Хаус, в здание расположенное на северном берегу Темзы, недалеко от Ламбетского моста.

 

— Очень хорошо, мистер Поттер, — говорил ему агент Смит, периодически заглядывая в лежащие перед ним записи, — очень хорошо, что вы к нам обратились. А то ведь до нас пока только слухи доходили. И Её Величество была весьма озабочена отсутствием фактов и вероятной опасностью для своих подданных.

 

Гарри удивлённо уставился на агента Смита. Во все глаза. Нет, он, конечно, понял что о магах знают те кому нужно, но вот Королеву как-то не учёл.

 

— Э-э-э... простите, — Гарри не мог поверить, — то есть, что сама Королева знает о магическом мире?

— Ну разумеется, мистер Поттер. — отвечал ему Смит. — И Королева, и Премьер-министр, и весь наш отдел. В котором служат и маги, и сквибы. Я, например, учился на Рейвенкло. Выпускник Хогвартса восемьдесят второго года. А наш Глава отдела выпускался в сорок пятом. И поэтому, и он, и мы прекрасно знаем кто такой Том Риддл.

— Но, почему тогда... — начал было спрашивать Гарри, но был прерван Смитом.

— Вы имеете в виду, почему мы не вмешались ещё тогда, в конце семидесятых и начале восьмидесятых?

— Ну, да.

— Да потому что Статут о секретности, мистер Поттер. Не нами принят, и не нам его нарушать. Но, хочу вас заверить, что если бы Риддл и его люди захватили Министерство магии, то антитеррористическая операция была бы проведена в считанные часы. В общем, у нас тоже во многих отношениях «руки связаны». И всё не так просто, как кажется на первый взгляд.

— И что теперь будет со мной? — подумавши спросил Гарри.

— Как что? — ответил ему Смит вопросом на вопрос. — Для начала мы с вами определимся, чего вы от нас хотите, и что от вас хотим мы. Составим план и будем в соответствии с ним действовать.

 

Услышав знакомые слова, Гарри невольно захихикал. Но быстро посерьёзнел и извинился.

 

— Простите, агент Смит, это я не над вами хихикаю. Просто, — пояснил он, — вы невольно напомнили мне мою подругу. Кстати...

 

Гарри поведал агенту Смиту о Гермионе и своих подозрениях, возникших в последнее время.

 

— Мисс Гермиона Грэйнджер, говорите? — уточнял агент Смит делая у себя записи. — Родители дантисты и у них своя клиника? Где-то здесь, в пригородах Лондона? Очень хорошо. Мы займёмся этим вопросом. Вот только, сразу предупреждаю, не ждите мгновенного результата. А сейчас вас обследуют наши медики и, возможно даже сегодня с вами будет проведён ритуал Разделения сущностей.

— Разделение сущностей? — уточнил Гарри.

— Ну, да. Вы у нас, оказывается, что-то вроде живого хоркрукса. Пусть и не совсем полноценного.

— Кем, кем, простите, я оказался?

 

Смит объяснил, а Гарри, после этого разозлился и... разочаровался. Разозлился на Дамблдора. Ну, не мог он поверить, что тот не знал об этой его... особенности. А разочаровался тоже в нём. Из-за того, что тот ничего не сделал, чтобы его от этой гадости избавить.

Дальше, Гарри до конца дня подвергался медицинскому обследованию, и обычному и магическому. Ближе к вечеру с ним провели соответствующий ритуал, после которого он, наконец, перестал чувствовать почти постоянную головную боль и видеть какие-то смутные сны. Сны эти, кстати, хоть и были незапоминающимися, но, душевного здоровья тоже не прибавляли. Так что, хотя бы в этом плане, его побег из Хогвартса был решением правильным. Ну, так Гарри рассуждал.

А на следующий день Гарри встретился с агентом Смитом и тот сделал ему предложение. От которого Гарри не стал отказываться. Тем более, что организация, с которой Поттер вступил в контакт, не была благотворительной, а услуги которые Гарри уже оказали, не были какой-то мелочью. И Поттер посчитал что будет справедливо, если он пройдёт соответствующее обучение и потом пять лет отработает в отделе. Том самом, который представлял агент Смит. Да и контракт, который предложил ему подписать агент Смит, составлен был весьма «прозрачно». Без всяких там хитрющих дополнений, которые, обычно, вписывают мелким шрифтом.

Дальше Гарри оказался зачисленным в учебное заведение, которое представляло из себя эдакий миниатюрный Кадетский корпус с магическим уклоном. И началась учёба. Кстати, агент Смит, который действительно оказался Смитом, был назначен куратором Поттера, на всё время его бучения. А на вопрос Гарри про то как там дела с Гермионой, порекомендовал дождаться рождественских каникул.

А вот для самой Гермионы время в Хогвартсе, проходило не столь... радужно, наверное. Сначала, конечно, она помчалась с письмом от Гарри к Дамблдору. Но тот заверил её что это не более чем подростковый бунт, который скоро закончится. И всё будет как прежде.

 

— Нет, как так-то? — думалось ей, — ведь он же избранный и всех их бросил. А как же она, Рон, остальные Уизли да и вообще весь магический мир?

 

И, кстати, рекомендация Гарри проверится на зелья её не вдохновила. Сразу. Сначала, она в течении нескольких дней пыталась понять, а то же теперь будет. Ну, после побега Гарри. Но, лучше, насколько она поняла, ничего не стало. Амбридж, например, стала расхаживать по школе с видом кошки сожравшей воробья и ещё более «закручивая гайки». Малфой стал позволять себе применение магии по отношению к тем кто ему не нравился. Правда, делал он это, пока, не на виду у остальных профессоров. А Снэйп, всё также высказывал гадости про Поттера. И на уроках, и в коридорах школы.

Но больше всего её поразило поведение Рона. Тот, после исчезновения Гарри, залез к нему в чемодан. И был после этого сильно разочарован, что ни мантии-невилимки, ни карты Мародёров в нём не оказалось. Да и «Молния», метла Поттера тоже куда-то исчезла. В общем, возмущался Рон очень долго.

И, казалось бы, что все эти факты должны были подтолкнуть её к каким-то действиям, но не произошло этого. Сразу. А всё потому, что что-то в её разуме нашёптывало ей, что Дамблдор делает всё для Высшего блага. И пусть плохо всем сейчас, потом станет лучше. Дескать он знает что делать. Ну, и ещё о том, что Рон, со временем, одумается и перевоспитается. Станет лучше.

И, вполне возможно, что так бы для неё всё и продолжилось, если бы не два момента. Первым из них оказалось внеплановое письмо от родителей, в котором они, чуть ли не слёзно, её умоляли пройти проверку на зелья. А вторым: засада устроенная на неё Малфоем и его прихвостнями в которую она угодила во время патрулирования, выполняя обязанности старосты. Что там они планировали с ней сделать вообще, было не совсем понятно, но, как минимум, изувечить они её, они собирались. Ей об этом Малфой прямым текстом заявил. И, если бы не Добби, которого Гарри отправил в Хогвартс чтобы её страховать, то дело закончилось бы весьма плачевно.

А дальше, после того как мадам Помфри выявила в неё зелья и нейтрализовала их, она рассвирепела.

 

— Гады, сволочи, ублюдки, пи... э-э-э... лица нетрадиционной ориентации, дегенераты, козлы, недоумки, кретины и... — мелькало у неё в мыслях. — да как они посмели покусится на самое для меня святое, на мой разум и, на мои чувства. Ну, уроды, даром вам это не пройдёт.

 

В общем, с этого момента Уизли превратились для неё во врагов номер один. И первым это ощутил на себе Рон. Прямо в тот момент когда пришло время идти на патрулирование. Он как раз начал с кем-то очередную шахматную партию и просто отмахнулся от слов Гермионы, что пора на дежурство. И, если раньше это спокойно проходило и Гермиона после этого отправлялась патрулировать одна, то в этот раз дело закончилось Жалящими заклинаниями. Выпускаемыми Гермионой и попадающими, почему-то, прямо в Роновскую задницу. А когда за брата попыталась вступиться Джинни, то им, рыжим, не помог даже её знаменитый летуче-мышиный сглаз.

В общем, Джинни тогда отправилась в ванную. Отмокать. А Рон — на дежурство. Понукаемый всё теми же Жалящими.

Единственными из Уизли, кто, как говорится, «фишку просёк», оказались близнецы. Они, после того как поговорили с Гермионой и узнали в чём дело, клятвенно заверили её о своей непричастности. И попросили её не слишком свирепствовать. А то ведь, какими бы их брат и сестра не были, но ведь семья всё же. А Гермиона попросила, в ответ, придерживать Джинни и тогда всё будет нормально. Чтобы её гнев выплёскивался только на Рона. В общем, договорились они.

Но, у самой Гермионы, тем не менее, вопросы остались. Например, про их первый курс.

 

— Вот интересно, — рассуждала она, — стала бы я такой всепрощающей дурой, если бы не зелья? Ведь в том злосчастном туалете я оказалась тогда из-за кого? Правильно, из-за Рона. И его тогдашняя Левиоса... А была ли она? Вот почему, интересно, он её больше ни разу не использовал? Или... та шахматная партия. Ведь конь-то, на котором он тогда сидел, на мельчайшие кусочки разлетелся. Ну, после удара полученного от другой шахматной фигуры. А Рон что? Полежал немного, да и вскочил, как ни в чём не бывало. Н-да. Хрень какая-то получается. Если словами Гарри выразиться. Ведь если рассуждать логически, то его ещё тогда, на первом курсе, нужно было на место поставить и от Гарри отваживать. Н-да.

 

А ещё она вновь вспомнила конец их первого курса и признанлась себе, что тогда она струсила. Ну, в тот момент. когда она разгадала загадку с зельями. Как она тогда сказала?

 

— А что я — сказала тогда Гермиона, — ум и книги, вот и все! Но, оказывается, есть куда более важные вещи. Например, дружба и храбрость. И, Гарри... будь осторожен!

И любовь, вот что она тогда хотела ему сказать. Но, струсила, в последний момент. Чёрт, да ей тогда нужно было хотя бы обнять мальчика, чтобы намекнуть, как она за него переживает, но... История, к сожалению, не имеет сослагательных наклонений.

А потом? А что, потом? Она ведь действительно всегда, летом, проводила больше времени с Уизли. Так что, немудрено, что Гарри перестал воспринимать её как подругу. Да и речи её, если подумать, те самые, которыми она пыталась его воспитывать в этом году, по сути копируют речи миссис Уизли. Может и не по смыслу, но по духу.

Вот и получается, что она «подставила», а может даже и предала своего первого и единственного друга. И, что ей теперь делать? Впрочем, хорошо что от родителей вскоре пришло ещё одно письмо. В котором родители настоятельно ей рекомендовали появиться дома на зимних каникулах. И, намёками, эдаким Эзоповским языком, сообщали что дома её ожидает сюрприз.

А дальше она дождалась каникул и отправилась домой. Где её встретили Гарри и агент Смит. Впрочем, побеседовать в тот день со Смитом им не удалось. Потому что она бульдожьей хваткой вцепилась в Гарри. И никакая британская сдержанность не помогла. Было всё. И слёзы, и сопли, и извинения. Даже её родители отошли в этот момент на второй план. А уж про Смита и говорить нечего.

А Гарри не знал что делать. Единственное до чего он додумался, так это обнять её в ответ, посматривая при этом беспомощно на её родителей, и успокаивать её словами:

 

— Ну, что вы миссис Вульф? Это же я ваш верный Арчи Гудвин. Всё будет хорошо.

 

Почему именно миссис Вульф? А дело было в том, что как-то на глаза Гарри попалась книга с повестями американского писателя Рекса Стаута. Детективами про Ниро Вульфа и Арчи Гудвина. Гарри рассказал о книге Гермионе. Выяснилось, что она тоже их как-то читала. И, с тех пор бывали моменты когда Гарри называл Гермиону миссис Вульф, а она его, в ответ, мистером Гудвином. Потому что, по уровню интеллекта Гермиона больше соответсвтвовала Вульфу, а Гарри — Гудвину. Да и по характеру тоже. И было это только между ними. Рону они, почему-то, объяснять ничего не стали. Тот, конечно, на них из-за этого злился, но так и оставался в неведении по поводу что это за «миссис Вульф» и «мистер Гудвин».

И только на следующий день, после того как Гермиона успокоилась, они смогли пообщаться с агентом Смитом. И, разумеется, ей тоже было сделано предложение. Такое же как и Гарри. Правда у Гермионы оно вызвало вопрос.

 

— Скажите, агент Смит, — спросила она, — а как так получается? Ведь маги обязаны закончить не мене пяти курсов Хогвартса. И только после этого они могут... э-э-э... безбоязненно вернуться в мир магглов. Ну, чтобы им палочку не сломали и память не подтёрли.

— Это кто вам такое сказал?! — удивился, и одновременно возмутился, агент Смит.

— Как кто? Профессор Макгонагалл, разумеется. Во время нашей первой встречи. Когда она мне письмо из Хогвартса принесла.

— Вот как? — удивился Смит. — Ну, что ж. Я думаю, что кое-кому очень интересно будет узнать ещё и об этом..

 

В общем, потом они узнали, что этот разговор поднимет в магическом мире волну. Даже не просто волну, а целую цунами. Потому что не было такого закона, как оказалось, а было всего лишь неписаное правило. Которое появилось совсем недавно, всего лишь лет десять тому назад. И, как выяснилось, с «лёгкой руки» Люциуса Малфоя. А ещё им стало известно, что Министр магии всего лишь один из министров Британского правительства. А маги, всего лишь подданные Её Величества Королевы Англии. А так же Шотландии, Ирландии и прочих территорий. И, что Премьер-министр имеет полное право вызвать Министра магии «на ковёр» и «поиметь» со всем своим удовольствием.

Фаджа, как потом выяснилось, действительно вызвали на «ковёр» и быстро объяснили ему его неправоту. А когда он попробовал продемонстрировать свою магию и показать кто «в доме хозяин», то его быстренько разоружила охрана Премьера и продемонстрировала ему их собственные волшебные палочки. В общем, «песенка» Фаджа окажется «спетой» и он быстренько подаст в отставку. А в магическом мире начнутся пертурбации.

Но, это будет потом, несколько позже. А пока Гермиона приняла предложение Смита и её имя пополнило список учеников Кадетского корпуса с магическим уклоном.

Кстати, пертурбации начавшиеся в магическом мире в этот раз, для разнообразия, происходили без участи Гарри и Гермионы. Начались они с доклада на самом высшем уровне, который представил начальник того отдела в котором подросткам предстояло потом отслужить положенное время.

Назывался он, если официально, «Отдел по работе с гражданами обладающими паранормальными способностями». А неофициально — «Контора сэра Патрика». По имени Главы отдела, сэра Патрика Фицсиммонса. Так вот, после его доклада стало понятно, что Том Марволо Риддл, так же известный как Лорд Волдеморт, имеет, что называется, «наполеоновские» планы. Которые затрагивают не только магический мир. Что, закономерно, приведёт к массовым жертвам среди мирного населения и поставит на грань краха Статут о секретности.

В связи с этим, там, на самом высшем уровне, было принято решение о проведении превентивных мероприятий. Или, если говорить простым языком, то Королева разозлилась и дала команду «Фас».

После чего, в кратчайшие сроки, была проведена операция по зачистке Малфой-манора, который Волдеморт избрал своей штаб-квартирой и местом проживания. Взяли их всем скопом, в один неласковый зимний вечер, когда у Пожирателей было совещание.

Правда, как это было сделано, тогда ни Гарри, ни Гермиона не узнали. Случится это гораздо позже, когда у них появились соответствующие допуски к секретным сведениям. Но, как им пояснил агент Смит, наука не стоит на месте. И их «головастики», из научной секции, много чего понапридумывали. Это, дескать, магмир до сих пор в Викторианской эпохе живёт, а они идут «в ногу со временем».

А ещё через пару дней, пока слухи об их аресте не успели распространиться, были проведены аресты в Министерстве магии и всего ордена Феникса. Во главе с Дамблдором.

А затем начались суды. И над Пожирателями, и над остальными. Обвинителем на которых выступил сам Генеральный прокурор Англии и Уэльса. В общем, всё было очень и очень серьёзно.

При этом, самым унизительным для подсудимых было то, что судят их обыкновенные магглы. Пусть даже и высокопоставленные. Что вызывало у них зубовный скрежет. Ведь как так-то? Они, можно сказать, Бога за бороду ухватили, а тут на тебе. Такое сокрушительное фиаско.

В Волдеморта, после суда над ним, в связи с его бессмертием, залили Зелье сна без сновидений, поместили в особый контейнер который потом заполнили аналогом эпоксидной смолы. И после того как она затвердела, утопили в Северном море, замуровав в подводной пещере и стерев её координаты из памяти проводивших эту операцию. Почему именно так с ним поступили? Ну, так хоркруксов-то он наклепал немало. И их предстояло ещё найти. Чем Гарри после окончания учёбы и занялся. Да и потенциальные желающие найти его и оживить тоже могли обнаружиться.

Дамблдора приговорили к поцелую дементора. Получалось, формально, что казнён он не был. Тело умерло само через некоторое время после «поцелуя». Разумеется, выглядело это несколько... лицемерно. Но, что было делать, если смертная казнь давно не применялась, а оставлять его в живых посчитали нецелесообразным. А то слишком уж дедушка был продуманным. И от идей Всеобщего блага отказываться совершенно не собирался. А для его достижения использовал любые средства.

Гарри, после окончания учёбы, служил в Отделе на разных должностях, двигаясь по карьерной лестнице. И, со временем, забрался настолько высоко, что их отдел стал неофициально называться «Контора сэра Гарри».

Гермиона, начала службу в Отделе, в его научной секции, и так там и проработала всю жизнь. Став, в итоге, её руководителем. Вершиной своей научной деятельности она всегда считала создание артефакта, ставшего аналогом имеющегося в Хогвартсе. Той книги в которой автоматически появлялись имена будущих учеников. Нет, ну а почему нет-то? И, почему раньше было нельзя выявлять таких детей на ранних стадиях и не проводить разъяснительную работу с ними и их родителями. Было решено, что ни дети, ни их родители не должны находиться в неведении до одиннадцати лет.

Идея эта пришла ей в голову на вокзале Кингс Кросс. Когда они с Гарри решили, что магглорождённых нужно перехватывать первого сентября. У входа на платформу 9 и 3/4. И вышли на руководство с такой инициативой. Потому как очень многим из них не нравилось, ну, тем кто в Хогвартс ехать собирался, что им придётся пребывать десять месяцев в году неизвестно где. А тут детям предлагали дневную форму обучения. А их родителям помогали с работой в Лондоне или его пригородах. И жильём.

Отношения Гарри и Гермионы, так и остались крепкой дружбой. Продлившейся всю жизнь. Встретили они, со временем, своих вторых половинок. Но, вот дружба их детей таки закончилась свадьбой. Когда дочь Гарри вышла замуж за сына Гермионы.

Вот так они и жили. Впрочем, всё это была уже совсем другая, постхогвартская история.

Когда-то давно мне попалась работа в которой проходит восемь лет с момента как в Поттера попадает Авада в Запретном лесу. О чём там говорилось, в той работе я сейчас не помню уже, но вот сама идея мне вспомнилась. И появилась вот такая работа

 

* * *

 

Гарри Поттер, волшебник, почти двадцати шести лет от роду, сидел на веранде кафе и с удовольствием ел подаваемое здесь мороженое. Мороженое, кстати, было таким же вкусным, как и при прежнем владельце, Флориане Фортескью.

К сожалению, судьба самого Флориана так и осталась невыясненной. Он как пропал без вести ещё тогда, в далёком девяносто восьмом году, так до сих пор никто и не знал что же именно с ним случилось. Нет, было понятно что он погиб. Но вот где, когда и, при каких обстоятельствах, так и осталось тайной. Ведь если бы это удалось выяснить, то хоть бы похоронить его останки можно было по человечески.

Впрочем, если вспомнить что тогда творилось в магической Британии, то это было и немудрено. Ну, что судьба Флориана осталась невыясненной. Ведь до сих произнесённое кем-нибудь вслух имя Волдеморт по прежнему заставляло многих обывателей трястись от страха несмотря на то, что с момента его смерти прошло много времени.

Да и сам Гарри, невзирая на мирную насквозь обстановку, которая его окружала, тоже не расслаблялся. Не научился он пока этому. Да и последние месяцы его жизни, ну, те которые он помнил, не способствовали этому.

Поэтому, с одной стороны он лакомился мороженым, получая от этого огромнейшее удовольствие.

А вот с другой — он специально расположился сейчас таким образом, что бы обеспечить себе лучший обзор Диагон Аллеи, которую он периодически окидывал цепким взглядом. Чтобы, в случае чего, сразу засечь подозрительных незнакомцев, особенно, внезапно появившихся. И, одновременно с этим, он сел так, чтобы предотвратить возможность подкрасться к нему со спины. А было это из-за того, что он, пока ещё, так и не «вернулся» с той войны, в которой ему довелось поучаствовать. Да и не мог бы он так быстро с неё «вернуться». Потому даже сейчас он находился в готовности выхватить в мгновение ока волшебную палочку и применить что-нибудь убойное.

Вот в такой он сейчас пребывал ситуации. А попал он в неё в тот самый момент, когда второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года он добровольно подставился под Аваду Волдеморта. И сразу после этого, оказался в каком-то месте, которое в его представлении выглядело как зал ожидания вокзала Кингс-Кросс. Там же он встретил Альбуса Дамблдора, с которым у него состоялась их последняя беседа. Во время которой Альбус сказал ему две вещи. В истинности которых он, Дамблдор, был абсолютно убеждён.

Во-первых, Гарри добровольно подставившись под Аваду Волди перестал быть носителем частички его души, живым, ходячим хоркруксом. Так что, теперь он имеет все шансы вернуться в своё тело и продолжить жить. И в этом случае Альбус оказался совершенно прав.

Ну, и, во-вторых, Альбус сказал ему, что пока они там беседуют, в реальном мире пройдёт не более чем четверть секунды. Всего мгновение. И Гарри, очнувшись в своём теле, сразу после расставания с Альбусом, был в готовности тут же ринуться в бой. Ведь Волдеморт-то, по его представлению об окружающем, был всё ещё жив.

Но, оказалось, что очнулся он в палате, в госпитале Святого Мунго. А после того как его заавадил Волди прошло совсем не мгновение. Так что, ошибся в этом Альбус. Очень сильно. На целых восемь лет.

В общем, когда Гарри пришёл в себя, а случилось это всего две недели назад, двадцать третьего апреля, и узнал, что сейчас на дворе две тысячи шестой год, то поначалу пришёл в ужас. Шоком для него оказалось это известие.

Но самым, пожалуй, большим для него шоком стало осознание того, что вся его... э-э-э... далеко не самая лучшая, жизнь оказалась напрасной. Ну, скорее всего. Потому как основная-то задача, которую, как ему внушали, мог выполнить только он, оказалась выполнена совсем не им. И, невольно возникали вопросы. Являлся ли он действительно настолько незаменимым, как его убеждал в этом Альбус? И так ли необходимо было всё то «дерьмо» в его жизни, которым его постоянно «заляпывало» и которое ему приходилось почти постоянно с себя счищать? Ну, и, отмываться, от него, соответственно. Поэтому, очень многие доводы Альбуса, который, по сути, эту жизнь ему и устроил, звучали сейчас очень... неубедительно.

Впрочем, был во всей этой ситуации один плюс. Пусть и всего один, но очень, и очень существенный. Гарри наконец-то избавился от той гадости, невольным носителем которой он являлся. И стал чувствовать себя совершенно по другому. Нет, он конечно знал, что частичка чужой души являлась, по сути своей, паразитом. Но, привыкнув к её наличию, он даже и не подозревал насколько огромный вред она ему всё это время причиняла.

Кстати, на его мышлении это сказалось так же самым благоприятным образом. Гарри, наконец, смог непредвзято оценить свою жизнь. И, наверное, именно поэтому он и задал себе вопрос, а обязательно ли было доводить ситуацию, до критического уровня и позволять Волдеморту и его шайке захватывать власть? Ведь можно же было принять какие-нибудь превентивные меры. Впрочем, не стал Гарри особо этим, да и многими другими вопросами, заморачиваться. Сейчас-то чего... после драки кулаками махать.

В общем, на этом положительные моменты заканчивались. Потому что в остальном...

Разочарование. Именно так можно было назвать то, что он некоторое время испытывал. После того как очнулся. Пожалуй, в этой ситуации, Гарри можно было сравнить с каким-нибудь гимнастом. Который всю жизнь тренировался чтобы выполнить тройное сальто, мечтал об этом всю свою жизнь. Но, вот когда он стал к этому готов, то — возраст вышел. И стал он для этого слишком стар. А мечта так и осталась мечтой. Ну, или с бегуном, который в соревновании участвовал, но не победил. Готовился к нему, жилы рвал, но потом вдруг случилась какая-то досадная случайность, мелочь, на которую при других обстоятельствах и внимания-то не обратишь. И пусть он всю дорогу лидировал в забеге, но, из-за этой самой случайности проиграл. И был вынужден наблюдать, в самый последний момент, как финиш первым пересекает явный аутсайдер.

Победителем, в итоге, стал Невилл Лонгботтом. Который, атсайдером-то вроде бы и не был. Вот только в группу лидеров он пробился в самом конце. Впрочем, Невилл в роли победителя, как подумалось Гарри, был не самым плохим вариантом. Кстати, успел он с ним встретиться, с тех пор как очнулся. Один раз. И не узнал он его. Нет, внешне то Невилл не сильно изменился. Но вот внутренне... В общем, это был уже совсем не тот неуверенный в себе пухлощёкий мальчуган, постоянно теряющий свою жабу. Совсем наоборот, теперь это был уверенный в себе молодой человек, совершенно точно знающий чего он от этой жизни хочет и уверенно двигающийся к своей цели.

Гарри, разумеется, искренне обрадовался его визиту и от всей души поздравил Невилла с победой над Волди. И всё, вроде бы было хорошо. Вот только, остался почему-то у Гарри на душе после их беседы... осадочек. А всё потому, что во время разговора привиделось Гарри что-то. Что он не сразу осознал.

И, после размышлений, Гарри понял что же именно его остановило от немедленного принятия предложения с которым к нему обратился Невилл. Ощутил вдруг Гарри, что Невилл за эти годы стал... настоящим политиком. Эдаким... вождём, лидером ведущим за собой народные массы. Привыкшим отдавать распоряжения. И ожидающим, при этом, что его распоряжения будут выполняться.

Да и предложение, которое он сделал Поттеру, не слишком-то самого Гарри воодушевило. Потому что он предложил Гарри не «киснуть» а сразу же активно включаться в работу. Нет, в принципе предложение-то было неплохое. Вот только в работу предлагалось включиться под руководством самого Невилла. У которого, судя по всему, были на Гарри определённые планы.

Иными словами Невилл собирался использовать Гарри, и это ему не понравилось. Не захотелось ему, выражаясь фигурально, менять одного Альбуса на другого. Нет фамилия-то у Невилла была, конечно, совсем не Дамблдор. Но, вот почудилось почему-то Гарри, во время их разговора, что у Невилла вдруг выросла длиннющая белая борода. Пусть и всего на секунду, но почудилось. И он решил повременить с принятием его переложения.

Нет, так-то Гарри понимал, что альбусовская борода мелькнувшая на мгновение не означает, что Дамблдор подселил в Невилла своё сознание вытеснив чужое. Всё-таки характер у Невилла был пожёстче чем у Дамблдора, ну, насколько Гарри его помнил. Но, вот то, что для Невилла многие вещи стали сами собой разумеющиеся, как это было для покойничка, ну, и то, что отказов он по ходу получать не привык, живо напомнило Гарри Дамблдора.

А ещё ему совершенно не понравилось то, что случилось с его лучшими друзьями. Ну, то в каком положении они оказались. Потому что, через некоторое время после Победы поползли слухи, что дескать Гарри-то был героем ненастоящим. Что всё это время он выполнял роль эдакой яркой вывески привлекающей к себе внимание. А настоящим героем всё это время был Невилл, который потихоньку готовился к схватке. И в решающий момент победил. А лучшие друзья лже-Героя всё это время были дураками. Потому что, выражаясь фигурально, сделали ставку «не на ту лошадь».

Нет слухи-то, конечно, поутихли, со временем. Но, дело они своё сделали. Так что, Рон не выдержал и стал всё чаще пить. А примерно через полгода после Победы погиб в пьяной драке. Да и отъезд из страны Гермионы, видимо окончательно его сломил. А Гермиона покинула страну месяца за три до его гибели. И уехала она вроде бы в Болгарию, и вроде бы к Краму. А у Рончика, насколько помнил Гарри, были на Гермиону определённые планы. Но, ещё Поттер совершенно точно знал, что с планами самой Гермионы они не совпадали. Так до конца и не простила она ему уход от них Рона во время поисков хоркруксов.

Вот и покинула она Британию, с «лёгким», наверное, сердцем. И, как подумалось Гарри, правильно она сделала. Рончик был этапом пройденным, а когда очнётся Гарри, да и очнётся ли вообще было неизвестно. Тем более, что не было между ними романтики никакой. Так что, в тех обстоятельствах Гарри, пожалуй и сам бы уехал. Единственное, чего Невилл не знал наверняка, так это куда именно она уехала. Да и, судя по всему, не слишком его это интересовало.

И это было ещё одной причиной по которой Гарри пока воздержался от предложения Невилла.

Об этом, кстати, ему рассказали госпитальные домовики. Ну, о тех слухах, которые тогда кто-то усиленно «раздувал». А почему они ему об этом рассказали? Да потому что Гарри, в отличии от того же Невилла, всегда старался увидеть в домовиках личности, а не относился к ним как говорящей мебели. Помнили они прекрасно про его дружбу с Добби. Вот и рассказали.

После этого Гарри попросил домовиков снабдить его всей прессой за прошедшие годы и принялся усиленно её читать. Нет, ну а чего? Он сейчас всё равно реабилитацию проходит. Так что, время на получение информации и принятие решения у него имеется.

В общем, выходило, особенно если читать между строк, что в выигрыше, в конечном итоге, оказались чистокровные. Скорее всего, поэтому-то и возникли тогда те слухи, чтобы убрать Грэйнджер из страны. А Уизли? А что Уизли? Во-первых, детей у них было много, так что одним больше, одним меньше, особой роли не играло. Ну, и, во-вторых, знали они, что Рончик морально послабее будет. Вот и подвели его к пьянству и случайной гибели. А может и не совсем случайной. Кто ж теперь скажет-то?

В связи с чем у Гарри появился ещё один вопрос. Для чего он, полукровный Поттер, нужен чистокровному Лонгботтому? Не для того ли, чтобы сделать его эдакой «рабочей лошадкой»? А может для выполнения каких-нибудь делишек? Всяких, разных и не всегда законных. Нет, ну а чего? Логично же всё получается-то. Полукровка, с точки зрения чистокровных, человек второго сорта. Вот ему-то и можно поручить «дерьмо разгребать». Ну, чтобы свои ручки не пачкать.

Так что, подумал Гарри, подумал... и решил, что в Британии его тоже, как и Гермиону ничего не держит. Да и не хотелось ему, в будущем, ощущать спиной сочувствующие взгляды или слушать краем уха злорадствующие шёпотки. Дескать, так тебе и надо, неудачник. Столкнулся он уже с этим, во время реабилитации.

Поэтому, сегодня он отправился в самоволку, в Гринготтс. Было ему интересно, а есть ли у него в наличии хоть какие-то деньги. Ведь если нет, то придётся ему покидать Британию нелегально. Причём, маггловским транспортом. А то не понравилось ему, что у Невилла на него планы появились. И было непонятно, что предпримет Невилл, если узнает, что у Гарри появились свои планы на жизнь.

Нет, может на самом деле Невилл ничего такого и не планировал, а Гарри сам себе всё надумал. Но, вот не давала ему покоя привидевшаяся у Невилла длинная белая борода. Так что, сразу после выписки его вполне могли перехватить, чтобы сделать ему «заманчивое» предложение. Отказ от которого почему-то не предусматривался.

В общем, решил Гарри действовать на опережение.

Ну, а пока он будет отсутствовал в госпитале, его прикроют домовики. Они же его и слегка замаскировали, на всякий случай. И совсем немагическими средствами. Вручили ему другие очки. А то старые «велосипеды» ему теперь совсем не подходили. Притащили откуда-то кепку на голову и новую волшебную палочку. Не совсем подходящую, конечно, но абсолютно новую.

Деньги у него, как выяснилось остались. Так что, решил Гарри что не будет откладывать дело в «долгий ящик» и покинет Британию прямо сейчас. Он выкупил у гоблинов нужный ему портключ, вызвал домовика из Мунго и предупредил, что он выписывается. Заодно он написал несколько строк Невиллу. В записке он сообщил, что не может принять его предложение в связи с отъездом из страны.

После чего задействовал портключ и через день на Гавайских островах появился новый житель, маг, по имени Джеймс Эванс.

А когда он немного «пообтесался» среди местного населения, и даже загорел, то решил, наконец-то закрыть последний гештальт. Написать письмо Гермионе.

 

— Здравствуй, Гермиона, — начиналось его письмо. — Для начала, хочу тебе сообщить, что я наконец очнулся. Спустя долгих восемь лет. И сразу же скажу, что мне совсем понравилось, то что я увидел. Не для того, думается мне, мы с тобой рисковали нашими жизнями. Впрочем, сейчас речь не об этом. Пусть они там варятся в «собственном соку». Меня больше их проблемы не интересуют. Просто мне интересно узнать где ты сейчас и как твои дела. Если у тебя всё хорошо, ну там, любящая семья, неплохая карьера, то я за тебя искренне рад. Ну, а если что-то не так, то милости прошу к нам на Гавайи. Найти меня тут не очень сложно. Нужно только спросить у местных где найти Джеймса Эванса и добавить что ты к нему с приветом от его маггловского кузена. Не помню рассказывал я тебе или нет, но в последние годы его стали звать Большой Д. Вот именно от него-то мне и нужно будет передать привет. По другому никак.

Что ещё? Ну, если ты всё же появишься, то надеюсь, что мы с тобой сможем заново подружиться и вновь притереться друг к другу. Лет-то, с тех пор как мы виделись в последний раз, прошло больше чем мы были знакомы. Ну, а если нет, то что же. Значит не судьба. Да, чуть не забыл. Послание ты увидишь во сне. И там же, во время сна сможешь дать мне ответ.

Прощай или до свиданья. Джеймс Эванс. Бывший... ну, сама знаешь кто.

 

После чего он обратился к здешним шаманам которые встречались среди аборигенов. Могли они то ли через астрал, то ли ещё через что-то там, что имело их местное заковыристое название, найти любого человека и передать ему послание. Убедив того, что послание действительно настоящее. Тем более, что совиной почты здесь не было. А здешние маги использовали, в основном, сквозные зеркала. Так что, отправился он к здешним шаманам и оплатил им их работу.

А дальше? А дальше он побудет просто Джеймсом. Ведь хотел же он всю жизнь быть просто Гарри. Вот и побудет им, пока не определится. Да и образование нужно всё-таки закончить. Ну, а как определится то и начнёт действовать. В общем, будущее покажет.

Примечания.

1. Идея с перемещением в дом к Дурслеям не моя. Есть великолепная работа Enorien «Невероятные приключения Рональдуса» (https://ficbook.net/authors/37219/profile/works?fandom_id=183&direction=&sort=3&p=2).

2. Читая канон мне было совершенно непонятно чего это вдруг Гермиона так не хотела верить в Дары. Ну, ерунда же какая-то получается.

3. Вообще-то в каноне Рон про Табу рассказывал. Но, так как у меня АU, то в моей работе, такого не было.

 

* * *

 

— Подлый предатель! — пропыхтел Рон, вылезая из под мантии-невидимки и передавая её Гарри. — Гермиона, ты гений, просто гений! До сих пор не верю, что мы оттуда выскочили!

— Каве инимикум… — отвечала Гермиона, одновременно накладывая маскировочные заклинания. — Я же говорила, что это рог взрывопотама! Я ему говорила! И вот его дом развалился.

— Так ему и надо, — буркнул Рон, рассматривая порванные джинсы и ссадины на ногах. — Как вы думаете, что с ним теперь сделают?

— Ох, надеюсь, они его не убьют! — ответила Гермиона. — Я потому и хотела, чтобы Пожиратели смерти успели увидеть Гарри и поняли, что Ксенофилиус их не обманывал!

— А меня почему спрятала? — спросил Рон.

— Хватит тупить, Рон, — Гермиона посмотрела на него со злостью. — Забыл что ли, что прямо сейчас, ты, якобы, лежишь дома и болеешь обсыпным лишаем? Как ты думаешь, что будет с твоими родными, если тебя увидят с нами?

— Да, точно. Ты гений, — повторил Рон, глядя на неё с благоговением.

 

Такой разговор состоялся между Гермионой и Роном. Сразу после того как им троим, вместе с Гарри, конечно, удалось сбежать от Пожирателей из дома Лавгудов.

Они поставили палатку, забились внутрь, и... Рон! ... Рон, в кои-то веки... заварил на всех чай. А после того как они едва спаслись, даже холодная и душная палатка показалась уютной, родной и надёжной. Сначала, какое-то время все молчали, потом Гермиона воскликнула:

 

— И зачем только мы туда сунулись? Гарри, ты был прав: получилось, как в Годриковой Впадине, бездарная потеря времени и ничего больше! Дары Смерти… Чушь какая… Хотя, вообще-то… — ей пришла в голову новая мысль, — может, Ксенофилиус всё это сам выдумал? Не верит он, на самом деле, ни в какие Дары, а просто хотел нас задержать, пока не появятся Пожиратели смерти!

— Непохоже, — возразил Рон. — Между прочим, в состоянии стресса не так легко что-нибудь придумать. А у папаши Лавгуда явно был стресс, когда он старался нас задержать. Я думаю, он сказал правду. Ну, по крайней мере, он сам верил, в то что это правда.

— По моему, это несущественно, — сказала Гермиона. — Даже если он не врал, всё равно я такой ужасной чепухи в жизни не слышала.

— Ты о чём? — впервые с момента их побега подал голос Гарри.

— О Дарах Смерти. Не может этого быть, и всё тут! Даров Смерти не существует! — с убеждённостью заявила Гермиона.

— Странно, — проговорил Гарри. — Не понимаю я тебя.

— Чего ты не понимаешь, Гарри? — чуть ли не «окрысилась» она на него.

— Почему ты не хочешь даже предположить, что нечто подобное может существовать? — спокойно ответил Гарри. — Почему в существование Тайной комнаты ты поверила сразу, а существование Даров столь яростно отрицаешь? Вот, что мне непонятно. Вполне же можно допустить их существование, пусть даже, они не обладают всеми свойствами описанными в сказке.

 

После чего Гарри и Гермиона замерли, уставившись друг на друга. Она, с яростным отрицанием во взгляде, а он — с вопросом.

 

— Кстати, ты все время это повторяешь, что их не существует, — включился в разговор Рон, — а ведь один из них точно существует. Мантия-невидимка.

— Ладно, — обратила их внимание Гермиона на следующий момент, — даже если вообразить, что Мантия и Бузинная палочка существуют взаправду, что ты тогда скажешь про Воскрешающий камень? Никакая магия не способна воскрешать мёртвых, и ничего тут не поделаешь!

 

Когда она говорила об этом, то в голосе её так и сквозил сарказм, а пальцами она изображала кавычки вокруг слова «Воскрешающий». Вот он-то, сарказм, и вывел Гарри из равновесия.

 

— Да какого чёрта, Гермиона! — взорвался Гарри. — Что с тобой творится? Что такое случилось, что из умнейшей ведьмы нашего поколения ты в одночасье превратилась в тупейшую блондинку? Неужели ты не помнишь, что в сказке речь не шла о полноценном воскрешении?

 

Впрочем, он быстро успокоился. Ведь бывало же и так, что он и сам упирался, да так что с места не сдвинуть. И никакие разумные доводы не помогали. Поэтому и перевёл разговор на другое. А то, что Гермиона сегодня рычит на всех? Ну, терпимее нужно быть, терпимее. А то вдруг у неё как раз сегодня «эти» дни, а зелья, нивелирующие нервные всплески, все закончились.

 

— Кстати, а что насчёт этого парня, Певерелла, который похоронен в Годриковой Впадине? Кто и что о нём знает? — ляпнул он первое пришедшее в голову.

— Нет о нём почти никаких сведений, — ответила Гермиона, явно обрадовавшись перемене разговора. — Я проверила. Будь он знаменитостью, наверняка о нём было бы где-нибудь сказано. Только в одной книге сказано, что их род давно прервался по мужской линии.

— Как это? — не понял Рон. — Что значит прервался по мужской линии?

— Ты чего такой тупой сегодня, Рон? — опять разозлился Гарри. — Это значит что в семье родились только дочери. А потом они вышли замуж и взяли фамилии мужей. Кстати, — вдруг вспомнилось ему, — а я ведь таких знаю. Гонты.

 

Вспомнилось же ему, как неопрятный старик тычет безобразный перстень под нос чиновнику из Министерства.

 

— Кто? — дружно спросили Рон и Гермиона.

— Гонты, — повторил Гарри. — Я видел в Омуте памяти у Дамблдора как Марволо, дед Тома Риддла, утверждал что он потомок Певереллов. И демонстрировал ему перстень.

— Какой перстень? — Рон и Гермиона по прежнему ничего не понимали.

— Перстень, который был превращён в хоркрукс. Марволо говорил, что на нём герб Певереллов! Кстати, — Гарри вдруг опять вспомнил, — Гермиона, где твоя книга сказок?

 

Он лихорадочно начал листать книгу, поданную ему Гермионой.

 

— Где же? Где же? Где же он? — повторял он переворачивая страницы. — Ага, нашёл. Вот он, герб Певереллов. Всё сходится.

— Что сходится, Гарри? — всё ещё не поняла Гермиона.

— Мантия, — Гарри пальцами двух рук изобразил треугольник, — камень, — он соединил пальцы в кольцо, — и палочка, — Гарри поднял вверх указательный палец.

 

Тут у Гарри, вдруг, появились новые мысли. Почему-то сейчас, в данный момент, его фантазия разыгралась. А ещё ему думалось легко и просто.

 

— Дамблдор, — заметил Гарри придя к следущему выводу. — Он знал о них. Именно у него была наша семейная мантия в ночь когда погибли мои родители. А если предположить, что это та самая мантия, из сказки, то получается, что и Поттеры тоже потомки Певереллов. И там, в Годриковой впадине, скорее всего похоронен мой предок, Игнотус.

 

А дальше шрам Гарри полоснуло болью и он опять ощутил себя Волдемортом и стал смотреть на происходящее его глазами. Увидел как они подлетают прямо к окну на вершине башни… змеёй протискиваются в узкое окно и легко, словно клуб дыма, опускаются на пол в тесной комнате, похожей на тюремную камеру… Затем они разглядели костлявую фигуру, которая пошевелилась под одеялом. Как еле живой узник приподнялся и сел. Как его ввалившиеся глаза посмотрели на Волдеморта.

 

— Всё-таки пришёл, — узник улыбнулся. — Я знал, что ты придешь… когда-нибудь. Только ты зря старался. У меня её никогда не было.

— Ложь! — Гнев Волдеморта вспыхнул как порох, а к Гарри рывком вернулось сознание.

 

Он потряс головой, окончательно прогоняя видение и продолжил.

 

— Вообще-то, Том тоже о них знает и верит в них. Но, судя по всему, он считает Камень и Мантию ерундой и сосредоточился на поисках Палочки.

— Всё равно, — опять вдруг «взбрыкнула» Гермиона, — ни за что не могу во всё это поверить.

— Да что ж ты такая упёртая-то, Гермиона?! — окончательно разозлился Гарри. — Что, неужели так трудно предположить что прямо сейчас, за границей, Вол...

— Гарри, не надо! — заорал Рон. — На его имени Табу! Нельзя его произносить! Я же тебе говорил!

— …деморт охотится за Бузинной палочкой! — закончил свою фразу Гарри.

 

И, как только он её закончил снаружи палатки раздался оглушительный хлопок групповой аппарации.

 

— Руки вверх, выходи по одному! — раздался из темноты скрежещущий голос. — Мы знаем, что вы там! На вас нацелено полдюжины волшебных палочек. Колдуем без предупреждения!

 

Гарри подскочил к входу и аккуратно выглянул. К счастью, темнота на улице не была абсолютной и он сумел рассмотреть шесть силуэтов.

 

— Действительно, полжюжины, — проговорил он с ещё большей злостью, которая, вдруг, как-то разом поднялась из глубины души.

 

— Нет, ну что за дела-то такие? — думалось ему, — мало того что Гермиона своей упёртостью выбешивает, так ещё и эти уроды откуда ни возьмись появились. Они все сегодня что, целью задались меня взбесить? — И добавил, вслух. — Ну, вам же хуже, уроды. Потому что прямо сейчас сейчас я кое-кому покажу как ход моих рассуждений прерывать.

 

Он отскочил от входа, к Гермионе и цапнул её палочку.

 

— Я сейчас верну, — сказал он, засовывая палочки в рукава. Гермионину и свою временную из терновника, вместо сломанной остролистовой.

— Что ты хочешь сделать, Гарри? — спросила Гермиона.

— Я хочу поколдовать, — ответил Гарри. — В конце концов магия это желание. А вы ждите здесь.

 

Он поднял руки и вышел из палатки.

 

— Эй, там! — крикнул он стоящим снаружи. — Спокойней. Как видите я выхожу с поднятыми руками, как вы и хотели.

— Так. Так. Так, — произнёс чей-то знакомый голос.

— Блин, да это сам Грейбек, — узнал его Гарри.

— Ну, и кто тут у нас такой смелый треплет имя нашего Повелителя? — продолжил Фенрир.

— Не знаю кто тут у вас, — ответил Гарри резко опуская руки, так что бы палочки выскочили и рукавов и оказались рукоятками в его ладонях, — а у меня тут покойники.

 

И колданул с двух рук.

 

— Секо! Сектумсемпра! Бомбарда! — первое заклинание отрубили две головы, второе — нанесло многочисленные, незаживающие раны, а третье проломило грудные клетки егерей в районе их сердец.

 

— Ну вот и славно, — подумалось Гарри. — Полторы секунды и шесть трупов. Будут знать как от важных дел меня отвлекать.

 

Кстати, как у него получилось колдовать сразу двумя руками, Гарри так и не понял. Тогда, в тот момент. Да и не до того ему было чтобы задумываться. Захотелось наколдовать и... наколдовалось. Только потом, гораздо позже, ему объяснит профессор Флитвик, что такое бывает. Хоть и не очень часто. Когда маг оказывается в состоянии берсерка или очень близко к этому. Тогда заклинания могут твориться только силой желания, минуя стадию когда нужно выполнять соответствущий жест. Ну, или же если маг долго и упорно тренировался, то наступает момент, когда жест для колдовства становится почти ненужен. А с Гарри, видимо , нечто подобное и произошло. Вот он и колдовал двумя руками, просто направляя палочки в цель и произнося заклинания. Одно за другим. Без перерыва.

А ещё ему вспомнилось, что оборотни твари очень живучие, вот и прижёг он им места отсечения голов используя Инсендио. А сами головы удалил с помощью Эванеско.

После чего вернулся в палатку и устало опустился на кровать.

 

— Надо будет спрятать тела, — сказал он, — закопать их что ли, а потом сматываться отсюда. А то не ровён час ещё какие-нибудь проверяющие пожалуют. Кстати, Гермиона, вот твоя палочка. Спасибо.

— Э-э-э... Гарри, ты что? Их... — Рон не договорил.

— Кто? Я? Нет конечно. Я всего лишь погрозил им пальчиком, и пристыдил их. А всё остальное это они сами, сами, — начавшая было затухать злость вспыхнула с новой силой. — Ты чего сегодня, зелье оглупления выпил что ли, Рон?! А о Гермионе ты подумал?! Представляешь, что бы с ней было через пять минут, если бы она попала в зубы к Фенриру Грейбеку?!

— Подожди, — уставился на него Рон, — ты хочешь сказать...

— Да не хочу я ничего, а говорю прямым текстом, что одним из этих уродов был Фенрир!

 

Дальше, после того как тела были спрятаны, они переместились на новое место. В лес. Там они снова расставили палатку, замаскировали её и опять разместились за столом. Точнее за стол уселись Гермиона и Рон, а Гарри вдруг замутило и он выскочил из палатки. Позже ему объяснят, что это тоже вполне обычное явление. Ну, когда первый раз жизни кого-то лишаешь. Не проходит это бесследно ни для кого. А то, что его «накрыло» так поздно, так ведь стресс.

И только после этого он вернулся в палатку и присоединился к Рону и Гермионе. Чай, кстати, на этот раз заваривала Гермиона. Поэтому он был гораздо вкуснее. Ну, по крайней мере самому Гарри так показалось. Дальше он уселся за стол, сделал пару глотков и озвучил мысли. Которые всё это время его терзали.

 

— Гермиона, — спросил он, — скажи, а чего это ты так против идеи существования Даров столь категорически высказалась? Может быть ты подумала, что если я про них узнаю, то увлекусь ими настолько, что основной нашей миссии должное внимание уделять перестану?

 

Гермиона промолчала, но судя по её порозовевшим щекам, что-то такое в её голове мелькало.

 

— Прости, Гарри, — извинилась она. — Просто, я и сейчас ещё в раздрае из-за произошедшего. Тут и очередная неудача, и чуть Пожирателям не попались. Да ещё Дары эти «всплыли». Вот мысли всякие и появились.

— Н-да, — Гарри почесал затылок, — ну, ладно тогда. Но, ты, это... давай возвращайся, что ли. А то в дом к Лавгудам, как будто бы вошла одна Гермиона, а вышла совсем другая. Вот только та, прежняя, мне нравилась побольше. Так что ты возвращайся давай, возвращайся. Теперь ты, Рон. Напомни-ка мне, а когда это ты успел мне рассказать, что на имя Того-самого Табу наложено? А, Рончик?

— Да, Рон, — присоединилась Гермиона, — когда это было? А то я тоже что-то такого не помню.

 

У Рона тут же покраснели уши и он заёрзал под двумя пристальными взглядами. А потом ему, наверное, вспомнилось что лучшая защита, это — нападение.

 

— А ты? — перешёл он в наступление и стал предъявлять претензии. — Ты сам-то Гарри что натворил? Ты же теперь убийца. А ведь сам говорил что не хочешь им становиться.

— А я и сейчас не хочу. — ответил Гарри. — Но ты, Рончик, с темы-то не «соскакивай». Ты на вопрос ответь.

— Ну, это... может и не говорил, а только собирался, — Рон не сдавался. — Но всё равно. Ты сам виноват. Нечего так бездумно его имя произносить.

— Вот как? — Гарри посмотрел на Рона с удивлением. Не ожидал он таких обвинений. — Значит, говоришь сам виноват? А не пошёл бы ты, в таком случае, Рончик? Я ведь никого рядом с собой не держу. Так что, если тебе неприятно находиться в одной палатке с убийцей, то ты можешь валить. Хотя, нет. Палатка-то ваша. Так что, я сам свалю. — А потом немного подумал и добавил. — Да, пожалуй я так и сделаю. Акцио вещи Гарри Поттера.

— Подожди, Гарри, — вскочила на ноги Гермиона. — Я с тобой.

— Что?! — вскинулся Рон. — Ты опять выбираешь его.

— Да, Рон, я опять выбираю его. Потому что с Гарри у меня есть хоть какой-то шанс. А вот если я останусь с тобой то он, этот шанс, исчезнет. Так что, правильно Гарри тебе сказал: «А не пошёл бы ты, Рончик?».

 

И когда они собрали свои вещи и собрались уходить она вспомнила ещё кое о чём.

 

— Да, вот что ещё, Рончик, прямо сейчас ты дашь нам Непреложный обет никому не рассказывать про хоркруксы. А то ведь не ровён час опять в плен к егерям попадёшь. И отдай мне Деллюминатор.

— Не буду я клясться, — попробовал протестовать Рон.

— Ну, тогда Обливиэйт. Выбор за тобой Рон.

 

В итоге Рон согласился на Непреложный обет.

 

— Куда мы теперь, Гарри? — Спросила Гермиона когда они вышли из палатки.

— В одно место, где нас точно искать не додумаются, — улыбнулся Гарри. — Заодно и душ по человечески примем.

 Он обнял Гермиону за талию и они аппарировали. Чтобы через секунду оказаться в Литтл Уингинге, на заднем дворе дома его родственников.